Ночь. Тишина. Где-то за городом слышно стрекотание кузнечиков. Запах холодного горелого сентября щипал глаза и горло, но я не обращал на это внимания. Мне было все равно. Я думал о ней.

Она всегда улыбалась, даже когда ей было тяжело. Ее голос был тонким и звонким, как будто он издавал мелодию, ее глаза были яркими и пронзительными, как будто они отражали свет всех звездных светил. Каждый раз, когда я видел ее, я чувствовал, что жизнь становится светлее и радостнее.

Меня зовут Игнат. И вот уже полгода, как смерть разлучила нас с моей Аней. Она была для меня всем, что я ценил и желал в этом мире…

Я помню вспышку слепящего яркого света, дикий звук тормозов и крик. А потом невыносимая боль. Боль от потери. Вопли в никуда, бессмысленное хождение взад и вперед, поиск хоть какого-то утешения, смысла. Я очень скучаю по ней.

Я никогда не забуду тот самый день, когда мы с ней впервые встретились. Это был май. Я шел по набережной, вдоль Невы. Солнце ласкало прохожих, а от реки дул легкий ветерок. Она шла навстречу. Грустная, как пасмурный день. На ее щеках застыли слезы. Она выглядела очень унылой и потерянной, но что-то во мне вдруг щелкнуло. И я преградил ей дорогу. Девушка остановилась и растерянно подняла глаза. В них одновременно читались и страх, и гнев, и мысли о чем-то своем.

— Девушка, почему вы плачете? — не зная, что еще спросить, сказал я.

— Не ваше дело, — буркнула Аня и попыталась пройти меня. Но что-то в ней меня манило — я ухватился за рукав ее платья. Она закричала.

— Да, подожди ты! — ощетинился я, — Я познакомиться хотел!

— Отстань! Я не хочу! Сейчас полицию вызову! — девушка полезла за телефоном.

— Дура, — хмыкнул я, отпустил ее рукав, развернулся и пошел дальше.

Пройдя пару метров, я вдруг остановился. Нет. Сейчас или никогда. Что-то екало в моем сердце при виде нее. Я не должен ее потерять! Я побежал обратно за ней.

— Стой! — запыхавшись, остановил я ее, — Я не знаю почему, но прошу дай мне свой номер. Пусть даже у тебя 10 парней, я не хочу тебя потерять. Всего 1 свидание. 1 шанс, — наверное, в этот момент я выглядел, как полный идиот в ее глазах.

— Записывай, — снисходительно ответила Аня. Она продиктовала свой номер и пошла дальше. А я, счастливый, пошел обратно.

По дороге я нашел ее телеграмм и написал ей: "Привет, незнакомка! Это тот странный парень, который просил хотя бы об 1 свидании, даже если у тебя уже есть 10 парней. Давай хоть познакомимся?".

Я дошел до дома, но ответа не было. Сообщение прочитано. Я решил позвонить. В трубке раздался мужской голос.

— Это Игнат. Я хочу поговорить с хозяйкой этого номера. Она там? — я почти кричал в трубку.

— Какой хозяйкой? — голос звучал удивленно.

— Ну как какой? Та, которая дала мне этот номер! — я был на грани истерики.

— Парень, ты что-то путаешь. Это мой номер. Я не знаю никаких "хозяек", — голос стал холодным.

— Не ври! Если она дала мне этот номер, значит вы знакомы! — я подумал, что это один из ее "10 парней".

— Ладно. Догадываюсь. Аня, наверное, дала. Но я не видел ее уже месяц. Мы расстались после того, как она узнала, что я ее изменял. Она сказала, что никогда больше не хочет меня видеть. — голос стал смущенным. Я немного опешил и не знал, как продолжить диалог.

— Тебя как зовут? — спросил я, пытаясь как-то поддержать беседу.

— Ваня, — голос поутих.

— Ваня, послушай, я понимаю, что ты жалеешь о том, что сделал. Тебе ее не хватает, верно?

— Да.

— Ты еще любишь ее?

— Люблю, — голос звучал уверенно.

— Иногда для любимых людей, — я говорил очень вдумчиво и медленно, пытаясь как-то собрать мысль и попросить настоящий номер Ани, — Иногда ради счастья тех, кого любим, приходится жертвовать. Я понимаю, что ты хотел бы ее вернуть. Но разве измену прощают? — неуверенно спросил я.

— Не знаю, — голос совсем поник.

— Знаешь, — ответил я с уверенностью в голосе, — Измены не прощают. К сожалению, но она тебя не простит. Но ты можешь помочь ей быть счастливой, — наигранно интригующе сказал я.

— Как? — недоверчиво спросил Ваня.

— Дай мне ее настоящий номер. Я обещаю, что не обижу ее. Ты дашь мне ее номер? — мое сердце бешено билось.

— Только обещай, что никогда не обидишь ее, — я радостно выдохнул.

— Обещаю, — уверенно ответил я и получил ее номер.

Весь последующий вечер я писал Ане. Она удивилась, что мне получилось написать ей. Я пошутил, что разгадал ее тайный код и сразу знал, что номер неверный. Она была заинтригована. Но позже я, конечно, признался во всем. Позже она признавалась, что уговорить Ваню дать ее телефон стало первым, чем я ее покорил. Я пригласил ее в субботу, через пару дней, на свидание. Был май и можно было пойти просто погулять. Она согласилась.

В субботу в 15:00 я ждал ее у Медного Всадника. Мы договорились погулять по историческому центру, поэтому это место показалось мне удобным для начала нашей прогулки. Я стоял у памятника и высматривал ее. Вон она идет — со стороны Исаакиевского! Я улыбнулся и помахал рукой. Она подошла к нему.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — ответила она.

— Ты очень красивая, — не отрывая глаз от Ани, сказал я.

— Спасибо, — скромно ответила она.

— Пойдем гулять? — спросил я.

— Давай.

Мы пошли по набережной. Солнце светило ярко, а от реки дул легкий ветерок. Люди шли мимо нас, разговаривая и смеясь. Мы шли молча.

— Ты не разговорчивая? — заметил я.

— Нет, просто не знаю, о чем говорить, — она скрестила руки на груди.

— Давай поговорим о тебе, — предложил я.

— Что ты хочешь знать? — она посмотрела на меня.

— Все, что ты захочешь рассказать мне, — спокойно ответил я.

Она рассказала мне о себе. О том, что учится в университете на факультете журналистики. О том, что любит читать книги и смотреть сериалы. Я слушал ее внимательно и задавал вопросы, рассказывал о себе. О том, что работаю в компании по разработке программного обеспечения. О том, что люблю играть в компьютерные игры и смотреть фильмы. О том, что мечтаю создать свою собственную игру и стать известным разработчиком. О том, что люблю своего кота.

Мы нашли много общих тем для разговора. Мы обсуждали наши любимые книги и фильмы. Мы делились нашими планами и мечтами. Мы шутили и смеялись.

Мы дошли до Дворцовой площади. Там было много народу. Люди фотографировались у Зимнего дворца и Александровской колонны. Мы тоже сделали несколько снимков.

— Ты хочешь посмотреть Эрмитаж? — спросил я.

— Да, конечно, — она улыбнулась и расправила плечи.

— Тогда пойдем, — сказал я и взял ее за руку.

Я почувствовал ее тепло и дрожь пробежала по моему телу. Я посмотрел на нее. Она снова улыбнулась мне. Я улыбнулся ей.

Мы провели в Эрмитаже несколько часов. Потом мы вышли на улицу. На улице было светло, но часы напоминали, что уже поздно.

— Тебе понравилось? — спросил я.

— Да, очень, — ответила она.

— Мне тоже, — сказал я, — А знаешь, что мы сегодня не сделали?

— Что? — спросила она.

— Пойдем, — я взял ее за руку и повел к Дворцовому мосту.

— Надеюсь, ты не хочешь меня утопить в Неве? — смущенно и испуганно пошутила она.

— Подожди, — сейчас ты все поймешь. Мы спустились к реке. Я достал из кармана телефон и включил музыку. Это была "Every breath you take". Я взял ее за талию. Она положила мне руку на плечо. Мы танцевали у реки. Над нами по мосту, по набережной проходили люди. Но нам было не до них. Я прижал ее к себе и поцеловал. Она ответила мне на поцелуй. Я почувствовал ее аромат и сладость. Я почувствовал, что это начало чего-то большего…

С того дня мы начали встречаться. Это было самое лучшее лето в моей жизни. Каждую пятницу я забирал ее после работы, и мы шли гулять. Мы ходили в театры или лекции, а после до поздней ночи зависали в разных заведениях на Рубинштейна. Выходные пролетали незаметно в ее обществе, а я не мог насытиться им. Она могла быть сосредоточенной до безумия, а после превращалась в совершенно сумасшедшую тусовщицу. Я не мог налюбоваться ей. Рядом с ней некогда одинокий темный город вдруг стал совершенно иным. Белые ночи еще никогда не казались мне настолько светлыми, а Невский настолько пустым. Казалось, что кроме нас там никого не было…

— Не понимаю! — рассуждала она, одним августовским вечером по дороге домой, — О чем можно говорить с человеком, который думает, что инди-музыка это что-то из индийский фильмов?

— Не знаю, — задумчиво ответил я.

— Вот и я не понимаю! А она обиделась, что я с ней больше не общаюсь, — удивленно продолжила она.

— Ага, — устало пробормотал я.

— Ты вообще слушаешь? — она остановилась.

— Что? — ответил я, отвлекаясь от своих мыслей.

— Я говорила тебе про коллегу, а ты как будто не здесь!

— Прости, я просто… задумался.

— О чем?

— Ну, я думал о работе. У меня там много дел.

— А я для тебя что? Не дело?

Я вздохнул и посмотрел на нее. Она стояла передо мной, сжав губы и слегка хмыкая носом. Я понял, что обидел ее. Мне было стыдно. Смотря на этот маленький грустный комочек, я вдруг понял, как она мне дорога. Я понял, что люблю ее.

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. Я просто… не умею выражать свои чувства.

— Какие чувства? — спросила она с надеждой в голосе. Я взял ее за руку и прижал к себе.

— Я люблю тебя, — смотря в глаза, я твердо ответил ей, — Я люблю тебя больше всего на свете. Ты лучшее, что со мной случилось. Прости меня за то, что я был глуп и невнимателен. Я хочу быть с тобой всегда.

Лето уже катилось к концу. Ветра становились холоднее, а ночи — темнее. Питер бодрствовал — люди проходили мимо. А мы так и стояли, обнявшись, вдвоем, ощущая только нас и наше тепло.

1 сентября тоскливо напомнило о себе в 8 утра. Школа, по соседству от моего дома, настраивала аппаратуру. Я перевернулся на другой бок и обнял Аню. Она крепко спала. Из окна дул холодный осенний ветерок. Я укутал нас двоих в одеяло. Что-то теплое и домашнее было на душе рядом с ней. Наверно, это и есть любовь…

— Который час, — потягиваясь, спросила Аня.

— Девятый час, — сонно протянул я.

— Надо вставать, — зевнула она, — Время завтракать.

— Я пойду с тобой, — сказал я, — Я хочу помочь тебе.

Мы пошли на кухню. Аня налила воды в чайник и поставила его на плиту. Я достал из холодильника яйца и сыр и начал бить яйца в миске, а Аня нарезала сыр. Проснуться вместе и готовить завтрак — что может быть интимнее, романтичней и роднее?

— Ты знаешь, я так счастлив с тобой, — сказал я, глядя на нее с любовью.

— И я с тобой, — улыбнулась она.

— Ты самая лучшая девушка на свете. Ты такая красивая, умная, добрая… Ты все для меня.

— Ой, не смущай меня, — засмеялась она.

— Нет, серьезно. Я хочу быть с тобой всегда. Я хочу жениться на тебе, — я немного опешил сам от своих слов, но затем я положил миску на стол, подошел к ней в плотную, встал на одно колено и спросил, — Аня, выйдешь за меня замуж?

В глазах Ани я увидел шок. В этот момент мне показалось, что земля подо мной исчезла. Она определенно ответит отказом! Боже, какой же я дурак?! Зачем я это сделал?! Рано ведь!

Она смотрела на меня. Сначала удивленно, затем на лице проступила улыбка. "Ну, же ответь хоть что-то!" — подумал я.

— Да, да, да! — закричала она и бросилась ко мне в объятия. Пол подо мной снова вернулся, а еще вернулся окружающий мир — наш завтрак немного подгорел. Но пусть это будет единственной неприятностью!

1 сентября тоскливо напомнило об окончании лета. Осень уверено входила в свои права. За окном шумела школьная линейка. А мы были счастливы вдвоем. Сейчас. На этой кухне, пропахшей подгоревшей яичницей…

— Мам, да почему?! — возмущалась в трубку Аня. Она только что сообщила маме о помолвке, — Я не беременна! — я ухмыльнулся, подслушивая их разговор, — Да, мам, просто так. Ни за что… Нет, мы не торопимся… Мам… Да, причем здесь Ваня вообще?!.. Хорошо… Мама… Да, оставь ты Ваню в покое… Ладно… И я тебя люблю. Пока, — Аня положила телефон на стол и глубоко вздохнула, — Мама считает, что мы торопимся…

— А ты как считаешь? — спросил я.

— Я считаю, что ей надо пересчитать, — Аня взяла кружку со своим чаем и села за стол.

— Мы можем сыграть свадьбу и позже, если всем так будет спокойнее, — моя девушка посмотрела на меня убийственным взглядом.

— Зачем тянуть? Что это даст?

— Ну, не знаю. Никто не будет спрашивать не беременна ли ты, например, — я ехидно улыбнулся.

Падал первый снег. Белые перья окутывали землю и превращали ее в чистый и девственный лоскут. На улице было жутко холодно. Я немного пританцовывал в ожидании ее. Лишь бы не опоздать. Я глянул на часы. Еще есть время.

Тут передо мной остановился белый лексус седан. Открылась дверь. И я увидел ее. Метель словно сплела из многочисленных снежинок ей наряд: длинные русые волосы уложены в аккуратную прическу с диадемой, лицо блестело будто бы от воды, нежное белое кружевное платье подчеркивало ее тонкую талию. Я смотрел и не мог налюбоваться ее красотой. Еще пару мгновений, и мы поставим в известность весь мир, что я — ее, а она — моя. Будут звучать марш Мендельсона, радостные ахи и вздохи мам, тосты, звон бокалов и такое уже изъезженное «Горько!». Но сейчас… Сейчас я смотрел ей в глаза и все становилось незначительным, далеким. А она, божественное создание, ангел, спустившийся с небес, она смотрела мне в глаза и скромно улыбалась.

Снег кружился и падал. На улице стоял мороз. Календарь напоминал о скорых длинных праздниках. Но для нас все было не важно: вся суета осталась за кадром, прожитой.

Я подошел и обнял ее. Она прижалась ко мне. Пару мгновений, и мы скажем «Да!». Пусть этот миг останется с нами навсегда…

Телефон в кармане провибрировал. Я достал его. «Ты обещал не сделать ей больно. Держи слово», — сообщение от Вани. Я улыбнулся и положил телефон в карман. Я не сделаю ей никогда больно!

Зима была очень холодной в этом году. Мы хотели отметить медовый месяц где-нибудь в южных странах, но у Ани был последний год в университете, да и я был по уши в новом проекте. Поэтому решили отложить поездку до лета. За одно отметили бы ее диплом. Посередине зимы удалось вырваться на выходные в Карелию. Я как раз недавно получил права и родители подарили нам на свадьбу машину.

Свежий воздух, красивые озера и только мы вдвоем. Мы гуляли по всем достопримечательностям. Столько фотографий и воспоминаний. Вот Аня лепит снеговика, вот я уставший в кафе. Мы сняли домик у озера. Тихое место на лоне природы. Я смотрел на нее и не мог оторвать свой взгляд.

— Пойдем скорее, — прошептал ей я.

— Куда? — удивилась она.

— Сейчас все увидишь сама, — я интригующе улыбнулся и завязал ей глаза.

Солнце клонилось к закату. Это было одно из тех волшебных мгновений, которое нужно пережить каждым влюбленным. Я развязал ей глаза на берегу озера. Оранжевые краски заливали все вокруг, окрашивая белый снег в теплые тона. Я включил на телефоне песню для нужной атмосферы. Это была «Sunset Ridge» — Morgan Willis. Я обнял ее за талию. Она положила мне голову на плечо. Она моя принцесса. Мое сокровище. Я никогда не сделаю ей больно.

В феврале мы переехали в другой район. В дом неподалеку от Вани. И часто встречались втроем. Может и казалось со стороны чем-то странным — общаться с бывшим. Но он оказался неплохим парнем. Тем более, что я и сам общался с ним все это время: я обсуждал с ним и как удивить Аню, и как подготовить свадьбу. Думаю, что мы все взрослые люди и никто ни на кого не держит зла.

— Уно! — довольно крикнул я. Мы играли в карты и, наконец-то, я выигрывал у этих двоих.

— Ааа… Ну, вот… — протянула грустно на показ Аня и сделала свой ход.

— Да, подожди, — ухмыльнулся Ваня, — Сейчас отомстим, — он положил карту «+4» мне.

— Ну, не в этот раз, дружище, не в этот раз, — я положил такую же карту и довольный откинулся на диван. Ане пришлось взять 8 карт, Прости, дорогая, так получилось, — я развел руками.

— Я тебе это еще припомню, ДОРОГОЙ, — ехидно улыбнулась она.

— Давай только без подробностей, — проворчал Ваня. Мы улыбнулись.

В тот вечер мы отмечали 23 февраля и новоселье. Родители и друзья уже разъехались. Мы остались втроем поиграть еще немного. Завтра выходной и можно было немного посидеть допоздна. На столе закончилось вино, и Аня пошла на кухню еще за бутылкой.

— Надеюсь, ты держишь слово? — внезапно спросил Ваня, — А то смотри, — Он помахал кулаком.

— Конечно, — я улыбнулся, — Спасибо тебе за помощь.

— Да, не за что. Она была моим лучом света, но я совершил ошибку. Пусть теперь она будет счастлива. Я бы не хотел, чтобы она страдала снова.

— Все будет хорошо, друг, — я похлопал его по плечу, — Все будет хорошо. И у тебя тоже все наладится!

— Спасибо, — Ваня улыбнулся. В комнату вошла Аня. Мы продолжили наш матч в Уно. В тот вечер я так больше не выиграл ни разу. Зато было весело.

— Ты меня совсем не слушаешь! — расстроенно воскликнула Аня.

— Слушаю, — задумчиво протянул я.

— Тогда, о чем я говорила? — испытывала она.

— Тыыыы… говорилаааа…

— Что и требовалось доказать! — воскликнула она. Она была раздражена.

Мы подошли к машине. Я открыл ей дверь. Она злобно посмотрела на меня. Я виновато опустил голову.

Мы только вышли от ее мамы, которую поздравляли с 8 марта. Я поставил машину на разогрев и пошел очищать машину ото льда. Морозная погнанная погода не давала ни малейшего намека на весну. Еще эти перчатки мешали нормально работать скребком. Аня дулась в машине на сидении. А я почувствовал раздражении. Да, она говорила о какой-то чепухе! Да, сколько можно мне рассказывать про свою унылую практику! Всего 3 недели и она больше не увидит этих людей. Это всего лишь нужно для дипломной работы. Зачем мне знать, в какой цвет окрасилась ее «коллега» Даша?! Еще этот лед никак не отдирается… Да, сколько можно! Я снял перчатки — холодно, но быстрее.

Спустя еще 10 минут я сел за руль, и мы поехали. Ее мама жила за городом, в Парголово. Мерзкий райончик. А еще ехать по шоссе, в темноте…

Аня листала ленту соцсетей и показательно, надев наушники, слушала громко музыку. Что-то из ANNA ASTI. Конечно, что еще может слушать обиженная девушка в наше время?

Было уже за полночь. Хотелось спать. Я думал о предстоящем дне. На работе дедлайн, а я опять не высплюсь. Вот это беда, а не неудачная окраска какой-то Даши! Я закрыл на секунду глаза…

— Игнат! Машина! — я очнулся и увидел, что мы летим по встречной на грузовик. Свет фар. Я пытаюсь свернуть. Гулкий звук тормозов. И…

Вдруг стало очень легко. Я вышел из машины и посмотрел назад. Аня громко кричала. Но кому она кричит в пустое кресло?.. Это. Же. Мое. Кресло… Я посмотрел на свои руки. Сквозь свои большие ладони я видел асфальт. Неееет. Этого же не может быть… Не сейчас… Я взглянул на Аню. Она рыдала над моим бездыханным телом. Я умер.

Холодное осеннее утро на кладбище. Тихое место. Падают первые желтые листья. Вдалеке кричат вороны. Я смотрю на свой памятник. Обычный православный крест, обычная надпись — фамилия, имя и отчество, да тире между двумя датами.

— Ну, что же ты так? — спросил знакомый голос. Я поднял глаза — к могиле подошел Ваня, — Ты же обещал…

— Надеюсь, ты простишь меня, друг, — ответил ему я. Иван, конечно, не услышал.

У Вани в кармане зазвонил телефон. Это была Аня. Он помогает ей отпустить меня. Возможно, я был нужен им только, чтобы свести их снова вместе. Но я любил ее.