<p>Ана Кад</p> <p>Ты не посмеешь</p>

Пролог

Я почувствовала, как холодный металл касается моей кожи.

Перед глазами пронеслась вся жизнь, а страх парализовал тело, и я была не в состоянии даже вздохнуть.

— Ну что, сука, доигралась? Кто ж тебя пустил в такие дела, бабенка ты никчемная? — мерзкий голос доносился из-за спины.

Я чувствовала кислый запах пота от этого урода, смешанный с грязью и запахом дешевых сигарет. Тошнотворный ком подкатил к горлу, и я с трудом поборола желание вывернуть на него свой ужин.

— А кого надо пускать в такие дела? Вас, заморышей? — голос прорезался. Было страшно, но я не смела показать этого.

— Ах ты мразь! Ну все, прощайся с жизнью, шалашовка. Не боись, мучать не буду. Хотя и была мысля отвезти тебя к пацанам, чтобы по кругу пустили, как настоящую блядину.

Я внутренне вся сжалась, сморщилась, как курага на солнце.

Ну, вот и все, Катерина, конец. Такой бесславный и нелепый.

Боль пронзила правый бок, и я почувствовала, как мокрое пятно расползается по одежде. Мерзкий ублюдок быстро ретировался, а я осела на пол и прижала ладонь к ране.

Единственное, на что хватило сил, это набрать тот самый номер, который я бессознательно заучила наизусть.

Сил говорить уже не было. И, после того как абонент поднял трубку, я сумела лишь прошептать:

— Помоги мне…

Темнота засасывала все сильнее и единственной мыслью, которая была, перед тем как провалиться в бездну, была о нем. Хоть бы успел, хоть бы помог мне. Я все исправлю. Нужно только остаться в живых.

Глава 1. Катерина

За несколько недель до событий в прологе.

— Какого черта здесь происходит?! — я вошла в свой кабинет и обомлела. Тут царил настоящий хаос. Шкафы были вывернуты наизнанку, по полу были разбросаны бумаги и выпотрошенные папки с документами. Компьютер был включен, однако я обнаружила, что доступа к нему злоумышленники не получили — слишком уж замудреный пароль у меня был.

Я быстро побежала к сейфу и с облегчением обнаружила, что он цел и невредим.

Я выдохнула и присела на рабочее кресло. Мысли вихрем проносились у меня в голове. Что делать? Кого искать? Кто и зачем все это устроил?

Часы показывали 9:00, и я тут же набрала номер безопасника.

— Алло! — услышала я бодрый голос Ивана Андреевича, начальника моей службы безопасности.

— Андреич, мать твою!!! Где ты ходишь? Ты видел, что творится в моем кабинете?! Живо ко мне! — я орала так, что к концу своей реплики перешла чуть ли не на визг.

— Понял, понял… Бегу, Екатерина Ильинична!

Я швырнула телефон на стол и через минуту в дверь постучали.

— Войди, Иван, — уже спокойнее сказала я.

Безопасник вошёл в кабинет и тут же застыл на пороге с круглыми, будто блюдца, глазами.

— Вот блядство… — еле слышно сказал он.

— Какого черта тут произошло, Андреич? Как ты мог это допустить?!

— Екатерина Ильинична, я даже не знаю… Эээ… Нужно камеры проверить и…

— Так вперёд, Давыдов!!! Мне нужно учить тебя делать твою работу? — я вскинула руки и закатила глаза.

— Сейчас, я сейчас. Позволите ваш компьютер? — засуетился Иван Андреевич.

Я разблокировала компьютер и отошла от стола, сделав приглашающий жест безопаснику. Он вошёл под своей учётной записью в систему слежения и ввёл какие-то цифры. Тут же на мониторе появились маленькие экранчики, которые демонстрировали изображения с камер видеонаблюдения в коридоре, холле и на входе в здание.

Давыдов выбрал вчерашнюю дату и, когда экранчики стали просто чёрными, без какого-либо изображения, схватился за голову. Я уставилась на сотрудника с вопросительным взглядом.

— Кто-то почистил все записи за вчерашний день… — произнёс он тихо.

— Заебись! — вырвалось у меня. И я села на соседний стул, опустив голову.

— Екатерина Ильинична, мы все выясним. У нас сильная система охраны, я свяжусь с дежурным и… — я не дала ему договорить, подняв ладонь вверх.

— Я вижу, Андреич, какая у нас система. Мой кабинет перевернули вверх дном, явно что-то ища, а моя служба безопасности ни сном, ни духом. Это действительно очень сильно… — я устало потерла переносицу, — Ладно, иди, Андреич, делай, что можешь, пробивай по своим каналам, я буду делать то же самое по своим.

— Понял, Екатерина Ильинична, — Иван встал и направился к выходу.

Я нажала кнопку на селекторе и позвала свою помощницу.

— София, зайди ко мне, срочно.

Через минуту Софа стояла в моем кабинете, озираясь по сторонам, и прижимала блокнот к груди.

— Да, Софочка, такие дела… — встала я, разведя руками. — Попрошу тебя на сегодня все отменить, встречи, переговоры, вообще все. Перенеси на завтра или на следующую неделю. В общем, воткни в какое-нибудь свободное время. Мне сегодня будет не до этого всего. И попроси, чтобы тут навели порядок до вечера. В остальном все в штатном режиме. Меня сегодня, скорее всего, не будет, но я на связи. Только для срочных вопросов.

София быстренько записала все в свой небольшой блокнотик и кивнула.

— Что-то ещё Екатерина Ильинична?

— Да, ко мне двоих амбалов моих приставь и водителя. В ближайшее время я не буду на своей машине ездить. Что-то предчувствие у меня плохое… — я огляделась по сторонам.

— Поняла, через 10 минут машина будет у здания. Куда поедете? Какие распоряжения водителю передать?

Я на несколько минут задумалась и тут в голове щёлкнуло.

— В Северо-западный отдел.

— Принято, — София удалилась.

А я вытащила из сумки сигареты и направилась в курилку на последнем этаже офисного здания.

Вдохнув свежий воздух, я блаженно прикрыла глаза. Мозг понемногу начинал свою деятельность. Я старалась не впадать в панику, но получалось не очень. Руки у меня подрагивали, и я даже не с первого раза смогла чиркнуть зажигалкой и прикурить сигарету, зажатую между зубов. Кому звонить я уже знала. Набрала знакомый номер и спустя пару мгновений услышала бодрый голос.

— Катю-у-у-у-ша! — протянули на другом конце провода.

— Привет, Мишаня, рада тебя слышать!

— А я-то как рад, дорогая! Как твои дела? Что-то ты совсем про нас с Леночкой забыла. Сто лет не заезжала в гости, — с лёгкой обидой произнёс Миша.

— Прости, Мишань, работа, дела, сам понимаешь. Я к тебе по делу. Нужна твоя помощь, дорогой…

— Что случилось, Кать? — голос Миши вмиг стал серьёзным.

Я бегло поведала ему всю историю, акцентируя внимание на том, что записей с камеры нет и сигнализация в кабинет не срабатывала.

— Понял, Катерина, давай приезжай ко мне в отдел. Через сколько будешь?

Я взглянула на часы, машина уже должна была ждать меня у входа.

— Минут через 30 буду у тебя.

— Жду, Кать, — сказал Миша и отключился.

Я улыбнулась. Повезло мне с родственником. Тарасов Михаил Александрович — полковник полиции, начальник Северо-западного отдела, муж моей лучшей подруги. Я всегда воспринимала его чуть ли не как брата. Так он был добр ко мне, внимателен. Я была очень близким человеком в их семье, была крестной матерью всех троих детей Лены и Миши. Я любила их, как любят брата и сестру. На все праздники заваливала подарками их и их отпрысков. Даже несколько раз оплачивала им путёвки к морю. Я бы возила их на отдых хоть каждый месяц, если бы не сложная и напряжённая работа главы семейства. Хоть они и жили далеко не бедно, я была рада делать им приятно. Тарасов ездил на таких машинах и жил в такой квартире, на которую обычный сотрудник полиции не заработает и за две жизни. Но он был необычным ментом и все это понимали. Мишаня при малейших моих неурядицах из кожи вон лез, чтобы помочь, подключал возможные и не возможные связи. Я была благодарна ему за все. А Ленке по белому завидовала. Отхватила такого мужика! Не то, что мой бывший муженек-лентяй.

Вспомнив этого персонажа, скривилась. Телефон ожил, на экране появилось ненавистное имя.

— Твою мать, вот вспомнила же… — пробормотала, видя входящий вызов от бывшего мужа.

— Алло! — стараюсь говорить спокойно.

— Власова, ты охренела? — орёт в трубку бывший.

— И тебе привет, Саша. Чем заслужила такую честь?

— Ты долго будешь страдать ерундой со своими обжалованиями?

— А с чего бы я не должна обжаловать твоё желание отжать у меня имущество, в которые ты ни копейки не вложил? — я начинаю заводиться.

— Это совместно нажитое имущество! Я имею права и на квартиру, и на дом. Я и так оставил тебе бизнес и машину! — визжит негодяй в трубку.

— Саш, бизнес я выстраивала с нуля, без твоей поддержки и помощи. Так же как купила дом и квартиру. А теперь, извини, у меня много дел, — не дождавшись его ответных визгов, я вешаю трубку.

Александр Власов — мой бывший муж и по совместительству самый наглый подонок на земле. Наш брак продлился пять лет и за то время, пока я упорно работала днями и ночами, этот чудак на букву «м», плыл по течению, уповая на судьбу. Он нагло пользовался моим успехом, наслаждался потоком денег, удовлетворял все свои потребности за мой счёт. На вопрос — почему он не поменяет работу менеджера отдела продаж на что-то более высокооплачиваемое, мой благоверный всегда отшучивался или переводил разговор на другую тему. Я даже предлагала ему работу в моей фирме на одной из руководящих должностей, но Саша отказался, аргументировав это тем, что совместная работа разрушит нашу семью, и что он не сможет «прогнуться под бабу, потому что он мужик, епта». Я пропустила это все мимо ушей. Была влюблена, отдавала всю себя и все, что имею этому человеку. Позволила ему сесть себе на шею. Но однажды меня словно вывели из какого-то транса.

***

Я ехала с работы. Немного уставшая, но довольная продуктивным днем. Заехала в магазин, купила бутылочку вина и много вкусностей, чтобы устроить романтический вечер на двоих с мужем. Ох, если бы я знала, что без моего ведома к нам уже присоединился третий…

Я выехала пораньше, чтобы скорее приехать домой. Выгрузив пакеты из багажника, я направилась к лифту на подземной парковке. Поднявшись на последний этаж в свою квартиру, я удивилась, что дверь не заперта.

Войдя в холл, услышала крики и ритмичный стук чего-то о стену.

Я уже догадалась, что звуки доносится из спальни. Сглотнув огромный ком, который встал в горле, я скинула туфли и тихонько направилась к комнате.

Зрелище, которое я увидела, повергло меня в такой шок, что я даже не могла вздохнуть.

Крики принадлежали моей конкурентке, которую я ненавидела всеми фибрами моей души. Впрочем, думаю, это было взаимно. Иначе бы с чего она легла под моего мужа.

Саша нависал над её телом, ритмично входя в неё. Было ощущение, что он хочет вытрахать ей мозги через вагину, настолько сильными и глубокими были его движения.

Отойдя от ступора, я оперлась плечом о дверной косяк и молча смотрела, пока они закончат сие действо. Саша с хриплым стоном дернулся и, достав член, кончил прямо на живот моей "дорогой" знакомой. Они шумно дышали и даже не чувствовали моего присутствия, пока я не зашла в комнату и не открыла шкаф, доставая огромный чемодан.

— Привет, Ира. Привет, дорогой муж. Извините, что помешала, — сказала я с улыбкой.

— Катя???! — Саша пропищал мое имя и вскочил с кровати, спешно натягивая свои серые "боксеры".

Ира лежала неподвижно, лишь прикрыв простынями промежность. Фу! Какая мерзость. Придётся покупать новое постельное. Точнее, новую кровать. Нет, новую квартиру, мать её…

— Да, дорогой, это я. Не надо ничего объяснять, я вот уже вытащила тебе чемодан, — я пнула чемодан в сторону мужа и сложила руки на груди, — собирай свои манатки и уматывай.

Я хотела было развернуться, но он преградил мне путь.

— Катя, ты все не так поняла… — начал Саша.

— Боже, Саш, оставь эти банальные фразы из дешёвых сериалов для своей новой подружки. Я сказала, собирай свои манатки. Хотя, погоди-ка… Какие твои? Все вещи куплены на мои деньги… Поэтому бери только то, что реально принадлежит тебе, — я окинула его взглядом. На нем были только трусы и наспех надетые носки. В руке он держал джинсы и рубашку "поло".

Я выдернула вещи из его рук.

— Проваливай, Александр. Вот в чем стоишь, в том и иди, — сказала я уверенно, а затем обратилась к телу, все ещё лежащему на моей кровати, — а тебе, что? Особое приглашение нужно? Натянула свои трусы и выкинула свою задницу из моей квартиры!

— Катерина, ты что творишь? — начал орать муж, — Ты с ума сошла? Из-за такого пустяка рушить семью? Да если бы ты не пропадала на своей работе, а чаще бы уделяла внимание мужу, ничего бы этого не случилось!!! — вены на шее Саши, казалось, вот-вот лопнут.

В это время Ира тихонько выскользнула из спальни и побежала к выходу.

— Я сказала уматывай. Проваливай на хер отсюда, ублюдок! Ты просто неблагодарное ничтожество. И как я раньше не разглядела в тебе этого? Боже, пять лет просто впустую…

— Ты пожалеешь об этом, Катерина. Я обещаю тебе! — Саша схватил свои туфли и прямо в трусах вышел из квартиры и из моей жизни вслед за своей новой пассией.

***

Спускаюсь к выходу из здания. Там меня поджидают два "моих" амбала — Никита и Серёжа. Смышленые ребята, добрые, хоть с виду и не скажешь — одним взглядом, кажется, могут пригвоздить к стене. Оба под два метра ростом, широкоплечие, мощные "шкафы". Они коротко приветствуют меня, и Никита открывает дверцу машины, пропуская меня внутрь.

Едем мы недолго. Ребята не задают лишних вопросов о том, для чего мне понадобилась охрана. Я благодарна им за тактичность, потому что сама ещё не знаю точного ответа на этот вопрос, но чуйка меня редко подводит.

Мы подъезжаем к Северо-западному отделу и в сопровождении моих охранников я направляюсь в здание.

— Ребят, подождите-ка, наверное, меня в машине. Тут же полиция, что может случиться… — говорю я не совсем уверенно.

— Екатерина Ильинична, мне кажется, не стоит. Давайте мы с вами пойдём, мало ли… — предлагает Никита и я улыбаюсь.

— Нет, Никит, я сама, если что, наберу.

Я уже вхожу в здание, как вдруг мне навстречу вылетает некоторое подобие моих охранников. Огромный, высокий мужчина, одетый во все чёрное, будто в трауре. На нем дорогая одежда, а на запястье я приметила часы, которые стоят как годовая зарплата всего Северо-западного отдела полиции. Он несётся прямо на меня и едва не сбивает с ног. Я благодарю свой вестибулярный аппарат, который удерживает меня на каблуках, и я не заваливаюсь на задницу прямо в дверях.

— Ты что охренел? Смотри куда прешь, козёл! — ору я на мужика.

Он тут же останавливается и оборачивается ко мне. Его чёрные глаза прожигают меня насквозь. Внутри я вся скукоживаюсь от непонятной паники, но внешне стараюсь держать лицо и смотрю на него в упор.

— Что ты сказала? — он делает шаг навстречу.

— Я сказала — смотри куда прешь, козёл! — повторяю по слогам, голос тихий и ровный, но руки начинают дрожать.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз и уголки его губ ползут вверх. Весело ему, охренеть.

— Какой дерзкий ротик. Смотри, красотка, я тебя запомнил, — он ещё пару мгновений изучает моё лицо и удаляется.

Я пытаюсь вздохнуть, но будто забыла, как это делается. Чертыхаюсь и несусь в кабинет к Тарасову.

Я влетела, словно ураган. Растрепанная и злая.

— Вау, Катюша, ты чего? — Миша встал и подошёл ко мне, чтобы поприветствовать.

Его медвежьи объятия чуть не раздавили меня.

— Да у вас тут какой-то нахал чуть не снёс меня с ног у входа в отдел. Мерзкий тип, — я дернула плечами.

— Ну-ну, успокойся, ты просто на нервах, — Тарасов улыбался, обнажая идеальный ряд белых зубов.

— Да, ты прав, извини, Мишань.

— Всё в порядке, присаживайся и давай к делу. Расскажи мне подробнее, что произошло?

Я пересказала Мише события сегодняшнего утра более подробно, чем по телефону. Отметила также, что мои безопасники со своей стороны тоже работают, чтобы выяснить в чем проблема и как удалось стереть записи с камер.

— Ты можешь предположить с чем может быть связан такой налёт на твою компанию? — спросил Мишаня, нахмурив брови.

— Я неделю назад выиграла тендер для государственной корпорации на разработку специального программного обеспечения и технического обслуживания, — тихо ответила я. Эта догадка озарила меня только что. И я схватилась за голову. Приступ паники нахлынул внезапно. Я начала судорожно качаться из стороны в сторону, ловя ртом воздух, но не могла сделать ни единого вдоха.

Тарасов подорвался, выбежал из кабинета, чтобы принести воды или чего-то покрепче. Через несколько мгновений дверь кабинета отворилась и на входе вырос тот самый мужик, который налетел на меня у входа в здание. Он увидел меня обезумевшую, давящеюся воздухом и собственными слезами, мгновенно подлетел ко мне и присел на корточки напротив моего стула.

Глава 2. Катерина

— На меня смотри! — я отрицательно замотала головой, всхлипывая. — Я сказал в глаза мне смотри!

Мужчина оторвал мои руки от лица и слегка встряхнул за плечи. Я подняла глаза и уставилась на него.

— Т-ты? — заикалась я.

— Ну неужели. Красотка с грязным ротиком. Ты что тут делаешь? — он выгнул бровь и ухмыльнулся.

Я резко скинула его руки со своих плеч и оттолкнула с такой силой, что он едва не завалился на задницу.

Мужик встал и уже было собирался покинуть кабинет, как вошёл Мишка, неся в руке графин с водой и бутылку коньяка.

— О, Макс, ты чего тут? Что-то срочное? Я слегка занят, — произнёс Тарасов, ставя на стол жидкости и доставая стаканы.

— Нет, Саныч, я по своим вопросам. Не срочно, я зайду позже, — Макс бросил на меня многозначительный взгляд, оправил пальто и удалился.

— Кто это? — спросила я, после того, как осушила полстакана коньяка.

— Это мой начальник СКМ — Игнатьев Максим Константинович. Мой лучший друг и коллега. Отличный мужик, — сказал Мишка и замахнул стопарик.

— Ага, а ещё хамло невоспитанное, — буркнула я, наливая коричневую жидкость в стакан.

Тарасов прыснул от смеха.

— Так это он тебя чуть не снёс?

— Ага, а потом влетел сюда, пока тебя не было, и пытался успокоить, увидев мою истерику.

Воспоминания о взгляде Игнатьева, о его больших тёплых ладонях на моем лице и плечах отдавались дрожью в теле. Но это был не страх, не омерзение, это было нечто давно забытое — мандраж и предвкушение. Максим Константинович производил впечатление властного, сильного мужчины. Именно такого, какого мне не хватало рядом много лет.

Я постаралась отогнать это наваждение и сосредоточится на своих проблемах.

Коньяк приятно теплил мою грудную клетку, и я немного расслабилась.

— Так, Катерина, вижу, ты немного успокоилась. Давай продолжим. Какая цена контракта, который ты выиграла? — Тарасов достал из пачки сигарету и кивком предложил мне.

Я протянула руку, прикурила и блаженно затянулась.

— Почти три ярда, — сказала я, выдыхая горьковатый дым.

— Ого! Впечатляет…

— Долларов, Мишань. Долларов, — я стряхнула пепел и опустила голову на руки.

Тарасов вылупился на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Охренеть, Власова! Ты почему охрану не усилила сразу? Почему мне не сообщила? — Мишка вскочил с места и принялся расхаживать взад-вперёд по кабинету, прикуривая вторую сигарету.

— Миш, ну безопасники мои и так всегда на стреме. А тебя то чего беспокоить? Проблем своих тебе мало? Я ж знаю какая у тебя работа…

— Прекрати, Кать, — Тарасов задумчиво потёр подбородок, а затем взял в руки телефон.

— Константиныч, зайди ко мне, — коротко сказал Мишка.

— Константиныч? Только не говори мне, что…

— Да, то самое неотесанное хамло. Ты не ерепенься, Катюх. Мужик он пробивной, да и связи у него по городу такие, что мне до него ещё ого-го! — я ошарашено ставилась на друга, но ничего не успела сказать, как в кабинет влетел тот самый Константиныч.

— Вызывал, Саныч? — Макс бесцеремонно сел за стол, широко расставив ноги.

Я непроизвольно стала разглядывать этого мужчину. Первое, что привлекло меня в нем — это отсутствие смазливости. Он был красив, но по-мужски. Крупные черты лица, острый подбородок, чётко очерченные скулы. Темно-русые взъерошенные волосы придавали его виду какой-то озорной оттенок, однако его глаза — глубокие, тёмные, орехово-карамельные — могли обездвижить. Этот взгляд пронизывал, заставлял все поджилки напрягаться и трястись.

Игнатьев, видимо, заметил мой взгляд. Резко перевёл глаза на меня и многозначительно улыбнулся.

— Максим, нужна твоя помощь моей… Эээ… Родственнице.

Я уставилась на Тарасова. Что? Родственница? Не стала лезть, думаю, что он знает, что говорит.

— Я весь внимание, — опер откинулся на стул и сжал подбородок.

А я снова рассматривала его, но уже не так пристально. Слегка небритый, мощные руки… Эти руки касались меня, моего лица. Они тёплые, сильные, грубоватые… Боже, Власова! Куда поплыла? Осталось только трусики перед ним прям здесь скинуть.

Я заметила, что Максим Константинович тоже разглядывает меня. В его ментовском взгляде читался явный интерес.

Мишка рассказал ему все обстоятельства.

— Дело открывать не будем. Сейчас ей шумиха не нужна. Обмозгуй, может будут какие-то идеи. А я, сам понимаешь, в долгу не останусь.

— Не вопрос, Саныч. Могу девушку для разговора пригласить? — Макс перевёл взгляд на меня.

Что, простите? Я же только что все рассказала Мишке, а он этому оперу. Я закатила глаза.

— Так я вроде уже все рассказала… Чего-то нового вы от меня не услышите, Максим Константинович.

— Кать, иди переговори, не выпендривайся.

Мы с опером встали из-за стола почти синхронно. Тарасов попрощался с нами и попросил оставаться на связи обоих.

Путь до кабинета мы проделали в полной тишине. Игнатьев повернул ключ в замке и жестом пригласил меня войти внутрь. Я прошла вперёд и практически физически ощутила его взгляд на своей заднице. Резко обернувшись, подтвердила свои догадки. Но опер даже не планировал скрывать это. Усмехнувшись, он обогнул меня и сел за свой стол. Закурил. Я тоже, нужно было как-то успокоить внутренний мандраж, который посещал меня в присутствии Максима Константиновича.

— Итак, Катерина…

— Екатерина Ильинична, — поправила я его.

— Зачем эти формальности, Катенька? — наглость опера не знала границ, и я потеряла дар речи. — Задам два вопроса. Первый — есть ли кто-то, кого ты могла бы подозревать в налете на твой офис?

— Хм… Думаю, нет. У меня есть один крупный конкурент, но не думаю, что это их рук дело. Они всегда ведут честную борьбу, — сказала я, стряхивая пепел.

— Хорошо. Что за конкурент? — тон Игнатьева был холоден. От насмешек в его голосе не осталось и следа.

— Компания "СиДжи Корп". Их директор меня на дух не переносит, — сказала я, усмехаясь.

— Понял. Второй вопрос — твоей безопасности может что-то угрожать?

Я вытаращилась на него с недоумением. Пожар внутри меня бушевал с новой силой.

— Максим Константинович…

— Просто Макс, — перебил меня опер.

— Окей. Макс. Я думаю, этот вопрос не имеет отношения к делу.

— А я не из-за дела интересуюсь. Это мой интерес и мои переживания.

— Что? Тогда тем более не вижу смысла отвечать. Но ты ведь не отстанешь?

— Нет, — немногословный ответ.

— Моей безопасности ничего не угрожает. Я с охраной.

Игнатьев нахмурил брови и едва заметно кивнул. Его лицо оставалось суровым всего несколько мгновений, а затем он снова принял расслабленный вид. Игриво улыбнувшись, он откинулся на спинку стула.

— Ну что ж… Я могу помочь. Но при одном условии.

— Ты будешь ставить условия, Игнатьев? — я была в шоке.

— Ты запомнила мою фамилию, надо же. Но да, буду. Возьмусь за этот "левак" только если ты позволишь мне встретиться с тобой в неформальной обстановке. Свидание, — взгляд опера вспыхнул нехорошим огнём. Он явно был мной заинтересован. Только вот мне было совсем не по себе от такого положения дел.

— Свидание? Да ты спятил! Нет, я не согласна. И вообще, с чего ты взял, что я свободна? У меня вообще-то есть муж, — я как могла отстаивала свою честь.

— Бывший. Бывший муж. Угадал, красавица? — я вытаращилась на него, не понимая, откуда он знает о моем разводе.

— Послушай, Макс, ты видно с кем-то меня спутал, раз думаешь, что мне можно выдвигать условия. Обычно, их диктую я. И ещё думаю, выгодно мне это или нет. Не хочешь помочь, не бесплатно, разумеется, значит просто отвали от меня и не мешайся под ногами, — я выплевывала ему в лицо каждое слово, будто чеканя его.

Игнатьев был явно обескуражен моим поведением. А то! Привык, что каждая ложится под него по первому зову. Не на ту напал, дружочек.

Мы встаем из-за стола, я поворачиваюсь, чтобы выйти и в этот момент одна моя нога цепляется за другую и я, как в замедленной съёмке, лечу на пол. В ту же секунду чувствую, как сильные руки подхватывают меня и прижимают к горячей груди. Моё сердце пускается в галоп. По телу расползается какое-то приятное чувство предвкушения, а по коже бегут стаи мурашек. Господи, что делает со мной этот мент?!

Опер берет меня за подбородок и поднимает мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. В его взгляде пляшут огоньки, он бурно и шумно дышит. Что за реакция, Игнатьев?

— Катерина, ты не представляешь от чего ты отказываешься, — шепчет он мне в губы.

Я на мгновение прикрываю глаза. Мечтаю, чтобы он поцеловал меня прямо сейчас. Его мягкие манящие губы едва касаются уголка моего рта, и тут мой разум включается и в голове врубается сирена. Я отхожу от Макса на два шага.

— Прости, мне надо идти, — задыхаясь, шепчу я и пулей вылетаю из кабинета.

Не помню, как очутилась на улице. Пытаюсь восстановить дыхание и прочистить мысли с помощью свежего воздуха.

Чёртов Игнатьев, чтоб его… Такой реакции на мужчин я не испытывала никогда. Даже с бывшим мужем мои внутренности не переворачивались от одного лишь взгляда.

Я сажусь в машину и размышляю над тем, что мне делать дальше.

Чутье подсказывает, что опер так просто от меня не отстанет.

Глава 3. Макс

День сегодня явно не задался. Конец недели, а работы, будто понедельник не кончается никогда.

Я сидел на совещании со своими архаровцами и старался максимально сконцентрироваться на работе.

— Палыч, что у нас по делу о покушении на коммерса этого? — я устало потёр лицо обеими ладонями.

— Так, а что у нас… Выслеживаем мы этого мудака. Ребята второй день в засаде, не жравши, не спавши. Может сменим их, Максим Константиныч?

— Да, давай. Возьми ещё ребят, кто там без дела шляется, отправь на место, пусть поспрашивают местных доходяг. Сто процентов что-то упустили мы.

Андрей Павлович кивнул. Ну и отлично. Можно заканчивать эту "летучку".

— Ну все, тогда за работу, братцы.

— Есть, товарищ подполковник, — хором ответили опера.

Когда в кабинете никого не осталось, решаю перекурить и ещё раз обдумать это долбанное покушение. Не может быть, чтобы мы что-то упустили, слишком много дыр в этом деле.

Из раздумий меня вырывает телефонный звонок. На экране вижу знакомое имя.

— Вот черт, как же заебала эта сука, — чертыхаюсь я, но звонок принимаю.

— Что? — рявкаю в трубку.

— Макси-и-и-ик! — слышу противное растягивание моего имени и меня передергивает. — Мне нужна помощь.

— Куда ты опять вляпалась, Аня?

— Никуда, мы можем встретиться и поговорить? — пищит бывшая жена.

— Нет, не можем. Аня, я уже миллион раз повторял, что я не обязан тебя вытаскивать из твоей вечной задницы. Ты и так сплавила ребёнка на моих родителей, живёшь в свое удовольствие. Чего тебе не хватает?

— Игнатьев, как ты смеешь? Ты сам настоял на том, чтобы Матвей жил у твоей мамы! — орёт фурия.

— Естественно! Потому что тебе плевать на сына. Все, разговор закончен. Денег и помощи ты не получишь, — строго говорю я и вешаю трубку.

Нужно срочно сбросить напряжение. Обычно, в этом мне помогает качественный секс. В клубе у Ахмеда отличные шлюхи. На разок в самый раз.

Быстро хватают пальто и лечу на выход из отдела. На ходу предупреждаю Тарасова, что отъеду на пару часов.

В момент, когда набираю сообщение для начотдела, под моими ногами оказывается нечто… Даже не знаю, как описать это. Маленькая, хрупкая девушка, с длинющими белокурыми волосами, в стильных очках. Красная шифоновая блузочка с коротким рукавом маняще расстегнута на верхние две пуговицы, бедра, словно вторая кожа, обтягивает чёрная юбка-карандаш. На ногах высоченные чёрные шпильки.

И вот это чудо врезается в меня на полном ходу и её лицо становится одного цвета с рубашкой. Я ухмыляюсь и продолжаю свой путь. И вдруг слышу обрывок её фразы: "…козел!". Я, опешив, останавливаюсь, и внимательнее осматриваю девушку. Она настолько красивая, что я не могу оторвать взгляд. На меня смотрят два зелёных изумруда её глаз и в них плещется такая ярость, что если бы взглядом можно было убить, то я упал бы уже замертво.

После недолгой перебранки, пулей вылетаю из отдела и несусь к машине.

Сажусь за руль и не могу успокоить непонятное волнение. Я же собирался поехать хорошенько потрахаться! А тут эта бестия, мать её…

Закрываю глаза, вспоминаю полупрозрачную блузочку, длинные локоны, пухлые губки и огромные глазища. Да-да, я запомнил её в деталях. Отличная память — профессиональное. Член в штанах болезненно дёргается. Понимаю, что ни на какую шалаву сейчас уже не смогу залезть, пока не выкину образ девицы из головы.

— Блядство! — с силой бью по рулю и тянусь к пачке сигарет в бардачке.

***

После того, как увидел эту блондиночку в истерике у Тарасова, чуть голову не потерял. Откуда-то в моей черствой, давно сгнившей душе, вспыхнули жалость и сострадание. Хотелось защитить эту девочку от целого мира. Я не знал, что у неё случилось, но был нацелен выяснить это любым способом.

Как нельзя кстати, Миха решил приобщить меня к проблеме его… родственницы? Что за хрень? Полжизни знаю этого мента, но никогда не видел рядом с ним эту даму. Екатерина. Шикарное имя для шикарной девочки.

Для меня она именно девочка, лет на десять, а то и двенадцать младше.

Я в свои тридцать шесть выгляжу ещё ничего. Не запускаю себя, как делают многие мужики моего возраста, да и с женщинами у меня проблем никогда не было. Помани любую, сама ноги раздвинет, а после и в ротик возьмет. Но почему-то перед Катериной хотелось выглядеть хорошо, даже лучше, чем я есть сейчас.

Пригласив её в свой кабинет, поначалу даже растерялся. Что говорить? О чем спрашивать? Саныч все предельно ясно объяснил. И про погром, и про возможную угрозу Кате, в связи с выигрышем большого контракта. А малышка-то не так проста, как кажется. Надо разузнать у Тарасова подробнее о ней.

Спонтанно приходит мысль поставить ей условия — либо свидание и моя неоценимая помощь (она просто еще не знает какие возможности сосредоточены в моих руках), либо адьос! Малышка, услышав мои требования, покраснела, запыхтела как паровоз. Такая смешная, я еле сдержался. Блядь! Что происходит, Игнатьев? Заталкиваю непонятные чувства подальше и осматриваю дамочку, пока та придумывает ответ. Все-таки красивая… до неприличия. Представляю, как раскладываю ее на своей огромной кровати и электрический разряд простреливает между ног. Она будет моей, или я не Максим Игнатьев. Позабавляюсь пару раз и достаточно. Полноценные отношения — это точно не про меня. Давно уже не способно мое сердце испытывать эмоции, а уж про настоящую любовь вообще молчу.

Бывшая жена тому подтверждение. Я благодарен ей за сына, но не более. Была привычка, какой-то долг перед ней, что ли. Она сходила с ума от моего холода по отношению к ней. Тринадцать лет оков брака и в один момент я просто сорвался с цепи. Собрал вещи и ушел. Как сейчас помню — вышел на улицу, слыша Анькины вопли из окна, и впервые за долгие годы вздохнул спокойно. Сына оставил полностью на моем обеспечении, Ане купил квартиру, машину оставил и ушел в закат.

И вот сейчас передо мной сидит девочка, которая что-то будоражит внутри одним своим взглядом. Её эти стильные очки меня сводят с ума. Заплету ей две косы и трахну, прямо не снимая этих очков.

Разумеется, от моего предложения она отказалась. Ну что ж, милая, игра началась.

Наблюдаю как это чудо пытается встать и выйти, но ее ноги не слушаются, и она вот-вот растянется на полу. В два счета подлетаю к ней, хватаю и, не удержавшись, прижимаю к груди. Я слышу, нет, я буквально кожей чувствую, как сильно стучит ее сердце. Щечки покраснели, малышка прячет взгляд. Ууух! Поднимаю её подбородок, что-то бормочу и, сам того не замечая, едва касаюсь уголка её губ. И тут меня словно холодной водой окатили и одновременно подожгли все внутренности. Это прикосновение было чуть уловимое, но такое же сильное, как взрыв атомной бомбы. И он, по сути, случился. Этот взрыв. Внутри меня.

Не знаю откуда во мне столько силы воли, чтобы отпустить её от себя, а не распластать по стене, засунуть руки под юбку и проверить насколько она готова для меня. Уверен, на ней кружевные чулки. Прикрываю глаза, представляя это зрелище и член снова дергается, будто в агонии. Да твою ж мать! Все, срочно еду к Ахмеду.

***

Вечернее небо было окрашено в розово-оранжевый оттенок. Небо ясное, в отличие от моей головы. Ехал практически на автопилоте, наизусть зная дорогу до клуба «Доллз». Там я всегда не только желанный, но и полезный гость. Таким заведениям всегда нужна «крыша». Мои ребятки под моим руководством отлично справляются с такими задачами не только в нашем районе.

Захожу в клуб, музыка гремит, возле бара сидят «охотницы» за богатыми мужиками. Блевать тянет от этого зрелища. Вульгарные, доступные. Остопиздело это до ужаса.

Захожу в «свою» ВИП-ку, где меня уже ждет хозяин клуба Ахмед и пара моих архаровцев — Серёга (он же Серый) и Лёха.

— Здарова, ребятишки. Ну, чем сегодня порадуете дядю Максима? — говорю я, присаживаясь на мягкий кожаный диван.

Ахмед делает жест охраннику у входа в комнату и через минуту к нам заходят четыре разукрашенные девицы. Все как на подбор — силиконовые сиськи, ноги «от ушей», боевой макияж, неестественно длинные волосы. Сразу всплыл в голове образ Катерины. У нее такая же длина была своя, естественная. Ее белокурые пряди легко рассыпались по плечам и спине, касаясь сочной задницы. Чувствую, как кровь приливает к члену. Хватаю одну из девиц — блондинку — и иду в соседнюю комнату для уединения под хихиканья парней. Перед выходом показываю им нехитрую комбинацию из пальцев с участием среднего в главной роли.

Закрываю дверь комнаты на замок и тут же расстегиваю молнию на джинсах.

— На колени вставай, — рычу девице и, надавливая ей на плечи, опускаю на колени, тут же расстегивая ширинку на джинсах.

Она послушно выполняет и тут же обхватывает мой член неестественно огромными губами-варениками. Откидываю голову, закрываю глаза и представляю перед собой совсем другую девушку. В моих фантазиях это ее губки скользят по стволу, ее руки поглаживают мои бедра. Представляю, как она смотрит на меня снизу-вверх в своих офигенных очках. Твою мать! Разрядка наступает достаточно быстро, и я изливаюсь в рот этой шлюхе. До последнего не открываю глаза, чтобы не разочароваться.

После всего, натягиваю штаны, бросаю мрази пару зеленых бумажек, и молча удаляюсь.

Проходя мимо бара, выхватываю взглядом знакомые белокурые локоны и слышу заливистый смех. Этот звук наполняет все пространство вокруг, и я не могу поверить, что это Катерина. Ее смех как перезвон колокольчиков — легкий, воздушный. Блять, Игнатьев! Что за мысли?

Подхожу ближе и вижу её. Она сидит с двумя девушками, взглядом цепляю едва заметных амбалов неподалеку. Охрана, стало быть. Уже хорошо.

Тут Катерина поворачивает голову, видит меня и ее лицо принимает такой вид, будто она узрела призрака. Ухмыляюсь и направляюсь к ней.

А вечер перестает быть томным…

Глава 4. Катерина

Танька оборвала вечером мне весь телефон. На пятнадцатый звонок я все же ответила.

— Ну что ты трезвонишь? — раздраженно выплюнула я.

— Катя! Какого черта ты трубу не берешь? Ты дома? — визжит подруга.

— Ну дома, — иду из кухни в гостиную, по пути хватая бокал с вином.

— Собирайся, сегодня пойдем изведаем новое место.

— Какое еще место? Я не собиралась никуда идти, — придирчиво окидываю себя взглядом в зеркале. Пучок на макушке, безразмерные домашние штаны и вытянутая футболка. Видок явно не для злачных местечек.

— О-о-ой, — вздыхает Татьяна и я буквально чувствую, как она закатывает глаза. — Ладно, через пятнадцать минут буду у тебя. Не смей никуда уходить! — и отключается.

— Зашибись! — раздраженно бросаю телефон на журнальный столик. — Расслабилась дома в одиночестве.

Через обещанные пятнадцать минут в мою дверь раздался звонок. Нехотя плетусь открывать. С порога на меня бросается Танька и сжимает в объятиях.

Эта сумасшедшая всегда на каком-то движняке. Три раза была замужем в свои двадцать семь, и все время её задница ищет приключения.

Мы познакомились еще в институте. Она была круглой отличницей, как и я, но от обычных «зубрил» отличалась невероятной способностью вляпываться в какие-то непонятные ситуации. По ней «сохли» половина нашего курса. А девчонки завистливо поглядывали вслед. Я обожаю её за неиссякаемый позитив и веру в любовь. От неё это странно слышать, потому что каждая её «любовь» заканчивалась браком. Самый короткий из них продлился три недели.

Сейчас мы с ней прекрасные подруги и, к слову, коллеги. Татьяна не такая амбициозная и упрямая как я, поэтому с радостью согласилась работать на меня, возглавив отдел финансов в моей компании. И если в жизни она была «оторви и выбрось», то в работе это был самый собранный, организованный и ответственный человек из всех, кого я знала. Обожаю её!

— Как ты можешь сидеть дома в такой вечер? — пропищала Танька.

— Какой такой? — я вопросительно выгнула бровь и потянулась за своим бокалом, но выпить не успела. Девица выхватила у меня вино и осушила залпом.

— Прекрасный вечер! Разве нужен повод, чтобы расслабиться и отдохнуть в отличной компании? А, подруга? — она заискивающе поиграла бровями.

— Я этим и хотела заняться, только наедине с собой. Сложный день, все такое…

— Да, да. Я в курсе, что в офисе произошло, — подруга махнула рукой и поплыла на кухню за бутылкой вина. — После такого стресса тем более нужно сходить и оторваться как в последний раз!

— Нам завтра на работу, — напомнила я ей.

— Мне — да, а ты — босс. Можешь и прогулять разок.

Я задумалась. Ведь ни разу не отсутствовала на работе. Даже на больничные толком не уходила. Может, Танюха права?

— Вижу в твоих глазах сомнения, Катерина? — Таня пила прямо из горла. — Давай, решайся, я узнала об одном клубе. Там тусуются только солидные люди. Я с таким трудом достала три проходки, ты не представляешь, — она приложила руку к груди для пущего эффекта и снова глотнула из бутылки.

Я выхватила вино из её рук и последовала примеру подруги.

— Эх, гулять, так гулять. Черт с тобой! — я снова отпила. — Погоди, а кто третий?

— Как кто? Ленка конечно! Куда мы без неё!

И тут, как по заказу, в дверь позвонили.

— О! А это, наверное, она, — Танька понеслась открывать дверь.

Мы втроем потратили уйму времени, чтобы собраться, дойти до нужной «кондиции» перед походом в клуб и выдвинулись в путь.

Место оказалось действительно очень приличным, хоть я и не любитель ночных развлечений. Наверное, у меня просто не остается ни сил, ни времени на такой отдых.

Пройдя фейс-контроль, мы направились к бару и сразу заказали себе по два бокала мартини с тоником. Совсем по-женски, да. После дозы спиртного, вся наша троица осмелела, и мы шагнули на танцпол.

Несмотря на высоченные каблуки и довольно тесное красное платье-футляр, которое обтягивало мою фигуру, как вторая кожа, двигаться было легко. Я извивалась в такт музыке, то покачивая бедрами, то вскидывая руки вверх. Надо заметить, я несколько отличалась от местного контингента. Девицы на танцполе были разукрашены боевой раскраской, а от одежды на них оставалось лишь название — коротенькие юбочки или шортики, ботфорты до колен, маечки-топики, не оставляющие никакого поля для фантазий. Они смотрели на меня, как на инопланетянку. Ну и плевать! Не для одобрения каких-то куриц сюда пришла.

Вернувшись к бару, мы заказали еще выпить, взяли какие-то закуски, много болтали и смеялись. Ленка решила, что неплохо было бы переместиться за столик. Я поддержала её идею и стала осматриваться вокруг, чтобы понять — есть ли свободные места.

Как только я повернула голову, я увидела Игнатьева собственной персоной. Он стоял недалеко от входа в ВИП-кабинку и довольно улыбался, рассматривая меня с ног до головы. Мне стало сразу ясно чем он занимался в уединенной комнате, как только позади него открылась дверь и оттуда шагнула размалеванная девица с неестественно белыми, я бы даже сказала выжженными, волосами. Эта мысль вызвала во мне давно забытое чувство — ревность. Такое липкое, неприятное ощущение. Я все списывала на алкоголь. С какой стати мне ревновать этого ментяру? Мы едва знакомы, Господи!

Я тряхнула головой, надеясь, что Игнатьев — какое-то марево, что он нереален. Но, моргнув пару раз, я поняла, что ошиблась. Он самый что ни на есть настоящий. И он идет ко мне. Твою мать! Сердце забилось где-то в горле, щеки вспыхнули, а ладони вспотели так, что я боялась, что мой стакан выскользнет из рук.

— Привет, красавица, — сказал он, слегка склонившись к моему уху и обдавая горячим дыханием.

— Привет, — проскулила я. — А ты что тут делаешь?

— Да я тут всегда желанный гость, а вот тебя первый раз вижу, — Макс по-хозяйски опустил руку мне на спину. Я вся натянулась, будто струна.

— А меня подруга пригласила. Говорит, здесь тусуются только солидные мужчины, но, судя по тому, что здесь ТЫ, я вижу, что она ошиблась, — я отвернулась от Игнатьева и дернулась, чтобы скинуть его руку. Но его объятия стали только жестче. Он прыснул от смеха в ответ на мою реплику.

— Ты меня не представишь, Катерина? — он поднял взгляд на моих подруг.

— Это Лена, а это Таня — мои подруги, — я по очереди указала на каждую кивком головы и приложилась к стакану. Нужно же как-то снимать напряжение.

— Очень приятно, — Таня расплылась в улыбке и протянула руку. Ах ты сучка! Знаю я этот взгляд. Она уже мысленно раздела его и сама скинула трусики к его ногам.

Я стрельнула в подругу многозначительным взглядом, и она явно поникла. Хоть я и не имею никаких видов на этого мужлана, но подруге не позволю забраться к нему в трусы.

— Привет, Макс. Рада тебя видеть, — Ленка тепло улыбнулась оперу.

— Привет, Лен. Взаимно. Как дела? Как детки? — Макс ответил ей, и я вытаращилась на него обезумевшими глазами.

— Вы что, знакомы? — прошипела я.

— Ну да. Это ж Мишкин лучший друг. Он частенько у нас бывает, — Ленка непринужденно хмыкнула.

Офигеть! Ну точно! Они ж супердрузья. Странно, что я раньше его не замечала. Я нахмурилась.

— Пойду, подышу воздухом, — я сунула руку в сумочку и потрясла в воздухе пачкой сигарет.

— Я с тобой, — сказал Игнатьев, на что я лишь безразлично пожала плечами.

Мы вышли на улицу, отошли к курилке за углом клуба, и я блаженно затянулась. Морозный воздух здорово прояснял мысли. Но несмотря на это, внутри меня бушевал пожар от осознания того, что Макс близко. Слишком близко. И, как бы я не сопротивлялась своему здравому смыслу, мне это нравилось. Большой, сильный, властный. На две головы выше меня даже когда я на двенадцатисантиметровых шпильках. Он нравился мне. Надо это признать. Или я слишком много выпила?

Мы молчали. Странно, что это молчание не было неловким. Макс курил и украдкой посматривал на меня. Я не сопротивлялась.

— Я нравлюсь тебе, да, Макс? — выпалила я и тут же зажала рот ладонью. Ну что за идиотка? Зачем так сразу-то?

Опер хмыкнул и довольно улыбнулся. Подойдя ко мне почти вплотную, он взял пальцами мой подбородок и приподнял вверх, заставляя смотреть ему в глаза. То же самое он сделал тогда, в своем кабинете.

— Ты даже не представляешь, как сильно, Катерина, — его большой палец огладил мою нижнюю губу. От этого прикосновения щеки вспыхнули уже не от мороза.

Я неотрывно смотрела ему в глаза сквозь линзы своих очков. В его карамельном взгляде читалось плохо скрываемое возбуждение, интерес, ярость и еще что-то. Безумный коктейль.

В следующее мгновение Макс свободной рукой за талию притянул меня к себе, впечатав в мощную грудь и шепотом произнес:

— Один поцелуй, милая. Дай мне почувствовать тебя на вкус хотя бы здесь, — он надавил на мою нижнюю губу большим пальцем и медленно склонился ко мне, ожидая, что я его оттолкну.

Но я не оттолкнула. Вопреки здравому смыслу, я положила ладонь на его шею и слегка притянула его к себе. Дважды повторять Игнатьеву не пришлось. Он с бешеной скоростью набросился на мой рот. Его теплые, мягкие губы атаковали мои. Язык проворно проскользнул внутрь и из меня вырвался стон. В ответ я услышала хриплое рычание и Макс прижал меня к стене здания.

Несмотря на морозную погоду, мне было совсем не холодно. Наоборот, я горела. Горела огнем страсти, похоти, желания. По телу разливалось такое забытое блаженство. Мои руки крепче прижали его за шею, пока язык опера играл с моим языком. Это был настоящий танец, а не поцелуй. Макс сминал мое тело, впечатывал в себя так сильно, что мне казалось, будто он хочет растворить меня в себе. И мне хотелось этого не меньше. Я отдавала ему всю себя в этом поцелуе. Его руки уже нахально тискали мои ягодицы. Пальцы больно впивались в нежную кожу. Я была уверена, он хочет оставить на мне свои следы, свои метки.

И пусть. Сейчас я хочу его также сильно, как он меня. Я пьяна, но не настолько, чтобы не отдавать отчет своим действиям. Я прекрасно понимаю, что происходит. Знаю, что на утро меня заживо сгрызет совесть, но мне все равно.

С трудом оторвавшись от меня, Макс склонил голову и оперся лбом о мой лоб. Мы бурно дышали, пытаясь привести пульс и мысли в порядок.

— Что ты со мной делаешь, девочка? — шепотом просил он, прикрывая глаза.

— У меня к тебе тот же вопрос, опер, — я гладила его небритую щеку большим пальцем.

Наши глаза встретились, и я увидела в них что-то непонятное. Радость? Восторг? Он думал, что я равнодушна к нему? Он же должен был чувствовать, как влияет на меня его присутствие.

Я оставила на его губах легкий, нежный поцелуй.

— Нам нужно возвращаться, Макс. Меня девочки ждут, да и ты, я думаю, пришел не один.

— Хорошо, идем.

Мы пошли внутрь, взявшись за руки. Как так получилось? Что-то незримо изменилось между нами. Мы виделись второй раз в жизни. Но отрицать взаимное притяжение друг к другу бессмысленно. Меня пугала мысль о том, что я для него очередная игрушка. Трофей, который он может заполучить с легкостью, и с такой же легкостью забыть.

Грустные мысли прочь, Власова! Кстати, неплохо было бы после развода вернуть себе девичью фамилию. Не хотелось, чтобы с бывшим уродом связывало хоть что-то. Ладно, подумаю об этом завтра.

Зайдя в клуб, я увидела, что мои подружки лихо отплясывают на танцполе. Я подняла взгляд на Макса, который ясно все понял. Он едва заметно кивнул и подтолкнул меня к ним. Я отдалась танцу. Мне было так легко и спокойно, как не было давно.

Какой-то мерзкий тип попытался составить мне компанию. Он терся слишком близко. Но все мои попытки отдалиться были тщетными. Он уже нагло положил свои руки мне на талию и как только я хотела влепить ему пощечину, за его спиной выросла гора мышц по имени Максим. Его черный взгляд был просто убийственный. Я вся скукожилась. Он посмотрел на несчастного доходягу, схватил его за шкирку и вышвырнул с танцпола. Когда подошли охранники, Макс сказал «этого больше не пускать». И развернулся ко мне.

— Тебя на пять минут нельзя оставить. Сразу кто-то пытается посягнуть на моё, — он взял меня за руку и повел к столику.

— Твоё? Ты что-то перепутал, Макс, — я усмехнулась. Ну и самомнение у вас, товарищ подполковник!

— Ты — моя. И это не обсуждается, — кажется, он говорил на полном серьезе.

— Обсуждается, и еще как, Игнатьев. Не лезь поперек батьки… — я не смогла договорить. Игнатьев приложил указательный палец к моим губам.

— Потом, все потом. Иди, присаживайся, заказывай, что хочешь. Сейчас Лену с Таней приведу.

Макс удалился, а я присела за столик. За ним сидели двое парней. Было немного неловко, но к счастью, мои подруги быстро рассеяли это настроение.

— Это Серый… простите, Сережа, а это Лёха. Мои коллеги, — представил нам парней.

— Я Таня, — подруга поглощала взглядом Лёху. Боже, она неисправима! Однако парень смотрел на нее с равнодушием. Таньку это явно задело, и она вся раскраснелась от злости.

Я едва могла сдержать смех, наблюдая эту немую картину.

— Я Катерина, а это Лена, — представилась я и представила подругу, которая изучала меню.

Мы все дружно заказали напитки и выпили. Затем заказали закуски и остаток вечера провели болтая, смеясь, и иногда отлучаясь на танцпол.

Видимо, я все-таки перебрала с алкоголем, потому что возвращения домой не помню от слова «совсем». Единственное воспоминание — это то, как сильные руки заносят меня в квартиру и кладут на мягкую постель. А с моих губ на выдохе срывается одно единственное слово «Макс».

***

Тоненький солнечный луч пробивался сквозь приоткрытые плотные шторы. Он ласкал мое лицо невесомым теплом. Несколько мгновений я нежилась под этим светом, до тех пор, пока не попыталась повернуть голову. Виски пронзила адская боль. Я глухо застонала и попыталась разлепить глаза. О господи! Никогда больше не буду пить. От света, заливающего комнату, стало только хуже.

Я нашла в себе силы сесть на кровати и с ужасом обнаружила, что я голая. На мне только мои красные кружевные трусики.

— Твою мать! — выругалась я и стала озираться по сторонам.

Хватаясь за голову от нестерпимой боли, я пыталась понять где нахожусь. Это точно не моя квартира. На прикроватной тумбочке, заботливо ком-то оставленные, стояли стакан с водой и пара таблеток аспирина. Рядом лежала записка — «выпей меня».

Я усмехнулась. Схватила таблетки и воду и залпом осушила весь стакан. Стало легче. Горло перестало першить, и я понемногу приходила в себя. В голове стали всплывать события вчерашнего дня. Так… Разгром в офисе, встреча с Мишкой, нахальный опер Игнатьев… Черт! Опер! В мыслях завертелся наш вчерашний поцелуй. Такой жадный, страстный, влажный поцелуй. Его теплый рот, язык… Рука непроизвольно потянулась к губам, глаза прикрылись, а по телу разливалось тепло подступающего возбуждения. Что же ты делаешь со мной, долбанный ментяра?

Встала с кровати и, завернувшись в простыню, прошлась по комнате. Обнаружив ванную, уставилась на себя в зеркало. М-да… На лице потеки от вчерашнего макияжа, на голове воронье гнездо. С синяками под глазами, бледная, страшная, как атомная война. Решив не медлить, я быстро юркнула в душевую кабину и подставила лицо под теплые струи. Намывшись вдоволь, я окончательно пришла в себя, и о вчерашнем дне напоминал лишь слегка зеленоватый цвет лица. Нужно что-то слопать, причем как можно быстрее. Я завернулась в полотенце и вышла в комнату.

Вдруг я услышала, как дверь спальни с легким скрипом отворяется. Я подпрыгнула от неожиданности. В комнату вошел Игнатьев.

— Привет, красавица моя, — он оперся плечом о дверной косяк и, сложив руки на груди, улыбнулся.

На нем из одежды были только легкие хлопковые домашние штаны. Я невольно уставилась на него, разглядывая его торс. Широченные плечи, мощные накачанные руки, рельефный пресс. Шумно сглотнула.

— Смешно, Макс. Жаль, ты не зашел минут двадцать назад, чтобы по достоинству оценить мою красоту с похмелья, — усмехнулась я.

— Как ты себя чувствуешь? — он направился ко мне, а я застыла как вкопанная.

По мере того, как Макс приближался, я четче ощущала его запах. Мужской, терпковатый, с едва уловимыми сладковатыми нотками. Я прикрыла глаза и втянула ноздрями воздух, чтобы его запах проник внутрь меня. Конечно, долбанный ментяра заметил это и самодовольно усмехнулся.

— Хорошо себя чувствую, спасибо. Мне нужно на работу. Сколько вообще сейчас времени? — я заметалась по комнате, чтобы найти свой телефон, но сильные мужские руки блокировали любую попытку к движению.

— Успокойся, Катерина. Для начала тебе нужно поесть. А с работой вопрос решен, ты же босс. Можешь разочек погулять, — он подмигнул мне и достал из кармана мой мобильник.

Моему возмущению не было предела. Как он может решать за меня? Я не его собственность! Мы даже не в отношениях!

— Игнатьев, ты охренел? Какого черта ты решаешь за меня? Мы никто друг другу! Один раз поцеловались и все? Ты думаешь, что уже занимаешь решающее место в моей жизни? Ты ошибся, дружочек! — орала я ему в лицо и размахивала руками.

Под конец своей тирады для пущего эффекта топнула ногой. Благодаря моим резким движениям полотенце не выдержало и рухнуло к моим ногам. Взгляд опера тотчас же потемнел. Он начал бурно дышать, его ноздри раздувались, грудь часто вздымалась в такт дыханию. Макс протянул руку и, схватив меня за талию притянул к себе.

— Мне сложно удержаться, дорогая. Ты сводишь меня с ума, знаешь это? Я теряю голову, теряю контроль над собой. Твоя строптивость только сильнее притягивает меня к тебе, — Макс со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. А я стояла не шелохнувшись. Просто боялась пошевелиться. Мне было страшно, потому что его цепкие объятия и помутневший взгляд просто парализовали.

— Отпусти, Макс, — я упиралась ладонями в его грудь. Жар его кожи обжигал. Я еле сдерживалась, чтобы не поддаться его влиянию.

— Никогда. Никогда, слышишь? Я не отпущу тебя! — рычал он и впился в мои губы.

Его язык нахально проник в мой рот, и я глухо застонала. Силы воли оттолкнуть его не было, но и желания я своего не проявляла. Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы совладать с собой и оторваться от Максима.

— Прекрати, Макс, прошу тебя, — прошептала я, и, кое-как схватив с пола полотенце, быстро прикрывшись.

— Боишься поддаться соблазну? — его хватка стала слабее.

— Нет. Нет никакого соблазна, Максим. Мы едва знакомы. Пару поцелуев не дают тебе право говорить обо мне как о своей собственности. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я сейчас кинулась на кровать и раздвинула ноги? Как ты будешь себя чувствовать при этом? Думаешь, что я очередная шлюха, которая от красивых слов потечет и даст тебе по первому зову? Ты снова промахнулся, дорогой мой! Я самодостаточная, уважающая себя девушка. Да, может я неопытная, может за мои двадцать пять лет у меня не побывало толпы мужиков между ног, и я не умею себя вести с противоположным полом, но это не делает меня дешевкой и игрушкой в твоих руках, ясно?! — к концу речи я снова перешла на крик.

— Ты не игрушка, Катя! Не смей о себе так говорить! Ты привлекаешь меня, тянет к тебе необъяснимо просто. Не могу не думать о тебе. Дай мне шанс узнать тебя, стать ближе, — Максим опустил взгляд, а затем потер лицо обеими ладонями.

В голове всплывают воспоминания о предательстве бывшего мужа, о его наглом использовании меня как женщины, как источника комфорта, денег и удовлетворения своих «хотелок». Да, Игнатьев жил не бедно, судя по его огромной квартире, очень дорогой машине и одежде. Но страх быть использованной и преданной был сильнее.

— Не нужно, Максим. Тебе это ни к чему, поверь. Я замужем за работой, я не пара тебе, — я говорила тихо, с виду абсолютно спокойно, но предательские слезы жгли глаза.

Он ничего не ответил, лицо его приобрело болезненный оттенок. Будто ему есть дело до моего отказа. Ага, как же, так я и поверила!

Максим взял меня за руку и вывел из комнаты. Спустившись по лестнице, мы оказались в огромной кухне-гостиной. Я очень удивилась, что его квартира светлая. Мебель цвета капучино, кремовые стены, мягкий уютный ковер. Удивительно, что такой сухой, черствый с виду человек имеет такую теплую квартиру. Несмотря на то, что жилище было огромным, оно не отталкивало. Мне, наоборот, хотелось сварить какао, завернуться в плед и устроиться на большом мягком диване. Желательно рядом с Максимом.

Усадив меня за стол и придвинув тарелку с французским омлетом, Игнатьев отошел налить кофе. Он сел напротив меня, задумчиво посмотрел в окно, пока я тем временем опустила взгляд в тарелку, пряча глаза от него.

— Можно я задам тебе один вопрос? Личный, — я кивнула, а Максим потянулся через стол, легонько взял меня за подбородок и поднял мою голову. Он увидел, что в моих глазах стоят слезы и нахмурился.

— Сколько у тебя было мужчин? Только будь честной, прошу тебя.

Охренеть. Вот это вопросец. Ну не нахал, а?

— Один, — прошептала я.

Игнатьев вскинул брови.

— Один? — переспросил он, будто не веря своим ушам.

— Да, мой бывший муж. Я была влюблена, отдала ему всю себя, включая невинность. Я долго его «мариновала». Больше полугода мы, можно сказать, держались за ручку и целовались. Потом моя крепость пала. А еще через год он сделал мне предложение, и мы поженились. Моя карьера тогда пошла в гору, и я решила, что пора начинать что-то свое. Нашла инвестора и начала упорно работать, — я замолчала, погружаясь в воспоминания.

— Продолжай, — не просьба, приказ.

— Да нечего рассказывать, честно говоря. Он был обычным менеджером по продажам. Зарабатывал раз в двадцать меньше, чем я, когда встала на ноги и о моей компании начали узнавать не только крупные заказчики, но и государственные корпорации. Зато аппетиты у него были, как у мультимиллиардера. Он спускал бабки на все свои хотелки, пока я вкалывала по двадцать часов в сутки. Я была рада давать ему все, что могу. Я любила его, закрывала глаза на всю его никчемность, — мои нервы сдали и слезы брызнули из глаз. Впервые после измены Саши я дала волю эмоциям. — Все ему прощала. Даже работу предлагала в своей компании. Ну руководящей должности! — я стукнула кулаком по столу с такой силой, что задребезжала посуда. — А он отмахнулся и сказал, что не сможет под бабу прогнуться, тем более под свою жену. А вот однажды меня с силой шмякнули с небес на землю и мои розовые очки разбились стеклами внутрь.

— Что случилось? — его голос был хриплым, кулаки сжимались от ярости до белых костяшек.

— Я сняла его со своей конкурентки в собственной квартире, в собственной постели. Ну, как сняла… Я зашла в тот момент, когда он остервенело трахал её. Дождалась, пока этот ублюдок кончит и вышвырнула обоих из квартиры. Его в одних трусах выставила за дверь, — я прикрыла рот и хихикнула.

Рука опера потянулась к моему лицу и смахнула слезы. Я увидела пачку сигарет на столе и кивком спросила разрешения. Он утвердительно качнул головой, и я прикурила. Блаженно затянулась, выдохнула и понемногу успокоилась.

— Да, было весело… Он пообещал, что я пожалею об этом. И вообще сказал, что, если бы я не пропадала на работе, а больше внимания уделяла ему, ничего бы этого не случилось.

— Ублюдок. Он ответит за все. Я помогу выяснить кто стоит за нападением на твой офис, обещаю. Из-под земли его достану, — с этими словами Максим встал и подошел к окну.

Я несколько секунд смотрела на него и, не удержавшись, подошла к нему. Руки сами потянулись и обвили его за талию со спины. Макс весь напрягся от этих прикосновений и накрыл мои ладони своими теплыми большими руками.

— Спасибо, Максим, спасибо, — прошептала я. — Но прошу, если действительно хочешь мне помочь, делай это добровольно. Я не хочу чувствовать себя должной. Если есть какая-то цена, озвучь её. Но только в денежном эквиваленте.

Глава 5. Максим

От её прикосновений рвало и душу, и тело. Её теплые ладони поглаживали мой торс, а дыхание обжигало спину. Член в штанах ныл от неудовлетворения. Срочно нужно скинуть это напряжение, но тут же понимаю, что ни на какую другую бабу у меня не то что не встанет, а даже посмотреть на другую не смогу. Вспоминаю вкус её губ, её теплый влажный ротик, с которым хочется сделать множество плохих, порочных вещей. Медленно выдыхаю, пытаясь привести мысли в порядок. Однако, слова Катерины о деньгах быстро приводят меня в чувство.

— Что? Денежный эквивалент? — меня начинает трясти от злости.

— Ну… да…. Я просто не знаю, как еще можно тебя отблагодарить за помощь… — заикается Катерина и прячет глаза, когда я поворачиваюсь к ней лицом.

— То есть ты видишь во мне мужчину, который готов заработать и самоутвердиться за счет беззащитной девочки? — я поднимаю пальцами вверх её подбородок.

Катя прикрывает глаза, пряча взгляд.

Твою мать! Какая же она… просто луч света в моем темном царстве гнилых, продажных людишек и бесконечной жестокости.

И какого рожна так накрывает? Запретил себе чувствовать что-либо, кроме ненависти еще давно. Эта девчонка рушит крепость, которую я выстраивал долгие годы.

Плохо. Очень плохо. Нужно скорее овладеть ею, унять жажду и на этом всё.

— Нет, я не вижу в тебе такого человека. Но я не хочу, чтобы ты думал, что я могу отплатить тебе за твою помощь… как-то иначе. Ты понимаешь, о чем я, да?

— Понимаю, Катерина. И поверь, даже как бы сильно я этого ни желал, я не стану тебя трахать в расчет за помощь, — отстранился от неё на несколько шагов, чтобы не натворить глупостей, потому что мысленно, я уже имею её во всех возможных позах, во все возможные отверстия.

Катерина залилась краской от моих смелых высказываний, и опустила глаза. А как ты хотела, милая? Думаешь я какой-то рыцарь из твоих фантазий? Нет уж, дорогуша. Я скорее антигерой, хоть и мент.

— Мне нужно домой, Макс. Какой тут адрес? Я вызову такси, — она спешно засобиралась.

— Не нужно такси, твоя квартира на пять этажей выше, — я с удовольствием наблюдал за её выражением лица.

— Ч-что? Какого х…

О да! Вот это кайф. Я не знал, как преподнести новости о том, что они все это время жили в одном доме, но на разных этажах.

— Да, малышка, так бывает. Оказывается, мы давненько живем в одном доме, — злорадно ухмыльнулся.

— Заебись! — выругалась Катерина и лихорадочно стала натягивать на себя трусики, а затем вчерашнее платье, которые я заботливо сложил в гостиной.

Я не смог удержаться от смеха.

Сколько же непосредственности в этой чудачке, сколько жизни. Я буквально вдыхал её в себя, потому что сам то я уже давно не живу. Так, существую… Сложно жить полноценной беззаботной жизнью, когда в твоих руках такая власть, что можно безнаказанно вершить судьбы людей, убить или наоборот — помиловать. Когда бабки текут рекой, несмотря на то, что ты обычный мент, хоть и с безупречным послужным списком. Когда вертишься в таких кругах, куда простому обывателю не то, что вход запрещен, даже мыслить об этом опасно. Нет этой пресловутой легкости, нет жизни. Лишь борьба.

А Катерина жила. Каждая её клеточка была наполнена неиссякаемым энтузиазмом, верой в себя, во что-то светлое. Даже не представлял, как эта фурия сколотила такую компанию, как она может руководить столькими людьми. Почему-то в моих мыслях и образах она — беззащитная, хрупкая девочка, которая отдает себя семье и детям. Хранит домашний очаг, наполняет его уютом. И, судя по её рассказу о бывшем муже, она способна на это. Способна отдать себя человеку, забыв о своих потребностях.

Но, это все лирика. Романтика. Чувства. Они мне не нужны. Я хочу её, хочу обладать ею. Мне нужно насытиться, а затем всё. Отношения со мной — это словно упасть в пропасть. Не спастись, не выжить в моем мире такой, как Катя.

Как только Катерина натянула на себя одежду, она лихорадочно бросилась к двери, чуть не снеся меня со своего пути.

— До встречи, Катя!

— Иди к черту, опер, — она хлопнула дверью с такой силой, что задрожали стекла в окнах.

Ух какая страсть! Скорее бы ты оказалась подо мной, маленькая…

Тогда я еще подумать не мог, как сильно я ошибался на счет этой белокурой бестии.

***

На работе меня ждал, как обычно кавардак. Разнеся своих архаровцев в пух и прах за то, что они прошляпили много важных деталей в покушении на этого пресловутого коммерса, я выпроводил всех из своего кабинета и откинулся на кресло.

Как эти придурки, у которых за спиной такие дела раскрытые, что голова дымится от всех тонкостей, могли упустить тот факт, что покушение — фуфло. Инсценировка. В бизнесе это встречается сплошь и рядом, а они… по трое суток в засаде сидели без толку.

— Идиоты, млять… — выругался я, прикуривая сигарету.

В этот момент в кабинет, как обычно без стука, вошел Михей.

— Здарова, Макс, — полковник плюхнулся на стул.

— И тебе не хворать, товарищ полковник, — я предложил ему закурить.

— Поговорил с Катериной вчера? Есть какие-то мыслишки?

— Да, побеседовали. Хорошая у тебя… родственница? Кстати, кто она тебе? Не видал её раньше в твоих кругах, — я нарочно выводил Миху на чистую воду. Пусть сам расколется, что никакая Катерина ему не родня. Мне-то, честно говоря, плевать. Просто хочу понять, зачем он соврал.

— Да не родственница она мне, чего ты спектакль то устроил. Сам же пробил по всем фронтам её, сто процентов. Сказал так, чтобы ты не лез к ней, Константиныч. Она мне как сестра, лучшая подруга Ленки. Я за неё глотку вскрою на раз. Нет у нее тут никого близкого, только мы с женой. Она сама всю свою жизнь выстраивала, выгрызала своё «место под солнцем». Сильная девочка, но уж больно доверчивая. Так что не тяни к ней свои ручонки. Хочешь помочь — делай это добровольно, а нет, так назови цену. Только в денежном эквиваленте, — голос начальника был как сталь. Резал по живому. И какое-то гадкое чувство закралось ко мне в душу.

— Вы что, сговорились? Она мне пуля в пулю, слово в слово сказала. То же самое, — затянулся, выдохнул, пытаясь успокоится. Отчего-то хотелось Мишке «съездить» по морде. — И вообще, с чего ты взял, что у меня имеются виды на твою Катерину?

— Как же, видов у него нет. Видел я твой взгляд на неё, что ж я тебя первый год знаю. Как никак почти пятнадцать лет бок о бок… Учти, опер, я долго говорить не буду. Предупреждаю один раз — не лезь к девчонке! Просто помоги найти ублюдка, что ей жизнь начинает портить, чтобы я мог на корню это пресечь. Подключи блатных своих, а я по своим каналам рыть буду. Порешили?

— Добро, Саныч, — встал, пожали друг другу руки, но напряжение никуда не ушло.

С силой дернул галстук на шее.

— Удавка эта ебаная, достала уже! — выругался и со злостью затушил окурок.

Дернул своего самого верного архаровца Лёху. Тот, спустя минуту уже стоял у меня в кабинете.

— Вызывали, товарищ подполковник?

— Да брось, Лёх, давай в сторону эти формальности. Садись, дело есть.

Обрисовав Лёхе суть происшествия Катерины, немедля дал ему указания.

— Действовать надо тихо, без шума. Дело не заводим, это моя такая личная просьба. За ценой, разумеется, не постою. Парней, самых проверенных парочку, возьми в помощь. И никому в отделе об этом, ясно? Об этом знаем только мы с тобой и Саныч, начотдела. Кого выберешь в помощники мне приведешь на утверждение. Помониторьте камеры с соседних зданий, гайцов потряси, народ опроси, который в конторе её работает. Может, кто подозрительный попадется на записях, или машина какая левая. Но, повторяю, без шума! Не наводи панику среди персонала. Вечером у Ахмеда встретимся, я Катерину приведу поближе с вами познакомиться, чтобы она в курсе дела была. Все ясно?

— Ясно, Максим Константинович, — подчиненный встал с места.

— Свободен.

Спустя несколько часов монотонной работы с документами, которые я терпеть не могу, нескольких «представлений» в допросной, я вернулся к себе в кабинет, чтобы собраться с мыслями и набрать Катерину. Нужно каким-то образом выкружить у неё сегодняшний вечер.

— Алло! — прощебетал милый голосок на том конце трубки.

— Привет, красавица моя, — хрипловато ответил я.

— Так, опер… — Катерина вздохнула.

— Тише, девочка. Я по твоему делу звоню.

— Что? Есть какие-то подвижки? — послышались приглушенные постукивания её каблучков о пол. Видимо, куда-то вышла моя маленькая. Интересно, в чем она сегодня пошла на работу?

— Пока нет, но хочу тебя познакомить с парнями, которые будут мне помогать в нашем, так сказать, расследовании. Хочу, чтобы ты их знала в лицо, потому что им придется наведываться в твой офис.

— Даже так… Спасибо, конечно, за помощь, но похождения в офис обязательны? Не хотелось бы паники среди персонала. У нас работы выше крыши сейчас. Ты же в курсе про мой огромный контракт? Так вот, обязательства по нему никто не отменял. Никого мои проблемы личные не интересуют. И если твои ментовские прихвостни будут тут расшаркиваться, люди не смогут нормально работать, — Катерина почти выкрикивала свою тираду, а я просто охуел от этой дерзости. По-другому не сказать.

— Вот это номер! Не понял, Катерина? Это что за бунт? Ты просила о помощи? Так почему бы не принять её с благодарностью, а? Хочешь найти ублюдка? Так значит не мешай мне. И моим парням тоже. Никто твою работу не поставит под угрозу, ясно? — рыкнул я.

Катерина притихла, слышно было только её тяжелое дыхание в трубку. Она явно в ярости. Что ж, это взаимно, дорогуша. Условия она мне тут будет еще выкатывать. Ага, сейчас! Не позволю бабе выкручивать мне яйца. Тем более в работе. Даже такой шикарной бабе, как Катя.

— Что ты хочешь? — уже спокойнее спросила она.

— Сегодня встретимся в клубе «Доллз» с моими парнями. Представлю тебе их, обсудим некоторые моменты.

— Зачем в клубе? Приезжайте ко мне в офис вечером, тут и обсудим.

— Нет. Не нужно лишний раз моих архаровцев там светить. Во сколько заканчиваешь? Я заеду вечером за тобой, — я не оставил девчонке шанса на протест. Пусть знает кто тут хозяин.

— Заканчиваю в семь, не раньше. И вообще-то я сама могу доехать, я за рулем, — очередное возражение.

— Я сказал заеду! — рявкнул я. Надоела упираться.

— Окей, адрес узнать не хочешь? — съязвила стерва.

— Я знаю о тебе всё, Катерина. Возможно, даже больше чем ты сама. До встречи, — и прервал звонок.

Сколько там времени? Успеваю еще на прожарку какой-нибудь шалавы, чтобы скинуть напряжение. Иначе удавлю свою красотку, как только увижу. А не рановато ли я её в «свои» записал?

Набираю номер Ахмеда.

— Привет, дружище, — старый знакомый ответил спустя пару гудков.

— Привет, друг. У меня сейчас пару часов свободных есть. Пришли мне на квартиру девку. Блондинку. Адрес скину сейчас.

— Не вопрос, брат. Через полчаса будет у тебя.

— Спасибо, — и отключился.

Через полчаса я ждал на своей «хате для траха» очередную шалаву. К её счастью, она не опоздала. Я этого пиздец как не люблю. Ни в шлюхах, ни в обычных людях.

Все два часа я мучал девку и вертел её как мог. Бедняга уже скулила подо мной и умоляла прекратить.

— Заткнись и соси, — рыкнул я, поставив её на колени.

Девчонка покорно приняла мой член в рот, и я начал остервенело трахать её, зафиксировав затылок своей рукой. И снова мои мысли унеслись к той, о ком я грезил последние несколько суток. Эта сучка не выходила у меня из головы даже во сне, мать её! Блядство!

Я снова представлял, как теплый, влажный язычок Катерины кружит вокруг головки моего члена, как она сладко постанывает, принимая его в себя на всю длину, как смотрит на меня огромными зелеными глазищами снизу-вверх. И вот, несколько грубых толчков и я бурно кончаю с именем Катерины на выдохе.

Шалава быстро вскочила с колен и принялась судорожно хватать свои вещи. Я, достав бумажник, бросил ей несколько купюр и устало откинулся на постель, закуривая.

— Что ж ты делаешь со мной, Катерина? — спросил я у звенящей тишины.

***

К семи часам, как и было оговорено, я подъехал к офису Катерины. Огромное «стеклянное» здание располагалось в самом центре Питера. Чуть склонившись, я стал осматривать эту махину.

— Охренеть, вот это да, малышка… — присвистнул я.

Увидев знакомый силуэт, который выплывал из здания, я оживился и вышел из машины.

Катерина разговаривала с каким-то муд… ладно, с каким-то мужчиной, судя по всему коллегой «по цеху», и заразительно смеялась. Они спустились с крыльца и этот урод, приобнял и поцеловал в щеку мою девочку.

Какого хрена?! От ярости кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони. В груди бушевал пожар. Ревность буквально разъедала внутренности, как кислота. Я на физическом уровне почувствовал, как чернеет мой взгляд.

Недолго думая, сорвался с места и направился к Катерине. Оказавшись рядом, схватил её за талию и впился губами в её губы, пока она не успела опомниться и прилюдно залепить мне пощечину. Хлыщ, который её провожал, уставился на меня, как на приведение. Что, мудак, не ожидал? Занята девочка! Именно это я буквально выжег на нем своим взглядом. Мужик весь как-то осунулся, сгорбился, отвернулся и унесся прочь.

— Какого хрена ты себе позволяешь, ментяра? — зашипела на меня змеюка и с силой оттолкнула. Вот это да! Она что, таскает железо в спортзале?

— Прости, красавица моя, не удержался. Не могу забыть вкус твоих губок, — я усмехнулся и взял её за руку. На что моя спутница лишь закатила глаза, но сцен устраивать не стала. Видимо боится, что среди подчиненных может прослыть конченной стервой.

— Сколько раз тебе повторять, Игнатьев? Не твоя я! Заруби себе на носу! Боже, черт меня дернул с тобой связаться, — пробурчала Катерина и пошла к стоянке.

Мы сели в машину. Первые десять минут дороги в салоне стояла звенящая тишина. Это странно, потому что нам вроде как есть, что обсудить по её делу, но мы оба молчим, как чужие люди. Хотя, о чем это я? Мы и есть чужие люди… трехдневное знакомство не дает мне права называть её своей, она тут попала прямо в точку.

Когда мы приехали в клуб и зашли в «мою» ВИПку, нас уже ожидал Лёха и пара его помощников. Ахмеда не было, я просил не беспокоить сегодня. Тем более, что баба мне уже не требовалась на вечер.

— Всем добрый вечер, — поприветствовала мужчин Катенька и аккуратно присела на диванчик. Было видно, что в окружении четырех здоровенных парней в такой интимной, я бы сказал, обстановке, ей было не уютно.

Я решил её поддержать и присел рядом, аккуратно положив ладонь на спину все тело малышки натянулось. Я заметил, что она начала чаще дышать. Да ладно? Я волную тебя так же, как ты меня, Катюша? Я видел эту реакцию и раньше, но решил убедиться еще раз.

— Итак, Катерина. Это мои архаровцы — Леха, с ним ты уже немного знакома, и двое его помощников — Дима и Антон. Ребята все проверенные, служим вместе не первый год. По моей личной просьбе они готовы помочь тебе найти того, что пытается подпортить тебе жизнь. Давай «на берегу» обговорим несколько моментов? — тут распахнулась дверь, и полуголая официантка принесла напитки. Мазнув по ней равнодушным взглядом, я вернул внимание ребятам.

От меня не скрылся тот факт, что Катерина как-то странно отреагировала на то, что я посмотрел в сторону той девицы. Ревность? Да не может быть…

— Да, конечно. Давайте все обсудим, — твердо ответила Катерина и пригубила темную жидкость из стакана. Видимо, непривычно ей было пить чистый виски, потому что после глотка она сразу поморщилась и едва не закашлялась. Смешная, моя девочка.

— В общем, ребята будут делать свою работу тихо, без шума. Но несколько раз им нужно будет наведаться к тебе на работу. Разумеется, я предупредил, что панику наводить не нужно. Но, я надеюсь на твое благоразумие и содействие в работе. Я понятно излагаю? — мой тон стал жестким и холодным. Речь идет о работе, а значит отставить сопли и включаемся сразу, с первой минуты.

— Так точно, товарищ подполковник, — съязвила Катерина и снова пригубила из стакана. Глаза парней полезли на лоб.

Ну, малышка, ты еще не знаешь, с кем связалась.

Глава 6. Катерина

И какого хрена я согласилась принять помощь от этого Максима Константиновича, мать его? Самоуверенный, напыщенный индюк! Что он устроил в тот вечер на парковке возле моего офиса? Совсем страх потерял!

Хотя, надо признаться мне очень приятен был его такой жест. Некие такие собственнические замашки. Только мент упустил одну важную деталь — мы знаем друг друга несколько суток, и он мне никто. Так же, как и я ему.

В тот вечер в клубе «Доллз» мы обсудили все детали нашего «сотрудничества» и благополучно разошлись. Мне предстояло помочь парням опросить безопасников, программистов, которые имели доступ к хранилищу с записями с камер и нескольких руководящих сотрудников.

Среди них была Танюха.

Пришлось ей рассказать о предстоящем хаосе, который нас ждет, так как она была моей правой рукой и была в курсе всех дел в компании. Вообще всех! Иногда она даже рассказывала мне в каких трусах пришел руководитель отдела продаж. Вот откуда у нее эта информация? Если наш «главарь продажников» — пожилой пузатый мужик, примерный семьянин и многодетный отец. Я просто поражалась её хватке узнавать новости и сплетни раньше, чем они вообще начинали существовать.

В этот день я решила позвать Таньку к себе в гости и под бутылочку красного полусладкого побеседовать с ней о делах в компании. Не то, чтобы я не была осведомлена — я знала даже как часто меняется туалетная бумага в дамских комнатах, но тем не менее, единственным человеком, которому я могла доверять была моя Таня.

Я ждала её в своей квартире, немного нервничая. Это состояние у меня случается всякий раз, когда приходится думать или говорить о долбанном Максиме Игнатьеве. А уж что происходит со мной, когда он рядом…. Уууу! Этого словами не описать.

Я часто вспоминаю его полуулыбку-полуоскал, бездонные карамельные глаза, мужские, грубые черты лица. Вспоминаю, как он прикасался ко мне, как сминал мои губы своими, как наши языки сплетались, и мы становились единым целым. Вспоминаю его широченную, сильную грудь, перекатывающиеся от малейшего движения мышц… О Боже! Я сошла с ума, не иначе.

Из мыслей меня выдернул дверной звонок. Сорвалась с места, побежала открывать и, конечно же, на пороге стоял тот самый опер.

— Привет, красавица! — проговорил он, опираясь локтем о дверной проем.

— Игнатьев, ты вынуждаешь меня задуматься над продажей моей шикарной квартиры. Зачем пришел?

— Какая ты неприветливая… — он словно ребенок надул губки и попытался ворваться внутрь.

— Тебя кто-то впускал? — я преградила Максиму путь.

— А ты не одна что ли? — его взгляд тут же потемнел. Я прямо увидела, как поволока ярости опускается на зрачок.

— Нет, но я кое-кого жду. И этот «кто-то» явно не ты. Так что, извини, — развожу руками и улыбаюсь.

— Ты с мужчиной? — голос такой холодный и металлический, что я начинаю мерзнуть.

— Не твоё дело, опер. Занимайся своей работой и своей жизнью. Меня оставь в покое! — рычу я, не в силах сдерживать эмоции. Что он там себе выдумал?

— Мое дело, слышишь? Мое. Я уйду, но знай, что однажды ты будешь умолять меня остаться, Катерина, — он был злой как черт и мои колени стали подрагивать от прожигающего насквозь взгляда.

— Скорее небо упадет на землю, Игнатьев! — крикнула я в след нахалу.

Ишь, ты! Умолять я его буду…

Я тогда еще не знала, что этот долбанный ментяра был прав. Прав на сто процентов. Он словно предвидел будущее в тот вечер.

***

Танька пришла минут через двадцать после Макса. К этому времени я уже успокоилась и открыла бутылочку винишка, которая планировалась на двоих. Нет, ну а что? Вовремя надо приходить.

— Тааак, подруга. Давай, рассказывай, что там твой опер надумал, — защебетала Татьяна, наполняя свой бокал.

— Тань, не мой он опер, ясно? Не мой! — рыкнула я. А у самой такая нега растеклась в душе. Ну какого хрена, спрашивается?

— Да, конечно. Вижу я как ты вся дрожишь перед ним. Ну, колись — было чего?

— Был поцелуй тогда в клубе, но больше ничего. Я была пьяная, сама знаешь, а он этим воспользовался, мудачина, — отхлебнула винишка, успокаивая взбунтовавшийся разум.

— Да нет, милая. Когда вы с ним в курилку ходили, ты была как стекло трезвая, так что не лечи мне. Вижу, что хочешь его. И понимаю тебя. Такой мужчина не может оставить равнодушной, — она многозначительно поиграла бровями.

— Хватит, Тань! Сама вон на Лёху его засматривалась. Все ластилась перед ним, как кошка мартовская. Только он даже ухом не повел, — усмехнулась я.

— Дааа… Лёшик этот хорош. Ух я бы с ним…

— Успеешь еще, подруга. Он будет у нас в офисе со своими бойцами расхаживать. Я как раз об этом и хотела поговорить.

— Да ты что! — Танька аж подпрыгнула. — А чего ты молчала-то? Ну-ка давай подробнее. Когда он придет?

Я рассказала подруге подробнее о предстоящих опросах наших сотрудников. Попросила её отнестись к этому ответственно, на что она на полном серьезе пообещала, что будет помогать, чем сможет

Следующие несколько дней рутина засосала меня целиком и полностью. Верные опричники Игнатьева действительно не наводили лишнего шума и были практически незаметны, за что я была премного благодарна. Работа кипела, и мы даже планировали опережать сроки по нашему контракту. Текущие заказы были оперативно завершены без ущерба качеству продукта.

Надо сказать, что и сам Максим частенько наведывался ко мне в офис. Он всячески обхаживал меня, осыпал комплиментами, предпринимал попытки зажать меня в темном уголке, но я была неприступна.

Не знаю, что меня останавливало.

В дни, когда он приходил ко мне на работу, я будто заранее знала, что он должен появится в поле моего зрения. Сердце в такие моменты выпрыгивало из груди, ладони потели, и я никак не могла сосредоточиться даже на простейшей работе.

Появляясь, Максим пожирал меня глазами. Я видела, как он мучается от моей неприступности и неопределенности. Я была бы и рада дать ему зеленый свет, но увы. Мой страх быть преданной или использованной был сильнее нашего взаимного притяжения.

В один такой обычный день я вышла в курилку на последнем этаже здания и с удовольствием втянула в себя морозный воздух. Близился новый год. Я даже не знала, как и с кем его встретить. Ленка с Мишкой и детьми собирались укатить в теплые края. Меня тоже посетила такая мысль, но я её сразу отбросила. Все-таки я люблю отмечать этот праздник в зиме. Снег, оливье, бенгальские огоньки, фейерверки.

Присела на скамью и блаженно затянулась. Кайф! Обожаю свою работу, своё дело. Вспоминаю, как начинала с маленькой съемной квартиры, когда только переехала в Питер. У меня даже не было принтера, все приходилось писать от руки. Я работала, анализировала, составляла графики. И вот, спустя пять лет упорного труда, моя компания «ЭлЭс Финанс» одна из самых успешных в регионе. Мы начинали с моей подругой еще в маленьком родном городе Владивостоке. Обе верили в лучшее, старались. И у нас получилось! Мы начинали с финансовых услуг и разрослись до разработки специального программного обеспечения для разных видов бизнеса. Рената осталась руководить дальневосточным филиалом, а я уехала учиться и покорять большой город, где меня точно мог ожидать только успех.

Из раздумий и воспоминаний меня выдернул телефонный звонок. На экране высветилось имя, которое я желала видеть больше всего. Невольно улыбнулась. Долбанный ментяра!

— Алло!

— Привет, красавица моя, — пробасил Макс.

— Игнатьев, опять ты за свое… — я улыбалась. И он чувствовал это по голосу.

— Да ладно тебе, Катерина, хватит выпускать иголки. — он захихикал, так по-мальчишески, так искренне, что я невольно заслушалась. Его смех был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышала. — Хочу тебя увидеть.

— Ты же два дня назад у меня в офисе ошивался со своими ребятками. Неужто соскучился, опер? — съязвила я.

— Да. Поужинаешь со мной, — тон был серьезным, фраза звучала, как констатация факта. Томное тепло разлилось где-то внизу живота.

— Поужинаю, — я ответила, не задумываясь, хотя с его стороны не было вопроса. Тоже хочу его увидеть. Пора признаться самой себе. Меня тянет к нему. И пусть он слишком форсирует события — ведь мы знакомы всего ничего — я хочу жить здесь и сейчас. И если в эту минуту я хочу увидеть Игнатьева, а в следующую отдаться ему, то пусть так и будет. И плевать, что случиться потом.

— Заеду за тобой в семь. До встречи, красотка, — и отключился.

Вот он Максим! Во всей красе. Просто решил, просто поставил перед фактом. Не привыкла я к такому. Пять лет за бывшим мужем сопли подтирала. А тут такой властный мужик. Может этого мне и не хватало? Почувствовать себя наконец-то ЗА мужчиной, а не тащить его на своем горбу.

Блаженно улыбнулась. Этот опер явно обладает какой-то мистической притягательностью. Иначе как объяснить, что он не покидает мои мысли даже во сне?

Макс заехал за мной ровно в семь. Пунктуальный, мерзавец!

Выйдя из офиса, я увидела его, стоящим возле своего внедорожника, и замерла, как вкопанная. Игнатьев выглядел безупречно. Гладко выбритое лицо сияло. На нем была надета темно-синяя рубашка, идеально подчеркивающая мускулистое тело, особенно руки. Черные строгие брюки обтягивали подтянутые ягодицы, в которые мне захотелось вонзить свои коготки. И весь этот образ довершали черное драповое пальто и слегка взъерошенная темно-русая шевелюра.

Господи, это не мужчина, это какое-то божество!

Дыхание у меня сперло, во рту пересохло, а ноги буквально приросли к полу.

Опер на несколько секунд оторвал от меня взгляд, повернулся к задней двери своего «стального зверя» и выудил из салона огромный букет розовых роз на невероятно длинной ножке.

Дааа… Похоже Макс решительно настроен стащить с меня трусы сегодня вечером.

Я все-таки пришла в себя после нескольких долгих минут ступора и на ватных ногах приблизилась к Максиму.

— Привет, красавица. Выглядишь бесподобно, — Макс вручил мне букет и, склонившись, едва ощутимо коснулся губами моей щеки. Знал бы он, что это еле уловимое прикосновение перевернуло мои внутренности вверх дном. Ток пронесся по всему телу.

— Привет. Ах ты ж, долбанный ментяра, решил замаслить меня шикарным букетом? — я втянула потрясающий аромат роз. Голова приятно кружилась от всей этой обстановки и предвкушения.

— Да, иду на крайние меры. Уже не знаю, что может растопить твое сердце, раз уж мое обаяние не работает, — он по-хулигански улыбнулся и открыл мне переднюю дверь машины.

— Какой ты скромный, Максим. Ну, расскажи мне, куда мы едем? Какие у нас на вечер планы?

— Планы? Свести тебя с ума, моя девочка, — прошептал он, склонившись к моему уху.

Обойдя машину, Игнатьев сел за руль, и мы отправились в ресторан. Путь наш проходил в какой-то незамысловатой болтовне. Макс искренне интересовался моими делами в работе, а я с удовольствием делалась с ним своими успехами и неудачами. Отчего-то, я доверяла ему. И мне хотелось открываться все больше и больше.

Подъехав к ресторану, я вышла и обомлела.

— Как ты… — я не могла подобрать слов. — Откуда ты узнал, что это моё любимое место? Я же… о нем никто не знает, кроме Таньки! — я была в шоке.

Максим привез меня в мой любимый ресторан «Оазис». Тут я была либо в компании Татьяны, либо в компании самой себя. Почему-то мне не хотелось сюда возить партнёров, знакомых или других более-менее близких людей. Маленький итальянский ресторанчик был действительно оазисом в моей жизни. Мне нравилась тут обстановка, атмосфера. Это место успокаивало меня, и я любила частенько «зависнуть» тут в одиночестве.

— Катерина, — Макс поднял мой подбородок двумя пальцами, — я же говорил — я знаю о тебе все, даже больше, чем ты сама. Идем.

Мы присели за столик. Этот долбанный опер заказал мою любимую пасту с морепродуктами и бутылку белого сухого вина. Складывалось ощущение, что он следил за мной раньше — настолько он угадывал мои вкусы.

Вечер проходил легко и беззаботно. Мы договорились не заикаться о делах, о моих проблемах и прочих заморочках.

Прикончив пару бокалов вина, расправившись с пастой с голодухи, я поняла, что меня слегка развезло. Максим не пил, так как был за рулем и, наблюдая мое состояние, похихикивал, то и дело напоминая, что я совсем не умею пить и в прошлый раз ему пришлось тащить на себе мое бездыханное тело в свой дом.

Мы смеялись над этим, и я чувствовала себя счастливой. Вот же… долбанный ментяра!

Мы сели в машину и вдруг мне пришла в голову просто сумасшедшая мысль.

— Хочу в Карелию, опер! — чуть не крикнула я.

— Ты с ума сошла, Катерина? — брови Макса поползли вверх.

— Боже, Игнатьев, ты можешь быть еще скучнее, чем есть? — я закатила глаза.

Ментяра кинул на меня злобный взгляд.

— Скучнее? Ну что ж, ты сама нарвалась. Сейчас мы едем домой, у тебя будет пятнадцать минут на сборы, а дальше ты погрузишься в неизвестность, красавица моя, — его голос был острым и холодным как сталь. Мне стало не по себе, и я начала «врубать заднюю».

— Да лааадно… я пошутила, Максим. Давай по домам, — нервно заерзала на сидении.

— Нет, милая, поздно отнекиваться. Едем, — мы рванули с места.

Подъехали к дому, и я пулей вылетела из машины, однако Макс меня остановил.

— Пятнадцать минут, дорогая.

Я поднялась в квартиру, параллельно рыская в сумке в поисках ключей. Каблуки ужасно натерли ноги и, зайдя в лифт в фойе, я сняла туфли. И плевать на грязный пол.

Подойдя к двери, я с ужасом замерла. Она была открыта. Мне, тупой идиотке, надо было сразу позвонить Максиму, но нет же. Я, блять, просто суперженщина, которая справится со всем сама. Дура! Ну непроходимая тупица!

Сжав в руках двенадцатисантиметровые шпильки я «на цыпочках» зашла в квартиру и услышала какую-то возню. Уже в прихожей я поняла, что в моем доме царит настоящий хаос.

Крадясь по стеночке, я прислушивалась к малейшему шороху. Но, в какой-то момент, зацепившись ногой за стоящую в коридоре тумбу, и параллельно опрокинув статуэтку в виде цветка лотоса, я выдала свое присутствие.

Быстро вытащив телефон и нажав на кнопку вызова опера, я сделала шаг вперед.

В гостиной я увидела мужчину, который явно что-то искал в ящике стола. Он обернулся на меня, и я застыла как вкопанная. Ну дурища, блять! Надо же реагировать как-то. И я среагировала.

С диким ревом, схватив туфлю за подошву каблуком вперед, ломанулась на мерзкого ублюдка. Телефон с включенным вызовом все еще был в моей руке.

Мерзкий мужик, который был явно в весовой категории больше ста килограмм, попытался скрутить меня, однако мне удалось в мясо разодрать ему щеку, от чего подонок утробно зарычал и озверел еще сильнее.

— Ах ты маленькая дрянь! — звонкая пощечина оглушила меня. За ней последовали еще удары — в грудь, снова по лицу, в живот, между ног. От этих оплеух я почувствовала металлически привкус крови во рту. Меня замутило.

После этого мразотник уложил меня на лопатки и, сжав запястья над головой, навалился сверху, свободной рукой залезая под юбку. Тошнота подступила к горлу. Я орала, как бешенная. Мне хотелось от души блевануть ему в лицо.

— А что, если я тебя сейчас трахну, как последнюю шлюху, а потом отвезу к своим ребятам и пущу по кругу, — его пальцы уже проникли мне в трусы, и я ощутила кислый привкус во рту перед рвотой. Омерзение не знало предела, я хотела отключиться, чтобы не чувствовать прикосновений этого мудака.

Вся эта потасовка, казалось длилась бесконечно, но, взглянув на мобильник, который показывал длительность исходящего вызова, я поняла, что мы брыкаемся всего пару минут.

И в тот момент, когда мерзкий ублюдок расстегнул свои джинсы и провел вонючим обрубком по моему бедру, меня вывернуло наизнанку. Благо, я успела повернуть голову и не блевануть на собственную грудь.

Мужик поморщился, но не остановился. Он склонился и начал пристраиваться между моих ног.

В этот момент в комнате, за спиной жирной туши, буквально из-под земли вырос Макс. Я бросила на него затравленный взгляд и обомлела. Передо мной стоял не человек. Зверь. Самый настоящий. Глаза налились кровью, грудь часто-часто вздымается от учащенного дыхания. В одной руке он держит ствол, направленный на мерзавца, а другая сжимается в кулак и, кажется, я слышу хруст костей.

Он в два шага преодолевает расстояние между нами и дуло пистолета упирается в затылок мужику, что пытается меня изнасиловать.

— Вставай, тварь! — гаркнул так, что я едва не обмочилась от страха.

Мужик замер, будто его по голове огрели, и резко распрямился, оставшись стоять на коленях со спущенными штанами.

Глава 7. Максим

Сидя в машине и ожидая малышку Катю, я предвкушал продолжение вечера и ночь. Член в штанах сводило судорогой. Скорее бы в теплое нутро Катерины. Мне нужно, просто жизненно необходимо утолить жажду до этого миниатюрного тела.

Внезапный звонок мобильного вывел меня из задумчивости. Звонила Катя. Странно, что ей нужно? Не может в своем пентхаусе найти свои трусики?

Ответив на звонок, я услышал какую-то приглушенную возню и шуршание. Звонок явно неслучайный. Я слышал шаги, слышал её сбивчивое дыхание. И что-то шевельнулось внутри. Липкое, мерзкое ощущение непонятного страха. Блять! Я же Макс Игнатьев. Я в таких переделках участвовал, что уму непостижимо. А тут… какая-то соплюха, которую я хочу поиметь.

Недолго думая, я выскочил из машины и побежал к дому, не отрывая телефон от уха. Я явно слышал крик Катерины, который придал мне такого ускорения, что я даже не понял, как оказался в её квартире.

Увидев брыкающуюся малышку под каким-то жирным ублюдком, я на несколько мгновений впал в ступор. Он пытался присунуть свой вонючий писюн Кате между ног. Девочка брыкалась и истошно рыдала, а возле её плеча красовалась лужа рвоты. Бедняжка не выдержала такого омерзения.

Молниеносно выхватив из-за пазухи ствол (даже не помню, как засунул его туда перед выходом из машины), я приставил дуло в затылок мерзавца.

Катерина подняла на меня затравленный взгляд и у меня поплыло перед глазами. Не надо, девочка, не смотри на меня. Внутри меня сжигал огонь ярости. Я хотел разорвать глотку пидору голыми руками.

Почуяв опасность, мразотник встал на колени и стал спешно надевать штаны.

— Не торопись, пидор, — рявкнул я. — Поворачивайся. Медленно.

Ублюдок, дрожа, повернулся и опустил взгляд.

— Отползай в сторону, — медлит, уебок. — Быстрее! — мое терпение на исходе. Бросаю взгляд на Катерину — она в ужасе. Так и лежит с задранной юбкой и разорванными трусиками.

Сглатываю. Ярость уже пропитала каждую клеточку моего тела.

Тем временем жирный мудак отполз в сторону и как только он потянулся за стволом во внутренний карман крутки, я, немедля, запустил пулю прямо в его сгнивший отросток между ног.

Меня оглушает Катин вопль, и я краем глаза вижу, как её снова выворачивает наизнанку. А как ты думала, девочка? Я не рыцарь, мать твою. И за тебя порву любого.

Я понял это мгновенно. Как только увидел на ней этого ублюдочного насильника. Понял, что не отдам её, что буду защищать от всех проблем до последнего моего вздоха.

Пидор вскрикнул, согнулся пополам и рухнул на пол. Под ним растекалась темно-бордовая лужа крови. Скотина сдохла скотской смертью.

Быстро засунув ствол за пазуху, я кинулся к Кате, которую сотрясали рвотные позывы. Придержав её волосы на затылке, я ждал, пока она закончит мучиться.

— Тише, девочка, тише… все закончилось, больше тебя никто не обидит, — я прижал её к себе и старался успокоить, пока она рыдала и выла, как волк на луну.

— Меня убьют, Макс, убьют, — она шептала как бреду.

— Никто тебя не тронет, обещаю! — я отстранил её от себя и слегка встряхнул, приводя в чувство. — Иди, умойся и быстро собирай вещи. Я увезу тебя отсюда.

Катерина, как назло, не шевелилась. Она вцепилась в лацканы моего пальто и вжималась в меня с такой силой, что, казалось, пытается залезть мне в грудную клетку, чтобы спрятаться.

Я пытался справиться с жалостью, желанием обнимать её всю ночь. Мне было плевать на ужас, творящийся в квартире, на тело ублюдка, который пытался черт знает, что сделать с моей Катериной… Моей. Как же это странно. Не рановато ли для таких мыслей, Игнатьев?

Мне едва хватило силы воли, чтобы отлепить от себя Катю и со всей строгостью, глядя ей в глаза, сказать:

— Прекрати! Слышишь меня? Смотри на меня! — я тряхнул её за плечи, но Катерина упорно прятала взгляд и, словно болванчик, мотала головой из стороны в сторону.

— Что я сделала, Максим? Что им от меня нужно? Кто все это делает? — шептала Катя. Она была словно в бреду и мне пришлось идти на крайние меры

Одной рукой я зафиксировал её голову, схватив за затылок, а второй начал шлепать по щекам. Не сильно, но ощутимо. Катя за пару мгновений пришла в себя и вылупилась на меня, будто приведение увидела. Слава богу, шок сошел.

— Какого черта ты себе позволяешь, опер? — она приложила ладони к слегка покрасневшим щекам.

Я улыбнулся и чмокнул её в макушку.

— Быстро вставай и собирайся. Сумка есть? Сложи теплые и повседневные вещи, белье и что-то на выезд. И обувь какую-то закинь удобную — кроссовки или что там у тебя есть, — сказал я, поднимаясь с пола и ставя на ноги Катерину.

К моему удивлению, девочка не стала сопротивляться, а лишь коротко кивнув, побежала в гардеробную собирать вещи. Умница. Когда надо, она умеет быть послушной. Ничего, придет время, воспитаю её под себя.

Осматриваюсь в квартире и понимаю, что сюда нужна зачистка. Продырявленного урода нужно закатать в бетон, чтобы не нашли во веки веков. Но для начала выяснить кто он и зачем пожаловал к беззащитной девушке. Пока он — единственная нить, связывающая нападение на офис Катерины с сегодняшними событиями.

Быстро провожу рукой по волосам, пытаясь прийти в себя, и достаю из кармана мобильный. Набираю номер, который знаю наизусть.

— Алло, Рустам. Доброго вечера тебе, дорогой, — стараюсь говорить спокойно, но от накатывающей ярости периодически подрагивают руки.

— И тебе здравствуй, ментяра, — со смехом отвечает Рустам, — соскучился? Я тут как раз баньку топить собираюсь. Подтягивайся, девочки у меня сегодня просто вах-вах! Кудесницы!

— Рустам, баньку оставь на потом. Дело есть. Очень срочное.

— Слушаю, братишка, — голос Рустама за секунду меняется и становится ледяным. Если бы я не знал его, то, наверное, даже занервничал от такой интонации.

— Нужна зачистка в квартире моей… эм… женщины. У нее кое-какие неприятности. Сможешь помочь? Нужно быстро, без следов и свидетелей. Я, как обычно, в долгу не останусь, — стараюсь говорить тише, чтобы в случае чего, Катя не впала в панику.

— Какие вопросы, Макс? Сделаем все в лучшем виде, как всегда. Адрес скинь сообщением. Завтра и следов не останется. С телом что делать? Нужно узнать откуда ноги растут?

Я ухмыльнулся. Этот паршивец знал меня как никто. Да, мы из разных миров. Он — криминальный авторитет, который держит под собой целый клан таких же как он. В его руках власть и огромные, просто баснословные бабки! И я — опер. Мент. Я — враг ему, но вот наша дружба проверена годами. Сколько лет мы ненавидели друг друга, сколько раз я пытался его посадить — даже не счесть.

Однако, когда моего двенадцатилетнего сына пытались застрелить прямо возле школы, Рустам сам предложил помощь. Понятия не имею как он узнал об этом случае. Но, встретившись, он сказал, что дети — самое святое, что есть в жизни и вместе мы нашли виновника за считанные часы. Я тогда обезумел. Думал, глотки перегрызу собственными зубами.

В принципе, так и получилось. Тех ублюдков Рустам вывез на какую-то заброшку. Посадил на цепь и целую неделю я истязал их как мог. А потом выпустил каждому пулю прямо промеж глаз. Все трое, думаю, были рады уйти в мир иной. Мои пытки были беспощадны.

Матвея моего еле вытащили с того света. Я отомстил за каждую секунду его мучений, за каждую сожжённую свою нервную клетку.

Анька моя после того случая стала частенько «прикладываться» к бутылке. Неуправляемая, бешеная, с кулаками на меня кидалась. Я терпел это два года, думал не может отойти никак от такого потрясения. Но, после того, как узнал, что она строит планы скакать по хуям, не выдержал.

Хотел выкинуть блядищу на улицу, сына забрать и забыть обо всем, как о страшном сне. Но не смог, сука! Совесть, мать её… Аньке квартиру купил, сына на целый год отправил с родителями в теплые края, а сам стал заниматься своей жизнью, работой.

Так я узнал, что сыном меня припугнуть хотели из-за того, что засадил я одного «блатного», за которого пол Питера на дыбы встало. Черти какие-то «не по понятиям» решили через ребенка надавить. А у бандосов это, как они говорят, «западло». Хотел отдать тех шакалов на растерзание «старших», но уж больно был велик соблазн с ними поквитаться самому.

С тех самых пор я и Рустам стали «не разлей вода». Выручали друг друга, вытаскивали из такой жопы, что подумать страшно. И вот сейчас, это один из не многих, кому я могу доверять.

— Узнать я и сам могу, Рус, — ответил я, прерывая свои ностальгические мысли, — мне нужно все хорошо почистить. И сделай пару фоток этого уебка. Для меня. Выйду на заказчика, будет во что носом ткнуть.

— Ой, блять! Найдет он. Знаю я как ты и твои опричники работают. Пока искать будешь времени пройдет… Ладно, не волнуйся. Сделаем все красиво. Девочку спрячь свою. У тебя дом есть в лесу же? Вези её туда. Об этом месте только мы с тобой знаем. Ребят прислать своих?

— Да, мысль хорошая. Ребят не надо, у меня свои архаровцы боевые есть. Все, брат, до связи.

Как только я кладу трубку, в гостиную выходит Катерина с огромной сумкой в руках. Лицо немного порозовело, хотя в глазах плескается паника и ужас.

— Я готова, — голос тихий, хриплый. Мое сердце от всего этого просто разрывается на миллионы осколков.

Подлетаю к ней, хватаю сумку, беру её за руку и веду из квартиры.

В машине Катерина забирается с ногами на сидение и обнимает свои колени.

— Куда мы едем, Максим?

— Ты хотела Карелию? Ну вот будет тебе, так сказать, «пробник» путешествия. Отдохнешь, подышишь воздухом. А я пока решу все дела, — стараюсь быть спокойным, но голос то и дело срывается.

— Какие дела? Максим! У меня работа! Контракты горят! Я не могу исчезнуть просто так на черт знает сколько времени, — Катя начинает кричать и размахивать руками. Меня раздражает её упрямство в такой момент. Дурища, блять! О себе бы думала.

Я сворачиваю с дороги и на «аварийках» торможу на обочине. Поворачиваюсь к Катерине и заглядываю в глаза. От страха она вся осунулась, глазища огромные, смотрит на меня сквозь свои шикарные очки. Твою мать! Даже сейчас она меня возбуждает и кружит голову похлеще любого вискаря.

— Катя, блять! Ты хоть понимаешь, что с тобой могут сделать? Явно к тебе этот упырь пришел не о делах твоих справиться! Он чуть не изнасиловал тебя! А мог вообще порешить на раз-два! — рявкаю я, а глаза Катеньки наполняются слезами. — Думай о себе, дурища! Управляющего временного можешь поставить? Кто там у тебя правая рука? Татьяна твоя? Вот пусть она поруководит вместо тебя некоторое время.

— И поставить под удар её? Нет! Нет, нет и нет! — начинает мотать головой, а меня словно с цепи срывает.

Хватаю её за затылок и притягиваю к себе. Целую жадно, неистово. Буквально жру её губы. Чувствую привкус крови — не то свой, не то её. Катерина отвечает мне с таким жаром, что член моментально твердеет. Как же я хочу её, господи… до зубовного скрежета, до дрожи в конечностях. И это я не только о руках и ногах говорю.

Подхватываю её за бедро и пересаживаю к себе на колени, отодвинув сидение. Мы оказываемся лицом к лицу. Катя смотрит мне в глаза, не отрываясь. Её зрачки расширены донельзя. Мы оба бурно дышим и хаотично шарим руками по нашим телам.

Когда пальчики Катерины касаются кожи чуть ниже пупка, слегка щекоча дорожку волос, ведущую к паху, я с шумом втягиваю воздух и собираю все остатки самоконтроля в кулак. Не могу же я сорвать с неё джинсы и насадить на свой кол прямо здесь, посреди дороги.

— Красавица моя, не испытывай судьбу. Мне будет сложно остановиться. Ты не представляешь каких усилий мне стоит сдерживать себя… — цежу я сквозь зубы, пока её губы оставляют влажные поцелуи на моей шее.

— Так не сдерживайся, Игнатьев. Помоги мне. Только с тобой я смогу забыться… — её дыхание жаркое, слова словно проникают в вены и, вместе с кровью, разносятся по всему телу.

Я медленно выдыхаю, пересаживаю Катерину обратно на пассажирское кресло и срываюсь с места с диким ревом двигателя.

Украдкой поглядываю на неё и вижу, что девочке неловко. Она нервно ерзает на сидении, прячет взгляд и то и дело теребит край толстовки.

Я буквально долетаю до места, вжимая педаль газа в пол до упора. Как только мы паркуемся у домика в самой глуши, я вылетаю из машины, обхожу её, вытягиваю Катерину с пассажирского сидения и, не давая времени, чтобы осмотреться, подхватываю под бедра, вынуждая обхватить меня ногами, и несу в дом.

— Что ты делаешь, Игнатьев? Поставь на место, сейчас же! — она брыкается и сопротивляется, но недолго.

— Хочу продолжить то, что начал пятнадцать минут назад в машине, — рычу я, занося её в спальню.

Катерина охает, но крепче прижимается ко мне.

Ставлю её на пол, пару мгновений смотрю в глаза, жду, пока она отойдет или отвернется, но Катя притягивает меня за шею и нежно, аккуратно, словно боясь спугнуть, целует в губы. Дурная! Никуда я от тебя не денусь.

Похоже, влип я по самые яйца. Хотел же просто поиметь её, блять! Но нет же! Эта соплюха всю мою чахлую душонку растревожила. Вывернула наизнанку. Она заставляет меня чувствовать, дышать полной грудью и там, где-то в давно заколоченном на сто замков, сердце появляется желание жить. Жить с ней и для неё.

Моя животная похоть обретает какой-то новый смысл. И название ему — одержимость. Не отпущу от себя. Прикую наручниками и заставлю быть со мной, даже если она воспротивится. Хотя, судя по её поведению сейчас, она явно не против моего общества рядом с ней.

Срываю с неё одежду с такой силой, что кажется, оставляю на сливочной коже красные рубцы от ткани. Но мне это нравится. Хочется пометить её. Показать кому принадлежит эта самочка.

Тонкие пальчики Катерины порхают по моим щекам, ключице, груди, спускаясь к члену, который изнывает от желания вонзится в её сочную плоть.

Опрокидываю её на кровать, и я уже вот-вот готов войти, однако понимаю, что хочу доставить Катюше удовольствие и вместе с тем помучить её томным, тягучим как мед, желанием.

Уложив на кровать хрупкую мою девочку, наслаждаюсь зрелищем — она извивается, упругая грудь слегка покачивается и так и манит вонзить в нее зубы. Что я и делаю. Одно полушарие мну, слегка пощипываю, а второе покусываю, вбирая в рот розовую горошинку соска.

Неужели, блять! Это происходит на самом деле… я не могу поверить. От осознания нашей близости кружится голова.

Мои руки спускаются ниже, поглаживая плоский животик, и накрывают самое сокровенное местечко. Как только палец проникает внутрь и начинает наворачивать круги возле пульсирующего клитора, по телу Катерины проходит дрожь, будто электрический разряд пропустили. Да-а-а, маленькая! Хочу, чтобы ты сошла с ума от моих ласк… Между ножек у нее влажно, складочки разбухли и намокли так, что от каждого движения раздается хлюпающий звук.

— Смотри на меня, девочка, — приказываю я хриплым тоном и Катя раскрывает свои зеленые глазищи. Сам же в этот момент готов кончить от её взгляда. Её волосы разметались по подушке, щеки раскраснелись, а лоб покрылся едва заметной испариной.

— Остановись, Максим, — я замираю от услышанного. Что блять?!

— Что? Катерина, что случилось?

— Просто трахни меня. Прошу тебя, Игнатьев! Смой своими прикосновениями весь ужас. Я хочу тебя в себе, — шепчет она и притягивает меня ближе за ягодицы.

Что творит, чертовка! Я прикрываю глаза и пристраиваюсь у её входа, истекающего соками. В комнате витает пьянящий аромат секса, и я стараюсь привести мысли в порядок, чтобы не взорваться в первую секунду.

Медленно погружаюсь в неё. Какой кайф!

— Твою мать… какая же ты тугая… господи… — хриплю я, делая первый толчок. Глаза Катерины закатываются от удовольствия, и она хватает меня за ягодицы, впиваясь ногтями. А меня прошибает от этой боли и больше я сдерживаться не могу. В этот момент понимаю, что не смогу ею насытиться ни за раз, ни за два, ни за десять. С каждым разом мне нужно будет еще и еще. Её близость как наркотик. И эта мысль буквально сводит меня с ума, прошибая до самых костей.

Слегка отодвигаюсь и с силой врываюсь в неё. С губ Катерины срывается громкий стон. Я мну её нежные бедра, наверняка оставляя синяки. И мне это нравится. Я упиваюсь её красотой и впитываю каждую эмоцию, каждый вздох.

— Ещё! Максим… — выдыхает она и моя планка окончательно западает.

Я закидываю одну её ногу себе на плечо, а Катерина раскрывает бедра еще шире, принимая моё член в себя до самого основания.

Все. Нежностей хватило ненадолго. Мы оба срываемся с цепи. Я трахаю ее с такой силой, что кажется, вышиблю ей мозги через вагину. Катя царапает мою грудь и живот, громко стонет и сжимает своими внутренними упругими мышцами.

— Не останавливайся, Максим, прошу тебя… — вырывается из неё.

— Никогда, маленькая. Ты моя, слышишь? Моя!

Я ускоряю движения. Мой член, словно поршень входит во влажное нутро Катерины, и она с криком кончает, обволакивая меня изнутри еще плотнее, сильнее.

Я припадаю к её губам, слегка замедляясь и продлевая её оргазм. Жду, пока последняя судорога прокатится по её роскошному телу и буквально за пару толчков кончаю, улетая на седьмое, нет, на десятое небо.

С моих губ на выдохе срывается её имя, а в глазах темнеет от накатившего удовольствия. Таких ощущений от секса я не испытывал никогда в жизни! Эта эйфория проникает в каждую клеточку тела и дарит такую невесомость, о которой можно только разве что в любовных романах прочесть.

Несколько минут я прихожу в себя, навалившись на Катю своим телом. Она обнимает меня за шею и нежно поглаживает. Моя ласковая кошечка…

Перекатываюсь на бок, чтобы не задавить её и прижимаю маленькую к себе, укладывая её голову на своё плечо.

— Хорошо, что ты уточнил о моей контрацепции. И как тебе повезло, Игнатьев, что я на таблетках, — тихо и сбивчиво произносит она. Я чувствую в её голосе улыбку.

— Прости, кошечка. Ты свела меня с ума. Никогда не испытывал такого… — искренне признаюсь я и целую её в макушку.

— Я тоже, Максим. Я тоже, — шепчет она и через пару мгновений я понимаю, что она провалилась в глубокий сон.

У меня, конечно, еще куча дел. Но так не хочется оставлять малышку одну. Поэтому я устраиваюсь поудобнее в надежде скорее заснуть.

Да, Игнатьев, влип ты по самое не хочу!

С этими мыслями закрываю глаза и, впервые за долгое время, блаженно засыпаю, обнимая Катерину.

Глава 8. Катерина

Утро встретило меня пронзающей, окутывающей с корней волос до кончиков пальцев на ногах, болью. Она простреливала в каждый нерв, каждую клеточку моего тела.

Я попыталась потянуться, пошевелить ногами, разминая закоченевшие мышцы. Из горла вырвался хрип. Я зажмурилась. Пошарив наощупь по кровати, я поняла, что одна в постели.

В комнате было тихо. Слишком тихо. Я настолько привыкла к шуму города, даже ночью, потому что Питер никогда не спал, что эта оглушающая тишина давила на голову.

Вспоминая весь вчерашний день, а потом и ночь, я резко села в кровати, прикрывая наготу одеялом.

Осмотрелась. Комната была светлая, уютная, я бы даже сказала нежная.

Такому человеку как Макс — это совсем не свойственно. Стены были кремового цвета, в тон им на окнах висели лёгкие шторы. На полу был белый ковёр. Пушистый и мягкий на вид, мне захотелось зарыться в него пальцами.

Я прикрыла глаза, вспоминая лучшие моменты вчерашнего вечера. А именно этого долбанного ментяру.

Его прикосновения, жаркие поцелуи, горячий шёпот и дыхание на моей коже. Наш безудержный, яркий секс. Святые небеса! Это было невероятно. Никогда в жизни я не испытывала таких эмоций.

Что удивительно, меня не мучала совесть. То есть, конечно, моя "правильная" внутренняя личность уже заклеймила меня шлюхой, но я засунула все эти мысли подальше.

Несмотря на то, что мы знакомы без году неделю, такого единения и спокойствия, как с Максимом, я не чувствовала ни с одним человеком в своей жизни. Да, опыта у меня совсем немного, но все же…

Я думала, что фейерверки под веками и сводящее с ума желание — просто россказни из дешёвых женских романчиков. Как бы не так, скажу я вам!

Это вполне себе реальная штука! Вчера я буквально осязала её. Могла дотронуться до своего вожделения как до какого-то предмета.

Он смотрел на меня с обожанием, нескрываемой страстью и диким, обезумевшим желанием. К моменту нашей близости я была полностью трезва, но его взгляд пьянил похлеще любого алкоголя. Впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему желанной и красивой.

Пока я, мечтательно прикрыв веки, предавалась сладким воспоминаниям, дверь в спальню отворилась.

Долбанный ментяра выглядел безупречно! В спортивных шортах, обтягивающей рельефный торс майке-борцовке. Взгляд озорной, мальчишеская улыбка на губах и взъерошенная шевелюра. Бесподобен, мать его! Блядство, похоже я по уши влипла…

— Доброе утро, моя красавица, — ещё шире улыбнулся опер и двинулся к кровати, — теперь, думаю, я имею право так называть тебя. Как считаешь?

— Доброе? У кого как… — последний его вопрос я намеренно проигнорировала. Кто мы теперь друг другу? Парень и девушка? Смешно. Любовники? Вот это уже больше смахивает на правду.

Горько усмехнулась. Ну конечно… Он — опытный мужчина, у которого баб было столько, что не счесть. А я кто? Очередная игрушка в его руках? Та, что пробудила охотничий инстинкт своим отказом. А потом чуть ли не сама его оседлала. Боже, это отвратительно. Стало мерзко от самой себя и я поморщилась.

— Что-то болит? Как ты себя чувствуешь, милая? — голос Макса был успокаивающим, но в то же время переживающим.

— Болит все тело. Это ты меня так истязал, или это последствия вчерашнего нападения? — от воспоминаний подкатила тошнота и я едва сдержала рвотные позывы.

Посмотреть Максу в глаза я как-то не решалась. Было стыдно.

— Эй, ты чего? — опер двумя пальцами поднял мою голову за подбородок, вынуждая взглянуть на него. Мои щеки мгновенно залило румянцем. — Ты чего стыдишься? — этот мент ещё и телепат что ли?

— Макс, то, что вчера произошло… Это… — не могла подобрать слов.

— Это было прекрасно, Катерина. Я в жизни таких эмоций не испытывал. Как ты это делаешь — для меня загадка.

— Нет, это было хорошо, но не должно было случиться, понимаешь? — его взгляд потемнел.

— Почему, Катя? Мы — взрослые люди, нас явно тянет друг к другу. Зачем ты этому так старательно противишься? — рычал Максим.

— Потому что я не очередная фифа, которая по твоему мановению прыгнула к тебе в койку, ясно? — стыд и злость на саму себя стали вырываться наружу. — Я знаю, что такие как ты делают с такими наивными идиотками, как я. Просто списывают в утиль, как отработанный материал. Я вижу твои заинтересованные взгляды и придумываю себе то, чего не может быть. Искренний интерес ко мне, не как к куску мяса, который ты хочешь трахнуть, а как к человеку, как к женщине, которая что-то из себя представляет. Но это все лишь в моей голове. И снова обжечься я не хочу… Я проявила слабость, но имей уважение ко мне — не напоминай об этом. И не давай этому развития, потому что я сама себя боюсь, когда ты рядом.

Максим смотрел на меня немигающим взглядом. В его карамельных глазах горело пламя ярости. Его напряжение повисло в воздухе и, кажется, я вдыхала его вместе с кислородом. Я захлебывалась этими эмоциями и внутренности скрутило узлом.

Недолго думая, ментяра притянул меня за затылок и впился в мои губы. Этот поцелуй был наполнен горечью, злобой и животной похотью. Он кусал мои губы и тут же зализывал раны своим горячим языком. Наше единение рушило все незримые барьеры между нами.

Сильные руки опрокинули меня на кровать и Макс навис сверху.

Откинув одеяло, он шарил тёплыми ладонями по моему телу. Кожу показывало тысячами иголок от его прикосновений, и я не смогла сдержать стон, рвущийся наружу.

— Я напомню тебе, какая ты со мной. Покажу, что тебе нечего бояться, Катя. Моя, или ничья. Клянусь, если ты будешь от меня убегать, я найду. Где бы ты не спряталась, найду и убью. Потому что делить тебя с кем-то я больше не намерен, — хрипел мне в губы Максим.

И эти слова проникли под кожу. Вместе с кровью разнеслись по венам. И я с ещё большим рвением отвечала на его поцелуй.

Одной рукой он провел по моим складочкам. Там было мокро и хлюпало. Щеки горели огнём стыда, но, заметив это, Максим сказал:

— Ты прекрасна, милая. Тебе нечего стыдиться. Ты такая тёплая и такая мокрая. Только для меня. Твоё тело выдаёт твои чувства с потрохами, — тёплая улыбка опера и все. Я пропала. С головой окунулась в этот порочный взгляд. И вынырнуть оттуда, кажется, не смогу никогда.

Пусть он сделает со мной что хочет, пусть завтра мы станем чужими и далёкими, но сейчас… Сейчас мы одно целое и важнее этого ничего нет.

Губы Макса скользнули к груди. Языком и губами он играл с правым соском, пощипывая рукой левый. Я извивалась под ним и хотела наконец ощутить эту наполненность.

С трудом оторвав его от своей груди, я, едва дыша, прошептала, взяв в ладони его лицо:

— Мне не нужна нежность, опер. Зажги меня своим пламенем.

С диким рыком Максим набросился на мой рот, одновременно высвобождая свой огромный пульсирующий член наружу.

Опустив взгляд, я ошалела. Блядь, как он поместился то во мне?! Вчера я особо не разглядывала достоинство Максима, но сейчас мне открывалась просто потрясающая картина.

Макс ворвался в меня бесцеремонно, с небольшим трудом, потому что он реально был слишком большой для меня.

Я выгнулась навстречу и шире развела ноги, впуская его глубже. От удовольствия глаза прикрылись сами собой. Взяв меня за горло, Макс прорычал:

— Смотри на меня!

Я открыла глаза и снова полетела в бездну. Его взгляд был диким. Зрачки расширены настолько, что вокруг них оставался лишь тонюсенький коричневый ободок. Казалось, на меня смотрит не человек, а зверь.

Движения Максима были жёсткими, резкими, боль от них была тягучая, как карамель в его глазах. Она граничила с удовольствием, которое пропитало воздух вокруг нас.

— Боже, как хорошо, Максим… Ещё… — бесстыдно шептала я, вонзая ноготки в его мощные плечи.

Ещё пара толчков и пружина, которая все это время сжималась где-то внизу живота, взорвалась внутри меня.

Ноги задрожали, я выгнулась дугой, едва не вставая в "мостик". Чей-то оглушающий крик пронзил пространство и лишь спустя мгновение я поняла, что это мой голос. Я кричала под ним, не сдерживая эмоций.

Движения опера стали быстрее и резче и вот уже через несколько мгновений он сдавленно рыкнул и излился в меня.

Обессиленный, Максим скатился на постель и сгреб меня в свои объятия. Я не стала противиться.

Несколько минут мы лежали молча и восстанавливали дыхание.

— Ну что? Ты больше не забиваешь себе голову всякой ерундой? — говорил Макс, лениво поглаживая моё плечо.

— Опер, ты портишь момент. Вообще, я бы сходила в душ, может проводишь меня? Я не знаю где ванная.

— Вон та дверь, — он указал на едва заметную дверь возле шкафа.

Я встала, обернулась в простыни и пошла в ванную. Осмотрев себя в зеркало,

пришла в тотальный ужас. Святой ад! Что со мной?

В зеркале на меня смотрела бледно-зеленая, страшная до ужаса девушка. Синяки на животе, на груди. На ребрах расползлось пятно, похожее на кровоподтек. Бедра были исцарапаны и усеяны несколькими небольшими синяками.

Удары ублюдка, напавшего на меня в моей квартире, явно не прошли бесследно.

Слезы подступили к глазам, и я сжала руки в кулаки, борясь с накрывающей яростью.

Я просидела в ванной не меньше часа. Выйдя в спальню, увидела, что Максим заботливо оставил для меня белоснежный махровый халат. Я укуталась в него, как бы защищаясь от внешнего мира, и отправилась на поиски опера.

Игнатьев расслабленно сидел на барном стуле, задумчиво потирая подбородок.

— Я не помешала? — входя в комнату, сказала я.

— Я тебя жду, Катерина. Присаживайся. Поешь и нужно поговорить, — тон Максима меня слегка обескураживал. Он был ледяной, как тысячелетние айсберги в Антарктиде. Взгляд хмурый и черный. Просто непроглядная тьма в глазах.

— Что-то не так? Я что-то сделала? — дурацкая привычка грести все под себя. Ну мало ли что может у человека случиться…

— Причем тут ты? — резко ответил он.

Что ж, Катерина, на что ты надеялась? Нежности кончились. Вот оно, истинное лицо зверя. Да даже не зверя. Просто скала. Камень, не испытывающий никаких эмоций. А все, что было час назад — напускное… Горечь разлилась по венам и, кажется, я даже ощутила её привкус во рту.

Тихонько села на барный стул, стараясь не привлекать к себе внимание. Взяла чашку с кофе и, блаженно закрыв глаза, отхлебнула напиток. Есть совсем не хотелось. Я отодвинула от себя тарелку.

— Я не голодна, спасибо, товарищ подполковник, — ну как это не съязвить в такой момент?!

— Катерина, тебе нужно поесть. Скоро приедет врач, осмотрит твои повреждения, — и снова эта сталь в словах.

Как послушный теленок, я придвинула тарелку обратно и начала есть. Завтрак был банальный — яичница и тосты. Но, учитывая, что я ела последний раз вчера вечером, а потом распрощалась с прекрасным ужином у себя дома против своей воли, проглотив первый кусок, я поняла, насколько проголодалась!

— Ты хотел поговорить? — наконец прервала тишину, складывая приборы на тарелку.

— Да, Катерина. Как мы уже оба поняли, дела обстоят серьезно. Какая-то гнида явно не даст тебе спокойно жить и вести дела. Пока я буду разбираться что к чему, поживешь здесь. Выходить можно только на территорию двора. В город тебе пока въезд воспрещен. И это не обсуждается. Сегодня я привезу тебе новый телефон с новым номером для экстренной связи. Управляющей всеми делами на время оставь Татьяну. Сегодня можешь с ней связаться. Если потребуется, Алексей привезет её сюда. Но это не значит, что вы сможете тут устраивать свои девичьи посиделки, ясно? — вот такая тирада. Тихим, ровным, властным голосом, который гипнотизирует против воли.

Несколько минут я сидела и тупо пялилась на опера. Он что, совсем с катушек слетел? Внутри закипала ярость. Такая, которая как цунами сносит все вокруг. И ты мгновенно становишься другим человеком.

— Ты что, ментяра, совсем охренел? Думаешь стянул с меня трусы пару раз и вправе так распоряжаться моей жизнью? Ты забыл с кем говоришь? Я не зеленая студентка! Я самодостаточный человек, который может о себе позаботиться!!! У меня есть своя служба безопасности, свои люди, которые на меня работают. И уж точно не ты будешь решать где мне находится и кого ставить управляющим моим бизнесом! Я не поставлю под удар Таню!!! Ты не можешь держать меня тут против воли! Это незаконно! — я орала как бешеная истеричка. На месте Игнатьева я бы уже влепила себе хорошего такого леща.

Макс дослушал мои вопли, резко поднялся и подошел ко мне вплотную. Взгляд прожигал, разъедал мою кожу, словно кислотой облили. Я буквально физически чувствовала это жжение. Игнатьев схватил меня за затылок, приблизил мое лицо к своему и тихо сказал:

— Послушай меня, красавица моя, я в первый и последний раз позволяю тебе общаться в таком тоне со мной, усекла? Раз ты у нас такая самостоятельная, где были твои безопасники вчера? М? В тот момент, когда жирный ублюдок пытался в тебя засунуть свой обрубок? — он смотрел на меня не отрываясь, а мои глаза наполнялись предательскими слезами. — Так вот думай в следующий раз, когда пытаешься строить из себя сильную и независимую. Пока ты тут, со мной, мое слово не должно вызывать никаких сомнений. Если я что-то говорю, я делаю это не просто так. И запомни — мне закон не писан, потому что я и есть закон. Поняла? — он тряхнул меня, выводя из транса. — Не слышу, Власова!

— Поняла, — прошипела сквозь зубы.

— Умница, а теперь возьми мой телефон и позвони Татьяне. Если она будет готова, может приехать сегодня. С Лёхой я договорился, он ждет отмашку, — опер протянул мне мобильник. — Я буду ждать во дворе. И без глупостей, красавица.

Я схватила телефон и побежала в спальню. Нужно как-то все объяснить Тане, чтобы она не перепугалась и не впала в истерику. Слишком уж она впечатлительная у меня.

Я набрала номер Тани, который уже много лет знаю наизусть. Долгие гудки и вот я слышу её дикий вопль. Такой, что приходится отстранить телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

— Власова!!! Ты совсем сдурела?! Какого черта ты пропала? Я оборвала все телефоны! Ленка там с ума сходит?! Что случилось? Где ты? — эта фурия орала как ненормальная. Я невольно улыбнулась. Люблю эту сумасшедшую, сил нет.

— Привет, Таня. Прости, прости… У меня вчера был такой вечер, просто жесть. Не могу по телефону рассказать всего. Ты можешь приехать ко мне?

— Конечно! К тебе домой? Я буду минут через двадцать. Устроит?

— Нет-нет! Не домой. Я у… Эээ… Я у Игнатьева, — в трубке повисло молчание. Долгое. Я думала, что звонок разъединился и проверила идёт ли вызов. — Тань, ты тут?

— Катерина, что происходит? — тон серьёзный. Такой я её никогда не слышала.

— Я все объясню при встрече. Тебя отвезёт Алексей. Ну архаровец Макса, как он их называет.

— Алексей? Что ж ты сразу не сказала! — защебетала подруга. Вот! Такой она мне больше нравится. — Что мне нужно с собой взять? Куда едем? А там холодно? Нужно брать какой-то особый наряд? Или обувь? А косметика? Вот черт, я же не обновила маникюр!

Я рассмеялась. Ну неисправима моя подруга.

— Таня, слишком много вопросов. Возьми удобную одежду. На себя можешь надеть спортивный костюм. Тебя привезут в лес. Тут домик.

— Звучит устрашающе… Буууу!

Мы обе смеёмся. Я прощаюсь с Таней и выхожу во двор отдать Игнатьеву телефон.

— Что решили? — интересуется опер.

— Позвони, пожалуйста, Алексею. Пусть привезет Татьяну. Правда, я думаю, ей на сборы понадобится не меньше часа, — хихикаю, а Максим смотрит на меня не отрываясь.

В его взгляде читается нежность, трепет и что-то еще. И это «что-то» граничит с диким, необузданным чувством собственничества. Вдруг он резко подходит ко мне, на мгновение замирает и целует меня.

От неожиданности я распахиваю глаза, но, когда его теплый язык очерчивает контур моих губ, я теряю контроль над разумом и, безвольно закинув руки ему на плечи, отвечаю на поцелуй. Он не похож на предыдущие. Он не сжигает дотла внутренности, в нем нет привкуса отчаяния или животной страсти. Этот поцелуй нежный, легкий как перышко, теплый и уютный.

Игнатьев первый отрывается от меня, берет в ладони мое лицо и заглядывает мне в глаза. Да, он смотрит в глаза, но кажется, что через них пытается разглядеть мою душу. Настолько пронзительный взгляд. Карамель растекается в глазах, и я тону в этом сладостном поединке. Он снова меня поверг, снова подчинил своей незримой власти. И эта власть особенная. Она имеет верх над моим разумом, над моей душой и волей.

— Не могу, Катерина. Не могу насытиться тобой. Я не прощу себе, если что-то произойдет. Давай на время, хотя бы на время, ты засунешь свою гордыню в задницу и просто будешь следовать за мужчиной. Делать то, что он говорит. Знаю, это для тебя в новинку, но в данной ситуации выбора у тебя нет, — голос хриплый, но в нем сквозит забота. Он переживает и это искренне. Слова могут лгать, но взгляд — никогда. И я верю ему.

— Хорошо, Макс. Я все поняла и приняла.

***

Через пару часов приезжает Татьяна. Она с порога несется в мои объятия и мы, не удержав равновесие заваливаемся на пушистый ковер. Катаемся по нему и смеемся во весь голос, как маленькие дети.

Отдышавшись, замечаем, что за нами наблюдают две пары изумленных глаз — Макс и Лёха.

— М-даа… вроде взрослые тётки, а ведете себя, как дети малые, — ворчит Игнатьев, а Алексей пытается сдержать смех.

— Это кто тут тётки? — мы с Татьяной вскакиваем с пола, переглядываемся и обе бросаемся в кухню.

Там по счастливой случайности стоят два пульверизатора с водой для опрыскивания цветов. Мы быстро меняем в них воду, на случай если в старой воде были подмешаны какие-то удобрения, и с воплями несемся в гостиную, где два мента расслабленно потягивают янтарную жидкость из «пузатых» бокалов.

Максим и Леша не успевают и глазом моргнуть как на них обрушиваются рассеянные, но мощные струи воды. Они сидят, ошарашенно смотрят на нас несколько мгновений, а потом как по команде вскакивают с кресел и несутся за нами.

Мы орем, хохочем, бегаем по первому этажу как ненормальные. У меня откуда-то взялись силы забраться на центральную балку и оттуда отбиваться от «противников». Но мой успех был недолгим. От воды столб намок, и я медленно, но верно скатилась вниз, туда где Танька с кличем викингов бегала и атаковала Алексея.

Впервые я видела этих суровых парней без масок и прикрас. Они веселились и искренне смеялись вместе с нами.

Как только мои ноги коснулись пола, теплые знакомые ладони обхватили меня со спины, скрутили, обездвижив.

— Сдаешься, милая? — жаркий шепот в ушко, и я чуть ли не лужицей растеклась у ног Игнатьева.

Я повернула голову, слегка касаясь носом щеки Макса, всем видом показывая, что капитулирую перед ним безоговорочно. Он повелся на эту уловку, как мне казалось. Я крикнула «Никогда не сдаемся!» и попыталась вырваться из стального капкана его объятий, но тщетно. От моих барахтаний мы оба потеряли равновесие и рухнули на пол, заливаясь смехом.

Я повернула голову и увидела, что Татьяна тоже была повержена.

Да уж, куда нам тягаться с такими-то бойцами…

Позже, вечером, мы сидели во дворе, потягивали вино и болтали ни о чем, пока мужчины готовили ароматнейшее мясо. Во рту то и дело скапливалась слюна. Чтобы совсем не показаться бестолковыми и бесполезными, мы с Татьяной предложили нарезать овощи к мясу и накрыть на стол.

Ужин проходил в такой теплой и уютной атмосфере, что я совсем забыла, что оказалась тут не по своей воле, а мое «заточение» продлить невесть сколько дней. Мой тюремщик то и дело бросал на меня многозначительные взгляды, от которых щеки вспыхивали румянцем.

Но к моему удивлению, такие же взгляды я заметила и от Алексея. Только адресованы они были не мне, а Тане. Вот те на! Значит не зря ходила перед ним как мартовская кошка…

Отойдя покурить, мы с Максимом обнялись и молча разглядывали тлеющие угли в мангале. Вино ударило в голову и, набравшись смелости, я выдала:

— Спасибо тебе, Макс. За все. За то, что спас, за то, что пытаешься найти этих козлов. За эти эмоции. И за ощущение нереальной свободы и спокойствия. Пусть я тут и в заточении, но сейчас мне так хорошо, как никогда не было. Ни с кем, — мой голос подрагивал, но я говорила сердцем. Слова сами лились и мне было не страшно ему открыться.

— Катя… — протяжно, на выдохе, будто пытается совладать с собой, — не нужно меня благодарить. Я стараюсь и мне это нравится. Поверь, эмоции и чувства чужды для меня, но ты что-то будишь во мне. Наверное, это просыпается человек…

И он замолкает. Вот так, на полуслове. Видно, он хочет мне что-то сказать, но останавливается. Я не хочу давить. Вместо слов, он легко целует меня, отдавая свои чувства. И я принимаю их. Бережно, нежно беру все, что он может мне дать. Голова идет кругом от мыслей и нахлынувших чувств. Я захлебываюсь ими, но мне нравится тонуть в этом омуте.

— Долбанный ментяра, — шепчу я, на мгновение отрываясь от его губ. Но только лишь на мгновение, потому что сквозь улыбку, опер снова целует меня и на этот раз свои чувства отдаю ему уже я.

Глава 9. Максим

Страх.

Что вы знаете об этом?

Наверное, страх — это такое ощущение, когда боишься за свою жизнь, боишься, что твоей безопасности что-то угрожает. Но нет…

Я познал новый оттенок страха. Это такое ощущение, которое подобно каракатице опутывает своими щупальцами все внутренности. Лишает воли, лишает возможности здраво рассуждать. Это чувство — страх быть поверженным.

Все эти романтичные и любовные «сопли» для меня чужды. Я смеялся над своими коллегами и знакомыми парнями, которые тонули в этом омуте, растворялись в женщинах без остатка.

А теперь я сам такой. Я лечу на дно стремительно, не контролируя ситуацию. И меня это пугает. Ничего в жизни не боялся так сильно, как сейчас. Я просто боюсь сдаться перед Катериной. А она этого и добивается. Пусть и не подозревает об этом.

За несколько недель нашего плотного общения я очарован ей настолько, что у меня сложилось ощущение, что ведьма просто приворожила меня.

Когда я увидел её такую беззаботную, легкую и веселую, бегающую за мной с пшикалкой для цветов, я понял, что пропал. Да, Игнатьев, ниже ты пасть ты просто не мог…

Утро встречал я в одиночестве. Резко сев на кровати, я огляделся по сторонам. В голове набатом бил один вопрос — где Катерина? Леха с Татьяной уехали еще среди ночи. Не знаю, почему, но мне от этого было легче. Хотелось побыть с Катериной наедине.

Наспех натянув домашние штаны, я ринулся её искать.

— Катя? … Катя! — звал я её, спускаясь по лестнице. В ответ, разумеется тишина.

Сбежала, дура, блять…

Нашел я свою «добычу» на кухне. В моей футболке, которая доставала ей до середины бедра, она весело пританцовывала и готовила завтрак. Против своей воли залюбовался ею. Такая воздушная, моя девочка… Опять, блять! Игнатьев… Твоя? Хотя, чего я смущаюсь своих мыслей? Решил, что будет моя, значит так тому и быть.

Подошел к ней и тихонько положил руки на талию. От неожиданности Катерина подпрыгнула на месте и выдернула наушники из ушей.

— Твою мать! Я чуть не умерла от страха, Игнатьев!

— Тише, маленькая. Это всего лишь я, — улыбаюсь и притягиваю её ближе.

К моему удивлению, Катерина встает на носочки и легко, почти невесомо целует меня. Нет, малышка, мне нужно больше. Я припадаю к её губам и целую уже напористее, остервенело кусая её губы.

Девочка отстраняется от меня и смущенно прячет взгляд. Грудь часто-часто вздымается от накатившего возбуждения, а щеки заливает румянец. Твою мать, какая же она… дикая кошечка. От её невинности я распаляюсь еще больше.

Сметаю с кухонного островка всю херню, что мешает мне, усаживаю Катерину и начинаю стягивать с нее футболку.

— Максим, остановись, пожалуйста… — несмело и неуверенно она сопротивляется, но мне уже плевать на это.

Сдираю с нее футболку и обнаруживаю, что на ней нет трусиков.

— Ах ты маленькая развратница! Решила меня подразнить?

— Ну что тут скажешь? — уже не сопротивляется Катя, а в глазах пляшут озорные огоньки. — Накажи меня, дядя Максим.

Все. Я практически физически ощутил, как западает планка. Спустил свои штаны и с диким, нечеловеческим рыком ворвался в теплую, истекающую соками дырочку Катерины.

Она выгнулась дугой и прикусила тыльную сторону ладони. Блять, должно быть я делаю ей больно, но остановиться не могу. Не могу! Крышу сносит от накативших чувств и звериной похоти.

Я вдалбливался в нее жестко и быстро. Катя, чтобы не упасть оперлась на стол руками и запрокинула голову. Мне хотелось видеть её лицо, её взгляд во время оргазма, поэтому я схватил её за волосы, сильно сжал у корней и заставил встретиться со мной взглядом.

Как только зеленые глазищи уставились на меня, я полетел в бездну. Сделал еще пару толчков, и мы оба взорвались. Разлетелись на тысячи осколков. Катя кричала и судороги наслаждения били её тело.

Отдышавшись, я уперся лбом в её лоб и тихо прохрипел:

— Доброе утро, красавица моя.

Катя улыбнулась, погладила меня по небритой щеке и прошептала:

— Я приготовила завтрак, опер. Ты голодный?

***

После завтрака, который прошел тепло и по-семейному, нашу идиллию прервал телефонный звонок.

— Алло!

— Игнатьев, ты охренел? — рычал на том конце провода Мишаня.

— И тебе привет, Миха. Как жизнь?

— Ты мне зубы не заговаривай, сученыш. Я тебе что говорил насчет Катерины? Я предупреждал тебя, скотина ты эдакая! Куда бы ты её не дел, верни домой. Слышишь? Иначе я тебя собственноручно исполню, Макс, — он не кричал, не истерил, но от этого было жутко. Голос был холодный и резал без ножа.

— Угомонись, Мих. Катерину я не отдам. Моя она теперь. И, к слову, она совсем не против. Ей хорошо со мной, мне — с ней. Какое вообще твое дело блять?! Ты отец? Брат? Сват? Какого хуя ты вообще мне угрожаешь, Мишаня? Забыл из какой задницы мы оба выбирались, а?! Так вот вспомни на досуге… а теперь послушай меня, друг. Катерина нам обоим дорога. Так что давай объединим силы и поможем ей. А не будем как истеричные суки орать друг на друга и выяснять отношения?

Судя по всему, Мишане нечего было мне противопоставить.

— Ладно, Игнатьев. Ты прав. Но учти, обидишь её…

— Миха, да она сама кого хочешь обидит, — я обернулся, посмотрев на девушку, что по-хозяйски убирала со стола и наводила порядок на кухне.

— Давай подъезжай в наш клуб. Рустама прихвати. Я так понял, он зачистил квартиру Катерины?

— Все то ты знаешь, полковник. Ладно, давай через час в «Доллз».

— Добро, — Миша прервал звонок.

Я подошел к Кате. Не хотелось с ней расставаться. Сегодня выходной и я планировал провести весь день с ней. Работа у меня такая, что не знаешь в какой момент тебя могу «выдернуть». Но, увы, моим планам не суждено сбыться. Не знаю, на сколько затянется встреча с «коллегами», но хотелось бы скорее закрыть этот вопрос, чтобы моей малышке ничего не угрожало.

— Что-то случилось, Максим? — голос Катерины выдавал волнение.

— Все в порядке. Мне нужно отъехать по делам. Встречаюсь с Михой. Нужно перетереть по твоему делу.

— С Мишей? Я с тобой, — мелкая уже хотела рвануть с места. Но я удержал её, крепко схватив за локоть.

— Притормози, Катерина. О чем мы говорили вчера? Ты сидишь тут. Ноутбук для работы и телефон в спальне. Повторяю в последний раз — в город тебе нельзя. Неизвестно, что задумали эти ублюдки. Ты не должна спорить. Ты должна слушать своего мужчину и беспрекословно выполнять то, что я говорю.

— Что?! Ты, наверное, снова что-то перепутал, опер… — возмущенно запричитала девочка.

Я поднес палец к губам Катерины, не дав ей закончить свою дерзкую мысль.

— Достаточно. То, что я говорю, обсуждению не подлежит. Я поехал.

Так и оставил её там одну. Конечно, мне было совестно, что я обошелся с ней резко, и даже жестче, чем планировал, но сейчас мне не до телячьих нежностей, в коих я погряз даже против своей воли. Катерина, мать её…

Я хотел увидеть своих товарищей. Это для меня было сродни глотку свежего воздуха. А голову нужно было проветрить. Причем изрядно.

Войдя в «Доллз», я сразу направился к знакомой ВИПке. Там, как и ожидалось, уже сидели Рустам и Мишаня. Они оживленно о чем-то беседовали.

— Здорова, мужики, — я плюхнулся на кожаный диван.

— И тебе не хворать, Константиныч, — поприветствовал меня Миша, но голос его выдавал некую злобу.

— Мишань, я чувствую, что кулаки у тебя чешутся. Хочешь пересчитать мои зубы? — я улыбнулся во весь рот, оголяя безупречную улыбку. — Так вот хочу тебе напомнить, что мы обо всем переговорили. И здесь собрались не просто так.

Полковник посмотрел на меня с легким прищуром. Не доверяет. Я понимаю его опасения. Меня явно нельзя назвать «белым и пушистым». Но и он должен меня услышать. Понять, что Катерина для меня не чужой теперь человек.

Мне самому-то было трудно это признавать. Но мегерка залезла под кожу, по венам разнесла свой яд и теперь я уже не представляю, как прожить хотя бы гребанные сутки без её смеха, озадаченного бормотания, когда она увлечена работой, без его коронного «долбанный ментяра», когда я свожу с ума своими ласками… В общем, погряз я. Одержимость Катериной похожа на болезнь и, возможно, мне следовало бы слечь в «дурку», но пока я чувствую себя живым рядом с этой фурией, я не отпущу её от себя. Чего бы мне это ни стоило.

— Предлагаю ввести в курс дела Рустама, — нарушаю я повисшую тишину и отхлебываю обжигающий виски из стакана.

— Да, блять, расскажите уже в чем тут дело. А то один просит зачистку в хате провести, второй рассказывает о какой-то чудной девахе, которой позарез нужна моя помощь. Вы, ебанулись тут что ли? Из-за какой-то девки решили весь Питер на уши поставить? — Рустам говорит спокойно и так же расслабленно откидывается со своим бокалом на спинку дивана.

А у меня перед глазами от ярости все плывет. До красных бликов хочется ему пулю промеж глаз засадить за то, с каким пренебрежением он говорит о Кате. О моей Кате. Моей девочке, мать его… Сжимаю кулаки до хруста и спокойным тоном отвечаю:

— Во-первых, не смей говорить о ней в таком тоне, сука. Во-вторых, это не «какая-то деваха», а близкий человек, которому реально нужна помощь. И если ты не готов выслушать своих друзей, если ты нас таковыми считаешь, то можешь уебывать на все четыре стороны, Рустам. Поверь, есть люди повлиятельнее, чем ты. И помогут нам в разы быстрее. Так что, давай, на выход…

Мишаня и Рустам как по команде вылупились на меня, как на приведение. Я и сам в шоке от своего голоса и тона, с каким ответил бандиту. Но блять меня кроет! Башню рвет…

— Придержи коней, Игнатьев. Рустам явно не имел ничего плохого в виду, верно, Рус? — Миша переводит взгляд на авторитета, что ни единым нервом не выдает своего напряжения и раздражения. Лишь я понимаю по взгляду, что он готов мне колено прострелить за мою тираду. Похуй. Пусть стреляет.

— Короче так, рожи ментовские. Я сюда пришел не яйцами мериться, а выслушать и помочь. Так что кончай тестостероном брызгать, Макс. И введите меня уже в курс дела…

Мы с полковником обрисовали всю ситуацию Катерины. Рассказали про много миллионный контракт, про разгром офиса, а я дополнил про нападение в её собственной квартире.

Рустам задумался. Несколько минут он просто переваривал услышанное. И наконец соизволил что-то сказать:

— Думаю, что смогу прошерстить среди своих «коллег» по цеху. У Катерины же нет крыши, я правильно понимаю? — он посмотрел на нас с Мишаней поочередно, и мы синхронно кивнули. — Придурки вы, блять! Кто такую контору оставляет «плыть по течению»? Вы хоть понимаете, что её в любой момент грохнуть могли? Госконтракт! Да еще и на таки бабки!!! Это же, блять, можно так отмыть, что хватит на безбедную жизнь нескольким поколениям…

И тут до меня дошло. Миша не позаботился о «крыше», хотя знал какими бабками ворочает Катерина. Идиот, блять! Он же знал, что на нашей земле я отвечаю за всю эту движуху. Он же мог сразу ко мне прийти…

Я повернулся к полковнику и уставился на него в упор, задавая немой вопрос «Какого, хуя, Миша?!». Он явно понял свою ошибку, потому что уронил голову на ладонь и тяжело дышал.

Меня все время смущал тот факт, что Мишаня так сильно печётся о Катерине. Да, у него есть замечательная жена, трое прекрасных детишек… Но он все равно как-то сильно уж прикипел к Кате. Я сделал мысленную пометку выяснить все об их отношениях, но позже. Сейчас задачи есть и поважнее.

— Короче так, мужики. Подключайте свои связи в ОБЭП. Там у вас явно есть кадры, которые крышуют тех, кто занимается тем же, чем и Катерина. Блять! Я просто в ахуе… Вы без меня не могли додуматься до этого? — в запале выдает Рустам и всплескивает руками.

— Спокойно, Рус. Кого надо из ОБЕПовцев мы уже подключили… Так что давай по делу. От тебя нам чего ждать? — немного охладил его пыл Мишаня.

— Короче, ближайшую неделю буду шерстить среди бандосов. Кто мог покушаться на этот лакомый кусочек. Если что-то выясню, естественно сразу сообщу. Но, Макс… Спрячь Катерину подальше. Чтобы никто не знал где она. И пусть сидит, как мышонок. А то я чую, дело пахнет жаренным. Я слышал про крупную фирму, на которую идет охота среди нескольких бизнесменов. Они ждали этот контракт несколько лет, но какая-то контора его перехватила. Не знаю, о твоей ли Катюшке идет речь, но обязательно это выясню.

— Что за люди? — сквозь зубы цежу я.

— Акулы бизнеса. Такие, что просто пиздец. Ни перед чем не остановятся. А уж про то, что затоптать маленькую девочку могут как нехуй делать, я вообще молчу… В общем, дайте мне неделю. Нарою что-то на ваше сокровище, — говорит сукин сын, ухмыляясь, стреляет взглядом в меня.

Что ж… Дело сдвигается с мертвой точки.

А мне пора к моей девочке. Соскучился я, сил нет…