Сильвия Мерседес

Король солнечного огня

(Свечи и тени — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

«Валера».

Мои глаза открылись.

Меня окружал большой зал с колоннами, полный теней, таких плотных, что я не могла понять, насколько просторно тут было. Он ощущался огромным. Холодным. Я отклонила голову и прищурилась, но не могла разглядеть потолок сверху. Я посчитала бы себя слепой, но десятки красных сияющих сфер висели через промежутки между колоннами.

«Валера».

Я повернулась, хмурясь. Как я тут оказалась? Я не помнила это место, но… оно казалось странно знакомым. Если бы я открыла глаза чуть шире, вобрала свет и поняла тени, может, я узнала бы его.

Паника гудела в венах. Я сжала кулаки и подавляла ее. Паника не поможет мне. Я должна быть спокойной. Я должна была помнить… помнить…

«Валера».

Я резко повернулась, посмотрела во тьму меж двух колонн справа. Резкое сияние сферы, висящей там, только делало тени глубже, но за ними я различила дверь в черной каменной стене.

Я знала, что то, что я искала, ждало за той дверью.

Я помедлила. Хоть тоска сотрясала мой дух, подгоняла меня, страх сжимал поводья. Я хотела и боялась найти… что? Что вызывало такую борьбу чувств?

«Валера».

— Я иду, — прошептала я, хотя не могла понять, почему.

Осмелев, я прошла между колонн под парящей сферой и подошла к двери. Она была почти вдвое выше меня, состояла из множества изящно вырезанных панелей, где повторялся узор из корон и солнц.

Моя ладонь искала ручку. Нашла. Немного надавила.

Она поддалась.

Дверь тихо открылась внутрь.

Прекрасная комната появилась передо мной, роскошнее, чем я могла представить. Огромный камин занимал одну стену, сиял тем же красным светом. Десятки изящных сфер висели под куполом, их цепочки разной длины создавали из них созвездия угасающих звезд. Резная мебель из черного камня и алые шторы заполняли пространство, приветливо стояли вокруг огня и глубокого пруда. Пар поднимался из пруда ароматным облаком, и вода приятно пенилась.

Но основной в этом месте была кровать — большая кровать со столбиками и красным пологом из материала, который я не узнала, что-то яркое и мерцающее, словно жидкий огонь вплели в эти нити. Шторы были сдвинуты, раскрывая матрац и красивые одеяла, шкуры и мягкие подушки.

Фигура лежала на кровати, расслабившись. Большая, голая по пояс, одеяло из черного шелка скрывала его по пах. Он лежал на подушках, одна рука была закинута за голову. Свет сфер сиял на его серой коже, подчеркивая мышцы его тела, мерцая на темных рогах.

Мое дыхание дрогнуло. Я знала это лицо — яростное, красивое. Пугающее. Я заметила его в сиянии моей свечи, и я не могла это забыть. Кожа горела от воспоминания о тех длинных пальцах с когтями, ласкающих мое тело во тьме, пугающих и нежных, старающихся не повредить мою податливую плоть.

Я поежилась, застыв на месте, во рту вдруг пересохло, пульс гремел в висках. Я хотела больше прикосновений, больше игры с опасностью и радостью. Не осознавая, что я делаю, ощущая огонь внутри, я прошла в комнату к той кровати.

Его глаза открылись.

Хоть он оставался на подушках, его взгляд скользнул по комнате, остановился на миг на моем лице и направился дальше. Он нахмурился и стал садиться.

Цепи звякнули, не пустив его.

Что-то было не так.

Как картинка в кривом зеркале, сцена передо мной изменилась. Или мое восприятие изменилось, стало замечать реальность, которая была тут все время, но мои глаза не замечали ее до этого. Он все еще лежал на кровати, но он уже не был расслабленным или соблазнительным. Я видела напряжение на его лице, в линиях его тела. Его глаза снова закрылись, но не во сне, а словно он пытался сбежать от огромной боли.

Я застыла, воспоминания били по голове — воспоминания о свете свечи и предательстве. О тенях и белых крыльях. О разбитом стекле, криках и ужасе.

Я сделала это. Сделала это с ним.

Я осторожно вошла в комнату и закрыла дверь. Мои босые ноги не шумели на каменном полу, когда я подошла к кровати. Он не пошевелился, не заметил мое приближение. Оковы на его запястьях соединяли его с высокими столбиками кровати. Пот сиял на его коже, отражал свет сфер. Его щеки были впавшими, глаза погрузились глубже в череп.

Я подошла ближе. Теперь я видела синяки на его коже, темные пятна на красивом лице. Буря эмоций бушевала в моей груди — ужас от жестокости, стыд от его наготы, сожаления из-за его боли.

И гнев.

Темный ужасный гнев поднимался внутри меня. Затопил все ощущения. Гнев был сильным, казался невозможным для меня. Это пугало меня, но я не пряталась от чувства.

Я нуждалась в нем.

Моя ладонь легла на его пострадавшую щеку. Я опустила легонько пальцы на его кожу. Его глаза открылись, и он поднялся, цепи натянулись, пока он двигался с ними, скаля острые белые зубы. Но его взгляд не мог найти мое лицо. Я была невидима для него.

Это был сон.

Слезы выступили на глазах, отчаяние наполнило сердце. Если это был сон, я его еще не нашла. Не на самом деле. Где бы он ни был, он все еще был далеко от меня, я не могла дотянуться, утешить или помочь.

— Я тут, — прошептала я, голос дрожал, ведь это было ложью. — Ты меня слышишь?

Он не мог. Ноздри раздувались, он озирался в комнате, нюхал воздух, как олень, ищущий охотника.

— Прошу, — настаивала я, сделала шаг ближе к кровати. — Эролас.

Его имя сорвалось с моих губ, что-то в воздухе искрилось, что-то натянулось, как нить, между нами. Я охнула от натяжения. Он тоже отреагировал, опустил взгляд на голую грудь. Он поднял ладонь, звякая цепями, и опустил руку на сердце. Я ощутила надежду. Он знал, что я была неподалеку!

— Эролас, — сказала я, потянула за связь осторожно, боясь, что она порвется. — Эролас, это я. Я тут, я близко. Я найду тебя и освобожу, клянусь. Но ты можешь сказать, где ты?

Он медленно поднял взгляд. Его странные желтые глаза, как у кота с огромными черными зрачками, искали меня в пустоте, но не могли увидеть мое лицо. Они глядели на тени поверх моего плеча.

Его губы двигались. Мне показалось, что он произнес мое имя:

— Валера.

Дверь комнаты распахнулась, ударилась об стену.

Я закричала, повернулась и вскинула руки. Огромные фигуры ворвались в комнату, сильные существа с лицами, словно вырезанными из ожившего мрамора. Огромные крылья раскрылись за их спинами, и их ладони сжимали копья из золота. Они разделились на две линии по бокам от двери.

Еще фигура появилась на пороге. Женщина была выше крылатых, выше любого мужчины. Ее кожа была бледной, как слоновья кость, ее волосы были как большое белое облако, собранные на ее голове, ниспадающие кудрями на спину. У нее не было крыльев, но она двигалась с грацией и силой ангела. Длинное алое платье облепило ее фигуру, вырез был глубоко между ее бледными грудями. Черный обруч был на ее длинной шее, и с него свисал красный блестящий камень, лежал на ее горле, сиял внутри огнем, озаряя ее нижнюю часть лица адским свечением.

Ее кроваво-красные губы сдвинулись, она оскалилась, направила на меня длинный палец с когтем.

— Я знаю, что ты тут! — закричала она. — Уйди, призрак! Он мой! По законам Выбора и Требования ты теперь не имеешь на него права!

Камень пылал ярче, и огонь будто охватил женщину. Чистая энергия вырвалась из ее пальца, и весь мир наполнили свет, жар и боль…

Я резко проснулась.

Я горела? Моя кожа была в волдырях, слезала с плоти и кости? Лишь на миг я ощущала все это с ужасающей четкостью.

Миг прошел.

Я лежала, сердце колотилось. Разум медленно прояснялся. Семь богов, где я была? Это был не мой матрац с комками. Одеяло было над моей головой, но не одеяло из лоскутков из мастерской госпожи Петрен. Я робко сжала ткань. Она была мягче бархата, нежнее шелка, скользила сквозь пальцы как… как…

Как тень.

Воспоминания потекли быстрее. Я не была дома. Я была далеко от дома, в другом мире. Меня забрали фейри. Украли, чтобы я стала невестой лунного огня.

«Эролас».

Я застонала и закрыла глаза. Но без толку. Я не могла прогнать из головы картинку лица своего мужа в свете свечи. Я не могла забыть его глаза, где сверкнули понимание и предательство.

Я все испортила.

Я сдалась страхам, поддалась искушению. И теперь он пропал.

Я на какое-то время позволила презрению к себе охватить меня, утянуть в глубины. Но другие ощущения медленно проступили. Мой желудок был пустым. Ужасно пустым. И что-то твердое с болью тыкало мне в ребро.

Когда я огляделась, пленка тьмы мешала видеть, будто вуаль. Я посмотрела сквозь нее и увидела ветви с деревьями сверху, участки неба вдали. Я поняла, чем была эта тьма. Тень. Тень, пойманная магией, ставшая нитью, сплетенная в ткань, мягкую, но плотную.

Я снова закрыла глаза, еще буря воспоминаний ударила по моему разуму. Я снова увидела неясный силуэт моего мужа в фойе замка Орикан, когда стены дрожали, и потолок рушился. Он укутал мои плечи тканью из тени и сказал мне не искать его. Забыть его.

А потом он вытолкнул меня за дверь в зелень и тепло Шепчущего леса и… что?

Его раздавили обломки рухнувшего замка?

Нет, это не могло быть правдой.

Я осторожно вдохнула. А потом медленно села, сдвинула теневую ткань на плечи. Она отражала, делала меня невидимой невооруженному взгляду. Я была в этой ткани, как в плаще, пока шла по лесу, искала тропу, признаки обитателей. Я несколько раз замечала существ среди деревьев — странных существ, которых не могла разглядеть четко и узнать. Каждый раз я накрывала тканью из тени голову, прижималась к стволу дерева и ждала, пока существо пройдет. Как только мое сердце успокаивалось, я шла дальше.

Это было… когда? Часы назад. Или дни. Или недели. Кто знал, как время шло в Шепчущем лесу?

Я нашла дуб. Я смутно помнила, как сестра говорила, что дубы были дружелюбны к людям, и если человек терялся в лесу, дуб мог его укрыть. Бриэль ужасно много времени проводила в Шепчущем лесу, даже ребенком. Она-то знала, о чем говорила.

Устав, стерев ноги, почти падая, я решила рискнуть. Я сжалась под дубом, накрыла тенью голову и погрузилась в тревожный сон. И теория Бриэль не врала, раз я выжила после сна. Выжила и немного отдохнула.

Я посмотрела на дуб над собой.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Нежный бриз качал ветви, они шуршали, шептали, а потом замерли.

Вытаскивая прутья и листья из волос, я медленно огляделась. Ветви дуба раскинулись надо мной, защищая, а дальше тянулся бесконечный лес. Я нахмурилась. Может, я не так запомнила… может, я легла такой уставшей, что не заметила, что вокруг.

Но я была уверена, что, когда засыпала, неподалеку не было ручья.

Теперь ручей был. Справа от меня. Журчал, был широким, чтобы перепрыгнуть. Удобные камни позволяли перейти, плоскую поверхность покрывал мох, звал ноги в мозолях ступить на них. Юные ивы на другом берегу опустили длинные ветви в воду, их листья были как штора.

Что-то в этих ивах беспокоило. Что угодно могло прятаться за теми ветвями. И ручей с камнями… Это все ощущалось неправильно. Как ловушка.

Я прильнула к стволу за свой спиной, искала утешения. Я была не так связана с лесом, как Бриэль, я не ощущала тут защиту. Просто дерево.

Но я пережила сон в Шепчущем лесу. Это уже было что-то.

Я закрыла глаза и прислонилась головой к коре. Картинки мелькали в сознании. Вспышки, впечатления… сферы красного света озаряли темную фигуру в цепях… миг, и все…

Мой желудок заурчал.

Я скривилась, открыла глаза и прижала ладонь к пустому животу. Боги, я хотела есть! И пить. Ужасно хотела пить. Горло першило, язык пересох, как кусок дерева. Я пыталась облизнуть губы, но не смогла.

А рядом журчал ручей. Манил меня.

Нет! За кого этот лес меня принимал? У меня не было навыков сестры, но я не была дурой. Я знала, что это была ловушка. Щурясь, я посмотрела на занавес из ветвей ив, пыталась увидеть тени за ними. Инстинкт выживания проснулся, предупреждал меня. Там что-то было, я была в этом уверена. Что-то темное, зубастое и с длинными пальцами. Ему не хватало смелости показаться самому, оно ждало, пока я подойду к ручью и опущу лицо к воде.

— Я тебя разочарую, — прорычала я, голос был хриплым из-за пересохшего горла.

Держась за дуб, я медленно встала, покачиваясь, ноги не слушались. Ветер поднялся, потянул за ткань из тени вокруг меня. Я сжала ее, чтобы сохранить на месте. А потом хмуро посмотрела на себя под темной тканью. Боги, сжальтесь! Я все еще была в белом платье, которое надела прошлой ночью. Или… это было прошлой ночью? Ощущалось будто сто лет назад.

Но это платье точно не подходило для похода по лесу. На нем не было пуговиц или шнурков, оно обвивало мое тело и завязывалось на бедре, оставляя глубокий вырез на груди и длинный разрез на бедре. Платье было для тьмы и шепота, поцелуев и ласки…

Жар вспыхнул на моем лице. Я прижала ладонь к щеке, тихо застонала. Какой дурой я была! О, какой дурой! Почему я послушала Бриэль? Почему взяла ту свечу и нарушила доверие муж? Он просил так мало, только не видеть его лицо.

Но все так запуталось. Кому верить? Жениху из теней, который украл меня из дома отца, но завоевал мое сердце добротой? Любимой сестре, которая двигала небеса и землю, чтобы найти меня, спасти от похитителя-фейри? Невидимой женщине за дверью, которая предупреждала о монстре-любовнике с огромным аппетитом?

Как мне понять, кому доверять?

Ладонь спустилась с лица к шее, остановилась на золотой цепочке с семью медальонами на моей груди. Подарок Эроласа, его последний подарок. Он хотел порадовать меня. Когда его подарки из платьев и украшений не достигли цели, он попробовал снова. Он наблюдал за мной, изучал меня, понимал, кто я, что я люблю. Он видел, что меня радовало творчество, работа руками с иглой и нитью, создание красивых платьев. Не для себя. Мне не были нужны изящные наряды. Мне нравилось их создавать.

И он дал мне ожерелье, каждый медальон на нем был с особой тканью из необычных нитей. Ткань из тени, света солнца, огня, ветра и других прекрасных нитей.

Уголок моего рта приподнялся, хотя слеза покатилась по щеке. Никто не пытался… узнать меня. Не так, как Эролас. Понять меня…

«Я любил тебя больше, чем считал возможным любить другую живую душу».

Его голос, полный боли, страха, печали, шептал в моем воспоминании. Он любил меня. Я теперь это знала. Если честно, я знала какое-то время. Он снова и снова проявлял любовь ко мне. Но я была слишком упряма, чтобы признать это.

Если бы я приняла это, правду его любви.

Этого хватило бы. Нам обоим.

Я вдруг нахмурилась, коснулась медальона по центру. Я ощутила вырезанные завитки на золоте, словно дующий ветер. Я посмотрела на медальон, потянула за него. А потом взглянула сквозь ветки дуба на небо. Я сжала губы.

Если я смогу подняться над деревьями, удастся ли увидеть край леса вдали? И смогу ли я улететь из леса?

Сердце забилось быстрее, оглушало. Идея была опасной. И, наверное, глупой. Один неверный ход мог принести катастрофу и смерть. Но что у меня еще было? Брести по Шепчущему лесу, пока я не рухну от усталости и умру, оставив скелет гниющим примером для глупых путников? Нет. Я не сдамся так просто.

Я стиснула зубы, убрала ткань из тени с плеч, быстро сложила ее и открыла один из медальонов. Хоть медальон не был большим, ткань стала меньше, пока не уместилась внутри. Я застегнула медальон и выбрала центральный из семи.

— Хорошо, — прошептала я, встав на носочки. — Хорошо, готовься.

Я открыла медальон.

Порыв ветра вырвался изнутри, ударил меня по лицу. Я вскрикнула и отпрянула на пару шагов, чуть не упала. Серебряные пуговицы сверкнули, и я вытянула руку. Пальцы сжали пуговицу и невидимую ткань — мою ткань из ветра. Она трепетала в моей руке, тянула руку в стороны, пытаясь вырваться. Я держала, другая ладонь тоже впилась в ткань, потянула ветер ко мне. Он сопротивлялся.

А потом, словно поняв, что из хватки не вырваться, он сдался. Обмяк так внезапно, что мои руки опустились, и я чуть не выпустила накидку. Осторожно поправив хватку, я подняла невидимую ткань, которую я дни назад превратила в одеяние. Видно было только детали — крохотные и немного кривые швы и ряд серебряных пуговиц спереди. Каждая пуговица была больше медальона, где хранился наряд, ни одна из них не уместилась бы внутри. Но такие ограничения не были важными, когда дело касалось магии.

Я встряхнула накидку. Я пробовала летать лишь раз. Гоблины держали конец веревки, привязанной к накидке, во время эксперимента. Но когда они упустили веревку, я взлетела над крышами Орикана. Опыт был ужасающим и чудесным… просто поразительным.

Я смогла совладать тогда с ветром и вернулась на землю. Могла попробовать снова.

Я надела накидку и поспешила застегнуть восемь пуговиц. Бриз трепетал вокруг меня, нежный пока что, но я знала, что этому нельзя было доверять. Я задумчиво разглядывала полянку. В прошлый раз я прыгала с крыши, чтобы взлететь. Тут крыши не было, но одна ветка дуба тянулась над ручьем.

Я посмотрела на ручей. Спокойный, с мягкими берегами, покрытыми мхом. Он был глубоким? Было непонятно отсюда. Но глубокий. Глубже, чем казался, скорее всего.

Я отошла от ручья и посмотрела на лес возле дуба. Деревья были хвойными, их иголки переплелись, ветки висели низко. Свет солнца проникал пятнами на землю, но в остальном было темно, как ночью.

Залезть было некуда. Не босиком и в жалком подобии платья.

Я глубоко вдохнула, раскинула руки, раскрыла ткань, как паруса. Ветер вокруг меня усилился, поднял волосы вокруг моего лица темным облаком. Он хотел поднять меня, но мне нужна была высота и разгон.

Я побежала и прыгнула. На миг ветерок появился подо мной, поднял меня, как на подушку из воздуха. Но я рухнула с силой. Ноги подкосились. Я споткнулась, упала и рухнула на четвереньки. Пару ударов сердца я смотрела на землю между пальцев, тяжело дыша.

Я встала, потирая ноющие ладони об бедра. Грязь и кровь были размазаны на белой ткани моего платья. Пока я прыгала, я оказалась у края убежища под дубом. Я быстро вернулась к стволу.

Еще три раза я пыталась разбежаться и прыгнуть в воздух. Три раза я думала, что преуспела, что ветер поднимет меня выше. Три раза я падала на землю, не поднявшись выше пары футов.

Я посмотрела на ветку дуба над ручьем. Вода текла под ней, безобидно журча.

Если я прыгну, и ветер не поднимет меня, я упаду в воду. И что я найду под поверхностью? Я почти ощущала склизкие длинные пальцы, впивающиеся в мою лодыжку, голень, тянущие меня вниз, вниз, вниз…

Я закрыла глаза, замотала головой. Мое воображение не помогало. Я должна была попробовать. Должна была!

— Так покончи с этим, — прорычала я.

Бриэль всегда лазала по деревьям и искала приключения. У меня было мало опыта с подъемом по стволу или прыжками с ветку на ветку. Не босиком и почти без одежды. Но я как-то справилась. Ветка покачивалась подо мной, и мне было не по себе от страха, пока я шла все дальше над ручьем. Грубая кора царапала босые ступни. Белое платье зацепилось за прутик, ткань натянулась. Я услышала, как она порвалась.

— Семь богов, помогите! — прошептала я, закатив глаза. И зашагала дальше.

Когда я оказалась над водой, я посмотрела вниз, пытаясь увидеть, что было под поверхностью. Лицо смотрело на меня? Или мое отражение? Оно моргало одновременно со мной, склонило голову одновременно со мной. Но я не верила. Это было слишком хорошо.

Ладно. Я не могла упасть. Я не упаду. Все было просто.

Я, дрожа, подняла взгляд к ясному небу за листьями дуба и ветками сосны. Ветер вокруг меня тянул, словно обещал. Я могла доверять этому обещанию?

Я осторожно раздвинула руки для равновесия, выпрямилась на ветке. Она чуть провисала подо мной, но не так сильно, как я ожидала. Я коснулась ожерелья еще раз, медальоны были холодными под моими пальцами.

На миг я увидела в голове пару ярко-золотых глаз, глядящих на меня с темного лица с резкими чертами.

Я отыскала смелость и прыгнула.

На миг я повисла, невесомая, в воздухе, словно звезда, не взлетела, но и не падала. Я ощущала, как ветер поднимался подо мной, собираясь, готовый нести меня выше.

Миг прошел.

Я стала падать.

— Нет! — я крутила руками. Я не падала, просто опускалась, но быстро. — Нет, нет, нет! Вверх! — завопила я.

Одеяние из ветра трепетало, натянулось у пуговиц и по швам. Я все опускалась, вода журчала под моими ногами. Что-то темное скользило под поверхностью.

— Нет! — снова закричала я, отчаянно расправила руки, раскрывая паруса шире.

Ветер ответил. Как смеющийся ребенок, он весело дул, крутя меня дико на месте, словно меня подхватил маленький торнадо. Моя босая нога коснулась воды, и что-то задело пальцы ног. Мое сердце дрогнуло от ужаса.

А потом дыхание вылетело из моих легких с болью, ветер поднял меня, унес прочь от воды, сквозь ветки. Я поднималась быстрее, чем была готова, вырвалась из деревьев в открытое небо к слепящему свету солнца. Я вскинула ладонь, чтобы прикрыть глаза, но это тут же лишило меня равновесия, и я стала падать.

Я быстро исправила положение рук, поймала ветер и смогла выровняться. Я все еще поднималась, все выше, слишком высоко! Ветер толкал мои руки, был слишком сильным для меня.

Страх не успел еще прогнать все мысли, я заставила себя опустить руки ближе к телу. Я словно боролась с двумя сильными тягловыми лошадьми, и на миг я испугалась, что мне не хватит сил. А потом ветер с неохотой поддался, ослабил скорость, и я смогла уменьшить силу в парусах.

Теперь я была в пятидесяти футах над верхушками деревьев.

— Боги! — прошептала я, осторожно балансируя, босые ноги пинали воздух, чтобы я летела прямо. Закрыв глаза, я быстро помолилась, благодаря богов, и осмелилась оглядеться. — О, семь богов! — снова выдохнула я.

Шепчущий лес лежал подо мной, тянулся милями во все стороны. Справа вдали виднелись горы, огромные, покрытые льдом, который сверкал на солнце, как кристаллы. Было больно долго смотреть туда. Слева вдали на горизонте виднелась синева. Океан? Но какой?

Все остальное было лесом. Зеленым лесом, сколько хватало взгляда.

Вид поражал. Это было слишком для меня. Я… ничего не ощущала. Просто ничего. Тело онемело, сердце стало холодным, тяжелым. Я даже не боялась… пока что.

Дрожь пробежал по телу, первый признак землетрясения.

Страх. Чистый страх.

Если я поддамся чувству, я разобьюсь.

Я закрыла глаза, глубоко дышала. Я останусь спокойной. Сохраню голову на плечах. Я не буду паниковать. Это просто было новой информацией. И все. Я обдумаю ее и смогу принять правильное решение. И сделать шаг. А пока что…

Дышать. Просто дышать.

Жуткий вопль разбил воздух.

Ужас сотряс мою спину. Мои глаза открылись, я закружилась в воздухе, отбросила волосы с лица, посмотрела на звук. Что-то вырвалось из зелени. Что-то огромное, крылатое, с четырьмя лапами и длинным хвостом, лицо было почти человеческим, но лоб и челюсть выпирали. Монстр раскрыл пасть, стало видно большие желтые зубы. Крик пронзил открытое небо.

Инстинкт пульсировал в венах, заставляя застывшие конечности двигаться. Я согнулась в воздухе, направляясь к лесу внизу, раскрыла руки, чтобы сила ветра снова собралась. Но ветер ответил не сразу. Я двигалась, но недостаточно быстро. Я парила, как листик на ветру.

А нужно было двигаться быстрее. Я почти ощущала, как большие желтые зубы пробивают мою спину. Нужно было двигаться быстрее, или монстр догонит меня.

Я притянула руки к бокам. Падала как камень.

Я не могла дышать, ветер бил по глазам. Нужно было укрыться в лесу, но и сохранять контроль, или я разобьюсь и сломаю все кости в теле. Если я смогу добраться до земли под покровом деревьев, я смогу укрыться от этого существа, вытащить ткань из тени и сделать себя невидимой.

Удар попал сзади, между плеч. Горячее дыхание задело мою шею, жуткий звук щелкающих зубов наполнил уши. Удар отправил меня к деревьям. Я смогла лишь открыть руки и поднять подушку из ветра, а потом врезалась в верхние ветки, стала падать сквозь прутья и листья. Но ветер вокруг моего тела хотя бы смягчал падение.

И все же я рухнула на землю с глухим стуком, рука неприятно выгнулась под телом. Я откашляла хвою. Тело искрилось болью от порезов на открытой коже. Но я еще могла шевелить конечностями. Ничего не было сломано.

Еще крик надо мной.

Я повернулась и посмотрела на деревья. Существо было среди веток сверху. Длинные ладони с множеством суставов ломали ветки, расчищая путь, оно спешило ко мне. Его огромные черные крылья били по хвое, бросали на меня глубокую тень. Его глаза пылали, как огненные солнца, пена капала из пасти.

Чуть не запутавшись в платье, я встала на ноги. Я едва успела вернуть равновесие и побежала. Прутья и камни терзали мои уже пострадавшие ноги, но не было времени ощущать боль. Искры вспыхивали в моей голове, взрывы страха и адреналина.

Грохоча, монстр пробился сквозь ветки и рухнул на землю. Он закричал. Я оглянулась. Ошибка. Он уже двигался, гнался за мной галопом на четырех странно длинных лапах. Его крылья хлопали по воздуху, поднимая бурю обломков.

Я подавила крик. Нужно было оторваться, укрыться где-то и вытащить ткань из тени.

Монстр прыгнул.

Три удара сердца я верила, что его когти порвут мою плоть. Я верила, что его клыки погрузятся в мышцы между моей шеей и плечом. Я почти ощущала брызги крови, зубы, вонзающиеся до костей. Я упала и сжалась в комок, закрыв ладонями голову.

Монстр издал вопль и рухнул на землю за мной.

Я лежала, дрожа, сердце колотилось в горле. Где-то в моей голове появился голос:

— Вали! Вали, ты в порядке? — это точно был сон. Разум вызвал это перед смертью.

Но… я не была мертва.

Осознание проникло в меня, медленно привело в чувство. Я подняла руку и осмелилась посмотреть на мир. Существо лежало в пяти футах за мной, крылья были смятыми, лапы исказила боль. Стрела торчала из его глаза и еще дрожала.

Я не могла поверить глазам. А потом голос прозвучал снова, в этот раз ближе.

— Вали! Это я!

Руки обвили меня. Я вздрогнула, повернулась и посмотрела в ореховые глаза, окруженные рыжими бровями и морем веснушек.

— Бриэль! — выдохнула я.

Бриэль опустила ногу на застывшее в смерти лицо монстра, вырвала стрелу из его головы. Кровь текла по древку, пачкая ее пальцы, когда она подняла стрелу. Она тряхнула стрелой, чуть склонила голову. А потом быстро махнула ладонью и убрала стрелу в колчан на спине.

Она посмотрела на монстра, ткнула его сапогом, поджав губы.

— Неплохо, — сказала она под нос. — Возможно, самый большой, на которого я натыкалась.

Я сидела, прижавшись спиной к дереву, обвив руками колени и дрожала.

— Что это такое?

— Нуэ, — Бриэль взглянула на меня. — Их не часто можно увидеть так далеко на западе, но в Венханире ходили слухи о драконе. Наверное, некоторые местные звери решили поискать новые места для охоты. Для охоты нуэ, хех, — она рассмеялась, радуясь своей шутке, улыбнулась мне.

Я снова поежилась, разглядывая это лицо, такое знакомое и странное. Как такое было возможным? Как эта высокая, сильная, мускулистая женщина с луком, стрелами, ножом и кто знает, чем еще, могла быть Бриэль? Я всего несколько недель назад покинула свой мир, меня украл народ Орикана, чтобы я стала невестой лорда Димариса. Когда я ушла, Бриэль была тощим ребенком одиннадцати лет.

Бриэль бросила труп монстра, прошла ко мне, села на корточки и вытащила кожаную флягу из-за пояса.

— Вот. Выпей. Ты явно хочешь пить.

— Спасибо, — прошептала я и стала пить из фляги. Вода была немного затхлой, но я не ощущала в ней чары. Бриэль точно взяла ее из поселения перед тем, как пошла в Шепчущий лес. Я вытерла губы и протянула флягу.

— Нет, оставь, — Бриэль подняла руку. — Выпей еще. Впереди долгий путь, и я не хочу, чтобы ты потеряла сознание. Ты маленькая, но я не смогу тащить тебя на плечах всю дорогу.

Я опустила взгляд, кусая губу. Я сделала еще несколько глотков. Не так давно я могла носить Бриэль на руках. Была на семь лет ее старше, заменила ей мать, когда наша мама умерла. Как странно все изменилось!

Бриэль смотрела на меня, и я ощущала, как она смотрела на жалкое платье. От стыда мои щеки вспыхнули, и я попыталась поправить воротник, чтобы он меньше оголял грудь.

— Ты сильно потрепана, — отметила Бриэль и села на пятки. — Кости сломаны?

— Вряд ли, — я пошевелила осторожно руками и ногами. Наряд из ветра встрепенулся, а потом опустился.

— Хорошо, — Бриэль кивнула и пристально посмотрела на меня. — Почему ты меня не дождалась? Я же говорила, что приду за тобой утром. Когда я пришла к дому, он был пустым.

— Что? — я вскинула голову. — Ты приходила в Орикан?

Она кивнула.

— Ты не помнишь? Мы договорились, что встретимся, когда ты используешь свечу. Ты… — она окинула взглядом мое белое платье, посмотрела на мое лицо. — Ты же использовала свечу?

Я медленно кивнула. А потом уткнулась лицом в свои ладони. Я не должна была делать этого. Почему я это сделала? Воспоминания были мутными в моей голове. Когда я попыталась сосредоточиться, понять все, мысли запутались сильнее, словно знакомая песня превратилась в странный шум.

Но я знала одно точно: я все испортила. Все! И теперь Эролас… где он был? Что с ним стало? Белые крылья и падающие камни появились перед глазами, но ясности не было.

— Хорошо, — голос Бриэль перебил хаос в моей голове, вернул меня в настоящее. — Похоже, сработало неплохо. Ты уже не зачарована. Что ты увидела, посмотрев на него? Можешь рассказать?

Я покачала головой. Но мои губы двигались почти против моей воли, шепча:

— Он был… красивым.

Бриэль фыркнула.

— Чары фейри. Им нельзя доверять. Но это сработало, уже хорошо. Должна сказать, что я переживала, когда прибыла к дому и нашла его пустым, с разбитыми окнами и выбитыми дверями. Пришлось тебя искать там, но место казалось заброшенным сто лет назад.

Голова кружилась, слова сестры били по мне. Она видела Орикан? Целый? Я помнила падающие стены, рушащиеся башни, тьму, накатывающую волной.

Я поняла, что Бриэль все еще говорила, и заставила себя слушать.

— Я бы не нашла тебя, — сказала она, — если бы не… как ты умудрилась взлететь? Я уже дважды видела тебя в небе без крыльев! Это сильное заклинание. Это дал тебе фейри, или ты нашла сама?

Я вяло потянула за накидку и прошептала:

— Это из-за этого.

Сестра охнула из-за невидимого наряда, который я сняла и убрала, но я не обращала внимания. Она говорила что-то о магии в крови, о наследии бабули Доррел. Это было не важно.

Голос мужа звучал в голове:

«О, любимая, даже сейчас ты боишься меня? Я ничем не смог завоевать твое доверие?».

Я зажмурилась, опустила голову и скрипнула зубами. А потом мысль пронзила разум, острая, с болью. Я посмотрела в глаза сестре.

— Вали? — Бриэль склонила голову. — Что такое?

— Где ты взяла ту свечу? Ту, которую ты мне дала, которая должна была снять чары. Кто ее тебе дал?

Бриэль чуть нахмурилась. А потом нахмурилась сильнее, опустила голову, глядя на свои ладони.

— Знаешь… я не уверена. Кто-то.

— Женщина.

— Да, — она сжала губы и медленно кивнула. — Да, женщина. Вроде. Все мутно.

— Какая женщина? Прошу, Бриэль, ты должна сказать мне!

— Бледная женщина, — Бриэль пожала плечами. — Это важно?

— Да! Это важно! — я села прямее и поймала ладонь сестры. — Ты не дура, Бриэль. Ты годами бродила по этому лесу. Ты должна знать, как опасно принимать подарки от фейри. Они не дают, не забирая. Разве не ты говорила мне это? Что она забрала, Бриэль? Подумай, прошу. Что она забрала, дав тебе свечу?

Но Бриэль замотала головой.

— Я не знаю! Я не помню. Когда я пытаюсь вспомнить, я вижу… бледную кожу. Бледные волосы. Бледные глаза. И все. И свечу, — она пожала плечами, тряхнула головой. — Может, она забрала воспоминание о нашей встрече. Плевать. Это сработало. Сработало, как она и сказала. Ты свободна от того фейри, и ты снова в своем разуме. Когда чары были сняты, это вырубило тебя. Когда ты проснулась, дом был уже в руинах?

— Дом? — я покачала головой, глядя на ладонь сестры в веснушках, сжимающую мою. — Нет. Нет, я проснулась в лесу. Дома не было.

— Да? Интересно. Миры были плотно сложены в той части, плотнее, чем я думала. Мне повезло, что я тебя нашла.

Я едва ее слышала. Мысли кипели с болью, путали, бились за главенство в моей голове. Одна ладонь коснулась изящной цепочки на шее, задела овальные медальоны. Я зажмурилась, опустив голову. Я не винила Бриэль в произошедшем. Как? Она хотела меня спасти. Она не знала Эроласа. Она не понимала.

Но я знала. И все равно предала его.

Я не должна была брать ту свечу. Стоило рассказать Бриэль правду о своем женихе из тени, попытаться убедить ее, что я не была пленницей, не была очарована. Она не поверила бы мне. Не могла. Но, если бы я возражала, спорила, может, я бы нашла силы не верить ее убеждениям.

Может, я нашла бы силы противостоять свече. Доверять мужу. Отдаться желаниям, которые так сильно горели прошлой ночью в моих венах…

— Тебе стало лучше, Вали?

Я подняла голову. Я посмотрела в глаза Бриэль, открытые, честные, полные тревоги. Я скривилась, коротко кивнула.

— Хорошо. Тебе нужно домой.

— Домой? — я вспомнила бесконечный простор леса во все стороны. — Как нам попасть домой? На мили раскинулся лес!

Бриэль пожала плечами, ее рот изогнулся в улыбке.

— Только в этом слое миров. Но я могу вернуть нас. Я долго искала путь сюда, так что убедилась, что мы не застрянем! — она встала. — Идем. Я тебе покажу.

Когда Бриэль подняла меня на ноги, я заметила с болью, что приходилось поднимать голову, чтобы видеть глаза сестры.

— Сюда, — сказала она, сжимая мою руку, и сделала два шага.

Я застыла, остановила и ее.

Бриэль посмотрела на меня.

— Что такое?

— Я не могу идти домой, — я хрипло вдохнула. — Я должна его найти, Бриэль. Эро… моего му… лорда Димариса, — я посмотрела на свои ноги в синяках и крови. — Я что-то с ним сделала. Когда я использовала свечу… когда я посмотрела на него прошлой ночью, он был уже проклят, но я все сделала хуже. Я не сдержала свою часть нашего соглашения…

— Соглашения? — слово вырвалось с губ Бриэль рыком. — Какое соглашение, Вали? Он тебя похитил.

— Знаю, но…

— Но ничего! Ты не его рабыня. Ты ничего ему не должна. Слышишь? — она сжала мои плечи, встряхнула меня. Слезы искрились в ее ореховых глазах. — Я должна была прийти за тобой раньше! Я пыталась добраться до тебя, спасти тебя. И теперь нашла тебя, и… я могу лишь надеяться, что тебя еще можно спасти! Я могу лишь надеяться, что его чары не проникли глубоко в тебя, чтобы ты еще могла стать собой, — она помрачнела, стиснула зубы. — Но я попытаюсь. Помогите, семь богов! Я попытаюсь, буду пытаться, пока ты не вспомнишь, что ты не принадлежишь ему.

Я сжала предплечья сестры, пытаясь убрать ее руки, но без толку. Все тело Бриэль сотрясал пыл ее слов. Она казалась хрупкой и яростной по очереди. Я не могла ничего, кроме как раскрыть объятия.

Бриэль прильнула ко мне. Она на миг стала маленькой девочкой, тем ребенком одиннадцати лет, смелым, упрямым, но беззащитным. Девочкой, которая плюнула отцу в глаз и спряталась за мной, когда он стал бить за это. Она была смелой, но ее смелость родилась из глубокого страха.

Я знала. Всегда знала. Знала, что Бриэль нуждалась во мне, как в ее щите, ее убежище. Когда она лишилась убежища, какой шок сотряс мою бедную сестру? Какие удары падали, грозя сломать ее, меняя ее, делая этой твердой и решительной женщиной?

— Прости, Бриэль, — прошептала я ей на ухо, гладя ее волосы. — Прости, я должна была оставаться с тобой.

Бриэль громко шмыгнула и отодвинулась, и я заметила ее уязвимое выражение лица, а потом она провела ладонью по глазам, стирая слезы. Ее черты стали тверже, строже.

— Это была не твоя вина, Вали, — сказала она. — А его. Если он и проклят, то это даже лучше. Пусть попробует свое оружие на себе.

Я хотела возразить. Но зачем? Если я стану защищать Эроласа, Бриэль скажет, что это от его чар. И я вдруг ужасно устала. Бессонная ночь, полная страха, часы блужданий по лесу, сон под дубом, а потом ужас из-за крылатого монстра. Волна усталости могла сбить с ног. Я опустила плечи, и только хватка Бриэль на моем локте не дала упасть на колени.

Сестра притянула меня ближе, обвила рукой мою талию.

— Обопрись, — сказала она. — Врата близко. Если дойдешь туда, я дам немного отдохнуть, когда перейдем. Сможешь это сделать?

Я кивнула без слов.

Мы оставили мертвого монстра в лесу. Я оглянулась, пока мы шли среди деревьев, увидела снова то жуткое лицо, застывшее в боли, оскал и желтые зубы. Но мой взгляд задержался на кровавой дыре на месте глаза. Стрела моей сестры там пробила его с ужасной меткостью.

Было приятно, когда ветви с хвоей сомкнулись, скрыв его из виду.

Бриэль двигалась уверенно, нашла узкую тропу в густой роще хвойных деревьев, не сбивалась, не проявляла смятения. Мы приблизились к ручью. Я подумала, что это был тот же ручей, у которого я отдыхала. Я даже думала, что замечу дуб, где я укрывалась. Но Бриэль не остановилась. Она шла среди пятен солнечного света, сверкающего на ее пылающих волосах.

Прошли часы. Или мгновения — мой уставший разум не мог уже следить за временем. Мы дошли до маленькой рощи берез. Они стояли вместе, семь изящных деревьев, которые напоминали семь высоких худых девушек, соединивших руки в танце.

— Ах! — Бриэль кивнула на деревья. — Вот они, видишь?

Я не видела. Но я и не спорила, сестра повела меня к тем березам. В последний миг, когда мы проходили в тень бледно-зеленых листьев под изогнутыми ветками двух деревьев в центре, я оглянулась. Взгляд словно пронзил лес, заросли деревьев, холмы, долины и реки, озера и ручьи, пока я не заметила белые стены, колонны и арки Орикана.

Я видела его заброшенным, разрушенным. Часть рухнула от времени и отчаяния, сады заросли, фонтаны были разбиты, пересохли. Стены покосились, рассыпались пылью.

Я видела его красивым. Полным солнца. Сады цвели, фонтаны пенились, нежный ветерок проникал в открытые окна и разносил ароматы во всех комнатах и залах.

И я видела его во тьме. Тьма была глубже ночи, ее озаряли только сферы красного света, словно дьявольские глаза. Тьма была полна опасных фигур без черт…

— Идем, Вали, — Бриэль потянула меня под арку берез. — Не оглядывайся.

Я охнула, закрыла глаза и повернула лицо вперед, где лес тянулся передо мной. Но он был не таким же. Этот лес был обычным, полным птиц, белок и гудящих насекомых, пахло жизнью и смертью, гнилью и ростом, всем смертным.

— С возвращением, — сказала Бриэль, повернулась и улыбнулась мне, ее лицо сияло, как солнце сверху. — Ты теперь на своем месте, Вали. Ты дома.

— Я научилась быть осторожной в том, как и когда использовать врата, — сказала Бриэль, ведя меня по узкой оленьей тропе, огибая густые заросли. — Когда я первый раз в них прошла, я потеряла неделю… вернулась домой и узнала, что пропала на семь дней, и все думали, что я умерла! Я попробовала снова позже и потеряла целый месяц.

Я слушала, как сестра описывала трюки, которым научилась, как отмечать путь в пространстве и времени, чтобы вернутся, когда и куда нужно. Она стала опытной за последние несколько лет, и ее голос звенел гордостью от ее достижений.

— Но не нужно переживать из-за этого, — добавила она в конце длинного описания. — Теперь ты вернулась, и тебе не нужно больше ходить к Шепчущему лесу.

Я опустила голову, глядя на свои босые ноги. Я почти не слышала Бриэль, но она сжимала мою руку и вела меня, я не протестовала. Странно… я не думала, что будет так сложно дышать воздухом в моем мире. В теле появилась тяжесть. Но это ненадолго. Вскоре память о жизни в Орикане угаснет. Элли, Биргабог, гоблины. Красивое розовое платье из лепестков орнталаса. Танцы под дикую музыку под звездным небом.

И Эролас.

Его голос.

Его прикосновение.

То, как он заглядывал в мою душу.

Все пропадет, как сон. Я не узнаю, что с ним стало. Его судьба не была больше связана с моей. Я перестану потом думать о нем?

Я прижала ладонь к груди, искала нить связи, тянущуюся от моего сердца к его. Она еще была там? Я даже сейчас была связана с ним? Или нить уже порвалась?

Мы дошли до края леса. Я подняла голову, глядя на пейзаж, который вместо знакомого казался чужим. Я стояла, моргая, Бриэль поддерживала меня. Я ничего не ощущала. Онемела. Но я узнала крыши на горизонте. Мой родной городок. Я даже заметила дымоходы старого дома Нормас, где я выросла. И дальше на холме стоял чудесный дом лорда Леокана, самое лучшее поместье в округе Элле.

Все было так, как я помнила.

— Мастерская госпожи Петрен еще открыта, — сказала Бриэль, ее голос пробился через онемение в моей голове. — Думаю, она даст тебе работу, когда ты будешь готова к этому. Не нужно спешить. Тебе стоит немного отдохнут, прийти в себя после… всего. Мы не живем уже в старом доме. Отец проиграл все в игре с Фалро. И ладно. Терпеть не могла ту старую гробницу! Мы живем теперь в доме Малдран, и нам удобно. Отцу лучше не стало. Может, хуже. Но… — ее голос стал тверже, стал опаснее. — Но он не бьет меня. Уже нет. Я это остановила.

Я поежилась и закрыла глаза. Но что произошло бы? Я пропала, не смогла защитить сестру от гнева отца. Бриэль выросла сильной, научилась защищаться. В результате она уже не была милым ребенком, а стала опасной женщиной. Этой незнакомкой.

— Я… долго отсутствовала, — прошептала я. Я не хотела, чтобы Бриэль услышала. Но она услышала.

— Все хорошо, Вали, — быстро сказала она, обняла меня. — Все хорошо. Ты теперь дома. Это важно. Идем. Ступай осторожно. Я поведу тебя по тихой дороге, чтобы… думаю, лучше тебя пока никому не видеть.

Я посмотрела на свое когда-то белое платье. Да, может, лучше не возвращаться в свой старый мир в таком виде. Не было смысла вызывать слухи, которые точно разлетятся. Я знала, что говорили о девушках, которые шли за фейри в Шепчущий лес и пропадали на годы. Я знала, как с девушками обходились, когда они возвращались.

Теперь я была одна из них. Испорченная. Разбитая.

Бриэль повела меня по тропе, окруженной разросшимися кустами. Хоть я пыталась, я не могла вспомнить, где стоял дом Малдран, могла лишь надеяться, что мы никого не встретим по пути. Зря надеялась.

Бриэль резко замерла и зашипела:

— О, семь богов, спасите!

Я удивленно оторвала взгляд от окровавленных стоп и увидела низкую фигуру, приближающуюся к нам. Широкополая шляпа, высокая узловатая трость в морщинистой ладони.

Матушка Улла. Ведьма. Она точно видела нас обеих.

Она не замерла, не выдала удивления от вида юной охотницы, придерживающей почти голую девушку в белом. Она, наверное, видела и не такое каждый день. Она пошла к нам, ее посох стукал по земле с каждым вторым шагом.

Бриэль напряглась, смотрела по сторонам, словно надеялась сбежать. Заросли высотой по плечи были справа, канава с колючей травой была слева.

— Все хорошо, — я похлопала ее по руке. Я выпрямилась, чтобы стоять без поддержки сестры. — Нам пришлось бы с ней столкнуться.

— Не хотелось бы, — буркнула Бриэль. Но ведьма уже была близко.

— Итак, — матушка Улла чмокнула одним из трех оставшихся зубов, крутя посох в ее ловких старых пальцах. — Это же невеста лунного огня. Ты ее все-таки вернула, девица?

— Не вашими стараниями, — прорычала Бриэль.

— Тц-тц, — ведьма покачала головой, приподняв бровь под старой шляпой. — Нет смысла обвинять меня, я старалась для твоей сестры. Не моя вина, что она решила выбрать сделку с фейри, несмотря на мои предупреждения, — она посмотрела на меня мелкими глазами, отметила наряд и сотни мелких порезов на руках и ногах. — Валера Нормас, — медленно сказала она. — Ты будто и не была там.

Я моргнула, не зная, как на это отвечать.

— Повезло, что у тебя такая верная сестра, — продолжила ведьма. — Никто не стал бы ходить в лес после стольких разочарований и неудач. Я не думала, что она преуспеет. Но кровь бабули Доррел удивляет.

Мысль закипела в моей голове, и я заговорила, не сдержавшись:

— Это вы дали свечу Бриэль?

— Свечу? Какую свечу? — матушка Улла склонила голову, глядя на Бриэль и меня по очереди.

— Нет, Вали, — тихо сказала Бриэль, почти украдкой. — Это была кто-то еще. Та, кто могла помочь. Не эта старая шарлатанка.

— Я это слышала, — ведьма стукнула посохом по тропе. — Ты запуталась сильнее в делах фейри, девица? Жаль. Некоторые узлы не отпускают душу, только затягиваются с годами. Надеюсь, ты не ухудшила все, вмешавшись, — она пожала плечами. — Может, все неплохо сложится в конце.

Она вдруг прошла между нами и устремилась по тропе. Я удержалась и не упала в канаву, а Бриэль выругалась, когда ее толкнули в кусты. Ведьма прошла на десять шагов и вдруг остановилась. Она покрутила трость пару раз, словно размышляла.

А потом чуть повернула голову и бросила через плечо:

— На твоем месте я была бы осторожна с магией, которую ты принесла в этот мир, девица. Магия фейри не любит воздух отсюда, могут быть проблемы с ее удержанием.

Я затаила дыхание, быстро моргая. Ладонь потянулась невольно к груди, прижалась к семи медальонам.

— О чем она говорит, Вали? — Бриэль повернулась ко мне, щурясь. — Какая магия?

Я посмотрела на сестру. Бриэль еще не заметила ожерелье, и я не спешила открывать его.

— Не знаю, — я опустила ресницы, не смотрела ей в глаза. — Я очень устала.

Бриэль тут же обвила меня рукой и повела по тропе. Я лишь раз оглянулась, ведьма на тропе смотрела на меня. Наши взгляды на миг пересеклись.

А потом Бриэль увела меня за поворот, и матушка Улла пропала из виду.

* * *

Ситуация в доме Малдран не была ужасной. Да, дом был хуже поместья семьи Нормас, с садом у кухни и тремя хорошими комнатами… которые были заброшены годами, ведь наш отец не мог позволить слуг в доме.

Коттедж подходил нам. Маленький, скромный, но аккуратный. Он был квадратным, с кухней, гостиной и чердак с пристройкой сбоку.

— Тут будет твоя комната, — Бриэль открыла дверь в пристройку и подтолкнула меня внутрь. — Я постаралась сделать место подходящим для тебя. Хотела, чтобы оно было готово, если ты… когда я приведу тебя домой.

Круглое окошко с кривым стеклом открывало новое место для жизни. Под окном на столике была надбитая фарфоровая чаша с водой и графин. Свежий тростник скрипел под ногами, смягчая пол из земли. Я едва стояла на ногах, думала об осторожности, когда села на узкую кровать. Иначе я ударюсь головой об скошенный потолок.

— А ты? — я повернулась к сестре на пороге. — Где ты будешь спать?

— О, у меня одеяло на чердаке, — ответила Бриэль, тряхнув головой. — Отец спит на матраце на камине, когда приходит домой. Не переживай! Мы все тут поместимся, поверь. Из дымохода летит сажа, но друг из Сидела почистит все, когда я получу монеты со следующей охоты. И тут всегда много каши, хлеба и сыра. Мне не будем голодать. Не как раньше.

Она прошла в пристройку и взяла меня за руку, тепло сжала ее.

— Клянусь, Вали, стало лучше. Ты будешь рада, что вернулась. Ты будешь рада, что я нашла тебя, что я освободила тебя.

В ее словах было отчаяние, как и в тенях под ее глазами. Этот вид разбивал мое сердце. Хоть я так устала, что едва стояла на ногах, я обняла ее еще раз, а когда отошла, я улыбнулась, глядя в ее глаза.

— Я рада, — сказала я. — Я рада тебя видеть, быть с тобой… узнавать, какой ты стала. Прошу, будь терпелива со мной. Я все еще считаю тебя младшей сестрой, ребенком, и теперь ты… выросла. Ты моего возраста, а то и старше! Я не знаю, что думать.

— Знаю, — Бриэль опустила голову, кусая губу. — Знаю. Я сосредоточилась на том, чтобы тебя вернуть, но не подумала… но не важно, — она подняла голову, чересчур весело улыбаясь. — Ты тут, и все будет хорошо. Ты снова будешь счастлива. Вот увидишь.

— Да. Конечно, — я похлопала ее по щеке и опустилась на кровать. Она заскрипела подо мной, солома торчала из шершавого матраца, колола мои бедра. — Я очень устала. Лучше я посплю.

Бриэль кивнула и повернулась к двери.

— О! — она остановилась, села на корточки и вытащила сверток из-под кровати. — Кое-что для тебя, — она опустила сверток мне на колени и, когда я не пошевелилась достаточно быстро, развернула его за меня.

Платье. Верхнее платье из выцветшего багрового льна и нижнее платье из бежевого муслина. Я узнала плате матери, одно из нескольких, которые я смогла спрятать от отца, когда он продавал вещи мамы, чтобы выплатить долги. Я теребила швы, шелковистую черную вышивку на груди, медные пуговки на рукаве. Качество было хорошим, хоть работе и было несколько десятков лет. Я всегда обещала себе, что, когда мы освободимся, покинем дом отца, я отдам его Бриэль.

Теперь Бриэль предлагала это мне. И разве я могла отказаться? У меня не было ничего, кроме жалкого платья на мне и золотой цепочки на шее.

— Спасибо, Бриэль, — тихо сказала я, надеясь, что сестра не заметит слезы в моем голосе.

— Есть и нижнее белье, чулки. Подвязки. И я оставила на столе иглу и нить, твои старые ножницы, на случай, если ты захочешь что-то подправить. Сойдет, пока я не смогу купит тебе новую одежду. Я пойду вечером на охоту, продам что-нибудь Эйлмару и выбью из него больше монет.

— Не утруждайся, Бриэль. Это красиво. Это мне подойдет, — я посмотрела ей в глаза и решительно улыбнулась.

Я видела недоверие в глазах Бриэль. Она знала. Знала, что ее спасение не принесло счастливый конец, на который она надеялась. Но мы обе могли притворяться. Хотя бы какое-то время.

Бриэль вышла, тихо закрыв дверь. Я услышала, как дверь дома открылась и закрылась. Сестра ушла на охоту, как и обещала.

Я подняла платье, погладила мягкую вышивку, старую, но прочную ткань. Когда-то платье было роскошным, но теперь… после того, как я создала платье из лепестков орнталаса… все остальное казалось бледным.

Стойте! Что я делала? Как я могла так неблагодарно размышлять? Бриэль двигала небеса и землю, чтобы спасти меня. И я собиралась сидеть и грустить, потому что мои платья были не такими хорошими? Потому что я уже не была в роскоши огромной комнаты с изящной мебелью? Потому что придется гадать, когда я поем в следующий раз? Потому что придется идти в город к госпоже Петрен, умолять ее взять меня на старую работу? Я была так испорчена?

Нет. Пора было приходить в себя.

Я встала, развязала потрепанное платье, мягкая ткань упала к ногам. Я на миг замерла голой, смотрела на свою плоть в синяках и царапинах. Я выглядела хрупко! Разбито, ужасно.

Но прошлая ночь… прошлой ночью во тьме… когда его пальцы гладили мое плечо и горло, спускались к моему сердцу… я ощущала себя красивой. И… защищенной.

Моя ладонь коснулась медальонов на моей коже. Я расстегнула цепочку, ожерелье упало на мою ладонь, и я подняла его к свету из окна. Я вспомнила предупреждение матушки Уллы:

«Магия фейри не любит воздух отсюда, могут быть проблемы с ее удержанием».

Чудесная ткань внутри пропала? Испарилась, как только я вышла из леса?

Хмурясь, я выбрала медальон со звездочками и открыла его. Мерцающая нежность тут же полилась в воздух вокруг меня, сияя, ослепляя. Я ощущала нечто нежнее шелка на голой плоти.

Но когда я попыталась поймать ткань, пальцы прошли сквозь нее. Мерцание угасло, сияние звезд растаяло в резком свете дня. Пропало навсегда.

Было темно. Так темно, что я даже не знала, были ли мои глаза открытыми. Я ослепла? Но нет, свет сиял вдали. Тусклый, но сиял.

Парящая красная сфера.

Я поспешила туда. Я сжимала нежную ткань, поднимала тяжелую юбку, чтобы не споткнуться. Мои ноги были босыми, и я кривилась от холодных камней под ногами. Но я спешила за тем красным свечением.

Вокруг меня тьма отступала, позволила мне увидеть зал с колоннами и куполом. За колоннами были двери в черной стене. Я не остановилась, чтобы рассмотреть их, а бежала за светом.

Я догнала его — маленькую сферу из темного металла, сплетенного узором, внутри были горящие красные угли. Сфера напоминала парящий глаз. И за сферой была еще дверь, на ее панели были вырезаны короны и языки огня.

Почему я знала это место? Почему оно ощущалось знакомо?

Я прошла под сферу и приблизилась к двери, ладонь потянулась к засову. Дверь открылась от небольшого давления, но пару вдохов я не могла найти смелость толкнуть ее. Что-то ждало меня на другой стороне. Что-то зловещее. Но что? Я должна была знать, помнить. Сердце колотилось в груди из-за необъяснимого ужаса.

Но я не могла отступать. Что-то манило меня, будто… нить была привязана к моему сердцу и тянула меня против моей воли вперед.

Я чуть надавила. Дверь тихо открылась.

Роскошная спальня появилась перед моими глазами. Я тут же ее узнала, хоть и не помнила, почему. Я уже была тут раньше, но когда? Огромный камин занимал почти всю стену, озарял комнату красным сиянием вместе с десятками сфер, парящих под куполом. Пруд, выложенных плиткой, был в полу, оттуда поднимался ароматный пар, пузырьки манили.

Но я смотрела на кровать в центре комнаты. И на голую фигуру, отдыхающую там. Фигуру с изогнутыми рогами.

«Эролас!».

Его имя вспыхнуло в голове, я будто вспомнила, как дышать. Я глубоко вдохнула, бросилась в комнату, вытянув руки.

— О, любимый! Любимый, я тебя нашла!

Слова слетели с моих губ, но в воздухе лишались звука. Я замолкла и прижала ладонь ко рту, хмурясь. А потом попробовала снова:

— Ты меня слышишь?

Он не мог. Даже я не слышала себя. И когда я посмотрела на свои ладони, свое тело, я ничего не видела. Словно я не существовала.

Я в ужасе посмотрела на него. Он не знал о моем взгляде, потянулся, мышцы на широкой груди и плечах двигались в красном свете висящих сфер. Он встал с кровати, шелковистое одеяло соскользнуло. Он стоял передо мной идеальный, нагой, фигура, вырезанная скульптором, каждая мышца была изображена с любовью.

Он прошел по комнате с грацией кота, схватил халат с золотыми краями со стула и надел его. Швы натянулись на плечах, и он свободно завязал его на поясе. Он прошел мимо меня на пути к камину, не замерев. Я пыталась коснуться его, но у меня не было руки. У меня ничего не было. Я была ничем.

Я была… забыта.

Эролас встал перед камином, опустил ладонь на него, склонил голову, глядя на низкие красные огни. Свет играл на контурах его лица, сиял на черных шелковистых прядях длинных волос. Его выражение лица было невозможно понять. Оно было строгим, до боли красивым в своей странности. Его зрачки были маленькими точками, как у большого кота.

Я подошла к нему.

— Эролас, — тихо сказала я, хоть знала, что у меня не было голоса.

Он нахмурился. Его зрачки стали чуть шире.

— Эролас, я тут. Ты… меня чувствуешь? Я так близко, — я снова попыталась протянуть руку, хоть и не имела тела. Я сглотнула. Слезы обжигали глаза. Но если я не существовала, я не могла и ощущать слезы, да? Может, я не существовала только в этой комнате.

Он меня не помнил?

— Прошу, — сказала я беззвучно. Я шагнула к нему так близко, что, если бы у меня было тело, я могла бы опустить голову на его плечо. — Прошу, не забывай. Прошу, любимый. Я… не вынесу этого!

Он нахмурился, лицо стало яростным в красном свете. Лицо монстра, демона. Его губы стали двигаться. Я услышала гул в его горле, будто рычание.

— В-Валера…

Дверь распахнулась. Эролас вздрогнул, повернулся, и я тоже повернулась, старалась остаться тут, хоть была без тела, пока смотрела на открытую дверь.

Появилась бледная фигура. Такая высокая, что ее голова почти задевала вершину проема. Такая красивая, что смертные не могли смотреть на нее, не кривясь. На ее шее был черный обруч, красный кристалл свисал с него на ее горле.

Она смотрела на меня.

— Я тебя вижу, призрак! — прорычала она, указывая изящным белым пальцем с черным ногтем. — Я вижу, что ты у его плеча. Прочь! Прочь! Он тебя теперь не помнит. Ты — ничто.

Она отвела руку и взмахнула ею, словно бросала снаряд. Что-то ударило меня по груди, и я отлетела в тень, во тьму, падала…

* * *

— Вали! Вали, вставай!

Сильные руки сжимали мои руки, мои пальцы впились в грубую ткань. Я замотала головой, открыла глаза. Было темно, и мое сердце колотилось от ужаса.

А потом я услышала голос сестры в своем ухе:

— Все хорошо, Вали. У тебя просто был плохой сон. Я тут. Я теперь тут.

Я со стоном опустила голову на плечо Бриэль, вдохнула дикий запах юной охотницы, хвоя, пыль и нотка крови. Запах не утешал, но ее руки на моих плечах утешали, и я дала себе отдохнуть.

— Тебе уже лучше? — спросила Бриэль.

Я кивнула. Это не было правдой, но я кивнула. А потом я подняла голову и потерла ладонью лицо.

— Было как настоящее. Я видела его…

— Не надо! — ее голос ударил как хлыст. — Лучше не говори об этом. Воспоминания угаснут быстрее, если не будешь.

Я нахмурилась. А потом согнулась, уткнулась лицом в ладони. Меня мутило. Я боялась, что меня стошнит.

— Он забыл меня, — прошептала я. — Она заставила его забыть!

— Что? О чем ты говоришь?

Я медленно опустила ладони и посмотрела на лицо сестры. Первые лучи утра проникали в окно. Боги, я так долго спала? Я не помнила, как легла. Но я была в нижнем платье мамы вместо ночной рубашки, и простыни были смятыми.

Я смотрела в глаза Бриэль. Даже в сумраке утра я видела тревогу и страх на ее лице. Раздражение горело в моем горле. Я вскочила на ноги и сжала волосы у висков, плечи опустились. Закрыв глаза, я шумно дышала.

А потом медленно и осторожно сказала:

— Я должна найти его.

— Что? — Бриэль вскочила на ноги и, может, бессознательно повернула тело, чтобы закрыть дверь. — Что ты говоришь, Вали?

Я сглотнула.

— Я должна его найти. Моего… мужа. Он в опасности, и я… не знаю, понимает ли он это. Вряд ли. Я видела его, Бриэль! Видела так ярко. Я уже видела его раз, но было иначе. Он был скован, звал меня. Но в этот раз… он не слышал меня, когда я говорила. Бледная женщина сделала что-то с ним, и… О! Я должна его найти! Мне нужно идти. Сейчас. Я уже потеряла много времени…

Я бросилась, сжала ладонь Бриэль. Она удивленно вскрикнула и отпрянула, но я крепко держала.

— Свеча, — мой хриплый голос даже мне казался немного безумным. — Где ты ее получила, Бриэль? Ты сказала, тебе ее дала бледная женщина. Где? Где это было? Где она тебя встретила?

Бриэль покачала головой, безуспешно пытаясь высвободить руку.

— Я уже говорила, Вали, я не знаю. Не помню. Наверное, я отдала воспоминание в обмен на свечу — наверное, чтобы ты не пошла за этой женщиной, кем бы она ни была! Даже если бы я помнила, я бы не сказала тебе.

— Нет, нет, нет, — я мотала головой, сжимая пальцы Бриэль. — Нет, ты должна мне сказать! Я должна найти его, и я не знаю, где еще…

— Валера, — голос Бриэль был твердым, как камень. Она не звучала не как Бриэль, а как отец. — Валера, ты никуда не пойдешь. Не сейчас. Сначала тебе должно стать лучше.

— Лучше? Что значит: лучше?

Моя сестра высвободила ладонь и скрестила руки.

— Ты все еще не в себе. Чары были сильнее, чем я думала. Он все еще в тебе, заставляет тебя делать то, о чем ты не должна думать.

— Это не так, — я встала перед ней, сжимая кулаки так, что руки дрожали от напряжения. — Я не зачарована!

— Конечно, ты так говоришь. Это чары управляют…

Крик поднимался по горлу, грозил задушить меня. Я пыталась подавить его, но он вырвался из меня жалким скулением. Я снова сжала руки Бриэль, надавила на ее ладони.

— Прошу, — взмолилась я, — ты должна мне поверить. Он не такой, как ты думаешь. Я знаю, тебе сложно. Ты боролась так долго, чтобы спасти меня. Я не буду притворяться, что знаю, что ты пережила из-за меня. И я уверена, твоя ненависть к нему лишь усилилась со временем. Ты думала худшее о нем. И я тебя не виню! Я бы ощущала то же самое на твоем месте. Но, прошу, Бриэль. Услышь меня. Он не монстр. Он никогда не обижал меня, не трогал меня против моей воли. Он проявил уважение, честь и доброту. Он… он… он любил меня.

Голос оборвался. Хоть я пыталась совладать с ним, я не могла. Бриэль покачала головой, шепча:

— Это не правда. Не правда. Не правда, — она сжала мои плечи. — Думаешь, я хочу этого? Думаешь, мне нравится верить, что ты была все это время игрушкой фейри? В плену, измученная, лишенная воли? Ты не видишь, что я вижу! Не ты нашла свою сестру в синяках, крови и лохмотьях посреди леса. Забавные мысли вскружили тебе голову, но это не реальность. Я хотела бы, чтобы так было, но это не так. Мы должны принять правду и научиться извлекать из этого лучшее. Вместе. Как и было.

Горячие слезы лились по моим щекам. Я закрыла глаза и вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

— Прости, что я не была рядом, — прошептала я. — Тебе пришлось остаться. С отцом, пока я… сбежала. Это явно смотрелось так, словно я бросила тебя.

Бриэль резко отпрянула, отвернулась от меня. Ее плечи были напряжены, поза была упрямой.

— Возможно, — продолжила я, — когда все было хуже всего, тебе было проще поверить, что и я страдала. Может, это давало тебе опору, цель, к которой ты стремилась, — я шагнула ближе. Моя ладонь замерла над плечом Бриэль, но я не смогла заставить себя коснуться ее, ощутить ее сопротивление. — Я не бросала тебя, милая, — прошептала я. — Я бы вернулась, если бы могла.

— О, правда? Тогда почему не вернулась? — Бриэль развернулась, отбила мою ладонь и мрачно посмотрела на меня. — Если твой муж был таким добрым, заботливым и нежным, почему не пускал тебя ко мне? Ответь мне!

Я открыла рот. Закрыла его. Тихо сказала:

— Все не так просто…

— Как по мне, довольно просто! Или ты забыла обо мне, или тебя не пускали ко мне. Одно или другое, Вали. Все сразу быть не может.

— Я же говорила, там время шло иначе. Прошло не так много времени.

— Ты это говорила. Но тут время шло ужасно медленно. Годы, Вали. Годы.

В ее голосе я слышала эхо неустанной боли, ужаса. Но ее строгое лицо не проявляло эти эмоции. Она превратила все раны, все страдания в части брони. Она была сильной. И пугала.

Я опустила голову, ощущая вес всего разбитого, что не могла восстановить. Если я не буду осторожна, мое сердце разобьется, и у меня ничего не останется.

— Бриэль, — я старалась не показывать раздражения, только нежность, только понимание. — Я тебя не виню. За то, что ты ненавидишь его. Ненавидишь меня.

— Я не ненавижу тебя, Вали! Я люблю тебя! Я люблю только тебя во всем мире!

Я посмотрела в пугающие глаза сестры.

— Тогда ты должна мне верить. Доверять, когда я говорю, что я не зачарована. Ты так сильно рисковала, чтобы освободить меня, а теперь… ты должна позволить мне быть свободной. Даже если это свобода ошибаться.

— Нет, — Бриэль покачала головой и отступила на шаг. — Я не отпущу тебя. Не сейчас. Не после всего.

Она вдруг выскочила из комнаты, схватила дверь и захлопнула ее. Я удивленно глядела на нее, лишившись дара речи.

А засов опустился.

— Нет! — я бросилась вперед, схватила ручку и стала колотить по двери. — Нет, Бриэль! Ты не можешь так поступить! Ты не можешь держать меня тут!

— Мне это тоже не нравится, — послышался из-за двери приглушенный голос Бриэль. — Но я готовилась к этому. Я знала, что ты будешь не в себе, когда я верну тебя домой, так что дверь запирается с этой стороны. Все будет хорошо, Вали. Я буду заботиться о тебе, сколько нужно, пока чары не отпустят тебя.

Из всех ужасов, которые я представляла, из всех страхов, которые были в моей голове с момента, как я увидела лицо Эроласа в свете свечи, это было неожиданным.

Я рыдала, колотила по двери. Я терзала панели, ломая ногти. Тщетно. Дверь не поддавалась, и Бриэль не слышала мои мольбы. Наконец, я опустилась на пол, притянула ноги к груди, уткнулась лицом в колени, раскачиваясь. Я была разбита, устала.

Истерика медленно проходила, и дышать стало легче. Я смотрела, как свет из окна поднимается с пола на стену. Хоть я прислушивалась, я не слышала ничего за дверью.

Казалось, прошли часы, и я встала и повернулась к двери. Я прикусила щеку изнутри, постучала три раза.

— Бриэль? Я голодна. Ты же хотя бы планируешь меня кормить? И хоть немного поить?

Ответом была лишь тишина.

А потом послышались шаги.

— Я не открою дверь, Вали. Не пока ты не спишь. Ложись спать, и я что-нибудь оставлю для тебя. Но я не доверяю тебе.

Я закатила глаза. Я хотела выругаться, но стиснула зубы, подавив горькие слова. Что толку от этого? Я вздохнула, вернулась к койке и села, согнувшись. Мои ладони сжали матрац, и я закрыла глаза, ощущая солому, впивающуюся в мою кожу.

Но я не могла остановить картинки во тьме за веками. Эролас, расслабленно лежащий на кровати, голый, красивый, не замечающий меня. Почему это пугало больше, чем когда я видела его в цепях?

— Потому что теперь он скован куда хуже, — прошептала я.

Это было правдой. Эролас из второго сна был очарован.

О, боги! Что мне делать? Что я могла сделать? Сны-видения не помогали, я не знала, где был Эролас, куда его забрала Бледная женщина. Если я сбегу из этой комнаты, я просто уйду в Шепчущий лес, надеясь, что загадочная сила истинной любви приведет меня к нему?

Я уже была в лесу. Видела, как там. Без помощи Бриэль я не протяну больше нескольких часов сама.

— Тебе нужно что-то сделать, — прорычала я, сжимая матрац. Я одной рукой коснулась золотого ожерелья, медальонов. Чем они могли помочь в этом мире? Я уже потеряла свет звезд. Если открою другие медальоны, подарки Эроласа просто растают? Хотя волшебная ткань все равно не помогла бы мне.

Я насторожилась. Что это был за звук? Я ошиблась, или я услышала скрип двери, которая открылась и закрылась? Я вскочила с кровати, поспешила к окну и выглянула. Бриэль шла по двору, на ее спине висели зайцы и фазан. Она пошла продавать добычу старику Эйлмару.

Я поджала губы, смотрела, как сестра уходила по дороге. Она пропала из виду. Мое сердце колотилось. Я должна была сбежать. Сейчас. Пока Бриэль ушла.

Я провела ладонями по краям круглого окошка. Оно было маленьким, но, может, я смогу…?

Я попятилась, взяла багровое платье матери, висящее на краю кровати, много раз обмотала им кулак, делая слои ткани как можно плотнее. Я вернулась к окну, отвела руку и ударила по стеклу. Я услышала хруст, увидела трещинку на стекле. Я ударила еще и в третий раз.

Стекло разбилось.

Я на миг увидела, как окна-витражи Орикана разбивались бурей осколков.

Я покачала головой, отогнала эту картинку. Я не буду сейчас об этом думать, не поддамся страху. Я подошла к окну и ладонью, замотанной в ткань, убрала стекло с дороги. Бросив платье на пол, я схватилась за кровать и придвинула ее под окно. Но я не сразу вылезла, а замерла и огляделась. Взгляд упал на что-то, и я задумалась.

Действуя на импульсе, который я не могла объяснить, я подхватила кожаную сумочку швеи, которую Бриэль оставила у чаши с водой. Внутри были иглы, нить и ножницы, сложенные аккуратно. Я покрутила сумочку в руках. Был ли смысл брать ее с собой? Вряд ли будет время останавливаться и штопать одежду.

Но я сунула сумочку глубоко во внутренний карман нижнего платья, мне стало лучше от осознания, что она была со мной.

Я забралась на кровать под окном. Голова пролезла в проем. И плечи. Кусочки стекла проникали сквозь тонкий муслин, но лишь добавляли порезы к тем, что у меня уже были. Я покрутила бедрами, нашла правильный угол и выпала на землю внизу.

Я поднялась на ноги, поправила платье и убрала за спину длинные волосы. Смех сорвался с моих губ. Боги, я выглядела как безумная с растрепанными волосами, одетая только в нижнее платье! Конечно, девиц, вернувшихся из мира фейри, всегда считали безумными.

Не важно. Безумная или нет, я найду Эроласа. Значит…

Я подобрала юбку и побежала на всей скорости к Шепчущему лесу.

Все знали путь к дому матушки Уллы. Это местные знали инстинктивно. Как птицы возвращались после миграции к месту, где строили гнезда, год за годом, так и жители этого округа находили путь к двери ведьмы.

Я еще не ходила сюда. Но знала многих, кто побывал тут. Мастерская госпожи Петрен пострадала от нашествия бесов, которые воровали нити, чтобы делать ловцы снов, которые они вешали в мастерской, как паутину в углах. Сны быстро накапливались в таких количествах, что мы, швеи, не могли сосредоточиться на работе. Дошло до того, что в один день мы вшестером впали в дрему. Госпожа Петрен сама позвала матушку Уллу помогать.

Такой была роль ведьмы. Она занимала странное место между миром людей и фейри, охраняла одних от других. Это место всегда оставляло нотку безумия, и обычным людям было не по себе рядом с ведьмой. Но было приятно знать, что кто-то был готов занять это место.

Каждый округ нуждался в ведьме. И все знали путь к ее двери.

Я пошла по этому пути, спешила в тенях Шепчущего леса. Матушка Улла жила в четверти мили за границей леса, но даже это было глубже, чем многие были готовы зайти. Тропа извивалась среди деревьев, и я была отчасти убеждена, что тропа водила меня кругами. Это так злило, что я подумывала сойти с тропы полностью и пойти сквозь заросли.

— Нет, — буркнула я, когда искушение стало слишком сильным. — Ты знаешь, как лучше! Шаг не туда, и лес тебя проглотит навеки.

Я шла по центру тропы, не давала себе спешить, чтобы не совершить глупости. Тропа извивалась, и я могла пройти четыре мили, а не четверть мили. Но тропа перестала путать меня и стала вести по прямой среди деревьев.

Я вдруг попала на поляну, посреди которой стояла старая хижина, окруженная большим садом. Соломенная крыша домика нуждалась в ремонте, и дымоход был наклонен, будто его удерживала магия. Все это место — дом, дымоход, сад и ограда — будто росло из земли, как огромная поганка.

Я помедлила у калитки. Я думала, что будет приятно выйти из теней леса, но что-то в этом домике пугало сильнее. Мне было не по себе.

— Ну же, — шепнула я и стиснула зубы, заставила себя сжать калитку. — Выбора нет. Шевели ногами! — расправив плечи, я подвинула засов и открыла калитку. Кожу покалывало от жуткого скрежета ржавых петель.

До того, как я миновала калитку, я ощущала обычный запах леса вокруг себя. Но когда я вошла в сад, буря сильных пряных ароматов ударила по моему носу — рута, тысячелистник, лаванда, окопник и другие, которые я не узнавала, смешивались в ароматный букет. Ингредиенты, видимо, для странных настоек ведьмы.

Или для ядов. Матушка Улла разложила яд в мастерской госпожи Петрен годы назад, и это сработало. Я не видела мертвых бесов, но одна из швей заявляла, что нашла одного в ее корзинке на следующий день.

Холодок пробежал по моей спине, и я поспешила по тропе между трав и кустов. На крыльце я быстро постучала, пока не передумала.

Ответа не было.

Ветер шептал среди листьев и нежных цветов, шипел сквозь тонкую ткань моего нижнего платья. Я потерла руки и снова постучала. Все еще ничего. Матушка Улла ушла? На роды, из-за смерти или помогать кому-то в том, чем занималась ведьма?

— Ладно, — буркнула я. — Я подожду, — я развернулась, потирая руки, подумывая сесть на крыльце.

Кровь похолодела в моих венах.

Бриэль стояла у калитки. У нее были лук и стрелы, зеленый капюшон скрывал ее рыжие волосы. В тот миг она не была похожа на девочку, которую я знала. Она была незнакомкой, грозной охотницей, которая попала стрелой в глаз монстра, выдернула ее, не медля.

Она мрачно смотрела на меня, скалясь.

Я резко вдохнула и отпрянула на шаг, но идти было некуда. Мои плечи врезались в дверь за мной, ладони искали ручку двери. Что я могла сделать? Пройти в дом ведьмы без приглашения и попытаться закрыться? Не выйдет.

Я сглотнула, подняла голову и посмотрела в глаза сестры.

— Бриэль, — тихо сказала я.

— Что ты тут делаешь, Вали? — Бриэль прошла в сад. Она посмотрела по сторонам, словно ожидала, что ужасы выпрыгнут из трав в любой миг.

Горло сдавило, но я произнесла слова:

— Я возвращаюсь. Я найду его. Своего мужа, — голос дрогнул, но я кашлянула, тряхнула головой и быстро продолжила. — Я не зачарована, Бриэль. Я знаю свой разум. Я помогу ему. Я сниму его проклятие и…

— И что? — Бриэль расставила ноги, словно готовилась к бою. — Ты просто собиралась уйти? Без слова? Убежать, посвятить жизнь похитителю-фейри, своему мужу? И я больше не увидела бы тебя? — ее лицо было мрачным, но в глазах что-то было, блеск… уязвимости? Было почти невозможно заметить это за строгим выражением лица.

Но я знала свою сестру.

— Я не хочу оставлять тебя, Бриэль.

— О, да? Ты забавно показываешь это! Ты разбила окно! Убежала, не попрощалась…

Ее голос оборвался. Она повернула голову, чтобы капюшон упал на ее щеку. Я слышала, как она пыталась совладать с дыханием. Я хотела что-нибудь сказать. Но что? Каждое слово, приходящее в голову, было неправильным, жестоким перед лицом боли моей сестры. Может, нужно было взять ее за руку. Извиниться за то, что я поступила необдуманно. Пообещать, что я не уйду…

Я опустила взгляд и сжала муслин, пытаясь сохранить сердце целым, хотя оно пыталось разбиться.

Бриэль взяла себя в руки и повернулась ко мне. Она протянула руку.

— Пора, Вали, — ее голос был почти резким. — Идем со мной. Позволь тебе помочь. Мы прогоним остатки эти чар из твоей головы. Ты поблагодаришь меня за это в конце.

Кривясь, я покачала головой. Мой рот открылся, и я не знала, хотела возразить или согласиться.

Я не успела произнести ни слова, дверь за мной вдруг открылась внутрь. Я пошатнулась, вытянула руку, чтобы схватиться за косяк, и посмотрела на лицо матушки Уллы.

Ведьма окинула меня взглядом, ее глазки блестели ярко за складками тонкой морщинистой кожи. Она посмотрела за меня на охотницу в ее саду.

— Не хочу тебя расстраивать, — сказала она без раскаяния, — но я не считаю, что твоя сестра околдована.

Я глядела на нее, потрясенная. А потом слова стали понятными, и я выпалила:

— Нет?

— Удивлена? — матушка Улла посмотрела на меня, щурясь. — Ты, вроде бы, сама говорила, что в своем уме.

— Конечно, это… так. Я знаю, что я не зачарована, но… но я не думала…

— Не думала, что я встану на твою сторону против твоей сестры? — ведьма открыла дверь чуть шире. — Мне не должна нравиться реальность, чтобы я понимала, что это. Вам двоим лучше зайти, раз вы тут. Я только поставила чайник, думаю, я могу решить ваш спор раз и навсегда. Хотя вряд ли это всех обрадует. Но я все равно разберусь.

Я оглянулась на Бриэль, мысленно сжалась от яростного огня в ее глазах. Я отчасти боялась, что сестра бросится на меня, схватит за руку и потащит по лесу к той комнатке в доме, запрет дверь. Я поежилась, боясь сильнее, чем хотела признать. Но я заставила себя смотреть ей в глаза решительно, не давала себе опустить голову в этот раз.

Бриэль опустила взгляд на свои ноги. А потом пожала плечами и, гневно тряхнув головой, прошла по тропе к двери и последовала за мной в дом.

Внутри дом ведьмы не сочетался с видом снаружи. Я удивленно огляделась, не веря тому, что я видела. Снаружи казалось, что домик вот-вот рухнет, внутри было удивительно уютно и, что удивительно, чисто. Нелепые кружевные шторы висели на чистых окнах. Яркий ковер тянулся от двери до камина, где стоял аккуратный круглый столик и три сочетающихся стула с изогнутыми спинками.

Я прищурилась. После Орикана я лучше ощущала магию, и я подозревала, что тут был морок. Словно матушка Улла не хотела, чтобы гости видели, как она жила, и рассказали в поселении, так что она быстро нарисовала не очень убедительную картинку поверх настоящего, отвлекая гостей.

— Кружевные шторы, — буркнула Бриэль. — Ага.

Она тоже узнала морок.

Матушка Улла суетилась у огня, сняла с огня медный чайник, на котором была нарисована улыбающаяся свинья.

— Ну же, — она указала на стулья. — Присаживайтесь.

Я поймала взгляд сестры. Бриэль выглядела упрямо, но я пересекла комнату и села, и она последовала за мной, опустилась на стул, скрестив руки. Матушка Улла налила кипяток в фарфоровый чайник, украшенный рисунком крылатых пухлых детей с анютиными глазками в руках. Это было так мерзко, что я не могла отвести взгляда, пока ведьма не сказала резко:

— Итак!

Я вздрогнула и посмотрела на глаза, окруженные морщинами.

— Итак, — повторила она, — ты повеселилась в мире фейри и вернулась домой, тоскуя по плоду фейри, не можешь от этого оправиться. Это так? — она пристально смотрела на меня сквозь занавес пара.

— Не так, — быстро сказала я. Боги, я звучала глупо даже для себя! Как и любая полубезумная смертная, вернувшаяся из леса.

Матушка Улла фыркнула, закрыла чайник и накрыла его вышитой салфеткой. Вернув чайник на огонь, она проковыляла по комнате к шкафчику и вытащила чашку и блюдце, которые она принесла к столу и опустила возле чайника. Я нахмурилась. Мы не будем все вместе пить чай?

Старая ведьма громко застонала, опускаясь на стул, опасно заскрипевший под ее весом.

— Теперь, — она сцепила узловатые ладони на животе, — что я могу сделать для двух цыплят?

Я снова переглянулась с Бриэль, ее рыжие брови сдвинулись.

— Вы можете снять проклятие с моей сестры, — сказала она.

— Проклятия нет.

— Уверены?

— Нет, — матушка Улла пожала плечами и указала на чайник и чашку одним пальцем. — Но буду. А ты, девица? Зачем пришла стучать в мою дверь этим утром, мм?

— Хотела спросить путь к Звездному стеклу, — тихо ответила я.

Это удивило ведьму. Она не хотела показывать это, пыталась сохранить вид презрения. Но ее ноздри чуть раздулись, раскрывая ее реакцию. Она пару раз вдохнула, щурясь, поджав губы.

— И зачем девице, как ты, хотеть узнать такое?

— Мне нужно найти… мужа, — я старалась не дрогнуть, глядя в глаза ведьмы. — Он проклят, и я могла спасти его. Но я была слабой. Я нарушила условия нашего брака, из-за этого произошло что-то ужасное. Я не знаю, что именно. Но его кто-то забрал, и она заставила его забыть меня.

— Откуда ты это знаешь? — спросила матушка Улла, чуть склонив голову. — Что он забыл тебя?

Я глядела в глаза ведьмы.

— У меня были… видения.

Бриэль фыркнула и всплеснула руками.

— Видения? Вали! Ты себя слышишь?

Но матушка Улла только медленно кивнула.

— Не удивительно. Порой связь такая сильная. Не всегда, даже у пар истинной любви. Но порой, — она склонилась, протянула руку, развернула ладонь. — Девица, дай мне руку.

Я послушалась, а потом охнула, когда пальцы матушки Уллы крепко сжали мои. Ведьма вытащила большую серебряную иглу. Я не успела отреагировать, она вонзила иглу в кончик моего среднего пальца. Я вскрикнула и попыталась отпрянуть. Хватка ведьмы стала только крепче.

— Что вы делаете? — зарычала Бриэль, вскочив на ноги.

Матушка Улла посмотрела из-под кустистых бровей.

— Ты хочешь знать точно, да? Что твоя сестра не под чарами фейри?

Рот Бриэль открылся. Ее взгляд прыгал с ведьмы и на меня. Она кивнула и сдвинулась на край стула, ее пальцы сжали колени.

Матушка Улла удовлетворенно хмыкнула. Она повернула мое запястье, чтобы палец с кровью оказался над чашкой, а потом тряхнула мою руку. Три капли крови упали, пачкая белый фарфор. Я скривилась. Но я часто ранила себя иголкой, пока шила, так что не возражала.

— Вот так, — матушка Улла отпустила мою ладонь. — Я не люблю чайные листья. Кто хочет пить чашку с мелкими кусочками, плавающими там? Не я!

— Вы предпочитаете пить кровь? — спросила Бриэль.

Ведьма фыркнула, сняла салфетку с чайника и налила темный напиток в чашку поверх капель крови. Она подняла серебряную ложку и помешала содержимое, согнув мизинец. Она поднесла чашку к длинному носу, глубоко вдохнула, закрыв глаза.

— Ага, — она выдохнула. — Так и думала. Но лучше проверить на вкус, — она вытянула губы, словно лошадь, забирающая сахар, и сделала шумный глоток. Она опустила чашку на блюдце, покрутила жидкость во рту от одной щеки к другой. Я смотрела, не дыша, готовая кричать от нетерпения. Но я помнила, что ничто и никто не мог заставить ведьму делать что-то быстрее, чем она хотела.

Наконец, она проглотила. Открыв глаза, она посмотрела на меня.

— Нет. Ты не заколдована. Тупая, как пьяный жук, но у меня нет лекарства от глупости. Ты влюблена, ничего не поделать.

— Что? — Бриэль склонилась, глядя на ведьму. — Вы уверены? Не нужно проверить еще раз?

Матушка Улла подвинула чашку на блюдце по столу.

— Хочешь попробовать сама?

Бриэль посмотрела на чашку и поджала губы. А потом:

— Это сработает для меня?

— Должно. В тебе кровь бабули Доррел. И этот уровень кровавой магии не сложный. Ну же! Если не веришь, попробуй сама.

Бриэль стиснула зубы. Она посмотрела на меня, ее взгляд был отчаянным.

— Прошу, Бриэль, — тихо сказала я. — Прошу, поверь мне.

Беззвучно рыча, Бриэль схватила чашку и сделала громко глоток. Ее глаза расширились, лицо исказилось. Она опустила чашку со стуком на блюдце, с трудом проглотила.

— Фу! — завопила она, высунув язык, который стал странно лиловым. — Это ужасно!

— Я и не говорила, что вкусно, да? — матушка Улла отклонилась на стуле. — Но это эффективно. Что думаешь? Есть вкус чар?

Бриэль задумчиво выдохнула, качая головой, и прижала ладони к своему лицу. После нескольких долгих мгновений она выдохнула с дрожью.

— Нет, — признала она, ее голос был хриплым. — Нет вкуса. Я… не могу это объяснить. Но ощущается чистым. Отвратительно, но… чистое.

— Вот так-то.

Бриэль опустила руки, ее лицо было растерянным. Мое сердце болело от вида.

— Этого хватит? Вы не должны… не знаю, проверить как-то еще? Чтобы наверняка?

— Не нужно, — матушка Улла пожала плечами. — Проверка на крови всегда точная, даже если результат не нравится. И я смешала его с порошком таналила, чтобы усилить эффект. Нет, — она покачала головой, тихо цокнула языком. — Боюсь, придется это принять. Твоя сестра не заколдована.

— А сломанные чары? Может, она была заколдована, и чары сломаны, и теперь…

— Если бы так было, было бы послевкусие, — матушка Улла тихо цокнула. — Прости, девица. Факт — есть факт. Ее украли, но на твоей сестре не использовали магию. Она в своем уме, хоть и глупая.

Я опустила взгляд на свои ладони на столе. Капля крови была на пальце, и я бездумно сунула палец в рот. Закрыв глаза, я пыталась сама ощутить, что была не заколдована. Но был только металлический вкус крови.

Опустив ладонь на колени, я посмотрела в глаза матушки Уллы.

— Вы мне поможете? Скажете путь к Звездному стеклу?

— Нет.

Я нахмурилась.

— Не скажете?

— Нет, — ведьма отклонилась на стуле, накренив его на задних ножках, покачиваясь. — Ты не заколдована, но я не обязана помогать тебе. Я не устраиваю пары людей и фейри. Это против Клятвы, а я обещала придерживаться Клятвы, хотя бы пока это выгодно для меня. А мне это выгодно. Мне хватило дел с фейри за годы, и если я чему-то научилась, это тому, что мирам лучше, когда фейри с фейри, а люди с людьми.

— Но… — сердце билось с болью. Мне было не по себе. — Но я должна ему помочь! Он в опасности.

— Да. Но он не из моего округа, так что не моя проблема, — матушка Улла опустила стул на все ножки со стуком. — Твоя сестренка права. Тебе лучше делать, как говорит она. Иди домой. Дай себе пару лет. Пусти корни в своем мире. Твои чувства к этому фейри угаснут со временем. Найди себе мужчину, который не будет знать, что ты была невестой лунного огня, или которому понравится твое личико достаточно, чтобы он не переживал из-за этого. Выйди замуж, роди детей. Ты будешь счастливее со временем.

Я повернулась от ведьмы к сестре. Лицо Бриэль смягчилось, она потянулась к моим пальцам. Я охнула, вскочила на ноги и попятилась от стола, качая головой сначала медленно, а потом быстрее, волосы летали над плечами. Я закрыла глаза, опустила голову и глубоко вдохнула.

— Я отыщу мужа, — сказала я. — Даже если вы мне не поможете. Я найду его и исправлю все, что разрушила.

— Как хочешь, — матушка Улла жутко улыбнулась, показав все свои три зуба. — Я не смогла удержать тебя в доме твоего отца в ту ночь. Не буду останавливать и сейчас. Я дала тебе совет, и если ты решишь отвернуться от него, что ж… — она пожала плечами и улыбнулась шире. — У меня есть дела. Варить зелья, колдовать. Так что хорошего дня, удачи в твоей глупости.

Я моргнула.

И когда мои веки поднялись, я оказалась у калитки. Бриэль появилась рядом со мной через миг, покачнулась, выйдя из воздуха. Она посмотрела на дом, рыча:

— Что ж, и вам хорошего дня, тупая карга!

Я отвернулась от сестры, прикрыла глаза и посмотрела на небо. Солнце сдвинулось дальше, чем я ожидала, полдень прошел. Странно. Мы были внутри не дольше получаса.

Я опустила ладонь и повернулась к лесу. Темному лесу, полному тайн и опасностей. Он был слишком большим и страшным для меня, не знающей многого.

Всхлип поднялся к горлу. Я подавила его с трудом. Что я могла сделать? Матушка Улла была моей надеждой на помощь. Я могла пойти в соседний округ и найти другую ведьму, готовую дать мне нужную информацию? Но как мне это сделать? У меня не было денег, одежды, припасов… даже своей обуви!

— Вали?

Ладонь коснулась моего плеча. Я напряглась, готовая к убеждениям, которые должны были последовать. Пора было сдаться. Пойти домой. Принять реальность. Не важно, что я не была заколдована. Ничего не изменилось.

— Вали, прости.

Я закрыла глаза и опустила голову, готовясь к тому, что будет дальше. Но я не была готова к следующим словам Бриэль.

— Мне очень жаль, Вали. Я не знала. Я… вернулась домой в ту ночь восемь лет назад и узнала, что ты ушла. Что тебя украли. Я всегда думала… верила… — ее голос оборвался.

Я повернулась, медленно подняла взгляд. Слезы были на щеках сестры. Бриэль пыталась посмотреть мне в глаза, но не могла. Она убрала ладонь с моего плеча и закрыла свое лицо.

— Я не понимала, что ты любила его, — сказала она сквозь пальцы. — По-настоящему любила. Я… думала, что освобождала тебя.

— О, милая! — я сжала ее руки, притянула в объятия. — Это не твоя вина. Я должна была знать лучше. Я сделала это. Я. Не ты.

Бриэль громко шмыгнула, уткнулась лицом в мое плечо. А потом резко выпрямилась, отпрянула на шаг и провела ладонью по обеим щекам.

— Не важно, чья это вина.

— Точно, — тихо ответила я. — Теперь не важно.

— Важно, что мы все исправим.

Я поймала взгляд сестры.

— О чем ты?

Бриэль была очень бледной, ее глаза ярко сияли.

— Думаю, я знаю, что может нам помочь. Кто скажет, как вернуть твоего мужа.

— Кто?

— Бабуля Доррел, — Бриэль яростно улыбнулась, сверкнув зубами. — Пора навестить нашу любимую бабушку.

Бриэль вела меня от сада матушки Уллы глубже в тени Шепчущего леса.

— Не отставай, — сказала она. — Нам нужно найти остролист.

— Зачем?

— Это самый быстрый путь к дому бабули.

Я пару мгновений пыталась понять ее слова. Но сдалась. Видимо, это была одна из странностей Шепчущего леса, которые моя сестра принимала и понимала легко, как дышала, пока остальной мир был ошарашен. Но я верила, что Бриэль доведет нас целыми.

Мы шли четверть часа, брели бесцельно, как мне казалось. Бриэль порой замирала, нюхала воздух, а потом немного меняла направление. Она остановилась у дерева, смотрела на него какое-то время, сделала шаг влево, но передумала и схватила меня за руку, потащила вправо. Вскоре я перестала понимать, как вернуться к матушке Улле. Мы могли быть в двадцати футах или двадцати милях от края леса, и я не понимала этого.

Но, наконец, Бриэль удовлетворенно произнесла «Ага!» и указала.

Я посмотрела сквозь ветви и увидела участок леса, который казался… примятым. Не было другого способа описать его. Высокие деревья были как будто придавлены огромной ногой, их ветви были сухим хворостом. Но сюда проникало солнце и озаряло остролист, покрытый яркими ягодами.

— Это нам и нужно, — заявила Бриэль и взяла меня за руку. — Быстрее!

Мы прошли мимо деревьев, но Бриэль замерла на краю поляны и резко произнесла: «Тихо!». Я не говорила ни слова. Ее ноздри раздувались, она щурилась, поворачивая голову, насторожившись. Она напоминала дикого зверька из леса, почти пугала этим, хотя в ее позе не было угрозы. Она была просто осторожна. Ужасно осторожна.

— Хорошо, — сказала она. — Я подумала, что учуяла что-то, но это пропало. Мы в безопасности.

В безопасности от чего? Но я не дала себе задать вопрос. Я не хотела знать.

Бриэль подошла к остролисту и, отпустив мою руку, обогнула его три раза и замерла в тени.

— Вот так, — она поманила меня. — Врата открыты, но я не знаю, надолго ли. Не отходи от меня и постарайся наступать туда же, куда и я. Обычно тропы через остролист безопасны, но ты не привыкла к ним так, как я, и я не хочу рисковать.

Я ошеломленно прошла в тень к ней. Бриэль кивнула, улыбнулась мне и повернулась. Я тоже повернулась, посмотрела вперед и охнула. Тень остролиста вытянулась перед нами. Она будто тянулась вечно. Деревья расступались, пропуская, пока я смотрела.

— О! — я перевела дыхание, прижав ладонь к сердцу. — Это… безопасно?

— Да. Думаю, да, — Бриэль сжала мою руку и ступила в тень остролиста. — Не отставай! — сказала она.

Я шагала за ней, опускала ногу туда же, где шагала Бриэль, насколько я могла это делать. Мои шаги были не такими же широкими, и я была босиком, в старом и чересчур длинном нижнем платье вместо удобных кожаных штанов и высоких сапог. Но я старалась и не отставала.

— В Шепчущем лесу никуда не попадешь, если не знаешь верный путь, — сказала Бриэль. — Я долго искала эту тропу к бабуле Доррел. Матушка Улла знала, но не сказала мне, боясь, как бабуля отреагирует. Но я сама поняла.

— Ты уже ходила к нашей бабушке? — спросила я, затаив дыхание.

— Конечно. Думала, она может помочь найти тебя. Но она… не захотела, скажем так.

Я скривилась. Бабуля Доррел ненавидела нашего отца так сильно, что могла ненавидеть и его детей.

— Если она не помогла тебе тогда, почему поможет мне сейчас?

— Она в долгу передо мной, — мрачно ответила Бриэль. Ее тон предупредил меня не лезть в это дело, несмотря на любопытство.

Мы шли по тропе в тишине, и вскоре я расслабилась и оторвала взгляд от ног, стала замечать окрестности. Мы шли по лесу, окруженные высокими деревьями. Но… я нахмурилась и поежилась, словно голова кружилась. По краям зрения были… пространства. Странные участки, темные слои реальности тянулись к невозможно далеким горизонтам, озаренные странным серебряным свечением. Не свет луны. Не как какой-то свет. Скорее мерцающий не-свет.

Но когда я поворачивала голову и смотрела, я видела лишь деревья, кусты, листья и ветки, и все давило на меня.

— Не пытайся смотреть, Вали, — сказала Бриэль, оглянувшись. Она протянула руку, и я сжала ее, радуясь теплу. — Иначе это сведет тебя с ума.

— Что… что это? — спросила я, хоть и не была уверена, что хотела знать ответ.

— Даже не знаю, — сказала Бриэль. — Я слышала много названий: Хинтер, Между, Темные земли. Как-то раз я встретила на этих тропах мужчину, который сошел с ума, желая достичь Большого простора, как он звал это. Думаю, когда-то он был мифато. Одним из магов. Он был почти голым, но на нем было немного лохмотьев, похожих на старую церемониальную мантию Висаменора. Бедняга. Таким, как он, и не поможешь. Шепчущий лес не любит отдавать тех, кого забрал. Идем!

Я хотела бы держать сестру за руку, но Бриэль отпустила и пошла дальше. Я поспешила за ней в тишине, стараясь не верить странным силуэтам по бокам. Словно огромные существа из тени паслись на траве, порой поднимали странные сияющие глаза и смотрели на нас.

Наверное, это было мое воображение.

— Наша бабушка — ведьма как матушка Улла? — спросила я, желая нарушить молчание.

Бриэль фыркнула.

— Она не очень похожа на матушку Уллу. Но ее можно звать ведьмой. Она живет в округе Вирра, и вряд ли там много проблем из-за леса, а это уже о многом говорит.

Она не хотела уточнять, и я не задавала больше вопросов. Я скоро сама увижу.

Напряжение вдруг пронзило тело Бриэль. Я не видела это, глядя на ее затылок, но ощущала четко.

— Что такое? — прошептала я.

— Мы близко к дому бабули, — Бриэль оглянулась. — Нам придется сойти с тропы вскоре, — она сглотнула, побледнела. — Не отставай, Вали. У бабули есть враги. У нее есть и защита, но чужаков защита не любит. Мы не в безопасности, пока не пересечем врата.

Я кивнула, пульс участился. Воспоминание о жутком крылатом нуэ, преследующем меня в небе, было ярким. Я видела, как сестра одолела его с легкостью, словно отбилась от мухи. Какие монстры тогда делали Бриэль такой встревоженной?

— Вот, — она вдруг остановилась перед парой густых кустов остролиста, покрытых яркими ягодами. — Тут врата. Ты пройдешь первой, Вали. Я не хочу бросать тебя тут одну, — она концом лука подняла ветки кустов, показывая маленький туннель. Воздух вылетел оттуда, и он пах смертно.

Я не хотела идти первой. Но Бриэль была права, второй идти было бы хуже, быть одной на этом странном пути в Шепчущем лесу, хоть и на несколько моментов.

И я поползла как можно быстрее, колени путались в юбке. Я вырвалась на другую сторону, встала и стряхнула прутья и листья с платья, огляделась. Лес тут напоминал лес, который я покинула. Но пропали слои других реальностей, и воздух в моих легких ощущался тяжелее. Это точно был мой мир. Или близко к этому.

Я поежилась. Тени стали глубже, пока мы шли по тропе остролиста. Было сложно видеть небо за густо сплетенными ветвями, но я видела лиловые пятна. Сумерки. Ночь быстро близилась. День просто пролетел. Казалось, прошли короткие часы после того, как я проснулась на рассвете, крича, держась за Бриэль.

Или, может, прошли не часы. Может, прошли дни. Недели. Даже годы…

Бриэль вышла из кустов, ругаясь, волоча за собой лук. Низкая ветра запуталась в ее колчане, и она повернулась, пытаясь высвободиться.

— Семь богов, проклятье!

Боль вдруг пронзила мое сердце. Бриэль раньше не осмелилась бы так говорить при мне… до всего. Я нахмурилась, сжала губы. Не стоило так думать. В моей голове Бриэль была все еще ребенком, но в реальности было не так. Уже нет.

— Давай помогу, — я убрала ветку от колчана.

— Спасибо, — буркнула Бриэль, поднялась на ноги. Она разглядывала лес вокруг нас, щурясь. — Хорошо, выглядит бодро, — сказала она.

— Кажется мирным, — прошептала я, но в голосе была нотка вопроса.

— Да, — Бриэль нахмурилась. Она быстро поправила тетиву лука и натянула, вложив стрелу. — Оставайся близко, но не вплотную ко мне. Я должна смочь выстрелить, если нужно.

— Где дом бабули Доррел?

— Впереди, — Бриэль склонила голову и пошла в ту сторону. — Идем. Тебе нужно шуметь?

Я скривилась. Бриэль двигалась тихо, как кошка. Мои ноги находили каждый прутик и шуршащий лист на дороге.

— Прости.

Бриэль закатила глаза и пошла дальше. Высокие деревья окружили нас, их тени были глубокими в сумерках. Хоть я напрягала глаза и уши, я не замечала неподалеку никого живого. Но тело Бриэль было напряжено, как ее тетива, тревога исходила от ее костей.

— Там! — вдруг зашипела она, застыв.

Я выглянула из-за сестры. Меж деревьев было видно стену. А за ней… я не могла понять. Тени были почти как занавес, мешали видеть. Сама стена была в двадцать футов высотой, сделанная из поросшего мхом камня.

Фигура ходила перед стеной. Длинная, худая. Седоволосая. Мужчина, поняла я, взглянув во второй раз, но мужчина двигался как зверь. Его плечи были опущены, голова странно торчала на шее. Но он был грациозным. Словно хищник в клетке, полный гнева и кровожадности, желающий выпустить все это.

Бриэль расставила уверенно ноги и стала поднимать лук.

— Что ты делаешь? — охнула я и сжала руку сестры.

— Не прижимайся ко мне, Вали! Отойди, дай разобраться с этим.

— Ты его убьешь?

— Да, — мрачно сказала она. — Если повезет.

— Но… он человек!

Было сложно видеть лицо Бриэль в тенях, но белки ее глаз сверкнули, когда она взглянула на меня.

— Это не человек, — сказала она, подняла лук и застыла. — О, боги.

Я проследила за взглядом Бриэль.

— Где он? Он пропал!

— Наверное, услышал нас, — Бриэль опустила лук и схватила меня за руку. — Бежим!

В следующий миг сестра потащила меня через деревья к стене. Я чуть не упала, но удержалась на ногах, подняла юбку платья и стала шагать шире.

Что-то двигалось слева от нас.

Бриэль сменила курс, повела меня за собой в густые заросли. Я подавила крик, прутья и камни терзали мои ступни, пока я пыталась подражать шагам сестры.

— Быстрее! — зашипела Бриэль. Я слышала тяжелое дыхание во тьме. Звук заставил мою кровь кипеть от ужаса, подгонял меня.

Вдруг Бриэль остановила меня.

— Вот. Дальше не ходи. Встань спиной ко мне.

Я послушалась, пульс гремел. В боку кололо, я чуть не согнулась. Но стояла, задерживая дыхание между громкими вдохами. Через пару мгновений зрение немного прояснилось. Мы вышли из нашего мира в другой, где сумерки были не такими густыми? Потому что тут я видела четче, могла понять, что мы стояли в круге… поганок?

Тень вышла из-за деревьев. Я резко вдохнула, но Бриэль сжала мою руку.

— Тихо, Вали! Он не видит тебя. Не тут.

Тень была чем-то похожа на Эроласа, когда я увидела его в саду Орикана. Призрак с намеком на черты, но не очень видимый. Словно на фигуру накинули полупрозрачную вуаль.

Но та вуаль не могла скрыть ужас его облика — звериное тело шло на задних лапах. Нос был длинным, челюсть — раскрыта и полная зубов. Острые уши торчали на жуткой голове, двигались в поисках звуков. Нос громко нюхал воздух, это было слышно даже в круге поганок.

Он напоминал волка. Но и человека.

Мои колени дрожали, я прильнула к спине сестры для поддержки. Я слышала о таких существах — оборотнях. Некоторые говорили, что они рождались такими. Другие заявляли, что это были люди, попавшие под жуткое проклятие. Все соглашались, что они были мерзкими.

— Не шевелись, — тихо сказала Бриэль. — Он не видит тебя, если ты не двигаешься.

— Он может пройти сюда? — шепнула я, губы почти не двигались.

— Да, — Бриэль чуть подвинула ногу, расправила плечи за мной. — Я уже с этим разбиралась. Он хитрый, знает тропы. Но обманщики сбросят его с нашего следа.

Она говорила о поганках. Помнится, этот вид называли обманщиками.

Волк прошел вокруг нас несколько раз, нюхая, рыча, остановился рядом со мной. Я почти ощущала, как он пытался увидеть сквозь тонкую защиту обманщиков. Сердце гремело в горле, готовое задушить меня ужасом. Инстинкт говорил бежать. Но это было бы ужасной ошибкой. Я закрыла глаза и стояла на месте.

Существо фыркнуло. Я осмелилась приоткрыть глаз, а оно упало на четыре лапы и устремилось в другую сторону, пропало среди деревьев. Я выдохнула, опустила плечи.

— Не верь ему, — прошипела Бриэль. — Он не глупый. Он ждет твоей ошибки.

— Кто он?

— Его зовут Дир, — ядовито произнесла имя Бриэль. — Он служит бабуле Доррел.

Я моргнула. Несмотря на то, что сестра просила не шевелиться, я повернула голову.

— Что? Почему тогда он хотел напасть? Разве ты не говорила, что бабуля в долгу перед тобой?

— Да. Но она не знает, что я иду. И ее стражи тут всюду, прогоняют незваных гостей.

— Я думала, ты назвала ее ведьмой! Как она помогает своему округу, если никто не может к ней прийти?

Бриэль фыркнула.

— Я говорила, что она не похожа на матушку Уллу. Но она приглядывает за своим округом, не сомневайся. Фейри не лезут к бабуле Доррел, — она поправила позу. — Хорошо, оставайся в круге. Я выйду в наш мир и…

— И что? — я сглотнула, желчь подступила к горлу. — Ты его убьешь?

— Если буду быстрой.

— Бриэль!

— Не нужно нянчиться со мной, Вали. Он пытался убить меня раньше, как-то раз был даже ближе, чем я хотела. Но не переживай, я приберегла для него стрелу, — она подняла лук и посмотрела на меня. — Помолись Элавин за меня. Или другим богам, если они слушают.

Она подняла ногу, готовая выйти из круга. Я сжала ее руку.

— Стой. Нельзя просто ходить и убивать людей.

— Он — не человек, Вали, — Бриэль зарычала, попыталась вырваться, но я не отпустила. — Он из существ бабули. И он злой и хитрый, как все они.

— Но она не будет злиться, если ты убьешь ее слугу?

— Не за этого. Она может даже наградить меня за это! — Бриэль пожала плечами, попыталась вырваться снова. — Все хорошо, Вали. Чем скорее ты дашь мне сделать это, тем быстрее мы найдем твоего мужа.

Я стиснула зубы.

— Никто не умрет тут, если я могу повлиять на это.

Бриэль закатила глаза.

— Что ты предлагаешь? Не знаю, как ты, но я не хочу жить в круге поганок!

Но я уже соображала. Свободная ладонь потянулась к ожерелью, и я ощутила маленькие медальоны на коже. Они стали близкими мне, и я почти забыла о них. Я погладила один неуверенно. Может… может…

— Есть идея. Поверь мне, Бриэль.

— Что ты собираешься сделать? Перелететь через стену? — Бриэль покачала головой. — Не сработает. Стена зачарована и выше, чем выглядит. И мне не нравится высота.

— Нет, — я играла с застежкой медальона. — У меня есть идея лучше.

Бриэль не успела возразить, я вышла из круга обманщиков. Воздух смертности тут же обрушился на меня, и меня мутило. Это был мир смертных? Или близкий к нему? Магия в моих медальонах переживет контакт с воздухом тут?

Нужно было рискнуть. Но, может… может…

— Что ты делаешь? — Бриэль появилась рядом со мной, тряхнула волосами, все еще сжимая лук. — Ты сошла с ума? Я же говорю, Дир опаснее, чем ты знаешь! Если не послушаешь меня, ты можешь…

Я открыла медальон. Бриэль удивленно вскрикнула, густой туман полился в воздух вокруг нас, влажный, кружащийся, путающий все чувства. Я вытянула ладонь, боясь, что магия рассеется. Но мои пальцы задели то, что я могла держать. Ткань из тумана, влажная, но осязаемая.

Мы стояли вместе в центре, окутанные.

— Что это такое? — Бриэль едва дышала.

— Туман, — просто ответила я. — И он мой.

Она молчала миг, словно обдумывала мои слова. Но она видела, как я летала, уже дважды. Может, это не казалось странным. Она проворчала через миг:

— Я ничего не вижу. Ты хочешь брести вслепую в лесу, врезаться в деревья и кусты?

— Нет, — я чуть подвинула ткань. Она поддалась, и появилось узкое отверстие, в которое было видно путь. В остальном нас окружал густой туман. — Держись за руку, Бриэль.

Она ворчала, но послушалась. Я пошла туда, откуда мы пришли, следуя за тропой, которую мы оставили, пока бежали. Может, ткань из тени была лучше, но она была тонкой, ее вряд ли хватило на нас обеих. Туман ощущался почти бесконечным, разнесся среди деревьев и веток, густой, как осенним утром.

— Он все еще может учуять нас, — прошипела Бриэль. — И услышать.

— Тогда лучше спешить, — сказала я, но не двигалась быстрее. Иначе я могла заблудиться в своем тумане. И я не боялась, что меня заметят. Облако подавляло все чувства. Даже оборотню будет сложно что-то отыскать в тумане.

Мы вдруг наткнулись на стену. Я чуть не врезалась, но вовремя остановилась.

— Ах! — охнула Бриэль, вытянула руку и ощутила камни. — Ты это сделала, Вали!

Как только слова сорвались с ее губ, рычание возмущенно зазвучало за нами. Мы повернулись. Среди тумана был огромный силуэт?

— Где врата? — выдохнула я.

— Сюда. Быстро! — Бриэль потянула меня вправо. Мы побежали, тянули туман за собой. Что-то больше и тяжелое преследовало, шумно дыша за нашими шеями. Зазвучало еще рычание, дрожало на моей спине.

Моя левая ладонь скользила по стене, но вдруг наткнулась на пустоту и… железо. Прочный прут из железа.

— Вот! — выдохнула я. — Бриэль, врата!

Сестра подвинула туман и сжала толстый железный прут.

— Бабуля! — закричала она, ее голос странно подавлял туман. — Бабуля! Бабуля Доррел!

Рычание звучало снова, ближе, чем раньше.

— Он тебя услышит! — выдохнула я.

— Надеюсь, бабуля тоже, — Бриэль встала на носочки, словно это могло помочь, и закричала изо всех сил. — Бабуля Доррел!

Туман дрожал, натянулся, словно что-то схватило ткань и пыталось порвать ее силой. Я подавила крик и сжала ткань. Послышался звук рвущейся ткани, и участок без тумана появился передо мной.

Появился оборотень. Стоял в десяти ярдах от нас. Его мускулистый торс блестел в свете луны, длинные передние лапы заканчивались ладонями с когтями, терзали землю. Его голова была как у волка, но и как у человека, жуткая смесь не должна была находиться ни в одном из миров.

Бриэль повернулась, встала передо мной, подняла лук со стрелой. Оборотень оскалился, показывая длинные желтые зубы.

— Да, — прорычала громко Бриэль. — Вот так. Еще шаг. Еще один.

Оборотень поднял большую ладонь и опустил, перенося на нее вес.

Бриэль не выстрелила. Ее рука дрожала, кончик стрелы трясся.

— Бриэль! — прошипела я. Я не знала, хотела ли, чтобы сестра стреляла. Но что-то в ее глазах пугало меня, жестокость вместе… с чем? Я не могла понять, что это была за эмоция. Это… могло быть сострадание?

Оборотень зарычал. Сел на корточки.

С жутким скрежетом металла, бьющим по голове, врата открылись за нами. Сильный голос заявил:

— Хватит. Дир, на место. А ты, девица, убери игрушки, пока не навредила никому.

Я развернулась и посмотрела на высокую фигуру, обрамленную прутьями ворот. Женщина с огненными волосами, красиво уложенными на ее голове, делая ее еще выше.

Она посмотрела свысока на мое лицо, чуть скривила губы.

— Итак, — сказала она, — ты все-таки решила навестить бабушку, Валера?

Элората Доррел была, пожалуй, самой красивой женщиной из всех, кого я видела. Высокая, тонкая, с длинной лебединой шеей. Она не выглядела юно. Но даже морщинки не портили ее изящное лицо. Ее губы были полными и розовыми, их форма намекала, словно они любили улыбаться, но такая фривольность была ниже нее. Может, было время, когда тот рот с готовностью улыбался, но это время давно прошло.

Бабуля махнула властно рукой, длинный бархатный рукав ниспадал с ее локтя почти до земли. Оборотень ответил на жест, как на физический удар, сел на задние лапы, жутко завопив. Он поднялся на лапы и ушел в тени, пропал из виду.

— Лучше бы, — бабуля Доррел посмотрела ледяными глазами на Бриэль, — не направлять оружие на моих оборотней, если не хочешь его использовать. Ты-то должна это знать.

— Да, бабуля, — буркнула Бриэль. Она звучала радостно, и ее тело обмякло, она опустила лук и убрала стрелу в колчан.

Бабуля повернулась ко мне. Я хотела скривиться и сжаться от ее взгляда, но смогла выстоять. Бабуля прищурилась.

— Как Изодора. Я слышала, что ты убежала и стала невестой лунного огня. Я не удивлена. Боюсь, ты унаследовала мягкое сердце и глупость матери. Но что поделать! — она недовольно поджала губы, а потом обратилась к Бриэль. — Полагаю, ты пришла забрать долг?

— Да, бабуля, — Бриэль звучала странно робко.

— Я думала, когда так будет. Можете зайти внутрь и посидеть недолго. Сможете все мне рассказать. Но избавься от своего тумана! — добавила бабуля, пронзив меня взглядом. — Я не дам тебе нести влагу в мой дом и портить мебель.

Она повернулась, шурша бархатным одеянием, и поднялась по мощеной дороге, которая появлялась, пока она шла, тени расступались перед ней.

— Скорее, — сказала Бриэль. — Не хочу остаться позади.

Я сжала и быстро сложила ткань из тумана, убрала ее в медальон, пока спешила за сестрой. Бабуля Доррел уже была впереди, и брусчатка быстро таяла за ней. Было невозможно увидеть окрестности больше, пока мы шли за бабулей. Тени были почти непроницаемыми, но я замечала газоны, ухоженные кусты мельком. Все вместе говорило о богатстве и изящности. Но это было лишь впечатление, ничего четкого.

Мы добрались до двери, которая словно стояла посреди пустоты, камни лишь немного виднелись по бокам. Я не могла увидеть дом, как бы ни пыталась. Бабуля махнула рукой, и дверь открылась внутрь. Теплый свет пролился из проема, ярко засиял на огненных волосах бабули.

Я замерла на пороге, вдруг стала сомневаться. Но Бриэль прошла за нашей бабушкой без слов. И я набралась смелости и прошла внутрь.

Я снова заметила окрестности лишь мельком, но не четко. На стенах были подсвечники, на каждом было по пять свеч. Но они озаряли лишь намеки на хорошую мебель, гобелены и ковры.

Но сама бабуля выделялась. Я пыталась заметить в холодных чертах и строгой фигуры что-то от мамы. Но ничего не было. Мама тоже была красивой, но с теплой и открытой красотой, которая манила к ней, и не хотелось уходить.

Красота бабули не была приветливой, не хотела признавать окружающих, влекла, но и отгоняла.

Это было неестественно. Я была в этом уверена. Хоть мое восприятие магии было слабым даже после Орикана, я ощущала магию, окутывающую бабушку с головы до пят. Морок был чем-то похож на магию в доме матушки Уллы, но ощущался иначе.

Мы повернули, и бабуля привела нас в большую галерею. Я посмотрела на стены, опешила и застыла. Бриэль оглянулась и потянулась к моей руке.

— Идем, Вали, — сказала она.

— Там… головы.

Я закашлялась. Меня мутило.

Они наполняли всю галерею, стены с обеих сторон: повешенные, набитые, стеклянные глаза сияли в глазниках. Я узнала волков, кабанов, рысей, оленей и даже козлов. Десятки самцов и самок. Но они не были полностью животными. Каждая голова была жутко смешана с человеческим лицом. Их челюсти были приоткрыты, и я почти слышала их последние крики, разносящиеся эхом в моем разуме. Я вырвалась из хватки Бриэль и прижала ладони к ушам. Но не могла закрыться от звука.

Эта судьба ждала жуткого Дира?

— Не смотри на них, — сказала Бриэль. Я повернулась к сестре, она глядела вперед, на затылок бабули Доррел. — Лучше не смотреть на них.

Я кивнула. Я поспешила за Бриэль по галерее, не давая себе смотреть на жуткие трофеи. О, почему мы пришли сюда? Я хотела вернуться. Мог быть другой способ получить нужные ответы. Но когда я напрягала мозг, решений не было.

Бабуля привела нас в гостиную, где огонь в огромном камине горел, но не согревал холодное пространство. Бабуля опустилась на огромное кресло, похожее на трон, с грацией и достоинством королевы, ее спина была идеально прямой, бархатные рукава легли на резные подлокотники. Она смотрела на нас, стоящих перед ней. Когда ее взгляд впился в меня, я вдруг осознала, как выглядела. Желание объясниться поднялось в груди, но я смолчала.

— Итак, — сказала бабуля после долгой паузы, — как тебе жизнь невесты фейри? Было так, как описано в песнях и стихах прошлых эпох?

Я моргнула, не зная толком, как реагировать.

— Я… даже не знаю, мэм. У меня не было времени на такие песни или поэмы.

Бабуля фыркнула.

— Верно. Ты зарабатывала на жизнь иглой и нитью, насколько я поняла. Пока твоя сестра ходила по округе, стреляя в зайцев. Да, как видите, я следила за своими внучками и их делами! Даже после всего я ужасно мягкосердечная.

Я старалась не смотреть на Бриэль. Я усилием воли выдерживала взгляд бабули.

Но она приподняла бровь и повернулась к Бриэль.

— Как ваш ужасный отец, хм? Еще жив, надеюсь?

— Да, — процедила Бриэль. — Твое проклятие лишило его всего, кроме здоровья.

— Отлично, — рот бабули дрогнул, словно улыбка пыталась пробиться. — Я хотела, чтобы он увядал в страданиях как можно дольше. Может, даже переживет всех нас!

Чистая злоба исходила от этой женщины… Как она могла быть матерью моей мамы? Бедный отец. Бедный жестокий отец с разбитым сердцем, который бушевал и срывался на всех, кто был близко. Особенно, на дочках. Его дочери не могли сбежать от него. Я много раз была близко к ненависти к нему.

Я вдруг обрадовалась, что не поддалась той ненависти. Я была бы счастлива не видеть мужчину до конца своей жизни, но надеялась, что кусочек моего сердца всегда будет любить его. Он нуждался в той любви больше многих, ведь так глубоко погряз в личном аду.

— Хватит болтать, — бабуля опустила локти на подлокотники, сцепила легонько пальцы и склонила голову, чтобы свет огня подчеркивал ее идеальные скулы и челюсть. — Вы пришли сюда не просто так. Говорите. Я в долгу, и никто еще не говорил, что я не отплачиваю долги.

Бриэль с тревогой кашлянула.

— Я… хотела бы, чтобы ты оказала услугу Валере. Если ты не против, бабуля.

Бабуля пожала плечами и промолчала, посмотрела на меня.

Мое горло почти сжалось, но не было времени робеть.

— Мне нужно найти и посмотреть в Звездное стекло, — сказала я.

Глаза бабули едва заметно расширились. Она точно не ожидала такой просьбы.

— Звездное стекло? Да? — она приподняла брови, вызвав лишь немного морщин. — И что ты надеешься там увидеть?

— Мне нужно найти мужа. Его у меня забрали. Я не знаю, куда, и я не знаю, кто. Но я поклялась найти его, чтобы снять проклятие, от которого он страдает.

— Ах, — бабуля глубоко вдохнула и быстро выдохнула, словно в смешке. — Ясно. Невеста лунного огня вернулась из мира фейри со звездами в глазах.

— Я не заколдована.

— Я и не говорила этого. По крайней мере, не в традиционном понимании слова. Но ты очарована этим фейри, — ее глаза стали как два кристалла, сияли в свете огня. — Как твоя мать влюбилась в твоего отца, заразу. Ты как она, как я подозревала. Готова выбросить сердце. Я не смогла переубедить ее проклятием. Видимо, и тебя проклятие не собьет с пути. Дурочка.

Бабуля повернулась и посмотрела на огонь. На миг морок вокруг нее угас, и я заметила тощий скелет женщины в лохмотьях, а не бархате. Она была ужасно уставшей, сидела неудобно на старом стуле и смотрела на слабый огонек.

Картинка тут же пропала. Я не знала, увидела ли это на самом деле.

— Я могу сказать, как пройти к Звездному стеклу, — сказала бабуля, посмотрев на меня. Я даже сделаю лучше: скажу, почему ты не должна идти.

— Я должна идти.

— Хсст! — она взмахнула изящной ладонью, чтобы я молчала. Камни на кольцах блестели в свете огня. — Думаешь, любой может посмотреть в гадальные воды священного пруда? Если бы так было, не было бы отбоя от людей, желающих пройти туда, пока вся магия не иссякла бы, оставив только грязную лужицу. Нет-нет. Боги, давшие мирам такой подарок, подарили и стража.

Бабуля склонила голову, сияние огня усилило резкость ее черт, она напоминала демоническое существо из девяти адов. Я с трудом подавила желание попятиться.

Но устояла на месте.

— Я не боюсь.

Бабуля неприятно рассмеялась.

— Если кто и достоин твоего страха, то это Мьяр. Она не убьет тебя, ее не интересует смерть. Но когда она закончит с тобой, ты потеряешь желание жить. Те, кто видел ее лицо, не оправились. Так что старайся не смотреть на нее прямо.

Я серьезно кивнула, но Бриэль шагнула вперед.

— О чем ты говоришь? Мы пойдем к гадальному пруду вслепую? Разве не нужно смотреть в него?

— В том и уловка, да? — бабуля сидела идеально ровно на стуле, спина была прямой.

— Мой… — я сделала паузу, сжала губы и твердо продолжила. — Мой муж сказал мне, что заплатил большую цену, чтобы посмотреть в Звездное стекло. Что требует Мьяр?

Бабуля покачала головой.

— То, что ты не будешь готова отдать.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь мне.

— Прошу, скажи. Что за цена?

Подняв длинный палец, бабуля задумчиво потерла ухоженным ногтем по полным губам.

— Я не эксперт в таких делах. Но Мьяр желает нескольких вещей. Предположу, что она предложит посмотреть в ее пруд в обмен на что-то истинно ценное. Все воспоминания о любимом, например.

Холод пробежал по моей спине. Я помнила, что Эролас заплатил всеми воспоминаниями об отце ради одного взгляда. И тогда он увидел мое лицо. Мое. Человеческой девушки, которая стала его невестой. И предала его.

Я могла заплатить схожую цену? Я искренне любила мало людей в этом мире. Как я могла отдать воспоминания хоть о ком-то из них?

— Это просто, — фыркнула Бриэль. — Я буду рада забыть отца!

— Тогда, — бабуля повернулась к ней, скалясь, — цена не так и высока. Не думай, что можешь обмануть Мьяр, девица! Она старее, мудрее и жестче, чем ты можешь представить. И, — она махнула ладонью, — не ты хочешь посмотреть в пруд, а твоя сестра. Так что и платить должна она.

Я опустила голову. Я не могла это сделать. Даже воспоминания об отца. Мать, Бриэль… Элли и Биргабог, другие крохи-гоблины. Эролас. Я не могла их потерять. Не могла.

— Другого способа нет? — прошептала я.

— Конечно, есть, — бодро сказала бабуля. Я подняла голову, посмотрела в ее умные глаза. — Я могу дать тебе то, что поможет тебе в твоих поисках.

— Да? Можешь?

— Могу… если ты отдашь мне свое ожерелье.

Мои пальцы коснулись горла, золотой цепочки и семьи медальонов, один из них был пустым.

— Нет, — я покачала головой. — Я не могу отдать это. Это… нет.

— Как хочешь, — бабуля пожала плечами и опустила руки, сжала подлокотники. — Но ты не можешь получить что-то, ничего не отдав. У тебя есть лишь одно, что я хочу.

Выражение ее лица могло заморозить мое сердце.

— Скажи, — сказала я.

— Твои воспоминания об Изодоре. О твоей матери.

Бриэль вскочила, сжала мою руку и оттащила меня, встала передо мной, защищая.

— Ты сошла с ума, — прорычала она.

— Почему ты так говоришь? — бабуля подняла голову и посмотрела на нас без эмоций. — Разве я хуже Мьяр? И у меня есть власть! Изодора была моим ребенком, моей милой крохой. Я любила ее больше, чем вы можете понять. Вы не матери. Вы не знаете, как это… когда теряешь… Вы не знаете боль…

Морок треснул снова, показывая неописуемую осунувшуюся реальность под красивой оболочкой. Даже один взгляд сжимал сердце, и я охнула и потянулась к жалкому существу, сгорбленному на старом стуле.

Но Бриэль сжала мою руку.

— Ты не теряла нашу мать. Ты прогнала ее. И ты испортила ее жизнь, прокляв отца.

— В эту историю ты веришь? — голос бабули был острым, как нож, морок вернулся на место. — Верь, если так тебе легче. Мне без разницы, — она посмотрела на меня. — Мы договорились?

Я открыла рот, но Бриэль вмешалась снова:

— Лучше забери мои воспоминания!

— Хорошая попытка, — слабо улыбнулась бабуля. — Я знаю, что моя Изодора умерла, пока ты была младенцем. Ты ее не помнишь. Но ты умная, не спорю!

Она снова повернулась ко мне и молчала.

Я вдохнула. А потом осторожно убрала ладонь Бриэль со своей руки и шагнула к бабушке.

— В обмен на помощь с Мьяр и гадальным прудом я дам тебе одно воспоминание. Можешь сама выбрать, какое. Подойдет?

Бабуля смотрела мне в глаза, ее глаза были как осколки стекла. Я не моргала, не давала себе отвести взгляд.

— Хорошо, — наконец, сказала она.

И она встала и отошла от огня в темный угол комнаты. Я смотрела ей вслед, но видела только неясные движения. Может, морок не затрагивал ту часть комнаты, потому не было ничего видно. Я услышала стук, звяканье, шорох бумаги.

Бабуля вернулась с маленьким подносом с изящной чернильницей, пером и несколькими листами пергамента. Она опустила это на маленький стол с изогнутыми ножками, открыла чернильницу, обмакнула перо и посмотрела на меня.

— Когда будешь готова, дитя, — сказала она. — Расскажи, как ты в последний раз увидела свою мать.

Мое сердце сжалось.

— Ты… уверена? Это воспоминание ты хочешь?

Бабуля кивнула.

— Дай его мне.

— Вали, — Бриэль снова коснулась моей руки, ее голос был рычанием. — Вали, не делай этого.

Но разве у меня был выбор?

Я закрыла глаза, впустила воспоминание в голову, ужасное и красивое воспоминание. Я редко навещала его.

— Она… лежала в своей кровати, — тихо сказала я, слова дрожали на губах. — Вокруг было много крови. Отец рыдал. Он не покидал ее, и когда он увидел меня… сказал мне уйти, зашагал ко мне. Я думала, он ударит меня…

Сцена оживала вокруг меня, наполняла мою голову, была ярче, чем я помнила. Я смутно осознавала, что бабуля писала. Я слышала шорох пера по пергаменту. Может, она колдовала. Не важно.

Я погружалась в воспоминание, все глубже и глубже. Я видела, что слабые пальцы матери вдруг с силой сжали рукав отца. Я снова видела бледно-серые губы, выдавливающие слова, хотя усилия утомляли ее.

— Нет, любимый. Впусти ее. Я хочу ее.

Отец поддался, хотя глаза его горели, и я знала, что он не хотел. Он не хотел делиться последними моментами его жены с кем-то еще, даже со своей дочерью. Я почти боялась пересекать комнату.

Но мама протянула ко мне руку.

— Иди ко мне, милая, — сказала она. И я пробежала по комнате, сжала ее ладонь своими руками и поцеловала ее. Мои слезы лились, обжигая. — Валера, — сказала мама. — Валера, ты сильнее, чем знаешь. И должна быть еще сильнее, — ее голос дрогнул, глаза закрылись. Я смотрела на ее лицо, боясь, что она уже умерла. Но она смогла открыть глаза, посмотрела в мои встревоженные глаза. — Твоя сестра… я слышала ее крики. У нее сильный дух! Но ты… ты моя доблестная. Ты должна заботиться о ней. Обещай.

— Обещаю, мама.

— И ты не должна ненавидеть своего отца. Это… не его… — ее голос угас. Она отпустила мои пальцы.

— Мама? Мама? — я склонилась, коснулась ее бледных неподвижных щек. — Мама, ты меня слышишь?

Одно веко дрогнуло? Уголок ее обмякшего рта приподнялся, будто в попытке улыбнуться? Я не успела понять, отец поднял меня, закинул на плечо и вынес из комнаты. Он опустил меня в коридоре с силой и прорычал мне в лицо:

— Не заходи и молчи. Твоей матери нужен отдых, а не твой шум!

Я заметила ее еще раз, неподвижную, серую, и отец захлопнул дверь перед моим лицом.

Я выдохнула. Слезы лились по моим щекам, и я поняла, что слезы были настоящими, а не только в воспоминании. Я поспешила вытереть их, а потом…

А потом я нахмурилась.

Почему я плакала?

Тряхнув голову, я подняла взгляд. Бабушка склонялась над подносом, перо двигалось, она быстро писала. Я повернулась к Бриэль, стоящей рядом со мной с раздавленным видом.

— Что? — спросила я. — Что такое, Бриэль? Что случилось?

— О, Вали! — Бриэль резко вдохнула, будто всхлипнула. — Вали, зачем ты отдала это?

— Что отдала? — я моргнула и подняла ладонь к голове. — Постой… это было… — я посмотрела на бабулю, хмурясь. — Я отдала воспоминание.

Бриэль отвернулась, шмыгнув. Но бабуля дописала и отложила перо. Она удовлетворенно хмыкнула и улыбнулась мне.

— Спасибо, — сказала она.

Она посыпала чернила порошком, чтобы они высохли, убедилась, что они не размажутся, промокнула пергамент и вытащила шелковый шнурок, связала свиток. Она встала с шуршанием бархатных юбок, пропала снова в темном углу комнаты. Странная пустота болела в моей груди, пока я слушала шорох и звяканье.

Бабуля вернулась в круг света огня через миг, и ее волосы были ярче, лицо — красивее, а кожа стала более гладкой, похожей на фарфор. Она что-то несла в руке, маленький сосуд с пробкой. Она протянула его мне.

— Когда приблизишься к гадальному зеркалу, намажь это на глаза, — сказала она. — Это не даст тебе видеть ничего, кроме энергии этого мира, защитит от лица Мьяр. Но предупрежу: ты не поддашься ее чарам, но она все еще сможет тебе навредит. Мьяр опасная. Не недооценивай ее.

— Не буду, — я приняла сосуд.

Бабуля фыркнула.

— Будешь. Но это уже не моя проблема, да? — она отошла, пригладила бархат платья и улыбнулась. — А теперь я должна, как заботливая бабушка, предложить вам место для ночлега бесплатно. А завтра, когда отдохнете, я расскажу о пути к Звездному стеклу.

— Матрац набит соломой, Вали. Я ощущаю от нее зуд.

Я откинула покрывало со своей стороны кровати, быстро взглянула на Бриэль. Она уже вытянулась на том, что выглядело как мягкий матрац на плотной раме.

Она резко села и почесала шею, хмурясь.

— Я буду в сыпи к утру.

Вздохнув, я забралась в кровать рядом с сестрой. Бабуля дала нам чистые ночные рубашки, и морок был достаточно хорошим, что нужно было попытаться, чтобы ощутить грубую ткань мешковины под мягким хлопком. Может, если бы я попыталась, я смогла бы убрать морок с одеяния и комнаты с изящной мебелью, трещащим огнем и изящными гобеленами на холодных каменных стенах.

Я легла на подушку, ощущая прищуренный взгляд Бриэль. Я так устала. И впереди ожидало так много неизвестного. Мое воображение встрепенулось в предвкушении безымянных страхов и опасностей, меня мутило от этого.

Нет. Лучше пока расслабиться. Лучше дать мороку бабули успокоить нас, хоть это и было ложью.

Я свернулась на боку, натянула одеяло до плеч и посмотрела на Бриэль. Сестра распустила волосы из пучка у шеи. Они ниспадали, длинные и прямые, почти до ее талии. Она выглядела так моложе, больше напоминала девочку, которую я знала. Я слабо улыбнулась.

— Я серьезно, Вали! — Бриэль почесалась, ругаясь, опустилась на свою подушку. Она вдруг повернула голову и посмотрела на меня. — В том сосуде не хватит на нас обеих. Я про то волшебное средство. Бабуля подставляет нас. Она хочет, чтобы мы приползли просить ее о помощи. Или… — она помрачнела. — Или она хочет нашей смерти.

— Знаю, — я поежилась. Мне не нравилось принимать предложение бабули о ночлеге. Щедрость не была ей присуща, и хоть она говорила, что это будет бесплатно, я сомневалась в этом. Но я была благодарна за крышу над головами. — Я думала об этом и… думаю, тебе лучше не идти со мной.

— Что?

— Прошу, выслушай меня, — я сжала ладонь Бриэль. — Ты права, в том сосуде на двоих не хватит. Но у меня есть другие средства. Помнишь, как ты видела, как я летала? Я могу сделать так снова. Наверное. С этим и слепящей мазью я должна справиться.

— Как ты будешь смотреть на пруд, если эта штука будет на твоих глазах?

— Я сотру ее.

— И снова будешь уязвима для Мьяр!

— Я должна рискнуть.

— Нет, — ее лицо стало строгим. — Нет, Вали. Я иду с тобой. Я не знаю, как мы справимся, но я не пущу тебя одну. Мы разберемся вместе. Слышишь меня?

Я закрыла рот, прикусила обе губы. Но зачем спорить? Я посмотрела в глаза сестры и кивнула.

— Хорошо, Бриэль.

— Ладно, — она убрала ладонь из моей и отвернулась, показывая мне напряженную спину. — Будто я смогу тут спать! — прорычала она, натянув одеяло до подбородка. — Проклятый дом ведьмы! Мы проснемся и окажемся запеченными в пироге.

Ее ворчание утихло, и вскоре стало слышно ее тихий храп. Я усмехнулась, повернулась на кровати и посмотрела на маленькую свечу на медной подставке на столике. Огонек плясал, мерцал, но не мог пронзить морок удобств и показать обшарпанную реальность под поверхностью. Тряхнув головой, я приподнялась на локте, задула свечу и легла на шелковистую подушку. Темнота наполнила комнату.

Я лежала какое-то время, слушала храп Бриэль, ждала, пока мое напряженное тело расслабится. Я устала, но не могла уснуть. Завтра было близко, подкрадывалось, как рысь, в тени. Я отправлюсь к Звездному стеклу, выдержу испытание, которое меня ждало, и если выживу…

Я закрыла глаза и сжалась в комок. Вот бы сбежать из своего разума на пару минут! Но вопросы были там, и у меня не было на них ответов.

Что я увижу в гадальном пруду?

Я узнаю, где Эролас?

Если да, как туда попасть?

Я смогу еще спасти его?

Или уже слишком поздно?

Это было слишком. Боги, я не подходила для такой жизни! Я не была храброй, не любила приключения. Звездное стекло жестоко пошутило, показав мое лицо Эроласу. Оно должно было показать ему кого-то как… древняя Валера, которая стояла на отрубленных головах врагов!

Звук защекотал мое ухо.

Я нахмурилась, чуть выпрямилась, открыла глаз. Я ошиблась. Должна была.

Но нет, он повторился.

Смех.

Бурный хохот.

Лед бежал по моим венам. Я отодвинула покрывало и медленно села. Мой рот открылся, но слов не было. Я вытянула руку перед собой, хотела сжать плечо Бриэль. Но пальцы сжали пустой воздух.

Звук раздался снова: много голосов, хор веселья. Этот звук был из дома бабули? К ней пришли гости? Или…

Я вдруг оказалась не в кровати.

Резкий вдох проник между губ, я повернулась и увидела зал с колоннами, озаренный парящими сферами красного света. Когда я повернулась туда, куда вели сферы, я увидела открытый двор с длинным каменным банкетным столом. Он казался знакомым, но… почему?

Я подняла юбки и побежала. Смех зазвенел снова, хлынул на меня, отражался от каменных стен и высоких потолков. Я дошла до конца коридора и юркнула за колонну, выглянула. Вид слепил, звук оглушал, и мгновение я хотела сжаться, закрыть уши, пожелать быть в кровати рядом с сестрой. Но я не могла отвести взгляд.

Много странных существ собралось вокруг стола, пировали богатыми блюдами, пили вино из кубков. Они были красивыми… но странными в этой красоте: мужчины с рогами, женщины с кошачьими ушами, создания с ветками и листьями на их конечностях. Бледные создания с кожей, сияющей как свет луны, в ярких нарядах. Я видела среди них людей, хотя бы несколько, красиво наряженных, но незначительных рядом с другими.

Эролас сидел во главе стола.

Я смотрела на него какое-то время, едва узнавала его. Я видела его лишь раз в реальности, дважды во снах, но не таким. Его глаза сверкали от вина, и зубы блестели опасно от широких улыбок. Он был с голой грудью, только золотая цепочка с резным медальоном висела на шее. Его рога изгибались, тянулись от его лба, и в свете сфер он выглядел желанно и жутко одновременно.

От его вида кровь кипела от желания, хотя сердце холодело от страха.

Я не могла разобрать голоса, они смеялись и вопили. Мой пульс гремел, оглушая, делая другие звуки неясным шумом. Я глядела на странное создание, которым был мой муж, это огромное существо с загадочной красотой. Он должен был пугать меня. Но я не могла налюбоваться.

Внезапное движение испугало меня. Я с неохотой отвела взгляд от Эроласа и увидела, как женщина встала со стула. Она была из людей, высокая, темноволосая, ее золотистая кожа была украшена серебристой краской вокруг глаз. Она была в полночно-синем платье, которое ниспадало с ее плеч развевающимся плащом и с глубоким вырезом на пухлой груди. Нижнее белье было так затянуто, что ее талия была невозможно тонкой, а пояс из звезд украшал ее бедра. Хоть она была менее милой, чем другие за столом, я отметила, что во всей комнате не было платья красивее.

Она шагнула и пошатнулась, схватилась за спинку ближайшего стула. Гости за столом смеялись и указывали, но она смеялась в ответ, не стыдясь. Она отбросила волосы, приподняла голое плечо и сделала еще шаг и еще, приближаясь к Эроласу. Он отклонился на стуле, не переживая, лениво крутя кубок вина в руке, глядя, как она подходит.

Она остановилась перед ним и опустила ладонь на его плечо. А потом забралась на его колени, оседлала его, прижала колени к его бедрам. Ее полная грудь оказалась на уровне его глаз, и он неспешно разглядывал ее лицо, а она смотрела на него из-под темных длинных ресниц.

Она схватила его лицо и поцеловала его.

Смех усилился. Веселый голос закричал на языке, который я знала:

— Целуй ее! Целуй, пока можешь! Больше поцелуев от невесты этой ночью не будет!

— Ничего, — завопил другой голос, слова были невнятными от веселья и опьянения. — Королева еще зацелует его после Третьей ночи. И тогда ему другие поцелуи и не понадобятся!

— Точно, добрый король! — завопил третий голос. — Наслаждайся этим сладким плодом, пока еще есть время!

Темноволосая женщина отодвинулась, вдыхая. Она откинула голову, выгнула спину, долго смеялась. Эролас улыбался с долей угрозы. Его губы опухли от ее агрессии. Он сделал глоток вина, но женщина поймала кубок и выбросила его за свое плечо на празднующих за столом. Кубок покатился, звеня, по каменному столу, упал на землю с грохотом под веселые вопли. Женщина схватила лицо Эроласа, повернула его к своим губам.

Я сжалась за колонной, не могла уже терпеть. Я прижалась ладонью к резному камню, сердце дико билось. Это было настоящим? Нет, это был сон, просто сон! Я зажмурилась, а потом снова открыла их. Я должна была проснуться. Должна была! Я не могла больше терпеть это. Крики звенели в моих ушах, отвратительные, нескладные.

А потом толпа охнула. Смех резко утих.

Дрожа, я повернулась и выглянула из-за колонны. Дыхание застряло в горле.

Бледная женщина стояла в дальнем конце двора. Ее кроваво-красный кристалл лежал на горле, сиял живым огнем, озаряя нижнюю половину ее лица. И озаряя платье на ней.

Мое платье.

Мое платье из лепестков орнталаса.

Оно обнимало ее фигуру, словно было создано для нее, хотя она была в три раза больше меня. Нежность розовых лепестков не должна была подчеркивать ее тело, но как-то это происходило. На мне платье было милым, подчеркивало юность. На ней оно было роскошным.

Только одно платье было лучше во дворе.

Эролас встал из-за стола, отодвинул стул со скрежетом камня об камень. Темноволосая женщина слезла с его колен, поправила свое потрясающее платье, скрывая голые ноги. Она скрыла дикий смех ладонью, но смогла выглядеть приличнее, когда Бледная Женщина посмотрела на нее.

Бледная женщина прошла вдоль стола, гости сжимались на местах, пока она проходила. Боясь смотреть ей в глаза, они глядели на свои кубки. Она игнорировала их, смотрела только на темноволосую женщину. Она даже не взглянула на Эроласа. Он склонил голову, когда она приблизила, и не поднял ее снова.

Взгляд королевы медленно скользил по ее полночно-синему платью, украшенному звездами. Она прищурилась. Две женщины стояли рядом, и было видно, что мои попытки шить были простыми, по сравнению с платьем, которое было на человеческой женщине. Где она взяла такое чудесное творение? Может, его сделали фейри.

— Твое платье, — сказала Бледная женщина. — Я хочу его.

Темноволосая красавица опустилась в низком реверансе. Ее губы, испачканные вином, изогнула улыбка, сверкнули белые зубы.

— Я буду рада поменяться, великая королева, — сказала она.

— Хорошо, — Бледная женщина кивнула и указала рукой. Две бледные фигуры вышли из теней колонн напротив меня, высокие и белые, как сама королева, но хоть она была восхитительна, они были призраками, словно из пара. Они схватили человеческую женщину за локти. Она кивала, улыбалась, посылала поцелуи собравшимся, пока ее уводили к колоннам в тени. Ее смех звучал за ней, отражался эхом от камней.

Только тогда Бледная женщина повернулась к Эроласу. Она была выше него на голову. Он был большим, величественным, но рядом с ней он казался почти хрупким. Она тихо смотрела на него пару долгих мгновений.

Наконец, она подняла ладонь и опустила на его грудь над его сердцем.

— Наслаждаешься?

Эролас, не поднимая головы, слабо кивнул.

— Хорошо, — она улыбнулась и подняла ладонь с его груди, нежно похлопала его по щеке. — Развлекайся, любимый. Я наслажусь тобой, когда придет время.

Мышцы не дрогнули на его лице или теле. Он был будто из камня.

Бледная женщина снова улыбнулась. А потом, не взглянув на собравшихся, она вернулась к колоннам. Розовое платье из лепестков трепетало за ней, оставляя нежный аромат после нее.

Компания вдохнула. Кто-то нервно рассмеялся. А потом еще и еще, и весь двор зазвенел весельем. Они выпивали, желали человеческой женщине удачи с обменом. Вскоре голосов и языков стало слишком много, они стали непонятной какофонией.

Но Эролас оставался на месте, опустив голову, прикрыв глаза.

Я сжала колонну, сердце разрывалось. Я боялась, что, если отпущу, я упаду на колени и больше не смогу встать. Что тут происходило? Я не понимала, не могла понять.

Мои губы двигались сами, формируя одно слово:

— Эролас.

Его глаза открылись, расширились. Он стал поворачиваться в мою сторону.

Красная вспышка прервала мое видение. Я вскрикнула и отпрянула от колонны в коридор, подняв руки. Жар ударил меня по лицу, и я боялась, что плоть растает на костях.

В том жаре и боли я увидела Бледную женщину между мной и Эроласом.

— Снова ты! — голос был почти единым с жаром, опалял мой разум. — Сколько раз мне выгонять тебя из своего дома? Мелкая мутная тень, оставь тщетные попытки! Другие пытались прогнать меня, никто не смог. Ты не найдешь его и не заберешь у меня!

Жар стал невыносимым. Я завизжала…

* * *

— Вали! Проснись!

Я пришла в себя и резко села. Сжимая одеяло, я смотрела во тьму вокруг меня. Красное сияние все еще слепило глаза, и кожа болела, появлялись волдыри.

Но нет! Нет…

Я согнулась, прижалась лицом к одеялу. Я не горела. Я была целой. И защищенной, насколько это было возможно в доме бабули Доррел. В кровати с сестрой. Мое сердце постепенно успокаивалось. Занавес морока опустился вокруг меня. Грубое одеяло стало мягким. Я сжала его сильнее, была готова принять ложный комфорт.

Ладонь выводила круги на моей спине.

— Вали? — голос Бриэль клюнул мое ухо, как решительная птичка. — Вали, ты в порядке?

Я покачала головой, прижимая одеяло к лицу. Всхлип поднимался, и я пыталась подавить его. Хоть я старалась, он вырвался из груди, но я не выпустила второй.

— Я видела его, — сказала я хрипло, голос дрогнул. Я опустила одеяло, сжала его обеими руками. — Я видела своего мужа.

— О, — голос Бриэль был твердым и пустым. Ее ладонь замерла на моей спине, а потом продолжила быстрее, чем раньше. — Он… страдал?

Я вспомнила темноволосую женщину на его коленях. Похотливый поцелуй. Вопли и смех.

Я замотала головой.

— Нет. Это не было… — как это объяснить? Если я расскажу сестре о том, что видела, она станет спорить, что его не нужно спасать. Может, она была права.

Я стиснула зубы. Я не буду в это верить. Я видела глаза Эроласа, когда Бледная женщина говорила с ним.

Он нуждался во мне. И я не подведу его. Не снова.

Я бросила одеяло и сжала щеки, ощутила их жар ладонями. А потом я села прямо и убрала волосы с глаз, расправила плечи.

— Который час?

Бриэль стала что-то говорить, остановилась и пожала плечами.

— Думаю, рассвет близко.

— Хорошо, — я вдохнула и сдвинула покрывало, встала. Твердый пол был холодным под моими ногами, но я выпрямилась и расправила плечи. Я сжала кулаки. — Пора двигаться. Нужно далеко зайти сегодня, нельзя тратить время.

К моему удивлению, когда я пошла переодеться в нижнее платье из муслина, в котором я была вчера, я нашла прочное коричневое платье вместо него. Я подняла его, поискала морок, но ничего не нашла.

— Выглядит как настоящее, — сказала Бриэль со своей части кровати, где она просовывала руки в рукава туники и завязывала шнурки по бокам.

— Думаешь? — я покрутила платье.

— Конечно! Если бабуля делает на чем-то морок, то чтобы стало красиво.

Бриэль была права. Это платье не было милым. Но швы были прочными, и ткань была крепкой, не пострадавшей от времени.

— Как думаешь, что за цену она попросит за это? Бабуля ничего не дает просто так.

— Она уже забрала твое нижнее платье, — отметила Бриэль. — Думаю, обмен честный.

Я пожала плечами, задумчиво сдвинула губы в сторону. Это было правдой. И у меня не было выбора. Я надела платье через голову, уловила знакомый запах — жимолость. Духи мамы. Может, это было платье мамы до того, как она убежала с отцом.

Мы еще не закончили одеваться, дверь открылась, бабуля появилась на пороге. Она была красивой, как прошлой ночью, хотя теперь ее волосы свободно ниспадали, рыжие и густые, до колен. Ее одеянием было светлое платье, украшенное кружевом.

Она смотрела на нас, чуть скривив губы с презрением, а потом вытащила из-за спины тарелку, словно из ниоткуда. Миски каши с золотым медом наполнили комнату теплым ароматом. Мой желудок заурчал.

— Я подумала, что вам лучше поесть перед отправлением, — сказала бабуля, прошла в комнату без приглашения и направилась к столику у окна. Она огляделась, поймала мой взгляд. — Присядь, дитя! Это не отравлено и не проклято.

— Что… ты хочешь за это? — с опаской спросила я.

Бабуля закатила глаза и опустила поднос со стуком.

— Я могу получить немного вежливости? «Спасибо, бабушка» и «Ты так добра, бабушка». От каждой из вас, — она скрестила руки, выпрямилась, став грозной колонной, не вязалась с мягкостью платья.

Я переглянулась с Бриэль. Она пожала плечами. Я повернулась к бабушке и сделала реверанс.

— Спасибо, бабушка.

— Ты так добра, бабушка, — добавила Бриэль. Ее попытка сделать реверанс была не так успешна, и она решила сделать поклон.

Бабуля хмыкнула и махнула властно рукой.

— Ешьте.

Я села за столик и взяла серебряную ложку, Бриэль неловко опустилась напротив меня. Морок был усилен этим утром настолько, что я не видела и следа швов. Мы с сестрой могли есть грязь, но вкус был как у каши с медом. Я была голоднее, чем думала, и быстро опустошила миску.

— Бабушка, — сказала Бриэль, доедая и вытирая губы ладонью. Она оторвала взгляд от миски и прищурилась. — Как нам попасть к Звездному стеклу?

Бабуля сидела на краю кровати, которая чудом оказалась заправлена, пока я не смотрела. Розовое покрывало выделяло ее светлую кожу и яркие волосы. Она сцепила ладони и склонила голову в сторону.

— Звездное стекло лежит в гроте Инамьяр в центре холма Хатарал. Это священное место в Шепчущем лесу, но опасно близко к границам Эледрии. Вы можете встретить других, ищущих его, так что постарайтесь не привлекать их внимание.

— Но где…

Бабуля резко подняла руку, и Бриэль закрыла рот, щелкнув зубами.

— Холм Хатарал, — продолжила бабуля, — иначе известен как Курган разрушения Хат, и его можно найти, только зная тропу. Ваша бабуля знает. Вы доберетесь до места назначения, пройдя по тропе у цветов йефира на севере. Но не сходите с тропы, на пути в Хатарал легко заблудиться. Многие путники до вас шли раскрывать тайны Звездного стекла, и их больше не видели.

— Я умею ходить по тропам, — гордо сказала Бриэль. — Я ходила даже на восток от солнца и на запад от луны. Один раз.

— Вот как? — брови бабули приподнялись. Я уловила ее удивление, хотя она пыталась не показывать это. — Это… неожиданно, — она повернула голову, взгляд был задумчивым.

Она пожала плечами и продолжила:

— Как только доберетесь до конца тропы цветов йефир, увидите холм Хатарал впереди. Найдите место, где вода вытекает из холма. Это ваш вход. Грот Инамьяр в центре холма. Там вы должны увидеть озеро, а в центре озера — остров. Зеркальный пруд, который вы ищете, на том острове. Но осторожно. На тех берегах Мьяр. Не приближайтесь к воде без мази, которую я дала, — она взглянула на меня, потом на Бриэль и обратно. — Вы обе идете?

— Да, — твердо ответила Бриэль.

Я кивнула.

— Хм, — бабушка величаво встала и пригладила юбки. — Если вы закончили, я вас провожу.

Она прошла к двери и вдруг пропала за ней. Я посмотрела на Бриэль, та сунула в рот последнюю ложку каши и вскочила на ноги. Я огляделась еще раз в комнате, схватила сосуд с пробкой, который мне дала бабушка. Я спрятала его в глубокий карман нового платья, пальцы задели что-то еще. Я не понимала, что это было там — маленькая сумочка из кожи. Я вытащила ее и удивленно охнула.

Моя сумочка швеи. Бабуля оставила ее, когда поменяла одежду.

Я мягко улыбнулась. Почему-то я ощущала себя лучше, зная, что набор швеи был тут. Я вернула его в карман к сосуду и поспешила за Бриэль.

Как только я вышла из комнаты, я застыла. Прошлой ночью я видела лишь мельком дом бабушки и сад, но была уверена, что к спальне, где ночевали мы с Бриэль, вел длинный коридор.

Теперь коридора не было. И дома не было. Я вышла сразу к высоким железным вратам. Когда я обернулась, растерянная, спальня пропала. Я видела только мутный пейзаж, вспышку лугов и… ничего.

— Не медли, дитя. Может, ты не спешишь встретить свою судьбу, но у меня есть дела сегодня.

Я повернулась и потрясенно смотрела на бабушку у ворот, Бриэль рядом с ней не была удивлена такому повороту событий. Но она уже бывала у бабули Доррел. И большую часть жизни бродила по Шепчущему лесу. Она привыкла к странностям.

По взмаху ладони бабушки врата со скрипом открылись. Лес ждал, золотой свет солнца лился сквозь зеленые ветки, но не разгонял густые тени у земли. Я вглядывалась в тени, искала слугу-оборотня бабули.

Бриэль коснулась моей ладони.

— Не переживай, Вали. Он не выйдет при свете дня. Если не будет обязан.

Это мало утешало.

— Что ж, милые, — сказала бабуля, направляя нас за ворота. — Я не буду благодарить вас за ваш визит, ведь вы пришли не ради своей радости, не ради моей радости, и я не буду желать удачи в пути, ведь эта затея глупая. Если выживете и сможете найти, что нужно, в Звездном стекле, не возвращайтесь ко мне за помощью, если только не хотите заплатить за то, что я дала вам.

Она отошла и взмахнула руками. Врата закрылись со звоном. Я отпрянула на шаг, сердце колотилось, и, когда я пришла в себя и заглянула между железных прутьев, я не увидела ни следа бабушки. Тени окутали место, закрывая от взгляд все, что было за вратами.

— Слава богам, это закончилось! — Бриэль поправила колчан на плечах и повернулась к лесу. Ее лицо было мрачным, глаза сияли. — Идем, Вали. Нужно найти цветы йефир. Цветок йефира, глядящий на север.

Я повернулась с сестрой и пошла рядом с ней по лесу.

— Ты знаешь, как выглядят цветы йефира? — спросила я после паузы.

Бриэль хмыкнула.

— Уродливо, — ее шаги были широкими и решительными.

— Как долго их искать?

— Не переживай! — она улыбнулась мне. — Нужно найти зарянку. Посмотреть, куда она полетит, и пойти за ней. Через десять шагов увидишь то, что ищешь. Я давно научилась этому трюку.

Бриэль говорила этот бред искренне. Каким странным был мир! И странно, что сестра знала, как работал этот странный мир. Я не могла все это удержать в голове.

— И… как нам найти зарянку?

— Это просто. Ищи ее песню. Чай попей!

Я отпрянула на шаг.

— Прошу прощения?

— Так звучит песня зарянки. Чай попей! Когда услышишь ее, ты поймешь, о чем я.

Мы вскоре услышали нежный свист, который, как бы я ни прислушивалась, не был похож на указание пить чай. Но я шла за Бриэль на звук песни, пока она не указала.

— Там!

Я посмотрела туда, куда она указывала, и заметила красную вспышку среди веток. Маленькая птичка прыгала боком на ветке, сложив крылья. Она повернула голову, посмотрела на нас ярким глазом.

— Зарянка алая, — позвала Бриэль, начиная знакомую детскую песню. — Зарянка алая, ты где? Где? Зарянка алая, дай и мне! Мне!

Птица моргнула. А потом села на ветку, пухлая, и запела без причины. Мне показалось, что она не хотела помогать.

— Он знает, что мы ищем? — прошептала я.

Бриэль пожала плечами.

— Наверное.

— Не стоит ему сказать?

Она посмотрела на меня.

— Это испортит магию.

— О. Прости, — я хмуро посмотрела на птицу, поющую, не переживая ни о чем. Я скрестила руки, огляделась в поисках шишки или желудя. — Его нельзя заставить полететь?

Бриэль строго посмотрела на меня.

— Это тоже испортит магию, — ее тон намекал на вопрос: «Ты ничего не знаешь?».

— Конечно. Ясное дело, — я посмотрела на небо за листьями. Время шло слишком быстро и слишком медленно. И где-то в другом мире меня ждал Эролас.

Или не ждал? Если он забыл меня, какая разница, приду я или нет? Он мог даже сейчас наслаждаться тем пиром, обвив руками податливое тело, прижав губы к другому рту, исследуя плоть…

Я опустила голову, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Я не буду так делать. Я не буду о таком думать. Те сны могли не быть и близко к реальности! А если они были, какая разница? Я видела, как Эролас реагировал, когда вошла Бледная женщина. Я видела страх на его лице, в линии его челюсти, в напряжении шеи.

Он мог не помнить свою невесту лунного огня. Но он все равно нуждался во мне.

— Там! — завопила Бриэль, вернув меня в настоящее. — Он летит! Скорее, Вали!

Трепет пробежал по моей спине. Я быстро выдохнула, Бриэль схватила меня за руку и чуть не потащила по земле. Мы побежали за зарянкой, но через десять шагов Бриэль остановила меня так резко, что я чуть не упала.

— Там! — завопила она, указывая. — Что я говорила?

Я посмотрела и скривилась. Уродливый желтоватый цветок висел на стволе высокого ясеня, пророс в коре, как лишайник. Лепестки в форме ладони торчали из коричневого комка в центре, и цветок неприятно пах, как старая вода для мытья.

— Он болен? — спросила я.

— Нет. Это здоровый образец цветка йефир. Смотри! Он повернут на север, как и сказала искать бабуля.

— Это… хорошо?

Бриэль улыбнулась мне.

— Мы попадем в холм Хатарал раньше, чем ты думаешь.

Я попыталась улыбнуться ей, а она потащила меня за собой. Мы через пару шагов покинули лес, по крайней мере, нормальный лес. Странные пространства с далекими горизонтами появились по краям зрения, жуткий Хинтер, где лежало безумие.

— Не отставай, — предупредила Бриэль. — Бабуля была права, эта тропа нестабильна. Она… словно хочет нас сбросить. Осторожно!

Я охнула, когда сестра произнесла предупреждение, потому что земля под ногами вдруг сдвинулась. Я ощутила, как яма открылась вокруг меня, словно я была на краю обрыва, но ощущение прошло, и мы с Бриэль снова побежали по ровной земле, следуя по тропе в лесу. Бриэль была бледной и напряженной, тени играли под ее глазами.

С каждым шагом сосуд мази в кармане постукивал по моему бедру. Я прижала к нему ладонь, боясь, что флакон выпадет и укатится в Хинтер. Боги знали, что тогда мне делать! Бриэль почти до боли сжимала мою руку, но я не осмеливалась высвободиться. Если эта тропа заставляла мою отважную сестру нервничать, на то была причина. Я пару раз, казалось, замечала странных существ в тенях вокруг нас, но помнила слова Бриэль вчера и не смотрела на них.

Казалось, прошли часы, и Бриэль замедлилась.

— Думаю, мы тут, — сказала она.

Я посмотрела за деревья впереди. Вид передо мной не изменился: зеленые заросли, разные стволы коричневого и серого цвета, тени и пятна солнечного света. По краям зрения были просторы, когда не стоило смотреть смертным.

— Уверена, — шепнула я.

— Вполне, — Бриэль сглотнула и поправила ремешок колчана. — Пройдем туда и проверим.

Она потянула меня за руку, шагая вперед. Реальность чуть сдвинулась, и я охнула, лес содрогнулся и замер вокруг меня. Теперь вместо деревьев перед нами был большой холм, покрытый травой. Он выглядел неестественно: его форма была идеальным куполом, трава была чересчур густой, зеленой и без сорняков.

И у основания зиял вход в пещеру, вел во тьму. Ручей вытекал оттуда, извивался узкой коричневой лентой от холма в лес.

— Там, — сказала Бриэль. — Бабуля ведь говорила найти место, где вода течет из холма? Это оно. Вход в грот, — она напряженно посмотрела на меня. — Ты хочешь использовать ту мазь сейчас?

Я покачала головой. Мне не нравился вид той пещеры. Мысль, что я шагну в ту тьму без источника света, вызывала дрожь. Но я стиснула зубы.

— Не сейчас. Давай… сначала доберемся до грота, ладно?

Бриэль пожала плечами.

— Тебе решать. Готова?

— Готова.

Мы взялись за руки и подошли к пещере. Внутри было темно, и я чуть не остановилась, смелость висела на волоске. Бриэль вошла без колебаний. Я не хотела оставаться одна, ведь мы пришли сюда из-за меня. Так что я взяла себя в руки и поспешила за сестрой. Мы вошли в пещеру, хлюпая водой в неглубоком ручье, покинули тепло света дня.

Тьма сомкнулась, ослепляя.

— Иди на звук воды, — голос Бриэль звучал громко, хотя она говорила чуть громче шепота. — Она должна течь от озера в центре.

Я кивнула, а потом поняла, что Бриэль меня не видела. Но говорить было уже глупо, и я просто сжала ее пальцы.

Мы шли во тьме на ощупь. Звук воды из журчания стал гулом, а потом ревом. Я не видела, но знала, что мы шли по берегам подземной реки. Мы миновали несколько слоев реальности, скорее всего, не поняв этого, и каждый шаг нес нас через миры.

От этой мысли моя голова кружилась, меня мутило. Но я сжимала ладонь Бриэль и шла. Мы должны были вскоре дойти до центра холма!

Бриэль резко остановилась.

— Что такое? — прошептала я.

— Там стена.

— О чем ты?

— Там стена. Большая каменная стена.

— Мы можем ее обойти?

— Нет. Потому что это стена.

Я закатила глаза, но старалась не пускать раздражение в голос:

— Бабуля сказала идти за водой в центр холма. Это оно, да?

— Нет.

— Почему?

— Я не знаю, как ты, но я не вижу мистический гадальный пруд. Я ничего не вижу. Так что это не оно.

— Откуда ты знаешь?

— Если бы мы шли в темное место, зачем тебе то ослепляющее средство от бабушки? В таком месте ты и не увидела бы Мьяр.

Она была права. Я прикусила щеку изнутри, хмурясь.

— И как мы пройдем? Тут есть проем?

— Да, — осторожно сказала Бриэль. — Есть.

— Где?

— Там, откуда течет река?

Я повернула голову на шум воды.

— Нужно плыть вверх по течению, — слова сорвались с моих губ как утверждение.

— Ты хорошо задерживаешь дыхание, Вали?

Я поежилась.

— А что?

— Я ощупала стену. Проем есть, но потолок в паре дюймов над водой. Придется плыть под водой.

Семь богов! Я закрыла глаза, хотя разницы не было. Я не могла найти смелость говорить.

— Хорошо, — наконец, сказала я. — Я попробую. Жди тут. Если я не вернусь, тогда…

— Молчи, Вали. Ты знаешь, что я не пущу тебя туда одну.

Несмотря на резкость ее голоса, мое сердце согрелось.

— Ты не обязана, — тихо сказала я. — Это не твое задание.

— Теперь мое, — я услышала плеск, потом вскрик. — Боги, холодно!

— Бриэль? — я смотрела во тьму, пытаясь видеть, хоть и не удавалось. — Ты в порядке?

— Тут не глубоко, — ответила она. — Я вытянула руку. Попытаешься отыскать?

Я искала вслепую в пустом воздухе, пока не задела случайно пальцы Бриэль. Я сжала, и Бриэль схватила меня за руку, поддерживая, пока я забиралась в ледяную воду по грудь. Мои босые ноги коснулись гладких камней и участков песка, но растений не было. Ничто не росло в этой воде так далеко от солнца.

— Ты в порядке? — спросила Бриэль. — Нашла дно?

— Да, — мои зубы стучали.

— Когда я скажу идти, вдохни как можно глубже и ныряй. Придется грести одной рукой. Хватайся за камни. Вскоре мы сможем выпрямиться.

Или не так и скоро. Если воздуха не хватит, поток понесет нас, и мы успеем вдохнуть? Или река выбросит наши мертвые тела из пещеры в предупреждение другим глупцам, ищущим Звездное стекло?

— Хорошо, Бриэль, — мое сердце дико билось в горле, дрожащее тело пыталось застыть в протесте. Но я не отступала. — Я готова, когда ты будешь готова.

— Вали?

— Да?

— Прости за свечу. Я… должна была знать, что с ней что-то не так. Я просто… так сильно хотела…

Я протянула свободную руку, нашла плечо сестры и притянула ее ближе. Было неловко обниматься по грудь в холодной воде, но Бриэль обвила меня рукой, и мы замерли на пару вдохов, сжимая друг друга.

— Я рада, что ты со мной, — прошептала я. — Я бы не смогла без тебя.

Она кивнула в мое плечо, отодвинулась.

— Готова?

— Да.

Погрузиться с головой под эту воду, наверное, было моим самым смелым поступком. Я словно погрузилась в ледяной поток смерти. Это было хуже, чем идти по Шепчущему лесу. Тогда я хоть видела сестру рядом с собой.

Но вода сомкнулась над головой, и меня наполнили страх и холод. Хоть Бриэль крепко сжимала мою ладонь, я не ощущала свою руку. Я словно была одна. Частичка моего разума оставалась адекватной, и я хваталась за камни у дна реки и подтягивалась. Так я могла двигаться против течения.

Легкие стали гореть раньше, чем я ожидала. Паника трепетала в венах. Может, пора встать? Может, мы уже проплыли? Может, стоило поднять рот над водой, вдохнуть свежий воздух? Тьма, давление и холод ужасали. Потолок мог опуститься, придавить меня.

Я двигалась дальше. Я выпустила руку Бриэль. Но и ладно. Теперь я могла обеими руками хвататься за камни, тянуть, ноги двигались, отталкиваясь изо всех сил.

О, боги! Боги, сжальтесь! Я уже не могла двигаться дальше. Может, стоило отпустить? Попытаться вернуться туда, где ждал воздух? Было так ужасно темно! Я уже утонула и умерла? Боги не забрали мою душу, и я попала в один из девяти адов, и это место было холодным, темным и удушающим? Нет, только не это, прошу! Мне нужно было встать! Вдохнуть! Я должна…

Что-то сжало мою руку. Вода шумела, и я вырвалась из нее, вдохнула, и колени подкосились. Я потеряла равновесие и чуть не рухнула в воду, но хватка на руке удержала меня, грубо потащила, и я выбралась на берег.

— Вали! Вали, ты в порядке? Мы это сделали! Мы прошли!

Я кашляла, сплевывала, дышала с облегчением, пока голос сестры гремел в ухо. Я повернулась на спину и подняла взгляд. Бледное лицо Бриэль было надо мной, я видела его в голубом свете.

— Мы тут, Вали, — сказала она. — Мы это сделали. Думаю, я вижу гадальный пруд.

Все было, как и описывала бабушка: большое озеро в центре холма, и посреди озера — остров. Но хоть слова бабушки были правдой, они не описывали масштаб странности сцены.

Я села прямее, тело болело и дрожало от холода. Я огляделась. Это не мог быть тот же холм, куда мы вошли. Верно? Эта пещера была такой большой, что проглотила бы зеленый курган, и еще осталось бы место! Бледно-голубой свет мерцал и блестел на скоплениях кристаллов, которые ловили его и усиливали, озаряя тьму. Я моргнула, искала источник света, увидела бледный луч, проникающий в круглое отверстие на вершине купола. Сияющие пылинки летали в этом луче, словно молитвы поднимались к небесам и возвращались, отвеченные или нет, кто мог знать?

Озеро тянулось перед нами, словно чернила. Что угодно могло скрываться в тех глубинах. Кроме полоски берега, на которой мы сидели, озеро заполняло всю пещеру, а в центре был остров. Или не остров, а торчащие камни, соединенные в лестницу к камню в центре в пятидесяти футах над поверхностью озера.

Там была высокая чаша из белого камня, ловила свет и пылинки магии, когда они падали. Вода лилась из чаши серебряной струйкой и стекала по камням в озеро.

Видимо, это было Звездным стеклом.

Я поднялась на ноги, мое дрожащее тело вдруг ощутило прилив сил. Я шагнула к краю озера.

Бриэль поймала меня за запястье.

— Погоди! — она указала, ее глаза были широкими и сверкали слишком ярко в таком потустороннем свечении.

Я посмотрела.

Кости усеивали берег. Скелеты. Большие и маленькие. Похожие на людей, зверей. Каким бы ни был их вид, они лежали в странной позе: сжавшись на боку, подтянув конечности к своим телам.

Моя кровь похолодела. Я отпрянула от берега озера ближе к Бриэль.

— Мьяр, — выдохнула я. — Мьяр их убила.

— Вряд ли.

Я взглянула на Бриэль, она покачала головой и поймала мой взгляд.

— Их ничто не убивало, Вали. Посмотри на них! Тут нет жестокости. Они просто… легли.

Во рту пересохло. Я стала озираться на печальную сцену, но остановилась. Что говорила бабуля? Мы не должны были смотреть на Мьяр прямо.

— Мазь, — Бриэль думала о том же. — Нужно ее использовать. Сейчас. Пока она не нашла нас.

— А ты?

В странном голубом сиянии, отражающемся от кристаллов, я видела, как сестра стиснула зубы. Она вытащила нож из-за пояса, я не успела возразить, она отрезала от своей туники длинную полоску. Убрав нож, она плотно завязала ткань на глазах.

— Вот так, — сказала она. — Сойдет.

Я хотела возразить, но что я могла? Отправить Бриэль одну через водные врата?

— Хорошо, — тихо сказала я. — Жди тут. Но… если услышишь, что я кричу убегать, прошу, так и сделай. Я… не вынесу, если…

— Ты можешь поспешить, Вали? Чем больше медлишь, тем дольше мы пробудем в этом проклятом месте!

Кривясь, я сунула руку в карман платья и вытащила сосуд мази, откупорила его. Я чуть не подавилась от вони, ударившей по носу.

— Боги, что умерло? — прорычала Бриэль, зажав нос под повязкой. — Кроме… всех тех скелетов, — добавила она и мрачно рассмеялась. Я посмотрела на нее. Она меня не видела, но ощутила мое недовольство, потому что ей хватило ума пробормотать. — Прости.

Дрожащими пальцами я зачерпнула мазь и нанесла толстый слой на веки.

Эффект был моментальным — странный новый мир открылся передо мной, мир мерцающей энергии. Бриэль, ближайшая фигура, была ярче всего: пульсирующее красное ядро источало ауру света, и ее тело было видимым только как темный силуэт. Ее физическая оболочка казалась не важной. Свет ее сущности был куда ярче и важнее. И был красивым.

— Ну? — спросила она. Даже ее голос мерцал энергией, и его было видно в этом новом восприятии. Я едва слышала ее слова, но видела их четко. — Работает?

— Д-да.

— Каково это?

Я открыла рот. Но как я могла описать это? Слов не было.

Я покачала головой, закрыла рот и повернулась к озеру.

По воде бежала рябь, вода была живой, как разноцветный огонь, для моего нового видения. Пульсирующее сияние исходило из глубины в центре. Вокруг сияло больше огней… от скелетов. Это удивило меня. Как такое было возможно? Они были мертвы. Почему они сияли? Что-то из их прошлых жизней уцепилось за кости.

Я оторвала от них взгляд и посмотрела на остров.

— Я попытаюсь взлететь, — сказала я. Одной рукой я нашла медальон с накидкой из ветра. Я помедлила перед тем, как открывать. Я смогу увидеть ветер и поймать его? Нужно было попробовать.

Помолившись, я открыла медальон. Ветер вылетел со вспышками ярких лент света и энергии, словно искры летели с конца пылающей палки. Моя ладонь быстро вцепилась, я поймала извивающийся ветер и сжала. Ветер боролся, а потом признал поражение и обмяк в моей хватке.

Я надела накидку и поспешила застегнуть пуговицы, дрожа, ветер холодил мокрое платье. Зубы стучали, я огляделась в поисках высокого места, откуда можно было прыгнуть. Справа возвышался камень. Под ним лежал огромный скелет, похожий на мужчину, но в три-четыре раза больше любого мужчины, которого я видела. Кости его рук обвивали согнутые колени, словно он сжался для сна и не проснулся.

Я поежилась, но старалась не показывать это в голосе, когда сказала:

— Мне нужно прыгнуть для начала. Я заберусь там на камень.

— Мьяр не видно? — спросила Бриэль. Нож в ее руке подрагивал.

— Пока нет, — я коснулась руки сестры, смотрела с интересом, как мои пальцы проходят сквозь сияющую ауру, вызывая интересную рябь и вибрации. — Жди тут.

Я поспешила по камням, ожидала, что появится движение, новая аура. Я должна была радоваться, когда ничего не произошло, но нет. Я постаралась обогнуть большой скелет, забралась на камень, ветер поддерживал меня. Было странно забираться с закрытыми глазами, но мазь слепила мои ресницы. Помогало в таких обстоятельствах. Я не открою нечаянно глаза и не увижу Мьяр.

— Вали? — напряженно позвала Бриэль.

— Я в порядке, Бриэль, — отозвалась я, чуть раздвинула руки, раскрывая паруса. Ветер окружил меня. — Должно быть просто, — прошептала она. — Туда и обратно. Легко, — а потом я выдохнула. — Боги, помогите! — и оттолкнулась от камня. Ветер окружил меня, усилился, поднимая. Я стала подниматься, полетела над озером.

Что-то обвило мою лодыжку.

Я опустила взгляд.

Пульсирующая тьма заполнила мое волшебное зрение. Энергия поглощала, втягивала в себя свет, подавляла его. Но в той тьме было почти видно силуэт. Я его ощущала, а не видела. Он был как паук, подтянул лапы к толстому телу, кроме одной руки.

Ладонь на конце той руки — семь пальцев, ужасно сильная — сжимала меня.

— Нет! — завопила я, отбиваясь. Моя пятка попала по голове. Шипящий вопль ударил по моим чувствам, и я завизжала от страха.

Вдруг яркость вспыхнула перед глазами, красное сияние столкнулось с тьмой на камне. Я видела множество конечностей, силуэт моей сестры рухнул на огромный скелет, и его кости рассыпались. Я освободилась, закружилась в моем ветре, он нес меня выше, я им не управляла. Свет и тьма запутались в голове, путая, ослепляя.

Голос Бриэль пронзил смятение:

— Лети, Вали!

Я раскрыла руки, выровнялась, управляла ветром. Я посмотрела на берег внизу. Красный пульсирующий свет Бриэль обвил темную энергию, словно физически сдерживал конечности монстра. Или это он обвил ее?

Я развернулась и спикировала не в коде, а к земле. Ветер держал меня, я протянула руки и схватила огромную бедренную кость. Она была тяжелой для моих худых рук, но ветер помогал мне, добавлял сил. Я закинула ее на плечо, повернулась и бросила изо всех сил с помощью ветра в сплетение света и тьмы.

И попала.

Жуткий вой сотряс воздух, силы было так много, что меня оттолкнуло над водой озера. Но красная энергия вокруг Бриэль поднялась, и я услышала голос сестры:

— Я справлюсь, Вали! Скорее посмотри в зеркало!

Если я не полечу, если не завершу миссию, все это было напрасным.

Подавляя ругательства, я развернулась и, поправив положение рук, полетела над озером к острову. Я потеряла высоту, которую мне дал прыжок, и не смогла ее вернуть. Но ветер нес меня в паре футов над темной водой. Я заметила другие энергии внизу, некоторые были длинными и извивались. Я сглотнула, подняла взгляд, сосредоточилась на цели и призвала больше сил.

Самый низкий из камней острова появился передо мной раньше, чем я была готова. Я вытянула руки и смогла замедлить прогресс достаточно, чтобы не врезаться, оглушенная, в озеро. Используя ветер, я забралась на камень, прыгнула к следующему и дальше, поднималась к чаше вверху. Луч света, падающий с потолка, источал энергию, и это было почти невыносимо. Я в отчаянии открыла глаза. Физическое зрение было не так ослеплено, хотя пришлось прищуриться и поднять ладонь.

За мной еще вопль сотряс тьму.

Все во мне хотело повернуться, увидеть, что происходило с моей сестрой.

— Нет! — прорычала я, глядя вверх. — Иди дальше!

Мое сердце разбивалось, пока я поднималась. Я ощутила брызги воды, льющейся из чаши, добралась до вершины, где она находилась. Я была достаточно близко, чтобы видеть, что чаша была не из мрамора или камня, как я думала, а из дерева — красивое белое дерево сплело ветви, сформировав широкую неглубокую миску. Вода лилась постоянно за край, но чаша оставалась полной.

Луч света падал сверху на поверхность пруда, и вода там медленно кружилась. Сияющие пылинки двигались в той воронке, как маленькие необработанные кристаллы, поднимались из воды и взлетали по лучу, чтобы сбежать, опускались и кружились в пруду. Сияние от них было почти невыносимым. Но, когда я закрыла глаза и посмотрела через волшебную мазь бабушки, эффект был еще хуже. И я открыла глаза.

Я вдруг поняла, что звуки пропали. Бой на берегу закончился? Нет… видимо, все закончилось, когда я приблизилась к пруду. Существовали только вода, магия и видения.

Я приблизилась, ноги задевали воду у основания чаши. Я вспомнила ту ночь — О, как давно она была! — когда Эролас принес мне флакон воды из этого пруда. Он дал ее мне, показал, как ее использовать, чтобы увидеть Бриэль и поговорить с ней.

Я не понимала, каким ценным был этот подарок.

Стоя на носочках, я посмотрела за край пруда. На меня смотрело лицо, яркое в сиянии льющейся магии. Дикое лицо, бледное, осунувшееся, окруженное облаком темных волос, в мокром платье, прилипшем к телу. Но глаза… они были не такими, как я ожидала увидеть.

Они не были большими и напуганными. Нет. Эти глаза были яростными. Даже опасными.

Я сглотнула и моргнула, отраженные глаза моргнули в ответ. Я ощутила шанс. То, что произойдет дальше, что я увижу в Звездном стекле… все изменит.

Я склонилась над чашей, заглянула глубже. Магия сияла в мое лицо. Я не понимала этого, не знала, как этим управлять. Но я зашла далеко. Я должна была попробовать.

— Мне нужно увидеть мужа, — тихо сказала я. — Покажи мне, куда его забрала Бледная женщина. Покажи мне Эроласа Димариса.

Боль в груди заставила меня охнуть и прижать ладонь к сердцу. Я снова ощущала связь, которая тянулась между моим сердцем и его. Она стала такой слабой, что я почти забыла о ее существовании.

Но когда его имя слетело с моих губ, она вдруг ожила, потянулась от меня на мили, через миры. Тянулась через Звездное стекло.

Вода кипела. Магия кружилась.

Сцена появилась перед моими глазами.

Огромный дом с высокими крышами, башней, дворами, колоннами. Большой сад. Орикан! Наверное, но… не тот Орикан, который я знала, не замок света и красоты, ставший моим домом. Это был Орикан из кошмара, искаженный, полный тьмы, которую озаряли только сферы красного света.

Я заметила движение. Мое зрение приблизилось, стало четче. Я увидела, что большой банкетный стол больше не стоял в главном дворе. Боги, я не думала, что его можно было передвинуть! Но двор как-то очистили. Мужчины и женщины в красивых красках, озаренные адским красным сиянием сфер, наполнили пустое место, дико танцевали. Они взмахивали руками, юбки и плащи развевались бурей цвета, и их ноги топали в ритме, который будто сотрясал землю. На них были замысловатые маски: звери и монстры, фантастические, красивые и ужасные.

В их центре танцевала поразительная пара. Они оба были в масках, но их нельзя было легко скрыть. Я сразу узнала их. Он был высоким, с серой кожей, два рога поднимались от его лба. Она была выше него, бледная, как смерть, в платье полночно-синего цвета, усыпанном звездами. Черная лента обвивала шею, горящий красный камень лежал на ее горле.

— Эролас! — выдохнула я. Склонилась ближе, мой нос почти касался воды. — Эролас, ты меня слышишь?

Он замер, подняв руку. Он склонил голову и чуть повернул ее.

Бледная Женщина поймала его за одеяние и притянула к себе. Она схватила маску с его лица и посмотрела в его яркие желтые глаза. Ее губы двигались, красные, как кровь, на фоне бледной кожи. Я не слышала ее слова, но могла прочесть по губам:

— Один поцелуй этой ночью, любимый.

Она опустила голову, и красные губы прижались к его рту. Он закрыл глаза в ответ на ее прикосновение.

Все завопили, и танец остановился, все смотрели на пару в центре. Я не слышала их, но видела их широко открытые рты, их кулаки поднимались, а пальцы указывали. Они праздновали, смеялись. Веселились.

Звездное стекло пошло рябью. Картинка дрожала.

— Нет! — прошептала я, посылая дыханием больше ряби по картинке, тающей на моих глазах. — Нет, прошу! Я должна знать, где он! Мне нужно знать, как его найти!

Сцена искажалась. Меня мутило. Я ощущала себя как листок в урагане, меня дико бросало в стороны.

— Нет! — закричала я. — Прошу, скажи, где он? Где его найти?

Вспышки мелькали перед глазами: крыши Орикана, обгоревшие камни, реки лавы, высокие острые горы, будто баррикады крепости великана, длинная извивающаяся дорога поднималась по камням, вела к вратам Орикана.

Видение пропало.

Бушующая вода Звездного стекла помутнела, а потом стала ясной. Я видела только свое отражение, моргающее мне, а внизу были сплетенные ветки чаши.

Сердце колотилось об ребра. Каждый удар был ударом правды. Боли.

Он пропал. Пропал. Пропал.

Я не знаю, где он.

Я не знаю, как до него добраться.

Он пропал.

Оглушительный вопль послал волны шока по моей спине. Я повернулась и вспомнила, что нужно было закрыть глаза, посмотрела поверх озера через волшебную мазь.

Две фигуры лежали на берегу. Одна была красной энергией. Другая — темной. Нависала, пожирала.

— Нет! — прорычала я. Я широко раскрыла рук, призывая порыв ветра, не думая, спрыгнула с вершины острова. Ветер ревел вокруг меня, нес меня высоко над озером. Он был слишком диким, чтобы я управляла им, но мне было все равно.

Я глядела на монстра, на вихрь ничего. Я неслась к нему все быстрее.

Вытянув руки, пока ветер нес меня над двумя борющимися фигурами, я схватилась. Мои пальцы сжали извивающуюся антиэнергию, словно жесткую шерсть.

Рывок. Миг сопротивления.

Ветер обвил мои руки, обвил монстра, оторвал его от земли. Я смогла повернуть тело, чтобы не врезаться в стену пещеры, и вернулась к воде. Тьма извивалась в моей хватке, крики резали, как ножи, все чувства. Холодные пальцы сжали мои руки, и я на миг испугалась, что не вырвусь из той хватки.

А потом я с рывком бросила существо над озером.

Еще жуткий вопль. И плеск.

Темные завитки энергии утонули в воде.

Все застыло на миг.

А потом Мьяр вырвалась, вопя, размахивая множеством конечностей. Движение шевелило воду вокруг него, вспышки света и рябь окружали существо. Раздались жуткие звуки, рвалась плоть, ломались кости, звенели крики смерти, разрушения, ужаса.

Шум длился секунды, и все утонуло. Мьяр. Существа из света.

Холодная вода сомкнулась, стала ровной, все заглушила.

Сердце колотилось, я повернулась и дала ветру понести меня к берегу. Там я с трудом совладала с ветром, тяжко рухнула. Мои ноги спотыкались, я упала на колени.

И тут же вскочила, стерла мазь с глаз, пока бежала. Бриэль лежала неподалеку у воды.

— Бриэль! — закричала я и рухнула рядом с ней. Я с болью выдохнула.

Часть ее повязки была порвана.

Ореховый глаз глядел на меня, но не видел.

— Бриэль, ты меня слышишь?

— В-Вал… — выдавила Бриэль, моргнула, пыталась заговорить. Ее взгляд на миг прояснился. — Валера?

— Да! Да, это я! Ты в порядке? Говори со мной, милая, прошу!

Она закрыла глаза, застонала и повернулась на бок, притянула колени к груди. Она накрыла лицо одной рукой.

Так выглядели и скелеты вокруг нас.

— Нет! — я сжала плечо сестры и затрясла ее. — Нет, проснись! Выйди из этого, живо!

Но она не могла ответить. И не ответила. Даже когда я сорвала ее повязку, ударила по лицу, открыла ее глаза, заставила посмотреть на меня. Она смогла лишь вяло моргнуть.

— Боги! — я посмотрела на реку, текущую по низкому туннелю в каменной стене. Я не хотела снова нырять туда. Но другого выхода не было.

Схватив сестру под руки, я направилась к воде.

— Ну же, Бриэль, — мой голос был хриплым, почти гневным от моего страха. — Двигай ногами. Помогай мне!

Она стонала, голова моталась в стороны. Но что-то дошло до нее, ведь она позволила опустить ее в ледяную воду. Я уперлась ногами, закинула руку Бриэль на свои плечи и повернулась к бреши в стене.

Наверное, это был самый глупый поступок в моей жизни.

— Готовься, милая, — прошептала я, сжимая сестру. — Вдохни.

Я погрузилась под воду, потянула Бриэль за собой.

В тот же миг я раскрыла руки как можно шире, открывая паруса ветра.

Жуткий рев окружил меня, и я понеслась, крутясь, не управляя телом. Вода и ветер, только вода и ветер, остальное разум не мог понять. Я не знала, держалась ли все еще за Бриэль. Я ожидала, что вот-вот ударюсь головой об камень, разобью череп, и мозг выльется в дикий поток.

А потом я вылетела из тьмы. Я прокатилась по траве, свет дня сверкал вокруг меня. Наконец, я остановилась.

Мокрая, в ушибах, я лежала на спине, глядела на синее небо за сплетенными листьями. Было так красиво. Неожиданно роскошно. Я не помнила, как дышать.

А потом мое тело содрогнулось, я повернулась и откашляла воду. Когда легкие опустели, я закрыла глаза и дышала, тело содрогалось от боли.

«Бриэль!».

Я открыла глаза, поднялась на локтях и дико огляделась. Я заметила красную вспышку. Бриэль! Лежала в паре ярдов от меня. Обмякшая и странно маленькая.

Я подползла к ней в грязи и траве. Я сжала ее плечо, развернула ее на спину, прижалась ухом к ее груди. Пульс. Слабый, но ровный. Я помолилась и отодвинулась, посмотрела на нее сквозь пряди прилипших к лицу волос.

— Мы живы, Бриэль! — я охнула, сжимая ее руку. — Мы все еще живы. Как-то.

Но моя сестра не двигалась. Не отвечала.

Она лежала в грязи, ее глаза были пустыми, лицо вытянулось. Она глядела в пустоту.

— Бабуля Доррел! Бабуля Доррел, прошу! Помоги нам!

Я смотрела сквозь прутья ворот, прислушивалась, пыталась что-нибудь ощутить. Не важно. Я кричала так, что голос обрывался, но как только слова пролетали во врата, их проглатывала странность за вратами. Я ничего не видела и не ощущала там, даже не было вспышек двора, которые я замечала мельком прошлой ночью.

Стиснув зубы, я отошла от ворот и оглянулась на сестру. Бриэль обмякла возле меня, не могла стоять сама. Серебряные пуговицы невидимого наряда сияли перед ней, ее тело поддерживал сплетенный ветер. Ее глаза были открытыми, тусклыми, смотрели на землю под ее ногами. Вряд ли она была в сознании.

Но она увидела Мьяр одним глазом, да? Когда я добралась до нее, повязка еще была на другом глазу. Может, это поможет. Может, еще было время…

На что?

Всхлип поднялся в горле. Я снова повернулась к вратам.

— Бабуля Доррел! — заорала я. Мой голос звенел эхом среди деревьев вокруг меня, но не мог пробить чары. Бабушка была там. Я сжала кулак от злости. Я знала, что она была там, слушала, смотрела. Знала, что ее внучки стояли у ворот, нуждались в ней. Она играла глухую. И я ничего не могла с этим поделать. Я не могла заставить эту бессердечную каргу в мороке ощущать сострадание. Не ради дочерей мужчины, который украл ее дочь.

«Но ты можешь попросить о сделке».

Мысль появилась в голове раньше, чем я ее остановила. Я закрыла глаза и прижалась лбом к пруту. Он был холодным под моей разгоряченной кожей. Я так устала! Устала так, что болели тело и душа. После того, как я запихала Бриэль в накидку из ветра, я потащила ее от холма Хатарал и в лес в поисках остролиста. Тропа из остролиста вела к дому бабушки, так говорила Бриэль. И только бабуля могла остановить ужасное проклятие, которое Мьяр наложил на мою сестру.

И я прошла в тени Шепчущего леса, сжимая ладонь Бриэль, пока она парила рядом со мной, и искала красные ягоды. Я шагала, расстраиваясь все больше с каждым шагом. Но день не менялся, солнце не двигалось на небе. Мы попали в слой реальности, где время шло не так, как в моей реальности.

И что-то двигалось в лесу. Вокруг нас, в паре слоев реальности от нас. Большие жуткие существа не могли до нас достать, но почти замечали нас. Я вытащила нож у Бриэль, неловко сжимала его, пока тянула сестру за собой. Я не знала, что делать, если один из монстров пробьется!

Наконец, я нашла куст остролиста — крохотный. Я обошла его три раза в одну сторону, семь — в другую, но не знала, как открыть путь к вратам бабули. Я повернулась к Бриэль, ущипнула ее, тыкая, умудрилась привести хотя бы в толику чувства.

— Бриэль! Покажи мне, как пройти на тропу!

Потребовалось проявить жесткость снова. Но Бриэль поняла. Она что-то сделала, что я не увидела, даже не понимала… подвинула ладонь или подмигнула, что-то шепнула.

Но тропа открылась перед нами, потянулась через миры и реальности.

Надеясь, что путь был верным, я потащила Бриэль туда, поспешила к концу. К моей радости, когда мы вернулись в наш слой реальности, стена и врата бабушки возвышались перед нами. Солнце указывало на вечер, но я не могла понять, был ли это тот же день, когда мы ушли. Может, мы месяцами бродили по Шепчущему лесу из-за меня.

Не важно. Это все было не важно, если бабушка не поможет.

Я с рычанием выпрямилась, отодвинула голову от железа и посмотрела на мутные тени, где могла стоять бабушка и смотреть на меня. Я знала, что должна была сделать. Знала, что пожалею, когда это сделаю.

— Прошу, бабушка, — я сжала прут, готовясь к тому, что скажу. — Прошу, я… сделаю, что угодно, только помоги нам.

Бабушка вдруг оказалась там. Она не появилась из тумана, не вышла вдруг в поле зрения. Она просто была там в шафрановом платье с нарядным кружевом на рукавах и груди. Ее волосы были собраны высоко на голове. Ее лицо было красивым, безупречным, твердым, как мрамор.

Она посмотрела на меня свысока, но ее взгляд быстро подвинулся к Бриэль. Бровь приподнялась.

— Ой-ой. Вот так интересные чары, — она прищурилась. — Я ощущаю магию фейри, но и смертную нотку. Твоя работа? — она задумчиво окинула меня взглядом.

— Я… сшила наряд, да, — я кашлянула. — Но у меня нет магии.

Бабушка фыркнула. Она махнула рукой, врата открылись со скрипом, и она прошла. Ее бархатная юбка тянулась за ней, она обошла Бриэль, разглядывая ее. Голова Бриэль была опущена на грудь, волосы лежали на плечах. Она потеряла лук, стрелы и сапог, и она напоминала утонувшего котенка. Повязка висела на шее.

— Итак, — сказала бабушка, — она посмотрела на Мьяр, да? Хотя я предупреждала.

— Это была не ее вина. Мази хватило только на одного. Ее повязка порвалась.

— Оправдывай, как хочешь, — бабушка оскалилась мне, и это как-то сделало ее лицо еще красивее. — Она виновата, что была там.

Не было смысла спорить. Она и не ошибалась.

— Прошу, — я надеялась, что не звучала так жалко для нее, как мне казалось, — ты можешь помочь?

Бабушка сжала подбородок Бриэль, подняла ее голову. Большим и указательным пальцами она открыла один глаз, другой. Она хмыкнула и отошла, отряхнула ладони об платье.

— Я могу ей помочь, — сказала она, повернувшись ко мне. — За цену.

— Конечно. Что угодно. Я заплачу, — меня мутило, но я игнорировала ощущение, коснулась золотой цепочки с медальонами. — Ты хотела это…

— Не это, — бабушка Доррел посмотрела на Бриэль. Она мрачно улыбнулась. — Я хочу ее. Семь лет ее службы.

Волна шока пробежала по моей спине. Я открыла рот, но не дала себе возразить, увидев, как бабушка стиснула зубы. Я сглотнула, вдохнула и осторожно сказала:

— Не могу этого обещать. Это не мне давать. Прошу, я…

Я замешкалась. Я была готова отдать семь лет своей жизни? Бросить Эроласа. Может, навсегда.

Пустота зияла внутри, грозила утянуть меня в свои глубины, сомкнуться надо мной. Звездное стекло было последней надеждой, но не помогло. Я ничего не узнала из той сцены в гадальной воде, я уже видела такое в своих снах. Эролас был потерян. Был у Бледной женщины. Далеко в жестоком горящем мире, вне моей досягаемости.

Я не могла спасти его. Но, может, еще могла спасти сестру.

— Возьми меня вместо нее, — я посмотрела в глаза бабушки.

Бабушка фыркнула и покачала головой, пряди ярких волос выпали из прически и подпрыгивали вокруг ее ушей.

— Мне не нужна швея! Нет, мне нужна твоя сестра. С ее знаниями леса и навыком с луком она мне пригодится, — она сжала ладонь Бриэль, потом поймала мою. — Ваша связь сестер сильна. Твое слово сможет подписать соглашение, если дана и кровь. Что скажешь, девица? Поклянешься от лица сестры, что она будет служить семь лет?

Я посмотрела на Бриэль. Ее лицо было бледным, осунулось. Она парила, напоминала уже труп, тело обмякло. Тень ползла под ее кожей по венам, тьма за бледной поверхностью. Вскоре она покроет ее полностью, и тогда…

— Хорошо, — слова сорвались с моих губ, и я знала, что сделала неверный выбор. Но я могла сейчас сделать только такой выбор. — Я поклянусь.

Бабушка улыбнулась. Она отпустила меня и вытащила острый нож из рукава.

— Протяни руку, — сказала она.

Я послушалась. Я почти закричала, когда бабушка вонзила нож в центр моей ладони, но сдержалась. Бабушка хмыкнула, строго посмотрев на меня, вытащила нож. Она пронзила ладонь Бриэль там же, взяла кров из ран, забрала капли на свою ладонь. Ее длинные пальцы сомкнулись, и она закрыла глаза, шепча странные слова. Запах жжения появился в воздухе. Я ощутила, как из моего духа что-то вышло, я не могла это описать. Что-то текло по моей крови, закрепило мое слово, мое обещание, данное за Бриэль.

Бабушка закрыла глаза и улыбнулась.

— Вот и хорошо, — сказала она.

Это было не хорошо. Это было ужасно.

И теперь это было сделано.

Глаза бабушки открылись, и на миг я заметила старуху за мороком. Но картинка быстро пропала, и я даже не была уверена в том, что увидела. Словно впечатление осталось в голове.

— Неси ее внутрь, — сказала бабушка. — Времени мало.

* * *

Я ждала в той же комнате, где бабушка приняла нас прошлой ночью, сидела не на кресле-троне, а на скромном стуле у огня. Я не давала себе пробиваться сквозь морок к бедности под ним, просто сидела, сцепив ладони на коленях, закрыв глаза.

Бабушка забрала Бриэль в комнату, где она точно исполняла над ней некий жуткий ритуал. Этого хватит? Она сможет вернуть Бриэль с края пропасти?

И если сможет… простит ли меня Бриэль за заключенную сделку?

Моя ладонь дрожала, я коснулась ожерелья на горле. Бабушка Доррел сняла накидку из ветра с тела Бриэль, и теперь ткань была убрана в золотой медальон. Я коснулась каждого медальона по очереди, погладила пальцами маленькие узоры.

А потом со стоном опустила голову и закрыла лицо руками. Вес миров будто давил на меня, грозя разбить меня на миллион кусочков. Это все было моей виной! Мое желание найти и освободить Эроласа поглотило меня, и я даже не обдумала последствия. Теперь я сделала сестру рабыней… и ради чего? Видение в Звездном стекле было бесполезным. Я ничего не получила, никакой помощи.

Эролас был потерян. А теперь и Бриэль.

Дверь открылась. Я вздрогнула, опустила руки и села прямее на стуле, бабушка появилась на пороге. Она была бледной, часть ее морока пропала. Морщинки появились в уголках глаз, на лбу. В волосах была седина.

— Готово, — сказала она. — Не сразу, но вышло. Влияние Мьяр покинуло ее голову.

Я встала, сжимая платье.

— Бриэль будет в порядке?

Бабушка изящно пожала плечами.

— Еще рано говорить с уверенностью.

— Ты должна ей помочь! Ты заключила сделку!

— Да. Если она умрет, я не получу семь лет службы, да? — бабушка отошла от двери и указала рукой. — Идем. Я дам тебе поговорить с твоей сестрой, пока ты не ушла, если не будешь шуметь. Может, ты восстановишь то, что было потеряно из-за Мьяр.

— Что? Что она потеряла?

— Надежду.

Она произнесла слово ужасно просто и вышла из комнаты, придерживая дверь открытой для меня. Моя кровь стала ледяной, колени дрожали, пока я шла за ней по мутному коридору без черт. Я хотела бы говорить, придумать, что сказать, задать вопрос, как-то все исправить.

Бриэль… О, моя милая сестра, что я с тобой сделала?

Бабуля остановилась у двери, которая выделялась в стене ничего. Она открыла ее и указала мне входить.

— Она проснулась, — сказала она. — Слабая, но в сознании. Я сделала все, что могла. Теперь дело за тобой.

Я с тревогой взглянула на бабушку и прошла в ту же комнату, где мы с Бриэль ночевали, с мягким матрацем и розовым покрывалом. Бриэль лежала поверх покрывала, бледная, обмякшая и грязная. Ее глаза были закрытыми. Может, она уснула.

Я подошла, стараясь не шуметь, и тихо села на край кровати.

— Бриэль? — прошептала я.

— Не нужно подкрадываться, — она открыла глаз, посмотрела на меня. Ее голос был неожиданно громким и четким, и я вздрогнула. — Я не сплю.

Сглотнув ком в горле, я взяла сестру за руку. Сначала она не ответила, а потом сжала мои пальцы.

— Как ты? — спросила я.

— Хорошо, — Бриэль открыла другой глаз и повернула голову, чтобы видеть меня. — Это ложь. Я… Помнишь, ты сделала мне куклу из кусочков ткани? Помнишь, я распорола ее ножом, вытащила все из нее, потому что мне было интересно, как она сделала? Тогда я ощущала вину, ведь ты так трудилась над ней, и я все вернула внутрь и попыталась зашить ее, чтобы ты не узнала, а она получилась кривой, и мои стежки были невпопад.

— Помню, — уголок рта приподнялся, хотя слезы обжигали мои глаза. — Но я разобрала ее и снова собрала. Она была сильной, как раньше, когда я закончила.

— Да, — Бриэль опустила взгляд. Ее подбородок подрагивал. — Не уверена, что даже ты сможешь в этот раз.

Я сглотнула с болью, горло сдавило.

— Мне очень жаль. Я не должна была… не должна…

— Все хорошо. Я не должна играть в куклы. Но вышло так, — Бриэль рассмеялась и закрыла глаза, отвернула голову. Несколько мгновений мы молчали. А потом Бриэль тихо сказала. — Она… Мьяр… осушила меня. Лишила надежды. Всех мечтаний, желаний. Я ощущала, как она пила их, высасывала из меня. Я… бабуля говорит, я жива, потому что моя самая большая надежда уже была забрана.

Мое сердце с неприятным ударом рухнуло в живот.

— Какая надежда? — я знала ответ, но спросила. Я заслужила услышать это.

Бриэль посмотрела на меня. Ее лицо исказила боль.

— Что я могу спасти тебя, Вали. Что я могу вернуть тебя домой. Что я смогу как-то вернуть сестру.

Я опустила взгляд, пыталась звучать спокойно:

— Я вернулась, Бриэль. Ты вернула меня домой.

— Нет, — Бриэль замотала головой на подушке. Слезы катились из уголков ее глаз и стекали в ее волосы. — Твой дом уже не со мной. С ним. Я забрала тебя у него.

— Ты не знала…

— Не знала. Но… если честно, часть меня знала. Просто не хотела в это верить.

Мы снова молчали, сжимая руки друг друга, словно пытались помешать силам миров разлучить нас. Я боялась многого, что могло разлучить меня с сестрой, но не думала, что это сделает мое предательское сердце.

— Что ты увидела в зеркале? — спросила Бриэль после паузы.

Я пожала плечами и всхлипнула, вдохнув, быстро вытерла слезы с лица.

— О! Ничего полезного.

— Ты не увидела его?

— Увидела, — я кивнула и прикусила губы, пытаясь подавить второй всхлип. — Он был с Бледной женщиной, как в моих снах последние две ночи. Они были в Орикане или слое реальности, где теперь Орикан. Земля в огне. Там была огненная река, большие темные горы, но… — я покачала головой. — Я не знаю, где это место. И как туда попасть. Он потерян для меня, Бриэль. Теперь я это знаю, — я тихо шмыгнула и слабо улыбнулась, посмотрела в глаза сестры. — Я все-таки вернусь домой. Как ты и говорила. Я не должна была так упираться. И я не должна была подвергать тебя опасности. Пора мне принять правду.

— Ты шутишь?

Я охнула, сестра вырвала руку из моей хватки. Бриэль села слишком быстро и застонала, прижала ладонь ко лбу и плюхнулась на подушку.

— Тише, Бриэль! — я встала и склонилась над ней, убрала волосы с ее лба. — Тебе не нужно шевелиться! Ты только очнулась, и…

— Умолкни, Вали! — Бриэль застонала, мотая головой. Она снова открыла глаза, моргнула рассеянно три раза, а потом посмотрела мне в глаза. — Ты не можешь отдать его. Ты должна сделать это. После всего, что мы сделали, ты обязана его спасти. Боги, я теряю семь лет жизни из-за этого! Ты должна сделать это не напрасным, слышишь?

— Как? — я покачала головой, слезы лились, хоть я пыталась их остановить. — Я не могу пойти! Я не знаю, как. Я не как ты. Я не могу просто пойти в Шепчущий лес и рискнуть. У меня нет оружия, карты, проводника. Глупо притворяться.

— Я могу рассказать, как туда пройти. В то место, которое ты видела.

— Что? — холодная дрожь проникла в мою грудь. Я не могла понять, была это надежда или ужас. Но моя кровь похолодела.

— Я была там. Раз, — Бриэль скривилась и прижала пальцы к виску, словно пыталась вернуть на место воспоминание. — Тогда я встретила Бледную женщину. Вроде. О, Вали! Она чем-то заставила меня забыть! Но это тут, глубоко…

— Бриэль, — я склонилась над сестрой, сжала ее ладонь с силой. Я не хотела признавать жаркий поток надежды в сердце. Было больно чувствовать это, признавать это. Но я ничего не могла поделать. Я видела что-то в ее лице, нечто яркое. Проклятие было на грани разрушения. — Бриэль, если ты помнишь, если сможешь вспомнить, прошу. Пожалуйста, скажи мне.

Бриэль закрыла глаза, хмурясь от напряжения. А потом она три раза медленно вдохнула и выдохнула. С каждым вдохом мое нетерпение росло, но я сдерживалась, ждала.

Наконец, губы Бриэль зашевелились:

— Между Солнцем и Луной лежит путь в Друиндар. Между светом свечи и тенью лежит дорога в Ад.

Комната будто потемнела по краям. Я снова ощутила жуткий Хинтер вокруг себя, почти могла услышать тихий шепот в стенах. Я хотела отпрянуть от кровати, быть подальше от сестры.

Но я крепко сжимала ладонь Бриэль.

— Я теряла надежду, — сказала Бриэль. — Я давно не находила и намека на то, где ты. Но потом услышала слухи — слухи были по всему лесу, их пели птицы, выдыхали ветки юных деревьев — слухи о невесте лунного огня и Бледной королеве, которая ищет ее. Королева Друиндара. Путь в Друиндар найти не сложно. Его все знают, но редкие осмеливаются пойти туда. Нужно только войти в Шепчущий лес и спросить у первого встречного путь в Латлаэриль. Когда спросят, что ты дашь взамен, пообещай хорошее слово. А потом, что бы он ни сказал, поблагодари и пожелай удачи в пути. Поклонись, закрой глаза и не смотри снова, пока встречный не уйдет. Как только останешься одна, следуй указаниям, которые тебе назвали. Ты найдешь Латлаэриль, Долину сумерек, где цветут новые звезды. Осторожно пройди среди звезд, не беспокоя их. Когда попадешь в центр долины, замри, пока не придет миг заката солнца и восхода луны. Если в тот миг ты повернешься, и солнце будет слева от тебя, а луна — справа, перед тобой откроется путь с Друиндар. Тогда иди. На краю света и тени, иди, пока не дойдешь до конца. Ты придешь в горы Черные Зубы на краю долины, где живут только саламандры. Я это сделала. Я прошла между солнцем и луной, нашла королеву Друиндара. Было… как ты и описала. Долина горящих рек и черного камня, окруженная высокими черными горами. Королевство на самом краю Ада. Я нашла королеву. Точнее она меня нашла. Она услышала слух, что я приду, и ждала меня у горной тропы. Я рассказала ей все. Как тебя украли у меня. Как я искала тебя все те годы. Я рассказала ей, что верила, что ты — невеста лунного огня, которую она искала. И тогда… тогда…

Бриэль скривилась, вена проступила на лбу.

— О, Вали! Больно! Она дала мне свечу, но не хотела, чтобы я помнила, как получила ее. Она не хотела, чтобы ты подозревала. Ай!

— Хватит, — я погладила щеку сестры. — Не вреди себе, милая. Просто скажи… у этой королевы на шее был горящий красный камень на черной ленте?

Не открывая глаза, Бриэль кивнула. Она стиснула зубы, но выдавила:

— Вроде, да.

Я села на край кровати, все еще сжимая ее руку, все еще слушая ее дыхание. Голова кружилась от надежды, страха и решимости, бьющихся между собой. Губы двигались почти сами по себе, шепча:

— Солнце слева… луна справа…

Я смогу это сделать? Пройти по этим странным тропам сама? Попасть в тот жуткий пейзаж, который я видела в Звездном стекле? Ничто в моей жизни до этого не готовило меня к такому пути.

— Я не смогу, — слова вылетели раньше, чем я смогла их остановить. Я поежилась, сжала платье. — Я не смогу одна.

— Сможешь, — Бриэль сжала мою ладонь, ее голос стал резче. — Послушай меня, Вали! Я это сделала, и ты сможешь. Ты умная и храбрая. И ты его любишь. Да?

Я кивнула, дыхание срывалось с губ с дрожью. Я едва осмеливалась признавать это. Но теперь я принимала правду, которая стала сильнее с той ужасной ночи предательства. Я любила его. Любила уже какое-то время, и если бы я была храброй и признала это, он был бы сейчас в безопасности в моих руках.

— Да, — тихо сказала я. — Я люблю его.

— Тогда решено. Ты сможешь. Потому что должна. Потому что больше никто не может, — голос Бриэль оборвался. Я посмотрела на нее, ее глаза были закрыты, она стиснула зубы, словно сдерживала слезы. — Хотела бы я пойти с тобой, Вали. Но…

— Но она должна мне семь лет службы. Помните?

Я резко повернулась. Бабуля Доррел стояла на пороге. Следы усталости и возраста пропали с ее лица, и она выглядела моложе и свежее, чем Бриэль. Но ее лицо было мрачным.

— О, пожалуйста, — я встала с кровати. — Ты можешь подождать до…

— Я не могу ждать. И не буду ждать, — бабушка подняла ладонь, ее бархатный рукав изящно ниспадал. Она указала на меня. — Ты уже достаточно испытала мое гостеприимство. Тебе пора в путь. Прощайтесь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Бриэль потянула меня за руку. Я посмотрела на нее, такую бледную у розовой подушки. Она слабо улыбнулась, но это не задело глаза.

— Все хорошо, — сказала она. — Иди. И помни, что я тебе сказала.

— Я вернусь, — я склонилась и поцеловала ее в лоб. — Я вернусь за тобой.

Бриэль коснулась моей щеки. Ее мозолистые пальцы были холодными. Она смотрела на меня печально. Я отодвинулась от нее.

— Я знаю, что ты серьезно, Вали. Но я не буду тебя искать. Время в мире фейри идет иначе. Когда ты покинешь Шепчущий лес и войдешь в тот мир… — она покачала головой. — Думаю, это прощание.

— Тогда я не пойду, — я яростно сжала ее ладонь. — Я вернусь в дом Малдран и буду ждать тебя.

— Если ты это сделаешь, никогда не будешь целой, — Бриэль печально моргала, слезы блестели на ресницах. — Твое сердце принадлежит ему. Я не хотела сначала это признавать, но это так. Я признаю. Я старалась все эти годы не для того, чтобы получить тебя сломанной, — она шумно вдохнула. — Я хочу, чтобы ты была целой и счастливой, Вали. Иди. Иди за ним. Спаси свою истинную любовь. И… будь счастлива. Прошу.

Я крепко обняла сестру. Слезы Бриэль обжигали мои щеки, и я не могла найти силы отпустить и покинуть эту комнату.

Но ладонь бабули Доррел с силой опустилась на мое плечо.

— Хватит. Тебе пора идти.

Что-то случилось, что я не могла объяснить. Туман окутал меня, я не могла видеть, слышать, ощущать вкус, запах или что-то еще. Это длилось миг — или час — я не знала, насколько долго.

Но я вдруг заморгала и пошатнулась, чтобы вернуть равновесие. Я вытянула руку и сжала холодный железный прут, чуть не упала на колени. Тяжело дыша, я встала, огляделась. Рот раскрылся, глаза расширились.

Комнатка с милой кроватью и розовым покрывалом пропала. Я стояла в зеленых тенях деревьев у каменной стены. Железные врата возвышались передо мной, закрытые, еще звенящие. Я посмотрела сквозь прутья и увидела только кружащуюся пустоту. Бабули Доррел не было видно. И Бриэль тоже.

Глубоко вдохнув, я повернулась к Шепчущему лесу.

У Бриэль это звучало просто. Войди в лес и спроси у первого направление в Латлаэриль. Просто.

Но что это означало?

Я нахмурилась и покачала головой, вглядываясь в тени вокруг себя. Жуткий слуга-оборотень бабули Доррел прыгнет на меня, и я спрошу у него путь? Он остановится во время броска и даст мне указания?

И что считалось встречным в Шепчущем лесу? Бриэль просила зарянку показать ей цветок йефира. Зарянка считалась? Или белка? Или лягушка?

Низкие ветки цеплялись за мою одежду, пока я шла глубже в лес. Я надеялась найти тропу — нормальную, а не те странные, что вели через миры Хинтер — но деревья росли густо здесь. Я заблудилась через минуты. Даже если бы я повернулась и пошла по своим следам, я не нашла бы обратный путь.

— Не важно, — с пылом прошептала я, высвободила юбку из хватки веток. Ткань громко рвалась. — Ты не можешь вернуться. Возврата нет. Только вперед.

Я опустила взгляд и скривилась, глядя на неровную дыру от подола платья до колена. Я невольно коснулась кармана с сумочкой швеи. Но что я собиралась сделать? Сесть посреди леса и штопать платье? Нет… но я сжала сумочку, ее наличие странно утешало. Я словно держалась за кусочек нормального, жизни, которую я когда-то знала. Когда проблемы можно было решить кусочком нити и серебряной иглой.

Вздохнув, я закатила глаза, искала кусочек неба среди переплетенных ветвей. Боги, я хуже всего подходила для таких приключений. Край Ада! Кошмар. Такие подвиги подходили героиням, как Бриэль, с луком, стрелами, ножами и яростью. А не робким швеям, которые быстро делали швы и могли придумать привлекательное платье.

Но Эролас нуждался во мне.

Я стиснула зубы, сжала сумочку швеи в кармане.

— Ты должна попробовать, — прошептала я. — Попробовать, стараться это сделать, пока не закончатся шансы, пока… пока…

Я уловила громкий звук.

Я повернулась, глядя на бесконечный лес, серые стволы и зеленые ветки.

Звук раздался снова, быстрый, мелодичный. Свист. Птица? Нет, этот свист был слишком переменчивым, чтобы принадлежать птице. По крайней мере, нормальной птице.

— Первый встречный, — прошептала я. Пожав плечами и тряхнув головой, я пошла как можно быстрее среди густых зарослей, следуя на бодрый звук. Я несколько раз боялась, что потеряю след, когда мои шумные шаги заглушали свист. Но когда я останавливалась, я слышала его снова, шагала быстрее, чем раньше, спеша его догнать.

«Это может быть ловушкой, — пытался шептать голос в моей голове. — А ты бежишь туда».

Я стиснула зубы. После часов блужданий даже ловушке я была рада! Я шагала, вырвалась из рощи молодых деревьев и попала на тропу, первую, которую я увидела, шагая от дома бабушки. Я удержалась на ногах, расправила плечи и убрала волосы с лица, а потом повернулась на свист.

Мои глаза расширились.

Странное существо шло по тропе. Я подумала сначала, что это был огромный зверь, может, слон. Потом я поняла, что ко мне двигался огромный мешок из прочной серой ткани, заштопанный много раз яркими красками. Горбатый мужичок нес мешок на своем плече. Он был забавно маленьким, по сравнению с его грузом. Он сгибался почти вдвое, его длинный нос был близко к земле, словно он вынюхивал путь.

Он шагал, посвистывая, пока не оказался рядом со мной. Он мог пройти мимо без слова или взгляда в мою сторону, но если он это сделает, я потеряю шансы.

Я собрала смелость в кулак.

— Простите! — выпалила я. — Вы скажете, как пройти в Латлаэриль?

Бодрый свист сменился грустными нотами. Мужичок остановился и повернул голову, вытянул шею, словно она была странно соединена. Мелкие молочные глаза посмотрели на меня, не видя, но его ноздри раздулись, он понюхал и чихнул.

Я стала жалеть, что заговорила.

— Эм…

Вдруг раскрылся рот, стало видно брешь меж двух огромных передних зубов.

— Вот так встреча, милая леди! — сказал мужичок, свистя в брешь. Его голос был почти таким же мелодичным, как песня, которую он свистел. Он звучал странно для моих ушей, гудел на краю сознания. Он пытался очаровать меня? — Как юно и сладко ты пахнешь! Для чего же такое милое создание идет в такое место? Латлаэриль опасен для людей. Давай я отправлю тебя в Зоратрис при дворе Рассвета. Танцы! Музыка! Красивые лорды и изысканные дамы, как ты! — он поцеловал пальцы громко и подмигнул молочным глазом. — Там ты отлично проведешь время, поверь мне.

Я покачала головой, пытаясь прогнать гул из ушей. Если это были чары, мне нужно было действовать осторожно. Указания Бриэль были простыми и четкими.

— Ты расскажешь мне, как пройти в Латлаэриль? — повторила я, говоря твердо.

Мужичок пошевелил большим носом и сверкнул желтозубой улыбкой.

— Ладно-ладно. Вижу, тебя не сбить. Но что ты мне дашь за такую информацию? — он скользнул взглядом по моему телу так, что кожу покалывало. — Что может предложить такая милая дева?

— Я… — я кашлянула и попробовала снова. — Я предложу доброе слово.

— Доброе слово? Доброе слово? Зачем мне доброе слово? — он прыгал на месте, его огромный мешок покачивался, казалось, он упадет и придавит его. Странные силуэты торчали из мешка. Это… человеческая ладонь давила на ткань?

Я отвела взгляд и посмотрела на ноздри мужичка.

— Я предложу доброе слово, — повторила я.

Мужичок почесал конец носа, который подрагивал, как у зайца.

— Ладно-ладно, хорошее слово лучше плохого, как я всегда говорю. Но ты знаешь, что еще лучше? Золото. Как насчет твоего ожерелья? Пахнет как хорошая цена за то, что ты просишь.

Моя ладонь взлетела к горлу, сжала ожерелье. Я снова ощутила давление чар на краю разума. Но это был хороший знак, да? Пока я ощущала это, я могла сопротивляться.

— Мне нужно узнать путь в Латлаэриль, — сказала я. — Я дам тебе хорошее слово за знания.

Мужичок зарычал и пронзительно выдохнул сквозь зубы.

— Я еще не видел, чтобы человек был готов легко расстаться с золотом. Легко отдают честь, но золото? Нет-нет. Гадкие жадные людишки, так говорила моя мать, упокоенная богами.

Сердце билось с болью. Я скривилась. Чары старались пробраться. Я ощущала, как они бились об мою защиту.

Я поправила позу, сжала кулаки.

— Я дам тебе хорошее слово в обмен за путь в Латлаэриль.

Мужичок нахмурился и оскалился. Его слепые глаза стали ярче, и он снова понюхал с интересом.

— А как насчет того, что внутри твоих амулетов? Я чую там что-то интересное. Не спорь! Этот старый нос не врет. У тебя свет солнца и свет луны, если не ошибаюсь. И это огонь я учуял? Ах, я мог бы это хорошо продать в Инсалоре! Это будет хорошей платой от тебя.

— Я хочу узнать путь в Латлаэриль. Я дам тебе хорошее слово за знания.

Мужичок покрутился, как собака, пытающаяся поймать свой хвост. Его мешок раскачивался. Когда он вернулся, он хмуро посмотрел на меня, ноздри раздувались.

— Ладно! — рявкнул он. — Ладно, не жалей бедного путника-торговца. Никто не жалеет, да? Дай мне свое хорошее слово, и я скажу тебе путь.

Я подняла голову.

— Сначала скажи мне путь в Латлаэриль, и тогда я дам тебе хорошее слово.

— Ладно, ладно, — он выдохнул со свистом и пожал плечами. Мешок чуть не упал, и он отшатнулся на три шага в сторону, чтобы вернуть равновесие. — Путь в Латлаэриль такой: найди березу и обойди ее три раза. На третьем повороте ты пройдешь в долину, которую ищешь, — он отпустил мешок одной рукой, протянул ладонь, шевеля длинными пальцами с большими костяшками. — Где мое доброе слово?

Я смотрела на ладонь, осторожно убрала ладони за спину, а потом сделала реверанс.

— Благодарю вас, добрый сэр, и желаю удачи в пути, — я опустила голову и закрыла глаза, как и говорила Бриэль.

Мужичок тихо стоял три удара сердца. А потом издал вопль, от которого я вздрогнула и чуть не отпрянула на шаг. Но я устояла, а мужчина кричал, гремел мешком:

— Боги, ты обманула меня! Ты зовешь это добрым словом? Что мне делать с таким словом? Дай мне то, во что можно вонзить зубы! Ну же, дай что-то сочное, что-то сладкое! Ты больше ничего не скажешь? Будешь стоять, как комок плоти? Удачи она мне желает. А если я не хочу удачи? Не думала о таком? Нет. Вы, люди, думаете только о себе, да?

Он продолжал, топая, гремя мешком, свистя между каждым четвертым-пятым словом. Он несколько раз приближался ко мне, и волоски из его носа щекотали мою щеку. Но я не двигалась. И я не смотрела. Я застыла, как камень, опустив голову, закрыв глаза.

Наконец, истерика утихла. Мужичок с грохотом отпрянул и тихо свистнул.

— Ладно, человек. В этот раз ты меня превзошла. Но что ты из этого получишь, я не знаю! Если ты та, о ком я думаю, тебе лучше уйти в свой мир как можно быстрее. Бледная королева никогда не отдавала женихов. Она не начнет так делать ради тебя.

С этими словами чары на краю моего разума ударили сильнее, чем до этого, пытаясь пробиться. Я охнула, боль пронзила голову. Это было почти слишком, желание поднять взгляд и посмотреть на мужичка было сильным. Хотелось закричать, узнать, откуда он знал о Бледной королеве и понял, какой была моя цель.

Но это была уловка, да? Искушение. Если я поддамся, что будет? Я окажусь в том мешке на спине мужичка, и он потащит меня куда-то боги знали для чего?

Я зажмурилась и затаила дыхание. Я пыталась думать о другом. Я пыталась снова увидеть свою милую комнату в Орикане, представить себя в удобном кресле, шьющую из красивой ткани. Или глядящую на лунный огонь в камине. Он угасал, тени сгущались. Вскоре станет достаточно темно…

— Ладно. Ты победила.

Ветер убрал волосы с моего лица холодным порывом. Я поежилась, мурашки побежали по коже. Чары угасли в моей голове, и мой пульс медленно успокоился. Мужичок ушел? Возможно. Я была почти уверена.

А если я подниму взгляд, а он передо мной? А если это была еще уловка? Я помнила четко указания Бриэль: «Опусти голову, закрой глаза и не смотри, пока он не уйдет».

— Жди, — прошептала я, беззвучно двигая губами. Меня не перехитрить. Я оставила голову опущенной, сцепила ладони и заставила себя медленно досчитать до ста. Потом снова. И в третий раз.

Я почти закончила четвертый заход, когда тихий голос просвистел мне на ухо:

— Ты умнее, чем я думал, человеческая девица. Может, этого тебе хватит.

Крик поднимался и застрял в моем горле. Я подавила его, сдержала глаза закрытыми. Звуки взорвались в моих ушах — скрип, кряхтение. Тяжелый мешок вернулся на плечи? А потом свист продолжился, громкий и бодрый. Он утихал, как и лязг с грохотом из мешка, мужичок пошел по тропе.

Когда я перестала слышать свист, и лес стал неподвижным, я выдохнула и открыла глаза. Я все еще ожидала увидеть мужичка перед собой, смеющегося, что я поверила ему. Но тропа была пустой.

Я была одна в Шепчущем лесу.

— Боги! — прошептала я и чуть не упала на колени. Облегчение побежало по венам. Вся встреча не была ужасной. Это нельзя было сравнить с озером под холмом Хатарал и ужасом Мьяр. Но мне невольно казалось, что я чудом избежала ужасной судьбы.

Я быстро покачала головой. Сейчас не стоило позволять воображению играть с возможными сценариями ситуации. Меня и без того ждали ужасы.

— Найди березу, — прошептала я, медленно разворачиваясь. — Найди березу и обойди ее три раза.

Белая вспышка привлекла мое внимание среди серого и коричневого. Маленькая березка стояла в участке света солнца недалеко от меня, ее кора облетала, яркая среди зелени. Слава богам! Он мог дать мне указания, которые я выполняла бы годами. Или странные правила таких разговоров запрещали это. В любом случае, я была благодарна.

Я сошла с тропы, задрожав, когда ощутила, как она пропала за мной, но не дала себе оглянуться, а поспешила к дереву, нервно сжимая в ладонях юбку платья. Мое сердце колотилось в груди, и я не могла никак его успокоиться. Что я найду в Латлаэриле? Мужичок сказал, что это было не место для людей. Это было зловещее предупреждение.

— Весь тот лес — не место для людей, — прошептала я, стоя перед березой, разглядывая ее. — Но я еще тут, да? — я расправила плечи и вдохнула перед тем, как обходить дерево. Один круг. Второй.

На третьем круге мои глаза невольно закрылись. Я открыла их… и охнула.

Мир сине-черной тьмы раскинулся передо мной, ярко озаренный тысячами звездочек.

Сначала я была так ошеломлена, что ничего не видела четко, только тьма и свет раскинулись долиной передо мной, словно я стояла на высоте неба и смотрела на ночное небо сверху. Я пару раз моргнула и поняла, что смотрела не на звезды, а на цветы. Маленькие скопления цветов в форме восьмиконечных звездочек, белых… и не совсем белых. Когда я повернула голову, когда заметила их краем глаза, разные краски, которые я не могла назвать, переливались, живые, пульсирующие.

И звезды не стояли на месте. Некоторые поднимались с темных стеблей и трепетали вокруг долины. Я взглянула пару раз и поняла, что это были не цветы, а крохотные птицы с клювами-иглами. Они летали на трепещущих крыльях, движущихся так быстро, что не уследить. Я смотрела, как одна прилетела к ближайшему скоплению цветов, зависла там, вытянула язычок как серебряную ленту к каждому цветку, чтобы выпить сияющие капли нектара. Пока птичка пила, ее сияние усилилось, а потом стало слишком ярким, чтобы смотреть на него. Я подняла ладонь, чтобы прикрыть глаза.

— Красиво! — прошептала я. Я на миг забыла обо всей опасности, с которой столкнулась, о неизвестных страхах впереди. Я просто упивалась красотой, которую и не мечтала увидеть. Знание, что такое существовало в чудесных мирах, делало все стоящим. Я могла стоять тут часами.

Трепет тьмы мелькнул сбоку.

Я повернулась и увидела крылатую тень, спикировавшую с неба. Сверкнули зубы, и с воплем боли одна из птичек пропала, ее свет погас навеки.

Дрожа, я заглянула во тьму над долиной. Звезды сияли и там, мерцали, как тусклые отражения этой красоты ближе. Но тут и там уродливые силуэты закрывали огни вдали. Летучие мыши? если так, то таких больших я еще не видела. И в этой части миров они могли быть чем-то намного хуже.

Я отпрянула на шаг, отчасти скрылась за березой. Что говорила Бриэль? Пройти в центр долины. Встать с солнцем слева, а луной справа, ждать, пока откроется тропа между ними. И…

— Не беспокоить звезды, — прошептала я.

Это не должно быть сложно, да? Цветы росли густыми скоплениями, но я должна смочь обойти их, не растоптав ни один цветок.

Я выбралась из-за дерева, с тревогой поглядывая на тьму, где жуткие силуэты летали. Я сделала шаг.

Жар вспыхнул.

Я вскрикнула и опустила взгляд, потрясенная видом огонька на конце стебля, поедающего край моего платья. Я отскочила и бросилась на землю, быстро придавила юбку к земле, чтобы потушить огонь. Пальцы жгло, ноги болели от волдырей. Запах горящей ткани проникал в ноздри.

— Боги! — прошептала я, глядя на долину. Все эти звездочки будут вспыхивать огнем, если их задеть юбкой? Как я смогу пройти мимо них? Как я смогу добраться до центра? Бриэль справилась, но она не подсказала, как. — Может, мне не нужно идти в центр, — я потянулась к медальону ветра на ожерелье. Я не успела найти застежку и замерла. Взгляд поднялся. Больше жутких силуэтов мелькали сверху. Я увидела, как еще один силуэт спикировал в восьми футах от меня, поймал одну из птичек. Я увидела лишь мельком, но это был монстр! Размером хотя бы с собачку, а то и больше.

Я смогу лететь, зная, что вокруг меня летали эти существа? Должен быть другой способ.

Я огляделась, искала вдохновение. Бриэль как-то справилась. Так легко, что она даже не намекнула, не предупредила. Значит, было простое решение, должно быть…

Весь мир остановился.

Словно при последнем ударе сердца перед смертью.

Словно последний луч солнца падал, когда солнце уходило за горизонт.

Было перед. И было после.

После этого момента, который не забыть.

Три существа появились из леса. Два больших, одно маленькое. Каждый был идеальным, воплощением красоты. Изящные существа с мягкой шерсткой будто из звезд и длинными хвостами, похожими на свет луны на текущей воде. Они были похожи на лошадей, но утонченнее, и их копыта были как у оленей. Длинные острые рога торчали из лбов двух больших существ, а у третьего был сияющий обрубок.

— Единороги, — выдохнула я.

Я потерла глаза и посмотрела снова. Нет, я не ошиблась. Это были единороги, живые единороги. Куда красивее, чем я представляла. До боли красивые. Видеть их было чудом, даром.

Они вышли в долину, двое больших вели, маленький гарцевал за ними неловко, но изящно. Двое больших изгибали длинные шеи и срывали цветы-звезды по пути. От малейшего прикосновения цветы вспыхивали огнем, но это не беспокоило единорогов. Они щипали пылающие цветы, и их шерсть сияла ярче, сияла изнутри.

Маленький пытался срывать цветы, но каждый раз сплевывал и мотал головой с гривой из луны. Наверное, он был слишком юн для такого питания. Он стал смотреть на птиц, погнался за одной. Цветы вспыхивали вокруг него и угасали.

Первая волна восторга прошла, я смотрела с интересом, отмечала, что за единорогами оставался темный след. Это мог быть мой путь по долине? Я могла последовать за единорогами и как-то добраться до центра?

Попробовать стоило.

Я поднялась на ноги и поспешила вдоль края Латлаэриля, стараясь не задевать цветы, пока не добралась до места, откуда вошли единороги. Их тропа была достаточно широкой. Я шагала на расстоянии от единорогов, чтобы не привлечь их внимание. Часть меня хотела, чтобы эти красивые существа посмотрели на меня. Но разумная часть понимала, что лучше ничье внимание не привлекать. Единороги выглядели как ангелы, но их рога были достаточно острыми, чтобы пробить камень. Я не хотела оказаться жертвой острых рогов.

И я держалась на расстоянии. Если они заметили меня, то не подали виду. Может, я была недостойна их внимания. Тяжелая тьма Шепчущего леса угасла за мной, я прошла глубже на звездную долину под небом, полным мелькающих теней. Как скоро я попаду в центр долины? Единороги приведут меня туда? Откуда я узнаю, что добралась?

Свет сверху изменился так резко, что я отвела взгляд от единорогов. Оранжевое сияние было на вершинах деревьев. Солнце! А где луна? Я посмотрела за правое плечо и увидела серебряное сияние на другом конце долины. Изгиб огромной луны поднимался там. Обе небесные сферы скоро будут во тьме над головой.

Я должна была добраться до центра долины. Нельзя было тратить время!

Я быстро оглядела цветы-звезды, птиц. Но там… в двадцати футах от меня был небольшой холмик, темный, без цветов на его склонах. Может, то был центр?

Я сделала шаг, но тут же отпрянула. Шипение сорвалось с губ. Слишком много звезд было между мной и центром. Я отчаянно посмотрела на двух единорогов, но они ушли далеко от холмика влево. Какое им было дело до девушки-человека и ее нужд?

Я уловила блеяние.

Я затаила дыхание и повернулась. Перламутровые глаза моргнули, глядя на меня из-под зародыша рога.

— П-привет, — прошептала я.

Юный единорог склонил голову, как любопытный щенок, и медленно моргнул длинными белыми ресницами, похожими на веера. Он вскинул голову, нежная песня заполнила воздух, похожая на смех ангела.

Я прикусила губу и вдохнула. Медленно повернувшись, я взглянула на взрослых единорогов. Они почти пропали из виду среди цветов-звезд, они стояли спинами ко мне, опустив головы.

Я повернулась к юному единорогу, осторожно вытянула руку. Мои пальцы дрожали, хоть я и пыталась успокоить их.

— Привет, — снова прошептала я. — Ты… можешь мне помочь?

Маленький фыркнул, сделал шаг, фыркнул снова. Я ощущала бархатное тепло его носа под пальцами. Затаив дыхание, я провела пальцами по нежному носу, мягкой щеке. Малыш вздрогнул и отпрянул, согнул переднюю ногу, словно для полета.

— Прости! — я отдернула руку, стараясь двигаться медленно и спокойно. — Прошу, не уходи. Мне нужно в центр долины. Ты… понимаешь меня?

Единорог склонил голову и снова моргнул. Выражение не было умным, но было милым.

— Прошу, — прошептала я, — просто пройди туда. Сделай мне тропу. Я же не так много прошу?

Единорог тряхнул головой, снова издал песню. А потом развернулся, махнул лицом мне в лицо.

Я замешкалась. Я посмотрела на небо, солнце и луна поднимались напротив друг друга на концах долины. Сколько они будут в этом положении? Когда они поменяются местами и скроются за двумя горизонтами? Когда я потеряю шанс?

Я пожалею об этом.

Я посмотрела на маленького единорога, который стоял спиной ко мне, помахивая хвостом в приглашении.

— Боги, помогите мне, — прошептала я.

И поймала хвост обеими руками.

Единорог завопил.

Звук пронзил мою душу, послал шок по телу. Я отпустила бы, но пальцы сомкнулись против моей воли. Единорог бросился бежать, и я все еще держалась, понеслась за ним, а он кричал и кричал. Звук был так преувеличен, что я гадала, был ли он частью игры малыша.

Но два голоса ответили в долине за мной, и они были не такими игривыми.

Мои ноги шагали широко, я бежала за единорогом по тропе, которую он создавал среди цветов. Я осмелилась оглянуться. Еще ошибка. Сердце чуть не замерло от ужаса. Два пылающих существа неслись ко мне галопом. Существа-скелеты с острыми клыками, словно демоны, поднявшиеся из адов. Их длинные рога были опущены, нацелены на меня.

Я повернулась вперед, сжимала хвост единорога изо всех сил, пока он несся среди цветов-звезд. Страх чуть не заставил меня пропустить холмик, но отчаянный инстинкт помог его увидеть, понять, как он близко. В паре шагов от меня.

Я отпустила шелковистый хвост и прыгнула. Огонь ожил вокруг меня, обжигая ноги, поджигая платье. А потом мои пальцы ног впились в голую землю, я рухнула на четвереньки.

Не было времени думать, тушить огонь на моем платье. Я почти ощущала, как два ужасных рога вонзались в кожу, мышцы, кости.

Давясь своими криками, я поднялась на вершину холмика и повернулась. Солнце было слева… луна справа… о, боги! Где тропа?

Свет солнца и луны встретился во тьме.

Они обнимались.

И тропа открылась перед моими глазами. Узкая, но ясная. Вела из долины, из этого слоя миров.

Я сделала шаг.

Что-то острое задело мою голень, порвало юбку. Но я вырвалась и рухнула вперед. Покинула долину Латлаэриль и попала в Хинтер.

Единороги не последовали.

Я лежала пару мгновений, оглушенная, просто дышала. С каждым вдохом я задерживала дыхание, насколько могла, а потом выпускала его. Мои глаза были зажмурены, и все чувства дрожали от страха так, что я не могла ощущать что-то еще.

Сердце медленно успокаивалось. Осознание подступало… и я поняла, что мое платье уже не горело. Странно. Я, кривясь, открыла глаза и посмотрела на свое тело, свою одежду. Платье было изорвано, показывало голые ноги сильнее, чем было прилично. Кожа была красной там, где языки огня были близко.

Но я не горела. Это уже радовало.

Собрав смелость, я повернула голову и посмотрела на мир вокруг себя. Я тут же пожалела об этом. Я была на тропе, одной из странных троп Хинтер, ведущих сквозь слои реальности. Я не сомневалась в этом.

Но эта тропа отличалась от тех, где меня водила Бриэль! Те всегда вели через лес. Хоть по краям зрения порой мелькала не только зелень, я больше видела высокие деревья и зеленые листья вокруг себя.

Тут не было леса.

Я лежала на сияющей полоске того, что напоминало блестящие гранулы звездной пыли, тянущиеся бесконечно передо мной. Я поднялась на четвереньки, охнула. Тропа была такой узкой! Едва ли в три фута, я с трудом умещалась там, пока лежала. Мои пальцы напряглись, нога соскользнула и зависла над бесконечной пропастью.

Я подвинула ногу. Желание сжаться в комок от ужаса охватило меня, и я с трудом боролась с ним. Я заставила себя посмотреть, куда именно попала.

Справа была тьма, непроницаемая тьма, идеальная бездна. Слева — свет. Яркий бесконечный свет. Оба ощущались ужасно далеко, словно придется падать сто лет, а потом погрузиться в них. Но они все равно были там, ждали, пока я оступлюсь.

Я сглотнула и посмотрела на тропу перед собой. Она вела между этими противоположностями по прямой, немного в гору. Луна висела справа, большая серебряная сфера, была ближе, чем я видела ее дома. Солнце, к счастью, было не так близко, но висело слева, и их общее сияние заставляло тропу из звездной пыли сиять, как миллионы бриллиантов.

— Между Солнцем и Луной лежит путь в Друиндар, — прошептала я, вспомнив слова Бриэль. — Между светом свечи и тенью лежит дорога в ад.

Я медленно поднялась на ноги. Тропа была прочной, но я пошатнулась, меня мутило от страха. Я подняла ногу и сделала шаг. Еще один. И еще. Сердце колотилось, все еще не успокоилось после близкой встречи с единорогами. Боги, я была такой глупой? Схватила маленького единорога за хвост? Бриэль была бы в ужасе!

Но это сработало.

Тепло сияло в моем сердце. Я подняла голову, расправила плечи и пошла, шаги становились увереннее. Может, я не подходила для такого задания. Может, Эроласу было бы лучше выбрать кого-то еще своей невестой лунного огня. Но я еще не погибла! И впервые я чувствовала, словно скоро могла добраться до места назначения и увидеть своего мужа.

И когда я сделаю это, смогу ли я его спасти?

— Я это сделаю, — прошептала я и добавила тверже. — Сделаю.

Я шла дальше, шаги были быстрее и легче. Опасный обрыв по краям будто растаял. Я сосредоточилась на тропе и том, куда она вела. Я старалась не думать о бесконечности расстояния, о горизонте, который не достичь даже бегом. Это была часть странности Хинтер, это не было связано с настоящим расстоянием или временем. Я просто должна была идти, ощущая цель, не давая воле ослабеть.

Что-то приближалось.

С другого конца тропы.

Что-то… огромное.

Мой рот открылся. Глаза расширились, сердцу упало камнем в живот. Я пошатнулась, остановилась, упала на колени в звездную пыль.

Создание было из тени, было больше дома, больше самой высокой башни Орикана. С длинными конечностями, неясное, с белыми волосами, похожими на свет луны, закрывающими лицо вуалью. Каждый шаг был в милю шириной, и руки изящно двигались по бокам, словно маятники. Его ступни были огромными, не помещались на тропе, но и не оступались, шагали с грацией танцовщицы на канате, балансирующей над двумя пропастями.

Я тихо вскрикнула. Я вскинула руки и сжалась. Создание быстро приближалось, вот-вот оно увидит меня, растопчет и сбросит мое безжизненное крохотное тело в пустоту с той же легкостью, как я могла раздавить муравья. Я ничего не могла поделать, не могла возразить. Меня то существо и не услышало бы.

Громкое дыхание заполняло странную тишину. Тропа дрожала под тяжелыми шагами.

И существо оказалось надо мной. Огромное. Я ощущала его размер, тьму, тяжесть. Древность.

Я на миг, казалось, ощутила его взгляд — понимающий, жуткий, не человеческий — прикованный ко мне.

Огромная ступня опустилась.

Тропа задрожала.

Звездная пыль разлеталась облаками, мерцая.

Существо перешагнуло меня и пошло дальше. Не замерев. Не проявив интереса.

Оно шло огромными шагами, звук тяжелого дыхания утихал.

Когда я нашла смелость сесть и посмотреть туда, откуда я пришла, я еще видела огромную тень вдали, белые волосы было видно через много миль. Я медленно встала, ладони сжимали обгоревшее и изорванное платье.

— О, боги! — выдохнула я.

Я не знала, как долго стояла там. Я не могла понять, что только что испытала. Этого было слишком много, я это не понимала. Но я повернулась и пошла по звездной тропе. Солнце сияло слева, луна — справа, и я шла и шла.

И вдруг побежала.

Юбки развевались, волосы тянулись за мной как флаг. Я побежала как можно быстрее. С каждым шагом сердце поднималось все выше, и я стала легкой как перышко, как воздух. У меня словно и не было конечностей. Зачем они? Зачем кому-то держаться за физические ограничения тела, когда дух мог лететь свободно? В этом пространстве без времени, кусочке существования между светом и тьмой, между тьмой и ночью, между солнцем и луной, я легко могла лишиться смертной оболочки и стать единой с простором вокруг меня. Миг, и я освобожусь…

«Нет!».

Я резко остановилась, размахивая руками, чтобы вернуть равновесие. Тяжесть физического тела опустилась вокруг меня с такой силой, что кости могли рассыпаться от давления. Я смотрела на свои ноги, голые, обожженные, в синяках. Один ноготь был вырван, другой почернел. Они были такими человеческими, такими… настоящими на этой тропе из света звезд. Я была из своей реальности.

Я не могла отпускать эту реальность.

Я не могла вылететь из тела, сбежать от страданий физического мира.

Я должна была держаться.

— Эролас.

Закрыв глаза, я прижала ладонь к груди. Это была не боль. Нет. Но красивая и ужасная тоска тянула за мое сердце, словно нить была натянута, и на ней играли.

Где-то далеко — за солнцем, луной и звездными тропами — другое сердце дрогнуло в ответ.

Я снова видела его лицо. Темная кожа на острых скулах. Золотые глаза и черные зрачки. Полные губы, открытые в удивлении, ужасе. Мой муж. Таким он был в свете свечи.

Любимый и пострадавший от предательства.

— Я иду, Эролас, — прошептала я. — Дождись меня.

Я сделала еще шаг, и хоть тропа тянулась в бесконечность передо мной, один шаг привел меня к концу. Я с криком пошатнулась, потеряла равновесие, покатилась…

И рухнула на четвереньки на красную пыль поверх сухой брусчатки в трещинах.