Конец декабря

Полина

Надеть короткое платье было тотальной ошибкой. Тресните меня, если я снова подумаю, что в обтягивающем выгляжу потрясно! Очевидно, это галлюцинации.

Мне кажется, что все вокруг пялятся на мои жирные ляжки и бока, хотя, даю руку на отсечение, всем абсолютно по барабану. Слишком заняты тем, чтобы влить в себя как можно больше горючего. Серьезно, Васнецов — мой одноклассник, пьет из бочонка с такой жадностью, точно бродил по пустыне двадцать лет и наконец-то нашел оазис!

Повернув немного голову, замечаю его близнеца, который вставил две бумажные трубочки себе в нос, выпучил глаза и издает пронзительные звуки, изображая… Кого? Моржа? Честно говоря, он больше напоминает душевнобольного. Этому парню пора завязывать с выпивкой, иначе следующей его остановкой будет унитаз.

Я же неспешно цежу колу через трубочку, наблюдая за всем этим беспределом.

Девчонки залезли на барную стойку, совершая непристойные движения. Парни громко свистят, наблюдая за ними с сердечками в глазах. Уверена, эти озабоченные думают что попали в рай. Несколько парочек по углам занимаются тщательным изучением полости рта. Должно быть, закрепляя теоретическую часть уроков биологии. Ну вы понимаете, о чем я…

И, разумеется, король этой вечеринки — Айдар Долматов сидит в большом кресле, красная шапочка с бубоном небрежно свисает с его затылка, пока он обставляет своих мажорных дружков в покер с самодовольной ухмылкой на коварном лице.

Вот, что вы получаете, когда оставляете подростков одних в пустом доме в преддверии Нового Года. Родители, задумайтесь!

Обычно я не подпираю стены на вечеринках с таким унылым видом, как будто на похоронах любимого хомячка. Но, знаете, обычно моя «подруга» не уводит у меня парня прямо из-под носа, с которым я прихожу на тусовки.

С Катей и Вовой мы пришли вместе. Вообще-то мы с Вовой собирались только вдвоем, но Катя напросилась с нами, а я — добрая душа, не смогла ей отказать. И что в итоге? В итоге парочка зажигает на танцполе, а я стою в одиночестве.

Просто, блин, прекрасно! Чувствую себя брошенной и обманутой.

— Эй, Устинова! — приближается ко мне Тема Миронов, одноклассник и в целом милый парень. — Ты чего здесь тухнешь? Пошли с нами на двор!

— А там что? — безразлично отзываюсь, не переставая взглядом прожигать предателей. Ага, я все еще надеюсь, что им станет стыдно. Я безнадежна.

— Сейчас будут салюты пускать! Ты сегодня сама не своя. Что-то случилось?

Неа, совсем ничего. Подумаешь, меня кинул парень и подруга. С кем не бывает. Не то чтобы я была безумно влюблена в Вову, но он не вызывал отвращения. Он минул стадию этого отвратительного пушка над верхней губой, брекетов и прыщей. К тому же, у него был красивый глубокий голос, а не звучащий, как ржавая труба. Неудивительно, что пока я со всеми здоровалась и источала радушие, Катя под шумок его уволокла на танцпол.

— Все в порядке, — мрачно буркаю, опуская глаза в пол.

— Ну ладно, — пожимает он плечами. — Так ты идешь или нет?

— Иди, я подойду, — вяло махаю рукой и парень, хмыкнув, удаляется.

Народ все больше стягивается на задний двор, чтобы поглазеть на салют, который бьюсь об заклад стоит целое состояние. Впрочем, когда у тебя денег куры не клюют, чем еще заниматься, как не пускать их в воздух?

Даже сам хозяин дома лениво поднимается с кресла, небрежно кидая две карты на стол и, судя по всему, он снова выиграл. Его друг — такой же богатенький засранец, хватается в отчаянии за голову. Долматова это ничуть не трогает. Он потягивается, разминает плечи и что-то говорит друзьям, отчего те заходятся хохотом.

Из меня вырывается печальный вздох.

И как ему удается быть таким привлекательным?

Вы уже догадались?

Ага, я давно и безнадежно влюблена в Айдара Долматова. Парня — с которым мы находимся не то что на разных планетах, а в разных галактиках. Но, как известно, наше сердце обычно выбирает самых неподходящих людей.

Даже в простых потертых джинсах и белой футболке он выглядит, словно сошел с обложки модного журнала. Нет, не этого журнала высокой моды, где последним писком считаются грязные кроссовки и пакет на голове. Я о том журнале, где есть постер с мужчиной, которого хочется повесить на стену, чтобы любоваться перед сном.

У Дара, как его называет близкий круг, красивое лицо с четко очерченными скулами и пухлыми губами в форме сердечка, с которых не сходит хитрая усмешка, а в темных как ночь глазах можно утонуть.

Мир определенно несправедлив. Как одному человеку могла достаться сногсшибательная внешность, тело греческого бога, острый ум и богатство? В то время, как другие борются со складками на животе, при этом имеют заурядную внешность, а из богатств только две здоровые почки. Это я про себя, если что.

Будем честны, полненьким девчонкам нужно уметь выкручиваться. Быть забавной, легкой и умной, чтобы привлечь внимание парня. А кому-то просто повезло родиться красивым. И, как вы понимаете, в мире подростков внешность имеет большее значение, чем все другие качества.

Почему я в этом так уверена?

Напомните, где сейчас парень с которым я пришла на тусовку?

Вот именно.

Не успевает Долматов пройти и двух шагов, как к нему подскакивают две девушки. Они явно не из нашей школы, но у обеих яркий макияж, идеальные ровные волосы и безупречно сидящие по фигуре платья. Они о чем-то переговариваются, Долматов подмигивает и девчонки хихикают, усиленно строя ему глазки. Закинув руки девушкам на плечи, они втроем двигаются в мою сторону. Точнее, в сторону выхода на задний двор, который находится в нескольких метрах от меня.

Этому парню точно не нужно переживать о том, что его кинут или променяют на кого получше. Я вас умоляю, ему даже не пришлось щелкать пальцами, чтобы две красавицы повисли у него на шее! Долматов просто дышит, и все девчонки уже сходят по нему с ума.

Пренебрежительно фыркнув, отворачиваюсь и складываю руки на груди.

Долматов со своими подружками проходит аккурат напротив меня, как вдруг останавливается и весело произносит:

— Сладенькая, не хочешь присоединиться? Стена не упадет, если ты от нее отойдешь.

К слову, Долматов и дня не может прожить, чтобы до меня не докопаться.

Неужели нельзя просто пройти мимо?

Разве не видно, что я не в настроении для его тупых шуток?

С каменным лицом отвечаю:

— Нет, спасибо.

Я, конечно, влюблена в Долматова, но не собираюсь пополнять его гарем. Это, пожалуйста, без моего участия.

— Дар, идем, — тянет его за руку блондинка, — там сейчас салют будет!

— Без меня не начнут, не переживай! — ловко выскальзывая из объятий девушек, отзывается. — Дамы, вы идите, а я вас догоню!

— Ну Да-ар, — капризно надув губки, протягивает брюнетка, на что парень наклоняется что-то шепчет им на ухо, а потом, хлопнув девушек по мягкому месту отправляет восвояси.

И что ему нужно?

Подозрительно кошусь на наглеца, который точно довольный кот оборачивается ко мне, медленно проходится по мне оценивающим взглядом, как всегда задерживаясь в районе груди.

— Прекрасно выглядишь, — делает комплимент, но я не обольщаюсь. Этот парень всегда кокетничает. И тем не менее, чувствую как лицо заливается предательским румянцем. — Ради меня прихорашивалась? — играет пошловато бровями, на что я раздраженно закатываю глаза.

— Делать мне больше нечего.

И нет, даже под дулом пистолета не признаюсь, что отчасти я действительно прихорашивалась ради него. Не то чтобы я действительно надеялась, что Долматов заметит пухленькую Полю Устинову. Разве что как сейчас позубоскалить, заморочить голову, а потом удалиться с новой недельной девушкой. Знаем, плавали.

— А ради кого тогда? — сверкнув недобро глазами, чеканит. — Ради того заморыша, который ускакал с твоей подругой?

Мне кажется, земля уходит из-под ног.

Черт побери, он заметил?

Какое позорище! Хотелось бы мне быть страусом, чтобы засунуть голову в песок (и не важно, что на самом деле страусы так не делают).

— Забей, Устинова, он придурок, — в два шага Долматов преодолевает расстояние между нами и двумя пальцами поднимает мое лицо за подбородок, заставляя ему посмотреть в глаза. От этого дрожь проходит по телу, так всегда когда Айдар ко мне прикасается. — И твое место в центре этой вечеринки, а не у стены.

Растянув на губах хитрую усмешку, Долматов неожиданно подхватывает меня на руки. Мир переворачивается с ног на голову. Я вешу мешком у него на плече, визжа, точно банши.

— Долматов, отпусти меня! — бью кулаком ему по спине.

Боги, он же надорвется! Я, знаете ли, не пушинка!

— Чтобы ты опять стояла тут в одиночестве?

— Мое одиночество — меня полностью устраивало!

— Не сомневаюсь, сладенькая!

Одной рукой я оттягиваю край платья, чтобы не засветить своими прелестями, а другой продолжаю колотить нахала по спине.

Однако Долматов непробиваемый тип, в прямом смысле этого слова! Засранец заливисто хохочет, продолжая меня нести.

А, кстати, куда он меня несет?

Ответ приходит через несколько секунд, когда Айдар ставит меня на ноги. От этих манипуляций у меня кружится голова, и я машинально хватаюсь за его руку, и парень аккуратно придерживает меня за талию.

— Ты в порядке?

Зло зыркаю исподлобья на этого гада, и он, кивнув сам себе, бросает:

— Значит, в порядке!

— Ты… — тыкаю пальцем ему в грудь, но Долматов скручивает мои руки, поворачивая к себе спиной и шепчет на ухо: — смотри…

Делает пасс рукой, подавая кому-то знак, и через несколько секунд ночное небо озаряют разноцветные искры.

Салют.

Люди вокруг свистят и выкрикивают глупости, а я стою в обнимку с парнем в которого влюблена. Все, как я мечтала последние два года. Сердце беспокойно трепыхается в груди, а дыхание становится прерывистым.

Может быть, сейчас? Тот самый момент?

Рука Дара начинает движение. Нежно проводит пальцами от кистей до плечей, сжимает. Чувствую его теплое мятное дыхание на щеке. Сглотнув, немного поворачиваю голову. Наши взгляды сталкиваются. Мир вокруг замирает. Остаемся только я и он.

Долматов подается вперед, и я прикрываю глаза в ожидании заветного поцелуя, как нас прерывает громкий голос:

— Дар, где тебя носит?

Королева, черт бы ее побрал!

Каролина Королева — королева школы, моя одноклассница и, как я полагаю, исчадье ада. Клянусь, эта девчонка дьявол. Жгучая шатенка с раскосыми глазами и пухлыми губами. Ей хватает одного взмаха ресниц, чтобы парни падали к ее ногам и целовали следы.

Долматов тоже поддался ее чарам этим летом. До меня доходили слухи, что они встречались около месяца, что для Дара непривычно долго. Обычно он расставался со своими подружками через неделю. Между собой их так и называли: недельки.

Айдар резко отстраняется от меня, точно я больна холерой, и я в защитном жесте обнимаю себя за плечи. Каролина делает вид, что только сейчас меня заметила. Окидывает высокомерным взглядом и, хмыкнув, снова обращается к парню:

— Там уже все наши собрались! Тебя только не хватает.

— Так начинайте без меня, — лениво отмахивается от нее.

— Без тебя? — деланно удивляется. — Ха-ха, очень смешно. Любимый, — плавно двигая бедрами, подходит в Дару, наклоняется к лицу, оставляет звонкий поцелуй на щеке, заявляя свои права, — ты хозяин дома. Без тебя нельзя.

Долматов отходит от нее, бросает извиняющийся взгляд на меня и угрюмо отрезает:

— Сейчас приду.

Серьезно? Меня собираются кинуть второй раз за вечер?

Королева победно ухмыляется мне.

Получив свое, она разворачивается и направляется в дом, ни капли не сомневаясь что Долматов последует за ней, точно верный пес. Хотя они уже давным-давно разошлись.

— Полина, — Дар шагает ко мне, берет в руки лицо и уверенным голосом произносит: — подожди меня на третьем этаже в последней комнате.

— Зачем? — жалко выдавливаю из себя, вместо того чтобы послать придурка и его змею к черту.

— Приду и узнаешь! — хитро блеснув глазами, подмигивает, оставляет обещающий большее поцелуй на щеке и, развернувшись, уходит за Королевой.

Я, должно быть, не в себе раз следую наставлению Долматова.

Влюблены девчонки такие наивные дурынды, правда?

Поднявшись на третий этаж, нахожу последнюю комнату, помявшись пару секунд, толкаю дверь и захожу.

Свет включен, и я понимаю что попала в святая святых. Комнату самого Айдара Долматова. В ту, которую он никого не пускает. На самом деле весь третий этаж под запретом. Признаюсь, мне так и хочется порыться в его вещах, но я девочка приличная, а потому оставляю эту крайне заманчивую идею. Приходится довольствоваться его детскими фото, кубками и медалями на стене за баскетбол. Ух ты, у него тут даже книги есть!

В основном научная фантастика, но среди знакомых замечаю серию «Властелин колец» и «Ведьмака». Кто бы мог подумать, что Долматов внутри души мечтатель?

Когда я рассмотрела по третьему разу все, что было можно и даже понюхала все парфюмы, достаю телефон. Играю в игры, просматриваю соцсети и так проходит еще четверть часа.

Да он издевается, что ли?

Решительно подскакиваю с кровати. Я намерена сама найти Долматова. Если захочет, то не отпустит меня, а если скажет еще ждать — пусть подавится!

Спускаясь по лестнице, слышу откуда-то громкий смех со знакомыми ядовитыми нотками. Королева. Значит, и Долматов там.

Пройдя, сворачиваю за угол. Дверь в комнату немного приоткрыта, и я вижу, что Каролина сидит у Долматова на коленях, обнимая его одной рукой за шею.

Что. За. Фигня.

— Твоя дурочка все еще ждет тебя наверху?

В ответ тишина, и Каролина мерзко гогочет, а остальные подхватывают это веселье.

Нет сомнений, о ком она говорит. Обо мне.

— Какая жалость! Вы видели ее сегодня? Бедняжка перепутала размеры платья! Как оно на ней не разошлось?

Я не вижу отсюда лицо Айдара, но представляю его глумливую ухмылку.

Поиздеваться над полненькой девчонкой, чем не забава? Ведь именно так развлекаются мажоры!

Он рассказал этим говнюкам, что я жду его наверху!

— Ну сиськи у нее зачетные, — раздается незнакомый мужской голос. Должно быть, одного из его богатеньких друзей.

— Ага, ей бы похудеть немного…

— Чтоб под ней каблуки не сломались!

Ненавижу. Чтоб вы все в ад провалились, мерзавцы!

Не разбирая дороги бросаюсь к лестнице, чувствую как по щекам скатываются горячие слезы. Слетев на первый этаж, забегаю в туалет и закрываюсь. Не чувствуя сил, оседаю на пол. Утыкаюсь лицом в колени, подавляя громкие всхлипы, но они все равно вырываются наружу.

И в этого парня я влюбилась? Для которого я просто «забава»?

Сжимая от ярости кулаки, поднимаюсь и, прожигая глазами ненавистное мне отражение, тихо себя обещаю:

— Я разлюблю тебя, засранец. Обещаю.

Зимние каникулы

Полина

— Полинка, может ты поужинаешь? — спрашивает мама, открывая дверь в мою комнату. И тут же натыкается на мой свирепый взгляд.

— Мама! — возмущаюсь я, надувая щеки. — Ты опять?

— Поль, ну ведь нельзя… — обеспокоенное начинает она очередную лекцию на тему того, что я вообще не толстая и что нельзя морить себя голодом. Ага, и это кость широкая, а не жир. И вообще у нас — Устиновых порода такая!

— Можно, если ты не влезаешь в новые штаны! — фыркнув, брезгливо морщусь.

— Велика беда! Давай еще одни купим!

Разумеется, мама хочет как лучше. И, храни ее боже, что терпит мои капризы, но… Неужели она не видит этого безобразия? Неужели не понимает, что нет ничего прикольного в том, чтобы весить тонну? Особенно, если ты девочка-подросток.

— Мне не нужны новые, я хочу влезать в эти, — с твердой решимостью отрезаю. — Я не буду ужинать.

Мама горько вздыхает, ворча что-то себе под нос, и прежде чем выйти обиженно бросает: — Как знаешь.

Уже полторы недели (да-да после той отвратительной тусовки, что стало моей личной аллеей позора) я сижу на жесткой диете.

Никакого мучного. Никаких углеводов и фаст фуда. Никакого сахара! Заруби себе на носу, Устинова! Ни-ка-ко-го! И даже одного батончика, на который ты сейчас так жадно смотришь.

Жизнь определенно потеряла краски после той, будь она трижды проклята, новогодней вечеринки.

Ну ладно. Все было не совсем так. После той вечеринки, поскольку наступили новогодние праздники (да здравствует оливье и крабовый салат) я только и делала, что заедала стресс. Клянусь, я практически жила у холодильника! Даже всерьез думала над тем, чтобы туда перетащить кровать. И все это безумие длилось ровно до того злосчастного дня, пока я не собралась с ребятами в кино, не полезла в шкаф, не достала штаны и… В них не влезла! Мерзавцы не застегнулись на мне! Честно скажу, я пробовала втягивать живот, отчего моя селезенка, кажется, сдвинулась с места, прыгала, не теряя надежды втиснуться в джинсы, но без толку.

Тогда я сделала то, что меня уничтожило. Достала пыльные весы из-под кровати. Старые, железные, ненавидимые мною, но как назло самые точные. Встав на них, я долго держала глаза закрытыми, страшась их открыть. И все же пришлось.

Железная стрелка точно указывала на цифру восемьдесят три. Восемьдесят три килограмма, черт побери! И это при росте один метр шестьдесят пять сантиметров. За праздники я набрала пять килограмм. Как будто мне семидесяти восьми не хватало! Прям на этих весах я и расплакалась. Точнее, зарыдала навзрыд.

Сложно теперь отрицать обидные слова Королевой.

Я. Жалкая. Толстая. Неудачница.

Ненавижу свое отражение. Эти толстые ляжки и живот. Слишком большую задницу и грудь. Щеки, будь они неладны! И второй подбородок! Хотя, какой второй? Третий. Конечно, уже третий.

Справедливо ли обижаться Долматова? Да и за что? За то, что не захотел повеселиться с жирной девчонкой? Нет, за это я не могу на него обижаться. Я обижаюсь, потому что подонок дал мне надежду. Надежду, которой он помахал перед моим лицом, а потом так жестоко отнял.

И вот уже четыре дня я сижу на диете. Очередной. Только вот впервые чувствую такую решимость. Каждое утро и вечер я заставляю свою жирную задницу вставать с кровати и бегать. Я специально выхожу очень рано или поздно, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из знакомых. Знаю, что выгляжу нелепо. И, пожалуй, именно это еще больше меня мотивирует.

Никогда. Больше. Не. Хочу. Выглядеть. Нелепо.

Я стану красивой. Приду на выпускной, и тогда Королева и ее гиены навсегда заткнут свои поганые рты.

Не то чтобы я робкая овечка, которая не может за себя постоять. Разумеется, могу. Однако это вовсе не значит, что приходя домой я не плачу, что мерзкие насмешки и подколы не ранят меня. Изо всех сил я пытаюсь быть нормальной. Своей девчонкой в любой компании. И, не стану скромничать, несмотря на постоянные издевки Королевой, у меня это получается. До сих пор гадине не удалось меня забить в угол. Не получится и сейчас.

Я похудею, чего бы это мне не стоило. А Долматов будет еще себе локти кусать!

Все эти дни я стойко держусь. Скачала приложение с рецептами полезной еды, веду подсчет калорий и это, надо сказать, дает свои результаты. За четыре дня я сбросила один килограмм! Для меня это маленькая, но победа над собой! Точнее, начало череды побед!

Через час, когда за окном уже темно, я натягиваю теплый спортивный костюм, спортивную курточку, которую еще прошлой зимой приобрела в секонд-хенде, как раз с целью бегать. Долго же несчастная пролежала без дела. Затем обуваю кроссовки, натягиваю на уши шапку и, схватив телефон и перчатки, выхожу из квартиры.

И нет, я не сумасшедшая раз бегаю по вечерам. Точнее, даже по ночам. И нет, мне не страшны маньяки. Во-первых, по вечерам я бегаю вокруг стадиона возле дома, а во-вторых… На кой черт маньяку я сдалась, в самом деле?

Выйдя из подъезда, растираю ладони в перчатках друг об друга. Ну и холодина же! Впрочем, оно и понятно. Уже почти середина января, снег белым полотном укрывает землю, что красиво сверкает в свете фонарей, а легкий мороз кусает щеки. Выдыхаю немного воздуха на свои руки, пока иду в сторону спортплощадки, которая располагается прямо посреди двора.

Как и всегда, в это время здесь уже никого нет. Спасибо тебе, господи! Сомневаюсь, что я бы смогла бы заниматься в чьем-то присутствии. И да, я стесняюсь. Мне кажется, что все эти крутые спортсмены как только увидят мои нелепые потуги и разминку, тут же зададутся вопросом: «Что эта толстуха тут делает?». Поэтому спасибо этому одиночеству.

Не то чтобы на улице нет ни души. Несколько человек гуляют с собаками, а прохожие спешат по домам, но им нет до меня никакого дела. Как, впрочем, и мне до них.

Достав телефон, включаю драйвовую музыку в заранее надетых наушниках. Кладу телефон в карман, застегиваю и начинаю разминку.

Мышцы, не привыкшие к таким частым нагрузкам, ноют, но едва ли я обращаю на это внимание. Разминаю шею, плечи, руки. Перехожу к наклонам. Сложив руки в замок, потягиваюсь, потом наклоняюсь к самим носочкам. Медленно выпрямляюсь и расставляю ноги на ширину плеч. Снова наклоняюсь. Наушник от резкого движения выпадает из уха, и именно в этот момент я слышу деликатное покашливание сзади.

Вот черт!

Испуганно подпрыгнув, резко поворачиваюсь и вижу перед собой высокого симпатичного парня возле турников.

Ну почему?

Господь всемогущий, это он получается видел как я тут наклоняюсь…

Густо покраснел, зло зыркаю на наглеца. Он в отличие от меня не выглядит застигнутым врасплох. Смотрит на меня с легкой улыбкой и говорит:

— Не против, если я присоединюсь?

Против! Еще как против!

— Нет, — силясь выдавливаю, понимая что тренировка на сегодня завершена.

— Круто, — отвечает он, показывая два больших пальца вверх.

Ага, очень круто.

Хочу уже вставить наушник обратно и отчалить, но парень оказывается настойчивым.

— Ты уже уходишь? — изумленно таращится на меня.

— Ммм, да, — нечленораздельно мычу. Прочистив горло, более уверенным голосом произношу: — Я на сегодня закончила.

— Но ты же только пришла!

Дамы и господа, перед вами амбассадор неловких ситуаций! Мало того, что этот красавчик застал меня разминающую свои дряхлые конечности и прочие части тела, так еще и, по всей видимости, наблюдал за этим безобразием. Иначе как он понял, что я недавно пришла? Даю руку на отсечение, что пять минут назад спортплощадка была пустой.

— Мне еще нужно побегать, — наконец-то, нахожусь с ответом.

Этот парень крепкий орешек, я вам скажу. Следующее, что он говорит это:

— Подожди меня! Мне пятнадцать раз подтянуться, и я с тобой! Я, кстати, Рома Клюев!

Я в самом деле начинаю паниковать. Очевидно, что этот Рома спортсмен. Об этом говорят навороченные кроссовки и спортивная дорогая одежда. Ну и разумеется, эти мышцы, которые мне может и не видны под курткой, но, держу пари, там есть на что посмотреть.

Вы наверное думаете… Устинова, ты дура? К тебе подкатывает первоклассный красавчик, а ты носом воротишь! Вот только проблема в том, что я не бегунья. От слова совсем. Через двадцать метров я начну задыхаться, а через пятьдесят буду тащиться, точно как та улитка. Не говоря уже о том, что если я буду бежать с кем-то вроде такого парня, то меня вывернет от нервов в ближайшие кусты!

— Полина Устинова, — вяло представляюсь, пытаясь придумать как отвязаться от нового знакомого.

— Приятно познакомиться, Полина Устинова, — сверкнув кокетливой улыбкой, Рома разминает плечи, после чего хватается за турники и легко подтягивается.

Красуется, что ли?

Не то чтобы моя самооценка настолько низкая, что я думаю что не могу понравиться парню. Могу, разумеется. Меня периодически зовут в кино и на вечеринки, но… Ага, обычно это заканчивается тем, что меня кидают ради кого-нибудь получше. Мы уже знаем с вами как минимум два таких случая.

С другой стороны, возможно, поэтому я и не забитая мышка. Вопреки усиленным стараниям Королевой. Не из-за того что меня кидают, не подумайте! А из-за того, что я привлекаю парней. Я умею быть милой и смешной. Со мной легко общаться. Справедливости ради следует добавить, что в нашем возрасте парням нравится все, что имеет грудь или ее намек, и при этом дышит. А у меня грудь, скажем так, выдающаяся. Вероятно, поэтому меня и приглашают на свидания. Такая себе милая ненавязчивая хохотушка Поля, читать как: запасной вариант.

Больше этим запасным вариантом я быть не намерена. Достаточно. Откровенно говоря, мне было плевать на парней, которые меня кидали. На всех кроме того, кто никогда не был и не будет моим. Но теперь и он в прошлом.

Справившись, Рома легко становится на ноги, отряхивает руки и подходит ближе ко мне.

— Давно занимаешься? — пытаясь заглянуть мне в лицо, любопытствует.

Четыре дня как расценивать? Потому что для меня — это целая вечность.

— Не особенно, — уклончиво отвечаю.

— Я тебя раньше здесь не видел.

— Я поздно прихожу.

— Буду знать, — Рома растягивает на губах довольную улыбку, словно получил важную информацию. — Ну что, Полина, побежали?

Сердце подпрыгивает прямо к горлу.

Вот засада!

Может, пробежать немного, а потом сделать вид что мне позвонили? Решено! Так и сделаю!

— Ага, побежали, — с угрюмым вздохом соглашаюсь.

Мы делаем один круг вокруг стадиона, а я уже умираю, хоть и стараюсь этого не показывать. Клюев бежит рядом, подстраиваясь под мой темп и ноги-коротышки, и беспечно болтает. Рассказывает о себе, спрашивает что-то обо мне. Я односложно отвечаю с прерванными вдохами. Будь я одна, то уже бы давно перешла на шаг, чтобы перевести дыхание, но перед красавчиком не хочу выглядеть глупо.

Один круг! Мы пробежали всего один круг! И вовсе не этих огромных стадионов, которые видно, должно быть, из самого космоса. А обычный, любительский. Такой маленький, что стыдно…

Нет, надо было все-таки спортом начинать заниматься еще в прошлом году! Вот когда куртку купила — так сразу!

— А я сюда недавно переехал, кстати, — пока я пытаюсь не выплюнуть свои легкие, продолжает болтать парень. — В первом лицее учусь. Непривычно у вас тут. Город маленький, хоть и уютный. Но не хватает суеты, движения…

Боже правый, еще какие-то движения? Куда? Зачем?

— А ты где учишься?

Резко торможу, отчего немного проезжаюсь по скользкому снегу. Рома подхватывает меня под локоть, и я из последних сил выдавливаю:

— В четырнадцатой школе. Тут недалеко.

— Осторожнее, — все еще придерживая меня за локоть, Клюев тянет меня на себя, тем самым ставя прочно на ноги. Отпустив, проводит руками по плечами, отчего я краснею и отступаю назад.

Засуетившись, что-то бормочу себе под нос, достаю из кармана телефон, а потом прикладываю к уху, громко говоря:

— Да, мама! Извини, что задержалась! Конечно, я уже иду домой! Не переживай!

С притворно-скорбным вздохом опускаю гаджет, пожимаю плечами и обращаюсь к ошарашенному парню:

— Прости, мне пора.

Мило улыбаюсь ему на прощанье. Во всяком случае мне хочется так думать, а не что моя улыбка похожа на оскал чокнутой. Разворачиваюсь и начинаю идти в сторону дома. Через несколько шагов меня догоняет насмешливый голос моего нового знакомого:

— Кстати, Полина, ты не той стороной телефон держала!

Опускаю глаза на свою руку, в которой все еще зажат телефон. И действительно экраном вверх.

Проклятье! Какая же я тупица! Убейте меня!

***

Когда я уже лежу в постели и листаю соцсети, мне приходит оповещение о новом подписчике и сообщении.

Стоит ли говорить, насколько я удивлена, что это мой новый знакомый?

Я полагала, что после сегодняшней выходки, парень даже если где-то и увидит меня, то будет обходить десятой дорогой. Но вместо этого он каким-то чудом нашел меня в инстаграме и даже написал. Кстати, что он написал?

Открыв сообщение, читаю:

«Эй, беглянка! Надеюсь, ты не подумаешь, что я сумасшедший сталкер! Просто ты мне понравилась, и я решил тебя найти»

Беглянка? Хах, а он забавный!

Усмехнувшись, печатаю:

«Как ты нашел меня, не сумасшедший сталкер?»

«Просто решил проследить за тобой. А потом с помощью хитрых программ вычислил все твои контакты и вскрыл переписки, зато теперь я знаю что у тебя нет парня и завтра ты свободна»

Что, простите?!

И следом приходит:

«Шутка. Так и представляю твои круглые глаза! На самом деле, я у друга спросил не знает ли он тебя. Он в той же школе что и ты учится»

Хмм, а вот это уже интересно… Получается, у нас есть общие знакомые?

«А насчет парня и завтра откуда информация?»

«Пусть это останется моим секретом» — в конце сообщения стоит подмигивающий смайлик.

«А что если ты ошибаешься, и завтра я занята?»

«Конечно, занята. Мы же идем гулять»

Дерзкий. И определенно мой типаж.

Из меня вырывается громкий веселый смех, который я тут же заглушаю ладошкой.

Возможно, мне стоит оскорбиться этой наглостью, но почему-то это меня умиляет. Дерзость Ромы — это не хамство, а скорее дурачество.

«Не слишком самонадеянно?»

«Зависит от того работает это или нет, поэтому ты мне скажи»

На раздумья у меня уходит минута. Что я теряю? В конце концов пора забить на Долматова и двигаться дальше. Очевидно, что ему без меня прекрасно живется. Он не страдает от безответной любви, и мне пора прекратить. Пожалуй, поэтому и потому что Рома обаятельный наглец, я отвечаю:

«Считай, прокатило!»

«Тогда завтра в три буду ждать тебя возле спортплощадки, красавица!»

Полина

Когда с опозданием на пять минут (девочкам простительно), я подхожу к спортплощадке — высокий статный парень в модной куртке и джинсах уже ждет меня там. Он не делает вид, что сильно занят или меня не замечает, как это бывает чтобы не казаться слишком заинтересованным. Нет, этот нахальник смотрит прямо на меня. Лениво улыбается, скользя по моей фигуре лукавым взглядом.

И что он там хочет рассмотреть?

Я в длинном светлом пуховике-одеяле. Шапку натянула на самые уши, а горло обмотала объемным шарфом. Моя походка неуклюжая. Ноги проваливаются в снег, которого за ночь намело.

— Привет, — здороваюсь, останавливаясь напротив парня.

— Привет, беглянка, — растягивает на губах широкую улыбку Рома. — Или сегодня ты не беглянка? — иронично вскидывает бровь.

Проклятье! Чувствую, как покрываюсь румянцем на щеках, вспоминая вчерашнюю глупость.

— Эмм, да, прости за это, — отводя стыдливо глаза, мямлю. — Я просто…

Просто идиотка, которая сбегает от классных парней и западает на всяких мерзавцев. Вот только Клюев небрежно отмахивается, бросая:

— Не важно, плюшка. Какой бы ни была причина по который ты вчера ушла, я рад что сегодня ты здесь.

Ух ты! Кажется, этот парень не из обидчивых. Впрочем, это было понятно еще вчера. И плюшка? Только вот мне ни капли не обидно. Потому что парень не говорит это с подтекстом, намекая на мои формы. А скорее… ласково, что ли?

Рома делает уверенный шаг на меня, поправляет размотавшийся шарф на шее, затем берет за руку и тащит в сторону парка, на ходу кидая:

— Как ты относишься к конькам?

— Я к ним вообще не отношусь, — честно отвечаю. — Хотя в прошлом очень хотела научиться кататься.

— Хмм, — задумывается на секунду Клюев, а потом, обернувшись на меня, озорно подмигивает и заявляет: — тогда тебе повезло, Полина Устинова, потому что сегодня в твоем распоряжении персональный тренер!

— Ты хорошо катаешься? — когда мы выходим на главную аллею парка, интересуюсь, отмечая про себя что Рома так и не выпустил моей руки из своего захвата.

— С пяти лет, — хмыкает, не замечая как моя челюсть грохается на землю.

— Так ты фигурист? — озоряет меня догадкой.

Не удивительно, что он так легко подтягивается и в отличной физической форме. У фигуристов нагрузки будь здоров! Это не мои жалкие пять кругов вокруг стадиона, которые я делаю с перерывами и заканчиваю на грани сердечного приступа.

— Фигурист? — смешно кривится. — Вот еще! — фыркает. — Я хоккеист.

Вот как? Теперь понятно, откуда весь этот гонор и уверенность. За такими как Рома Клюев — очаровательными красавчиками, знающими себе цену, девчонки бегают штабелями. Готова поспорить, что и у него в коллекции есть своя Поля Устинова. И почему же он тогда позвал гулять меня, а не какую-нибудь красавицу в коротенькой курточке и ногами-спичками?

— Дай угадаю, нападающий?

— Совершенно верно, плюшка! И как ты догадалась? — удивленно смотрит на меня.

Действительно как, учитывая, что этот парень напорист как бык и, держу пари, не знает значения слова «нет». Такой добьется своего во чтобы то ни стало, прямо как… Ага, один наш печально известный знакомый.

Черт возьми! Когда я перестану всех сравнивать с Долматовым? Интересно, как долго внимание Ромы Клюева задержится на мне? И хватит ли мне этого времени, чтобы забыть Айдара?

— Просто угадала, — скромно пожимаю плечами.

— Считай, что я тебе поверил, — хмыкает он. — А теперь скажи мне, Полина Устинова, что ты больше любишь: горячий шоколад или чай? Нам до катка еще двадцать минут топать, а на улице мороз.

Я прячу очередную улыбку в шарф, потому что на открытость и невозмутимость Ромы невозможно не реагировать.

— Чай.

Клюев тянет меня к деревянной кофейне, что переливается новогодними гирляндами на крыше. Затем, дождавшись очереди, заказывает напитки. Высунувшись из-за спины Ромы, я кричу бариста:

— Только без сахара, пожалуйста.

Тот показывает палец вверх, мол, принял. Клюев смиряет меня пристальным взглядом, словно видит насквозь. К счастью, он не спрашивает ни о моей диете, ни о моих тренировках, если это безобразие можно так назвать. Он не мог вчера не заметить какая я неумеха. Вместо этого Рома говорит:

— Я говорил сегодня, что ты красивая?

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Я нравилась всяким парням, некоторые были симпатичные мне, но они и рядом не стоят с этим Ромой Клюевым, который вчера мне свалился точно снег на голову. Если бы мое сердце уже не было разбито, то с этим парнем стоило бы быть осторожнее. В таких влюбляются без оглядки. Уж поверьте, я знаю о чем говорю!

— Не припомню, — смущенно потупившись, выдавливаю.

— Это все потому что я потерял дар речи от твоей красоты, плюшка, — кокетливо улыбается, смотря на меня своими голубыми глазами, в которых пляшут чертята. — А если серьезно, ты правда красивая.

— Ой, перестань, — нервно отзываюсь.

Готова дать руку на отсечение, он говорит это каждой девчонке, чтобы заморочить голову. Говорю ж, такие парни опасны для сердца. Они легко в себя влюбляют, но так же легко уходят, даже не попрощавшись.

— Что перестать? — хитро прищуривается. — Зарабатывать дополнительные очки, чтобы вечером получить поцелуй?

Поцелуй?

Клянусь, мои глаза вылетают из орбит. Вот нахал!

— А с чего ты вообще взял, что его получишь?

— Пока ни с чего, — не отрывая от меня горящих глаз, ровным голосом отвечает.

— Ты слишком самонадеян, — закатываю я глаза.

— Вечером посмотрим, плюшка, ответишь ты на мой поцелуй или нет! — Клюев неожиданно наклоняется к моему лицу. Мы практически касаемся носами. С жаром нахал заявляет: — потому что я точно собираюсь испытать удачу!

О-ого! Я оторопело моргаю от его откровенности и напора. И пока пытаюсь вернуть себе дыхание и контроль над эмоциями, парень как ни в чем не бывало отстраняется, забирает наши напитки и протягивает мне стакан со словами:

— Твой чай, плюшка.

Мы с Ромой не спеша идем на каток, который располагается на главной площади города. Мы болтаем обо всем на свете. Мне сложно не заметить, как девчонки оглядываются ему вслед. Но, Клюева это, похоже, совершенно не заботит. Очевидно, он привык к вниманию.

Всю дорогу я задаюсь вопросом: он сердцеед или сам по себе такой? Рома не пытается из себя ничего воображать. Нет этой самовлюбленности и надменности, как у большинства симпатичных парней пресыщенных женским вниманием.

Сейчас, при свете дня, я могу его лучше рассмотреть, и еще больше удивляюсь тому, что он позвал на свидание именно меня.

По-мужски красивый упрямый подбородок, четко-очерченные губы, с которых не сходит хитрая усмешка. Под темными, иронично изогнутыми бровями блестят голубые как небо глаза. В них читается вызов. Нет, не лично мне. Скорее, этому миру. Он первоклассный красавчик. И точно об этом знает.

— Почему именно хоккей? — интересуюсь, когда мы уже подходим к катку.

— Меня двоюродный брат подсадил. Он тогда еще в молодежке играл, я увидел его на льду и захотел также. Он сейчас играет за «Молнию». Сева Амурский, может слышала?

— Не-а, — качаю головой. — Я не сильно разбираюсь в хоккее.

— Ничего, я тебе все расскажу, — в его голосе звучит обещание. — Если ты, конечно, захочешь, — шаловливо играет бровями, как бы намекая на нечто большое.

Сжимаю губы чтобы не рассмеяться, и стукаю наглеца в плечо, чтобы прекратил меня дразнить. Так друг друга толкая и весело переглядываясь, мы доходим до катка и подходим к кассам. Рома даже не дает мне слово вставить и сам расплачивается, а когда я предлагаю вернуть деньги лишь фыркает, отрезая:

— Не обижай меня, Полина Устинова! Еще чего не хватало! Платить она вздумала!

После мы подбираем коньки по размеру. Мне жутко неловко, когда я принимаюсь зашнуровывать коньки и Рома опускается рядом со мной, мягко убирает мои руки и сам зашнуровывает, поясняя:

— Ты слишком сильно затягиваешь. Пятка должна быть сдвинута назад. Если сильно перетянуть или недотянуть, при падении можно получить травму. Вывих или растяжение. Да и самой тебе будет некомфортно кататься.

Он быстро справляется, поднимается и тянет меня за руки.

— Попрыгай, — просит, и я делаю. — Удобно? — киваю головой. — Отлично! Тогда пошли!

Клюев первым выходит на лед, уверенно становится на ноги, делает задним ходом небольшой круг и возвращается на место, пока я робко мнусь у входа.

— Давай, плюшка, смелее! — Рома протягивает мне руку и я, ступив на лед, хватаюсь за нее, точно как за спасательный круг.

Мои ноги разъезжаются в стороны, я не могу удержаться и буквально повисаю на парне. Он тихо посмеивается мне в шею, отчего сердце взволнованно трепыхается. Надо же, живое!

— Давай же, Поля, сделай хоть шаг.

Испуганно качаю головой, вцепившись в его шею мертвой хваткой.

1 Ну ладно, — сдается он. — Тогда держись крепко!

Я не успеваю и пикнуть, когда парень подхватывает меня на руки, и через секунду уже скользит по льду со скоростью ветра. Волосы развиваются и, кажется, с меня слетает шапка, но в данный момент мне все равно. Я лишь пытаюсь не умереть со страха, пока Клюев прямо со мной на руках замедляется, ловко скользя между людьми.

— Мы твою шапку потеряли. Ты как? — посмеиваясь, он ставит меня на ноги возле бортика, за который я тут же хватаюсь, чтобы позорно не плюхнуться на задницу.

— Ты с ума сошел! — рассерженно шиплю.

— Прости, Поль, я просто хотел, чтобы ты немного расслабилась, — виновато поджимает губы. — Тебе совсем не понравилось?

Вообще-то… Ну может, чуть-чуть. Самую малость! В конце концов, меня красавчик прямо на руках прокатил по льду. И если бы он хотя бы предупредил…

— Я сейчас, — вдруг что-то вспомнив, Клюев срывается с места.

Он возвращается через минуту с моей шапкой в руке. Отряхивает ее и сам натягивает мне на уши, потому что я до сих пор держусь за бортик, а может потому что сам так хочет.

— Давай, плюшка, отпускай борт и бери меня за руки, — Рома протягивает мне ладони, но я качаю головой.

Разве он не видит? Да, я с трудом стою! А он хочет кататься?

Клюев смеряет меня хмурым взглядом, явно не собираясь отступать. Я знаю этого парня всего ничего, но уверена что он так и будет нависать надо мной горой, пока я не отпущу этот проклятый бортик!

— Хорошо, тогда предлагаю поболтать, — вдруг хищно ухмыльнувшись, бросает. — Так что, Полина Устинова, расскажешь мне почему у тебя нет парня? И каковы шансы у меня им стать?

Прошу прощения…? Да мы же знакомы всего ничего!

— Ты уже целовалась? — нахал не дает мне даже слово вставить, продолжая задавать неловкие вопросы. Опускает недвусмысленный взгляд на мои губы. — Я, кстати, отлично целуюсь! А что насчет…

Прежде чем он задаст новый вопрос, я отпускаю злосчастный бортик и хватаю его за руку. Клюев тут же сжимает мою ладонь. Не больно, но крепко и надежно. Тянет решительно на себя и мне приходится отпустить второй рукой бортик, чтобы ухватиться за него.

— Давай уже учиться! — нервно выпаливаю я.

Плавно он начинает двигаться задом, буквально оттаскивая меня от бортика. Мы проезжаем всего пару метров, когда Рома останавливается.

— Жаль, что ты не захотела поболтать. Я надеялся на ответы, но если что, — развязно подмигивает, — я не против быть первым.

Я вспыхиваю, точно спичка. Очень «тонкий» намек, знаете ли!

— Не сомневаюсь, — недовольно фыркаю, пытаясь за этим скрыть свое смущение.

— Уж не сомневайся, плюшка, — хмыкает, а потом вдруг принимает серьезный вид. — Хорошо, приступим! Сделай несколько шагов на меня. Не нужно пока ехать. Просто почувствуй лед. Пойми, что это не страшно. Давай!

Сжимая, должно быть, до боли руки Клюева, делаю несколько осторожных шажков. Примеряюсь, топаю, чтобы почувствовать лед, чтобы это ни значило.

— Видишь, это не так страшно, — подбадривает меня Рома. — Молодец, а теперь поставь ноги вместе… Ага, именно так. Теперь соедини пятки и разведи носки.

Рома показывает мне еще несколько упражнений. Несколько раз я чуть не падаю, но Клюев меня ловит и ставит в исходное положение. Я действительно начинаю привыкать ко льду и конькам. Чувствую себя более уверенной, и мы наконец переходим к скольжению.

— Теперь будем ехать. Если что, падай на меня. Мне будет приятно. — Я на это уже привычно закатываю глаза. — Ноги вместе, — отрезает командным тоном, — согни колени… Умница! Носок разверни и отталкивайся.

Затаив дыхание, отталкиваюсь и не могу скрыть восторга, когда мне удается с помощью Ромы проехать несколько метров. Войдя во вкус, мы делаем целый круг, затем Клюев мне предлагает проехаться с одной рукой. И, черт возьми, у меня получается! И даже по над бортиком проехать одной! С лица не сходит счастливая улыбка.

Мне всегда казалось, что я живу отдельно от своего тела. Оно слишком грузное, неповоротливое, но сейчас на льду я порхаю, точно бабочка. И, пожалуй, впервые ощущаю себя такой цельной и собой.

Мы катаемся с Ромой за руки под открытым небом. На улице уже стемнело, нарядная елка посредине катка переливается яркими огнями, отовсюду слышится смех и разговоры. В воздухе витает волшебство, и в этот день я искренне верю, что действительно нравлюсь Роме Клюеву. Не так как Вове или другим парням, которые бросали меня, а взаправду.

Выдохнувшись, прислоняюсь к бортику, пока Рома красуется, выделывая на льду трюки. Я смеюсь с того как он дурачится, катаясь задним ходом. Клюев чуть не врезается в елку, отчего я хихикаю, прикрыв рот ладошкой. Заметив это движение, Рома, бьюсь об заклад, прищуривается. Резко повернувшись, набирает скорость, подпрыгивает, делает поворот и подъезжает ко мне, резко тормозя боком.

— Ну как, получилось впечатлить? — улыбаясь от уха до уха, спрашивает Рома.

— Не получилось, — раздается ледяной голос. — Видел и получше.

Обернувшись, замечаю позади себя мрачного Долматова.

Вот черт!

Он в компании друзей, которые стоят возле входа на лед. Кто бы сомневался, и Королева тут! В коротенькой модной курточке, словно мороз ей нипочем, с идеальным макияжем и ровными волосами под светлой шапкой. На ее фоне ее я выгляжу бесформенным пингвином. Проклятье, в мой пуховик поместилось бы три Королевы!

— Так я вроде не к тебе обращался, — звучит надо мной холодный голос Ромы, а сам он по-собственнически кладет руки мне на плечи, что не ускользает от колючего взгляда Долматова.

Хмыкнув, Айдар пропускает слова Клюева мимо ушей.

— Неожиданная встреча, — обращается ко мне.

Неожиданная и не сказать, что приятная. Разве Долматов не должен сейчас греть кости где-то на Мальдивах или, на худой конец, кататься на скейтбордах в Куршевеле? Почему он в городе и пришел на каток именно в тот день и время, когда я тут пытаюсь наслаждаться жизнью. Это ли не насмешка судьбы?

— Бывает, — пожимаю я плечами.

Мне хочется уйти, особенно когда меня замечает Королева. Она смотрит на меня, точно на грязь под ногтями и кричит:

— Дар, ты чего застрял? Пошли уже кататься, милый!

Кто б знал, сколько усилий я прикладываю, чтобы не скривиться от ее приторно-сладкого голоса! Долматов на свою подругу не обращает абсолютно никакого внимания. Слишком сосредоточен на нас.

— Айдар, — представляется Долматов, протягивая руку.

— Рома, — не растерявшись, представляется Клюев.

Рукопожатие выходит напряженным. Парни словно испытывают, оценивают друг друга.

И вечно Долматову со своей самодовольной физиономией нужно испортить настроение! Нельзя было просто пройти мимо? Нарисовался павлин! Хвост распушил, еще и зыркает из-под нахмуренных бровей!

И нет, это не первый раз, когда у Долматова случается приступ собственничества. Клянусь вам, у кретина раздвоение личности! Стоит ему увидеть меня в обществе парня, как он начинает кружить вокруг меня, точно коршун. Нет, не коршун! Курица-наседка, блин! Я бы списала это на ревность, но для ревности необходимы чувства. А Долматов даже если ко мне и испытывает симпатию, то слишком уж незначительную. Полагаю, ему просто нравится держать меня возле себя как… Как запасной вариант.

— Давно вы катаетесь? — как бы небрежно спрашивает Айдар.

— Недавно, но всерьез и надолго, — жестко отбривает Клюев, и я поднимаю на него голову, ошарашено таращась. На это он лишь игриво подмигивает.

Мускул на лице Долматова дергается, а челюсть сжимается так сильно, что я всерьез начинаю переживать за его зубы. Затем он вдруг расслабляется, медленно растягивая на губах дьявольскую ухмылку.

— Дар, ну ты идешь? — снова раздается голос Королевой. На этот раз он не звучит мелодично, скорее раздраженно.

— Это тебя, кажется, зовут? — произносит Рома, намекая, что, мол, пора отчалить.

Долматов бросает ленивый взгляд в сторону друзей. К слову, среди них я не замечаю ни Герасимова ни Грачева. Это еще два моих одноклассника, и обычно эти трое тусуются вместе.

— Зря ты меня не дождалась, Устинова, — сухо припечатывает засранец, после чего, засунув руки в карманы, уходит вальяжной походкой к своим друзьям.

Что, простите? Не дождалась? И это он мне? Той, которая проторчала в его комнате кучу времени, пока он развлекался со своими дружками-дегенератами?

Придурок! Пусть катится к своей Королевой! Она-то и рада повиснуть у него на шее. Даже сейчас, когда он демонстративно игнорировал ее на протяжении пяти минут.

— Кхм, — неловко прочищаю горло, утыкаясь глазами в свои руки.

Боже правый, как же неудобно вышло! К счастью, Рома не спрашивает, что имел в виду Долматов.

— Продолжим обучение! — невозмутимо произносит Клюев, увлекая меня за собой.

Когда мы проезжаем мимо Королевой и ее подружек, она нарочно громко выплевывает:

— Смотрите, и толстуха здесь!

— Ага! Ну и чучело!

— Удивительно, как под ней еще коньки не сломались!

Удивительно, как она еще своим ядом не захлебнулась!

Кошусь на Рому, боясь что он наконец-то заметил что я полненькая. Но тут же себя одергиваю. Разве он не мог этого раньше не заметить?

Нельзя позволять гадким словам мерзких девчонок добраться до меня. В конце концов, я похудею и мой жир уйдет, а их гниль так и останется с ними.

Айдар

— Дар, а ты не хочешь тоже сфоткаться? — о чем-то спрашивает меня Каролина, но я пропускаю ее вопрос мимо ушей.

Все мое внимание сосредоточено на Устиновой и этом Роме, черт бы его побрал! И откуда только взялся, спрашивается?

Когда ублюдок тянется и снимает шарф с Полины, единственное что мне хочется это вырвать ему его наглую клешню. Однако вместо этого я вынужден слушать бестолковый треп Каролины, точно жужжащей над ухом мухи. Нужно было оставаться на Мальдивах с предками, а не лететь домой.

— Да-ар! — капризно протягивает Королева, дергая меня за руку, на которой она буквально висит.

Подавив раздраженный вздох, перевожу взгляд на девушку и устало отзываюсь:

— Что?

— Давай тоже сфоткаемся возле елки!

— Зачем?

Каролина обиженно поджимает губы и объясняет, точно маленькому мальчику:

— Чтоб у нас было фото! Зачем же еще!

Через мой труп у нас будет общее фото, как у влюбленной парочки!

Мы с Королевой не влюбленная парочка, но она, очевидно, страдает склерозом, раз постоянно об этом забывает. Хотя я склоняюсь к тому, что нарочно игнорирует этот факт.

А я? А мне фиолетово, что она себе думает. У нас общая компания, один круг общения, да и знаю я Каролину столько сколько себя помню. Я не заверяю ее в своей пламенной любви, не звоню и не пишу по вечерам милые смс. Каролину устраивают наши редкие встречи, где она притворяется моей девушкой, а я ей это позволяю. Да и родители ко мне более благосклонны, когда знают что я с ней. В общем, вы поняли. Статус наших отношений: все сложно.

— Не хочу, — грубо отрезаю, и возвращаю взгляд на новоиспеченную сладкую парочку.

Клянусь, я сатанею когда вижу как они за ручки наворачивают круги по льду. И это на фоне того, что самого меня Устинова продинамила. Теперь понятно почему. Спешила к этому слизняку?

Ладно, признаю, может этот парень не такой и слизняк. И во мне говорит ничто иное как ревность. Та еще мерзкая гадина, скажу вам! Впрочем, как и всегда когда дело касается Устиновой. Эта девчонка пробуждает во мне все самое худшее и лучшее одновременно.

Как это, наверняка спросите вы?

А черт его знает! Если бы у меня был ответ, то я бы не стоял тут как последний кретин, наблюдая как с моей девчонкой катается какой-то хмырь. Проблема в том, что Полина «моя» девчонка только в моей больной голове. И, очевидно, скорее откусит себе руку, чем ею станет. Не то чтобы я предлагал… Смысл начинать то, что заранее обречено на провал?

Даже если Каролина и обижается, то виду не подает. Она болтает с ребятами, как будто отказ ее не задел, но я-то знаю что Королева так или иначе сделает все по-своему. И словно в подтверждение моих мыслей, она достает последней модели айфон и делает несколько селфи, на заднем фоне которых стою я во всей своей красе. Точнее, с кислой миной.

— Смотрите, как круто делает! — восхищенно ахает Вероника Купцова — такая же испорченная, богатенькая стерва как и Королева.

— А он хорош! — усмехнувшись, комментирует Данил Снегирёв — придурок каких свет не видал.

Что я тут делаю в этой замечательной компании? Явно не наслаждаюсь вечером. Я рассчитывал этот вечер провести со своими лучшими друзьями: Арсом и Грачем, но первый меня игнорирует, а второй зависает у своей подруги, пуская на нее слюни. Предатели!

Вообще-то я и рад этот вечер провести в одиночестве, но Королева появилась на моем пороге и буквально поставила перед фактом. Не гнать же ее поганой метлой, в самом деле!

Пришлось тащиться на каток. Должен признать, все было неплохо. Хоть я и не люблю компанию богатеньких засранцев, но к «своим» они вполне лояльны, а я достаточно терпелив, чтобы слушать их болтовню о новых тачках и коллекциях брендового шмотья.

Вы наверное думаете, что я слишком высокого о себе мнения? Но, знаете, я хоть и засранец еще тот, но не позволяю деньгам отца вскружить мне голову. И не считаю себя центром мироздания. У моих хотелок есть «стоп».

И нет, не все дети состоятельных людей такие придурки. Просто это компания Каролины, а не моя. За исключением вечеринок мы практически нигде больше не пересекаемся. Слава тебе, господи!

Наблюдаю за тем, как Рома выделывает хорошо знакомые мне трюки на льду, и не могу сдержать презрительного фырка. Серьезно? Он думает, что тут самый крутой? Сейчас я ему покажу, что и почем!

— Эй, Снегирь! — окликаю знакомого. Тот поворачивается, и я тяну за руку ничего не понимающую Каролину в его сторону. Подъезжаю и буквально выпихиваю девушку ему в руки. — Покатайтесь тут, а я сейчас!

Если Каролина и возражает, то я ее уже не слышу, поскольку на полпути к сладкой парочке.

Этот павлин не видит меня. Слишком занят тем, чтобы цитирую: «производить впечатление!». Поэтому когда торможу, буквально преграждая ему дорогу, парень спотыкается, не успевая затормозить. Я не могу скрыть (да и не пытаюсь) едкого смешка, за что получаю презрительный взгляд. Ну и разумеется, даже на расстоянии я ощущаю исходящие волны негодования от Устиновой.

— Места мало? — дерзким голосом отзывается Рома.

— Случайно вышло, — растянув на губах издевательскую ухмылку, бросаю.

Лгу, конечно. И он это понимает. А еще ясно считывает вызов в моей позе и во взгляде.

— За случайно бьют отчаянно, — сухо выдает детскую поговорку.

Угрожает? Серьезно?

— Рискни, — предвкушающе блеснув глазами, парирую.

Рома напрягается, весь подбирается, точно зверь перед схваткой. Я же обманчиво-расслаблено за ним наблюдаю, играя на нервах своей глумливой ухмылкой.

— Рома! — раздается взволнованный голос Полины позади. — Пошли!

Сладенькая испугалась за своего ненаглядного? Боится, что я отдам его по частям? Правильно делает.

Парень очаровательно улыбается Устиновой и, предупреждающе сверкнув глазами, уже хочет меня объехать.

Надо же, какой послушный! Да он у нее ручной!

— Что такое? За поводок потянули? — ехидно протягиваю, провоцируя.

Он на грани, но жалостливые глаза Полины действуют отрезвляюще. Скорее всего, поэтому мне еще не вырвали мой болтливый язык.

Похоже, эти двое не хотят неприятностей. Но разве я не говорил, что фамилия Долматов является синонимом слова — «неприятность»? Неприятности — мое второе имя. Поэтому, когда этот Рома уже собирается убраться и проезжает мимо меня, я резко поддаюсь в бок, задевая его плечом.

— Прокатимся? — хищно скалясь, произношу.

— Прокатимся, — сквозь зубы цедит Рома, разворачиваясь к Устиновой спиной.

Что ж, сейчас посмотрим из какого ты теста сделан парень!

Смерив друг друга уничтожающими взглядами, мы срываемся с места. Кому-то это покажется странным. Ну в самом деле, два здоровых бугая гоняют на льду наперегонки? Однако нам не смешно. Каждый пытается сбить другого с ног то резко тормозя, то толкаясь плечами, то подставляя подножки, но что мне что этому Роме удается уворачиваться.

Похоже, этот парень хоккеист. Для фигуриста слишком массивен, да и эту технику езды сложно не узнать. Особенно, когда сам занимался хоккеем. Нет, я не хоккеист и подавно! Моя страсть навеки вечные — баскетбол. Однако я хорош во многих видах спорта, включая бесполезный гольф (да простит меня отец).

Резко торможу перед Ромой, и тот почти спотыкается. Почти.

Зло зыркнув, парень резко налетает на меня, больно впечатывая в борт. Отпихнув его рукой, отъезжаю. Рома гонится за мной, я делаю замысловатый круг. Затем объезжаю сзади и, налетев сбоку, толкаю его плечом, отчего он отлетает на несколько метров. Рома не успевает затормозить и падает.

С победительской улыбкой подъезжаю к парню. Он потирает бок, но не выглядит расстроенным.

И… Какого черта?

— Долматов! Придурок! — раздается взбешенный голос Устиновой позади.

Оборачиваюсь, и вижу как недовольно пыхтя Полина двигается к нам. Не будь ее злость направлена на меня, я бы умилился тому как мило она выглядит. Щеки девушки раскраснелись, глаза метают молнии, а сама Устинова неуклюже скользит по льду. Хотя скорее, очень медленными шагами пытается дойти до нас.

Вот дерьмо!

— Поднимайся! — повернувшись обратно к Роме, рявкаю.

Мстительно мне ухмыляясь, он качает головой. Вот гаденыш!

А он совсем не прост. И, кажется, настроен серьезно. Как он там сказал? Ах, да! Что они «катаются» всерьез и надолго. Только полный идиот не понял подтекста.

— Поднимайся, ты… — делаю шаг, чтобы поднять этого симулянта, но сбоку уже несется ураган по имени Полина.

— Долматов, ты не видишь? Ему же больно! Ты идиот! — отталкивает меня Устинова, едва сама не падая на задницу.

Я успеваю подхватить ее под локоть, и совсем не спешу отпускать.

— Отпусти! — фыркает, выдергивая свою руку. Неуклюже скользит к Роме, который сидит с самой несчастной физиономией на свете. — Рома, ты как? — опускаясь рядом с ним на колени, обеспокоенно спрашивает.

— Я в порядке, не переживай, — отвечает, а сам при этом морщится.

Я на этот цирк закатываю глаза.

— Долматов! Ты совсем спятил? — повернув голову, испепеляет меня глазами. — Иди и красуйся перед своими дружками!

— Да я даже пальцем его не тронул! — возмущаюсь, чувствуя что мое терпение лопается, точно мыльный пузырь.

— Я все видела! Тебе так весело издеваться над людьми? Думаешь, если у тебя богатый папа, то все можно?

— Что? — совершенно сбитый с толку, переспрашиваю. — Да я вообще ничего не…

— Ну конечно! — эмоционально вскидывает Устинова руками в воздухе, а потом наставляет на меня палец: — ты специально подъехал к нам, чтобы испортить вечер и настроение! Ты всегда так развлекаешься!

Просто, блин, прекрасно! Теперь я виновник всех бед! Как будто я вообще могу контролировать это безумие, когда нахожусь рядом с ней! По большому счету, это вообще она меня провоцирует! И, уж не сомневайтесь, Устинова прекрасно об этом знает. Знает, что парни которые вокруг нее крутятся — мне как кость в горле! Пока Полина меня отчитывает, точно щенка напрудившего в любимые тапочки хозяйки, козел растягивает на лице довольную улыбку.

Ага, больно ему! Как же!

Мрачно наблюдаю за тем, как Полина помогает подняться Роме. Как беспокоится, как будто его камаз переехал, а не придурок просто шлепнулся на льду! Интересно, если бы я упал, она бы тоже так беспокоилась? Или запустила салюты от радости, что кто-то надрал мою самовлюбленную задницу? Держу пари, второе.

— Думаю, на сегодня нам хватит катка! — решительно отрезает Устинова, придерживая Рому за локоть.

Хотя на самом деле, придерживает ее он, а ей позволяет думать что это все она.

— Согласен, — отвечает ей парень.

Еще б ты не был согласен, урод!

— Долматов, — недовольно косится на меня Устиновна, — тебя, кажется, ждут!

Обернувшись, вижу злую как тысяча чертей Королеву. Проклятье! Теперь еще и она проблемы создаст! Нет, разумеется, Каролина ничего не скажет напрямую. Однако, как я уже говорил, эта девчонка умеет доставлять неприятности.

— Ты, кстати, проиграл, — выплевываю.

Знаю, мелочно и глупо. Говорю это от бессилия и злости.

Разумеется, шпилька не доходит до адресата. Рома демонстративно кладет руку на талию Полины и заявляет:

— Иногда уступив, можно получить гораздо больше.

Ублюдок!

Теперь он победно ухмыляется. Я так и остаюсь смотреть сладкой парочке вслед, как полный неудачник.

Этот парень совсем не прост. И, очевидно, он заинтересован в Устиновой. Этот не отступит. Я знаю такой тип парней. Откуда? Потому что и сам такой. Да-да, рыбак рыбака и все прочее дерьмо.

Проклятье! Нет, конечно, я не думал, что Полина будет ждать вечно, пока я очухаюсь. Да и ждать чего, собственно говоря? В конце года я уезжаю учиться в Лондон. В отношения на расстоянии я не верю. Романтическая лабуда, и не более. Знаю, что чертов эгоист, но я надеялся что до выпуска она себе никого не найдет, а потом наши пути разойдутся и меня отпустит. Я больше не буду болен этой девчонкой, и не важно что от мысли что я ее больше не увижу в груди ноет. Это пройдет. Как, впрочем, и все проходит.

И что теперь? Теперь я чувствую, что она ускользает от меня. Знаю, что этот Рома увидел в ней тоже, что и я. Он не из этих сопляков, которые продадут душу чтобы подержаться за грудь девчонки. Его не получится запугать, и это лишь вопрос времени когда он завоюет внимание Устиновой.

Чертов день! Чертов каток! И чертовы чувства!

С ребятами мы катаемся еще минут двадцать. Я даже не пытаюсь изображать веселье. Терпеть не могу притворство. И когда уже уходим, мой взгляд совершенно случайно цепляется за знакомый шарф, что одиноко висит на бортике в середине катка. Даже не объясняясь, я еду за ним и хватаю, точно трофей.

Нужно отдать Полине. И нет. Я не ищу повода для встречи.

Ладно. Кого я обманываю?

Конечно, ищу, черт побери!

— Дар, ты куда? — кричит Каролина, когда, переобувшись и сдав коньки, я иду в сторону выхода.

— Мне пора. У меня дела. Попроси ребят тебя подвезти, — отзываюсь. Больше я ничего не объясняю.

И нет, не спрашивайте меня какого черта я сажусь в машину и еду к дому Устиновой. И почему как полный псих сижу и жду ее около часа. И почему, черт побери, я сжимаю руль до побелевших костяшек, когда вижу ее в компании этого придурка. И в конце концов, почему рад тому, что когда он лезет своим ртом к губам моей девчонки, она отворачивается. Клянусь, в этом момент я услышал как ангелы запели!

Вы скажите, ну и козел же ты, Долматов! И, вероятно, будете совершенно правы.

Полина

Настроение испорчено, когда мы идем с Ромой в сторону дома. Ненавижу себя за то, что так много думаю о Долматове. А я о нем думаю…

Знаю, тупица. Не то чтобы я когда-нибудь утверждала обратное. Будь у меня хоть капля ума, я бы уже давно покончила с засранцем. Но говорить всегда легко, запретить чувствовать — сложно. Практически невозможно.

Прямо сейчас я жутко злюсь на этого кретина. Подумать только, устроил он забег на коньках! Гаденыш даже не выглядел виноватым! Скорее, разъяренным и оскорбленным! Еще и наглости хватило!

— Так что у тебя с этим… — Рома проглатывает ругательство и выдавливает, точно под дулом пистолета: — Айдаром?

— Ничего, — подозрительно быстро выпаливаю. — Мы одноклассники, — добавляю следом.

— Хмм, и всего-то? — вскидывает бровь в вопросе Рома. — Просто одноклассники?

Ага, учитывая тот спектакль на катке, звучит как полная чушь. И тем не менее… Это моя жизнь. Мы действительно просто одноклассники.

— Угу… — киваю головой, точно болванчик.

— Я думал, что это твой бывший, — замечает Клюев, на что я издаю скептический смешок. Бывший? Трижды ха-ха! — Ты не подумай, я не предъявляю претензии все такое, — очаровательно мне улыбается. — Просто хочу знать какие у меня конкуренты.

— Конкуренты? — на этот раз я смеюсь совершенно искренне.

Очень смешно. Если что, он это говорит девушке, которую кинули на тусовке ради ее подруги. И потом даже не перезвонили.

— А что? — хмыкает невозмутимо Рома. — Очевидно же, что этот парень к тебе неравнодушен. Ну да ладно! Это все не имеет значения, плюшка!

Клюев обнимает меня за плечи, и только сейчас я понимаю, что парень не морщится и выглядит вполне себе здоровым.

Подозрительно покосившись, совершенно невинным голосом интересуюсь:

— А как ты себя чувствуешь?

— Отлично, конечно же! — отзывается, и тут же понимает какую ошибку допустил. — Эээ, — остановившись, чешет затылок: — в смысле…

Я смотрю на Клюева в упор, давая понять, что больше на уловки не поведусь. Виновато мне улыбнувшись, парень бурчит:

— Прости, Поль. Знаю, что дурак. Зато ты меня обняла!

Закатываю глаза. Тоже мне достижение! Ох, эти парни и их соперничество! Вроде взрослые, а все туда же! Одну песочницу (в данном случае каток) не могут поделить!

— Зачем ты вообще повелся на эту провокацию? — продолжив шаг, спрашиваю.

Рома мне показался вполне рассудительным парнем. Эдакий обаятельный красавчик со светлым умом. Еще пару часов назад я готова была поклясться, что он идеальный.

— Говорю ж, дурак, — усмехается. — Да и этот Айдар знает как вывести на эмоции.

Мда уж, с этим поспорить сложно. Долматов в манипуляциях хорош. Клянусь, у него на плечах сидят два чертика, которые подкидывают ему все эти «блестящие» идеи.

— Если честно, мне не понравилось как он на тебя пялился.

Я удивленно вскидываю брови, уточняя:

— И как же он на меня пялился?

Потому что обычно глаза Долматова не поднимаются выше моей грудной клетки, если вы понимаете о чем я…

— Как на свою собственность.

Даже так?

Возможно, это бы меня обрадовало, если бы подразумевало чувства. Но мы-то с вами знаем, как «глубоки» его чувства. Все поступки Долматова продиктованы его непомерным эго. Собственно, о чем я и сообщаю Роме. Однако он со мной оказывается не согласен.

— Не думаю, Полина. Даже если у тебя с ним нет никакой истории, то не факт что у него нет ее с тобой.

Что ж, пусть каждый останется при своем мнении. В конце концов, Клюев не слышал как он со своими дружками глумился надо мной. У этого парня одна история: все девушки в радиусе километра должны выстраиваться в ряд, чтобы он мог выбрать себе очередную «недельку». А я лучше попью воды из канавы, чем стану такой неделькой. К тому же, я все еще придерживаюсь плана — разлюбить засранца. И, не сомневайтесь, это сделаю. Даже если сегодня совершенно неоправданно и предательски мое сердце при звуке его голоса сделало кульбит.

Мы больше не говорим о Долматове. Рома всю дорогу пытается поднять мне настроение, и отчасти ему это удается. А еще он все время словно случайно меня касается. То рукавом заденет, то шапку поправит или наоборот натянет в шутку на нос. В таких заигрываниях мы и подходим к дому, останавливаясь под фонарем.

Романтическая атмосфера предполагает романтических действий.

— Помнишь, о чем я тебе говорил днем? — хитро прищурившись, Рома по-птичьи склоняет голову к плечу.

Пытаюсь вспомнить, но на ум ничего не приходит. В конце концов, мы о многом сегодня говорили.

— Хочу, чтобы ты посчитала мои очки, плюшка!

Очки? О чем он…

— Поцелуй, — напоминает наглец, опуская обжигающий взгляд на мои губы. — Как считаешь, удача сегодня на моей стороне?

— На счет удачи не знаю, но в очках у тебя минус за то глупое соревнование, — с дразнящими нотками кидаю.

— Эх, а я думал, что выгляжу как рыцарь на турнире, сражающийся за внимание и сердце девы!

— Нет, — качаю я головой, — вы выглядели как петухи в курятнике.

Клюев прыскает смехом и пожимает плечами, как бы говоря: всякое бывает.

— У всех свои недостатки. Признаю, виноват.

Повисает тишина. Клюев закидывает вверх голову, глядя на падающие хлопья снега, которые особенно хорошо видно в свете фонаря.

— Если по очкам я проигрываю, тогда остается уповать только на удачу.

Рома делает решительный шаг вперед, тем самым сокращая расстояние между нами. Осторожным взглядом изучает черты моего лица, словно пытаясь запечатлеть в памяти, чтобы потом нарисовать на холсте. Хотя, сомневаюсь, что Клюев рисует. Впрочем, чем черт не шутит. Затем медленно кладет руки на плечи и поддается вперед, приближаясь к моим губам.

Меня накрывает волной паники, а сама я столбенею.

Проклятье! Он действительно собирается меня поцеловать?

Я до последнего думала, что он шутит и дразнит меня. Ага, дошутились блин!

Бьюсь об заклад, Клюев отлично целуется! Не со всеми этими слюнями. И тем не менее, когда между нашими губами остается буквально считанные миллиметры, я уворачиваюсь, подставляя щеку.

Не могу.

Можно, конечно, сказать, мол, это из-за того, что мы мало знакомы, но давайте начистоту! Мне не помешало почти поцеловать Долматова при толпе людей, а мы, к слову, не были ни на одном свидании. И не будем.

Рома утыкается губами в мою щеку, задерживается на ней на несколько секунд, прежде чем отстраниться.

Смотрит на меня с легкой полуулыбкой и уверенным голосом отрезает:

— Ничего, плюшка. Я парень настойчивый и умею ждать.

И я ни капли в этом не сомневаюсь. За сегодняшний день я поняла, что Рома не из тех парней, которые бросают слова на ветер. И точно не из тех, кто стесняется заявлять о своих желаниях.

Смущенно отвожу глаза, не привыкшая к такой прямоте.

И что на это ответить, спрашивается?

Но Клюеву, кажется, мой ответ и не требуется. Нет, не в том смысле что ему плевать на мое мнение, не подумайте! Скорее, он так заявляет о серьезных намерениях. И все бы ничего, однако…

— Почему? — задаю вполне логичный вопрос.

— Что, почему?

— Почему именно я? Мы ведь знакомы всего один день. Не рановато ли для таких громких заявлений?

Согласитесь, выглядит довольно странно. Повторяю в тысячный раз: Клюев — красавчик. Ну, не любовь же это с первого взгляда, в самом деле!

— А почему не ты? — отвечает вопросом на вопрос. — Как говорит мой двоюродный брат: «Все расшаркивания для недотеп и трусов». Но если ты хочешь знать, то я давно тебя приметил. Это ты меня не замечала.

Вот тут моя челюсть с грохотом падает на пол. Что, простите?

Да как Клюева можно не заметить? У меня, знаете ли, нет проблем со зрением. Или все же есть…?

— Так что, плюшка, если тебе нужна компания по вечерам для бега, я всегда к твоим услугам.

Ни за что. Я не переживу этот позор снова!

Видимо, все мысли написаны у меня на лице, поэтому Рома тихо смеется. Он хочет меня провести до подъезда, но я отказываюсь. Мы тепло прощаемся, а потом расходимся.

Буквально в двух метрах от подъезда стоит машина, перекрывая мне дорогу. Я обхожу ее, когда вдруг раздается сигнал. Испуганно замираю от неожиданности. Клянусь, мои глаза вылетают из орбит, когда вижу как из машины вылазит Долматов.

Какого черта?

— Что ты здесь делаешь? — воинственно складывая руки на груди, требовательно спрашиваю.

Айдар растягивает на губах кривую ухмылку, а затем достает из машины мой шарф.

Проклятье, я даже о нем не вспомнила!

Затем в два шага преодолевает расстояние между нами и протягивает мне со словами:

— Ты забыла.

Ни за что не поверю, что он здесь только за этим. Снова хочет поиграть мной? Запудрить мозги? Что ж, у него больше не пройдет этот номер.

— Спасибо, — забираю шарф и выгибаю бровь, кидая: — это все?

— Нет, — качает Долматов головой.

Он молчит. Просто смотрит на меня в упор, словно хочет залезть в самую душу. Но я для него закрыла ее на ключ.

Когда молчать уже становится невыносимым, я произношу:

— Почему ты здесь? Разве тебя не ждет

твоя подруга?

И нет, я не могу обойтись без упоминания Королевой.

— Какая из всех? — совсем невесело усмехнувшись, парирует.

Вот и весь ответ. Ладно, пора сворачиваться.

— Спасибо за шарф, — натянуто улыбаюсь. — Мне уже пора.

И только я разворачиваюсь и делаю шаг к подъезду, как Долматов выдает:

— Я думал, что тебе нравлюсь.

На пятках поворачиваюсь назад, смиряю его холодным взглядом и безразличным голосом изрекаю:

— Да, я тоже так думала, но все меняется.

— А если я не хочу, чтобы это менялось?

Серьезно?! Может, ему стоило подумать об этом раньше? Примерно пару недель назад, когда со своими дружками смеялся надо мной, пока как я дура ждала его в комнате!

— Тогда хорошо, что это не зависит от тебя, — не дрогнув голосом, чеканю. — Тебе ничего не помешало смеяться надо мной со всеми. Так что изменилось сейчас? Задело, что я могу кому-то еще кроме вашего величества понравиться? Ты, Долматов, не для меня, а я не для тебя. И тебя, кажется, ждет… какая-то из всех.

Долматов, очевидно, не ожидал такой тирады. И, разумеется, не находит что ответить. Впрочем, мне не нужен ни он, ни его лживые слова. Пора эту страницу перелистнуть.

Айдар не останавливает меня, когда я ухожу. Однако и не уезжает сразу. Он долго смотрит в пустоту перед собой. Это я вижу, когда (знаю, идиотка) выглядываю из окна в подъезде. Сердце сжимается от тоски. Как же мне жаль, что все так! Как жаль, что влюбилась в засранца.

Последние дни зимних каникул

Полина

На следующий день, когда я пришла на спортплощадку Клюев уже стоял там. Он принес с собой скакалки и гантели, а нашу встречу назвал полной случайностью.

Я, разумеется, порывалась уйти, но Рома убедил меня остаться. Как, наверняка спросите вы? Учитывая, что в прошлую нашу «тренировку» я облажалась. Хитрец начал специально неправильно делать упражнения. И да, я повелась на эти умоляющие глазки.

И что в итоге? В итоге Клюев сам меня осторожно направлял, а еще подстраивался под мой черепаший темп бега.

Мы не вспоминали о Долматове, а сам он больше не лез с поцелуями, хоть и без заигрываний не обходилось. Но, полагаю, это черта его характера.

Все оставшиеся дни каникул мы бегали по вечерам, а еще пару раз выбрались в кино. Мы действительно сдружились. Обменивались сообщениями, у нас появились шутки, понятные только нам, и мы много болтали о всякой ерунде.

Определено точно мы не встречаемся, но и друзьями нас назвать нельзя. Хотя бы, потому что каждый раз, когда Клюев провожал меня к подъезду, он задавал одни и те же вопросы:

«Сколько у меня очков сегодня, плюшка?»

А я всегда придумывала глупую причину, почему их недостаточно.

Тогда он говорил:

«А удача на моей стороне?».

Однако при этом Рома не пытался меня поцеловать. Разве что в щёчку на прощание.

А что же Долматов?

Понятия не имею…

Ладно, вру. В конце концов мы живем в век интернета и социальных сетей. И нет, я не отслеживала специально Долматова по всем его друзьям, как делала это раньше.

Утром. Днем. И вечером. Ага, я та еще сумасшедшая влюбленная.

Это было первым пунктом в списке плана — разлюбить засранца. И все же, поскольку мы учимся в одном классе и у нас огромная куча общих приятелей и знакомых, я знала что Долматов ушел в полный отрыв. Меня пару раз звали знакомые девчонки и одноклассники на вечеринки, но я отказывалась. Гораздо приятнее провести вечер с Ромой тренируясь, чем в толпе дорвавшихся до запретного подростков.

К слову, когда в последний день каникул я становлюсь на весы, они показывают минус два с половиной килограмма. Теперь я весила восемьдесят с половиной килограммов.

Согласна, результат небольшой, но он есть!

Мама, само собой, все еще пытается бороться с моей диетой, аргументируя это тем, цитирую: «Ты и так прекрасна!». Я ей благодарна за эти слова и поддержку. Правда! Но она, видимо, и не подозревает насколько могут быть жестоки подростки. Разве не видела всех этих программ, где дети избивают друг друга до полусмерти?

Быть толстой девочкой в классе — полный отстой. А если в вашем классе есть богатая стерва, которая точит на вас зуб (привет, Королевой!), то это дважды отстой.

Уж поверьте, мне столько раз приходилось слышать «жирная», «корова», «жиртрес» и подобные нелицеприятные слова в свой адрес, что хватит с лихвой на несколько жизней. Я, вне всяких сомнений, прекрасна, а буду еще прекрасней когда похудею. Вот тогда-то и посмотрим, как заговорит Королева и ее прихвостни!

***

Начало третьей четверти. Первый день после зимних каникул

Первый день в школе после каникул, будь они зимние или летние, это как пройтись по подиуму. У кого-то куча впечатлений об отдыхе, праздниках и даже новые романы, которыми они спешат поделиться, а кто-то… Ну просто как я, у которых из нового только минус один сантиметр в талии. Ах, точно! И друг-тире-ухажер. К счастью, об этом никто кроме Долматова и Королевой, которая к моему удивлению никому ничего не растрепала, не знает.

На первом уроке учителю с трудом удается призвать учеников к порядку и дисциплине. Расслабившиеся после каникул подростки, явно не готовы возвращаться в скучные будни. Тем более, в выпускной класс, где все серьезно. Подготовка к экзаменам, затем поступление — все это оказывает давление. Да и сложно, честно говоря, готовиться к тому, о чем не имеешь представления.

Менее чем через полгода мы должны перейти на новый этап жизни. Кто-то к этому подходит осознано и ответсвенно, как например моя соседка по парте милая, хоть и молчаливая, девчонка — Нина Уткина, а кто-то как я…

Совершенно не представляя куда поступать и чем заниматься по жизни. Я плаваю между юристом, дизайнером (не важно каким), и даже программистом. Учусь на четверки. Можно сказать, хорошистка. Из увлечений: у меня неплохо получается фотографировать и танцевать. Вообщем, всего по чуть-чуть и ничего определенного. Я завидую Нине, жизнь которой распланирована. Хотелось бы и мне иметь какой-то план.

Наша встреча с Долматовым происходит на перемене между первым и вторым уроками.

Кто бы сомневался, что засранец не изволит появиться на первом уроке! Не королевское это дело!

Я как раз спускаюсь по лестнице, уткнувшись в телефон, когда он мне преграждает дорогу. Даже не подняв на парня глаза, пытаюсь его обойти и делаю шаг в сторону, но Айдар отзеркаливает мое движение.

Понятно. Снова эти игры.

— Даже не поздороваешься, сладенькая? — невозмутимо спрашивает, на что я неохотно отвечаю.

— Привет. Теперь можно пройти?

— А волшебное слово?

Уйди с дороги, придурок! Вот мое волшебное слово!

Однако негодую и посылаю по назначению Долматова я только мысленно. Внешне остаюсь холодной и невозмутимой. По крайне мере мне хочется так думать.

— Пожалуйста, — произношу таким тоном, чтобы он понял насколько меня бесит.

Ну знаете, этот тон стервы. У каждой девушки он есть. Обычно к нему в комплекте идет демонстративное закатывание глаз и цоканье.

— Как твой парень? Бок прошел? Или к врачу поехали? Там же травма несовместимая с жизнью.

Мне не нравится это признавать, но Долматов в тот вечер оказался прав. Он не был виноват. Во всяком случае именно в том, что покалечил Рому, поскольку тот явно преувеличил свою «травму». И тем не менее, именно Долматов затеял то нелепое соревнование!

Айдар быстро смекает по моему выражению лица, что я в курсе что с Клюевым все в порядке, отчего растягивает на губах нахальную ухмылку.

Ух, если бы вы знали как велико искушение дать затрещину, а лучше унизительного пинка под зад этому говнюку! Ему что, напыщенность передали вместе со свидетельством о рождении?

Пожалуй, именно поэтому я яростно выпаливаю:

— Мой парень — отлично! Но это не твоего ума дела, Долматов!

Ухмылка с его лица исчезает. Лицо застывает каменной маской. Он крепко сжимает челюсть, прищуривая угрожающе глаза.

Не нравится такое слышать? Что ж, а придется!

Чувствуя себя победительницей в этой партии, я одариваю засранца фальшивой улыбкой, после чего делаю шаг в сторону и дальше спускаюсь по лестнице.

И неважно, что я дала понять Долматову, что встречаюсь с Клюевым, когда на самом деле это не так.

Полина

В столовой не протолкнуться. Я озираюсь по сторонам, чтобы найти укромное местечко, но все занято.

Весной или осенью я часто обедала во дворе школы, но сейчас на улице зима, поэтому этот вариант отпадает.

— Эй, Устинова, иди к нам! — зовет меня Ярик Васнецов. — Что ты как не родная?

Вообще-то обычно я всегда в чьей-то компании, но именно в столовой предпочитаю уединение. Мне кажется, что когда я ем все думают: «Куда ей еще?». Знаю, что скорее всего обо мне никто не думает и, если совсем уж честно, всем вообще наплевать с высокой колокольни, но не могу избавиться от этого загона.

Вздохнув, натягиваю на лицо дружелюбную улыбку и плетусь к одноклассникам.

Васнецовы бросаются в друг друга листьями салата, обмениваясь колкостями. Как я уже упоминала, они близнецы. И все же их можно отличить. У Яра шрам на лбу, а у Яна более короткая стрижка. Оба парни играют в команде квн, поэтому своими шутками достают друг друга и всю школу. Могу поспорить, что когда они выпустятся директриса перекреститься. Таких оболдуев еще поискать!

В прошлом году они притащили холодный огонь и подожгли себя. Учительница литературы до сих пор при виде идиотов начинает заикаться. Ну и, само собой, отказалась преподавать нашему классу.

— Поль, а кто из нас симпатичнее я или этот кретин? — задиристо спрашивает Ярик.

— Хм, учитывая, что вы однолицые? — вскидываю бровь, усмехаюсь.

— Что? — возмущенно надувает щеки уже Ян. — Я с этим? — показывает на своего близнеца, строя забавную рожицу.

— А если так? — напрягает мускулы Яр.

Признаться, Ярослав действительно чуть массивнее своего брата. Качается, что ли?

Ян закатывает глаза, ехидно комментируя:

— Кому-то мускулы, а кому-то мозги. То что ты прибавил немного в массе, не делает тебя привлекательнее. Девчонки умных любят. Скажи, Поль? — игриво подмигивает мне Ян, отчего я смеюсь.

— Девчонки любят галантных, немощь! — фыркает Ярик, а потом отодвигает мне стул, предлагая присесть, и я падаю на него.

Пока ребята продолжают спорить кто из них симпатичнее, кто умнее, а кто обаятельнее, я вытаскиваю из рюкзака контейнеры с отварной куриной грудкой и гречневой кашей, а также термос с чаем на травах для похудения. Я, конечно, уже давно не верю в эту чепуху для похудения. Ага, наученная горьким опытом. Даже не спрашивайте, что я пробовала! Но, полагаю, в комплексе с правильным питанием и спортом будет результат. По крайне мере для обмена веществ.

— Я тебе говорю, что симпатичная мордашка — вот залог успеха! — настаивает Яр.

— Ага, только если девушка глухая, и не слышит ту ахинею, которая извергается из твоего рта, — парирует Ян.

Вообще-то думаю, что это спор ради спора. Эти двое просто невыносимы, поэтому я решаю разрешить этот диспут, словами:

— Успокойтесь, болваны! Я как девчонка со всей ответственностью заявляю: девчонки любят, когда все эти качества совмещаются в одном человеке, а не по отдельности! Поэтому тебе, Ян, стоит подстричься, а тебе, Яр, прочесть хоть одну книгу!

Ребята, что сидят с нами за столом, взрываются громким хохотом. Шутка удалась. Васнецовы совсем не обижены моей подколкой. Они смеются со всеми, а потом все же садятся за стол по бокам от меня.

— Умеешь ты обломать, Устинова, — усмехается Тема Миронов.

— Им полезно, — улыбаюсь я, хватаю вилку и запихиваю в себя грудку.

И нет. За три недели я так и не привыкла к правильному питанию. Клянусь, мне каждую ночь снятся шоколадки. Кажется, скоро меня начнут преследовать галлюцинации. Полезная еда — редкостная гадость, сколько бы меня не убеждали в обратном. Безвкусно и пресно. Иногда мне действительно хочется послать к чертям собачьим эту диету и слопать сочный бургер, и лишь едкие слова Каролины и смех ее приятелей, который звучит в моей голове, помогают удержаться.

Я не сдамся. Похудею, и тогда Долматов себе все локти искусает, а Королева заткнется раз и навсегда!

Поэтому я запихиваю в себя грудку и гречку через силу и жую, заставляя проглотить.

Ребята бурно обсуждают грипп, которым сейчас многие болеют, и рассуждают на тему того объявят все-таки карантин или нет…

— В прошлом году две недели был карантин, — вспоминает Ярик.

— Да он каждый год! — резонно замечает Ян.

— Не каждый, — вставляю уже я свои пять копеек. — В позапрошлом году не было, поэтому не факт что и в этом будет.

— Вот-вот, — поддакивает Миронов. — Думаю, будут смотреть по статистике заболевших.

— Да ну его в баню этот карантин! Выпускной год все-таки! Не хочется потом по субботам отрабатывать, — хмурится Настя Ершова.

Она, конечно, не такая умная как Нина Уткина, но тоже состоит в школьном совете и любимица учителей. Есть подозрения, что Ян в нее втрескался. Не то чтобы я спец… Но этот взгляд с сердечками в глазах сложно не узнать. Особенно, когда сама ходишь с таким блаженным видом на протяжении двух лет. Впрочем, это уже в прошлом!

— Зануда, — закатывает глаза Тема, на что Настя показывает ему язык.

— А я считаю, Настя права, — поддерживает Ян девушку. Ну кто бы сомневался! Он из ее рук и яду выпьет! — Учиться по субботам — отстой.

— Учиться — всегда отстой, — произносит второй близнец и хитро подмигивает брату, с намеком стреляя глазами в Ершову, которая даже не замечает эти переглядки.

Ян угрожающе прищуривается, на что Ярик растягивает на лице самодовольную улыбку, откидываясь на стуле.

Запихиваясь здоровой едой и запивая все несладким травяным чаем, я наблюдаю за Настей и Яном. Она определенно точно не догадывается о симпатии Васнецова. Должна заметить, они были бы интересной парой. Милая отличница и местный обалдуй. Справедливо ради нужно сказать, что Васнецовы хоть и с придурцой, но славные парни.

Я настолько погружена в свои мысли, что не замечаю приближение Королевой и ее свиты. Поэтому замечаю ее, когда она уже стоит напротив нашего столика. Каролина расплывается в зловещей ухмылке, опуская глаза на мою еду.

Проклятье!

— Что я вижу? — притворно охает, прикрывая рукой рот. — Ты никак разглядела свои бока и решила сесть на диету, Устинова? Похвально-похвально.

Ребята удивленно таращатся на мои контейнеры. Похоже, они только сейчас заметили, что я кушаю. О чем я и говорила! Всем наплевать, что ты ешь! Если, конечно, ты не Каролина Королева, которая родилась для того, чтобы унижать людей и навязывать им комплексы.

— Не твое дело, Королева! — резким голосом выплевываю.

Мне не хочется показывать, что ее слова меня задевают, но у меня не получается держать лицо.

— Конечно, не мое, — подозрительно быстро соглашается. — Понятия не имею какого это, когда платья не застегиваются.

Мое лицо каменеет, а рука с вилкой напрягается. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не воткнуть ей эту вилку в глаз. Ради всего святого, что с ней не так?!

— Как и очевидно, что такое чувство такта. Дам бесплатный совет: не обязательно ляпать все, что приходит на ум. Иногда информацию нужно пропускать через мозг. Впрочем, сложно пропускать через то, чего и в помине нет… — колко бросаю, на что Королева гневно клацает зубами.

— По крайне мере мой рот умеет вовремя закрываться и переставать жрать!

Эти слова попадают точно в цель. И я знаю, что вечером буду из-за них если не плакать, то грустить наверняка.

Мы с Каролиной испепеляем друг друга глазами, и никто не смеет вмешиваться. Никто, кроме… Разумеется, Долматова!

— О чем спор, девчонки? — невозмутимо спрашивает. Берет стул из соседнего столика, сгоняя какого-то младшеклассника, двигает Ярика и садится рядом со мной. Наклоняется, нюхает мою еду и мечтательно закатывает глаза, говоря: — Что это у тебя, сладенькая? Пахнет потрясающе!

Затем он берет мою вилку и, совершенно не брезгуя, поддевает грудку и отправляет себе в рот. Жует и глотает, чтобы затем выдать:

— Очень вкусно! Каролина, тебе бы тоже не мешало перейти на ПП. Здоровая еда — здоровье тело. Здоровое тело — здоровая душа…

Долматов не оскорбляет Королеву напрямую. Да и не в его стиле обижать девочек. По крайне мере словесно. Обычно он их обижает своим безразличием, после того как… Короче, вы поняли. И тем не менее, этим жестом он встает на мою сторону. В очередей раз. Если кто-то и может остановить эту безумную стерву, то только Долматов. Понятия не имею, откуда он имеет над ней столько власти, но обычно ему достаточно одного взгляда или пары слов, чтобы поставить Королеву на место.

— Приятного аппетита! — выплевывает Каролина и, взмахнув волосами, с гордо выпрямленной спиной удаляется.

Поворачиваю голову к Долматову и сверлю его глазами. Он чувствует мой взгляд, но не поворачивается. Смотрит прямо, легонько улыбаясь, словно наслаждаясь моим вниманием.

— Дыру протрешь, — наконец-то повернувшись, с дразнящими нотками изрекает.

— Спасибо, конечно, но я бы сама справилась.

— Спасибо? — округляет глаза. — За что? Это правда очень вкусно! — он снова отправляет грудку себе в рот, потом набивает рот кашей, а затем запивает еще и чаем, отчего давится.

Выражение его лица считывается как: редкостная дрянь!

— Очень вкусно, — откашлявшись, Айдар кладет вилку и весело мне подмигивает.

Я ненавижу его именно за это. Ненавижу, потому что именно от этих крох внимания и поступков у моего сердца нет иммунитета. Делает ли Долматов это нарочно, чтобы держать меня при себе? Как там говорят… Кинь собаке косточку?

Впрочем, может я преувеличиваю? В конце концов, он часто помогает людям. Это его сторона мне совсем непонятна. Она так не вяжется с образом «крутого» парня, ведь по всем законам жанра именно он должен издеваться над… Ну знаете, лузерами. В общепринятом понятии, разумеется. То есть над ботанами, младшеклассниками и полными людьми. Всеми теми, кто отличается от толпы внешне или не может постоять за себя. Обычно агрессоры выбирают слабую мишень, чтобы самоутвердиться.

— Это тебя твой парень надоумил? — кивает в сторону контейнеров, когда я тянусь чтобы их сложить.

Я съела всего ничего, но сейчас мне кусок в горло не влезет. Ребята за столом переговариваются между собой, поэтому не слышат наши шушуканья с Айдаром. Даже они привыкли к странному поведению Долматова и нападкам Королевой.

Нет, конечно, если бы она перегнула палку, ребята бы за меня заступились, но лучше давать отпор самой.

Мой парень? То есть, Клюев? Забавно, учитывая, что это именно из-за него! И ведь даже не догадывается, скотина! Ромка бы никогда так не поступил! Он в отличие от Долматова действительно хороший парень, а не только играет роль.

Резко поднявшись, закидываю в рюкзак термос и контейнеры.

Видит бог, сколько усилий я прикладываю, чтобы не высказать Долматову все, что лежит у меня на душе! Ведь это из-за него я сижу на этой проклятой диете! Из-за него и таких, как он не чувствую себя полноценной. Будем откровенны, если тебе по сто раз на день повторяют, что ты свинья — однажды ты захрюкаешь, каким бы сильным человеком ни был.

— Может, стоит быть с тем, кто принимает тебя такой какая ты есть? — когда не получает ответ, и когда я уже навострила лыжи на выход, произносит.

Прошу прощения…?

Да он, блин, издевается надо мной!

— Именно это я и делаю, — цежу сквозь зубы, а затем мчусь на выход.

Очевидно, Долматов даже не понимает, что именно он тот кто не принимает меня такой вот полненькой хохотушкой Полей Устиновой. А ведь я ему тогда у подъезда сказала, что он смеялся надо мной вместе со всеми. Неужели не дошло? Ерунда, какая-то!

Уже не говоря о том, что когда Айдар вот так демонстративно принимает мою сторону, Каролина еще больше бесится. Не сомневайтесь, Королева за это унижение еще отыграется! И, признаться, меня иногда пугает эта девчонка. А кого нет? Она чувствует свою безнаказанность, потому что ее отец президент и владелец большей части акций «Империал» банка, а также один из спонсоров нашей школы. По правде говоря, у нашей школы всего-то два спонсора. Отец Королевой и отец Долматова. Каролина считает, что может купить что угодно и кого угодно.

В прошлом году она довела учительницу до нервного срыва. И что вы думаете? Ей за это хоть что-то было? Ага, как же! Учительница в итоге уволилась, а Королевой хоть бы хны! Из-за чего же Каролина так взъелась на нее, спросите вы? Сущий пустяк. Преподавательница посмела сделать несколько замечаний ее внешнему виду и усомниться в ее знаниях.

Мне не хочется быть в ее так называемом черном списке. Однако, не без помощи Долматова, я чувствую что скоро буду его возглавлять. Просто фантастика!

***

Когда раздается звонок с последнего урока, ученики срываются со своих мест. И я, разумеется, в их числе. Ну не люблю я алгебру, хоть убейте! Все эти интегралы, уравнения и неравенства… Каждый раз, когда я пытаюсь решить уравнение, моя голова готова взорваться. Пожалуй, я остаюсь хорошисткой не благодаря своему блестящему уму, а скорее смекалке. Мне требуется больше времени, чем многим чтобы написать контрольную. И пусть, я пока не определилась куда хочу поступать, но стараюсь поддерживать средний балл.

Скидываю в рюкзак учебник, тетрадь и пенал, после чего уже хочу закинуть его себе на плечо, как кто-то хватается за рюкзак и тянет на себя.

Поворачиваюсь. И нет. Я совсем не удивлена, когда замечаю наглую физиономию Долматова.

— Сладенькая, ты в курсе, что у меня день рождение в субботу?

То есть, через пять дней.

— Нет, я не запоминаю такие мелочи, — пренебрежительно фыркаю, тем самым выдавая себя с потрохами.

Конечно, черт возьми, я в курсе! Ведь я каждый год прихожу на его вечеринки. И каждый раз я заморачивались с подарком, чтобы подарить не просто безделушку или брендовую безвкусицу, а действительно стоящее и оригинальное. В прошлом году, например, я за пару месяцев заказала на заграничном сайте бейсболку с автографом Леброна Джеймса — знаменитого баскетболиста, ведь знала что Долматов на нем помешан.

На лице Айдара расплывается широченная улыбка. Знает засранец, что я безбожно лгу!

— Я ранен до глубины души, — дурашливо усмехается. — Хотел пригласить тебя лично. Ты же придешь? — он не отрывает от меня испытывающего взгляда, ожидая ответа.

Приду ли я? Хороший вопрос…

Не прийти — значит окончательно разорвать эту странную связь между нами. Проклятье! Я же этого и хочу! Но хватит ли мне силы воли?

Должно было, все эмоции написаны у меня лице, поэтому Айдар добавляет:

— Обещаю, будет весело! Если хочешь, можешь и своего парня с собой взять, — последние слова он буквально из себя выдавливает.

Вот это его проняло! И от этого, признаться, моя душа ликует. А это значит, что Долматовым я определенно точно не переболела, что скверно.

— Я подумаю, — все же отвечаю. Мне стоит сказать ему четкое нет, но я оставляю для себя эту лазейку. — Спасибо за приглашение!

Господь всемогущий, какая же я бесхребетная тупица!

Айдар недоволен моим ответом. Об этом красноречиво говорит его мрачная физиономия, но не настаивает. Только кивает головой, отпускает рюкзак и отступает на несколько шагов.

— Ладно, тогда буду ждать твоего положительного ответа.

Закатив глаза, хмыкаю, а потом выхожу из класса. Пока мы с Долматовым разговаривали, почти все ребята разбежались, поэтому домой мне приходится идти одной. Не то чтобы меня это сильно огорчает. Мне нужна минутка, чтобы разобрать бардак в своих мыслях и снова следовать плану: разлюбить засранца.

И только я твердо решаю проигнорировать предложение Долматова, как раздается звук сигнала позади. Я подпрыгиваю, и стреляю недовольным взглядом на дорогу.

Ну естественно сбоку от меня медленно едет машина Айдара.

Серьезно?! Этот парень преследует меня, что ли?!

Окно медленно ползет вниз, предоставляя моему взору наглое лицо парня.

— Сладенькая, тебя подвести?

Горделиво задрав подбородок, я важным тоном отрезаю:

— Мой молодой человек не поймет, если я с другим парнем буду разъезжать на машине.

Зло сверкнув глазами, Долматов холодно бросает:

— Как знаешь. Передавай пламенный привет своему парню!

После чего машина срывается с места, и в считанные секунды скрывается за ближайшим поворотом.

Почему когда я решила отдалиться, Долматов начал проявлять инициативу? Он никогда раньше не предлагал меня подвести. Не приглашал лично на вечеринки и точно не искал повода для встречи. Впрочем, это ничего не меняет. Главное помнить о своей цели и не давать ему запудрить мне мозги.

Как ни кстати на телефон приходит смс от Клюева. Бедолага и не подозревает, что я представила его своим парнем.

«Плюшка, ты так и не ответила. Тебе брать билет?»

Ромка на днях приглашал меня на свою игру, и я сказала что подумаю. Видимо, это моя любимая отмазка. Мне нравится Клюев, правда! Однако меня пугает его настойчивость. Впрочем, может сейчас самое время отвлечься?

«Привет! Возьми, пожалуйста!» — отвечаю спустя минуту раздумий.

Клин клином вышибают, как говорится.

Полина

После школы в среду я бегу домой, быстро обедаю, а затем мчусь на ледовую арену, где сегодня играет Ромка.

На стадионе шумно и многолюдно. Я пробираюсь через людей к своему месту. К слову, одному из немногих пустующих. Мне неловко, поскольку игра началась десять минут назад.

— Извините… Прошу прощения… — все извиняюсь я, наступая на ноги людям и толкаясь, пока те недовольно ворчат мне вслед.

Наконец-то я добираюсь до своего места, и буквально сваливаюсь на него мешком. Пытаюсь высмотреть в игроках скользящих по льду Ромку, но тщетно. В этих шлемах и экипировке их и мать родная не узнает!

Бросаю взгляд на табло, и мои брови ползут вверх от удивления.

Счет 1:0.

Уже успели забить гол?

Еще бы понять нашим или наши… И кто вообще здесь наши…

Ага, за пару недель нашего общения с Клюевым, я так и не удосужилась поинтересоваться за какую команду он играет. Единственное, что мне известно, что это домашний матч. Исходя из этого, и что большая часть зрителей сидит с флажками, на которых нарисованы рыси, могу предположить что наши это «Стальные рыси», а противники «Ястребы». Еще я знаю, что Рома нападающий.

Я допускаю мысль, что люди которые интересуются хоккеем могут различить нападающих и защитников, а также различные тактики, но для меня нет никакой разницы. Единственные, кого я наверняка могу отличить — это вратари. Тут уж стыдно не знать!

Признаться, игра увлекательная. И пусть я не до конца понимаю правила, но то с какой скоростью гоняют игроки и с какой силой впечатывают друг друга в борт — производит поистине ошеломляющее впечатление! Теперь та «травма» Клюева действительно кажется мелочью. Проклятье! Зуб даю, он даже не почувствовал удара Долматова!

Через десять минут заканчивается первый период, а я так и не нашла Клюева. Объявляют перерыв, и я достаю телефон из кармана.

Вот блин!

Пять пропущенный от Ромки. И несколько сообщений.

«Я тебя жду у входа»

«Ты где?»

«Поль, ты придешь?»

Что вы знаете о неловкости и стыде? Мне хочется провалиться сквозь землю от этих чувств, накрывающих меня с головой. Знаете этот закон подлости, когда ты всеми силами пытаешься не опоздать, но в итоге твой автобус задерживается, ключ застревает в двери, лифт ломается… и куча других досадных мелочей, из-за которых вы в конечном итоге все равно опаздываете.

Несмотря на то, что Клюев уже давным-давно на льду, и пока не закончится матч не прочтет мое сообщение, я все же отвечаю ему.

«Прости, я опоздала! Я тут!» — к смс хочу прикрепить фото арены, но как только навожу камеру, то натыкаюсь на экране смартфона на веселую улыбку Клюева.

Убираю телефон и улыбаюсь ему в ответ. Рома приветливо машет мне рукой, затем поворачивается и показывает на свою спину. В недоумении таращусь на него, пока до меня не доходит, точно до жирафа…

Номер! Он показывает мне свой номер!

Тринадцать. Ну и число. Надеюсь, что оно приносит ему удачу!

Клюев снова поворачивается ко мне лицом, и я показываю ему два больших пальца вверх, мол, поняла. После чего одними губами шепчу: «Удачи!».

Рома верно распознает слова. С широченной улыбкой в тридцать два зуба подмигивает мне и шепчет: «Спасибо, плюшка!».

Во втором периоде счет сравнивается.

Табло показывает 3:3.

Я цепко слежу за каждым движением Ромы, когда он выходит на лед. И не могу не задаться вопросом: почему, черт возьми, он вообще продул Долматову?

Ладно, признаю, Айдар тоже был хорош. Однако он и рядом не стоит с мастерством Клюева! Просто небо и земля! Осознавая это, я не могу сдержать рвущуюся наружу ликующую улыбку. Ха! Как приятно знать, что Долматов в чем-то уступает моему «парню». Хорошо было бы влюбиться в Ромку, и в конце года вообще забыть кто такой Долматов, а если и вспомнить, то лишь с фейспалмом и словами: «Спасибо тебе господи, что я прозрела!»

Третий период выдается напряженным. Нашим забивают шайбу, но затем ребята отыгрываются и счет снова сравнивается.

Когда Клюев выходит на лед, он забивает гол, и я подпрыгиваю с места, выкрикивая всякие глупости от радости. Вдруг он поворачивается и находит меня глазами в толпе. Я этого не вижу, но знаю что на его лице сейчас красуется кокетливая ухмылка. Рома приподнимает шлем, озорно подмигивает, после чего посылает мне воздушный поцелуй.

Я мигом краснею, отчего мои щеки, бьюсь об заклад, напоминают помидоры. Прикладываю к ним холодные руки, чтобы хоть немного сбить румянец.

Вот же гаденыш!

Знает, как меня смутить!

И все же я чувствую приятное тепло, что разливается в груди.

Бабочки? Нет. Еще нет.

Однако и безразличной к его шалости я не остаюсь. Возможно, Долматову придется уступить место в моем сердце этому нахалу.

После матча я жду Рому у входа. «Стальные рыси» вырвали победу на последних секундах. Это было по-настоящему зрелищным! Я была прежде на матчах по футболу, а баскетбольные и того посещала регулярно. Разумеется, из-за Долматова. Перед вами, можно сказать, главная фанатка нашей школьной команды по баскетболу. Фан-клуб состоит из меня и еще нескольких влюбленных в баскетболистов дурочек. Однако сегодняшняя хоккейная игра это на шаг ближе к профессиональному спорту.

Мы с Клюевым много болтали о всякой ерунде, но почему-то я никогда не интересовалась его планами на жизнь. Мечтает ли он играть профессионально? Потому что если нет, то полный болван! О чем я ему и сообщаю, когда Клюев, попрощавшись с ребятами, подходит ко мне.

— Хах, мне приятно, что ты так беспокоишься о моем будущем, плюшка! — обнимает меня за плечи Рома.

Я тут же ловлю на себе несколько заинтересованных взглядов от парней и завистливых от девушек из группы поддержки. Смутившись, отступаю от Клюева на несколько шагов.

— Что, даже не поцелуешь победителя?

— Обойдешься! — фыркаю на этого наглеца, ударяя в плечо, отчего парень шипит и болезненно морщится.— О боже! Прости! Я не хотела!

— Все в порядке, — подвигав плечом, натянутым голосом отвечает. — Так бывает после игры. Не беспокойся. И да, я собираюсь играть профессионально. Если, конечно, пройду отбор и меня возьмут.

— Конечно, возьмут! — без тени сомнений заявляю. — Ты же ого-го какой!

Рома тихо посмеивается с моего такого взбудораженного и восторженного состояния.

— Нужно было тебя сразу на игру звать. Столько комплиментов отсыпала!

— Да ну тебя!

— Так что, отпразднуем победу или ты куда-то спешишь?

У меня словно возникает флэшбэк. У Ромы точно такой же испытывающий взгляд, как и у Долматова. Только у него голубые глаза, точно озера, в то время как у Айдара темные, как ночь.

Как настолько, казалось бы, разные люди могут иметь одни и те же повадки? Иногда меня пугает насколько даже в жестах Клюев похож на Долматова.

Напрашивается вопрос, не ищу ли я Айдара в другом парне? И насколько это честно по отношению к Роме? Просто сюр какой-то, в самом деле!

Трясу головой, словно сбрасывая с себя оцепенение, и, улыбнувшись, отвечаю:

— Нет, планов никаких. Так что сегодня я вся твоя!

Говорю это без всякого подтекста. А вот Рома лукаво выгибает бровь, вкрадчивым голосом уточняя:

— Только сегодня? Жаль… Тогда грех не воспользоваться этим шансом!

***

Вечером я бегала в одиночестве. Рома физически не был в состоянии. И пусть он целый день мужался и корчил из себя мистера у-меня-ничего-не-болит, я все же видела как он то и дело болезненно кривился. Оно и понятно. Ему здорово перепало на льду.

Удивительное дело, но за этот недолгий период нашего общения, я привыкла к нашим вечерним тренировкам. Я уже давно не стеснялась Клюева, а он, совсем обнаглев, постоянно подгонял мою ленивую задницу двигаться быстрее.

«Плюшка, тебя бы и улитка обогнала!»

«Что ты там плетешься, как черепаха?»

«Если меня догонишь, то так и быть разрешу потрогать мускулы!»

Он всегда меня смешил. Спорт стал для меня чем-то регулярным и приятным, а не скучной неизбежностью. Времени прошло еще слишком мало для каких-либо результатов, но я определенно стала чувствовать себя лучше. По крайне мере ментально.

Мы сегодня отлично провели время. Сходили в кафе, где отметили выход «Стальных рысей» в четверть финала чаем, прогулялись по городу, а затем еще целый час проторчали на улице, болтая обо всем и ни о чем. Мне повезло, что на завтра задали совсем немного, поэтому с уроками я справилась за час, и вот сейчас бегала перед сном.

Мокрый снег падал с неба, но я была решительно настроена пробежать пять кругов, поэтому когда справилась с этой непростой задачей, сняла шапку и принялась обмахивать свое красное лицо. Мне было жарко, несмотря на то, что на улице стоял лютый холод. Так, тяжело дыша и обмахиваясь, я и дошла до квартиры. А раздеваться вообще начала еще в подъезде, за что получила нагоняй от мамы.

— Полинка, да ты с ума сошла! Заболеешь ведь! Совсем с отцом не думаете, а мне потом вас лечить! — все бухтела она, укоризненно качая головой.

— Мам, все нормуль! Правда! — заверила ее, и тут же зашлась кашлем и шмыгнула носом.

— Нормально, как же! Вон, сопли уже потекли! — эмоционально всплеснула мама руками.

— Та пройдет до завтра! — отмахнулась я и потопала в комнату.

Однако ничего не прошло. Ни завтра, ни послезавтра, ни на следующей неделе.

Я заболела. Это определено не было к счастью, однако именно я стала тем самым последним человеком «в статистике», из-за которого объявили в нашей школе карантин. И пусть заболела я не гриппом, который передавался воздушно-капельным путем, а обычной простудой из-за своих куриных мозгов, но статистика есть статистика. Об этом я узнала из нашего классного чата, где ребята отправляли мне смешные смайлы, благодаря от всей души за карантин и возможность еще немного побездельничать. Это произошло в воскресенье вечером, а вот в субботу…

Да, я все-таки не пошла на День Рождение к Долматову. Видимо, сама судьба намекала мне, что уже пора разлюбить засранца. И только я держалась за эту глупую влюбленность, точно утопающий в болоте за соломинку. Наверное, именно поэтому я написала ему эту смс.

«С Днем Рождения, Долматов! Пусть все твои мечты сбудутся!».

И, знаю, идиотка, но когда я так и не получила ответ, то огорчилась. На душе не то что кошки скребли, а нагадили…

Да с чего я вообще взяла, что он меня ждал? Ну пригласил лично, и что с того? Это же Долматов, в самом деле! Он жонглирует девичьими сердцами! Ему просто нравится внимание! А я как была несколько недель назад влюбленной дурехой, так и осталась!

Айдар

Мрачно наблюдаю за беснующейся толпой. Медленно покручиваю стакан в руке, после чего делаю большой глоток крепкого напитка и морщусь.

Хэппи бездэй ту ми, черт побери!

Когда я проснулся сегодня утром, небеса не разверзлись, земля не сошла с орбиты, и в общем-то день выдался довольно обычным. И не скажешь, что сегодня мое совершеннолетие. Что же тогда изменилось, спросите вы? За исключением того, что теперь я могу легально распивать горючее, а также ездить на тачке, которую утром мне пригнал отец? Ни-че-го. Вот вообще.

Я и раньше распивал всякие там напитки, а также гонял на машинах. Правда, обычно брал одну из машин отца, что стоят в гараже. И, разумеется, ездил нелегально, не то чтобы меня кто-то останавливал. В конце концов, на отцовских машинах стоят особые номера. Ага, вот такой он мир сраных богачей!

Родители ради такого веского повода даже пригнали из заграницы, в которой проживают последние несколько месяцев, открывая там очевидной филиал по-бизнесу. Компания моего отца — «Group Lider Capital» занимается строительством многоквартирных домов. Тобишь строительная компания. Также ему принадлежат несколько торговых центров, один из которых находится в нашем городе. Ага, я богатый наследник, завидный жених и все в таком духе.

Приезд родителей меня оживил. Мы провели прекрасный день вместе, а затем они уехали, оставив дом в полном моем распоряжении, который сейчас больше напоминал свалку. Завтра вечером будет официальная часть моего дня рождения. То есть, в ресторане со всякими лощеными дяденьками, тетеньками и их отпрысками. Со всей этой элитой, на которую у меня, кажется, физическая непереносимость.

Нет, вы не подумайте! Я не жалуюсь. В конце концов, пара часов разговоров о биткоинах и выгодных вложениях малая плата за все блага, которыми я бессовестно пользуюсь.

Черт возьми, в восемнадцать у меня есть Ламборгини Урус! Многие ли могут этим похвастаться? Тачкой стоимостью в целое состояние. Сомневаюсь. Даже у местных мажоров челюсти поотваливались, а Каролина уже напросилась покататься. Впрочем, для Королевой это всего лишь повод. Она разбирается в тачках примерно так же, как я в брендовом шмотье.

Делаю еще один глоток, на этот раз даже не морщусь.

Даже эта вечеринка ни чем не отличается от тех, что я уже закатывал. Родители предлагали снять клуб, но я отказался. В клубе нет бассейна, а следовательно цыпочек в бикини. Ладно, у меня бассейн на улице, но он с подогревом, как и джакузи, поэтому девчонки все же радуют глаза идиотов, которые застряли в пубертатном периоде. Все веселятся от души, кроме самого виновника торжества. Меня, как вы понимаете.

Можно сказать, что у меня эти тусовки в печенках сидят, что я избалованный мажор, что мне нужна хорошая взбучка, но правда в том, что не поэтому у меня нет настроения.

Эй, мне сегодня восемнадцать, а не восемьдесят! Конечно, я люблю тусовки!

Причина, собственно, вот в чем…

Она не пришла.

Не пришла, черт побери!

От досады бью кулаком по перилу, на который облокачиваюсь, а потом залпом осушаю стакан и с грохотом ставлю на столик.

Когда я это осознал, то впал в ярость. На протяжении, должно быть, часа я как одержимый прочесывал каждую комнату, каждый угол в надежде найти Устинову в этом ее коротком облегающем платье. В том самом, в котором она была на новогодней вечеринке и снилась мне по ночам.

Когда так и не нашел, то спрашивал у наших общих знакомых, но и они не видели Полину. Совсем отчаявшись, я спрашивал у всех подряд про девушку с сексуальными формами и красивыми глазами. Честно сознаюсь, к этому моменту во мне уже была дюжина выпивки. Мне не хватало только приклеить ее фото на лоб и пройтись с ним по всей вечеринке, чтобы удостовериться в том, что Устинова проигнорировала мое приглашение. Отшила меня, если вам будет угодно.

Сейчас, как вы понимаете, я догоняюсь. Самое забавное то, что я стоял на втором этаже у лестницы, не отрывая взгляда от двери. Ага, словно в двенадцать ночи Устинова явится ко мне. Скорее ко мне придет белочка, чем она.

Ее не было в четверг в школе, а вчера не было меня, поскольку я встречал родителей в аэропорту. Наверное мне стоило пригласить ее несколько раз лично, а не всего один в понедельник. Впрочем, сомневаюсь, что это что-то бы изменило.

Она не пришла, потому что не захотела. Потому что у нее есть парень, с которым они так весело проводят время. Я видел их в среду. И нет. Я не следил.

Эй, я не совсем слетел с катушек, ясно?

Случной увидел их в торговом центре. Однако до последнего надеялся, что Полина все же придет. С этим своим парнем или без.

Кого я обманываю?

Лучше без, конечно.

А еще, благодаря инстаграму, мне было известно, что она была на хоккее. На матче у этого Ромы Клюева, чтоб он провалился под свой лед! Я ревновал бешено, ведь до этих пор она ходила только на мои матчи!

Наверняка мне стоит что-то сделать со своим безумием. Это нездоровая фигня, я признаю.

— Дар, ты уже двадцать минут не двигаешься, — хлопает меня по плечу Арс. Я не оборачиваюсь. Узнаю друга по голосу. — Ты хоть моргни. Дай знать, что живой.

— Живее всех живых, — безразлично хмыкаю.

— Что с настроением?

Герасимов встает рядом со мной, и тоже смотрит на дверь. Правда, он явно не догоняет, почему моя непутевая задница тут торчит уже черт знает сколько времени.

— А что с ним? — отзываюсь, и тут же натягиваю фальшивую улыбку. — Все в порядке! Вечеринка в самом разгаре!

Арсена не проведешь этим напускным весельем. Этот парень знает меня как облупленного, поэтому ложь чует за версту.

— Ага, подружке это своей расскажи! Серьезно, что случилось? Что-то с предками?

Арс и Грач — мои лучшие друзья, но даже они не знают о моих чувствах к Полине. О чувствах, которые сложно описать и дать какое-либо нормальное объяснение. В конце концов я не пропускаю ни одной юбки, поэтому для них Устинова всего лишь одна из многих к кому я оказываю знаки внимания.

— Не-а, все в порядке. Просто нет настроения. Бывает, — неопределенно пожимаю плечами, а потом машинально снимаю кепку, провожу рукой по волосам и надеваю обратно козырьком назад.

Это та самая кепка, которую в прошлом году подарила мне Полина. Я часто ее надевал. Она моя любимая. Во-первых, потому что от нее, а вот-вторых, потому что с автографом легенды — Леброна Джеймса. Однако сегодня я ее надел, потому что хотел чтобы Устинова меня в ней увидела. Мне почему-то казалось, ей будет приятно. А на самом деле — ей наплевать.

Мне было интересно, что в этом году она подарит. Вам покажется это странным, но ее подарка я ждал больше, чем машину за несколько миллионов. Нет, своему личному авто я тоже бесконечно рад, однако это ожидаемо. А вот подарки Поли — моей сладенькой девчонки, всегда были приятной неожиданностью. Открывая их, я испытывал чистый детский восторг.

— Пошли, шары погоняем! — предлагает друг. — Если проиграешь, то подаришь своего уруса.

— Ага, раскатал губу! Мечтай, Герасимов!

Оттолкнувшись от перил, иду к лестнице. Арс следует за мной, запальчиво восклицая:

— Ну хоть покататься дашь?

— Если выиграешь, но если выиграю я, то ты будешь сидеть до конца тусовки в тех трусах Санта Клауса, — бросаю вызов другу, который он не раздумывая принимает.

— Договор дороже денег, Долматов! — ухмыляется Арс, зная что я попался на его крючок.

Я и близко не так хорош в бильярде как Арсен. Неплохо играю, но этому парню сопутствует удача. Я выигрывал у него редко, однако это случалось. Но не сегодня. Видимо, кто-то наверху решил, что для счастья мне хватит и Ламборгини. Жаль, что счастье оказывается не в этом.

— Держи, — достав из кармана ключи, протягиваю Арсу. Он таращится на меня так, словно у меня выросла вторая голова. — Ну? Ты хочешь покататься или нет? — поторапливаю этого тугодума.

Герасимов заторможено кивает, неуверенно берет ключи из моих рук и бормочет:

— Ты же сам ее еще не обкатал…

— Вот и посмотрим, на что эта крошка способна, — легкомысленно бросаю.

— Тебя за язык никто не тянул, — больше не ломается, хватает ключи, засовывает в карман джинсов и похлопывает по нему. — Так сказать, проверю на правах победителя!

— Вечером завтра верни, победитель, — закатив глаза, фыркаю я.

— Не везет в игре — повезет в любви, мой друг, — хлопает меня утешающе по плечу Грач.

Ага, как же!

С друзьями мне удается расслабиться, и я даже начинаю наслаждаться своим праздником. В какой-то момент возле меня появляется Каролина. Она постоянно зовет меня на танцпол, но мне столько не выпить. Точнее, она безусловно невероятно красивая девчонка. Из тех, при виде которых исходишь слюнями, но я больше на это не поведусь. Она столь же коварна, сколько и красива. С ней нужно держать руку на пульсе. И все же, несмотря на это в какой-то момент этого бесконечного веселья, когда моя голова уже совсем не соображает, она утаскивает меня наверх в спальню. А дальше… Дальше темнота…

***

Я просыпаюсь от боли в голове. Такое впечатление, что по ней бьют молотком.

С добрым утром, черт возьми!

Прикладываю ладонь ко лбу, и с тихим стоном отрываюсь от подушки.

Немного приоткрыв веки, оглядываюсь и замечаю на другой половине кровати Каролину.

А она что тут делает?

Я хмурюсь, пытаясь восстановить в памяти картину вчерашней ночи, но воспоминания слишком отрывочные и нечеткие.

— Проснулся? — заламывает бровь Каролина, окидывая меня проницательным взглядом.

— Ага, — сиплю. Кошусь на Королеву, отмечая про себя, что она во вчерашнем платье. — А ты…

— Да, я всю ночь провела тут, — обрывает меня на полуслове.

Вот дерьмо собачье! Так значит мы все-таки… О, не-е-ет!

— Хочешь что-то спросить? — практически мурлычет она, точно довольная кошка.

— Кхм, ты знаешь, мы вчера… Ну ты понимаешь, — бормочу, указывая рукой на нас и кровать.

Со смешком Каролина отвечает:

— Ты серьезно, Долматов?! — фыркнув, она встает, взмахивает волосами и отрезает: — ты вчера с трудом ноги передвигал. Я тебя еле дотащила до комнаты. Что-то еще? — раздраженно выпаливает.

— Эмм, — сглатываю, мило ей улыбаясь. Знаете, со злыми девушками нужно быть осторожным. Особенно, когда вы в уязвимом положении. — нет. Спасибо, что была со мной.

Я не знаю как намекнуть ей, что пора отчаливать. И насколько это будет вообще уместно, учитывая что девушка провела со мной ночь и заботилась обо мне.

— Увидимся вечером? — неуверенно протягиваю, на что Каролина тихо смеется.

Нет. Не веселым смехом. Это горький смех, который отдает болью. Она качает головой, словно сама не верит, что проторчала у постели такого кретина.

Нет, я не совсем подонок. Однако не хочу, чтобы Каролина себе надумала лишнего. Наверное, выпроваживать ее не совсем красиво с моей стороны, но, поверьте, так будет лучше. Я не хочу дать Каролине повод остаться.

— Очень мило с твоей стороны, — язвит. — Впрочем, мне и правда пора.

Каролина подхватывает сумочку, что лежит на прикроватной тумбе, смотрится в зеркало и поправляет волосы. Подходит, берется за ручку и вдруг едва слышно выдавливает:

— Ты говорил о ней. Ночью. Во сне.

Я напрягаюсь всем телом.

— О ком? — делаю удивленный вид.

— Ты знаешь, — не ведется на мою уловку. — До вечера, Дар.

Каролина все-таки выходит, и я с облегчением выдыхаю.

Проклятье! Что я вчера там в пьяном бреду наболтал? Боже, это провал…

Потянувшись к прикроватной тумбе, беру свой телефон в руки. Пролистываю кучу сообщений с поздравлениями, и хочу уже набрать Арса, чтобы восстановить события прошлой ночи с его помощью, но замечаю сообщение. От нее. Вчерашнее.

«С Днем Рождения, Долматов! Пусть все твои мечты сбудутся!»

Я ничего не могу поделать с этой глуповатой улыбкой, которая растягивается на губах.

Значит, не забыла… Но и не пришла. Почему?

Ответ я узнаю вечером из классного чата. Оказывается, моя девчонка заболела, а я просто безмозглый осел. Кто-то скажет: «Даже судьба не на вашей стороне!», но я отвечу: «Плевать я хотел на судьбу! Она не забыла меня! Вот, что имеет значение».

Как и я не могу — не хочу забывать ее… Понять бы еще, что с этим делать…

Карантин

Полина

Быть лузером — это в карантин сидеть на карантине. Пардон за тавтологию.

Пока все наслаждались свободными днями, гуляли на улице и бездельничали, я торчала сутками дома, обложившись лекарствами и упаковками салфеток. Четыре дня у меня держалась высокая температура, поэтому практически все время я спала. Когда не спала, списывалась с Ромкой и друзьями. А еще…

Только тс-с! Это наш с вами секрет!

Мне писал Долматов.

Каждый. Божий. День.

И пусть я отвечала ему односложно, чтобы держать дистанцию, но отвечала. Переписка наша началась в воскресенье утром, когда он соизволил ответить на мое поздравление.

«Спасибо, сладенькая! Мне очень приятно, что ты не забыла. Я читал в чате: ты заболела. Как ты сейчас себя чувствуешь?»

Я, признаться, изрядно удивилась, когда увидела это сообщение. Ведь была уверена, что Долматов меня проигнорировал! Что ему нет до меня дела, а тут он интересовался моим самочувствием, словно взаправду беспокоился.

«Спасибо, все хорошо!» — ответила ему, дав слабину.

«Тебе что-нибудь нужно?»

Этот вопрос он задавал мне два раза на день. Утром и вечером. И, если честно, именно из этих нескольких однотипных сообщений состоял весь наш диалог.

«Нет, спасибо»

«Выздоравливай, сладенькая! Пиши, если что-нибудь понадобится!»

В первый день, после этого сообщения, я задала ему достаточно провокационный вопрос:

«И что тогда, Долматов? Ты примчишься ко мне на всех парах?»

«Позови, и тогда узнаешь»

Позвать его, как вы понимаете, я не рискнула. С этого засранца станется припереться. Только вот для чего? Чтобы ответить на вызов? Доказать, что, мол, он слов на ветер не бросает? Нет уж, сердечно благодарю! В таких визитах я не нуждалась. Больше я не задавала ему этот вопрос.

В понедельник к обеду раздался звонок в дверь, и поскольку родители были на работе, мне пришлось стянуть свое тело с кровати и топать открывать. Я ожидала увидеть Ромку, ведь он порывался каждый день ко мне заскочить перед тренировкой, но я твердо стояла на том, что сейчас мне не до посетителей, а у него игра на носу — он не имеет права заболеть. А я вполне могу его заразить. Только вот это был не Ромка. И нет, не Долматов. Это был доставщик, который в одной руке держал корзину с фруктами, а во второй букет пионов.

Мне — девчонке, которой дарил цветы только отец, стало вдруг стеснительно. Щеки заалели, а сама я растерялась, когда доставщик попросил расписаться. Даже ляпнула что-то вроде того, что он ошибся адресом, но, взглянув на номер квартиры, доставщик заверил меня, что цветы мне — Полине Устиновой. Никакой ошибки.

Угадайте, от кого были цветы?

Претендента у нас два. Вот и я ломала голову кто прислал. Долматов или Клюев расстарался? Записка, вложенная в букет, разрешила эту дилемму.

«Поправляйся скорее, сладенькая!».

Еще пару недель назад я бы покрутила у виска, скажи мне кто что Айдар пришлет мне цветы. Нет, разумеется, он тот еще бабник, однако я никогда не видела его девчонок с цветами. Не сомневайтесь, если бы Айдар подарил бы какой-нибудь своей недельке букет об этом бы через пять минут знала вся школа. Однако Долматов редко действовал. Полагаю, он просто не доходил до конфетно-букетного периода. Все его отношения быстро начинались и также быстро заканчивались.

Стыдно признаться, но я полдня наворачивала круги вокруг корзины и пионов, словно проверяя не померещились ли мне они в горячке. Может, я уже отъехала и это галлюцинации. Однако на ощупь цветы были самыми настоящими, а апельсины съедобными.

Вечером, когда Долматов справился о моем самочувствии, я ожидала что он спросит за цветы, но он об этом ни словом ни полсловом не обмолвился. Пришлось брать дело в свои руки.

«Спасибо за фрукты и цветы, но не стоило»

«Надеюсь, они сейчас не стоят возле мусорного бака?»

Клянусь, когда я читала это сообщение в моей голове раздался этот его низкий смешок, от которого на моей коже появлялись мурашки.

«Не поверишь, стоят на столе в комнате»

В конце концов цветы и фрукты не виноваты в том, что их отправитель полный осел.

«Значит, стоило. Выздоравливай, Полина. Знаешь, ты не подарила мне подарок… Значит ли это, что я могу выбрать сам?»

Боги, наглость этого парня не знает границ!

«Нет, Долматов, в этом году обойдемся без сюрпризов и подарков»

«Это мы еще посмотрим!»

Что он хотел этим сказать я поняла на следующий день, но обо всем по порядку…

***

На пятый день простуды я иду на поправку. Температура спадает, и я, слава всем святым, добираюсь до ванной, чтобы помыть голову и привести себя в относительный порядок. Не то чтобы моему серому лицу вернулся цвет или сошли синяки под глазами, но по крайне мере от меня перестало вонять лекарствами и водкой, которой мама натирала меня на ночь. Тот еще запашок, я вам скажу! Он даже через забитый нос просачивался.

Вернувшись в комнату, я прежде чем переодеться в спортивный костюм, достаю весы из-под кровати.

Так-с, ну что там у нас…

Неуверенно становлюсь на весы, стрелка качается, точно действуя мне на нервы. Кажется, я перестаю дышать, когда она в конечном итоге замирает над цифрой семьдесят семь. Если быть точной, семьдесят семь шестьсот.

Да чтоб меня!

Клянусь, мои глаза выпадают из глазниц!

Соскочив с весов, я снова и снова взвешиваюсь, не веря. Однако определенно точно я скинула за время болезни почти три килограмма. Воистину, нет худа без добра!

Засунув ногой обратно весы под кровать, подскакиваю к высокому зеркалу, которое встроено в шкаф. Помнится, когда мама его купила, я едва не впала в истерику.

Дело в том, что я ненавижу свое отражение. Каждый раз когда к нему подхожу, то вижу толстую, заплывшую жиром, уродину. И переодеваюсь всегда в другом углу комнаты, чтобы случайно не наткнуться на свое отражение. В те редкие моменты, когда я все же набиралась смелости на себя взглянуть, мое настроение портилось на целый день. Однако не сегодня. Сегодня мне хочется на себя посмотреть. Оценить результаты проделанной работы, так сказать.

В отражении на меня смотрит хмурая девушка. Не толстая и не худая. Не красавица и не уродина. Одним словом: никакая.

Ладно, а если попробовать найти в себе достоинства?

Ну, у меня пышный бюст. Впрочем, то что считают многие достоинством я тоже в себе терпеть не могу. Как и блеклые глаза, невыразительные скулы, нос с мелкой россыпью веснушек и бескровные губы.

Несмело оттягиваю край халата в сторону, оголяя плечи и ключицы. Нет, они совершенно не выпирают, как у этих холеных красавиц. Не тонкие, а обычные. В плечах у меня ничего не поменялось. Из изменений разве что лицо чуть похудело, но последствия это болезни или же диеты — сложно оценить. Опускаю халат дальше… К талии…

Придирчиво осматриваю свой по-прежнему выпирающий живот и бока, отчего брезгливо морщусь. Однако нельзя не отметить, что талия стала заметнее. У меня и раньше была фигура, несмотря на вес, но сейчас она стала более выраженной. Теперь моя фигура действительно — песочные часы, а не их жалкая пародия.

Что ж, пора переходить к тяжелой артиллерии.

Втянув поглубже воздух в легкие, одним движением сбрасываю с себя халат, открывая вид на ноги и бедра.

Ляжки. Они все еще слишком крупные. Между моими ногами нет просвета и они всегда трутся друг об друга при ходьбе, что меня жутко бесит! Это моя проблемная зона, над которой, тренируясь вечерами, я работала больше всего.

И результат… Наверное он есть, но я слишком сильно ненавижу свои ноги, поэтому даже его не замечаю. Они как были толстыми, так и остаются.

Поворачиваюсь спиной к зеркалу, и смотрю на себя через плечо.

Что ж, мои ягодицы подтянулись и округлились. И все же этого недостаточно. Это слишком маленький результат. Такими темпами я похудею и приду в форму позже, чем выйду на пенсию!

С разочарованным вздохом поднимаю халат и закидываю его в шкаф. Достаю спортивный объемный костюм и надеваю. Больше я в зеркало не смотрю. Достаточно на сегодня.

Я едва сдерживаю порыв заесть стресс сладким и вредным. Напоминаю себе о цели похудеть до выпускного. Именно в этот момент мама заходит, чтобы сказать:

— Полинка, обедать будешь?

Да она, блин, издевается надо мной!

Зыркаю на нее волком, на что она мама качает головой.

— Да ты уже похудела давным-давно! Кожа да кости остались! — причитает, а меня от этого вранья тошнит.

— Мама, пожалуйста! — истерическим голосом восклицаю. — Я не похудела! Вообще! Прекрати меня успокаивать.

— Полинка, да ты ж у меня самая красивая, — растягивает на губах печальную улыбку. — Ну нельзя же морить себя голодом.

Боже, что не так с этой женщиной?! Почему нельзя просто понять меня и оставить со своей дурацкой едой!

— Можно, если ты жирная!

— С чего ты вообще взяла, что ты… — мама мнется, а потом мягко произносит: — полная? Кто тебе это сказал?

— Отражение в зеркале! — ощетиниваюсь.

— Полин, тебя обидел кто-то? Ты мне только скажи…

Ага, и что тогда? Она взмахом волшебной палочки исправит это недоразумение, которое называется моим телом?!

— Мама, хватит. Никто меня не обидел. И я не голодаю. Я правильно питаюсь, — жестко припечатываю.

Она хочет еще что-то сказать, но не решается. Поджав губы, молча выходит из комнаты.

Я тут же чувствую себя виноватой за то, что на нее сорвалась. Мама точно поселений человек, на которого мне следует кричать. Раньше бы я слопала пару шоколадок, получила свой гормон радости, но сейчас раздражение лишь растет.

Часом позже, когда я, кажется, справилась со своими эмоциями, раздается звонок в дверь. Я сперва даже не обращаю на это внимание. Мало ли кого там принесла нелегкая. Поди опять шарлатаны впаривают какую-то фигню вроде очистителя воздуха. Однако спустя минуту дверь в мою комнату открывается.

— Полинка, к тебе гости, — говорит мама.

Хмурюсь, откладываю телефон, а потом замечаю за спиной мамы массивную фигуру Клюева с широченной улыбкой на физиономии.

— Привет, плюшка!

Бровь мамы ползет вверх, загадочно сверкнув глазами, она кидает:

— Ну я оставлю вас! Если что-нибудь будет нужно, кричите!

А затем уходит. Рома между тем проходит в комнату. С интересом оглядывается, после чего падает на стул с колесиками и подъезжает к кровати.

— Как ты здесь оказался? — недоуменно спрашиваю.

— Ногами, — усмехается, пожимая плечами. — Как же еще.

— Ты понимаешь, о чем я, балбес! — закатываю глаза, но все же не скрываю улыбки.

Я рада видеть Ромку. Без него скучно, надо признать.

— Решил проявить инициативу. Вижу, ты чувствуешь себя лучше, — легонько щелкает меня пальцами по носу. — Еще несколько дней, и ты не отвертишься от наших тренировок, Устинова.

— Скорее бы, — угрюмо буркаю. — Мне уже надоело болеть. Заболеть в карантин — полный отстой. Все наши вчера пошли в кино, а я дома тухну.

— Не переживай, я все равно лучшая компания для кино, — играет бровями, ухмыляясь.

— Расценивать как предложение?

— Ни в коем случае. Это уже дело решенное.

— А если я не пойду?

— Кто тебя спрашивать будет, — откидывается на кресле, широко расставляет ноги и, подняв руки, демонстрирует крепкие мускулы. — Видала? Схвачу и не вырвешься!

— Варвар!

— Еще какой!

Мы взрываемся хохотом, а потом Ромка, стукнув себя ладонью по лбу, вдруг вскакивает и произносит:

— Вот идиот! Совсем забыл! Я сейчас…

Клюев выходит из комнаты, слышу как копошится в коридоре, а потом заходит обратно, прикрывает двери и достает из-за спины букет полевых цветов и пакет с фруктами.

— Это тебе!

— Эмм, спасибо, — покраснев, говорю. — Не обязательно было…

— Пф-ф! Обязательно! Куда поставить? — спрашивает, зыркая по сторонам, и вдруг натыкается взглядом на букет, который уже стоит на столе рядом с корзиной фруктов.

Проклятье, как неловко! И пусть он не знает, что цветы от Долматова, но я-то знаю!

Он с интересом косится на букет и корзину, но ничего не говорит.

Скромно пристраивает свой рядышком, а пакет ставит на пол около кровати. Садится обратно на стул, наклоняется и достает из пакета мандарины.

— Как думаешь, когда тебе уже можно будет гулять?

— Хотелось бы уже завтра, но думаю еще несколько дней меня мама точно не выпустит.

— Правильно, слушайся маму, — уважительно кивает Клюев. Очистив мандарин, отрывает дольку и протягивает мне. Я уже хочу взять, но хитрец отводит руку. — Открой рот, — озорно улыбаясь, строго отрезает.

Фыркнув, в протесте отворачиваю голову к стене.

Рука Ромки показывается с долькой прямо перед моим ртом.

— Давай же, плюшка, — тычет мне мандарин в сжатые губы.

Господи, не отстанет же, гаденыш!

Сдавшись, приоткрываю губы и Рома просовывает мне дольку между ними.

Дверь в комнату резко открывается, и именно за этой картиной нас застает Долматов.

Откуда он тут взялся, черт побери?

Полина

Я давлюсь долькой, и Рома похлопывает меня по спине, пока я не выплевываю ее себе в руку.

— Ты в порядке? — обеспокоено спрашивает Клюев, на что я несколько раз киваю головой.

Убираю дольку в салфетку и выкидываю в корзинку, что стоит рядом с кроватью.

Так. Перемотка.

Долматов. У меня дома. У меня поехала крыша? Я попала в параллельный мир? Потому что в моем мире — никак не мог стоять Айдар Долматов на пороге моей спальни.

Однако вот он. Стоит, испепеляет налитыми кровью глазами меня и Клюева, точно бешеный пес. Как будто только и ждет одного неверного движения, чтобы сорваться с цепи.

— Полинка, к тебе еще гости! — совершенно не понимая ситуации, весело объявляет мама.

Я, кашлянув, прочищаю горло, наконец-то обретаю дар речи и неуверенным голосом выдавливаю:

— Да, я вижу…. Эм-м, привет…

Долматов сужает глаза, не отрывая уничтожающего взгляда от руки Ромы, которую тот все еще держит на моей спине.

— Привет, — отзывается. От его холодного голоса по коже проходит мороз.

Мама, стрельнув в меня глазами, мол, жду потом объяснений, бормочет что-то о плите и подгоревшем супе и быстренько удаляется.

Прекрасно. Зачем она вообще его впустила? Нужно было отправить восвояси.

В руках Айдар держит: угадайте, что? Ага, букет и корзину с фруктами, подобные тем что уже стоят на моем столе.

Я в замешательстве. Не знаю, что сказать, да и Долматов не спешит заводить разговор. Медленно проходит в комнату, подходит к столу и собственническим жестом отодвигает цветы Клюева в сторону, ставит корзинку, а сверху пристраивает свой букет. Заметив пионы, довольно усмехается и комментирует:

— Надо же, не соврала.

— А ты сомневался? — дерзко парирую.

— В тебе — нет, — просто отвечает. — Я, похоже, не вовремя…

Что он хочет от меня услышать? Что я всегда ему рада? Потому что это не так.

— Не вовремя, — жестко припечатывает Клюев.

— Какая досада, — невозмутимо хмыкает Долматов.

Он садится в кресло, выпрямляя ноги и расслабленно откидывая голову на спинку.

— Вот проезжал мимо, решил зайти, поинтересоваться как ты, — наконец-то объясняет свой визит.

Мои брови в изумлении ползут вверх.

— Проезжал мимо с букетом? — язвительно уточняет Рома.

— Угу, — кивает головой Айдар, словно он так каждый день делает. — Так как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — спустя недолгую паузу отвечаю.

Прежде чем я успеваю еще что-нибудь сказать, Клюев зло выплевывает:

— Поинтересовался? Теперь можешь валить отсюда!

Руки Долматова мертвой хваткой сжимают подлокотники кресла, а желваки на лице приходят в движение.

— Не припомню, чтобы интересовался твоим мнением.

— С каких это пор просто одноклассник захаживает к своей однокласснице в гости справиться о ее здоровье? Сейчас скажешь, что вы всем классом по очереди наведываетесь?

Этим замечанием Клюев хочет указать Долматову на его место, ведь именно я уверяла его в том, что мы одноклассники и ничего больше.

— Нет, не скажу, — на лице Айдара расплывается хищная улыбочка, которая предвещает какой-то явно дерзкий ответ. — Но и мы с Полиной не просто одноклассники.

Рома словно и ждал этих слов. Откидывается глубже на стуле и небрежно кидает:

— Странно, ведь Полина совсем другого мнения.

Клянусь, глаз Долматова дернулся!

Лицо застывает каменной маской. Очевидно, этот раунд за Клюевым. Не то чтобы кто-то считает…

— Мнение имеет свойство меняться, — отрезает Айдар, тем самым ставя точку в этой перепалке. — Поздравляю с выходом в четвертьфинала, кстати. Хорошая игра, — неожиданно произносит.

— Спасибо, — исключительно из вежливости изрекает Рома.

Наступает гробовое молчание. Мои глаза мечутся между парнями.

Беспокойно ерзаю и сглатываю, а потом спрашиваю:

— Откуда ты знаешь мой адрес?

— Найти его не составило особого труда, — просто отвечает Айдар, на что Рома фыркает. — Так, значит, ты идешь на поправку?

— Вроде того…

Собственно, разговор исчерпан.

Я ежусь под колючими глазами Долматова. Он смотрит на меня так, словно я его предала. Но с чего бы, спрашивается? Ведь я говорила ему, что мы с Ромой встречаемся.

Господь всемогущий, пусть он не спросит прямо! Это будет провал века!

А-то получается, что я с Клюевым встречаюсь, а он об этом ни сном ни духом.

Тишину прерывает мама, которая заходит в комнату и громко спрашивает:

— Может быть, хотите чаю?

— Спасибо, не откажусь, — произносит Ромка, давая этим понять, что никуда не собирается.

— Я не буду, — морщусь.

За эти дни я, должно быть, выпила целую бочку чая.

— А вы, молодой человек?

Мама поворачивается к Долматову и, прежде чем он успевает ответить, я тараторю:

— Мам, Айдар ненадолго. У него дела.

Долматов скептически изгибает бровь и, усмехнувшись, заявляет:

— Вообще-то дела подождут. Я никуда не спешу. С радостью выпью чая. Спасибо.

Ну разумеется! Он делает это назло? Какого черта с ним происходит?

Разве он не должен с психом уйти, обвинив меня перед этим во всех смертных грехах? Ладно, может я утрирую. Однако в прошлый раз, когда он увидел меня с Ромой, он поступил примерно так. Справедливо, что и сейчас я ожидаю подобного.

— Отлично! — хлопнув в ладоши, мама выходит из комнаты.

— Так спешишь избавиться от меня, Устинова?

— Обычно так с незваными гостями и поступают, — снова отвечает за меня Ромка, чем невероятно раздражает.

Что за ребячество, в самом деле? Я взрослая самостоятельная девушка, и в состоянии сама за себя постоять!

— Незваный — не значит нежеланный.

Эти двое просто невыносимы! Когда два «самца» местного разлива встречаются в одной комнате их мозг атрофируется.

— Я просто не понимаю, зачем ты пришел, Долматов, — толкнув Рому локтем в живот, мол, заткнись, говорю.

— Так уж и не понимаешь? — изогнув губы в кривой улыбке, переспрашивает.

Ладно, этот разговор точно не предназначен для ушей Клюева. К счастью, Айдар и сам не горит желанием обсуждать наши… К слову, что? Отношения? Недоотношения? Влечение? Короче говоря, то что происходит и названия не имеет.

— Кстати, вижу ты вполне себе здоров! — обращается Долматов к Роме, внимательно оглядывая его. — Надо же, никаких ушибов и смертельных ран!

Все в этой комнате знают, что Клюев тогда соврал. И, по большому счету, я тогда наехала на Айдара совершенно незаслуженно. Конечно, это он подбил Рому на то глупое соревнование, но и у Клюева есть мозги, которыми он должен думать.

— Приятно, что ты заметил и так печешься о моем здоровье!

— Не люблю, знаешь ли, быть виноватым. Особенно за то, чего не совершал.

Рома не находит что ответить. Складывает руки на груди, словно защищаясь, и отворачивается от Долматова.

Никогда еще не чувствовала себя настолько некомфортно в своей же комнате. Мы втроем не можем и несколькими фразами перекинуться, чтобы не начать грызться.

К счастью, нам не приходится снова заводить разговор. В комнату заходит мама с подносом и ставит его на стол со словами:

— Полинка, я тебе все же сделала чай. Выпей, обязательно. Он с малинкой и лимоном, чтобы быстрее выздороветь.

Обреченно вздохнув, киваю головой и буркаю:

— Хорошо, мамуль.

— Вот и отлично! — растягиваются ее губы в лучезарной улыбке. — А вы, мальчики, проследите!

Дождавшись их согласия, мама уходит.

Парни, точно с цепи срываются, подскакивают с мест и несутся к столу, хватают мою чашку с обеих сторон и каждый тянет на себя.

— Я дам чай, — упрямо отрезает Долматов.

— Я сам ей дам, — не соглашается Клюев.

Никто из них уступать не намерен, скорее руку себе отгрызет. Или друг другу. Не знаю, кто из них резко дергает чашку, но в итоге весь горячий чай оказывается на мне. Кожу обжигает, и я с визгом слетаю с кровати. Прыгаю, оттягивая прилипшую к телу ткань, проклиная почем свет стоит двух идиотов.

— Вы совсем из ума выжили? — рявкаю. — Что за детский сад вы устроили?

— Поль, вот полотенце, — услужливо протягивает мне Ромка с виноватым видом.

В это же время Долматов сам машет на меня полотенцем, невесть откуда взявшимся его в руках.

— Придурок! — презрительно фыркает Долматов.

— Сам придурок! — не остается в долгу Рома.

— Кто тебя вообще просил лезть?

— А тебя кто просил сюда приходить?

— А меня просить не нужно! Я если хочу, то сразу делаю!

— И, видимо, перед тем как сделать не всегда получается думать, — едко заключает Клюев.

Боги, дайте мне сил! Что с парнями не так, черт побери? Откуда это вечное нездоровое соперничество? Да они друг друга второй раз в жизни видят!

— Хватит! — бешеным голосом ору на этих идиотов, чем (да неужели!) привлекаю внимание. — Прекратите! Вы — оба, — некрасиво тыкаю пальцем сперва в одного, а затем во второго. — Ведете себя как дикари! Я сегодня никого не просила сюда приходить! Почему вам постоянно нужно устраивать разборки? Ладно, Долматов, что с него взять, — заказываю глаза: — но ты-то куда, Рома? Ты что, не видишь? Он тебя специально провоцирует!

Рома от моих слов аж светится, мол, да, я такой весь хороший светлый ангелочек. Однако это не так.

— Ну конечно, во всем виноват ужасный я, — негромко ворчит себе под нос Айдар.

— Ты все портишь, Долматов! Даже сейчас не можешь заткнуться! А ты, Клюев, можешь сколько угодно строить глазки, но явно наслаждаешься этими перепалками. Что вы устроили в моем доме?

Рома пристыжено опускает голову, ведь знает что я говорю правду. Он, как и Долматов, не может жить без вызова. И в лице друг друга они его нашли. И самое грустное, я не думаю что из-за меня. Ну серьезно, вы меня видели?! Будь на моем месте любая другая девчонка они бы грызлись из-за нее.

— Видеть вас не хочу, — совсем хриплым голосом заканчиваю, начиная громко кашлять. — Уходите, — указываю рукой на выход.

— Поль, я…

— Поль, послушай…

Начинают одновременно, но я стальным голосом чеканю:

— Уходите оба. И не смейте больше приходить. И цветы, Долматов, тоже слать не нужно.

— Черт! — шипит Айдар, хватаясь за волосы, яростно зыркает на Рому, после чего выходит из комнаты.

Видимо, раньше я не замечала, что у Клюева проблемы со слухом. Он стоит на месте, точно вкопанный, снова предпринимает попытку объясниться, но я выставляю руку вперед.

— Тебя это тоже касается.

Со мрачной миной, Рома все же плетется к двери. Как только он выходит, я захлопываю за ним, чтобы ни у одного из этих кретинов не было соблазна вернуться.

И что вы думаете?

Они продолжают препираться в коридоре пока одеваются. Правда, шепотом.

Нет, это совершенно неизлечимо.

Когда я слышу хлопок входной двери, то чувствую облегчение. Дышать становится легче, несмотря на забитый нос. Очень кстати заходит мама.

Удивленно озирается и спрашивает:

— А где ребята?

— Ушли.

— Уже? Даже чай не попили?

Отрешенно киваю головой. Я буквально вижу все вопросы, которые которые крутятся у нее в голове. К счастью, она их не задает. Дает мне отсрочку, говоря:

— Жду потом всех подробностей. У моей дочери появились ухажеры, а мать ни сном ни духом!

И можно, конечно, сказать что они не ухажеры, однако… Цветы на столе являются неопровержимым доказательством.

— Расскажу, только позже.

— Отдыхай пока!

Мама уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Мы с ней всегда были близки, она даже знает что я влюблена в одноклассника. Правда, не знает что именно в Долматова. Можно сказать, мы подруги, и мне жаль что в последнее время из-за своих комплексов я от нее отдалилась.

Подойдя к окну, выглядываю. Я ожидала, что парни уже ушли, однако они стоят около подъезда и яростно выясняют отношения. Мне не слышен их разговор, но он явно на повышенных тонах и не самый приятный.

Воистину, горбатого могила исправит!

Они толкают друг друга одновременно, но не завязывают драку. Так и стоят лицом к лицу, о чем-то разговаривая сквозь сжатые зубы. Долматов первым делает два шага назад. На его холеном лице красуется эта кривая раздражающая ухмылка. Не знаю, что он говорит Клюеву, но тот бледнеет на глазах. Развернувшись, Айдар несмешно идет к своей машине. Я бы даже сказала, вразвалочку. Рома что-то кричит ему вслед, на что Долматов показывает средний палец, садится в машину и уезжает.

Я успеваю спрятаться за штору, прежде чем меня бы засек Ромка. Выглядываю из-за краешка, и вижу его удаляющуюся от моего подъезда спину.

Вечером я получаю сразу два сообщения с извинениями. И если от Клюева я их ожидала, то от Долматова это стало неожиданностью. Приятной или нет, я еще не определилась.

«Прости, сладенькая. Мне нужно было предупредить о своем визите заранее, но я боялся что ты продинамишь меня»

«И не зря» — отвечаю Долматову.

«Я знаю, что осел. Можно мне к тебе прийти на днях?»

Рома примерно о том же спросил около часа назад. И я ответила ему отказом, поэтому и Айдару пишу:

«Нет, не нужно. Достаточно с меня сюрпризов, Долматов»

«Так он действительно твой парень? Вы встречаетесь?»

Интересно, что сказал ему Ромка на улице? А вдруг и у него Айдар прямо спросил? И он уже знает ответ, и это очередная уловка? Проклятье, какой же сложный человек!

Решаю пойти ва-банк.

«Разве ты сегодня в этом не убедился?»

Ответа нет несколько минут, хоть он и прочел мое сообщение. Точки на экране то появляются, то исчезают. Словно парень пишет текст, а затем его тут же стирает.

«Я во многом убедился, но точно не в этом»

Эти странные слова заседают в моей голове. Я все пытаюсь понять, что же он имел ввиду. Однако сложно понять того, кто, я уверена, даже сам себя до конца не понимает. В противном случае, в его поступках была бы хоть капля логики и здравого смысла.

Последние дни карантина

Айдар

Она меня игнорирует.

Я пишу Устиновой сообщения на протяжении нескольких дней. И не получаю ответа. Может, не видит? Наивно подумаете вы. Ага, как же! Каждое гребаное смс прочитано. И, черт возьми, оставлено без ответа.

Чувствую себя полным неудачником. Обычно девчонки сами вешаются на меня гроздьями. И нет, это не хвастовство. Женщины начали окружать меня вниманием еще до того, как я начал самостоятельно ходить на горшок. Многие мамины «подруги» рассчитывали в будущем свести меня со своими дочерьми, ведь по их мнению я выгодная партия. Договорные браки в двадцать первом веке полный абсурд. К счастью, мои родители это понимают. Не то чтобы эти охотницы за состоянием не пытались познакомить меня со своими дочерьми. Для некоторых статус имеет большее значение, чем личное счастье.

Меня это женское внимание порядком измотало. Не хочу, чтобы это звучало жалостливо или самодовольно. В конце концов, кто-то в моем возрасте еще даже не целовался. Но, поверьте на слово, нет ничего прикольного в том, чтобы чувствовать себя мешком денег, который во мне видят все эти женщины. Они готовы из кожи выпрыгнуть, чтобы мне угодить. Жалкое зрелище. Устинова, конечно, никогда себе такого не позволяла. Я ей нравился. Знал это, чувствовал ее взгляды, украдкой брошенные на меня, видел как она смущалась от моих дерзких фраз и заигрываний, да и в ту новогоднюю вечеринку все было предельно ясно.

И она мне нравилась. Не как другие, имена которых я часто даже не запоминаю, а по-настоящему. Однако, очевидно, это все в прошлом.

У нее есть этот недопарень гребаный хоккеист. До сих пор не верю, что они встречаются. Или же мне не хочется верить. Или скорее я хочу сохранить надежду, что она все еще свободна.

Последние дни мои мысли мысли постоянно вращаются вокруг Устиновой. Я сожалею о том, что в тот вечер она меня не дождалась, что позволил своим приятелям-придуркам меня задержать. Возможно, тогда все бы сложилось иначе? Или стало бы еще хуже? Если бы мы поддались чувствам и между нами бы что-то произошло, куда бы нас это привело, учитывая что летом я уезжаю за тысячи километров отсюда? А может, наоборот получив желаемое мы бы остыли к друг другу? Знаете, вроде как задания со звездочкой.

И, тем не менее, между нами все равно ничего нет. И, казалось бы, не нужно. Зачем все усложнять? Проблема в том, что все уже чертовски сложно. Можно сколько угодно делать вид, что ничего не происходит, но, готов поклясться, мы сидим на пороховой бочке, что однажды рванет. Понимает ли это Полина? И поэтому меня динамит? Или ей действительно стало все равно? Уф, как же меня бесит эта каша в моей тупой башке!

— Дар, ты в порядке? — подозрительно на меня косясь, интересуется Грачев.

— Да, конечно, — рассеянно киваю головой, бросаю последний взгляд на наш с Полиной диалог, а потом со вздохом прячу айфон в карман штанов.

Сема иронично вздергивает бровь, чем меня бесит. Я знаю, это выражение лица. Оно говорит: «Я знаю, что ты врешь, и собираюсь залезть в твои мозги, чтобы добраться до правды». Проще говоря, этот парень заноза в заднице. Ну и лучший друг, куда ж без этого.

— Не похоже, что ты в порядке, — хмыкает он.

О чем я вам и говорил!

— Ты пялился в телефон пять минут, не двигаясь. Чувак, ты меня начинаешь пугать.

Чувак?! Серьезно?!

— Ты что, пересмотрел американских фильмов?

— Хорошая попытка, но не пытайся меня сбить с мысли. С тобой явно что-то не так.

— Ничего особенного. Ты накручиваешь, — пожимаю плечами, демонстрируя слишком беспечный вид.

— Вряд ли, — не сводя с меня пристального взгляда, произносит Сема.

— Ладно, если хочешь знать, то сегодня утром я проснулся, сходил в душ, почистил зубы, а потом захотел на завтрак омлет. А яиц нет, представляешь? До сих пор не могу это пережить, — несу какую-то полную ахинею.

— Боже, ты иногда такой идиот, — фыркает Грач, проводя мускулистой рукой по волосам.

Он из нас самый крепкий, Арсен высокий, а я что-то между, что собственно и называется «золотой серединой». Ага, я тот еще скромник. Вообще-то, думаю я мог бы иметь два горба, нос на лбу и хвост, а девушки все равно бы вешались мне на шею. Спасибо состоянию отца. Зеленые купюры добавляют вам миллион очков привлекательности.

— Кто бы говорил! — огрызаюсь я.

— Да ты даже готовить не умеешь!

Вообще-то умею. Чай же за готовку считается, да? Ладно, я полный профан в готовке. И да, я тот самый гаденыш у которого есть домработница и повар, которые приходят несколько раз в неделю. Если бы не он, я бы разжирел и покрылся прыщами от фастфуда.

— Умею, — главное говорить уверенно, и стоять на своем до последнего.

— Не хочешь говорить — не говори, — фыркает друг.

Я чувствую себя немного неловко, от того что веду себя как последний засранец. Но прямо сейчас я не готов изливать кому-то душу. Пусть свою жилетку прибережет для следующего раза. Когда я окончательно осознаю, что Устинова дала мне пинок под зад.

— Зачем ты меня сюда притащил? — оглядывается вокруг Грач, строя кислую мину.

Я вытащил его в торговый центр, чтобы забрать мамины покупки, что она заказала на днях. Завтра они с отцом улетают, и я не мог отказать ей в этой маленькой просьбе. Ага, я маменькин сынок, что поделать. Мне не хотелось тащиться за женским барахлом одному, а Грач все равно последние дни бездельничает.

Вообще-то мы все валяем дурака. Наши тренировки тоже отменили из-за карантина, из-за чего тренер в бешенстве. Клянусь, когда Быкову сообщили об этом, у него глаз задергался. Теперь мы уже неделю слоняемся без дела, собственно поэтому я и вытащил Сему. Заберем покупки, прогуляемся, а потом поедем ко мне рубиться в плойку. Отличный вечер, черт возьми!

— Забрать мамино барахло, — честно отвечаю, подходя к кассам.

Сема ворчит какой я говнюк, и что он прекрасно проводил время и вообще у него были планы на вечер. Бог ты мой, с каких пор он такая важная персона? Мне что, к нему записываться?

— Знаю я твои планы, — закатываю глаза. — Один вечер отвлечешься от своей подружки. Поверь, она это переживет.

— Она не моя подружка, — раздраженно выпаливает Грач.

Ага, он все время это отрицает. Не знаю, если ли между ним и Алисой Елисеевой какие-то романтические чувства, однако это не мешает нам с Арсом его подкалывать. Они точно не встречаются. В противном случае, Сема не проводил бы время с другими цыпочками, если вы понимаете о чем я… И все же, хоть убейте, я не верю в эту «дружбу».

— Как тебе угодно, — невозмутимо хмыкаю, после чего обращаюсь к симпатичной девушке кассиру и диктую номер маминого заказа.

Она пробивает что-то в компьютере, кивает головой, сообщает что уже все оплачено, после чего удаляется, чтобы принести покупки.

Девушка старше меня всего на пару лет, и будь у меня хорошее настроение я бы с ней пофлиртовал. Возможно, даже взял номер телефона, а потом когда-нибудь позвонил. Но сегодня мне это неинтересно. Вместо этого я разглядываю витрину стоящего напротив магазина спорттоваров.

Чтоб меня! Это что, джорданы?

Поправочка, «Jordan Brand. Jordan Delta 3 SP «Hemp Sail Driftwood».

Пусть это вам ни и о чем не говорит. Самые крутые кроссовки, которые буквально созданы для того, чтобы играть в баскетбол. Клянусь, когда их надеваешь, такое впечатление что ты ходишь по облакам. Я гонялся за ними последнюю неделю, но в наше захолустье их не привозили, а ждать доставки не хотелось. И что я вижу? Они стоят на витрине, точно на блюдечке мне поданы.

Пока я истекаю слюной по кроссовкам, вдруг проходящая мимо парочка загораживает мне обзор, чем раздражает. Наконец, они проходят, и я снова могу видеть мои кроссовки. Именно мои. Я без них отсюда не уйду. И пусть к шмоткам я абсолютно равнодушен, но только не ко всяким баскетбольным штучкам. Эй, у всех есть слабости!

И тут меня словно обухом бьют по голове.

Стоп. Перемотка.

Парочка?

Вытягиваю шею, чтобы проследить за ними дальше.

Ну разумеется.

Устинова со своим ковриком для ног. Если быть точнее, с этим Ромой Клюевым. Да, я настолько заморочился, что узнал его имя и фамилию. А также школу, возраст и еще несколько фактов, вроде того, что в город он переехал недавно, а еще живет в доме Полины.

— Ваш заказ! — громко произносит кассир, протягивая мне пакет.

Отстраненно киваю головой и забираю покупку. Бросаю угрюмое «спасибо», и подхожу ближе к стеклу, чтобы получше разглядеть эту сладкую парочку.

Я выглядываю из-за стойки аксессуаров, как полный кретин, наблюдая за тем, как Полина смеется, пока Клюев ей что-то эмоционально рассказывает.

Чем он ее так рассмешил? Рассказал как ему шайба прилетела к голову?

Медленно бочком крадусь на выход, не сводя пристальных глаз с Устиновой.

Она сегодня в черной водолазке, что слишком сильно обтягивает ее грудь, и в штанах. К счастью, они достаточно свободные, а еще у нее длинный пуховик. Волосы заплетены в косу, что делает ее лицо еще миловиднее.

— Какого черта ты делаешь? — недоуменно спрашивает меня Грач, когда я, выйдя из магазина, нагибаюсь, прячась за стойкой с мармеладками, которые продает девушка.

Она одаряет меня странным взглядом, но ничего не говорит. В отличие от моего друга-идиота, который не может закрыть свой рот вовремя. Он испортит мне всю конспирацию!

— Тише! — шикаю на него, выглядывая из-за стойки.

Устинова с Клюевым стоят в нескольких метрах от нас, а этот осел даже не пригнулся. Он стоит в полный рост и разговаривает со мной! Меньше через минуту они его заметят, потому что сложно не заметить огромного парня-переростка, знаете ли.

— Ты что, утром смыл свои мозги в унитаз? — смотря на меня сверху вниз, произносит Сема.

— Заткнись, идиот! Нас услышат! — зло рявкаю и тяну его за штанину, чтобы он немного опустился. — Пригнись, черт тебя побери!

С обреченным вздохом, мол, с сумасшедшими не спорят, Грач присаживается. Прослеживает мой взгляд, и наконец-то до него доходит.

— Так вот в чем дело… Подожди-ка, — хмурит брови: — Устинова? С каких пор?

— Ни с каких. И вообще мне просто интересно, — буркаю. Так себе, конечно, отмазка.

— А кто это рядом с ней?

— Она называет его своим парнем, — неохотно признаюсь.

— Ух ты! — Эта новость впечатляет Сему. — Слушай, а они неплохо смотрятся вместе.

Он, блин, издевается надо мной?!

— Ничего особенного.

— Так зачем мы шифруемся? — все еще не догоняет мой друг. — Может, просто подойдем и поздороваемся?

— Нет! — поспешно выкрикиваю.

На мой голос парочка оборачивается, и я пригибаясь так, чтобы меня точно не было видно, при этом ударяясь головой о бортик стойки.

Проклятье!

Потираю ушибленный лоб, и через несколько секунд выглядываю. Парочка все еще стоит на месте, болтая.

— Подожди… Ты что, запал на Устинову? — наконец-то до него доходит. Я уже, честно говоря, начал сомневаться, что ай-кью Грачева выше сотни.

Сема неверяще на меня таращится, словно я признался в том, что я втрескался в Горгулью — нашу химичку, которая, кажется, застала еще динозавров, а не в Устинову.

— Типа того, — пожимаю плечами, мол, не такое уж большое дело.

— А как же Королева?

— А что с ней?

— Она знает?

— Почему я должен перед ней отчитываться? — вздергиваю бровь.

— У вас вроде как роман.

— Роман у нас был летом, — отрезаю непреклонным тоном. — И ее это не касается. Мы не вместе.

— Ага, только ей об этом ты забыл сказать, — со смешком кидает Грач.

Вообще-то говорил. И не один раз. Однако Королева обладает удивительной способностью слышать только то, что ей хочется и пропускать мимо ушей все, что по ее мнению ненужное.

Пока мы чесали языками с Семой, парочка двинулась с места, и прямо сейчас направляется к эскалатору, что ведет на второй этаж.

Хм-м, на втором этаже расположено несколько кафе, боулинг и кинотеатр. Готов поспорить, они идут в кино! Боги, пожалуйста, пусть на последний ряд не окажется билетов! Этому козлу не должно так повезти!

Выйдя из-за стойки, как чокнутый маньяк следую за ними. Встав рядом с прилавком сумок, выглядываю. Они почти подошли к эскалатору.

— Долматов, ты что, съехал с катушек? — догоняет меня Сема.

Однако я не обращаю на него внимания. Точно заколдованный смотрю как парочка ступает на эскалатор.

Поддаюсь вперед, совершенно забыв что я как бы прячусь, и сбиваю прилавок. Он валится вместе в сумками, создавая грохот на пол торгового центра. Ладно, может и не на пол, однако достаточно, чтобы Устинова и ее «парень» меня услышали.

Просто прекрасно! Отличная конспирация, Долматов! Тебя совершенно никто не заметил! Кроме тех двадцати человек, которые уставились на тебя во все глаза.

— Упс… — сконфуженно улыбаюсь девушке, которая собственно продает эти сумки. — Извините. Мой друг сейчас вам поможет!

Я подписываю на это ошалевшего Грачева, а сам собираюсь догнать Устинову. Не спрашивайте зачем. Мои действия продиктованы инстинктом, а не здравым смыслом. Но когда оборачиваюсь, чтобы ее найти, то замечаю что парочка уже поднялись на второй этаж. Полина окидывает меня хмурым взглядом, который можно считать только как: если ты подойдешь, я откушу тебе голову. Поэтому застываю каменным изваянием.

— Дар, — рука Семы опускается на мое плечо и по-дружески сжимает: — отпусти их. Ты все равно с ней не будешь. Ты уезжаешь, твое будущее уже расписано. И, будем откровенны, вряд ли в нем будет место для Полины.

Скидываю его руку, потому что он говорит то, что я и так знаю. Меня порой бесит проницательность Грачева.

И да, я уезжаю. И уезжаю надолго. Мои предки хотят меня запихнуть учиться в Англию, и скорее всего там я буду проходить стажировку где-то в одном из их филиалов. Я никогда не рассматривал других вариантов, и этот, признаться, меня полностью устраивал. Другие надрываются за возможность получить образование заграницей, а мне все подано на блюдечке с голубой каемочкой. И тем не менее, я не чувствую себя счастливым. Более того, каждый раз когда я вспоминаю о том, что скоро уезжать, мое сердце сжимается от тоски.

Господь всемилостивый! Посмотрите, я рассуждаю как сопливая девчонка!

Сердце сжимается от тоски?

Серьезно?! Откуда это взялось?!

— Может, лучше оставить Устинову в покое? Не морочь девчонке голову.

И я отступаю. Хоть и знаю, что надолго моей выдержки не хватит. Это бег по кругу. Умом я все понимаю, но при этом продолжаю творить всякую фигню.

Первый учебный день после карантина. Начало февраля

Айдар

За мной с грохотом захлопываются высокие двери спортзала. Только что закончился урок физкультуры. Я даже не успел принять душ, так спешил застать Устинову. Проблема в том, что она от меня целый день бегает.

После того, как я увидел ее с Клюевым в торговом центре, я достал со дна свое самоуважение и прекратил донимать Полину сообщениями.

Очевидно, она выздоровела, поэтому было бы совсем тупо спрашивать ее о самочувствии. А на другие сообщения, где я посылал ей всякие забавные видео и пытался разогнать тему, она односложно отвечала. С таким же успехом, она могла бы сразу кинуть меня в чс.

Я отхожу немного вглубь коридора, где темно и не горит свет, и принимаюсь ждать.

Клянусь, сегодня Устинова неуловимая. Еще несколько дней и я реально поверю, что у нее есть мантия-невидимка. Застать ее одной нереально, также как и позвать на тет-а-тет.

Не то чтобы у меня подготовлена речь. По правде говоря, понятия не имею, что хочу ей сказать. И тем не менее мне просто необходимо услышать ее голос, точно также как умирающему от жажды сделать глоток воды.

Я стою тут как идиот, должно быть, не меньше десяти минут, когда наконец-то выходит Полина. Она поправляет лямку своего рюкзака, что свисает у нее с одного плеча, откидывает волосы и начинает идти в сторону лестницы, когда я ее окликаю.

— Полина!

Девушка испуганно подпрыгивает, замирает и оборачивается.

— Долматов, ты совсем спятил? — кидая в меня взглядом кинжалы, недовольно ворчит. — Ты меня чуть до инфаркта не довел!

— Прости, не хотел тебя напугать, — с сожалением произношу, и вдруг понимаю, что даже не знаю что еще сказать. Неловко почесываю затылок, перекатываясь с пятки на носок.

— Ладно, я пойду тогда, — буркает.

Проклятье! Я не могу ее опять упустить!

Реакция моего тела незамедлительная. Клянусь, я даже еще не подумал, но уже действую. Хватаю Устинову за руку, удерживая.

— Постой, не уходи…

Полина поворачивает на меня голову, смотрит устало и недовольно, отчего мне не по себе.

— Слушай, Айдар, у меня правда нет времени и я…

— Почему ты мне не отвечала? — требовательно спрашиваю.

Устинова окидывает меня хмурым взглядом. Вероятно, обдумывает в какое направление послать…

Черт! Нужно было помягче спрашивать. И она вроде как не обязана передо мной отчитываться.

— Я была занята, — коротко и неохотно отвечает на этот неудобный вопрос.

Она врет. Это видно по ее бегающим глазам, которые отказываются смотреть на меня прямо.

— Угу… Даже не буду спрашивать, кем именно… — очень тонкий намек. Яд так и сочится из меня, но я ничего не могу поделать со своей ревностью.

— Вот и не спрашивай! — дерзко парирует, задирая горделиво подбородок. — И вообще, прекрати мне писать, Долматов. Не нужно приходить, и вот этого всего, — взмахивает руками в воздухе, отчего я недоумевающе моргаю. — Не нужно цветов, — поясняет. — Правда, оставь меня в покое. Так будет лучше.

Последние слова Полина произносит устало. Так словно я и мое внимание у нее уже в печенках сидят. Впрочем, наверняка так и есть. Я прекрасно понимаю, что веду себя как полный осел. Она определенно не «неделька», хоть я и ненавижу это слово. Я никогда намеренно не встречался с девушкой именно неделю. Некоторые мне действительно симпатизировали, а от некоторых я просто не мог отделаться. И уж точно они не заслуживают мерзких слухов, которые распускают все эти «святоши». Лучше бы за собой следили, в самом деле.

— Лучше будет кому? — когда девушка разворачивается и начинает от меня уходит, кричу.

— Мне! Мне будет лучше, Долматов! — повернувшись, рявкает.

Я ошарашен ее злостью. Все время нашего разговора Полина держалась отстраненно. Да и вообще последние недели, и вот наконец-то от нее хоть какая-то реакция.

— А если я не оставлю, то что? Попросишь своего парня со мной разобраться?

Устинова сужает глаза, и с вызовом бросает:

— Да, попрошу!

Удивительно, как хорошо они с Клюевым спелись за это короткое время. Ровно тоже самое он мне сказал в тот день, когда я пришел навестить Полину. Вот вам прямая цитата: «Если ты не отвалишь от Полины, мы будем по-другому с тобой разговаривать». В ответ я показал ему довольно неприличный жест.

Он полный кретин, если думал меня этим напугать. Это меня только раззадорило.

Интересно, а Устинова знает, что ее «парень» (я все еще отказываюсь это признавать, поэтому в кавычках) вовсе не ромашка на лугу? Я пока еще не знаю в чем подвох, но, не сомневайтесь, он есть. И я буду не я, если не докопаюсь до сути. Уж слишком дерзкий Клюев, как для положительного героя. Я бы поставил свою тачку на то, что он играет в хорошего парня, а не является. Но, как говорится, всему свое время. Пока пусть Устинова верит, что нашла своего принца на коньках.

— Очень на этой надеюсь, сладенькая, — со сладенькой улыбочкой, вкрадчивым голосом произношу. Пусть почувствует мое предвкушающие состояние.

Фыркнув, Полина закатывает так сильно глаза, что я боюсь как бы они застряли у нее в затылке, а потом уходит.

Просто, блин, отлично! Если судьба и есть, то она безжалостная гадина.

Почему мы всегда западаем на самых неподходящих людей? Да ладно, неподходящих… С этим я справиться вполне могу, а вот с тем что человек не хочет иметь со мной дела… Не уверен.

Проклятье, я уже ни в чем не уверен!

Полина

14 февраля. День Святого Валентина.

Терпеть не могу день всех влюбленных. Эти все валентинки, люди с сердечками в глазах и повсюду розовый и красные цвета. Все такие нарядные и радостные, что аж тошно.

Ладно, проще говоря… Я завидую. Ведь самой мне дарили последний раз валентинку…

Дайте-ка вспомнить…

Ах да, точно!

Ни-ко-гда!

Хорошо, я врушка. Дарили, кажется, в начальной школе. Но тогда, нужно добавить, все дарили друг другу валентинки. Поэтому это не то чтобы большое событие. И уж точно в этом не было какого-то романтического подтекста.

Признаться, я завидую Королевой, которую задаривают валентинками, сладостями, игрушками и букетами поклонники. Определенно это ее день, чтобы блистать. И точно не мой.

Впрочем, может в этом году все изменится?

Честно говоря, Рома уже несколько раз спрашивал чем я буду заниматься в этот день, но я так ничего вразумительного и не ответила. Все-таки это день для влюбленных парочек, а мы… Ну типа друзья.

Я прекрасно понимаю, что если этот вечер проведу с Клюевым, то отшутиться не получится. Нет, Ромка не из тех кто будет давить, шантажировать или манипулировать, однако и ждать вечно тоже. Он мирится с моими отказами, но до каких пор?

Знаете, как будет смешно, если я потеряю Ромку, и вдруг осознаю что он «тот самый»? Тогда, получается, я снова буду страдать. М-да, где-то в моем плане «разлюбить засранца» есть осечка.

Однако выбора у меня не остается идти или не идти. Потому что свидание уже назначено. Как так получилось, спросите вы? Вот ответ.

Поскольку День Святого Валентина, к сожалению, не государственный выходной, то приходится идти в школу. Как всегда схватив рюкзак и намотав на шею по-модному шарф, я кричу родителям:

— Всем пока! Я ушла!

И выхожу из квартиры. Дверь за мной захлопывается, я поворачиваюсь и застываю в изумлении.

Стена возле лифта обклеена стикерами в виде розовых сердечек. На ватных ногах подхожу ближе, чтобы прочесть.

Нет, конечно, можно было бы подумать что это для нашей соседки… Ага, бабы Вали, которой уже, должно быть, лет сто. Еще одна квартира на лестничной площадке пустует, получается или мне, или маме… Но папа вряд ли на такое сподобится. Он еще, знаете ли, из ума не выжил и человек скорее практичный, чем романтичный. Да и мама скорее обрадуется газонокосилки для дачи, чем запискам на стенах.

«Улыбнись, красавица!» — и я правда не могу сдержать улыбки, когда читаю первую записку.

«У тебя самая красивая улыбка!»

«Ты мне нравишься больше, чем пицца (ну или так же)» — еще на одной записке.

Вот, Клюев! Придумал же!

Почему сразу Клюев? Ну, а кто ж еще? Романтические записки в его стиле. Особенно, с юмором.

«Люблю когда ты злишься, но не на меня!»

«Еще в стихах могу сложить! Как с ума меня свела Полина! Девчонка чьи губы целовать готов я… Да только б не получить по роже…»

С рифмой у Клюева, конечно, проблемы… Но, бог ты мой, он действительно это все сделал? Для меня? Поверить не могу!

Клянусь, улыбка сейчас порвет мое лицо, настолько она широкая.

Я снимаю одну записку за другой, пока не добираюсь до последней…

«Сегодня ты мне позволишь или нет…? Сбежишь или останешься? Жду тебя в «Зефире» в 19:00»

Как думаете, это приглашение на свидание?

Конечно, на свидание, дура! Не на вечернюю же прогулку!

В свою защиту хочу сказать, что именно на свидание меня не звали ни разу. Да еще и таким способом. Добавьте к этому заниженную самооценку, и вы поймете мое замешательство и неуверенность.

Сперва я хотела написать Роме. Даже достала телефон, но не решилась. Да и что написать? Спасибо? Слишком банально. Лучше пойду вечером на свидание! В конце концов, нам уже пора сдвинуться с места. Или быть вместе, или остаться действительно друзьями.

Собрав записки, кладу их в рюкзак, а потом, опомнившись, мчусь в школу.

Первым уроком у нас стоит химия. И, не дай бог, опоздать. Горгулья — она же Наталья Юрьевна снимет с меня три шкуры.

К моему неземному счастью, зайти в кабинет я успеваю ровно за секунду до звонка. Недовольно зыркнув на меня, химичка отворачивается, а я занимаю свое место.

Я и без того несколько уроков хожу как пришибленная. Все витаю в облаках, поэтому когда на перемене между третьим и четвертым уроком мне приносят в класс букет цветов и валентинку, я вообще теряю дар речи.

— Устинова! Отомри! — толкает меня локтем Ян Васнецов. — У тебя никак тайный поклонник появился? — шевелит бровями, отчего я заливаюсь румянцем.

— Н-нет, — отвечаю дрожащим голосом, потупив взгляд. — Это не мое. Перепутали наверное.

— Ничего я не перепутал! — ворчит младшеклассник, который собственно и принес букет. — Парень на первом этаже ясно сказал: Устиновой из одиннадцатого «А». Ты Устинова?

— Она-она! — сдает меня с потрохами Васнецов, после чего хватает мой букет с валентинкой и дает парню щелбан. — Свободен, щегол!

Фыркнув, младшеклассник уходит.

Васнецов нюхает мой букет, достает валентинку, чтобы прочесть, но я, подскочив, вырываю ее у наглеца из рук.

— Это мое вообще-то!

— Ага, опомнилась? — выгибает бровь. — А сказала, что не твое!

Я лишь показываю ему язык. Забираю букет, но валентинку не открываю. С этого станется нос свой сунуть. Позже прочту.

— Есть предположение, какой поклонник расщедрился?

— Есть, но это не твоего ума дела!

— Ой-ой, какие мы важные! — кривляется Васнецов. Вроде взрослый парень, на две головы выше меня, а ведет себя как пятилетка.

Не успеваю я спрятать валентинку, как Ян выхватывает ее и уже хочет открыть чтобы прочесть, но мои слова останавливают его:

— Прочтешь, и я расскажу Ершовой кто ей прислал валентинку!

Вот такой он шантаж! Не смейте меня судить! С этими близнецами нужно построже.

— А кто ей прислал? — невинно хлопает глазами, но руку с валентинкой опускает.

Ага, попался! Если до этого у меня еще были сомнения, то теперь они развеялись. Актер из Яна неважный, что сказать.

— Кстати, ты ей тоже нравишься, — придвинувшись, шепотом произношу.

От моих слов он аж воспаряет духом. Плечи расправляет, нос задирает. Ни дать ни взять жених нарисовался!

— Правда? — покосившись с надеждой в сторону Насти, переспрашивает.

— Да, и если не хочешь проворонить свое счастье, то советую быть настойчивее, — авторитетно заявляю.

Ян мнется. Никогда бы не подумала, что этот всегда веселый и подвешенный на язык парень может быть таким стеснительным. Должно быть, сильно его Ершова зацепила. Я видела как близнецы общаются с другими девчонками. И, поверьте, обычно они не из робкого десятка.

— Ты мне отдаешь валентинку, а я вытащу Ершову на какую-нибудь ближайшую тусовку, — протягивая руку, предлагаю.

— Договор, — без лишних раздумий Васнецов отдает мне валентинку. — Вот так бы сразу!

Довольно насвистывая близнец удаляется, я убираю цветы на заднюю парту, сажусь и открываю валентинку.

Затаив дыхание, читаю напечатанный текст:

«Сердце я тебе вручаю, Об ответном я мечтаю… Прошу, не разбивай мое! Сделай выбор: я иль он?

Тайный поклонник»

Да уж, прям тайный! Интересно, кто впустил Клюева? И как он вообще все это проделал? То, что это Ромка я не сомневаюсь. Во-первых, Долматов уже много дней держится в стороне. Не пишет, не звонит и даже, не поверите, не цепляется ко мне. Похоже, все свое внимание он переключил на Каролину. Он с ней сидит, воркует о чем-то без конца, а последние несколько дней они вместе приезжают в школу на его машине и уезжают. Не то чтобы я ревную…

Хорошо, по крайне мере я борюсь с этой ревностью. И тем не менее я не могу не отметить, что за целый день она так и не получила от Долматова букета. Мелочь, а приятно. Впрочем, может он подарил ей утром. Или собирается подарить потом… К черту! Меня это не касается!

У меня, вон, свидание с Ромкой намечается!

Полина

В 17:00 я достаю из шкафа приталенное черное платье с рукавами фонариками и квадратным вырезом на груди. Оно не длинное, чуть выше колен. Не от «Баленсиаги» конечно, однако стильное. Признаться, я купила его по скидке еще осенью. Так сказать, урвала! Несколько раз надевала, крутилась перед зеркалом, а потом снимала, не осмелившись никуда в нем выйти.

Мне не нравилось насколько сильно выпирает моя грудь, и что видны мои толстые ляшки. А руки в этих рукавах «фонариках» вообще казались дубинами. Таковы были мои ощущения после крайней примерки около трех месяцев назад.

Надев платье, застегиваю сбоку молнию, а потом буквально заставляю свои ноги двигаться к зеркалу.

Придирчиво себя осматриваю, отмечая все еще торчащую грудь. Ноги, правда, стали меньше. Да и руки вовсе не выглядят дубинами. За этот месяц я определенно скинула пару килограмм. Нельзя сказать, что во мне существенно что-то изменилось. А даже если и так, то я этих изменений по-прежнему не замечаю. Они слишком незначительные. Для сравнения: песчинка в море.

С раздражением дергаю молнию, скидываю платье и отшвыриваю ногой.

Проклятье!

Месяц без сладкого! Без сочного мяса! Без жареной картошки и сосисок! И все зря!

Почему, черт возьми, так медленно? Может, стоит увеличить нагрузки в спорте? Или что-то исключить из рациона? Может, хотя бы на месяц перейти на веганство? Или интервальное голодание? Слышала, что помогает…

Нужно об этом хорошенько подумать. Мне из рук вон нужно скинуть до выпускного! Хоть бери и кожу с себя вместе с этим жиром сдирай, в самом деле!

Избегая отражения в зеркале, хватаю другое платье. Откидываю вешалку и надеваю.

Оно свободнее. Расклешенная юбка до колена прикрывает ноги, вырез лодочкой, на талии стянуто тонким поясом, подчеркивая фигуру.

То, что нужно! Нарядно, свежо и выгляжу я в нем хорошо!

Макияж делаю легкий, а волосы выравниваю. От этого мое лицо визуально кажется более худым.

Наконец, когда часы показывают 18:25 я смотрюсь на себя в зеркало.

Передо мной стоит уже не девочка. Из угловатого подростка (ладно, угловатой я никогда не была) я превратилась в еще юную, но девушку. Конечно, макияж и наряд прибавляют мне пару лет возраста. Не то чтобы я стремлюсь быстро повзрослеть.

Весь день я как на иголках. А кто бы не был? Это мое первое официальное свидание. И пусть оно с не тем человеком от которого бабочки порхают в животе, но тем не менее волнующее.

— Полинка, ну ты собралась? — постучав, заглядывает мама в комнату. Пробежав по мне оценивающим взглядом, с восторгом восклицает: — Боже, какая ты красавица у меня! Этот твой мальчик в обморок упадет от счастья!

Разумеется, я рассказала маме о свидании. Такими вещами я всегда с ней делилась. Да и с кем еще? У меня много приятелей, друзей, но особенно близких нет. Лучшая подруга, с которой мы дружили с садика, переехала год назад в другой город. Возможно, подсознательно я боюсь с кем-то сблизиться. Переезд Алины я пережила достаточно тяжело. Конечно, первое время мы общались каждый день, потом все реже, а сейчас если раз в месяц спишемся и то хорошо.

— Мам, ну не преувеличивай, — пытаюсь за ворчанием скрыть смущение.

Боги, надеюсь я не выгляжу так будто слона запихнули в платье.

— А чего это я преувеличиваю? Правду говорю! Неудивительно, что за тобой аж два парня бегают! Вся в меня!

— За кем это и кто там бегает? — вдруг из-за мамы высовывается голова отца. Он игриво щупает маму за бок, отчего та подскакивает. — И что это значит в тебя? Я вам дам! Гулены!

Мы с мамой на это смеемся.

— Ну красота, Полька! — восхищенно присвистывает папа. — Даже и не хочется отпускать. Украдут же!

— Ой, пап! — отмахиваюсь я. — Кому я нужна!

— Ага-ага, ты мне тут еще поскромничай! Так, — вдруг он расставляет руки в боги, состроив строгую мину: — может, мне с твоим женихом познакомиться?

— Ну, па-ап! — хнычу я. — Не начинай!

— А что я-то? Мне ж интересно кто за моей дочкой ухлестывает. Ты у меня одна, а женихов этих у тебя еще куча будет. Давай-ка я с тобой пойду на свидание, познакомлюсь и оставлю там. Ненадолго правда.

Папа у меня работает начальником охраны в банке. Оттого и вид у него не то чтобы устрашающий, но внушительный. Грузный, высокий, лысый — мимо такого будешь проходить на цыпочках. А на самом же деле добряк каких поискать.

— Ма-а-ам! — топнув ногой, смотрю умоляюще на родительницу.

— Придумал, тоже мне! — пихает она отца локтем в живот. — Всех женихов нам так распугаешь! Захочет — потом сама познакомит. Правда, Полька? — весело подмигивает мама.

— Ага! Честное-пречестное!

— Чем это я испугаю? Так зайду, руку пожму по-мужски, пару слов скажу…

— Знаю я твое по-мужски! Сам-то сильно с моими родителями бежал знакомиться?

— Конечно!

— Ага, слушай его больше, Полинка! Этот охламон ко мне среди ночи приперся под балкон, вот и перебудил пол дома, пока вскарабкаться к окну пытался. Так и познакомился! Так что, не мешай дочери. Тем более, мальчик хороший. Я его видела. Приятный, вежливый. Вон, какие букеты нашей Польке принес!

Отец преувеличенно тяжело вздыхает, хмыкает и произносит:

— Ладно уж, не буду я твоих женихов раньше времени пугать. Но смотри, Полинка, чтоб с умом, ясно?

О господи помилуй, только не эти разговоры…

— Никаких там… — отец грозит пальцем, — поцелуев и прочего. А то я твоих женихов в бараний рог скручу!

То что скрутит никаких сомнений. И меня, и женихов и всех кто под горячую руку попадется. Мне неловко от этого разговора.

— Ну поцелуев немного можно, — хихикает мама.

Мысленно стону, желая провалиться сквозь землю. Нет, у меня, конечно, теплые отношения с родителями, но поцелуи и всякое там «прочее» я с ними точно не готова обсуждать! Да и вообще, есть ли на свете что-то более неловкое? Сомневаюсь. Так я не краснела даже когда от Клюева с позором удирала.

— Нельзя, — категорично отрезает отец. — За ручки подержаться максимум!

— Хорошо, я поняла! — выкрикиваю, чтобы остановить их препирательства, а то они сейчас начнут перечислять все «можно» и «нельзя», а потом еще и письменно заверят.

Схватив сумочку, выхожу из комнаты. Папа помогает мне надеть пальто, мама поправляет воротник и красиво оборачивает свой дорогущий шарфик вокруг моей шеи. Натянув сапоги, бросаю взгляд на настенные часы. Они показывают 18:40.

— Все я пошла, а то опоздаю! — волнуясь, тараторю.

— Девушке простительно, — подмигивает мама.

— Я твою маму, между прочим, по два часа ждал! Ух, все нервы мне вымотала! Ты думаешь, чего я лысый такой?

— Да ну тебя! — фыркает мама и открывает мне дверь. — Ну с богом, Полинка! Ты не пропадай. Пиши и звони, если что. Мы с отцом на связи.

— Конечно, мамуль. Спасибо, — поцеловав родителей в щечку на прощанье, выхожу из квартиры.

Дорога к «Зефиру» пролегает через парк. На улице уже темно, но людей ходит много. Детишки играют в снежки, катаются на санках, родители гоняются за маленькими непоседами, а молодежь тусуется в старом амфитеатре. Я издалека замечаю несколько своих знакомых, но не останавливаюсь чтобы поздороваться. Опять же, начнут задавать вопросы, потом подколки начнутся, а мне не то чтобы хочется кому-то трепаться о свидании.

Нет, я не стесняюсь Клюева. Да и нас много раз видели мои друзья, да и его тоже, но тогда за этим кроме легкого флирта ничего не стояло. А может, это я так себя обманываю.

К «Зефиру» подхожу в 19:05. Опоздала все-таки! Что это за болезнь? И лечится ли она? В последнее время я слишком часто опаздываю.

Сперва мне кажется, что это злая шутка Королевой, ведь издалека создается впечатление будто кафе закрыто. И лишь подойдя, я понимаю что там полумрак.

Хмм, специально антураж создали на День Святого Валентина?

«Зефир» вообще славится тем, что здесь постоянно назначают свидания. Раньше встречались у памятников, а сейчас вот — в кафе. Такие времена и нравы. Я, как вы понимаете, в «Зефире» именно на свиданиях не была еще ни разу.

Неловко переминаюсь у входа с ноги на ногу, не решаясь зайти.

Так, соберись, Устинова! Плечи расправила, грудь вперед и шагай!

Закрыв глаза, начинаю считать про себя. Слышала, так советуют психологи, чтобы успокоиться.

Один… Два… Три… Четыре…

— Полина Устинова? — открыв дверь, спрашивает меня официант.

Ошарашенно на него таращусь. Вот уж не ожидала, что меня так встречать будут.

Пожалуй, именно тут должны были закрасться первые подозрения, но я иной порой веду себя как слепой котенок.

— Ага, — заторможено киваю головой.

— Отлично, вас уже ждут! Пройдемте!

Надо же, как у них тут все официально.

Зайдя, мне помогают раздеться. Я все еще не понимаю, что происходит. Действую машинально. Пройдя в зал, я точно не ожидаю того, что он будет пустой.

То есть, совершенно пустой.

Что происходит?

В замешательстве смотрю на зажженные свечи по залу, тусклый свет гирлянд и столик посередине на двоих.

Я совершенно одна. И наконец-то до меня доходит, что Клюев не может себе такого позволить.

Снять ресторан для свидания может себе позволить только один человек.

Думаю, вы сами догадались кто.

Разумеется, Долматов.

Только вот самого его нигде не видно.

Пройдя вглубь ресторана, останавливаюсь возле стола, но не сажусь. Оглядываюсь вокруг, но Айдара нигде нет.

Что ж, это могло бы быть прекрасное свидание! С Клюевым, а с Долматовым я не собираюсь тут сидеть.

Горько усмехнувшись, круто разворачиваюсь и уверенным шагом направляюсь на выход.

Уже хватаюсь за пальто, что официант успел повесить на вешалку, как слышу:

— Полина, стой!

Застыв, поворачиваю голову назад.

Айдар.

Весь такой нарядный. В темных джинсах и белой рубашке с запонками. Сейчас в нем невозможно признать школьника обычной среднестатической школы. Передо мной стоит взрослый парень. Поправочка, чертовски богатый парень.

Сейчас разница между нами очевидна как никогда. От этого осознания чувствуется горький привкус во рту.

— Мне пора, Долматов, — непреклонным тоном отрезаю, качая головой.

Айдар в несколько шагов пересекает расстояние между нами, накрывает мою руку сжимающую пальто своей и просит:

— Останься, пожалуйста.

— Чтобы что, Айдар? Ты ведь специально не подписался своими именем, специально меня запутал!

В этом я даже не сомневаюсь. Наверное все же стоило еще утром написать Ромке. Тогда бы я не проходила целый день в дураках.

— Если бы я подписался, ты бы не пришла, — честно признается.

— А так пришла — да. Ты все верно рассчитал, — со смешком бросаю. — Но сейчас уже ухожу.

И тем не менее я не двигаюсь с места, точно мои ноги приросли к полу.

— Разве тебе здесь не нравится?

— Нравится, — не вижу смысла лукавить. А какой бы девчонке не понравилось? — Мне не нравится компания.

Дар растягивает на губах хулиганскую ухмылку, против которой у меня все еще нет иммунитета. И пусть сердце трепыхается в груди, я сохраняю совершенно беспристрастный вид.

— Всего один вечер, Полина. И я оставлю тебя в покое, если ты захочешь. Обещаю, — твердо и абсолютно серьезно произносит Долматов.

— Ты и так оставишь меня в покое, — закатываю глаза. — Тебе есть на кого тратить свое время и внимание. Ты каждое утро это делаешь. Твоя девушка не обидится, что ты не с ней проводишь этот вечер?

— А твой парень? — вопросом на вопрос отвечает.

Ух, как же он меня бесит! И даже не отрицает засранец, что пудрит и мне мозги и Каролине!

— Вот и поговорили! — раздраженно фыркнув, хватаю пальто с вешалки и отступаю от Долматова.

— Полина, постой… Я не хотел… Если ты о том, что я подвозил Каролину, то у нее просто сломалась машина. Мы не встречаемся.

На несколько секунд я замираю, а потом, очнувшись, нарочито безразличным голосом отзываюсь:

— Это твой дело, Айдар. Меня это не касается. И вообще, мне все равно! — последние слова я практически выкрикиваю.

Ага, вот мое и «все равно». Ну не умею я быть безразличной и холодной стервой, хоть убейте!

— Слушай, — Долматов снова приближается ко мне вплотную, кладет руки на плечо и нежно сжимает. Он буквально прижимает меня к стене, словно боится, что я сбегу. Не то чтобы я уже этого не делаю. — Давай этот вечер проведем вместе. Клянусь, что после этого оставлю тебя в покое. Это ни к чему тебя не обязывает. Хочешь, будем называть это дружеской встречей.

— Но мы не друзья.

— Так будем! — решительно заявляет.

Этот парень просто невыносим! Он прет как танк. И точно не принимает в качестве ответа слово «нет». Он найдет любую лазейку, чтобы я осталась с ним. И поскольку я непроходимая тупица, то мне это даже льстит.

— Меня ждет Рома, — предпринимаю последнюю попытку соскочить, сама понимая что уже проиграла.

— Если нужно, я сам ему все объясню.

Даже боюсь себе представить эти «объяснения».

— Ладно, — с пораженным вздохом вручаю ему пальто. — Но учти, Долматов, недолго.

Это право я хочу оставить за собой. В конце концов, это всего лишь один вечер, правда? Мы посидим, поболтаем часок, а потом я уйду. Айдар наконец-то оставит меня в покое, а я забуду про него раз и навсегда. Поставлю, так сказать, жирную точку.

Угу, только вот вместо точек у меня пока что получаются одни запятые.

Пока Айдар вешает мое пальто, подхожу к столу. Блюда еще не подали, а вот напитки стоят.

Подскочив, парень отодвигает мне стул и я присаживаюсь.

Он точно решил меня охмурить этим вечером.

— Ты прекрасно выглядишь!

Комплимент звучит искренне, но я все равно воспринимаю в штыки. В память настойчиво врезается тот вечер, когда он со своими друзьями-дегенератами смеялся над моим весом. И прежде чем прикусить язык, я язвительно выпаливаю:

— Даже платье не расходится, правда удивительно?

— Что? — он недоумевающе хмурится, отчего между его бровями образовывается складка. — О чем ты?

Притворяется или действительно не понимает?

— Я о той вечеринке перед Новым Годом. Тогда тебе с твоими друзьями было очень забавно обсуждать меня.

— Так вот что ты имела ввиду тогда после катка! А я все голову ломал… Над тобой смеялись? Когда?

— Долматов, у тебя что проблемы с памятью? — грубо чеканю. — В тот вечер я тебя как идиотка ждала наверху, а потом пошла искать. И знаешь, что? Я услышала как ты смеялся со всеми надо мной!

Лицо парня выражает полнейший шок. Как если бы я сообщила ему, что одна из его «неделек» в очень интересном положении.

— Так ты все-таки ждала меня? Я думал, ты просто продинамила меня. Я, честно, мало помню из того, что говорили ребята. Они постоянно кого-то обсуждают, и обычно половину этой чепухи я просто пропускаю мимо ушей. Тем более, в тот вечер я вообще большую часть переписывался с Арсом.

Я ему верю. Правда.

Однако обида не проходит. Она прочно засела в моей груди. Я не уточняю какие именно гнусности говорили ребята, хоть Долматов и спрашивает. Не хочу, чтобы он знал насколько сильно это меня задело.

— Мне следовало сразу идти с тобой, но Королева так просто бы не отстала. Ты же знаешь ее.

— Да, знаю. Именно поэтому не понимаю, что здесь делаю я, а не она.

Я знаю, Долматова. Им невозможно манипулировать. И, откровенно говоря, до сих пор не понимаю, почему он пошел с ней и сидел там. Все это какая-то одна сплошная бессмыслица.

— Слушай…

— Хватит, Айдар, — вытягиваю руку вперед, призывая его замолчать: — давай переведем тему. Нечего тыкать палкой в это осиное гнездо. Правда, проехали.

Он хочет еще что-то сказать, но, встретив мой предостерегающий взгляд, поджимает губы и кивает.

— Проехали.

Когда нам подают блюда, мы с Долматовым непринужденно болтаем. Так словно и не было между нами недопониманий. Удивительное дело, но с этим парнем всегда легко. Нет неловких пауз, которые так раздражают.

— Так что, какие у тебя планы на будущее? — интересуюсь, отправляя в рот листья салата.

И хоть на столе стоит куча закусок и сочное мясо, при виде которого мой желудок буквально плачет и умоляет откусить хоть кусочек, я давлюсь травой.

— Как у всех — поступить, — туманно отвечает Айдар. — А у тебя?

— Тоже самое. Правда, я еще не определилась ни с вузом, ни с факультетом, а ты?

— Ммм, тоже нет.

И почему это звучит так неуверенно? Или я накручиваю?

— Не хочешь потанцевать? — вдруг спрашивает, подскакивая со стула. — Прекрасная песня!

И правда, играет Bruno Mars «When I Was Your Man».

Неуверенно кошусь на протянутую ладонь парня.

— Только танец, клянусь.

Ладно, была не была!

Несмело вкладываю свою ладонь в его, которая тут же смыкается капканом. Вероятно, чтобы я не передумала.

Я встаю и Айдар уверенно притягивает меня за талию к себе. Вторую руку пристраиваю у него на плече.

Мы медленно покачиваемся в танце, не отрывая от друг друга горящих глаз.

Бабочки в животе вновь разбушевались. Впрочем, кого я обманываю? С того момента как я увидела Долматова, они и не утихали. Однако при касании рук, когда мы стоим так близко к другу другу, когда его дыхание долетает до моих волос — все ощущается в тысячу раз острее. По коже пробегают мурашки, когда Айдар начинает поглаживать пальцем тыльную сторону моей ладони.

— Ты мне нравишься, Полина, — шепчет, приближая свое лицо к моему.

Между нашими губами остаются считанные сантиметры. И я почему-то не отстраняюсь, не останавливаю его, когда он буквально своими губами касается моих.

— Да неужели? — прикусив губу, улыбаюсь.

— Ты даже и представить себе не можешь…

Конечно, он меня целует. И, конечно, я отвечаю на этот поцелуй.

— Дар…

— Всего один раз…

Держу пари, этот парень подрабатывает дьяволом искусителем.

Наши губы встречаются несмело, робко. Прикусив мою губу, Долматов ведет руку от талии к моей шее, зарывается пальцами в волосы, наклоняя голову и углубляя поцелуй.

Я дрожу от чувств, искрящихся между нами словно оголенные провода.

Мы отстраняется, тяжело дыша. Прикладываю руку к своим припухшим губам. Наваждение спадает. С небес я падаю на землю.

Сглотнув, испуганно отступаю, точно загнанный в угол зверек. Боже, какого черта я творю?

— Полина… — Дар протягивает ко мне руку, но я отпрыгиваю.

— Слушай, мне пора!

— Ч-что? — изумленно моргает.

— Это все была ошибка! — выпаливаю я.

Развернувшись, несусь к вешалке с пальто. Пока Долматов не успел очнуться одеваюсь, хватаю шарф, шапку и выбегаю.

Поскользнувшись у выхода, чертыхаюсь. Слышу позади себя шаги и ускоряюсь.

— Полина, стой! — когда я уже добегаю до поворота в парк, кричит во все горло Айдар.

Но я даже не оборачиваюсь.

Господи, ну почему у меня такие куриные мозги? Почему рядом с этим парнем я забываю обо всем на свете?

Я ведь знаю, чем это закончится. В понедельник он придет под ручку с Королевой, а я опять буду рыдать ночью в подушку.

Он сказал, что я нравлюсь ему. Охотно верю. Но вряд ли настолько, чтобы предложить мне больше, чем несколько таких встреч «за кулисами». Я не идиотка. Ладно, не полная идиотка. Пусть лучше я буду той, кто отказал. Чем снова ходить с видом побитой собаки. Нет, уж спасибо!

Дорога до дома проходит как в тумане. Я витаю в своих мыслях, с иронией отмечая что моя «мечта» сбылась. Меня поцеловал парень в которого я влюблена два года. И я ему нравлюсь. Казалось бы, я должна сейчас прыгать от счастья, а вместо этого отпугиваю своим мрачным видом мимо проходящий людей. А все потому что в моих мечтах Долматов после поцелуя оставался со мной, а в жизни… В жизни я для него приключение. Ребус, который он хочет разгадать.

Когда дохожу до подъезда, то едва не стону от досады.

Ромка.

Сидит на лавочке с букетом цветов.

Это что, рок судьбы?

— Привет, — встав, Клюев подходит ко мне. — Я тебе звонил, но ты не отвечала, — поднимает руку с мобильником.

Вот черт!

Сумочка с телефоном осталась в кафе! Там уже наверное и родители подняли тревогу!

— Да, прости, я дома телефон забыла, — нервно улыбнувшись, лгу.

— Отлично выглядишь!

— Ходила с одноклассниками в кино, — зачем-то объясняюсь. И снова ложь.

— Хотел еще утром позвать тебя на свидание, но у нас сегодня была вечерняя тренировка, поэтому не стал. Это тебе, — протягивает букет.

Именно в этот момент во двор заезжает знакомая иномарка.

О господи! Пусть только не выходит! Словно услышав мои мольбы, Долматов паркуется, но не глушит мотор и, к счастью, не спешит выходить.

Ромка машину не видит, поскольку стоит к ней спиной, чему я несказанно рада.

Понюхав цветы, натянуто улыбаюсь и говорю:

— Спасибо, очень красивые! Ничего страшного, я с ребятами хорошо провела время!

— Тогда может завтра? — Рома не отрывает цепкого взгляда от моих губ, на которых, готова поклясться, смазалась вся помада.

— Да, конечно!

Сейчас я готова и душу ему свою пообещать, лишь бы быстрее распрощаться.

Нет, я рада Клюеву! Но, проклятье, почему именно сейчас? Не часом позже, часом раньше, а сейчас?

— Договорились, я тогда напишу.

Оставив поцелуй на щеке, Ромка идет к своему подъезду. Я тоже делаю вид, что иду к своему, но не захожу, а стою под козырьком у стены.

У Долматова, видимо, терпение закончилось. Он выходит из машины, громко хлопая дверью.

Выглядываю из-за угла, как до меня доносится сухой голос Айдара:

— Ушел твой ненаглядный. Можешь больше не шифроваться.

Вскинув гордо подбородок, уверенно подхожу к Дару.

В конце концов, мне стесняться нечего! Долматов знал, что я девушка несвободная. Ну как бы… В его представлении.

— Ты забыла, — протягивает мне сумочку.

— Спасибо, — буркаю, забирая.

— Какая ирония, — криво усмехается. — Не переживай! Больше тебя не побеспокою! Совет вам да любовь, как говорится! — в сердцах кидает.

Долматов уходит, не оборачиваясь. И вроде бы все правильно. Так и должно быть. А на душе все равно неспокойно.

Начало марта

Полина

Вот же засада!

Зло пыхтя, я пытаюсь оттереть свои джинсы и свитер от пятен супа.

Какой-то мелкий паршивец бежал мимо и пролил на меня. Сегодня по расписанию еще три урока, и сидеть в грязном сомнительная перспектива. Разве что переодеться в спортивную форму…

Хмм, а вот это идея!

Смотрю на время на телефоне и досадливо стону!

Проклятье, я ни за что не успею до начала урока дойти до шкафчика, что, к слову, находится на первом этаже соседнего корпуса, затем вернуться в туалет, переодеться и добежать до кабинета. До конца перемены осталось всего пять минут. Будь у нас урок истории или, на худой конец, биологии, где учителя не четвертуют за опоздание, то я бы рискнула, но химия…

Не приведи господь — опоздать к Горгулье. По сравнению с тем, какую выволочку она мне устоит, мокрая на теле одежда покажется сущей мелочью.

Получается, придется все-таки так идти на урок.

Еще пару минут я оттираю суп с одежды, а потом пытаюсь промокнуть мокрую ткань бумажными полотенцами. Перед выходом сканирую свое отражение в зеркале.

Итак, что мы имеем. Огромное пятно на свитере в районе живота, пятна поменьше на джинсах и печальные глаза полные безысходности. Что ж, по крайне мере на следующей перемене я смогу переодеться.

Взяв рюкзак, выхожу из туалета и топаю в кабинет. В класс захожу за минуту до звонка, пока прохожу мимо парт к своей, в спину доносятся едкие смешки.

— Фу, ну и видок! — нарочито громко «шепчет» Королева своей подружке Лене Ворониной.

Вот стерва!

Бьюсь об заклад, тот младшеклассник налетел на меня с ее подачи.

И нет, это не паранойя.

Последние две недели Королева совсем слетела с катушек. Не то чтобы она раньше была ангелочком. Эта девчонка, должно быть, уже родилась с желанием унижать людей. Однако ее пакости знали меру. Только за поселение три дня мой шкафчик дважды подвергался вандализму.

Первый раз его обрисовали неприличными надписями, а вчера, когда я его открыла, на меня высыпались помои. Добавите к этому, подножки и смешки в спину, и вы поймите, что я в данный момент жертва буллинга.

Вообще-то до меня не сразу дошло, что надо мной издеваются. Ведь лично Каролина и пальцем не пошевелила. Она только гаразда гадости болтать. Но слишком много было «стечений обстоятельств». Ага, вроде сегодняшнего горячего супа на моей одежде.

Вчера, к слову, мне пришлось обрезать прядь волос из-за жвачки, которую кинули мне в голову.

Приятного мало, но я не позволяла себе раскисать у всех на глазах. Стойко терпела и даже пыталась поговорить с Королевой и ее компашкой недоумков, но те все делали недоуменный вид, мол, опять эта Устинова с ума сошла и придумывает невесть что.

Чертовы трусы!

— Идиотка, — разгневанно шиплю, падая на стул рядом с Уткиной. Та на мой выпад издает смешок.

— И чего она к тебе прицепилась?

— Хотела бы я знать, — ворчу, доставая тетрадь и учебник.

Я правда не понимаю, почему Королеву именно сейчас прорвало. Можно было бы подумать, что все из-за Долматова, но он в последнее время даже сидит с ней. Ну или она с ним.

Айдар сдержал свое обещание. Он больше не писал мне сообщений, не отвешивал комплименты и не оказывал знаки внимания. Для него я словно стала пустым местом. Короче говоря, получила, что хотела. Не то чтобы это хоть на шаг меня приблизило к миссии «разлюбить засранца». Кажется, когда мы отдаляемся друг от друга, Айдар становится еще желание. Запретный плод, и все такое.

К счастью, когда начинается урок, Горгулья не замечает мой непрезентабельный вид, поскольку пятна закрывает парта. С нее станется отвесить мне пару саркастических замечаний. Как будто мне недостаточно их на сегодня.

В середине урока мне в голову прилетает скомканная бумажка. Тру затылок и, взяв бумажку с парты, разворачиваю.

«Толстуха» — написано большими буквами на весь лист.

Развернувшись, пытаюсь вычислить засранца, который кинул это гадство, но все заняты написанием лабораторной работы.

— Устинова, в тетради Ершовой есть что-то чего нет в твоей? — звучит недовольный голос Горгульи.

Проклятье, она подумала что я списываю!

— Нет, извините, — качаю головой, разворачиваясь, и чуть ли не носом утыкаюсь в тетрадь.

Через две минуты мне в голову снова прилетает бумажка.

Не обращаю внимание, сильнее стискивая ручку в кулаке.

Надеюсь, химичка заметит этого метателя кем бы он ни был.

Однако в меня летят еще три бумажки, а Наталья Юрьевна ничего не замечает.

Когда еще одна прилетает на мой стол, я, рыкнув, оборачиваюсь, чтобы найти этого гаденыша и на перемене затолкать ему эти чертовы бумажки в глотку.

— Устинова! — гаркает химичка. — Последнее предупреждение!

— Извините, — скрипя зубами, поворачиваюсь, отчетливо слыша смешок.

Еще две бумажки прилетают мне в затылок. Удивительно меткий придурок. И (да неужели!) Горгулья ловит метателя с поличным.

— Смирнов! Что ты собираешься сделать? — приподняв очки, почти ласковым голосом интересуется.

Я немного поворачиваю голову, искоса поглядывая на Смирнова.

— Эм-м, ничего, — трусливо опускает руку, сглатывая.

— Это не похоже на ничего.

— Просто мусор хотел выбросить.

Бессовестный врун.

— Так встань и выкинь, — строго отрезает. Дождавшись пока ученик встанет, она непреклонно добавляет: — И то, что на парту Устиновой накидал тоже, а потом и себя прибери из класса.

— Н-но…

— Если есть время развлекаться, значит — работа сделала, — припечатывает, а я про себя ликую.

Все-таки есть справедливость на свете! Пусть и в таком сомнительном лице как Наталья Юрьевна.

На следующей перемене я подхожу к шкафчику, чтобы переодеться в спортивную форму. Ввожу код, но шкафчик не открывается.

Нахмурившись, ввожу второй раз.

Может, что-то перепутала?

Однако и на третий и на четвертый раз шкафчик не поддается. Дергаю ручку, в надежде что замок просто заел, но бестолку.

Что. За. Черт?

Раздраженно хлопаю ладошкой по шкафчику.

— Помочь? — неожиданно раздается позади.

Повернувшись, вижу Долматова. Он впервые за две недели обратился ко мне.

Надо же, оказывается я не пустое место! Ладно-ладно, я сама просила оставить меня в покое, поэтому к Айдару никаких претензий. Только к женской логике.

— Нет, спасибо, — буркаю, заново вводя код.

Хмыкнув, Долматов направляется дальше по коридору, а я снова ввожу код и дергаю ручку.

Чтоб тебя долбанная железяка!

— Стой, Айдар! — выкрикиваю.

Парень останавливается, поворачивается на пятках и вскидывает бровь, мол, что-то хотела?

— Помоги, пожалуйста, — прошу, усмирив свою гордыню.

Подойдя, Долматов спрашивает код, а потом набирает. Конечно же, дверца не поддается. Он несколько раз с силой дергает ручку, но результат тот же.

Задумчиво потерев подбородок, Айдар спрашивает:

— Ты не меняла код?

Он что, держит меня за идиотку? Если бы я поменяла код, я бы наверняка об этом помнила.

Видимо, все мои мысли отображаются на лице, поэтому Долматов примирительно произносит:

— Может, случайно?

— Нет, — качаю головой. — Утром все было в порядке.

— Тогда кто-то поменял его за тебя, — озвучивает мои домыслы.

Ни имею ни малейшего представления, кто же это может быть! Это сарказм, если что!

— Можем сказать директрисе, она запросит у охраны видео с камер наблюдения, и мы узнаем у кого такое плохое чувство юмора.

Я и без камер знаю кто это. А с того бедолаги, которого подослали поменять код, все равно толку нет. Он ни за что не скажет, что это Королева. Если, конечно, не хочет стать еще одной подушкой для битья.

— Не нужно, — отвергаю это предложение. — Я скажу завхозу, что случайно сменила код и все. Она откроет шкафчик.

— Как скажешь, — пожимает плечами Айдар.

Он оглядывает меня с головы до ног и хмурится, замечая грязные пятна.

Смущаясь, мямлю:

— Я хотела переодеться, и вот…

— У тебя все в порядке? — неожиданно серьезным голосом интересуется.

Я скорее пройдусь по горящим углям, чем стану жаловаться Долматову на его подружку. Нет уж, сама как-нибудь разберусь!

— Да, конечно!

Айдар недоверчиво на меня косится,

словно хочет уличить во лжи, но, вздохнув, натягивает на лицо улыбку и бросает:

— Подожди секунду, я сейчас.

Он зачем-то подходит к своему шкафчику, вводит код и открывает. Копается и, достав какую-то вещь, захлопывает шкафчик. Подойдя, протягивает мне со словами:

— Держи. Штаны, конечно, тебе мои не подойдут, но толстовка вполне.

Наверное, чтобы следовать своему плану, я должна отказаться и унести от Долматова ноги прочь, однако ходить в грязном свитере еще два урока сомнительная перспектива.

Поэтому я беру толстовку и тихо его благодарю, на что парень отмахивается, говоря:

— Пустяки!

— Ладно, тогда я пойду переоденусь, — слабо улыбнувшись, говорю.

Развернувшись, иду в сторону туалета, когда Долматов меня вдруг окликает:

— Полина?

Остановившись, поворачиваюсь и спрашиваю:

— Что?

Проклятье, почему мой голос звучит с надеждой? И с надеждой вообще на что?

— Завтра открытие сезона. Первая игра. Ты будешь?

Черт побери!

Я об этом забыла, чего со мной ни случалось… Пожалуй, никогда. По крайней мере с тех пор, как я втюрилась в Долматова. А тут совсем вылетело из головы.

— Завтра? — в замешательстве переспрашиваю.

— Ага.

Проблема в том, что завтра игра у Клюева. Полуфинал. Он, разумеется, меня пригласил, но я сказала что подумаю.

И снова я в тупике. На развилке двух дорог. Как тогда, когда Айдар меня пригласил на День Рожденье. Правда, в тот раз все разрешилось само собой. Но не могу же я все время болеть, в самом деле!

— Я не знаю, — выпаливаю, после чего срываюсь с места.

***

В раздевалке с верхней одеждой обычно много народу, но не сегодня.

Меня задержала классный руководитель. После карантина моя успеваемость хромает. Мне все никак не удается нагнать материал. Особенно, дела плохи с химией. Ладно, с химией у всех дела плохи. А у нас через неделю важный тест. Боюсь, его завалит полкласса, что существенно подпортит наши аттестаты. Горгулья скорее себе руку откусит, чем позволит пересдать тест.

Светлана Леонтьевна с многими, так сказать, отстающими провела беседы. Не то чтобы это что-то решает.

Конечно, на выходных я буду кропотать над учебником, но, будем честны, я все равно завалю эту проклятую химию.

Пробираюсь к вешалке нашего класса, когда замечаю возле нее Каролину.

Первый порыв развернуться и уйти, но я останавливаю себя. Вот еще! Я не какая-нибудь там трусиха!

Королева, разумеется, замечает меня сразу же. Клянусь, эта девчонка меня узнает по шагам! Чем интересно я заслужила такую «честь»?

— Смотрите-ка, кто пришел! — восклицает она, скалясь, точно пиранья, учуявшая свежую кровь.

Закатив глаза, прохожу дальше, где висит моя куртка.

— Устинова, ты похудела или специально берешь одежду на размер больше, чтобы жирной не казаться?

— А ты так пристально следишь за моей одеждой и весом, потому что своей жизни не хватает или как? — колко парирую.

Хорошо, что взглядом нельзя убить. Не то чтобы прямо сейчас Королева не пытается это сделать.

— Мне моей жизни вполне хватает. И я ей довольна настолько, чтобы не вешаться на чужих парней, — вдруг яростно заявляет.

Вешаться? На чужих парней? Она с дуба рухнула? Я бы проверила нет ли у чокнутой жара, если бы не боялась что она откусит мне руку.

— Вот только не нужно притворяться невинной овечкой, — презрительно фыркает. — Я видела вас в том кафе!

Так в этом все дело?

— Но вы с Долматовым не встречаетесь! — в свою защиту восклицаю.

— А ты-то все знаешь, да? — сужает угрожающе глаза, надвигаясь на меня. — Ты всего лишь неделька, Устинова, которую он не может получить. А я девушка, вхожая в его круг. Мы знаем друг друга столько сколько тебе в твоих розовых снах и не снилось. Дар — мой. И чем раньше ты это осознаешь, тем тебе же будет лучше.

Боги, да она же совсем съехала с катушек! Очевидно, Королева живет в своем выдуманном мире, где все еще встречается с Долматовым. И неважно, что он ее отшил уже триста раз.

Впрочем, может в ее словах есть доля правды? Ведь они с Долматовым действительно одного поля ягоды.

Королева замечает сомнение на моем лице, отчего самодовольно ухмыляется.

— Если бы он был твой, то не звал бы меня на свидания! — мстительно отрезаю, после чего хватаю свою куртку и, отпихнув локтем с дороги Королеву, несусь на выход из раздевалки.

Чувствую, мой выпад мне еще аукнется. Но я не позволю Королевой или кому бы то ни было меня запугивать.

Айдар

Ее нет. Ни за пять минут до начала игры, ни в первом периоде, ни во втором.

Полина, черт возьми, не пришла! И это осознание бьет меня сильнее, чем мяч который прилетает прямо в голову.

— Долматов! — бешено орет тренер. — Вытащи свою голову из задницы! Ты что, не видишь мяч?

Вот блин!

Помотав головой, словно выкидывая непрошенные мысли, сосредотачиваюсь на игре.

Прежде чем отправиться на перерыв, лично я забиваю пять очков. Подбежав к нашим девчонкам, хватаю протянутую бутылку воды и жадно пью.

— Спасибо, — отдав бутылку, благодарю, отчего девчонка покрывается румянцем.

Она, должно быть, с класса восьмого. Густо накрашенные ресницы и сильно подведенные глаза не прибавили ей лет.

— Как вам игра, дамы? — интересуюсь, растягивая на губах кокетливую улыбку.

Девчонки наперебой начинают нас восхвалять хоть и, бьюсь об заклад, они и половину правил не знают. Они здесь стоят из игры в игру. Наш, можно сказать, неофициальный фан-клуб. Приятно, что сказать. И в отличие от некоторых своих товарищей по команде я к дамам всегда относился с уважением. Они на самом деле милахи. Даже придумали кричалки и нарисовали плакаты. Тренер поначалу пытался с этим бороться, даже запретил появляться на тренировках, но даже Быков оказался не в силах справиться со стайкой юных девиц, нашедших себе крашей.

Устинова часто стояла с ними. Пусть плакаты не рисовала, но кричалки выучила. Часто таскала с собой подружек, чтобы, должно быть, не казаться фанаткой.

— А вы Полину не видели? — как бы невзначай интересуюсь.

Девушки удивленно переглядываются.

— Полину…? — переспрашивает одна из них.

— Устинову, — подсказываю я.

— А, так она не пришла, — хмыкает светленькая девушка.

— Да, ее что-то даже в чате последнее время не слышно, — поддакивает темненькая девушка.

Прошу прощения, в чате?!

Пока я пытаюсь вернуть свои глаза в орбиты, девчонки хихикают, весело переглядываясь.

— Она вроде теперь больше по хоккеистам, — говорит светленькая.

— С чего ты взяла? — хмуро смотрит на нее темненькая.

— Так она с парнем из команды моего брата встречается. У них сегодня тоже матч. Полуфинал. Наверное туда пошла.

— Ясно, — это уже произношу я.

Просто, блин, отлично.

Проглотив ком в горле, пытаюсь сохранить невозмутимый вид. Киваю девушкам, благодарю, а потом отхожу.

Вот значит как. Хоккей. Парень.

Это даже хуже чем тот день, когда я пришел к ней в гости, а там уже был этот козел Клюев. И хуже чем, когда после нашего свидания, она ускакала к нему. Наверное потому что я чувствую, что последняя ниточка, которая нас связывала, рвется. Когда я делаю ей шаг навстречу — она делает десять от меня.

Господь всемилостивый, вы только послушайте меня! Я даже говорю, как полная размазня. Того гляди, и плакать в подушку начну.

— Долматов, тебе особое приглашение нужно? — орет Быков через весь зал. — Пять минут до начала игры! Тащи сюда свою бестолковую задницу!

Ага, это наш тренер и он, как вы заметили, не особо с нами церемонится. Вообще-то директриса пыталась с ним совладать, когда какой-то кретин пожаловался родителям. И объяснить, что, мол, с учениками нужно быть помягче, на что Быков честно «попопытался» быть с нами мягче. Как итог: уже через три тренировки мы взмолились о пощаде.

Я готов был терпеть слова вроде «тупица», «олух», «криворукий бездарь» лишь бы только не бегать вокруг школы на протяжении часа, не приседать сто раз. На самом деле у меня к Быкову никогда не было претензий. У него своеобразный подход, но он дает свои плоды. К тому же все мы знаем, что хоть Быков и ходит с выражением лица, которому даже позавидовал бы киллер, но в душе он добряк. Ну, где-то в глубине души. По крайне мере он не раз прикрывал нас перед учителями, когда мы торчали на заднем дворе школы.

Тренер дает нам установку на третий период. Делает каждому замечание, неохотно хвалит Герасимова и Харитонова — нашего новенького. Я, как вы понимаете, не получаю похвалы.

Игра начинается. Мы ведем, и в конце концов побеждаем с небольшим по очкам отрывом. Парни громко радуются победе, а я едва нахожу силы в себе выдавить скупую улыбку.

Нет, безусловно, я рад нашей победе, однако для меня баскетбол лишь часть жизни. Сомневаюсь, что стану профессиональным спортсменом. Да и амбиций у меня никогда таких не было. Больше этого меня волнует Полина, которая не пришла на матч. В голове заезженной пластинкой крутится один и тот же вопрос: «Она действительно пошла на матч к Клюеву?».

Первым делом в раздевалке я хватаю свой айфон, захожу в инстаграм и нахожу профиль Полины, но у нее нет новых фотографий или историй.

Поскольку я тот еще сталкер. Как будто вы не заметили, в самом деле! Я пролистываю всех наших общих знакомых с Клюевым, где могла бы засветиться Полина на матче. Однако ее нигде не видно. Это меня немного успокаивает.

Знаю, что они с Клюевым вроде как встречаются. Почему «вроде как»? Потому что, хоть меня убейте, но между этими двумя точно что-то непонятное. Откуда я знаю? Люди это называют шестым чувством. Чутье меня редко подводит, знаете ли.

— Долматов, в субботу у тебя? — громко спрашивает Резников, на что я хмурюсь.

— Зачем?

— Ну как зачем… — парень смотрит на меня так, будто я с луны свалился, — чтобы победу отметить.

Проклятье!

Обычно на открытие сезона я всегда закатываю вечеринку. Не важно выиграли мы или проиграли. Да и много ли поводов нужно подросткам, чтобы закатить тусовку? Однако сегодня я об этом даже не подумал.

И, откровенно говоря, устраивать тусу у меня нет особого желания.

— Не получится, — качаю головой. — На выходных дом занят, — чтобы избежать лишних вопросов, комментирую свое решение.

Парни в один голос разочарованно стонут, и принимаются искать другое место для вечеринки.

— Может, у тебя, Афанасьев? — спрашивает один их парней. — Ты говорил, что твои предки уезжают.

— Они-то уезжают, но я не самоубийца. Батя мне голову открутит, если узнает что я тусу замутил. Простите, ребят, но я пас!

— Облом, — вздыхает Резников.

— Можно у меня на даче, — предлагает Харитонов. Он новенький в команде и на класс младше, поэтому все удивленно оборачиваются. — Она недалеко от кинотеатра «Звездный».

— А новенький-то не промах! — тянет довольную лыбу Резников, хлопая того одобряющие по плечу. — Заметано! В субботу все собираемся на даче у новенького! — сложив руки рупором, громко объявляет.

Когда я выхожу из раздевалки, вижу Каролину. Она стоит у стены, копаясь в телефоне. Заметив меня, девушка прячет гаджет и мило улыбается.

Подавляю безысходный вздох. Не эту девчонку я хотел видеть после своей игры.

— Поздравляю, Дар! — подойдя ко мне, по-хозяйски поправляет капюшон на моей толстовке и оставляет липкий поцелуй на щеке.

— Что ты здесь делаешь? — с раздражением выпаливаю, отчего Каролина дергается, точно я зарядил ей пощечину. — Прости, — смягчаю тон, понимая что веду себя как мерзавец и просто срываю на ней злость. — Давно ты здесь?

— С самого начала матча. Ты не заметил?

Вопрос с подвохом. Девчонки как ни крути любят быть особенными, а Королева не только любит, но и считает себя таковой.

— Много людей было, — нахожу отмазку. — Ты же не любишь баскетбол.

— Не люблю, — даже не скрывает. — А вот наблюдать за горячими парнями — очень даже, — в своей кокетливой манере кидает, откидывая волосы за спину. — Ты домой?

Дождавшись моего кивка, Каролина непринужденно спрашивает:

— Я сегодня без колес, подвезешь до дома?

Так и знал!

Я бы предпочел сейчас сунуть свою голову в микроволновку, чем сейчас с кем-то общаться, но мама воспитывала меня джентельменом. Проклятые манеры!

— Конечно, — без особого энтузиазма мямлю.

Растянув на губах довольную улыбку, Королева подхватывает меня под локоть и тащит в сторону выхода. По дороге к машине Каролина безумолку болтает, но я пропускаю болтовню мимо ушей, лишь изредка кивая, когда она о чем-то спрашивает.

Сев в машину, мы едем в сторону дома. И, конечно же, по року судьбы попадаем в пробку, я буквально готов побиться головой об руль.

— Дар, ты сегодня какой-то странный, — осторожно замечает Королева.

— Да нет, обычный, — пожимаю плечами.

— Отец говорил, что ты метишь в Англию, правда?

Туда не я мечу, а мой отец. Будь моя воля, я бы остался здесь. Я уже бывал в Англии не раз, и определенно не чувствовал себя там комфортно.

— Пока ничего не решено, — уклончиво отвечаю.

— Эх, ты такой везунчик! Меня отец в наш хочет вуз запихнуть, — капризно надувает губки. — Чтобы я была под присмотром.

Вот уж несчастье какое.

— А когда ты вернешься?

— Каролина, я еще не уехал, — ворчу, бросая хмурый взгляд на ряд машин впереди себя, что двигаются со скоростью черепахи.

Чертова пробка!

— Просто… Знаешь, я тут подумала… — Каролина нервно теребит край своей юбки, закусив губу. Такое волнительное поведение ей не свойственно, поэтому она привлекает мое внимание.

— О чем?

— Слушай, если ты поедешь в Англию, то может и за меня словечко замолвишь? — с надеждой заглядывает в мое лицо.

— Не совсем понимаю…

— Я имею ввиду, что мой папа очень доверяет тебе. Ты же знаешь. Если он узнает, что ты поедешь, а потом как-то аккуратно намекнешь чтобы и я поехала, то он точно разрешит!

Только через мой труп!

— Кара, — мягко начинаю я, — ты же понимаешь, что твой отец подумает, что мы с тобой вместе. Именно поэтому со мной и отпустит.

— Знаю, — понуро опускает голову, — разве это такая большая проблема, Дар? Скажем что вместе, а потом «расстанемся» — показывает пальцами кавычки в воздухе. — Отец к тому времени заплатит за учебный год, поэтому не станет меня забирать домой.

— Извини, но нет, — категорично отрезаю, отчего глаза Королевой наполняются слезами. — Послушай, ни тебе ни мне это не нужно. Ты же знаешь, что поползут слухи. Мы все равно проколемся. Обман вскроется рано или поздно.

— Я тебя поняла, — холодно произносит, отворачиваясь к окну.

Наконец-то пробка рассосалась, и я ускоряюсь. Всю дорогу до дома Каролина хранит гробовое молчание. Она живет на соседней от меня улице. Остановившись, я не глушу мотор и просто жду когда Королева выйдет из машины, но она не спешит.

— Дар, а что если мы не будем притворяться? — едва слышно шепчет.

— В каком смысле?

— Что если мы действительно попробуем быть вместе?

Боже правый, только не эти разговоры!

— Мы уже пробовали, и ничего не получилось, — твердым голосом изрекаю.

Каролина горько усмехается и, прежде чем выйти из машины, бросает:

— Зря ты ждешь свою Устинову, Дар. У нее есть парень. Об этом только глухой не слышал. И ты лучше меня знаешь, что вам не по пути. В конце года ты уезжаешь в другую страну на несколько лет, не лучше ли иметь рядом с собой кого-то близкого и знакомого? Того на кого можно положиться?

«Об этом не слышал только глухой» — повторяю про себя слова, резко выжимая газ.

Чтоб меня! Неужели они действительно вместе и чутье меня подводит? Что если я просто отказываюсь верить в очевидное?

И, словно издеваясь надо мной, когда я уже дома валяюсь на кровати, мне приходит новое сообщение от Королевой в инстаграме.

Она скинула мне чью-то историю, на которой отчетливо видно Устинову.

Какой же дерьмовый день…

***

Выходные наступают стремительно. И вот уже суббота, которую я предпочитаю провести как затворник в своем доме, поедая всякую гадость вроде пиццы и чипсов и играя в плейстейшн.

Я с трудом отвязался от ребят, которые настойчиво звали меня на тусовку. Пришлось соврать, что я занят важными делами, которые поручил мне отец. Это, разумеется, прокатило.

Ага, дела очень важные. У меня тут заруба намечается с главным боссом.

Собственно, именно в самый ответственный момент раздается трель дверного звонка.

Ребята все-таки приперлись!

С раздраженным вздохом поднимаю свою задницу с дивана и плетусь открывать нежданным гостям. Однако какого же мое удивление, когда, открыв калитку, я вижу перед собой среднего возраста мужчину в деловом костюме и с папкой в руках.

— Добрый день! — громко здоровается он, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Позвольте представится, Станислав! — протягивает руку.

Выгибаю бровь и отрезаю:

— Мы ничего не покупаем.

Я уже начинаю закрывать дверь, как мужчина восклицает:

— Постойте! Я агент по недвижимости, вас должны были предупредить!

Что за…

Какой еще к чертям собачьим агент по недвижимости?

Медленно открываю дверь обратно и пробегаюсь оценивающим взглядом по мужчине. От самых каблуков начищенных до блеска туфель до смуглого лица.

— Вы наверное что-то перепутали…

— Разве? — хмыкает он. — Это же дом Долматовых, верно? — Дождавшись моего кивка, он тараторит: — Ко мне недавно поступил заказ на этот дом от вашего представителя. Сказали осмотреть, оценить и выставить на продажу. Хотел у вас уточнить, дом продается с мебелью или без?

Этот… С позволения сказать, агент по недвижимости протискивается через калитку и, оглядевшись по сторонам, впечатлительно присвистывает, заключая:

— Прекрасная территория! Скажите, пожалуйста, а бассейн с подогревом или без?

Он открывает папку и принимается с умным видом что-то отмечать и зачеркивать.

Что. За. Хрень?

— Дом не продается, — цежу сквозь зубы, следуя по пятам за этим пронырой.

— Как же? — удивленно оборачивается. — В фирму обратились еще на прошлой неделе. Вот, — протягивает мне какой-то листок.

Выхватив, пробегаюсь глазами по строчкам. И наконец-то до меня доходит…

Ну, папа! Ну, удружил!

Возвращаю бумагу обратно и упрямо заявляю:

— Дом не продается. Это ошибка.

— Хорошо, — не моргнув глазом, кивает головой мужчина. — Могу я узнать ваше имя? Вы так и не представились.

— Айдар Долматов, — сухо кидаю. — Вам звонил представитель моего отца, но, боюсь, произошла ошибка. Вам лучше уйти.

— Хорошо, разберемся! — Господи, это улыбка вообще сходит с его лица или он с ней и спит? — Но могу я пройти в дом и осмотреться… Кхм, понял, — заметив мой убийственный взгляд, сглатывает мужчина. — Что ж, тогда в следующий раз!

Агент по недвижимости идет в сторону выхода. Я его провожаю, чтобы не заблудился. Знаю я, этих агентов!

— Не будет следующего раза, — ворчу себе под нос, когда калитка за мужчиной захлопывается.

Вернувшись в дом, ищу свой телефон, а затем набираю отца.

Жду ответа, нетерпеливо постукивая ногой по полу.

— Слушаю, сын, — снимает трубку.

— Ты ничего не забыл мне сказать? — без лишних приветствий выпаливаю.

— О чем ты, Айдар? — удивляется он.

— О риэлторе, который только что приходил. Ты хочешь продать дом?

Дом в котором, между прочим, прошло все мое детство!

— Ах, ты об этом, — вздыхает. — Прости, замотался, забыл предупредить.

Ага, конечно! Так я ему и поверил!

— Что происходит?

— Послушай, — примирительно начинает отец, — мы в ближайшие года возвращаться не собираемся. Ты тоже уезжаешь учиться на несколько лет. Логичнее всего продать дом. У нас есть несколько квартир, в которых мы можем останавливаться, когда будем приезжать. Дом придет в запустение за столько лет. Нет никакого смысла его содержать.

Звучит логично. Однако… Черт, не хочу я в эту долбанную Англию! И уезжать из своего дома тоже!

— И ты решил его подать?

— Да, — без заминки отвечает отец. — Не переживай, ты доживешь в нем до конца года. Найти достойного покупателя на такой дом долгая процедура. Покупатели будут изредка приходить, но тебя не потревожат. Ты только дай запасной ключ Святославу.

— Нет, — твердо отрезаю. — Мама в курсе, что ты дом хочешь продать?

Она бы ни за что не позволила! Она тут каждую статуэтку, каждую вазу лично подбирала, не говоря уже о коллекции фарфора, которые свозила со всего света.

Ожидаемо отец медлит с ответом, а потом неохотно признается:

— Нет. Не говори ей.

Я фыркаю.

— Папа, я даже не уверен, что хочу учиться в Англии, а ты уже хочешь подать дом, — выхожу на откровения.

Стоило давно завести этот разговор.

— Как не хочешь? Мы же уже все решили. Подобрали факультет, документы все подготовили на выезд. Айдар, не говори ерунды! Мы тебя с мамой ждем тут.

— А я не хочу туда. Это ты решил.

— Но ты и сам был не против! Никто тебя не тянул за шкирку!

Ага, не тянул. Однако отец всегда себя вел так, словно это дело давно решенное.

— Тут лучший университет в мире! Такая возможность есть далеко не у всех!

— Я знаю, — вздыхаю. — Но я хочу остаться здесь. Большая часть бизнеса все равно тут. Через несколько лет ты все равно скажешь возвращаться. Какой смысл вообще уезжать? У нас тоже есть хорошие вузы.

— Да, они хорошие, но не лучшие.

— Но тебе это не помешало построить бизнес!

— Айдар… Сын, давай вернемся к этому разговору позже? Ты сейчас говоришь сгоряча, потому что не хочешь чтобы продавался дом в котором ты рос. Я понимаю тебя. Для тебя это воспоминания о детстве, ты привык. У тебя там друзья, но тут будет не хуже. Ты прекрасно владеешь языками и быстро заведешь себе друзей и освоишься.

— Все ясно.

Отец не слышит меня. Я могу хоть об стенку головой начать биться, но это ничего не поменяет.

— Я не передумаю. Я хочу остаться здесь, — заявляю непреклонным тоном, чтобы он проникся.

— Поговорим об этом в конце года.

Извини, мне уже пора.

Попрощавшись, отец отключается.

Унылым взглядом обвожу гостиную.

Когда все успело так измениться? На душе так пусто, хоть волком вой. Почему взрослые считают, что лучше знают что нужно их детям?

Начало апреля

Полина

— Устинова, а ты будешь на тусовке у Долматова? — подсев за парту напротив, спрашивает Ян. — Что-то тебя давно не было видно. Парень строгий?

Последние несколько дней все только и говорят о вечеринке Долматова, как будто на ней свет клином сошелся, в самом деле! Еще в понедельник утром я получила приглашение в сообщении. Впрочем, как и еще, должно быть, сотня людей. Это, признаться, что-то новенькое. Обычно Долматов никого не приглашает лично. Можно сказать, на его вечеринку приходили все, кому не лень и кто о ней знал. А знали многие. Сарафанное радио и все такое.

— При чем тут парень? — закатываю глаза. — У меня просто не получалось.

После того злосчастного букета все шушукаются у меня за спиной. Уже только глухой не знает, что я мучу с каким-то хоккеистом. Господи, если это дойдет до Клюева, я просто сгорю от стыда!

— Ну да, ну да, — фыркает Васнецов. — Ты про свое обещание не забыла? — Ян выжидательно на меня смотрит, но я все не могу взять в толк, что…

Вот блин!

Я же обещала ему вытащить Ершову на тусовку, а сама… Ага, забыла обо всем на свете.

Он же не пришел стребовать с меня это обещание прямо сейчас, верно?

Судя по решительному виду как раз за этим и пришел!

— Слушай, Ян, я от своих слов не отказываюсь, — заискивающе улыбаюсь: — но может в следующий раз? У меня сейчас…

— Никакого следующего раза, Устинова! — непреклонно отрезает Васнецов. Лучше бы он такой решительный с Ершовой был. — Так и год закончится. Межу прочим, ты обещала, — обиженно насупившись, упрекает.

Проклятье! И кто меня за язык тянул?

— Я постараюсь, — сдаюсь, вздыхая. — Но ничего не обещаю, — Рома уже хочет начать возмущаться, поэтому я поспешно добавляю: — именно на счет этой вечеринки.

В конце концов мне еще нужно уговорить Клюева пойти со мной на вечеринку. Впрочем, вечеринка это еще полбеды, а вот то, что она у Долматова… В этом-то и вся загвоздка, учитывая что парни, мягко говоря, друг друга недолюбливают.

Решив что большего он от меня не добьется, Васнецов кивает головой и возвращается за свою парту.

До урока остается всего пара минут, когда в класс залетают Долматов и Грачев, прерывая нашу с Ниной беседу. Удивительное дело, но мы с ней за последнюю неделю сблизились. Мне нравится эта девушка. Казалось бы, такая хрупкая на вид, но со стальным стержнем внутри.

Они громко гогочут.

Опять что-то отчебучили?

Следом в класс залетает злая как тысяча чертей завуч, рявкая:

— Долматов! Грачев! Чьи контрацептивы висят в холле?

Парни стоят с самым невинным видом.

— Стесняюсь спросить, Надежда Павловна, а почему они… — Долматов делает выразительную паузу, играя на нервах завуча: — висят? Разве они для этого предназначены?

Одарив засранцев ледяным взглядом, Надежда Павловна поворачивается лицом к классу и громко спрашивает:

— Кто видел как эти двое надували контрацептивы в холле?

Ответом ей стает гробовая тишина. Даже слышно как муха пролетает. Никто ей ничего не скажет, поскольку быть стукачом не хочет.

— Хорошо, — поджав губы в недовольстве, цедит. — Пусть будет так!

После чего удаляется.

Долматов с Грачевым весело переглядываются, ударяются кулаком о кулак, а потом идут в сторону задних парт, где Айдара уже ждет Каролина.

Долматов резко затормаживает, разворачивается, возвращается обратно и неожиданно приземляется за парту сзади нас.

Я напрягаюсь. Последние пару недель Долматов делал вид, что все по-старому. Что не было между нами никакого поцелуя, свидания и его признания. Нет, он мне не признался в любви, но прямо заявил об интересе. А теперь… А теперь время будто откатилось на несколько месяцев назад. До той злосчастной предновогодней вечеринки.

Долматов больше не пытался со мной поговорить, не писал сообщений, но и не делал вид, что я пустое место. Иногда задирал, иногда отвешивал неприличные комплименты, а иногда просто проходил мимо, не удостоив и взглядом. В общем, все вернулось на круги своя.

Легонько дернув меня за волосы, Айдар задиристо бросает:

— Сладенькая, когда ты уже снимешь этот балахон? Ты лишаешь мира прекрасного!

Даже не спрашивайте куда этот засранец пялится, перегнувшись через парту.

О, я сниму этот балахон очень скоро. Еще немного сброшу и обязательно сниму.

— Отвали, извращенец, — отрезаю, чувствуя как мои щеки опаляет румянец.

Все же Долматов умеет смутить одним взглядом. Этого у него не отнять.

— Ты такая грубая, Устинова!

В следующий момент он хватает мою тетрадь с парты.

— Отдай, — протянув руку, требую.

— Попробуй забери! — с вызовом бросает.

Я безуспешно пытаюсь выхватить тетрадь, но стервец слишком проворный. Выскочив из-за парты, он прячет ее за спиной. Я тоже встаю и пытаюсь достать тетрадь, натужно пыхтя.

Когда я почти ее выхватываю, гаденыш резко поднимает руку вверх, с кривой улыбкой заявляя:

— Попрыгай и отдам.

Что? Да пошел он!

Такое впечатление, что этими подколками он мне мстит. Но за что? Его непомерное эго не смогло пережить мой отказ?

Показав идиоту неприличный жест, сажусь за парту.

До меня доносится тяжелый вздох Айдара, а затем тетрадь ложится прямо передо мной. Краем глаза успеваю заметить на его лице мученическую гримасу, которую тут же сменяет невозмутимая улыбка. Впрочем, может мне показалось.

— В эту субботу у меня вечеринка. Надеюсь, ты не забыла, сладенькая?

Да уж, забудешь тут.

— Пыталась, но об этом слишком часто напоминают.

— Отлично! — Долматов мне подмигивает, и прежде чем уйти к Грачеву бросает: — не забудь взять с собой Утку!

— Тебя тоже позвал? — спрашивает Нина.

— Да, и тебя?

— Ага.

— Ты пойдешь? — мой вопрос звучит с неприкрытой надеждой.

Если мне от вечеринки не отвертеться (спасибо Васнецову), то хотелось бы иметь рядом с собой союзника. Ершова не в счет. Зуб даю, не пройдет и пяти минут как Васнецов ее начнет очаровывать, если, конечно, перестанет жевать сопли.

— Неа, — качает головой. — Мои родители меня не отпустят. А ты?

Я оглядываюсь на Долматова. Он о чем-то увлеченно разговаривает с Грачевым, старательно игнорируя Королеву, которая сверлит в нем дыру.

— Еще не решила, — задумчиво произношу, отворачиваясь. — Знаешь, если ты вдруг надумаешь, то позвони. А с твоими родителями вопрос решим. На крайний случай, скажем что ты у меня ночуешь, и что мы готовимся к олимпиаде и все такое.

В конце концов, я и не такое проворачивала.

— Конечно, — натянуто улыбается Нина, и я понимаю, что она не позвонит.

Идти на вечеринку у меня и самой желания нет, однако я обещала Васнецову привести Ершову. Еще и Долматов со своим публичным приглашением… Королева только вроде бы успокоилась. По крайне мере мой шкафчик оставили в покое.

— Королева тебя просто взглядом прожигает. Наверное опять что-то задумала, — предупреждает меня Нина.

— Я уже привыкла, — равнодушно отзываюсь, пожимая плечами.

И кто бы знал как тяжело мне дается это равнодушие. Сколько я прилагаю усилий, чтобы прямо сейчас не сорваться с места, чтобы не сбежать и не спрятаться. Она не забудет и не простит мне этого публичного приглашения от Айдара.

***

Я даже и не догадывалась насколько была права. На следующий день все было как обычно. Уроки прошли спокойно, Долматов практически меня не доставал, а Каролина вообще как будто не замечала. Вероятно, мне стоило из-за этого напрячься, но я наоборот расслабилась. И, когда прозвенел звонок с последнего урока, даже осмелилась предложить Нине пойти со мной по магазинам в поисках платьев на выпускной. Мама уже несколько раз звала меня на шоппинг, но я отвечала отказом. Не то чтобы мне не нравится шоппинг (в этом плане я абсолютная девчонка), но знала что как только мама увидит, что я беру платье на пару размеров меньше, то тут же начнутся причитания, которые, к слову, в последнее время я слушаю постоянно.

По ее мнению я слишком исхудала, занимаюсь ерундой и вообще морю себя голодом и скоро заболею анорексией. Ага, конечно! Анорексия мне не грозит даже если я буду жевать одно сено. Моего жира с запасом хватит на несколько лет.

Все было хорошо до тех пор, пока я не услышала позади себя едкие смешки. Знаете, это состояние когда никто ничего не говорит в лицо, но ты отчетливо понимаешь, что над тобой смеются? Так вот, это было оно.

Я напрягаюсь всем телом, предвкушая очередной удар от Королевой. На задних партах слышится шушуканье, а потом громкий хохот.

«Не оборачивайся. Не оборачивайся. Ты выше этих недоумков» — мысленно твержу себе, но, разумеется, не сдерживаюсь.

Обернувшись, тут же натыкаюсь на довольную ухмылку Каролины.

Опускаю руки под парту, сжимая в кулаки, но смело выдерживаю ее взгляд.

Пусть смеются! Мне все равно!

— Устинова! — кричит Соловьев. Он ходит за Королевой хвостиком, истекая слюной, но она лишь им пользуется. — Ты что, в спринтеры заделалась?

Что…? Что за чепуху он мелет?

О, нет.

Не может быть!

Я краснею не то ли от гнева, не то ли от смущения и отворачиваюсь, утыкаюсь невидящим взглядом в парту.

— В спринтеры? В какие? Там где черепашьи бега? — это уже Смирнов решает блеснуть остроумием.

И вот тут начинается полный кошмар. На меня словно выливают ушат грязи.

— Она худеет! — выкрикивает кто-то.

— Ей уже давно пора! — поддакивает Лена Воронина.

Ком встает в горле, я силой сдерживаю слезы.

Поменять пароль наш шкафчике, разрисовать его, даже суп на моей одежде — это сущая ерунда. Именно мои вечерние тренировки были чем-то личным, сокровенным. Я до сих пор не тренируюсь днем, сколько бы меня не звал Ромка, потому что стесняюсь. Лишь ночью, когда людей практически нет, я могу чувствовать себя свободно.

— Поль, не слушай их, — осторожно дотрагивается до моего плеча Нина, отчего я дергаюсь. — Им только дай повод поржать.

И этот повод как обычно я.

— Да нет, они правы, — горько усмехнувшись, произношу. — Это действительно черепашьи бега.

Мои успехи оставляют желать лучшего. Да, я определенно сбросила несколько килограмм, но на тренировках все еще выгляжу нелепо.

— Толстуха бегает! Вот прикол! — орет Смирнов.

Это становится последней каплей.

Вот, кто я. Сколько бы себя не обманывала. Я толстуха.

Вскакиваю из-за парты и, даже не забрав свои вещи, несусь на выход.

— А еще говорят, у нее есть парень!

— Да какой у нее может быть парень? Если только из жалости!

На выходе я сталкиваюсь с Долматовым. Врезаюсь в его грудь со всей силы. Он хватает меня за плечи, весело говоря:

— Воу, сладкая, так на меня еще не набрасывались!

И этот такой же как они! Кучка мерзавцев!

Грубо отталкиваю Долматова и пулей вылетаю из класса. Я не помню как добегаю до раздевалки, как хватаю свою куртку и выбегаю из школы. Глаза застилает пелена из непролитых слез, которые я сдерживаю из последних сил.

Я сижу на этой долбанной диете уже два месяца! Неужели я никогда не похудею? Неужели не стану красивой? Неужели на мне так и будет висеть это клеймо «толстухи»? Что мне еще сделать? Лечь под нож хирурга и выкачать весь жир?

Я не помню как дохожу до дома, как поднимаюсь на этаж и захожу в квартиру, обессилено приваливаясь к двери в рыданиях. Я плачу громко, навзрыд и не стесняюсь, ведь уверена что дома одна.

Знаю, обещала что эти гады больше не доберутся до меня, что не позволю себя втоптать в грязь, но… Иногда у меня ощущение, будто все зря. Все эти диеты, тренировки, взвешивание и постоянные примерки одежды. Ведь прошло уже целых два месяца, а я по-прежнему толстуха!

Размазывая рукавом слезы по щекам, я вдруг замираю, когда чувствую легкое прикосновение.

— Милая, — звучит надо мной ласковый голос мамы, — что случилось?

— Ничего, — шмыгнув носом, выдавливаю из себя.

— Из-за ничего так горько не плачут.

Мама присаживается рядом со мной на корточки, гладит по волосам, пока слезы продолжают против воли катиться по щекам. И тут меня прорывает. Путаясь в словах и заикаясь, я выпаливаю:

— Они… в-все… надо мной… и я там…

— Тише, милая, тише, — успокаивающе произносит мама.

Помогает мне подняться и ведет на кухню, усаживает меня за стол и садится рядом, крепко обнимая, словно хочет забрать всю боль себе.

— Ох, моя хорошая, ты расскажешь мне? — когда я немного успокаиваюсь, осторожно интересуется.

— Меня называют толстухой. Сегодня весь класс ржал с того, как я бегаю!

— Но ты не толстая! — яростно возражает мама.

— Мама! — рявкаю, не в силах слышать эту ложь.

— Прости, — вздыхает она. — Полинка, а хочешь я пойду в школу и разберусь?

— Ты хочешь, чтобы надо мной вообще вся школа смеялась?

Мама замолкает, поджимая губы, а потом неохотно соглашается.

— Ты права. Не стоит этого делать. Но нельзя же допускать таких издевательств! Почему ты раньше мне не говорила?

Наверное потому что это стыдно. И потому что мы — дети считаем себя слишком взрослыми, чтобы рассказывать родителям о своих проблемах. Считаем, что можем справиться со всем сами, когда на самом деле больше всего нуждаемся в поддержке, теплых словах и твердом плече.

— Я должна с этим справиться сама, — решительно отрезаю.

— Если хочешь, мы найдем другую школу…

— Мам, подростки везде одинаковые. И нет смысла переходить за месяц до конца года.

Мама вздыхает, смотря на меня грустными глазами, а потом произносит:

— Значит, не нужно сдаваться. Знаю, что ты считаешь себя полной. И пусть я против всей этой твоей диеты, но если ты считаешь, что тебе от этого лучше, то пусть. Я не одобряю голодовку, но знаю что для тебя это важно. Не позволяй злым языкам сбыть тебя с пути. Люди всегда будут говорить гадости. Ты похудеешь, будут кричать что худая. Всем не угодишь, дочь. Делай так, как нравится только тебе.

Мамины слова вселяют уверенность. И правда, почему я какой-то гадкой девчонке позволяю доводить меня до слез? Я уже столько проделала работы. Глупо останавливаться.

— Ты права, — окончательно успокоившись, произношу.

— Вот и хорошо, а мы с папой всегда рядом, чтобы тебя поддержать.

— Спасибо, — слабо улыбаюсь.

— Только пообещай мне, что если это зайдет слишком далеко, то ты мне скажешь, — вдруг перейдя на серьезный тон, чеканит.

— Хорошо, — киваю головой, даже не собираясь спорить.

— Вот и отлично! — погладив меня по голове, мама встает. — А теперь давай выпьем чаю.

***

Вечером полная решимости я пишу Клюеву.

«Есть одно интересное предложение»

Рома отвечает спустя несколько минут.

«Я весь внимание»

«Пойдем на вечеринку в субботу?»

«Ух ты! Это приглашение на свидание?»

Черт, я не хотела, чтобы это звучало так…

«Скорее дружеская встреча» — нахожусь я.

«Жаль. Но я за любой кипиш, поэтому пошли»

«Только есть одна загвоздка…»

«Та-ак, и что же это?»

«Вечеринка у Долматова. Но там будет куча народу, поэтому нас даже не заметят»

Клюев прочитал сообщение, но не отвечает.

Блин, спугнула все-таки?

«Вряд ли Долматов тебя пропустит, но я готов вписаться в эту авантюру. Ведь если я не пойду, то ты пойдешь одна. А это еще хуже»

«Отлично! Тогда договорились!»

В ответ Ромка присылает мне смайлики с поцелуйчиками.

Что, Королева? Не может быть у меня парня? Ну-ну, мы это еще посмотрим! Да я приду с таким парнем, что у всех челюсти отвиснут до пола!

Осталось дело за малым, уговорить Ершову. Однако это оказывается совсем не проблемой. Особенно, после того как я «невзначай» бросаю, что Васнецов тоже будет. Нет, все-таки ему нужно быть смелей, а то упустит девчонку.

Полина

Когда мне позвонила Нина и решительным тоном заявила, что идет на вечеринку к Долматову сказать, что я была удивлена — преуменьшение века. Я была в шоке. Нет, не сам звонок меня настолько шокировал… Скорее ее тон и запал. Клянусь, эта девчонка собиралась надрать всем задницы! И пусть я уже позвала Ершову, пришлось срочно искать партнера для Нины. Можно, конечно, было обойтись без этого… Но у Клюева как раз есть свободный друг. Не то чтобы я играю в сводницу, ну а вдруг?

Что же касается Ершовой, то Васнецов любезно согласился сопроводить ее на вечеринку. Точнее, когда я ему сказала заехать за Ершовой на такси, он даже затаил дыхание. Бьюсь об заклад, в душе Ян танцевал ламбаду в этот момент.

В итоге все довольны и счастливы! Точнее, надеюсь, что все довольны и счастливы кроме Королевой и Долматова.

Вчера я не пошла в школу. Мама сжалилась и разрешила мне набираться сил, за что я ей очень благодарна. После того унижения в классе… Скажем так, я не была готова встретиться лицом к лицу с Каролиной и ее имбицилами-прихвостнями. Как мне поведала Нина, Долматов будет танцевать с ней вальс! И нет, это не они так решили, а жеребьёвка. Видите, даже сама судьба указывает им быть вместе! Ну и пожалуйста! Меня, вон, Клюев смсками с самого утра забрасывает.

«Долго вам еще собираться?»

«Еще десять минут и будем готовы!» — ответив, откидываю телефон, и с восхищением оглядываю Нину.

Да ладно?! И это она прячет под чопорными юбками и блузками? Нет, вы не подумайте, Нина всегда выглядит опрятно и даже стильно, но скорее как взрослая девушка, работающая в офисе крупной компании, чем как одиннадцатиклассница. Проклятье, я бы отдала почку за такие ноги, как у нее! Тоненькие, ровные, длинные — идеальные.

— Ты выглядишь очень круто! — восхищенно высказываюсь, когда Нина замирает напротив зеркала. — Я бы все отдала за такие волосы как у тебя! И твои ноги просто великолепны! Ни один парень не посмотрит тебе в лицо, — на последних словах подруга краснеет, пытаясь пониже оттянуть короткую юбку, которую я ей вручила ранее.

Она даже разрешила мне выровнять волосы, а еще нанести макияж — смоки айс, который подчеркивает глубину ее голубых глаза. Признаться, сейчас она ничем не уступает Королевой и ее подружкам.

— Кто бы говорил! — весело кидает Нина, оглядывая меня с ног до головы. — Ты сама выглядишь, как сексуальная фантазия любого парня.

Я надела черное (потому что, как известно, черный стройнит) платье с квадратным вырезом на груди. Я заметно похудела, поэтому оно хорошо сидит по фигуре. Хотя, на мой вкус, мои бедра и ноги все еще слишком полные. Вот бы такие как у Нины!

К этому образу я подобрала высокие ботинки челси. Разумеется, тоже черные. Нина помогла мне завить волосы крупными локонами, а вот с макияжем я справилась сама. Помимо блеска на губах, мне захотелось чего-нибудь необычного… Именно поэтому я наклеила сверкающие стразы на глаза. Так сказать, по последнему писку моды. К тому же они являются ярким элементом в моем мрачном образе. В конце концов я на вечеринку иду, а не на кладбище.

— Думаешь? — неуверенно кусая губы, спрашиваю.

Не хочется снова быть посмешищем, знаете ли.

— Конечно, — без тени сомнений отрезает Уткина, отчего я расслабляюсь.

И да, для меня важно мнение окружающих. Не будь это так Королева никогда бы не смогла меня задеть своими колкостями, но, к сожалению, я еще не настолько уверена в своей неотразимости.

— Тогда мы точно сразим всех наповал! — ослепительно улыбаясь, заявляю.

Прежде чем отправиться на вечеринку, мы дожидаемся ровно девяти вечера, чтобы ответить на контрольный звонок Нининой мамы.

Откровенно говоря, теперь я понимаю почему она не выбирается на тусовки и вообще держится в стороне. Однако никак это не комментирую. Если Нина захочет, то сама поделится своими переживаниями или проблемами. Не зачем лезть в душу человеку.

И все же… Доля авантюризма в этой девчонке присутствует! Да еще и какая!

Я с трудом сдерживаю смех, когда Нина сонно зевает в трубку, разыгрывая перед мамой целый спектакль. Ее мама думает, что мы кропотливо готовимся к контрольной работе по математике. Идея, разумеется, моя… Но какое же великолепное исполнение!

Откровенно говоря, я до последнего боялась, что Нина даст заднюю, однако так уверенно лгать даже я не умею. А мне, поверьте, не раз удавалось провести медсестру, чтобы получить освобождение от уроков. И не говорите, что так не делали!

Через десять минут мы все такие нарядные выходим на улицу, где ждем Клюева с его другом.

«Мы уже на улице» — пишу Ромке.

Буквально через минуту он отвечает:

«Выезжаю с парковки, буду через пять минут»

Отлично! Клюкву удалось выклянчить у отца машину. И пусть это не последняя БМВ или Ламборгини, но вполне приличная машина. Он уже успел похвастаться. Что сказать, мальчишки они такие.

— Нас, кстати, подвезут, — сообщаю Нине, отчего она испуганно замирает.

— Подвезут? Кто?

— Мои знакомые, они тоже на вечеринку к Долматову едут, — успокаивающе улыбаюсь, чтобы она не надумала себе лишнего.

Нина расслабляется, и мне приятно знать, что она мне доверяет.

Через пять минут как по заказу напротив нас останавливается черная машина, стекло медленно ползет вниз и я слышу знакомый голос с игривыми нотками:

— Устинова, потрясно выглядишь! Чур, за мной танец!

— Еще чего! — исключительно из вредности фыркаю, закатывая глаза. — Мечтай больше, Клюев.

Разумеется, я больше дразнюсь. И Ромка это понимает, поэтому ни капли не обижается. Думаю, ему это даже нравится.

Мы садимся на заднее сидение, Клюев немного поворачивает голову и, ухмыльнувшись мне, нахально заявляет:

— Тогда пусть твоя симпатичная подруга со мной потанцует!

Какой же все-таки дуралей. И нет, я ни капли не ревную, пока ребята знакомятся между собой. Вообще-то я и рада была бы почувствовать ревность, злость, обиду, но ничего не екает.

С переднего сиденья вдруг выглядывает Антон Батонов — парень из параллельного класса. Они с Ниной оказываются знакомы, а еще по горящему блеску в его глазах я понимаю — парень заинтригован.

— Эй, не смей к ней подкатывать, придурок! Я ее первый заметил! — наигранно возмущается Клюев.

При этом он бросает странные взгляды на меня. Постойте-ка… Он что, специально пытается вызвать во мне ревность?

— Поехали уже, Казанова! — фыркает Антон.

— Так вот кто меня сдал, — хитрым голосом протягиваю, зыркая через зеркало на Батонова.

— О чем ты? — непонимающе моргает.

— Это ты информатор Клюева! — восклицаю. — Это ж Антон тебе дал мой инстаграм?

Парни переглядываются и, понимая что отвертеться не получится, Ромка ворчит:

— Ничего от тебя, плюшка, не скроешь. Тебе с твоим чутьем нужно в следователи идти.

— Спасибо, я подумаю, — хмыкаю. — Но вообще-то ты, Батонов, мог и меня спросить прежде чем раскидываться моими контактами.

— Устинова, он неделю меня сводил с ума и клянчил твой номер телефона.

— Но у тебя же его нет, — замечаю.

— Вот именно!

— Постой… — клянусь, мои глаза становятся размером с блюдце. Рома же написал мне в тот же вечер… — Какую неделю?

Антон понимает, что сболтнул лишнего, поэтому делает вид, что не слышит моего вопроса. Перевожу взгляд на Клюева. Он смотрит прямо перед собой на дорогу, при этом покрываясь смущенным румянцем.

— Я чего-то не знаю…?

— Давай потом, Поль, — еще больше краснея, ворчит себе под нос.

И я оставляю эту тему. Мы еще вернемся к этому.

На вечеринке у Долматова как всегда шумно, тесно и громко. Нина с интересом озирается по сторонам. Она выглядит по-настоящему ошарашенной. Должно быть, не ожидала такого размаху. Что-что, а впечатлять Долматов умеет.

— Мы ненадолго отойдем, ничего страшного? — обеспокоено спрашивает меня Ромка, когда Антон настойчиво зовет его пойти «по делам».

— Нет, все в порядке, — пожимаю плечами. — Если что, мы будем или на кухне или танцевать.

— Хорошо, я найду тебя, — проникновенно заглядывая мне в глаза, обещает. Мне даже неловко становится от этого взгляда, а когда Рома нежно заправляет прядь волос за ухо, вообще цепенею.

— Клюев! — нетерпеливо поторапливает Батонов друга.

Чертыхнувшись, Клюев игриво мне подмигивает, а потом уходит вместе с Антоном.

Проклятье! Кажется, пахнет жареным! И чем я только думала, когда звала Ромку на эту тусовку? Явно не здравым смыслом.

Точно, мне же хотелось утереть нос Королевой. Вот только ее саму я нигде пока не замечаю. К счастью.

Мы с Ниной пробираемся на кухню. Возле бочонка как всегда стоит очередь, но мне туда не нужно. Я хватаю выпивку с барной стойки, проверяю закрыта ли она, и только потом наливаю себе в стакан. Не то чтобы я любитель… Однако на вечеринки и ходят за тем чтобы расслабиться.

— Будешь? — спрашиваю у Нины, отпивая.

— Нет, спасибо, — отказывается девушка.

— В холодильнике стоят бутылки с водой. Они закрытые.

Нина таращится на меня так, словно у меня выросла вторая голова, отчего я хихикаю. Сразу видно она не завсегдатай вечеринок.

— Здесь все так делают. Не переживай вечеринки у Долматова всегда проходят по высшему разряду.

Я чувствую его даже до того, как слышу голос:

— Ты так думаешь, сладенькая?

Понятия не имею, что это за чертовщина… Но у меня волосы на руках дыбом встают, когда Долматов появляется в радиусе нескольких метров. Он что-то говорит Нине, но я пропускаю мимо ушей, поскольку концентрируюсь на том, чтобы не выдать насколько я ошеломлена своей реакцией.

Справившись с эмоциями, растягиваю на губах уверенную ухмылку и поворачиваюсь к Айдару лицом.

Он, не скрываясь, оценивающе рассматривает меня. Неспешно скользит взглядом по ногам, потом по фигуре и, разумеется, задерживается на самой выдающейся моей части тела.

Боже, здесь всегда было так душно?

Держу пари, моей красной физиономией можно заменить светофор.

— Сладенькая, мне кажется ты потеряла пару размеров, — не отрывая жадного взгляда от моего декольте, даже с какой-то тоской произносит.

На меня эти слова действует как ушат холодной воды.

— Долматов, мои глаза выше, — ровным голосом чеканю.

Он хмыкает, а затем даже как-то возмущенно бросает:

— То есть, ты так вырядилась и хочешь, чтобы тебе смотрели в глаза? Тогда тебе нужно было надеть паранджу. Хотя… — он вдруг прищуривается, а потом мечтательно улыбается.

Извращенец!

Как же он меня бесит! Его мой вес не касается! Будь я хоть на пару размеров больше, хоть на пару размеров меньше!

Раздраженно закатив глаза, ставлю стаканчик на стол, хватаю Уткину за руку и напоследок бросаю этому наглецу:

— Следи лучше за размерами Королевой!

Если и Долматов хочет что-то сказать, то не успевает. Мы ныряем в толпу, и я тащу Нину на другой конец комнаты, где посвободней. И, разумеется, подальше от Айдара.

Танцы здорово меня отвлекают, и я почти забываю об Долматове. Почему почти? Потому что чувствую его взгляд кожей, но не могу понять где он стоит. Все время оборачиваюсь по сторонам, но нигде его не замечаю. Может, у меня паранойя?

Танцевать у меня всегда получалось отлично. При своем весе я довольно пластичная, а еще у меня прекрасный слух. Нина в отличие от меня неуверенно двигается. Скорее даже топчется на месте, на что я ей ободряюще улыбаюсь и кричу:

— Забей и танцуй как душе угодно! Здесь нет никому до тебя дела! — в подтверждение своих слов указываю рукой на парня в центре комнаты, который крутится на голове и уже собрал парочку зрителей.

Через какое-то время Нине удается расслабится, и вот мы уже вместе зажигаем на танцполе. Не знаю сколько мы так танцуем, но, когда ноги уже дрожат от напряжения, решаем сделать перерыв. И только мы выходим с импровизированного танцпола, как сталкиваемся с Клюевым и Батоновым. Похоже, парни наблюдали за нами.

— Так что, Устинова, потанцуешь со мной? — выгнув бровь, спрашивает Ромка.

Этого стоило ожидать, и все же я медлю с ответом. И да, я все еще чувствую этот прожигающий взгляд Долматова, будь он неладен! Ему что, больше заняться нечем?

Зыркнув по сторонам, озадаченно хмурюсь. И вот где он стоит, что его не видно?

Я кошусь на Нину, прежде чем ответить Клюеву. В конце концом мы пришли вместе, и мне не хочется в ее глазах выглядеть кидалой. Девушка показывает мне два больших пальца вверх, мол, все в порядке.

— Пошли уже, Клюев! Но учти, руки не распускать!

Ромка на мои слова лишь шаловливо ухмыляется, точно что-то задумал. Начинается медляк. Клюев, не стесняясь, кладет мне руки на талию и уверенным движением притягивает ближе к себе. Смотрит на меня и ничего не говорит, таинственно улыбаясь.

— Что-то случилось? — интересуюсь, потому что молчать слишком неловко.

— Случилось, — кивает головой.

— Расскажешь?

— Я тут кое-что узнал… — хитро блеснув глазами, протягивает.

Ух, вот лис!

— И что же?

— Что у меня оказывается девушка есть.

Вот черт!

Как. Он. Узнал?

Я застываю, точно олень в свете фар. Глупо хлопаю глазами, ни в силах выдавить слова.

Ну почему? Почему именно сейчас?

— Я… Я… — пытаюсь произнести, но лишь заикаюсь. — Слушай, это такая глупость. Случайно все вышло, — невнятно бормочу себе под нос околесицу.

Стыдливо отвожу глаза в пол, и хочу сбежать и спрятаться до конца этой проклятой вечеринке в каком-то углу, но Рома крепко меня держит.

— Полина, посмотри на меня, — звучит его решительный голос. Когда я снова предпринимаю попытку вырваться, Клюев сам поднимает мою голову за подбородок пальцами. Удерживает мой взгляд своим и произносит: — я не хочу знать, почему ты это сделала. Хотя догадываюсь о причинах, — он горько усмехается, а потом продолжает: — но почему бы нам не сделать эти отношения настоящими?

Я ожидала чего угодно. Что Клюев посмеется, подразнит меня, начнет выпытывать причину этого вранья, но точно не того, что он решит предложить мне… Собственно, что? Встречаться? Я, конечно, знаю что ему нравлюсь, но не подозревала что настолько серьезно.

— Ты шутишь? — недоверчиво кошусь на него.

Мы уже не танцуем. Стоим посреди толпы как два истукана.

— Почему я шучу? Ты же знаешь, что мне нравишься, — как само собой разумеющееся произносит.

— Я… Я не уверена, — озадаченно отвечаю.

— Хорошо, тогда пошли на свидание?

Ага, я на одном уже была. Помните, чем все закончилось?

— Ром, я не уверена, что сейчас подходящее время…

— На двойное, — перебивает меня.

— Я подумаю, — сдаюсь, потому что прямо сейчас не могу ни согласиться, ни найти внятной причины для отказа.

Единственная причина это моя надуманная «любовь» к Долматову, которая висит надо мной и не дает покоя.

— Подумай, а это чтобы тебе лучше думалось обо мне.

Я и сама не заметила, как близко мы с Ромой стоим и что наши лица в считанных сантиметрах друг от друга. Поэтому, когда он прижимается ко мне своими губами, ошарашено втягиваю в воздух в легкие, а Клюев этим бессовестно пользуется.

Прижимает меня за талию к себе, а другую руку кладет на щеку. Целует нежно, но напористо. И он точно в этом деле не дилетант. Поцелуй длится всего несколько секунд, я даже не знаю ответила ли я на него, настолько ошарашена происходящим.

Вот и потанцевали, блин!

Рома отстраняется от меня, говоря:

— Кажется, песня закончилась.

— Ага… — заторможено киваю головой.

Вдруг я чувствую, будто в мое тело разом впились сотни иголок. Дергаюсь от этого неприятного ощущения и зыркаю по сторонам. Ничего. Медленно поднимаю голову вверх.

Долматов стоит вверху на лестнице, вцепившись в поручень руками и с мрачным выражением лица. Он выглядит так, будто прямо сейчас готов сорваться с места и открутить голову мне… Или же Клюеву.

Всего на секунду мы сталкиваемся взглядами, и там такая буря эмоций, что и меня ими захлестывает.

Проклятье!

Резко отворачиваюсь, позволяю Роме увести меня с танцпола.

— А вот и мы! — громко произносит Рома, подходя к ребятам.

Он все еще держит меня за руку, и я почему-то ему это позволяю. Стараюсь беззаботно улыбаться ребятам, и, кажется, у меня получается.

— Может, сыграем партейку в бильярд? Девчонки, вы как?

— Можно, — пожимаю я плечами, потому что прямо сейчас я готова даже провалиться в ад, лишь бы уйти подальше от Долматова.

— Я тоже не против, — отзывается Нина.

— Тогда пошлите!

Ромка тянет меня вперед, немного наклоняется и обеспокоенно спрашивает:

— Ты в порядке?

— Да, конечно, — слишком быстро отвечаю, избегая его взгляда.

Как ему объяснить, что не его поцелуй лишил меня покоя, а Айдар?

В игровой комнате (ага, у Долматова даже игровая комната есть!) мы дожидаемся своей очереди, а потом Нина с Ромой решают сыграть в партию, поскольку единственные кто в нашей компании хоть что-то в этом понимают.

Я же получаю долгожданную передышку, падаю мешком на диван и наблюдаю за игрой, хотя на самом деле мысленно далеко отсюда.

Я сравниваю поцелуй Долматова и Клюева, и понимаю, что они абсолютно разные. Оба, очевидно, хороши в этом деле, но Долматов буквально заставил меня забыть свое имя, а Рома…

Что ж, я окончательно поняла, что у меня нет к нему чувств. Разве что дружеские. Как бы мне хотелось, чтобы у меня к Ромке была хоть маленькая искра! Уж я бы постаралась из нее разжечь целый костер, но ничего. Абсолютно ничего. И сейчас я лишь думаю о том, как избежать его прикосновений.

Я хотела подальше уйти от Долматова?

Трижды «ха»!

Как только Нина выигрывает первую партию, Долматов заходит в комнату в компании своих мажористых друзей. Воздух сгущается, и мне становится сложно дышать.

— Ничего себе, Уткина! Да ты профи! — восхищенно присвистывает Айдар.

— Да какой она профи! — фыркает какой-то мажор. — Сыграем, крошка? На деньги?

— Не думаю, что эта хорошая идея, — вяло протестует Нина.

— Да ладно тебе, малышка! Струсила?

Уткина выпрямляется, а потом отрезает:

— Давай сыграем. И не называй меня малышкой.

— Ладно, детка!

Невыносимый тип.

Они начинают играть, но едва ли я на это обращаю внимание. Особенно, когда на подлокотник дивана присаживается Долматов. Суматошно оглядываюсь по сторонам, и Айдар холодно произносит:

— Ищешь своего парня? Он ушел. А ведь ты даже не заметила.

— Здесь много людей, — силясь выдавливаю из себя, отказываясь смотреть на парня.

— Ну конечно, — хмыкает. — И как он?

Молчу, точно в рот воды набрала.

— Уже сравнила нас? — продолжает допытываться.

— Не понимаю, о чем ты, — хрипло отзываюсь.

— Я не смогу это сделать, — вдруг отрывисто признается, отчего я озадачиваюсь и все же поворачиваюсь к нему лицом.

Айдар не просто на меня смотрит, он словно заглядывает в самую душу.

— Что сделать?

— Оставить тебя в покое, Полина. Это выше моих сил, оказывается, — растягивает на губах кривую улыбку, а потом встает и заключает: — просто хочу, чтобы ты знала.

А затем он уходит.

Если бы я не сидела, то точно бы упала от этого заявления. Вдруг отчетливо понимаю — у этой истории нет точки. Мы словно оттягиваем момент взрыва, но ничего не можем поделать с тем, чтобы притягиваться к друг другу, как магниты.

Слова Айдар выбивают меня из колеи. Мое сердце отбивает быстрый ритм, словно я пробежала без остановки километры. Вот какую он вызывает во мне реакцию. Волнение, желание, смущение. Пора, пожалуй, признать свою миссию невыполнимой.

Рома возвращается через пару минут, о чем-то меня спрашивает, но я лишь отстраненно киваю головой, даже не вникая в суть вопроса.

— Черт, малыш, поверить не могу, что ты меня сделала! — громко восклицает мажор, когда Нина его с легкостью обыгрывает.

— Умей проигрывать достойно, малыш, — парирует Нина, пряча стопку наличных в сумочку.

— Браво, Утка! — громко возкликает непонятно откуда свалившейся Герасимов. — А меня тоже сможешь обыграть?

С лица Нины сходит все веселье. О, очевидно, портить настроение у них общая с Долматовым черта. Как говорится, скажи кто твой друг…

— На сегодня мне достаточно, — холодно отрезает Нина.

— Значит, струсила? — вызывающе улыбаясь, кидает Герасимов.

Я искренне удивляюсь, когда Нина с горящими глазами принимает вызов.

— Давай сыграем, Герасимов, только потом не плачь!

Толпа взрывается свистами и смехом, подначивая соперников «надрать задницы». Ожидаемо, девчонки в комнате за Нину, а парни за Герасимова.

Приготовившись к игре, Уткина по-деловому спрашивает:

— Кто начинает?

— Дамы вперед!

Игра начинается. И, черт возьми, как я не заметила этого раньше? Да Герасимов же глаз не сводит с Уткиной. Клянусь, у парня, когда она наклоняется забить шар, слюна капает на пол. А еще он ревностно отгоняет всех, кто хочет приблизиться хоть на метр к Нине. Конечно, Герасимов не заявляет об этом во всеуслышание, но оттесняет всех своей мощной фигурой, и постоянно крутится возле девушки. Он что, втюрился в нее? Я чего-то не знаю…?

Нина проигрывает, и я, признаться, расстроена. Мне искренне хотелось, чтобы хоть кто-то сбил корону с головы этого парня. Но она там, похоже, намертво приклеена. Мне не слышно, о чем они говорят после игры, из-за шума толпы, но парочка подозрительно близко стоит к друг другу.

Гомон одной толпы может перебить только гомон другой. В один момент раздаются крики со двора, и вся толпа вываливается на двор, чтобы узреть новое зрелище.

Ну и я в том числе, только вот я точно не ожидала, что стану участницей драмы, но обо всем по-порядку.

Вылетев во двор, я замечаю Королеву и Долматова в самой центре толпы.

Айдар выглядит так, словно предпочел бы сейчас танцевать на горящих углях, чем выяснять с ней отношения.

— Дар, я видела как ты целовался с этой дрянью! — вопит Каролина, тыкая наманикюренным пальцем ему в грудь.

Господи, пожалуйста, пусть это будет не обо мне! Но, разумеется, мои молитвы не услышаны.

— И что с того? — вместо оправданий кидает, хмыкая.

— А с того, что мы вместе!

— Вместе?

Кажется, удивляются все. Ну потому что все знают, что они давно не вместе. Королева что, живет в своем выдуманном мире?!

Каролина понимает, что в порыве злости сболтнула глупость и испуганно застывает, но бомба уже запущена.

— То, что мы несколько раз переспали не делает нас парой, Каролина. Я бы и рад сказать тебе это наедине, чтобы поберечь твое самолюбие, но ты сама захотела драмы. Скажи мне, с чего ты взяла эту чушь?

Королева понимает свою оплошность, но при этом, сгорая от стыда, решает идти до самого конца.

— Мы вместе танцуем вальс.

— Разве? — хищно блеснув глазами, переспрашивает. Он медленно обводит толпу глазами, пока не останавливается на мне и не заявляет: — вот — моя партнера по вальсу, Каролина, — и рукой указывает на меня.

Что, простите?

Да они оба рехнулись, что ли?! Мой партнер — это Резников! Очевидно, на этой вечеринке была какая-то запрещенка.

— Невозможно, — словно читая мои мысли, говорит Каролина.

— Возможно. Вчера я поменялся с Резниковым.

Вот же! Как ему это удалось?!

— Ты поменялся?

— Совершенно верно, — кивает головой. — Твоя игра в «пару» мне наскучила, Каролина, — его слова жестокие, и мне было бы жаль Королеву, если бы она до этого не организовала на меня травлю. — Я больше не принимаю в этом участие. Думаю, тебе пора домой.

— Ты выгоняешь меня? — этот разъяренный крик, должно быть, слышно в самом космосе. — Меня?!

— Вежливо прошу удалиться, — Айдар ее воплями не впечатлен. — Пока вежливо.

Сохраняя остатки гордости, Каролина резко разворачивается и, громко цокая каблуками, несется на выход. Правда, не забывает притормозить возле меня, чтобы ядовито прошипеть:

— Лучше молись, толстуха. До этого были цветочки.

Нет, не угроза меня напугала, а совершенно безумные глаза девушки, обещающие расправу.

Вот только… Я-то причем? Это же не я поменялась, в конце концов!

— Да пошла ты! — это выкрикиваю не я, а Нина ей вслед.

Потому что я прямо сейчас таращусь на Долматова, который уже хочет подойти, но я качаю головой, беру за руку Клюева и слабым голосом прошу:

— Мы можем уйти отсюда?

— Как раз этим собирался заняться!

Я как в тумане дохожу до машины, а потом в таком же тумане еду домой. Никому не хочется ни разговаривать, ни смаковать подробности скандала. Рома завозит нас с Ниной последними, но меня просит задержаться на пару секунд. Уткина ждет меня на улице, давая нам немного уединения.

— Поля, если у тебя будут проблемы, обязательно говори мне, слышишь? — строго чеканит. — Я никому не позволю тебя обижать. И даже если нужно, то набью морду этому мажору! Не посмотрю на папашу!

— Не нужно, Ром…

— Защищаешь его? — с какой-то затаенной горечью бросает. — А ведь это он втянул тебя в эти разборки.

Я не нахожу что ответить, потому что Клюев прав.

Мы молчим. И, пожалуй, впервые между нами ощущается такое напряжение. Хоть ножом режь.

— Я буду ждать твоего ответа столько сколько понадобится, — говорит, когда я уже тянусь к ручке. — Я о свидании.

— Все сложно, Рома. Прости, если что не так.

Это все на что меня хватает. Я чувствую себя так, словно меня пережевали и выплюнули. И прямо сейчас не хочу идти ни на какие свидания, ни танцевать вальс, ни вспоминать поцелуи. Не то чтобы последнее у меня получалось.

Полина

Знаете, что такое затишье перед бурей?

Это когда ты ожидаешь любого подвоха, а он не наступает. К вечеру воскресенья у меня нервно дергается глаз.

После той вечеринки ни Долматов, ни Королева, ни Клюев не дают о себе знать. Единственная с кем я общаюсь — это Нина. С этой девчонкой мы нашли общий язык. Не в прямом смысле, конечно. Не подумайте. Мы словно перестали держать дистанцию, после той вечеринки и ночевки у меня дома.

Из разряда приятельниц мы перешли в разряд подруг. Знаете, не каждый человек за тебя заступится. А Нина это сделала. Сделала несмотря на то, что и ей может перепасть.

Пожалуй, именно ее поддержка меня держит наплыву и не позволяет отчаяться. И я горжусь собой, что несмотря на все потрясения, нахожу в себе силы собраться и выйти на тренировку. Чтобы не случилось, а я все равно похудею.

Конечно же, Клюев ко мне не присоединяется. Полагаю, он на меня держит обиду. А может, понял что ни на какое свидание я с ним не пойду, поэтому не видит смысла в нашем общении. Откровенно говоря, мне грустно. Ведь Рома за эти пару месяцев стал для меня близким человеком. И, бегая этим вечером, мне не хватает его шуток и поддразниваний.

Чувства все портят — это факт. Не будь чувств у Каролины к Долматову она бы меня не изводила, не будь у Ромы чувств ко мне мы бы прекрасно дружили, не будь у меня чувств к Долматову… Я бы прекрасно себе жила. Что же касается чувств Долматова… То о них мне думать не хочется. Потому что каждый раз, когда я вспоминаю его слова, испытываю эту глупую надежду…

А может, у нас все получится? Может, я действительно ему так сильно нравлюсь?

Вот только сколько тут не думай, а курице с лебедем не по пути. Лебедь все равно улетит.

Угадайте, кто в этом сравнении лебедь, а кто курица?

В итоге ночь выдается бессонной. Я все время ворочалась и просыпалась от кошмаров, где Королева то скидывала меня с обрыва, то душила. В понедельник утром в школу я прихожу невыспавшейся, дерганной и злой. Перед первым уроком с опаской подхожу к шкафчику, уже привычно ожидая подлянки, вот только все в порядке. То есть, абсолютно все! Никаких тебе помоев, дохлых мышей, сибирской язвы в конверте. Это настораживает, знаете ли.

А знаете, что еще больше настораживает?

Абсолютное безразличие Каролины!

Она проходит мимо меня, точно я невидимка. Ни едкого смешка, ни язвительного комментария, ни косого взгляда. Ноль реакции.

Это тот случай, когда ты в голове уже придумал тысячи разных вариаций как послать человека, мысленно с ним подрался, а он просто прошел мимо.

Новые правила игры? Или ей не до меня? Господь всемогущий, пусть будет второе!

После первого урока тоже ничего не происходит. Конечно, на меня косятся и шепчутся за спиной, но скорее из-за заявления Долматова, который поменялся с Резниковым. К слову, засранца нигде не видно. Он соизволил порадовать нас своим присутствием лишь на середине второго урока.

Открывает дверь чуть ли не с пинка, заходит, буркает учителю что-то отдаленно похожее на: «извините», а потом проходит в класс и занимает место за последней партой, перед этим согнав оттуда одного из прихвостней Каролины.

Будь это Горгулья она бы дала пинок под зад Долматову до самого кабинета директрисы, но вот учительница зарубежной литературы, как и полагается людям этой профессии, обладает тонкой душевной организацией. Она практически знает наизусть «Ромео и Джульетта», цитирует Омара Хайяма, но совершенно точно не представляет как справиться с трудным нравом подростков. Собственно, поэтому Долматову эта выходка сходит с рук.

Учительница лишь качает головой, а затем продолжает вещать о таком литературном течении как модернизм.

После урока я хочу словить Айдара и поговорить — нет, потребовать! Потребовать, чтобы засранец поменялся обратно с Резниковым, но, к сожалению, к тому моменту как я собираю свои вещи — парня и след простыл.

Что ж, тогда попробуем по-другому.

Перед самым звонком я ловлю Резникова. Он, когда видит меня, тяжело вздыхает, и прежде чем я успеваю хоть что-то произнести, отрезает:

— Нет, Устинова.

— Нет, что…? — вскидываю бровь в вопросе.

— Нет, я не буду меняться обратно. И не проси.

— И почему же? — воинственно складываю руки на груди, готовая идти до конца.

— Потому что Долматов — псих. Разбирайтесь в своих отношениях сами, не нужно впутывать меня.

— О, то есть ты так хочешь танцевать с Королевой? — сарказм в моем голосе не распознал бы только глухой.

Лицо парня приобретает мученическое выражение. Что сказать, она точно не входит в список его «любимиц». Резников нормальный парень, спортсмен, воспитанный, симпатичный, порядочный. К тому же у него есть девушка, с которой он встречается уже два года. Короче говоря, хороший парень.

— Слушай, я не хочу воевать с Долматовым, — примирительно подняв руки, произносит. — Он попросил, я согласился.

— А меня спросить не забыл?

Парень выглядит пристыженным, и я понимаю одно — он не будет меняться обратно.

— Он сказал, что ты будешь не против, — быстро переводит рельсы парень. — Поэтому все вопросы к Долматову. О, звонок! Пора на урок!

И действительно раздается звонок, и Резников ужом мимо меня проскальзывает в класс. Сбежал, таки!

Я захожу в класс следом, и занимаю место на первой парте рядом с Ниной.

— Не получилось поменяться? — спрашивает подруга.

— Неа, — расстроенно качаю головой.

— Может, попробуешь поговорить с хореографом? Я так и собираюсь сделать.

Ага, Нина в жеребьевке «вытащила» Герасимова. Вот уж нам повезло! Два самых невыносимых и упертых парня школы наши партнеры по вальсу.

— Попробовать стоит, — соглашаюсь, вздыхая.

Завтра у нас будет первая тренировка, и я искренне надеюсь, что хореограф будет учитывать наши интересы.

До конца учебного дня ничего не происходит. Вообще ничего, но я не расслабляюсь. И, как оказывается, не зря…

После физкультуры, которая, к слову, у нас стоит последним уроком, я захожу в раздевалку. Иду в душ, смываю с себя грязь и пот, а потом переодеваюсь в чистую одежду. Нет, никто не украл мои вещи, хотя я бы не удивилась, и никто тайком меня не снимал. Ничего такого.

Нина уже убежала домой, а я настолько была погружена в свои мысли, что не заметила как осталась одна.

Уже собравшись, достаю телефон, чтобы посмотреть время, нажимаю на блокировку и вижу сотни уведомлений…

И нет, я не преувеличиваю их действительно сотни!

На уроках нас заставляют отключать звук, иначе я бы заметила раньше это нашествие… А собственно, чего?

Разблокировав гаджет, открываю первое уведомление.

Инстаграм. Комментарий по фото.

«Жирная корова»

Следующее уведомление сообщение:

«Эй, жирная задница, не хочешь сняться в рекламе против ожирения?»

Что. За. Фигня?

Открываю последнее свое фото, где я стою полубоком, отвернув лицо к стене с граффити, и читаю под ним комментарии.

«Жирстресс»

«У нее наверное рот не закрывается» — тут прикреплены блюющие смайлики.

«А что по залу?»

Я хочу остановиться, но не могу. Сообщений и комментариев с каждой секундой становится все больше. В одним из сообщений мне скидывают видео, где я тренируюсь с подписью:

«Очевидно, это не очень помогает. Может, попробовать зашить рот?»

Может, тебе пойти к черту, тупой ты придурок?

Дрожащей рукой накрываю рот, однако это не помогает заглушить всхлипы. Знаю, я обещала не плакать, но вам когда-нибудь писали сотни людей, что ты уродина, жирная и прочие, прочие гадости? Именно в такие моменты у меня опускаются руки, потому что сколько бы я не старалась похудеть, я все равно недостаточно хороша! Недостаточно худая, подтянутая и спортивная.

Все эти люди… Откуда они вообще взялись? И почему пишут мне?

Я в полном замешательстве, и все на что меня хватает это приклониться к холодной стене и закрыть глаза, из которых льются слезы.

Школа самое отстойное время в жизни. Я точно не буду той, которая будет скучать по этим «славным» временам.

Кого я пытаюсь обмануть своим похудением? Я все равно не буду блистать в свете софитов. Ну если только не нацеплю на себя гирлянду. Все эти люди, которые пишут гадости, и представить себе не могут, как это на самом деле тяжело — каждый раз мотивировать себя, заставлять не отчаиваться. Нет, тренировки это вовсе не сложно. Как впрочем, и диета. К этому можно привыкнуть, а вот к отчаянию — нет. Когда ты вылазишь из кожи вон, и не получаешь желаемого результата.

Почему люди такие жестокие? И вместо необходимой поддержки и понимания лишь поливают грязью. Говорить людям с лишним весом, что они толстые — это как пинать лежачего раненого. Мы прекрасно знаем что полные, и оттого что каждый встречный считает себя обязанным об этом напомнить — лучше не становится. Это только усугубляет ситуацию. Хотелось бы мне быть сильнее, чтобы всем обидчикам дать отпор, чтобы не плакать и не сдаваться, но я всего лишь девчонка. Черт побери, да я даже не знаю, кем хочу быть в этой жизни! И где мое это самое место «под солнцем»!

Истерика рвется наружу, потому что мало кто может оставаться безразличным к оскорблениям.

И, разумеется, парень который и должен был потерять свою челюсть, когда я на выпускной приду вся такая нарядная и похудевшая, застает меня в самый неудачный момент, — рыдающую на полу в женской раздевалке спортзала. Ну знаете, все эти сопли, слюни и звуки раненой гиены. Я точно не получила бы премию за «красивый плач». Знаете, как фильмах… Слеза медленно скатывается по щеке, полные губы чуть приоткрыты, в глазах вселенская тоска…

— Полина…? — раздается его удивленный голос. — Что случилось?

Айдар присаживается на корточки рядом, осторожно касается волос, пропуская их сквозь пальцы.

— Поль…

Я не отвечаю, лишь судорожно всхлипываю, поднимая на Долматова свои заплаканные глаза, а потом протягиваю телефон.

Он берет его из моих рук, а уведомления между тем продолжают сыпаться горой.

— Что за…

По мере того, как Долматов читает каждое сообщение, его лицо все мрачнеет и мрачнеет.

— Ты из-за этого плачешь?

— Почему они все это пишут? — слабым голосом спрашиваю.

Айдар глубоко втягивает в легкие воздух, а потом задумчиво произносит:

— Что ты знаешь о кибербуллинге?

— Кибер… Что? — в замешательстве переспрашиваю.

— Кибербуллинг, — повторяет. — Тут большинство ботов, остальные получают деньги за эти мерзости. Вопрос в том, кто им за это заплатил…

Нет, вопрос не в том, кто за это заплатил. Потому что мы и так знаем кто. Вопрос в том, что стало тому причиной…

— Долматов! — резко подрываюсь с пола. — Это же все из-за тебя! — срываюсь на крик, от ярости сжимая руки в кулаки. — Это из-за тебя Королева не дает мне покоя! Зачем ты поменялся? Она ничего не может тебе сделать, потому что ты, — тыкаю ему в грудь пальцем, — сынок богатеньких родителей, на которого все молятся. А я всего лишь невзрачная одноклассница! Я уже месяц это терплю! Или ты думаешь смена кода — это лишь невинная шутка? — зло прищуриваюсь. — Мне надоело быть грушей для битья! Не только ты «не можешь оставить меня в покое», — показываю пальцами в воздухе кавычки, цитируя его слова, — но и Королева!

Долматов выглядят по-настоящему ошарашенным. Неужели он настолько слеп? Впрочем, куда нам простым смертным со своими проблемами до этих небожителей.

— Почему ты ничего не говорила?

— Потому что я считала, что это только усугубит ситуацию, но, благодаря тебе, она и так стала хуже некуда! Как же вы меня достали! — в сердцах выпаливаю. — Зачем ты поменялся? — требовательным тоном повторяю вопрос.

— Потому что хотел поставить с ней точку, — честно отвечает. — Потому что я знаю, что она смеялась над тобой из-за того видео, — на последних словах он смягчается. — Мне казалось, что таким образом я поставлю ее на место. Но это лишь одна из причин. Первую причину я уже назвал тебе. Я не могу оставить тебя покое, — с тяжелым вздохом Айдар трет рукой шею. Грустно усмехается и бросает: — я ведь видел вас. Видел, как ты целовалась с Клюевым. Я чуть с ума не сошел. Вся эта тусовка… Это мишура. Если бы ты только попросила… Даже намекнула, я бы выставил все пьяные задницы вон, чтобы остаться с тобой наедине хоть на несколько часов. Но ты не даешь мне такой возможности! Ты не хочешь меня слушать, видеть и постоянно избегаешь.

Мы смотрим друг другу в глаза, словно пытаясь там найти ответы на все недомолвности. И, будь я проклята, но я тону в омуте темных глаз Айдара. Почему он мне кажется одновременно таким родным и таким далеким?

— Послушай, Полина, — хватает меня за плечи, крепко сжимая и пронзая решительным взглядом, — я все исправлю. Обещаю. Каролина больше не тронет тебя. Я сегодня же уберу всех этих ботов, а ты, пожалуйста, сделай аккаунт закрытым.

— Ладно, — хрипло выдавливаю из себя.

Долматов прикрывает глаза на секунду, точно пытается справиться с наваждением. Вокруг нас искрит, настолько мы напряжены. Дар поддается вперед, и я уже ожидаю, что поцелует, но он только прислоняется своим лбом к моему.

— Ответь, только честно. Ты действительно встречаешься с Клюевым?

Он даже не дышит, ожидая ответа. И я признаюсь:

— Нет, не встречаюсь.

— С тобой я теряю всякий контроль, — с легкой улыбкой Айдар отстраняется, берет меня за руку и нежно сжимает. — Идем, я отвезу тебя домой, а потом разберусь с Каролиной.

Мы выходим из спортзала, идем по коридору, спускаемся по лестнице и, взяв куртки из раздевалки, выходим из школы. Уже подходя к машине, меня осеняет:

— Постой, что ты делал в спортзале?

— Просто мимо проходил, — не очень убедительно врет.

— Ты меня опять ждал, да? — догадываюсь.

— Тебе кто-нибудь говорил, что тебе нужно идти в следователи? — открывая для меня дверь переднего сидения, со смешком интересуется.

Ага, Клюев. Только вот этого я ему не скажу.

— Может быть…

До дома мы доезжаем за пять минут. Айдар останавливает машину напротив моего подъезда и поворачивает на меня голову.

— Я правда разберусь с ней, — твердо изрекает. — А ты больше не плач, это не стоит твоих слез.

— Хорошо, спасибо, — вяло улыбнувшись, выхожу из машины.

Долматов в ту же секунду срывается с места, а я иду домой. И нет, больше я не плачу. Я знаю, что Дар сдержит свое слово.

Айдар

Я резко торможу напротив двухэтажного коттеджа. Откидываюсь на спинку сиденья своего Ламборгини уруса, нервно проводя рукой по волосам.

Черт!

Черт! Черт! Черт!

Бью несколько раз кулаком по рулю, чтобы дать выход злости и не заявиться к Каролине домой и не выбить из нее всю дурь.

Кем она себя возомнила, спрашивается?! Что за игры? Считает, что на нее нет управы? Так я найду!

Каюсь, я всегда закрывал глаза на ее издевательства над другими учениками. Это никогда не было моим делом. И да, это никогда меня не интересовало. Поверьте на слово, дети и подростки очень жестокие. Не будь Каролина агрессором, то нашелся бы кто-нибудь другой. Такое уж место школа, где каждый хочет самоутвердиться за счет другого. И если одни это находят в честном соревновании в учебе, спорте, то другие в слабых или непохожих на них сверстниках.

Но Полину… Полину я Каролине простить не могу. Она слишком дорога для меня. Ради этой девчонки я готов горы свернуть, не то что одну стерву на место поставить. И да, я действительно многого не замечал. Откуда мне было знать, что Каролина издевается над Полей, черт возьми? Я стал свидетелем только одного такого случая и после него, если верить словам Устиновой, все только усугубилось.

Ничего. Я все исправлю.

Никто. Не. Смеет. Обижать. Мою. Девчонку.

Именно так. Мою.

Без сомнений. Уж теперь, когда я знаю, что она не встречается с этим кретином Клюевым.

Выйдя из машины, ставлю на сигнализацию и подхожу к воротам коттеджа. Калитка приоткрыта. Впрочем, как и всегда в этом доме. Я быстро пересекаю двор и без стука захожу в дом. Нет, не потому что стучать не царское дело, как, держу пари, сказала бы Устинова, а потому что стучать бесполезно. Уверен, даже если бы началось землетрясение, Дарк-принц бы этого не заметил. Ну это в сети Дарк-принц, а в жизни Дима Варламов. Хакер, геймер, задрот, если вам будет угодно, но в целом отличный парень, а главное мозговитый и практически безотказный.

По пути на второй этаж мне встречается домработница, она же тетя Маша, которая при виде меня расплывается в приветливой улыбке.

— У себя будущее нашего мира?

— У себя. Уже третий день не выходит. У него там какая-то важная битва, — закатывает глаза. — Ты бы осторожней. Он сейчас нервный. Даже есть отказывается.

— Спасибо, попробую разобраться. А поесть через пол часа все же принесите, — озорно подмигнув, поднимаюсь на второй этаж, прохожу по коридору и останавливаюсь у самой последней комнаты, откуда слышатся звуки стрельбы (к счастью, игровой) и громкий голос Димки.

Три раза стучу костяшками пальцев, но в ответ лишь слышу:

— Я не буду обедать!

Усмехнувшись, нажимаю на ручку и толкаю дверь, с легкой ехидцей замечая:

— Так я и не предлагаю.

Дима удивленно на меня оборачивается, приспускает наушники и расплывается дружелюбной улыбке.

— Долматов! Каким ветром занесло?

— Попутным, — парирую, присаживаюсь на кресло на колесиках и подкатываю к столу.

Клянусь, этот парень однажды взломает Пентагон! У него тут столько прибамбасов!

— Не трогай! — шикает, когда я тянусь к какой-то странной светящейся штуке. — Это новая видеокарта. Сыграешь со мной? — протягивает один джойстик.

— Почему бы и нет, — хмыкаю я, хватая джойстик.

Мы перемещаемся на диван, который стоит напротив огромного экрана и плейстейшна.

— В Мортал Комбат? — предлагаю я.

— Договорились!

Конечно же, я позорно продуваю. Но мне ни капли не обидно. Играть с профессиональным геймером это все равно, что встать в спарринг с Майком Тайсоном. Выиграть примерно такие же шансы. Мы проводим две или три игры, а потом Дима откидывает джойстик и поворачивается ко мне корпусом, сканируя глазами, точно рентген.

— Итак, я слушаю.

— Что меня выдало? Вдруг я пришел просто так? Повидать старого друга?

— Ага, конечно, — заказывает глаза. — Ты никогда не приходишь просто так, Долматов, поэтому колись.

Нет, совесть не просыпается. Я действительно не прихожу просто так к Диме, так уж повелось с самого начала нашего знакомства, когда мне понадобилось взломать отцовский комп. Ничего криминального, клянусь! Просто небольшая шалость. Не то чтобы Дарк-принц жаловался, ведь он тот еще любитель авантюр.

— Нужно подчистить один профиль в инсте и отбить атаку ботов, — признаюсь, затем достаю айфон из кармана джинсов, снимаю блокировку, захожу на профиль Полины и протягиваю Диме.

Тот какое-то время изучает, а потом задумчиво произносит:

— Не легче подождать? Скоро ресурсы у заказчика закончатся.

— Поверь на слово, у этого заказчика ресурсы не закончатся. Профиль она закрыла, но подозреваю, что такая же ситуация и в других соц.сетях.

— Ладно, все сделаю в лучшем виде!

— Отлично, сочтемся. Если что-нибудь нужно…

— Забей, Долматов! — отмахивается Димка.

— Ладно! И, кстати, поесть все-таки придется, — ухмыляюсь, когда раздается стук в дверь.

У Димы я не провожу много времени. У меня есть еще одно неотложное дело. Думаю, вы догадываетесь какое.

***

К дому Каролины я подъезжаю решительно настроенный на откровенный и серьезный разговор двух взрослых людей. Так дальше продолжаться не может. Она должна уяснить раз и навсегда, что между нами ничего не возможно. Ну и разумеется, прекратить булить Полину.

Правда, когда я захожу в дом, меня тут же встречает Владимир Александрович — отец Каролины. Строгий, старых устоев человек, который почему-то проникся ко мне уважением и симпатией. Подозреваю, этому поспособствовал бизнес отца. Деньги к деньгам, как говорится.

— Айдар, рад встречи! — приветствует меня, пожимая руку. — Ты к Каролине?

— Здравствуйте, да. Я по делу.

— Не спеши, оставайся на ужин. Отказов не принимаю, — растягивает тонкие губы в доброжелательной улыбке.

Вот черт! Этого не было в плане!

И все же, отказать я не могу. Можно, конечно, сослаться на дела, но тогда лучше уносить ноги прямо сейчас, а разговор с Каролиной все-таки безотлагательный.

Достаточно. Итак, уже дотянулся.

— Спасибо, — киваю головой.

Мы проходим в столовую, где уже накрыт стол и сидит Каролина с поникшим видом и ее мама — Виктория Николаевна. При виде меня девушка вскидывается, и, наткнувшись на мой острый взгляд, спешит отвернуться.

Ага, значит есть что скрывать. Знает, зачем я пришел.

— Добрый вечер, Виктория Николаевна, — вежливо здороваюсь с женщиной, а потом целую ее ладонь.

— Айдар, рада тебя видеть! Как мама? Как отец? Мы перекинулись несколькими фразами на праздновании твоего совершеннолетия. Они обмолвились, что возвращаться пока не планируют.

— Спасибо, отлично. Они обещали прилететь на выпускной, а потом обратно укатят.

Я присаживаюсь за стол, Владимир Александрович разливает горючее по бокалам. Всем, кроме Каролины, на что она закатывает глаза.

— Не корчь рожи, Каролина, — жестко отрезает глава семейства. — Ты за столом как-никак.

— Прости, отец, — вздыхает девушка, вяло ковыряясь вилкой в салате.

Когда еда у всех насыпана, бокалы наполнены, то Владимир Александрович как бы невзначай интересуется:

— Вы за бугор все вместе полетите? Ты же поступать там планируешь?

Ага, теперь понятно к чему все эти вопросы. Каролина упоминала, что родители отпустят ее заграницу только в моей компании. Однако, знаете, учитывая поведение Королевой, долго она там не продержится. Гнилой характер даст о себе знать.

— Пока еще не решил, — уклончиво отвечаю.

С этого лиса станется втюхать мне на поруки свою дочурку. Нет уж, спасибо. Упаси господь меня такого счастья.

— Каролина тоже хотела поступать заграницей, — очень тонко намекает, но я делаю старательный вид, что не понимаю намека. — Но я боюсь ее одну отпускать. Сам понимаешь, молодая девушка, одна, да еще и в чужой стране…

— Да, понимаю, — киваю головой. — Да и у нас есть хорошие университеты.

Клянусь, только что Королева прокляла меня до седьмого колена, так злобно на меня зыркнула. Но я не из пугливых, поэтому невозмутимо продолжаю:

— Конечно, с заграничным уровнем наше образование не сравнится, но, я считаю, что не образование ценится, а знания.

— Это ты правильно говоришь, Айдар. Правильно мыслишь. Весь в отца. Сразу видно — порода, хватка есть! А Каролина что… — брезгливо морщится. Для наших кругов ни для кого не секрет, что Владимир Александрович мечтал о сыне, но не сложилось. — Замуж выйдет, внука мне родит. Но образование все же нужно хорошее. В наше время женщина должна быть воспитана и образована, чтобы составить достойную партию успешному мужчине, а не проходимцу какому.

Собственно, в этом весь отец Каролины. Неудивительно, что она хочет сбежать в другую страну. Роль инкубатора ее не привлекает. И это хорошо, если действительно внука родит, а не внучку. Боюсь, тогда Владимир Александрович вообще прервет общение с дочерью. И нет, это не преувеличение. Я эту семью знаю с тех пор, как на горшок научился ходить.

Вообще-то мне чисто по-человечески всегда было жалко Каролину. Возможно, поэтому я многое ей спускал с рук. Однако не сегодня. Сегодня я на нее слишком зол. Ее личные неудачи не повод срываться на других. Нельзя вылить на человека ушат дерьма, а потом просто сказать: «У меня было плохое настроение». Так это не работает.

— Дорогой, давай не будем об этом, — мягко произносит Виктория Николаевна, бросая на дочь сочувственный взгляд.

— А что я такого сказал? — отпив из бокала, хмыкает. — Каролина знает свою роль. Предназначение женщины — быть хорошей женой.

В воздухе повисает заметное напряжение. Очевидно, Виктория Николаевна не согласна с таким раскладом, однако против слова мужа пойти не может.

— Семья — вот истинный смысл жизни. Жена — хранительница очага, мужчина — добытчик. Или я неправильно говорю?

— Правильно, дорогой, но…

— Хочешь сказать, ты несчастлива, Вика?

Глаза мужчины пронзают женщину насквозь и она, стушевавшись, успокаивающе ему улыбается, а потом изрекает:

— Счастлива, конечно.

— Вот и отлично, что все счастливы!

Ага, счастьем прямо искрит в воздухе.

Я постоянно смотрю на часы, отсчитывая время, которое будет достаточно приличным, чтобы вызвать Каролину на тет-а-тет, а затем удалиться восвояси.

Владимир Александрович продолжает распинаться о важности семьи, наследии, о сохранении традиционных ценностей, а вы все молча едим, слушая этот непрерывный монолог. Наконец-то, когда мужчина выдыхается и произносит последний тост, ужин подходит к своему логичному завершению. Я вежливо благодарю Королевых за ужин и «увлекательную» беседу, а затем, встав со стула, обращаюсь к Каролине.

— Выйдем? Поговорить?

— Конечно! — с кислой миной кивает девушка, вставая из-за стола.

Родители провожают нас многозначительными взглядами, а Владимир Александрович даже заговорщически мне подмигивает. Не думают же они, что я сейчас позову Каролину с собой в Лондон, в самом деле! А если и так, то их ждет разочарование. Я скорее откушу себе руку, чем позову с собой Каролину.

— Поднимемся в комнату? — выйдя из столовой, спрашивает Каролина, кивком головы указывая на лестницу.

— Нет, пошли во двор. У меня мало времени, не хочу задерживаться, —холодно отрезаю.

Девушка фыркает, но ничего не говорит. Лишь следует за мной.

Мы выходим во двор, я сворачиваю за дом к небольшому пруду с беседкой, но не сажусь. Остаюсь стоять, сложив руки на груди, и требовательно сверля Каролину глазами.

— Что, Долматов, пришел заступиться за свою толстушку?

Всем известно, что лучшая защита — это нападение.

Я сдерживаю в себе порыв схватить Королеву и встряхнуть так, чтобы ее куриные мозги встали на место. Сквозь сжатые зубы, рыкаю:

— Лучше оставь ее в покое.

— Или что? — вскидывает девушка горделиво подбородок, стервозно заламывая бровь.

— Мы же с тобой знаем, какая ты на самом деле «хорошая» девочка, — произношу ласковым тоном. Таким спокойным и елейным, чтобы она прониклась.

Испуг на ее лице неподдельный. Если и есть управа на эту гадину, то это ее отец. Его Каролина боится, как огня.

— Ты не посмеешь…

— Испытай меня, — снисходительно ухмыляюсь, отчего она судорожно сглатывает.

— Ты не можешь поступить так со мной, Дар! — срывающимся голосом произносит.

— Ты напрашиваешься.

— Она того стоит? Твоя эта подружка стоит того? Сколько лет мы знаем друг друга? Да мы же выросли вместе!

Глаза Каролины наполняются слезы, и я знаю что она на грани истерики. Вот только ее слезы меня не трогают. Не после того, как я увидел Полину в той раздевалке на грани нервного срыва.

— Ты знаешь ее имя, Каролина, — с нажимом обрубаю. — И Полину я знаю с первого класса. И ты знаешь, что я к ней неравнодушен. Если это была месть за унижение на вечеринке, то тебе стоило мстить мне! — на последних словах я не выдерживаю и срываюсь на крик.

— Не понимаю о чем ты… — испуганно бегая глазами по саду, бормочет, отступая от меня на шаг.

— Ну разумеется, — раздраженно закатываю глаза. Как же меня бесят эти ее ужимки! — Не притворяйся дурой, Королева. Тебе не идет.

— Ты все равно ничего не докажешь! — оборонительно бросает.

— Я и не собираюсь. Я просто хочу, чтобы до тебя дошло, что нам с тобой не по пути. Это во-первых, а во-вторых, я не дам Полину в обиду. Не вынуждай меня идти на крайние меры. Никаких больше выходок, ты поняла меня? — последние слова выходят резкими, отчего Каролина дергается, точно от пощечины.

— Я поняла тебя, Дар, — шипит, точно гремучая змея. Того гляди, ужалит. — Совет вам да любовь! Только когда тебе твоя дурочка надоест — не приходи ко мне.

Вообще-то я никогда и не приходил к Каролине сам, но, как вы успели заметить, она живет в своем мире.

— Об этом можешь не беспокоиться, — усмехаюсь. Да я скорее в ад провалюсь! Затем демонстративно приподнимаю руку с часами, смотрю на время и произношу: — мне пора. Надеюсь, мы друг друга услышали.

Я ухожу, не оборачиваясь. Уже завтра Дима-дарк-принц все почистит, и от нашествия ботов не останется и следа. Каролина не станет больше лезть к Полине. Почему я в этом так уверен? Потому что она знает, что мне не стоит переходить дорогу. И если она действительно не сумасшедшая стерва, то угомонится. А если нет… Что ж, тогда придется ей помочь обуздать ее сволочной характер. И да поможет ей Бог.

Полина

На следующий день от этих мерзких комментариев и сообщений остается только плохое настроение. Плохое настроение и косые, полные ненависти взгляды Каролины. Что ж, я ей отвечаю не менее яростными взглядами. В эти гляделки я тоже играть умею. И пусть дома я буду плакать в подушку, но ей виду не подам, что меня задело хоть одно ее действие.

Айдар писал вчера вечером, но я лишь коротко ответила, что в порядке. Больше мы не переписывались. Зато сегодня он словил меня перед вторым уроком. На первый, как вы понимаете, явиться не соизволил.

— Полина, я тебя хотел подвезти до школы, но ты уже ушла, — подходит ко мне сзади, когда я кладу книги в шкафчик.

От неожиданности подпрыгиваю и оборачиваюсь.

— Привет, — отзываюсь. — Да, мне нужно было найти Светлану Леонтьевну, чтобы пересдать тест. Она назначила нам перед первым уроком.

Воистину изверг, а не преподаватель! Кто спрашивается, назначает пересдачу на восемь утра? Почему нельзя сделать этого после уроков? Вероятно, потому что тогда сонные лица школьников не доставят ей удовольствие.

— Да, я слышал, — кивает головой Долматов. — Почему-то не подумал об этом. Ты как? — Айдар пристально всматривается в мое лицо, словно ожидает что я снова кинусь ему на шею и буду лить слезы.

— В порядке, — пожимаю плечами и отворачиваюсь, чтобы взять новые книги на следующие уроки. — Спасибо, что все убрал, — шепотом выдавливаю.

Знаю, что это он во всем виноват, но тем не менее считаю, что Долматов заслужил благодарности. В конце концов, сколько таких случаев, когда девчонки разругались из-за парня? Сплошь и рядом.

— Тебе не за что меня благодарить. Я… Ну ты знаешь… — неуверенно начинает, осторожно касаясь моей спины, отчего я дергаюсь и поворачиваю голову. Долматов судорожно сглатывает, зарывается пальцами в волосы и ерошит их, а потом на одном выдохе выпаливает: — я все уладил с Каролиной.

— Эмм… — в замешательстве таращусь на него.

Что, черт возьми, это должно значить?

— Я имею в виду, что абсолютно точно с ней покончил, — расправив плечи, более уверенным тоном заявляет.

— А, хорошо. Поздравляю, — сконфуженно улыбаюсь.

— Так… Может, мы тогда… Ну знаешь, сходим куда-нибудь?

— Снова зовешь на свидание?

— Ну типа того.

И вот что ответить? И хочется и колется, как говорится. Вроде бы и с Клюевым все решили, и с Каролиной, знаем же что запали на друг друга, но тем не менее…

— Давай отложим это на немного, ладно? — дотронувшись до руки Айдара, прошу.

— Хорошо, — неохотно соглашается. — Но это ведь не отказ? — с подозрением уточняет.

— Ты все равно не принимаешь отказа, Долматов, — со смешком парирую, на что он смеется.

— Как хорошо ты меня знаешь, сладенькая!

***

Первая репетиция по вальсу начинается после уроков. Нас собирают в актовом зале, где мы все разделяемся по парам, в ожидании тренера.

— Что, не будешь просить поменяться? — спрашивает у меня Долматов, игриво щипая за бок, отчего я подпрыгиваю и возмущенно на него зыркаю.

— А есть смысл? — преувеличено-тяжело вздыхаю.

— Бесполезно бороться с неизбежностью, Полина, — философски замечает Айдар, на что я закатываю глаза.

Вот именно. Он моя неизбежность. Как, черт возьми, от забыть, стереть из памяти, выбросить из жизни я оказалась тут, стоя с Долматовым практически в обнимку?

Тренером оказывается молодая женщина со стальным характером и острым языком, которая шутки возможно и понимает, но совершенно точно на них не настроена. Это становится ясно после того, как Долматов опустил пару грязных намеков, а Инга Олеговна совершенно невозмутимо их отбрила.

— А теперь становимся по парам! — хлопнув в ладоши, громко произносит Инга Олеговна.

Долматов, не растерявшись, поворачивает меня к себе лицом, сразу по-свойски пристраивая руки на моей талии.

— Отлично! Сейчас я хочу, чтобы вы были максимально собраны! Встаньте друг напротив друга… А теперь посмотрите друг другу в глаза и возьмитесь за руки. Почувствуйте контакт, энергию своего партнера. Вам должно быть комфортно друг с другом. Лучше все этапы стеснения преодолеть прямо сейчас, чтобы в танце вы были максимально раскрепощены.

— Может, сходим еще на одно свидание? — очень вовремя спрашивает Айдар.

Впрочем, зная этого прохвоста можно смело заявить, что он надеется застать меня врасплох.

— Когда я говорила отложим на немного, — это не означало на несколько часов, — усмехаюсь.

— Да, но ты сказала на «немного», — моментально находится парень. — Как насчет кино?

— Я люблю мелодрамы. Выдержишь?

— Ради тебя готов даже «Титаник» часами пересматривать, — смело заявляет.

— Какие жертвы, — иронично замечаю.

— Так что? — нетерпеливо переспрашивает.

— Посмотрим, — загадочно стрельнув в него глазами, с легкой улыбкой отвечаю.

— Разговорчики! — рявкает Инга Олеговна. — Теперь мы готовы! Первая позиция…

Удивительное дело, но у нас с Долматовым получается танцевать. И нас часто хвалит Инга Олеговна, отчего Каролина выглядит так, будто ее прямо сейчас стошнит. И поделом ей!

Когда тренировка заканчивается, Дар не отпускает меня. Придерживает за локоть, говоря:

— Видишь, мы идеально смотримся вместе. А еще говорят, если люди могут станцевать вместе — значит, из них получится отличная пара.

Странно, никогда не слышала.

— Кто говорит? — хмурюсь.

— Я, — растягивая на губах самодовольную ухмылку, отвечает.

Вот балда!

— Как я сразу не догадалась… Мне пора, Долматов.

Подойдя к мрачной Нине, интересуюсь:

— Ты домой? — подруга кивает, поэтому я предлагаю: — пошли вместе?

— Могу подвести! — вклинивается Долматов.

Мы с Ниной переглядываемся, а потом я категорично отрезаю:

— Нет, спасибо.

— Теряешь сноровку, Дар, — насмехается над другом Герасимов. — Твое очарование уже не работает.

— Так же как и твое, Арс, — не остается в долгу Дар.

Пока парни продолжают шуточно перебрасываться колкостями, мы с Ниной спешим отчалить. Правда, далеко уйти от этих засранцев не получается. Они настигают нас у лестницы:

— Что? Даже не попращаетесь? — кричит Герасимов.

— Устинова, как нехорошо, — цокает Долматов.

Мы с Ниной игнорируем парней, спускаясь по лестнице. Не то чтобы они нуждаются в наших ответах.

— Есть все-таки какая-то прелесть в том, чтобы держать в своих руках хрупкую девушку… — с каким-то мечтательным придыханием замечает Айдар.

— Смотреть ей в глаза… — продолжает Герасимов.

— И ниже… — кокетливо заканчивает Долматов.

Ага, видела я куда он таращился все время, пока мы учили танец! Клянусь, в какой-то момент я начала переживать, что он перестал моргать, а еще что у гаденыша разовьется косоглазие.

— Извращенцы! — фыркаю я.

Зайдя в раздевалку, мы хватаем верхнюю одежду, после чего выходим из школы. Когда мы проходим мимо стоянки, которая вообще-то для учителей (не то чтобы Долматова это сильно волнует), Айдар снова предлагает:

— Может, все-таки подвезти?

— Нет, спасибо, — на этот раз отказывает Нина, на что Герасимов хмыкает.

Мне кажется… Или между этими двумя что-то происходит…? Ну, у Герасимова к Нине точно что-то есть, судя по тому как он пожирал ее глазами на вечеринке, а вот у нее…?

Конечно, я об этом не спрашиваю напрямую, потому что, откровенно говоря, боюсь ответных вопросов.

По дороге мы болтаем обо всем и ни о чем в частности, а дома я сажусь за уроки. Разумеется, полностью у меня сосредоточиться не получается. Во-первых, Долматов — зараза достает меня сообщениями, а во-вторых, объявляется еще один человек…

Клюев.

Признаться, я не ожидала его сообщения. Он начинает с нейтрального:

«Привет, ты как? В порядке?»

«Привет, все хорошо. А ты как?» — отвечаю, после чего открываю переписку с Долматовым.

Он прислал мне мое фото, где я стою спиной к классу у доски с подписью:

«Узнаешь?»

«И много у тебя таких?»

«Хотелось бы больше. Попозируешь для меня?» — разумеется, к сообщению прилагается подмигивающий смайл.

«Мечтай!»

«Однажды мои мечты сбудутся, сладенькая. Я тебе обещаю»

Сверху всплывает новое уведомление. Сообщение от Ромки, поэтому я перехожу в тот чат.

«Так ты подумала над моим предложением? Свидание. Позовешь Нину, а я Антона. Кажется, они друг другу приглянулись»

Нет, с этой историей определенно нужно заканчивать. Нельзя столько времени морочить голову парню. Да и себе тоже. И только я хочу ответить однозначное, но мягкое «нет», как мне приходит запрос на переписку от Королевой.

Серьезно?! Опять?!

Первые пару минут я даже читать не хочу, но любопытство пересиливает. В конце концов, может там извинения. А вдруг? Чем черт не шутит.

«Чтоб ты знала, Устинова, он улетает учиться в Лондон. Надолго»

Ага, извиниться. Размечталась.

И… Что она несет?

«Зачем ты мне это пишешь?» — гневно бегая пальцами по сенсору, строчу ей.

«Чтоб ты не обольщалась, принцесса!»

Сжав губы, закрываю переписку. Я не собираюсь отвечать на эти глупости. Все мы знаем, что Королева живет в своем мире. Она Долматова, если понадобится, и на луну отправит лишь бы нас опять рассорить.

«Не веришь?» — приходит еще одно сообщение.

Я не хочу его читать, но получается непроизвольно, поскольку сообщение всплывает на экране.

«Спроси у него сама»

А вот и спрошу! Еще как спрошу!

«Ты уезжаешь в Лондон?» — пишу Долматову.

Он не отвечает долго, хоть и прочел мое смс. Точки то появляются на экране то исчезают, словно он очень долго подбирает слова, но нужных все равно найти не может.

Все с ним ясно. Мне своими чувствами голову морочит, а сам укатить заграницу собирается! Да пошел он! В Лондон!

«Полина, так что?» — очень вовремя пишет Ромка.

И я в порыве злости ему отвечаю:

«Пошли! В субботу! В кино!»

Полина

До конца недели я избегаю Долматова, что оказывается весьма нелегкой задачей. Во-первых, он на следующее утро поджидал меня у подъезда. Вероятно, чтобы подвести. Во-вторых, он стал посещать все уроки, где нам волей-неволей приходилось сталкиваться. Мне даже надоело игнорировать бесконечные записки, летящие мне в спину. В-третьих, перед выходными, то есть в пятницу, у нас состоялась вторая репетиция по вальсу. И если с первыми двумя пунктами мне удавалось справиться и избегать нашего столкновения, то с вальсом так не получилось.

— Поль…

— Ни слова, Долматов, — холодно произношу. — Я не хочу ничего обсуждать.

— Ладно, — стиснув зубы, неохотно соглашается. — Но мы все равно поговорим, — упрямо отрезает, на что я сердито фыркаю.

Собственно, это весь наш разговор за всю репетицию. Каждый раз, когда я смотрела на него то не понимала…

Почему? Почему он играет мной? Ведь Долматов не мог не знать, что уезжает. Ну, если у него нет провалов в памяти, в чем я очень сомневаюсь. Значит, он осознанно морочил мне голову своими «чувствами», при этом сам собираясь умотать в другую страну в конце учебного года. На что Айдар рассчитывал? Что у него будет запасной вариант Поля, которая всегда будет ждать его на родине? Ну знаете, такая себе девушка, к которой приезжаешь раз в год на каникулы, а потом уезжаешь дальше наслаждаться своей жизнью миллионера. И самое обидное то, что я же действительно готова была поверить Долматову! Да что там! Я поверила!

Вероятно, если бы он так красиво и дальше рассказывал и при этом Королева грозилась выколоть мне глаза, я бы все равно на нее забила. Но, очевидно, Долматов только принимает «жертвы». Сам он не готов ничем жертвовать и что-то менять ради «чувств». Грош цена таким чувствам, я вам скажу!

Еще и с Клюевым согласилась пойти на свидание… Глупость, конечно. Не из желания и любви, а из злости сказала, а отказать уже не могу. Нина согласилась, Антон тоже, некрасиво получится. Да и развеяться не помешает. И с Ромой все решить окончательно. В конце концов, нельзя ему и дальше голову морочить, иначе чем я лучше Долматова? Конечно, я никогда ничего не обещала Роме, но и прямо не отказывала. Ведь правда хотела в него влюбиться! И в какой-то момент убедила себя том, что есть симпатия… Вот только я перепутала ее с дружеской. Точнее, выдала желаемое за действительное. Я настолько хотела разлюбить Дара, что готова была придумать себе новую любовь. А в итоге что? Создала новые проблемы.

***

Суббота наступает стремительно. Мне так хотелось оттянуть момент свидания, что в итоге оно наступает слишком быстро.

И вот я уже стою в коридоре, надевая пальто. Мама выходит из кухни, вытирая измазанные в муке руки об фартук. Оценивающе оглядывает меня с головы до пят и выносит вердикт:

— Красавица! Так вы уже встречаетесь?

Не успеваю я ответить, как из кухни выходит отец, уплетая только испеченный пирожок, и с набитым ртом интересуется:

— С родителями познакомиться не хочет? Уже второе официальное свидание!

Неловко топчусь на месте и немного виновато буркаю:

— Пап, это другой мальчик…

Отец давится пирожком, и мама тут же стучит ему рукой по спине. Прокашлявшись и вернув глаза обратно в орбиты, он восклицает:

— Ну, Полька! Вся в мать! Та тоже хвостом крутила, пока я ей этот хвост не прикрутил!

— Скажешь тоже! — фыркает мама. — Не слушай его, Полька! Нет ничего странного в том, что у молодой красивой девушки несколько кавалеров, — заговорчески мне подмигивает.

— Ух, мне эти кавалеры… — ворчит папа. — Чтоб в десять дома была, как штык! И пусть кавалер этот проводит, чтобы по ночам не шастала в одиночестве.

— Обязательно, папуль! — киваю, хватая сумочку.

Поцеловав родителей на прощание, выхожу из квартиры. Ромка снова одолжил машину у отца. Не знаю, пытается ли он таким способом впечатлить меня или же просто для удобства, но я рада что до торгового центра не придется топать пешком.

— Привет, прекрасно выглядишь! — когда подхожу к машине, обаятельно улыбается мне Клюев, распахивая руки для объятий.

Сам он одет по-простому. Джинсы, легкая куртка, пуловер, а еще приятно пахнет. Впрочем, как и всегда.

— Привет, спасибо. Ты тоже, — произношу ему куда-то в грудь.

Он опускает глаза на мои губы, и я тут же чувствую тревогу. Чтобы не возникло неловкой ситуации, выскальзываю из кольца его рук и подхожу к машине, где уже сидит Антон. Парень, заметив меня, приветливо улыбается и машет рукой, на что я киваю.

Ромка открывает для меня дверь, и я проскальзываю внутрь, затем обходит машину и садится за руль.

— Теперь за Ниной? — нетерпеливо спрашивает Антон.

— Да, я сейчас покажу дорогу. Она тут недалеко живет.

Нину упрашивать со свиданием не пришлось. Она быстро согласилась. Должно быть, ей действительно приглянулся Батонов.

— Хорошо, тогда поехали! — заводит машину Клюев.

Когда Нина садится в машину, я наконец-то расслабляюсь. Все же здорово, что это двойное свидание, и между нами с Ромкой есть своего рода буфер. Интересно, удастся ли нам сохранить дружбу? Или после моего отказа (а сейчас я в этом уже не сомневаюсь) он меня знать не захочет? Ну знаете, задетое мужское самолюбие и все в таком духе.

— На какой фильм пойдем? Вы уже смотрели сеансы? — интересуется Антон, и спрашивает вроде у всех, а смотрит только на Уткину, которая от такого пристального внимания краснеет.

— Про любовь, конечно же! — восклицаю.

Я собираюсь в полной мере воспользоваться привилегией свидания, и парни, осознав это, в унисон удручено стонут.

— А места будут для поцелуев? — остановившись на светофоре, Клюев поворачивается ко мне и кокетливо подмигивает.

— Рано еще для поцелуев. Про правила трех свиданий, не слышал?

— Слышал, — кивает Ромка головой, — только там вроде не о поцелуях говорится, — растягивая на губах дерзкую ухмылочку, парирует, а потом снова возвращает свое внимание на дорогу.

Из меня вырывается вынужденный смех. Еще неделю назад я бы смеялась по-настоящему, однако сейчас как-будто все приобретает более серьезный смысл. И каждая фраза рассматривается не как беззаботная шутка, а скорее намек на будущее действие.

Дорога до центра протекает в непринужденном разговоре. Я стараюсь как можно больше болтать, чтобы не встречаться с Ромкой взглядом в зеркале. Ведь знаю же, что смотрит.

И все думаю…

Что же его во мне зацепило? Положа руку на сердце, я не первая красавица. Может, как раз этот дух соперничества делает меня «лакомым кусочком». Знаете, любовь вообще приобретает более глубокий смысл, когда вопреки. Наверное, поэтому люди придумывают себе препятствия. И мы с Долматовым собственно из таких людей.

Подъехав к торговому центру, Ромка находит свободное место для парковки, а после мы выходим из машины. Клюев тут же берет меня за руку, а вот Батонов просто подмигивает Уткиной. Ребята, весело флиртуя, уходят вперед, а мы с Ромкой плетемся позади.

— Ты на меня обиделся? — тихо спрашиваю.

— Не знаю, — честно признается. — Мне все время кажется, что я твой запасной вариант, Полина.

— Ты мне друг, — остановившись, твердо изрекаю. — Я правда очень ценю тебя, Рома.

— Знаю, — кивает головой, после чего решительно отрезает: — но ты прекрасно знаешь, что я не хочу быть твоим другом.

— Ром…

— Не сейчас, Поль, — закрыв на секунду глаза и сжав зубы, выдавливает: — давай, ты мне все скажешь в конце этого вечера, договорились? Дай мне это время, — нежно сжимает мою руку.

И я не в силах отказать.

— Эй, сладкая парочка, вы чего там застряли? — кричит нам Антон уже возле главного входа. — Намилуетесь еще! Там сейчас все билеты нормальные разберут.

— Да идем мы!

В торговом центре куча людей. Как и всегда в выходной день. Пройдясь по первому этажу, мы доходим до эскалаторов, а потом поднимаемся на второй этаж, основную часть которого занимает кинотеатр, кафе и боулинг.

Поднявшись на эскалаторе, мы проходим к кассам и встаем в очередь.

— Так что, девчонки, на боевик, говорите, хотите? — шутливо спрашивает Клюев, за что тут же награждается двумя возмущенными взглядами.

Нет уж, этот номер не прокатит.

— Ладно, пойдем на ваше кино. Если что, плюшка, плачь мне в плечо!

— Мы же на мелодраму, а не драму идем. Так должен быть хэппи-энд.

— Черт, и тут не подфартило! — уже восклицает Антон, отчего мы с Ниной хихикаем.

Неожиданно по спине бегут мурашки, и я оборачиваюсь, обводя взглядом пространство, но ничего не замечаю подозрительного. Кажется, я чокнулась. Того гляди, скоро буду по улицам в шапочке из фольги рассекать.

Купив билеты, мы направляемся за попкорном и напитками. Я, конечно же, беру себе воду без газа. Точнее, Ромка покупает. Я даже не предлагаю заплатить за себя. И нет, не оттого что я обнаглевшая, а потому что Клюев не возьмет. Проверено. Мы, должно быть, за все время нашего знакомства раз пять ходили в кино. И каждый раз парень брал все расходы на себя, сколько бы я не дулась и не возмущалась у него всегда был один ответ: «Меня так мама воспитала».

Ожидая сеанса, мы садимся за столик.

— Ты все еще бегаешь? — задает вопрос Ромка.

— Конечно, каждый вечер.

И полна гордости собой. Сколько раз я пыталась заняться спортом и правильно питаться? Поверьте, больше чем хочется признавать. И каждый раз срывалась. Мне не хватало силы воли. Однако сейчас я втянулась. Конечно, мое тело далеко от идеала, но во всяком случая я уже не боюсь смотреть на себя в зеркало. Правда, и не особо любуюсь отражением.

— Все равно не пойму, зачем тебе это нужно.

— Спорт? — прикидываюсь дурочкой. — В здоровом теле — здоровый дух! Тебе ли об этом не знать, Клюев?

— Нет, ты знаешь, что я имею в виду, — совершенно серьезным голосом произносит.

— Давай, не будем об этом, — уткнувшись глазами в руки, тихо прошу.

Знаете, когда ты полная и тебя дразнят — это неприятно, но когда ты пытаешься это исправить и все вокруг твердят, что тебе это не нужно — это театр абсурда.

— Ладно, — легко соглашается Ромка, вероятно, чувствуя, что ступил на хрупкий лед.

Мурашки снова пробегают по спине, точно кто-то сверлит ее глазами, и я резко оборачиваюсь. Опять ничего странного не замечаю, кроме огромного цветка-куста. Знаете, такие огромные цветы без цветов в полный рост?! За такими, должно быть, и человек может спрятаться.

— О, скоро сеанс начнется! Уже запускают, пошлите! — вскакивает со стула Батонов.

Взяв вещи и еду, мы подходим к залу, дожидаемся пока проверят у нескольких человек билеты, а затем протягиваем свои. Сперва проверяют наши с Ниной, и без лишних вопросов пропускают, а вот парней…

Спешу заявить, я сразу почувствовала неладное. Вообще-то это чувство не покидало меня с тех пор как мы поднялись на второй этаж, но я не придала этому значение. И зря.

— Молодые люди, пройдемте со мной, — строго отрезает широкоплечий под два метра ростом охранник. С таким спорить не захочешь, но парни у нас, надо отдать им должное, отважные.

— А в чем собственно проблема? — недовольно морщит лоб Клюев.

— Ничего особенного. Стандартный досмотр, — отрапортовает словно заученную фразу охранник.

— Ладно, — с кислой миной кивает Клюев. — Вы идите, а мы сейчас придем. Как только убедятся, что мы не принесли с собой в рюкзаках килограмм тротила, — с невеселым смешком бросает Клюев.

Правда, шутку суровый дядя охранник не оценил, вперившись в Ромку подозрительным взглядом.

Мы тем временем с Ниной ошарашенные происходящим заходим в зал, поднимаемся по лестнице и занимаем места.

— Первый раз такое, — возмущенно фыркаю я. — Сколько раз приходили, и никогда нас не проверяли.

— Думаю, это связано с участившимися терактами, — замечает Уткина.

— Тогда им бы логичнее было установить турникеты.

— Кстати, — вдруг озадаченно хмурится Нина, поворачиваясь ко мне, — они же у них стоят.

И вот тут меня словно по голове бьют. Особенно, когда посмотрев на лестницу, замечаю Долматова и Герасимова.

Вот, собственно, и подвох.

— Долматов?

— Герасимов? — выкрикиваем мы в один голос с Ниной, на что получаем две полные самодовольства улыбочки.

Готова поклясться своими скинутыми килограммами, это они провернули этот трюк с досмотров рюкзаков. Понятия не имею как, но без участия Долматова точно не обошлось!

— Какого черта ты здесь забыл? — шиплю, подаваясь вперед и сверкая от злости глазами.

— Не черта, а чертовку, — просто отвечает, а затем (как будто так и надо!) усаживает свой зад на место Ромки.

Герасимом тем временем рассказывает Нине сказки, мол, они тут оказались совершенно случайно, увидели нас, места не заняты и решили подсесть. Какая чепуха!

— Я вообще-то на свидании, — толкая в плечо засранца, рычу, точно кошка, которой наступили на хвост.

— Да? С Ниной, что ли? — деланно удивляется, хлопая своими длинными ресницами. — Не знал, что ты по дев… Ай! — потирает ушибленное плечо, в которое я только что стукнула наглеца.

— А то ты не знаешь, с кем я тут на свидании!

— Теперь со мной? — дерзко ухмыляясь, выгибает бровь.

Ох, он просто невыносимый!

Нина в свою очередь пытается разобраться с Герасимовым, не то чтобы она достигла успеха.

— Вон, идут! Это их места! — громко восклицает подруга.

Герасимов на это только глубже откидывается в кресле, вытягивая ноги в проход, и невозмутимо спрашивает у Долматова:

— Кто? Где? Дар, ты кого-нибудь видишь?

— Не-а, — качает головой Долматов, закидывая ногу на ногу и руки за голову, прикрывает глаза, блаженно улыбаясь.

Когда Ромка замечает Долматова на своем месте, то мрачнеет. Уверена, Батонов тоже не прыгает от радости. Клюев угрожающе нависает над Долматовым и рявкает:

— Эй, это наши места!

На экране начинается заставка, но нашу компанию в данный момент это мало волнует.

— На них написано, что ли? — словно делая одолжение, протягивает уже Арсен.

— Да, вот наши билеты! — тычет ему в лицо бумажки Антон.

Герасимов, воспользовавшись моментом, выхватывает билеты, затем с торжественным видом вручает свои, заявляя:

— Держи и не плачь, принцесса!

— Между прочим, вип места! — это уже язвит Долматов, который тут же получает от меня ногой по голени.

— Не нужны нам вип! Нам нужны наши!

— Молодые люди, вы усядьтесь? Фильм уже начался! Если не хотите смотреть, не мешайте другим! — начинают возмущаться люди.

— Тогда мы с Полей уйдем! — заявляет Уткина, вставая с места, но ее тут же дергает за руку Герасимов, усаживая обратно.

Я полностью поддерживаю Нину в ее решении, до того как Долматов не сжимает мою руку и не просит:

— Полина, пожалуйста, давай поговорим. Я все объясню.

Объяснит? Сколько я этих объяснений еще должна выслушать?

— Иначе будет драка, — играя скулами, решительно отрезает.

И ведь действительно будет. С этого засранца станется затеять мордобой. Да и Клюев выглядит как бешеный пес, который вот-вот сорвется с цепи. Нет, если Ромка из-за меня пострадает, то на меня точно сойдет кара небесная. Достаточно, и так наворотила дел.

Собственно, поэтому я жалостливо протягиваю, не отрывая пристального взгляда от Дара:

— Нина!

Потом смотрю на подругу так, чтобы она прониклась нашим безвыходным положением, и ей приходится смириться.

Ромка укоризненно косится на меня, после чего с психом уходит на верхний ряд, а Нина между тем обещает ребятам после кино пойти в кафе.

Не проходит и пяти минут, как Айдар наклоняется мне и шепчет:

— Пойдем, поговорим.

— Ты хочешь поговорить сейчас?

— Да, я хочу поговорить сейчас, потому что потом ты снова будешь меня игнорировать, — с рычащими нотками выпаливает.

Я поворачиваюсь назад, и натыкаюсь на холодный взгляд Ромки, отчего под ложечкой сосет.

— Полина, пош…

— Боже мой, ты не отстанешь?! — шепотом «кричу» на Долматова, а он только качает головой, ясно давая понять, что будет занозой в одном месте, пока я не соглашусь с ним поговорить.

Это парень в упертости может посоперничать с ослом. Держу пари, в какой-то момент осел сдастся, а этот же… Будет стоять на своем до последнего.

Вскипев, как точно тот чайник. Клянусь, у меня чуть пар из ушей не идет, я встаю с кресла и направляюсь на выход из зала, даже не смотря идет ли за мной Долматов. Само собой, идет. Выйдя из зала, сталкиваюсь нос к носу с тем самым охранником, что задержал Ромку и Антона. При виде меня он смущенно отводит глаза.

Ну точно без Долматова не обошлось!

Айдар выходит за мной, не сговариваясь мы шагаем в сторону уборных. Правда, до них не доходим. Айдар открывает какую-то дверь и буквально запихивает меня внутрь.

— Ты что творишь? — недовольно соплю, вглядываясь в темноту.

Судя по тому, что Долматов стоит ко мне почти вплотную, мы в очень тесном помещении. А еще здесь отчетливо пахнет моющими средствами. Шагнув назад, обо что-то спотыкаюсь и чертыхаюсь. В следующий момент включается свет. Перед глазами плывут круги. Проморгавшись, злобно уставлюсь на Айдара, который стоит, облокотившись на дверь, и сложив руки на груди.

— Обязательно разговаривать здесь? — морщусь, оглядывая помещение.

Швабры, ведра, моющие средства — мы точно в подсобке. И нас в любой момент могут застукать, и подумать невесть что. Нет, ну а что бы вы подумали, застав двух подростков в тесном помещении? Явно не то что они тут обсуждают проблемы глобального потепления.

— Обязательно. Твой верный пес уже наверное пошел на твои поиски, — криво ухмыляется. — Ты назло мне пошла с ним на свидание?

— Долматов, в этом мире не все крутится вокруг тебя любимого!

Ложь. Безбожная ложь. Ведь он попал в самую точку.

— Клюев действует мне на нервы, — жестко припечатывает.

— Тогда тебе стоит лечить нервы, — язвительно парирую.

— Не хочу о нем больше говорить. Давай, лучше поговорим о нас.

— О, а есть уже «мы»?

Ладно, признаю. Я веду себя как настоящая стерва, но Долматов это заслужил!

— А ты считаешь, что между нами ничего нет? — отвечает вопросом на вопрос.

— А как между нами что-то может быть, когда ты уезжаешь через два месяца? — взрываюсь я, больше не строя из себя холодную стерву. — Ты же мучаешь меня, Дар, — маска окончательно слетает, и вот перед ним стою я — обычная Поля, ранимая с оголенными, как провода чувствами. — Ты же уедешь, и уже через неделю забудешь мое имя. Я не хочу страдать из-за парня, который даже имени моего не вспомнит. Я действительно тебе поверила, а получается что я для тебя тоже «неделька»?

— Ты никогда не была для меня «неделькой». Кто вообще выдумал эту глупость? — брезгливо выплевывает. — Ты ведь много значишь для меня, Полина. Я не смогу забыть тебя, даже если захочу.

Это откровение неожиданное, но я не позволяю себе поверить, хоть и сердцу этого отчаянно хочется.

— А если я не уеду? — спрашивает, внимательно следя за моей реакцией.

— И что ты сделаешь? Откажешься от такой возможности?

— Откажусь, — уверенным голосом чеканит.

— В тебе говорит протест, а не здравый смысл. Никто бы от такого шанса не отказался.

— Даже ты?

— А при чем тут я?

— Тогда поехали со мной!

В самом деле, как малый ребенок! Я, конечно, понимаю, что деньги ему на голову начали сыпаться раньше, чем он начал говорить, но мне на обучение не хватит даже если я продам две свои почки.

— У меня нет таких денег.

— Это не проблема. Я заплачу.

Господь всемогущий, этот парень спятил!

— Ты или твой отец? — исключительно для интереса уточняю. Да таким голосом, точно разговариваю с душевнобольным.

— Я продам свою машину. Этого хватит на все семестры.

— Знаешь, Дар, это пройдет. Все проходит. А я не хочу настолько от кого-то зависеть и быть кому-то должна. У меня другая дорога.

И я говорю абсолютно искренне. Это щедрое предложение. Я оценила, правда! Однако у меня другой путь. Я буду белой вороной в этом Лондоне, где учатся или дети магнатов, или чертовы гении. А я кто? Подружка богатого парня? Приложение к нему? Хвостик? Нет, это мне не подходит. Да и будет нечестным занимать чье-то место.

Айдар вдруг надвигается на меня, припирает к стенке и, прожигая своими темными глазами, с мольбой отрывисто произносит:

— Тогда дай мне повод остаться.

— Я не могу тебя об этом просить, — шепчу, чувствуя как перехватывает дыхание от его близости, от тепла тела и руки, что нежно касается моей щеки.

— А если я хочу, чтобы ты об этом попросила? — он проводит своим носом по моей щеке, линии челюсти, оставляет легкий поцелуй на подбородке.

— Дар…

— Я не хочу уезжать по многим причинам, но ты… Ты первая — реальная.

А затем он меня целует. Напористо и вместе с тем нежно. Я хорошо помню вкус его губ, просто потому что не могла забыть, но после этих слов… Все ощущается ярче, острее. Между нами слово разрушилась стена, и мы наконец-то смогли дотянуться до друг друга. И один только Бог знает, чем бы закончилось наше уединение, если бы дверь в подсобку не открылась и в проеме двери не показался тот самый охранник.

— Айдар, я все понимаю, но у нас правила.

— Все хорошо, — Долматов отходит от меня, и я втягиваю воздух в легкие, только сейчас понимая, что последние минуты мне его отчаянно не хватало.

Боже, какое позорище… Нас все же застукали!

Долматов берет меня за руку, переплетает пальцы и ведет в сторону зала, но перед тем как зайти я вырываю свою руку и отхожу на пару шагов.

— Ты первый, а я после…

Мускул на лице Айдара дергается, как если бы он хочет возмутиться, но сдерживается.

— Ладно, — недовольный он заходит первым, а за ним и я.

Только вот вся это конспирация зря. Долматов, разумеется, не может не съязвить:

— Уже ушел. Надо же, мне казалось он более стойкий парень.

— Прекрати, Долматов.

— Ну, а что? — хмыкает парень, поднимаясь по лестнице. — По правде говоря, я заслужил по морде, но, видимо, Клюев хорошо засел под твоим каблуком.

Мы проходим на наши места и садимся. Я с печалью оглядываюсь назад, понимая что Клюев действительно ушел.

— Он не сидит под моим каблуком, — встаю на защиту Ромы.

На это Долматов, наклонившись ко мне так близко, что я чувствую его дыхание, шепчет на ухо:

— Сидит, поэтому ты выбрала меня, сладенькая. Потому что тебе нравятся более настойчивые парни.

— Рома в отличает от тебя уважает границы других людей.

— Уверен, что так, — подозрительно легко соглашается Дар, а потом полуулыбкой заявляет, — но ты хочешь, чтобы твои границы, Полины Устинова, нарушали.

Ладно, возможно, Долматов прав. Хоть я скорее съем стекло, чем в этом признаюсь вслух. И тем не менее… Я поступаю просто ужасно по отношению к Роме. Как, спрашивается, называются девушки, которые идут на свидание с одним парнем, а уходят с другим? Поверьте, приличное слово трудно подобрать.

«Рома, прости. Давай вечером поговорим?»

Ответ приходит почти сразу.

«Обязательно поговорим».

Вот и все. Похоже, наша история с Клюевым подошла к концу. И от этого я чувствую горечь. Из-за того что, кажется, сегодня потеряю хорошего друга, из-за того что поступила по отношению к нему подло. И это, знаете, хуже того, когда поступают плохо по отношению к тебе. Почему? Потому что ответственность лежит на тебе, а не на другом человеке. И совесть мучает тоже тебя.

До конца фильма Долматов то и дело пытается взять меня за руку, и в конце концов я ему позволяю.

Когда заканчивается фильм, Долматов поднимается с места и не без самодовольства заявляет:

— Придется вам, девочки, ужинать с нами. Кажется, ваши кавалеры вас покинули. Как некрасиво.

Наглецу еще и хватает совести читать морали!

— А все из-за тебя! — стукаю его в плечо от злости.

— Нет, не из-за меня, а из-за своего малодушного характера.

Нет, Клюев точно не малодушный. Просто он гордый. И его можно понять.

— Не всем же как тебе нахрапом переть, — ворчу себе под нос.

— А зря! — подталкивая меня к выходу, хмыкает Дар, потом наклоняется и интимно шепчет на ухо: — тогда может у него и был бы шанс.

Должно быть, в веке шестнадцатом нас сожгли бы на костре за непристойное поведение, потому что мы не уходим, как приличные девочки. Мы продолжаем свидание с другими парнями. Гореть нам в аду за это, но, черт возьми, это свидание с Клюевым изначально было ошибкой. И если уж гореть, то хоть за что-то.

После долгих споров, мы идем в кафе, что находится на последнем этаже торгового центра. Разместившись и сделав заказ, мы с Долматовым снова начинаем спорить. Подавшись вперед, я гневно шепчу:

— Почему ты не сказал мне раньше?

Айдар вздыхает и зарывается пятерней в волосы, а потом признается:

— Потому что я не знал, что я настолько на тебе помешался, Устинова.

— И ты утверждаешь, что ваше появление это «полная случайность»?

— Чистая случайность, — врет, не моргнув глазом.

— На девчачью мелодраму вы пошли случайно? — невинным голосом уточняю.

— А что? Сейчас в мире равноправие, — невозмутимо хмыкает. — Кто б мог подумать, что ты такая нетолерантная, Устинова!

Ну все, достал!

Не знаю, что мне хочется больше — поцеловать Долматова или треснуть, но он принимает решение сам. Буквально скручивает меня в объятиях, тесно прижимая к себе. А потом, точно дергая тигра за усы, дает легкий щелчок по лбу. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно, поэтому строю обиженную физиономию.

— Успокоилась? — тихо спрашивает Дар.

— Дурак! — фыркаю, силой сдерживая улыбку.

Не знаю, как ему это удается, но у меня не получается долго злиться на этого болвана. И при этом… С ним никогда не бывает скучно. Целый вечер мы провели с ребятами шутя, болтая о обо всем на свете и, конечно же, флиртуя. От нас всех летят искры, потому что и Нина с Арсеном точно запали на друг друга. К девяти вечера мы отправляемся домой. Вообще-то мы бы погуляли еще, но поскольку у Нины строгие родители ее нужно доставить домой, потом Долматов завозит Арсена, а меня в последнюю очередь.

Уже, подъехав к подъезду, Айдар совершенно серьезно спрашивает:

— Что ты ему скажешь?

Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться что речь идет о Клюеве.

— Что он для меня только друг, — честно признаюсь. — Ты думаешь, я стерва, да?

— О, еще какая! Ты же меня чуть до нервного тика не довела! — шутливо восклицает Дар. — Но вообще не бери в голову, Поль. Клюев взрослый мальчик и справится с отказом девчонки. К тому же, он не дурак и видел, что между нами что-то происходит, но все равно позволил себя использовать.

— Нет, не позволял. Это я его водила за нос, — не соглашаюсь с парнем.

— Это ты так думаешь, — невесело усмехается. — Это он тебе позволил. Да и ты думаешь, он не использовал девчонок?

— Так же как ты Каролину?

Мой вопрос застает Айдара врасплох. Он задумчиво стучит пальцами по рулю, прежде чем неохотно ответить:

— С Каролиной нас связывает общий круг. Я знаю ее с детства. И она действительно нравилась мне летом. Я думал, что это поможет мне забыть…

Он обрывается на полуслове, при этом выглядя так, точно чуть не выдал пароль от своего сейфа. Нервно улыбается, небрежно бросая:

— Не важно.

И я не настаиваю. Не хочу знать, кого он там не мог забыть!

— Чем ты занята завтра?

— А что? — спрашиваю с легкой улыбкой, как будто не понимая к чему он клонит.

— Хочу провести с тобой день, — абсолютно без всякого стеснения заявляет.

— Хорошо.

— Хорошо? — совершенно искренне удивляется. — Вот так просто?

— А что? Ты ожидал, что я заставлю тебя сочинить мне поэму?

— Как минимум.

— До завтра, Дар, — усмехаюсь и тянусь к ручке двери, но не успеваю нажать, как Долматов рывком притягивает меня к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем.

— Вот теперь, до завтра! — отстранившись, весело подмигивает.

Хихикнув, выхожу из машины. Долматов отъезжает, а я хочу написать Ромке, но вдруг замечаю его на спортплощадке, с которой нас так много связывает.

Ладно, натворила делов, теперь расхлебывай, Устинова!

Клюев даже не скрывает, что видел как я выходила из машины Айдара. Когда я подхожу, смотрит на меня осуждающе, отчего мне становится еще более не по себе.

— Ром…

— Я очень хотел, чтобы ты дала мне повод врезать Долматову, — резким тоном прерывает меня. — Почему Полина? Почему он?

— Я не знаю, — отвожу глаза, виновато прикусывая губу. — Мне жаль, что я так с тобой поступила…

— Мне тоже, — сухо отрезает. — Жаль, что ты выбрала его, но я это переживу. Не беспокойся.

Впервые я вижу Рому такого отстраненного и холодного, точно глыба льда. Один его взгляд способен заморозить, и наверное я это заслужила.

— Мы можем…

— Остаться друзьями? — кривится, точно я предложила ему яду. — Ты сама-то в это веришь? Думаешь, Долматов позволит нам дружить?

— Он не может мне запретить.

— Нет, но он знает, что друзьями мы никогда не были и не будем.

Да, этим обманывалась только я.

— Уже поздно. Идем, я провожу тебя до подъезда.

В гнетущем молчании мы доходим до моего подъезда. Я не могу найти подходящих слов. Да и кто смог бы? Я, знаете ли, вообще впервые сталкиваюсь с подобным! Мне никогда никому не приходилось отказывать. И, если уж говорить совсем откровенно, то обычно это я была тем человеком, которого кидали.

— Спасибо, что провел. Ну я пойду… — неловко топчусь на месте.

— Иди.

И все, больше никаких слов. Кивнув, натянуто улыбаюсь парню и, развернувшись, топаю к подъезду. Уже открыв дверь, он кричит мне:

— Полина, если он тебя обидит, то дай мне знать!

— Зачем? — недоуменно оборачиваюсь.

— Чтобы я все-таки мог врезать Долматову.

Если он меня обидит, то я врежу ему сама. При чем по самому слабому мужскому месту, тому самому на которое он молится.

Полина

— Снова свидание? — спрашивает отец.

Долматов уже ждет меня внизу. Мы полночи переписывались, скидывали друг другу смешные видео, мемы, ну и просто о всякой ерунде, лишь бы больше пообщаться, словно наверстывая упущенное время.

— Эм-м, да, — стыдливо отводя глаза, мямлю.

— А что за машина? Вчера ж другая была!

Блин.

Я думала, что папа не заметил. Впрочем, разве от его соколиного взгляда что-то скроешь?

— Пап, это другой парень…

— Еще один? — таращится на меня, точно я сообщила ему, что беременна.

— Ну не то чтобы еще один. Точнее, это тот первый, который вообще не должен был им быть, — тараторю я, сама понимая что несу какой-то бред сумасшедшего.

— Кхм, — откашливается, проводя рукой по лысине. — Ну, Полька!

— Оставь ребенка в покое! — кричит мама с кухни. — Мальчики хорошие, они приходили.

— Что-о-о? — гаркает отец. — В моем доме? И я не в курсе?

Благоразумно решив, что сейчас самый лучший момент улизнуть, хватаю сумочку и выбегаю из квартиры. Не побег, а тактическое отступление!

Айдар встречает меня легкой улыбкой и наглым поцелуем, от которого я сразу же уворачиваюсь.

— Ты что! — стукаю его возмущено по груди. — Родители смотрят!

— Где? — нахмурившись, оглядывается по сторонам.

— В окне, — закатываю глаза.

Не сомневайтесь, конечно же, они смотрят. И Долматов, гад такой, вместо того, чтобы смутиться, растягивает на губах лукавую улыбку, поднимает руку и машет!

И ладно, если бы в другую сторону, но засранец угадал. А может, знал.

— Смотри, Долматов, осторожнее со своими шуточками! А то папа спустится и познакомиться захочет!

Если я хотела испугать Айдара, то потерпела полную неудачу, потому что он невозмутимо бросает:

— Так кто ж против!

Пока я пялюсь на него как на инопланетянина, Долматов открывает для меня дверь переднего сидения, наклоняется и шепчет на ухо:

— Больше ты меня не продинамишь, сладенькая! Будешь моей по-любому!

И от этих слов в груди екает. Сглотнув, поворачиваю к нему голову. Взгляд сам собой опускается на его губы. Такие манящие, любимые, родные…

— Ты что! — с деланным удивлением округляет глаза. — Родители же смотрят! — подмигнув, Дар, смеясь над моим выражением лица, подталкивает меня в спину, а потом захлопывает дверь.

— А куда мы едем? — интересуюсь, когда Долматов садится за руль.

— Ко мне не хочешь? — совершенно неожиданно спрашивает, по-птичьи склоняя голову вбок.

— И зачем же?

— М-м-м… — задумывается, а у самого, клянусь, чертята в глазах пляшут, — ну знаешь, кино посмотрим.

Ага, знаю, я это кино на кровати! Нет уж, спасибо!

— Закатай губу, Долматов!

— Ну, попробовать стоило, — сверкнув довольной ухмылкой, произносит. — Значит, на набережную поедем.

На набережной многолюдно. Мы с трудом нашли место, чтобы припарковаться. Погода ясная, птицы щебечут, в воздухе витает едва ощутимый аромат тюльпанов, что посадили вдоль аллеи, а солнышко приятно греет. Апрель во всей своей красе. Уже и лотки с мороженым поставили, а многие кафе установили летние террасы и вынесли столики на улицу. За одним из таких, собственно, и мы размещаемся с Долматовым.

— Что ты будешь? — спрашивает Айдар, когда подходит официант.

— Чай, пожалуйста.

— И мне тоже, — произносит парень, и официант уходит.

Сам Долматов выглядит несколько взвинченным. Он то и дело косится на часы у себя на запястье, а еще нервно дергает ногой.

— Что-то случилось? — интересуюсь, потому что он правда выглядит странно.

— М-м-м? — будто очнувшись ото сна, переспрашивает. Потом качает головой и, натянуто улыбнувшись, говорит: — Нет, все в порядке.

Не похоже, что у него все в порядке.

Мы немного болтаем о погоде, но разговор не клеится. Мне не удается его разговорить, что еще более подозрительней.

— Дар, что происходит? — серьезным тоном задаю вопрос, чтобы он понял, что отвертеться не получится.

— Сейчас… Секунду… — бормочет, после чего подскакивает со стула, точно ужаленный в зад.

А потом… Потом к причалу пришвартовывается яхта. Я неверящие гляжу на то, как Айдар спускается вниз, о чем-то разговаривает с капитаном, а потом, поднявшись, протягивает мне руку со словами:

— Карета подана.

Прошу прощения…?

Он что, спятил?

— Долматов, что происходит? — теперь нервничаю я, пока Айдар лыбится во все тридцать два зубы.

— Свидание, — кидает как ни в чем не бывало.

— На корабле?

— На яхте, — поправляет, как будто это имеет значение. Вздохнув, Дар поясняет: — если бы сейчас была зима, я бы снял каток. Но подумал, что яхта лучше.

— Ты снял яхту?

Боже правый, вот что получаешь, когда тебя приглашает на свидание сын магната. Не то чтобы я против… Но проклятье! Я чувствую себя здесь неуместно!

— Нет, не снял, — невозмутимо хмыкает. — Это наша семейная.

Умереть не встать!

Нет, конечно, я знала, что Долматов чертов богач! Но чтобы собственная яхта…

— Пошли, нас ждут.

Дар не дожидается, пока я приду в себя и, схватив за руку, тянет в сторону яхты. На нас с интересом оглядываются люди, кто-то вообще неприкрыто пялится, отчего я чувствую себя героиней долбанной мелодрамы.

Переставляю ноги чисто машинально, пройдя по небольшому мостику, мы оказываемся на самой яхте.

— Рады видеть вас на яхте «Эвелина»! — громко приветствует нас капитан, отчего я испуганно подпрыгиваю.

— С-спасибо, — невнятно блею я, точно мой язык распух.

— Расслабься, Полина, — Долматов успокаивающе гладит мою ладонь пальцами. — Пойдем.

Айдар ведет меня вдоль яхты, и мы оказываемся на корме, где стоит стол на двоих с напитками. Отодвинув стул, парень помогает мне сесть, после чего занимает место напротив. Между тем матросы уже успели сложить мост и снять тросы, и яхта двигается с места, отплывая от причала.

— Что ж, похоже, мне удалось тебя удивить! — кивает Долматов с таким видом, точно кот, наевшийся сметаны.

— Зачем это все? — растерянно отзываюсь.

— У нас уже было свидание в ресторане, в кино, и я подумал, что градус нужно повышать.

— Это же яхта, Дар, — подавшись вперед, понижаю голос, словно кто-то может нас подслушать. — Ты знаешь сколько она стоит?

Вот идиотка! Конечно, он знает сколько она стоит! Чудом я сдерживаю порыв хлопнуть себя по лбу.

Долматов на меня красноречиво смотрит, мол, да, знаю, сколько стоит.

И от собственной глупости я краснею.

— Отец ее продает, поэтому я решил напоследок покататься, а тут наше свидание. Все совпало.

— Продает? Почему?

— Он много недвижимости продает в последнее время, — туманно отвечает.

— Это потому что он не собирается возвращаться? — догадываюсь, и чувствую во рту привкус горечи, ведь это означает, что и Дар уедет.

Нет, он, разумеется, не хочет уезжать. И в этом я ему верю, однако… Мне ли не знать, что не все наши желания сбываются. Его родители могут настоять, и не оставить выбора.

— Собирается, просто не сейчас. И я сказал много, а не всю. Пока я буду учиться, за бизнесом кому-то нужно следить, поэтому на данный момент легче продать и вложить деньги во что-нибудь другое.

— Ты действительно в этом неплохо разбираешься, — уважительно киваю.

И пусть Айдар не сказал ничего особенного, но, держу пари, он много знает. В конце концов, он с пеленок в этом варится.

— Может быть, — пожимает плечами, явно скромничая.

Мне больше не хочется разговаривать о его уезде, поэтому спешу перевести тему.

— Почему «Эвелина»?

— Отец матери на стеклянную свадьбу подарил. Назвал в ее честь.

— Ух ты! — я не скрываю восторженного вздоха. Это действительно очень романтично.

Оценив мою бурную реакцию, Айдар вдруг лукаво заявляет:

— Вот если не убежишь от меня к какому-нибудь хоккеисту, то и у тебя будет такая же!

— Если пообщаешь такую яхту, то точно не убегу!

— А как же: «С милым и рай в шалаше?» — иронично выгибает бровь.

— Это, конечно, хорошо, но шалаш продувает.

Мы с Даром хохочем, весело переглядываясь. Он еще немного рассказывает о яхте, и даже проводит небольшую экскурсию. Надо признать, я впечатлена. Не то чтобы я много видел яхт изнутри. Это первая. Однако, надо отдать должное отцу Долматова, он очень щедр на подарки своей жене. Это, конечно, не такая тридцатиметровая яхта, но в ней есть комната и все удобства.

Поднявшись на палубу, мы возвращаемся за столик, на котором уже стоят блюда и напитки.

Я тянусь к салату, но Долматов тут же пресекает мою попытку, встает и властно отрезает:

— Я сам. Хочу за тобой поухаживать.

Ну сам так сам, если мужчина хочет, то пожалуйста!

Айдар пододвигает ко мне тарелку с сочным стейком, при виде которого мой живот урчит, а во рту скапливается слюна. Проклятая диета! Затем накладывает немного салата и какие-то изысканные закуски, наливает теплый чай и, оставив легкий поцелуй на моей макушке, возвращается на свое место.

Я с завистью смотрю на то, как Дар уплетает мясо, пока самой приходится вяло ковыряться в салате. Воистину, красота требует жертв! Я бы сказала — по миру пускает!

Чтобы утолить голод, запихиваюсь салатом и пью много чая, когда Долматов вдруг довольно резко говорит:

— Только не говори, что ты на диете.

— Тогда буду молчать, — раздраженно фыркаю.

Не вижу смысла скрывать очевидное. Тем более, учитывая, что половина моего гардероба на мне висит мешком. Последний раз, когда я взвешивалась, весы показали семьдесят три килограмма. То есть чуть больше, чем за три месяца я скинула десять килограмм. И не собираюсь останавливаться!

Вообще-то это по милости Долматова я сижу на этой дурацкой диете. Ладно, скорее из-за своих причуд, но тем не менее именно он и его друзья стали тем самым пинком под зад.

— Да ладно тебе, Поль! Зачем тебе это? Ты прекрасна!

Поджав обиженно губы, отворачиваю голову, невидящим взглядом смотря на гладь моря.

И это он мне говорит? Тот из-за которого все началось?

— Затем, — сквозь зубы выдавливаю. — Хочу похудеть, ясно?

— Но ты и так похудела! — восклицает Долматов. — Послушай, все те гадости, которая сказала Каролина, не имеют значения.

— А ты? — наконец-то повернувшись, устремляю на него колючий взгляд.

— Что — я? — непонимающе хмурится.

— Ты ведь тоже смеялся со всеми тогда, — напоминаю ему ту глупую предновогоднюю вечеринку.

— Я же говорил, что не помню, что говорили ребята! Я бы не поступил так с тобой!

— Может, и нет. Однако это не отменяет того факта, что ты тогда ничего не сказал.

Пожалуй, именно это больше всего меня обидело. Не столько смех ребят сколько молчание человека, в которого я влюблена.

— Да не помню я, черт побери, что они говорили! — взрывается Айдар, хватаясь за волосы. Откидывается на спинку стула и закидывает голову, словно пытаясь совладать с собой. Через, должно быть, минуту он сдавленным голосом произносит: — хочешь, я им всем морды набью?

— Не хочу, — качаю головой, а потом, точно в чай подлили зелье правды, вываливаю все как на духу: — я ведь тогда подумала, что и ты так считаешь. Что я для тебя всего лишь толстуха, над которой можно приколоться. Наивная девчонка, которая влюбилась в популярного парня.

Дар встает и подходит ко мне, присаживается на корточки и берет мои руку в свои.

— Послушай, я никогда так не думал. Ты мне нравишься… — он выдерживает паузу, словно в уме подбирая слова, а потом продолжает: — очень сильно нравишься. Я никогда ничего подобного не делал ни для одной девушки. А для тебя делаю. Потому что хочу, потому что люблю смотреть как ты улыбаешься. И ты мне всегда нравилась такой, какая ты есть. Честно говоря, я думал это Клюев надоумил тебя сесть на диету, и от этого очень сильно злился. Полина, — Дар нежно заправляет прядь волос мне за ухо, поглаживает щеку, обводит большим пальцем контур губ. — Никто из парней не считает тебя полной, поверь. Большинство из них озабоченные придурки, которые только и думают о твоих… — он брезгливо морщится, не заканчивая. — Короче говоря, это лишь слова злых девчонок. Я хотел это сказать позже, но ты спутала мне все карты, — усмехается. Айдар тянет меня за руки, и я встаю, притягивает к себе за талию, а потом шепчет прямо в губы: — я серьезно на тебя запал, Полина Устинова. Ты будешь моей девушкой?

Нужно ли говорить, что после своей пластиной речи он мне не оставил ни единого шанса ответить «нет»? Наверное поэтому с моих губ без лишнего кокетства слетает легкое:

— Да. Буду.

В следующий момент Айдар впивается со стоном в мои губы, буквально прорывается в рот, точно старается заклеймить меня этим поцелуем.

А затем в объятиях друг друга мы наблюдаем за красивым закатом. Шутки ради пародируем сцену из «Титаника», но, надо сказать, романтики из нас отстойные. Мы взрываемся смехом в первые две секунды.

— Дар, а что будет потом? — уже под конец нашего свидания спрашиваю.

Я не могу не тревожиться. Так страшно, если все это исчезнет. Если он уедет, но и препятствовать не могу.

— Я все решу, Поль. Просто верь мне, ладно? Я теперь твой парень, а не абы кто. Так или иначе, мы будем вместе. А ты бросишь диету?

— Нет, хочу до выпускного протянуть. Это для меня важно.

— Но ты же понимаешь, что это ничего не поменяет? Что ты все равно будешь всегда недовольна.

Скорее всего, так и будет. Потому что любовь к себе начинается именно с принятия, а у меня принять себя как раз не получается. Я худею, вещи действительно на меня становятся большими, живот подтянулся, как и ягодицы, но я все равно каждый раз недовольна.

— Жаль, что ты не видишь себя моими глазами, — проводя рукой по моей спине, с грустью произносит. — Тогда бы ты поняла, что совершенство.

— Да ну тебя! — фыркаю.

— А что? Другой для меня моя девушка никогда не будет! — уверенно отрезает, а потом снова целует.

Однако его слова заседают у меня в голове.

Да, действительно жаль, что я не могу увидеть себя его глазами…

Начало мая

Айдар

Звонок отца застал меня, когда я зашел домой.

— Сын, ну что там? — нетерпеливо спрашивает.

Сегодня у нас прошла последняя игра по баскетболу, которую естественно мы выиграли. Кто чемпионы? Мы, черт возьми, чемпионы!

— Выиграли!

— Я ж говорил! — радостно восклицает отец. — Боже, Дар, только прошу, не разнесите дом. Ты знаешь, я не против твоих дискотек, но мама до сих пор выносит мне мозг за ту вазу и…

— Пап, — перебиваю его тираду, — отмечать будем на школьной дискотеке. К нам если придут, то пару своих парней и девчонок.

Отец с шумом выдыхает. Он никогда не был против моих вечеринок. Да и смысл? Я бы все равно их устраивал, но втихаря. Удержать подростков от тусовок — задача, я вам скажу, из разряда невыполнимых. А вот мама строже в этом плане. Полагаю, потому что именно ее любимый персидский ковер потом оказывался похож на половую тряпку, именно в ее вазах ручной работы находили бычки и пепел.

Короче говоря, после одной выволочки, когда одна из ваз разбилась, потому что придурок Харитонов кинул в нее баскетбольным мячом, я пытаюсь прятать все ценные вещи. Ну и разумеется, держать от мамы все в тайне. Не то чтобы она не догадывается. Но, как говорится, не пойман — не вор. В моем случае, не спалили — не виновен.

— Ну и хорошо, — одобрительно произносит отец. — Поздравляю с победой!

— Спасибо!

— Ты уже говорил с преподавателем? Она подготовит тебя к интервью?

Для поступления мне нужно пройти интервью, которые на английском языке. И пусть язык я знаю неплохо, но все же подготовиться не помешает.

— Пап, я не поеду, — твердо изрекаю.

В трубке повисает затяжное молчание.

— Может, мы обсудим это еще раз позже…?

— Нет, не обсудим, — упрямо отрезаю. — Я остаюсь. Не нужно продавать дом. Я уже выбрал несколько университетов в нашем и ближайших городах. Скину тебе на почту список.

— Дар, — мягко начинает отец, — что стало причиной такой резкой перемены? Ты же был не против.

— Ничего, пап. Просто раньше я не мог определиться, а сейчас точно знаю, что не хочу уезжать.

— И все же… — задумчиво бормочет. — Это из-за девушки, сын?

Проницательности отца можно только позавидовать. Он всегда глядит в самую суть. Ничего невозможно скрыть.

— Нет, она тут ни при чем, — быстро отвечаю. Слишком быстро.

— Значит, «она» все-таки есть? — усмехается в трубку.

Черт! Спалился!

— Каролина, на сколько мне известно, тоже хочет уехать. Мы разговаривали с Владимиром об этом.

Боже правый, Королева и туда добралась. Без мыла в… Ну сами понимаете, куда влезет.

— Пап, это не Каролина.

— Вот как… — задумчиво протягивает и хмыкает. — Ладно, Айдар, я не стану тебя переубеждать. Все равно бесполезно. Мама, конечно, расстроится, что ты не захотел к нам приехать, но она это переживет. Оставайся, но с одним условием.

— Каким? — тут же напрягаюсь я.

Поскольку папа бизнесмен, то всегда жди подвоха от его «условий». Знаете, вроде мелкого шрифта в контракте.

— По окончанию года практику проходишь в Лондоне, и это не обсуждается, — теперь отец проявляет твердость характера, и мне ничего не остается сделать как согласиться.

— Хорошо, договорились.

— С девушкой хоть познакомишь? — коротко усмехнувшись, спрашивает.

— Конечно, когда приедете. Вы ее, кстати, знаете. Это моя одноклассница.

— И когда только успел, — бьюсь об заклад, он сейчас закатывает глаза. — Впрочем, когда в прошлый раз мы об этом разговаривали, я уже понял, что ты никуда не поедешь.

— Зачем тогда предлагал подумать?

— А как иначе! Жизнь твоя и выбор твой, но мы твои родители, и хотим для тебя самого лучшего, но если ты хочешь остаться дома, то оставайся. Ты уже взрослый, пора самому строить свою жизнь.

— Спасибо, пап.

Мы еще немного болтаем о делах и школе, а затем прощаемся. Ожидал ли я, что отец так легко примет мой выбор? Точно — нет. Поверьте на слово, он бывает тем еще упрямцем. И, пожалуй, это впервые настолько серьезное решение в моей жизни. Возможно, поэтому отец и согласился. Понял, что я уже не ребенок, а взрослый парень.

Не то чтобы это спасло меня от причитаний матери позже, когда она позвонила и требовала «одуматься», затем просила, умоляла, а потом сказала, цитирую: «Вы меня со своим отцом с ума сведете!», но, разумеется, растаяла на мое: «Я люблю тебя, мамуль!». Запрещенный прием, но самый рабочий.

Весь день я как на иголках от нервов и предвкушения. Уже представляю лицо Полины, когда я ей сообщу, что точно остаюсь! А еще я собираюсь сегодня во всеуслышанье заявить, что она — моя девушка. Надоело слушать мерзкие разговоры о моей девчонке от своих товарищей. Клянусь, я чуть с катушек не слетел и не впечатал наглую морду Харитонова в пол, когда он заявил, что собирается подкатить сегодня на дискотеке к Устиновой.

Только через мой труп!

Собственно, когда я уже собрался и валяюсь на кровати, то пишу Полине.

«Собираетесь?»

Она упоминала, что придет с девчонками баскетболистками.

«Да, а ты?»

«Уже собрался. У меня для тебя новость, сладенькая»

Чтобы пощекотать нервишки (не знаю кому больше себе или Устиновой), не ставлю смайлик.

«Надеюсь, хорошая?»

«Как сказать… Вечером расскажу» — таинственно отвечаю.

Знаю, я засранец, но ничего не могу поделать. Мне жуть, как хочется подразнить эту девчонку. И поцеловать. Черт, зачем я об этом подумал?

С мученическим стоном хлопаю себя по лбу, пытаясь усмирить разбушевавшиеся гормоны.

«Хорошо, тогда до вечера» — пишет Устинова.

«Буду тебя ждать!»

Однако подождать Устинову мне не суждено. Как по закону подлости перед выходом заел замок, затем я попадаю в небольшую пробку, а потом торчу как идиот у подъезда Герасимова, ожидая, пока эта принцесса прихорошится. Собственно, поэтому на дискотеку я опаздываю.

Полина

Школьная дискотека это, конечно, не вечеринка Долматова. Как минимум меньше народу, запрещенки, если вы понимаете о чем я, и (спасибо тебе Господи!) самодовольных физиономий мажоров. Королева неприятное исключение, которое при виде меня корчит такую рожу, точно ее сейчас вывернет. Ну и пусть! Ведь ее в этой ненависти поддерживает всего пару человек. Ее верные прихвостни, которые ей в рот заглядывают, а все остальные мне приветливо улыбаются. Даже те, для кого я раньше была не больше, чем предмет мебели.

С чего такая перемена, наверняка спросите вы?

Пожалуй, с того что пусть мы с Айдаром официально не объявили, что встречаемся, но слухи вещь такая… Распространяются быстрее холеры.

Долматова нигде не видно. Вот засранец, а обещал ждать! Ну и кто так делает, спрашивается? Я же с ума сойду от любопытства! Что у него там за новость?

Признаться, мне хотелось узнать и при этом было тревожно. А вдруг он скажет, что точно уезжает? Отношения на расстоянии? Сработает ли это для нас? Эти мысли меня съедали живьем, а Дар как сквозь землю провалился!

«Я уже на дискотеке, а ты где?» — пишу, но, не получив ответ спустя минуту, кладу телефон в сумочку.

Тем временем директриса поздравляет наших чемпионов, разливаясь соловьем, что они гордость школы и как спорт вообще важен для жизни. Завершив речь, она уходит. В зале остаются всего два дежурных учителя, которые призваны следить за порядком. Не то чтобы это самым ушлым ученикам мешает подливать горючее себе в напитки.

Наконец-то диджей становится за пульт, и включает заводную музыку. Мы с девчонками сразу же несемся на танцпол. Точнее, на середину актового зала, где переливается огнями светомузыка и висит диско-шар.

— Ты не видела Арсена? — в какой-то момент интересуется Нина, косясь в сторону входа.

— Не-а, — качаю головой, — а ты Долматова? — задаю встречный вопрос.

Девушка, вздохнув, качает головой. Значит, они вместе. И черт знает где.

— На смс не отвечает? — понятливо усмехаюсь.

— Нет, — морщится Нина.

— Ну и ладно! — растягиваю на лице широкую улыбку, подбадривая приунывшую подругу. — Мы сюда веселиться пришли и отмечать победу!

Нина, заразившись моим оптимизмом, тоже улыбается. И мы снова отдаемся танцам. Пляшем, что называется, до упада. И, вероятно, плясали бы дальше, если бы совершенно случайно я не заметила в толпе Батонова.

Тыкаю локтем в бок Нину, чтобы привлечь внимание, а затем указываю в сторону Антона. На лице девушки отображается смесь эмоций из сожаления и неловкости. Что ж, я этот путь с Клюевым прошла, теперь ее очередь.

Словно по заказу, объявляют медляк, и не успеваем мы дойти до столов с закусками, как Батонов перехватывает Уткину со словами.

— Потанцуем?

Она сомневается, но все же соглашается, и парочка удаляется на танцпол. И, разумеется, по иронии судьбы именно в этот момент заходят Грачев, Герасимов и Долматов.

Ой, что сейчас будет…

Герасимов, эмоционально размахивая руками, что-то рассказывает друзьям, между тем глазами скользя по залу, и тут его взгляд останавливается на Нине и Антоне, которые почему-то держатся за руки посреди танцпола.

Проклятье!

Герасимов буквально срывается с места, я бросаю недоеденное канапе и спешу на помощь подруге. Но, разумеется, подхожу уже к тому моменту, когда кулак Герасимова врезается прямо в лицо Батонова. Завязывается драка, и никто не собирается разнимать двух взбесившихся кретинов. Никто, кроме Уткиной, которая чуть ли не вклинивается между парнями.

— Дар! Дар! — пробираюсь к парню, через толпу, которая уже успела образовать круг. — Забери Нину! — сложив руки рупором, пытаюсь перекричать шум.

Долматов чудом меня услышав, хватает Нину за руку, которая не то ли тоже рвется в бой, не то ли пытается остановить потасовку. Вытащив упирающуюся ногами в пол Уткину, Долматов крепко ее держит, прижимая к себе и что-то шепча на ухо.

Парни тем временем встают, яростно перебрасываясь колкостями, а затем снова набрасываются на друг друга, точно бешеные псы. Наконец-то через толпу мне удается добраться до Нины с Айдаром, но именно в этот момент подруга вырывается из рук Долматова и встает прямо между парнями, громко рявкая:

— Хватит! Прекратите!

Вау! Кто эта девчонка?

Потому что они ее слушают! Впрочем, полагаю свою роль сыграло и то, что через толпу пробирается директриса с возгласом:

— Что тут происходит? Расступились все!

К счастью, все трое виновников драки (двое прямых, один косвенный) успевают исчезнуть за секунду до того, как Маргарита Львовна прорывается в круг.

— Что произошло? Опять кто-то подрался? — обведя толпу строгим взглядом, она останавливается на Даре. — Долматов!

— А что я? — невинным голосом спрашивает, недоуменно хлопая глазами. — Я вообще тут с девушкой своей мирно стою. Никого не трогаю. Драку тоже никакую не видел.

И как у него так получается складно врать?

— Ясно все с тобой, — махает она на него рукой, мол, что с тебя взять. — Спрашиваю еще раз — что тут произошло? Кто дрался?

Никто из толпы не осмеливается признаться. Все старательно отводят глаза. Кто рассматривает потолок, а кто пол.

— Никто не дрался, — на этот раз отзывается Грачев. — Танцевали, батл был. Да, ребята?

Раздаются вялые подтверждения этой версии, и Маргарите Львовне ничего не остается сделать, как смириться с тем, что правды она не добьется.

— Еще один такой батл, — подчеркивает это слово, — и дискотека будет закончена. Всем ясно? — твердым голосом чеканит, чтобы молодежь прониклась.

Все кивают, точно болванчики, уверяя директрису, что все будет спокойно и мирно, и даже мухи никто не обидит. Наконец-то Маргарита Львовна уходит, а диджей снова включает музыку.

— Где ты пропадал? — недовольно зыркаю на Долматова.

— Прости, замок сломался, а потом еще ждал Арса. Кстати, ты прекрасно выглядишь! — оглядев меня ног до головы, восхищенно присвистывает. — Для меня нарядилась?

А для кого ж еще!

Сегодня я надела на себя то самое черное платье с рукавами фонариками. Честно признаюсь, я сомневалась, но девочки уверяли, что оно превосходно на мне сидит и у Долматова челюсть отвиснет до пола. И, видя сейчас его такую реакцию, я рада, что им удалось меня убедить его надеть.

— Вот еще! — фыркаю, скрывая за этой показательной бравадой улыбку. — А может, для Харитонова!

Взгляд Айдара темнеет, а черты лица хищно заостряются. Растянув на губах кровожадную улыбку, он притягивает меня ближе к себе за талию, склоняет голову к уху и проникновенно шепчет:

— Тогда Харитонов может до конца года подыскивать себе больничную койку. Но мы же этого не хотим, верно? — милым голосом уточняет, отстраняясь. — Так для кого ты говоришь нарядилась?

— Для тебя, — признаюсь, отчего Долматов довольно улыбается, точно выиграл миллион долларов. Впрочем, к миллиону долларов ему не привыкать.

— Вот это другое дело!

В следующий момент Дар меня целует. Прямо при всех, словно заявляя свои права. И, конечно же, я отвечаю на поцелуй, потому что и он — мой. Никаких теперь «неделек» и Каролин! Ну и я слукавлю, если скажу, что мне неприятно утереть нос Королевой. Еще как приятно! Ведь до этого Дар никогда публично никого не целовал, не держал за руку и не вел себя так, будто с кем-то встречается. По крайне мере в школе.

— Так что ты хотел рассказать?

И только Айдар хочет ответить, как я замечаю Нину, входящую в актовый зал. Она выглядит злой и растерянной, поэтому я произношу:

— Давай, я позже тебя найду, хорошо?

— Конечно, — кивает. — Я пока поищу Арсена. Иди, — прежде чем меня отпустить, Дар оставляет легкий поцелуй на моей щеке.

Мы с Ниной встречаемся у столов с напитками. Подруга выглядит подавленной. Что там этот паршивец ей наговорил?

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю, чтобы другие девчонки не подслушали наш разговор. Нечего уши греть!

— Угум, — не очень уверенно кивает головой, скользя глазами по залу, словно в поиске Герасимова.

— Он не заходил.

— Да я так, просто! — отмахивается, мол, она вообще не искала Герасимова.

Взяв стакан, наливаю себе сок и отпиваю. Одна из девчонок из параллели все же решается спросить:

— Так вы с Долматовым встречаетесь?

Если мне не изменяет память, в прошлом году он с ней тусил. Неделю. Поэтому меня совсем не удивляет ее завистливый тон.

— Типа того, — пожимаю плечами.

— И как так получилось, — бурчит она себе под нос, но ее слышит одна из баскетболисток, с которой я хорошо общаюсь — Лиза Орлова.

— Что ты сказала? — смотрит на нее в упор.

— Ничего, — быстро идет на попятную.

— Вот и хорошо! И нет ничего удивительного в том, что Долматов запал на Устинову. Ему вообще повезло, что она выбрала его.

Вот тут и начинаются вопросы. Всех интересует: правда ли за мной ухлестывал хоккеист, и что они с Долматовым из-за меня подрались. Надо сказать, история обросла такими небывалыми подробностями, что даже смешно. По одной из версий — Клюев вообще попал в больницу, по другой — Долматов, благодаря своим связям, чуть ли не упек его за решетку. И все в таком духе. Приходится сказать, что мы с Ромой просто друзья, а Айдар все не так понял.

Девчонки переключаются на другую сплетню, и я наконец-то выдыхаю. Правда, ненадолго. Ведь в следующий момент к нам подходят два незнакомца. Они явно не из нашей школы. Таких я бы точно запомнила! Один вообще бритоголовый с татуировкой на шее в виде… Это что, змея?

— Девчонки, не хотите познакомиться? — спрашивает этот бритоголовый, окидывая меня сальным взглядом.

— Мы не знакомимся, — грубо отрезаю, подозрительно на них косясь.

И что они, спрашиваются, делают на школьной дискотеке?

— Да ладно вам! Все свои! Мы пару лет лет назад школу закончили! — широкого улыбаясь, восклицает второй — низкий со шрамом на брови.

Интересно, у нас на лбу написано «тупицы» или что? Школу-то может они пару лет назад и закончили, но точно не нашу. Я бы их помнила.

— Что-то я вас не помню, — высказываю свое подозрение.

— Так и мы вас тоже! Не хотите, чего-нибудь интересного? — подавшись ближе, спрашивает.

Интересного? Даже не хочу знать, что такого «интересного» он может предложить.

Переглянувшись с Ниной, мы качаем головами, мол, нет спасибо.

— Мы пошутили, вы че! — мерзко гогочет низкий. — Так танцевать идем или нет?

— Спасибо, но мы постоим, — на этот раз отказывает Нина.

Бритоголовый растягивает на лице кривую ухмылку и, хмыкнув, бросает:

— Не хотите — как хотите!

Слава богам, парни разворачиваются, чтобы уйти, но вдруг низкий спотыкается и налетает на меня. Мне чудом удается устоять на месте, а сам парень в последний момент хватается за стол.

— Пардон, не устоял, — выпрямившись, подмигивает.

— Ржавый, ты че там копошишься? Пошли уже!

Парни удаляются, и мы Уткиной заметно выдыхаем.

— Ну и экземплярчики! — фыркает Нина. — Мне аж душно стало.

— На, попей, — протягиваю ей свой стакан и Нина, взяв, делает пару глотков, возвращает мне, после чего я залпом допиваю, выкидываю стакан в урну и предлагаю: — Пошли потанцуем?

— Нет, я хочу найти Герасимова, — робко признается подруга. — Нам нужно поговорить.

— Поговорите! А потом мне все расскажешь!

Нина уходит, и я уже хочу отправиться на танцпол, как на мое плечо опускается рука с длинными красными ногтями.

— Устинова, выйдем поговорить? — резко спрашивает Королева.

Сбросив ее руку со своего плеча, оборачиваюсь и, заломив бровь, кидаю:

— И о чем же нам с тобой разговаривать?

— О жизни, — хмыкает девушка. — Не переживай, ничего тебе не сделаю. Хочу извиниться, но… — она воровато оглядывается, — наедине. Без лишних ушей.

И, разумеется, это должно меня насторожить, но почему-то голова закружилась и появилась какая-то легкость, поэтому я без задней мысли отвечаю:

— А пошли!

В конце концов, каждый заслуживает на второй шанс. Подругами мы, конечно, не станем, но зарыть топор войны было бы неплохо. Именно с такими оптимистичными мыслями я следую за Королевой. И почему-то меня совсем не настораживает, что, выводя из актового зала, она сворачивает в темный коридор. Я иду за ней, точно под гипнозом.

Голова все больше начинает кружиться, и в какой-то момент у меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за стену, и словно сквозь сон слышу:

— Ржавый, бери ее и понесли, пока никого нет!

Пытаюсь разлепить глаза, но не получается, когда чужие руки обхватывают мое тело.

— От-отпусти, — успеваю я пробормотать, прежде чем отключаюсь.

Полина

В нос ударяет резкий запах спирта, отчего я морщусь и со стоном приоткрываю тяжелые веки. Голова словно налита свинцом, а еще кружится.

Что произошло?

Пытаюсь вспомнить, но в голове путанные обрывки, которые никак не хотят складываться в картинку.

— Ржавый, ну что там? Очухалась? — звучит грубый и отдаленно знакомый голос.

— Почти, — отвечает ему второй, после чего сует мне под нос тряпку с отвратительным запахом.

— Ммм… — недовольно мычу, отворачивая голову.

— Очухалась, — довольно хмыкает.

— Г-де… — голос срывается, и я откашливаюсь, а потом выдавливаю, — где я? Кто вы?

— Нет, малышка, вопросы тут задаем мы, — говорит один из парней.

Он встает под тусклый свет одинокой лампочки, и я наконец-то узнаю говорившего.

Это же тот парень, который подходил к нам с Ниной на дискотеке! Бритоголовый с татуировкой на шее! Значит, и второй тут должен быть!

События проносятся в голове со скоростью света.

Дискотека. Долматов. Напитки. Эти сомнительные типы. Королева.

Мне что-то подсыпали в напиток? И, судя по тому, как сейчас мне ухмыляется этот бритоголовый, это их рук дело. Где, черт возьми, Королева? Они ей тоже что-то подсыпали?

Я осторожно оглядываюсь по сторонам, но Каролины нигде не замечаю. Зато понимаю, что я в школьном подвале. Мы в прошлом году здесь с ребятами прогуливали уроки труда. Что ж, по крайне мере меня не вывезли в лес. Не то чтобы это сильно меня успокаивает, учитывая, что я нахожусь с явно неадекватными парнями в замкнутом темном помещении.

— Что такое, солнышко? Страшно? — подходит низкий со шрамом в брови. Как я поняла, Ржавый. Боже правый, ну и клички! — Смотри, Карп, как глазки забегали!

— Что вам нужно? — стараясь говорить так, чтобы мой голос не дрожал, спрашиваю.

— А ты не догадываешься? — плотоядно облизнувшись, оглядывает меня этот Карп.

Сердце уходит в пятки. Неприятный холодок пробирается под кожу. И все же я нахожу в себе смелость, чтобы выкрикнуть:

— Меня найдут! И вам не поздоровится!

— Конечно найдут, — кивает головой Карп. — Просто не сейчас, а может и не сегодня, а до того времени…

И, конечно же, я не выдерживаю. Слезы льются из глаз градом, даже если бы я не чувствовала такую сильную слабость в теле, то все равно бы не смогла пошевелиться, настолько мне страшно. Где, черт возьми, Королева? Мы же с ней выходили вместе!

— Кстати, тебе не говорили, что брать чужое не красиво? — приближаясь, спрашивает Ржавый.

Что…? Что он имеет в виду?

И тут меня озаряет. Это все Королева. Вот почему ее здесь нет. Она же специально меня выманила, гадина!

— А-а-а! — кричу во все горло. — Спасите! Кто-нибудь! Помо… М-м-м…

Ржавый закрывает мне рот рукой, сквозь зубы выплевывая:

— Заткнись!

Но я кусаю его за палец и снова кричу.

— А-а-а! Помогите!

— Закрой ей пасть! Иначе сейчас сюда полшколы сбежится! — рявкает Карп.

Мне снова закрывают рот, а потом заклеивают скотчем. Черт! Мне нужно было быть менее доверчивой и никуда не идти с Королевой. Чокнутая стерва!

— А сейчас, малышка, мы с тобой развлечемся!

Айдар

Я как раз рыскаю по актовому залу в поисках Полины, когда мне звонит Арс. Без лишних расшаркиваний, он рычит в трубку:

— Что случилось с Ниной?

— Арс, ты чего? — озабоченно спрашиваю, напрягаясь, уже чувствуя неладное.

— Она в отключке, Долматов! Периодически что-то мычит. Ей что-то подсыпали. Кто?

Подсыпали? На школьной дискотеке?

— Я не знаю, — искренне отвечаю, потому что действительно не знаю и не понимаю что за чертовщина происходит.

Стоп. Нина же была с Полиной. Сердце отбивает тревожный ритм.

— Где Полина? Она с тобой?

— Нет, я нашел Нину в коридоре.

Проклятье! Я буквально печенкой чую, что случилось какое-то дерьмо.

— Странно… И Карлины нет… — размышляю вслух. Если это опять проделки Королевой… То да поможет ей Бог! — Твою мать! Арс, неси Нину к машине. Грач сейчас принесет тебе ключи. Жди меня. Я скоро буду.

Сему я нахожу возле диджея, без лишних слов всовываю ему ключи в руки и коротко отрезаю:

— Иди к машине, там Арс ждет. Нине плохо.

— А ты куда? — удивленно таращится на меня друг.

— Не видел Устинову? — вместо ответа спрашиваю.

Друг качает головой, перевожу взгляд на диджея. Тот пожимает плечами, мол, тоже не видел.

— Я скоро буду. Иди.

Грачев, понятливо кивнув, отправляется на выход, а я тем временем несусь в другой конец зала, где стоят баскетболистки. Полина с ними полвечера торчала, они точно должны были что-то видеть.

— Девчонки, вы Полину не видели? — подойдя, нетерпеливо спрашиваю, бесцеремонно вмешиваясь в их беседу.

— Да нет вроде… — отвечает Петрова. — Она где-то полчаса назад пропала. Я думала, что с тобой.

Сдерживаю поток ругательств, которые уже крутятся на языке.

— Может, она с Ниной? Нина тоже где-то полчаса назад ушла.

Ага, с той Ниной, которая сейчас в отключке? Может, она с ней и была, но сейчас точно в другом месте.

— Вряд ли, — не вдаваясь в подробности, кидаю. — Точно не видели? — еще раз с надежной уточняю.

И, Аллилуйя, одна из девушек выкрикивает:

— Точно! Вспомнила! Она с Королевой вышла! Я еще удивилась. Думаю, какие у них могут быть дела. Все же знают, что они друг друга терпеть не могут.

Так я и знал! Чутье меня не подвело. Без Королевой не обошлось. Когда же эта стерва угомонится? Видит Бог, я хотел по-хорошему, но, видимо, вот что получаешь, когда играешь в благородство.

— Спасибо! — быстро поблагодарив, мчусь к выходу.

Выйдя из актового зала, достаю айфон из кармана джинсов и набираю Королеву. Раздаются протяжные гудки, но, очевидно, на звонок отвечать мне никто не собирается. После третьего она вообще сбрасывает, а затем, похоже, заносит меня в черный список. Дрянь.

Не то чтобы меня это останавливает. Я захожу в мессенджер и пишу гневное сообщение.

«Ты так сильно хотела моего внимания, а теперь сбрасываешь?»

Я мечусь по коридору, точно загнанный зверь в клетке. Чертова девчонка! Будь проклят тот день, когда я с ней связался!

Мне хочется взвыть от собственного бессилия. От того, что я не могу повлиять на ситуацию. Где Полина? Где мне ее искать? Клянусь, когда мне на глаза попадется Королева, я с нее шкуру спущу!

В порыве злости бью кулаком в стену, когда на мой телефон поступает звонок.

Сжав руку в кулак до побелевших костяшек, принимаю вызов и подношу к уху айфон.

— Неприятно правда, когда ничего не можешь контролировать? — звучит ядовитый голос Каролины.

— Ты… Да я тебя в порошок сотру! Где она?

— Она? Кто она? — насмешливо интересуется стерва. — Понятия не имею, о чем ты, Дар.

— Лучше тебе закончить этот цирк сейчас, — стальным голосом чеканю.

— Или что? Что ты мне сделаешь? Снова унизишь?

— Если это месть, то отомсти мне, а не ей.

— Тебе? Тебе бесчувственному сухарю без сердца? — Каролина громко смеется. И смех этот совсем не веселый. Он безумный. — Любишь ее, да? А мной что, поиграл и забыл?

— Да я ничего тебе не обещал, Каролина! Очнись! — яростно выплевываю. — Мы даже не встречались!

— А ведь я тебя любила, Дар, — словно не услышав мои слова, продолжает говорить свое. — Любила, думала, что мы вместе уедем в Англию, и ты наконец-то забудешь свою толстушку.

Что-то в ее голосе меня напрягает. Словно она разговаривает со мной, и в тоже время находится совсем в другом измерении…

— Ты под кайфом? — догадываюсь я.

— А тебя это волнует? — хмыкает.

В данный момент меня волнует только моя малышка. Однако я проглатываю эти слова, и требовательно спрашиваю:

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты и твоя подружка пожалели!

— Не боишься, ты пожалеть?

— Ты не в том положении, чтобы мне угрожать, Дар, — елейным голоском протягивает, чувствуя себя хозяйкой положения.

Что ж, падать с небес на землю всегда неприятно, но это то с чем сейчас придется столкнуться Каролине.

— Ты так думаешь? — копирую ее тон. — Как насчет того видео, где ты танцуешь полуголая? Или тех фото, где ты «развлекаешься»? Как думаешь, они понравятся твоему отцу? Держу пари, он будет в восторге. Проверим?

Я слышу, как тяжело Каролина сглатывает. Шутки закончились, и я серьезен как никогда.

— Ты этого не сделаешь, — шепчет обескураженно девушка.

— Сомневаешься? — невозмутимо бросаю. — Я сделаю очень многое, чтобы узнать где моя девушка, — повышаю тон. — Я закапаю тебя, твоего отца и всю твою семейку. Я не просто скину ему эти фотографии, я отправлю их в прессу. Где. Моя. Девушка?

Каролина молчит, точно в рот воды набрала. Вероятно, не из здравого смысла, а из ослиного упрямства. Сейчас, когда я сбил с нее всю спесь, она явно растеряна.

— Знаешь, в чем наша разница, Королева? — мрачно усмехнувшись, произношу. — В том, что я всегда готов идти до конца.

— Пообещай, что ты удалишь видео и фотографии, — сломленным голосом шепчет.

Кем она меня считает?! Полным идиотом?!

— Чтобы ты снова выкинула какую-то хрень? Нет, я ничего тебе обещать не собираюсь. Мое терпение заканчивается…

Несколько секунд напряженного молчания, после чего которого Каролина неохотно признается:

— Она в подвале. Ей никто не навредил. Просто хотели припугнуть.

Вот… дрянь! Она реально свои куриные мозги в унитаз смыла?

— Лучше тебе больше не появляться мне на глаза, — сжав челюсти до скрипа зубов, выплевываю. — Иначе, клянусь богом, тебе не поздоровится. Советую тебе перевестись, потому что уже я, — делаю акцент на слове «я», — это так просто не оставлю. У тебя есть три дня. Не переведешься, фото твоих «развлечений» будут на столе у отца.

— Дар… Я не думала… Я не хотела… Это всего-лишь шутка!

Она еще что-то лепечет о том, что ничего не хотела плохого, что это глупость, но я не слушаю. Сбрасываю, и бросаюсь в сторону лестницы.

Спустившись на первый этаж, пересекаю коридор, затем нахожу вход в подвал и спускаюсь. Уже отсюда я слышу два мужских голоса и женское тихое отчаянное поскуливание. Глаза застилает пелена ярости, одним точным пинком выбиваю ржавую хлипкую дверь, врываясь в темное пыльное помещение.

Два странных типа стоят над моей малышкой, один ей затыкает рот, а второй просто смотрит.

Я хватаю того, что ближе ко мне за плечо, и отшвыриваю в другой конец помещения. Накидываюсь на второго, сваливая на пол. Удары сыпятся один за одним, и даже когда я чувствую запах крови, не могу остановиться. В меня словно вселился зверь. Второй хватает меня за спину, пытаясь оттащить от своего дружка, но я бью его в челюсть.

— Дар! Дар! — слышу я заплаканный голос, и лишь он меня останавливает и приводит в чувства.

Я оглядываюсь, замечая, что два парня лежат на полу, скуля как побитые собаки.

— Что ты хотел с ней сделать? — взяв за грудки того, что затыкал ей рот, приподнимаю над полом.

— Ни-ничего! Клянусь! — сплевывая кровь на пол, испуганно восклицает.

Отпихнув этого мерзавца, подлетаю к Полине. Она выглядит по-настоящему испуганной. И, пожалуй, впервые в жизни мне хочется ударить женщину. Хочется, чтобы Королева оказалась на месте Полины, чтобы она прочувствовала весь тот ужас, который испытала моя девочка.

— Маленькая, — тянуть к Полине, притягивая в объятья, — я здесь. Все хорошо, слышишь? Тебя никто не обидит. Я обещаю.

— Дар… — тихо шепчет, горько всхлипывая, отчего мое сердце сжимается от боли. — Ты тут…

— Конечно, я здесь, — зарываюсь лицом в волосы, целую в висок, вытираю большими пальцами слезы. — Тише-тише, моя хорошая. Тебя никто больше не обидит.

— Это все Каролина, — немного отстранившись, произносит.

— Я знаю. Прости, — снова сжимаю в крепких объятиях, словно боясь, что она может оттолкнуть. — Прости меня.

Однако Полина не отталкивает меня. Хватается, точно как за спасательный круг. Боже, пожалуйста, пусть она завтра не бросит мою жалкую задницу. Я слишком сильно люблю эту девчонку.

На телефон поступает звонок от Герасимова, но я сбрасываю и пишу сообщение:

«Через пять минут буду»

— Давай, отсюда выбираться, маленькая, — говорю и, подхватив Полину на руки, выношу из подвала и выхожу из школы.

Ребята нас ждут на парковке, выглядят обеспокоенными, а Арсен еще и взбешенным.

— Что произошло? — когда я подхожу, налетает друг с вопросами.

Я не спешу отвечать, сперва укладываю Полю на заднее сиденье, где уже лежит Нина.

— Поспи, — говорю, ласково пропуская ее волосы через пальцы.

Кивнув, Полина закрывает глаза, а я закрываю дверь и отвечаю на вопрос Герасимова.

— Королева произошла. Решила разнообразить вечер. Поразвлекаться.

Честно говоря, я даже не удивлен, что ее самой в подвале не оказалось. Черт! Я готов поспорить на свою тачку, что она сразу же улизнула домой, чтобы не засветиться. Хитрая гадина!

Арсен мрачнеет, руки сжимает в кулаки, а на лице проступают желваки.

— Эй, Арс, уже все в порядке, — кладу руку на плечо друга, сжимая. — Королева все равно отмажется, ты же знаешь. Нина попала под раздачу.

И пусть это неприятно осознавать, но это действительно так. Поэтому я не стал звонить в полицию или звать учителей на помощь. С ней нужно разговаривать по-другому.

— Что она хотела сделать?

Поджимаю сердито губы, вспоминая ее слова. Стоит ли говорить Герасимову? Он очень вспыльчивый. Может натворить делов. Мнусь, тру переносицу, а потом неохотно признаюсь:

— Это не прям какая-то уголовка. Каролина, конечно, больная на всю голову, но знает тонкую грань. Она нашла двух придурков, чтобы те припугнули Полю. Поддержали в подвале несколько часов.

— Ты думаешь, этим бы все ограничилось? — недоверчиво выплевывает Арсен.

— Арс, я видел этих двух олухов. Поверь на слово, если бы Устинова не была в отключке, она бы этих идиотов в два счета уделала.

Потому что изначально бы не позволила затащить себя в подвал, потому что, вероятно, начала пугать полицией и остальным. Может, те два кретина и выглядят как гроза района, но на деле трусливые шакалы.

— Но она в отключке, Дар! Как и моя девушка!

Вообще-то Устинова уже была не в отключке, но я не поправляю друга.

— Я знаю, — поднимая примирительно руки, киваю головой. — С этих двоих взять нечего. Они уже получили свое.

— А Королева? Она свое получила? — цедит сквозь зубы.

— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — не выдержав, рявкаю. — Чтобы я запер ее в этом подвале? Нанял киллера? Покалечил? Изуродовал? — хватаюсь за волосы, и, набрав воздуха в легкие, сухо отрезаю: — Она завтра переводится в другую школу. Об этом я позаботился.

И я действительно думаю, что Каролина переведется. Уж я об этом позабочусь.

— Что насчет того видео? Может, это преподаст ей урок?

Может, и преподаст. Нет, не само видео, а ее отец, когда увидит как развлекается его дочь. И как бы не был велик соблазн слить его в сеть, или скинуть на почту Владимиру, я уверенно произношу:

— Я ничего лично с этим делать не стану, — Арсен выглядит так, словно сдерживается из последних сил, чтобы не врезать мне. — Но я отдам это видео девочкам, и они сами решат как поступить.

И нет, я не перекладываю ответственность. Мне ничего не стоит слить компромат, но где гарантия того, что Каролина окончательно не слетит с катушек и не начнет нас преследовать? Особенно, когда давить на нее будет нечем. И да, я действительно считаю, что только девчонкам решать.

Герасимов отворачивается и рывком открывает дверь машины.

— Арс, я тоже в бешенстве. Когда увидел Полину там… — от неприятной картины, что всплывает в памяти руки сами собой сжимаются в кулаки. — Черт, я еле остановился! Я мог их убить, понимаешь? — И убил бы, если бы Полина не лежала там напуганная и заплаканная на холодном полу. — Королева уберется из нашей жизни. Я сделаю так, что ей придется уехать далеко и надолго, а с этим видео пусть решают девочки.

— Как ты сделаешь так, чтобы она убралась? Вежливо попросишь об этом? — язвительно кидает Герасимов.

— У меня есть еще фото, где она балуется снежком. Я поставил условие. Три дня. Либо она переводится, либо фото будут на столе у ее отца.

— Она заслуживает больше, чем это…

— Знаю…

Мы садимся в машину, и едем ко мне домой. Всю дорогу я посматриваю в зеркало на девчонок. В груди словно дыра. И пусть все обошлось, но меня грызет чувство вины. Мне нужно было предвидеть, нужно было догадаться, что Каролина не остановится. Черт! Я провел с этой стервой все детство! Неужели я так слеп? Конечно, мы никогда не можем знать до конца, что в голове у человека, однако… Я определенно не должен был недооценивать степень ее безумства.

Когда заезжаю во двор дома, Арсен выходит из машины, вытаскивает Нину и молча уходит. Разговор у нас по дороге домой не сложился. Герасимов сейчас слишком зол, чтобы думать рационально. Да что там! Я тоже зол, но в отличие от друга лучше контролирую свои эмоции и умею их скрывать.

Полина даже не просыпается, когда я несу ее в свою комнату, с затем кладу на кровать. Лишь что-то сонно ворчит, притягивая ближе к себе подушку. Сняв с нее туфли, ложусь рядом.

Любуюсь красивым лицом в свете луны, обвожу пальцами овал лица, контур губ и тихо шепчу, зная что она не услышит:

— Как же я испугался, Поля… Люблю тебя безумно…

Полина

Мне всегда хотелось проснуться рядом с Айдаром. Даже больше, я об этом грезила, мечтала по ночам. Однако я никогда в действительности не верила, что это возможно. Призрачная мечта, вроде того. Однако парень, который прямо сейчас лежит напротив меня, обняв за талию, определенно точно настоящий. Из плоти и крови. С размеренным дыханием, подрагивающими ото сна ресницами и приоткрытыми губами.

Я не испытала шок, когда проснулась полчаса назад. На память никогда не жаловалась, поэтому помнила все вчерашние события.

Что я чувствую?

Ничего. Должно быть, это последствия стресса. Вчера у меня был сильный выброс адреналина, поэтому нет ничего странного в том, что сегодня на меня накатила апатия.

Наверное мне стоило быть более осмотрительной и менее наивной. Ведь с Каролиной я пошла по своей воле. Конечно, я не могла себе представить, что она выкинет подобный трюк, но стоило включить мозги.

Извиниться, серьезно?!

На это я повелась?!

Эта стерва скорее себе язык откусит, чем произнесет слово «прости».

— О чем так увлеченно думаешь? — вдруг раздается хриплый голос, отчего я вздрагиваю.

— Когда ты проснулся? — перевожу на взлохмаченного и зевающего парня взгляд.

Проклятье, даже спросонья он выглядит как модель!

— Минут пять назад, — хмыкает, подтягиваясь. — Так о чем ты думаешь?

— О вчерашнем, — честно сознаюсь, садясь на кровати. — Поверить не могу, что Каролина пошла на такую подлость.

— Лучше бы тебе поверить, — хмуро кидает Айдар. — Я все видел собственными глазами, и приятного было мало. Вообще-то я должен попросить у тебя прощение, Полина, — грустно улыбнувшись, Дар садится и кладет свои руки на мои, нежно сжимая. — Я вчера сильно испугался. Знаешь, это ведь все из-за меня. Опять.

Я не пытаюсь переубедить Долматова. Да и зачем? В случившемся есть доля его вины. Он не смог разобраться со своей бывшей девушкой, а я осталась крайней. Другое дело… Мог ли он что-нибудь сделать, чтобы это предотвратить? Честно говоря, сомневаюсь. Даже я не подозревала, что Каролина способна на такое безумство. А я, прошу заметить, ее постоянная и любимая жертва.

— Я… Я вчера тоже испугалась, — поежившись, говорю. — Хорошо, что ты пришел.

— Я бы нашел тебя где угодно, — он это произносит таким решительным тоном, что сомнений не остается — Долматов бы меня нашел.

— Спасибо, — искренне шепчу.

— Поль… — сглотнув, Дар кладет руку мне на щеку, придвигаясь ближе.

Наши взгляды встречаются, и мое сердце пропускает удар от затаившийся любви в его глазах. Айдар трется своим носом о мой, и оставляет мягкий поцелуй на краешке губ.

— Я остаюсь…

Шокировано таращусь на парня, не веря своим ушам.

— Правда?

— Да. Это уже решено.

А затем Долматов меня целует. Так чувственно и нежно, что у меня голова идет кругом. Если бы сейчас у меня спросили имя, я бы вряд-ли смогла внятно ответить.

— Дар, а вчера… — от смущения я утыкаюсь глазами ему куда-то в шею. — Знаешь, когда ты меня сюда принес… В общем, мне показалось…

Боже правый, как это сказать? И зачем я вообще начала этот разговор?

Однако вчера я точно слышала, что он сказал: «Люблю тебя безумно». Или мне приснилось?

— И что же тебе показалось? — веселым голосом спрашивает.

— Ничего! Глупость! Приснилось что-то! Забудь! — лепечу, пытаясь выкрутиться из его объятий и слезть с кровати.

Айдар держит меня крепко, не давая встать, затем валит на спину и, улыбаясь, точно как кот объевшийся сметаны, бросает:

— И что же тебе показалось?

— Ничего! — мотаю головой, на что Долматов хищно прищуривается.

— Подумай хорошенько…

— Ты сказал, что любишь меня? — затаив дыхание в ожидании ответа, выпаливаю.

— Я так сказал? —удивлено вскидывается.

Господи, какая же я идиотка!

До боли прикусываю нижнюю губу, но все же неуверенно бормочу:

— Да, мне вчера так показалось…

— Тебе не показалось, сладенькая.

— Что?

Устремляю на Долматова гневный взгляд, за то что в такой момент смеет надо мной шутить!

— Я действительно тебя люблю, — уже без капли веселья произносит. — И понял это не вчера, и не позавчера.

— А когда?

— Не знаю, — задумчиво отвечает. — Может, это всегда было со мной. Знаешь, вроде того когда детская влюбленность перерастает во взрослые чувства. Я всегда тебя замечал. Еще с первого класса, а потом ты повзрослела, и не заметить тебя или не влюбиться было уже невозможно.

— Но ты же никогда…

Конечно, Долматов оказывал мне знаки внимания, но не больше, чем другим.

— Знаешь, а ведь это часто так, — усмехнувшись, он падает рядом со мной и берет за руку, переплетая наши пальцы. — Могут быть сотни девчонок, которые для тебя ничего не значат. С ними легко и просто, а к той единственной не подойдешь. Страшно… Боишься отказа, потом еще себе глупости всякие придумываешь, чтобы оттянуть момент нервотрепки и признаний.

— Но ты ведь знал, что нравишься мне, — все равно не понимаю его логики.

— Знал, — не отрицает очевидное. — Но также я знал, что придется уезжать, поэтому не хотел и тебе и себе делать больно. Подумал, что все забудется со временем. Знаешь, как ты мне тогда в кинотеатре сказала, что, мол, все пройдет.

— Но все в жизни проходит…

— Может быть, но я не хочу, чтобы это между нами проходило. А когда появился Клюев, то вообще с ума сошел. В моей голове ты всегда была «моя».

— А если бы не Рома, ты бы уехал?

— Не знаю… Мне кажется, вряд-ли. Ведь я действительно не хочу учиться заграницей. Мне там все чуждо. А если бы и уехал, то все равно бы вернулся через несколько месяцев.

— Может, стоит сказать Роме «спасибо»? — кокетливым тоном интересуюсь.

— Ага, промеж зубов мой кулак скажет ему «спасибо», — фыркает Долматов. — Я до сих пор помню ваш поцелуй.

Ну что за ревнивец!

— Долматов, не будь лицемером! У тебя этих поцелуев было тысячи!

— И ни один из них не имел значения! — быстро находится этот хитрец.

— И для меня поцелуй с Ромой ничего не значил.

— Настолько, что ты пошла с ним на свидание?

Вот же заладил!

— Я пошла с ним тебе назло!

— Так я и знал! — победно ухмыляясь, восклицает Долматов. — А сейчас вы общаетесь?

Честно говоря, я пыталась пару раз наладить контакт с Ромой, но он ясно дал понять, что дружбы между нами не будет, а ничего другого я не могу ему предложить.

— Долматов, вот что ты заладил? Дался тебе этот Клюев! Я же с тобой, а не с ним! И люблю тебя, а не его! — в сердцах ляпаю я, и тут же прикрываю рот ладошкой, когда понимаю, что за признание сорвалось с губ.

Улыбка Долматова грозится порвать рот, настолько она широкая.

— Ну, наконец-то! Я уж думал, что ты этого никогда не скажешь!

— Так ты специально? — бью кулаком этого смеющегося засранца в плечо.

— Ладно-ладно, не злись, сладенькая, — притянув меня к себе, говорит, но я только обиженно надуваю губы и отворачиваюсь.

— Ах, так? Ну держись, Устинова!

А потом этот негодяй принимается меня щекотать. С громким хохотом мы сваливаемся с кровати, и целуемся до тех пор, пока губы не начинают болеть.

***

Через несколько дней

Мы с ребятами сидим у Долматова дома в игровой комнате, перед нами открытый ноутбук, на котором стоит на паузе видео.

— И что вы думаете по этому поводу? — спрашивает Арсен.

— У нее хорошая фигура, — хмыкаю я.

А что я еще должна сказать, после того как несколько минут назад посмотрела на обнаженную танцующую Королеву перед мужчинами на какой-то вечеринке?

Долматов сидит рядом, перебирая мои волосы и периодически притягивая к себе, чтобы поцеловать то в щеку, то в лоб, то в нос. Короче говоря, те самые телячьи нежности.

— Согласна, — кивает Нина.

— Предлагаю слить видео в сеть! — яростно выпаливает Арсен.

Мы втроем переглядываемся между собой, не спеша поддерживать эту идею. Не буду прикидываться дамой в белом пальто, которая не хочет возмездия. Мысленно я разрывалась между тем, чтобы слить это видео, а лучше развесить скриншоты по всему городу, и между тем, чтобы забыть о Королевой, как о страшном сне.

— Поль, что ты думаешь? — Нина тоже не спешит поддержать идею Герасимова.

— Не знаю, — с тяжелым вздохом отвечаю.

— Она же этого заслуживает! Разве вам не хочется отомстить, после того что вы пережили? — взрывается Арсен.

— Эй, Арс, потише, — резко осаживает друга Айдар. — Не дави на девочек.

Герасимов, зыркнув на друга, складывает руки на груди всем своим видом демонстрируя недовольство.

— Мне хочется отомстить, — честно признаюсь, — но мне не хочется и дальше тянуть эту историю, понимаете?

Судя по мрачной физиономии Герасимова, он не понимает.

— Я согласна с Полиной, — неуверенно подает голос Нина. — Королева, конечно, заслуживает встряски, но ведь она догадается кто слил видео.

— Я сделаю так, что концов будет не найти, — твердо изрекает Айдар. — Она ничего не сможет доказать.

— Ей и не нужно будет ничего доказывать. Мы просто дадим ей еще один повод продолжить эту «войну», — объясняю я, показывая ковычки пальцами на слове «война».

— Она больше не учится в нашей школе, поэтому не сможет ничего сделать, — настаивает Арсен.

— Ты думаешь, ей это помешает? — иронично приподнимаю я бровь.

— Я ей помешаю, — решительно отрезает Долматов, напрягаясь всем телом.

Успокаивающе глажу этого мстителя по плечу и целую в щеку.

— Ребят, сейчас уже все хорошо. Каролина перевелась, и кто-то должен быть умнее и остановиться, — взывает к голосу разума Уткина, и мне сложно с ней не согласиться.

— Я тоже так думаю, — задумчиво киваю головой. — Сами посудите, мы сольем в сеть видео, она снова натравит ботов или взломает наши телефоны. Мы еще что-нибудь сделаем, а она ударит в ответ. Это бег по кругу. Осталось совсем немного до конца учебного года, и хочется насладиться этими днями, а не тратить время на глупости. Может, мы с ней вообще никогда больше в жизни не увидимся. И я была бы этому рада больше, чем глупой мести.

— Ты уверена, Полина? — серьезно спрашивает Долматов. — Тебя никто не будет осуждать. Арс прав, Каролина это заслужила.

— Ну хоть кто-то! — эмоционально всплеснув руками в воздухе, язвительно бросает Герасимов.

— Я не отрицаю, что она это заслужила, но все же я хочу оставить эту историю.

— Хорошо, голосуем! — хлопнув в ладоши, громко объявляет Дар. — Кто за то, чтобы оставить все как есть?

Под недовольные взгляды парней мы с Ниной поднимаем руки.

— Кто за то, чтобы слить видео?

Естественно Арсен поднимает руку. Долматов менжуется, косится на меня, и я медленно качаю головой, мол, не нужно. Сдавшись, он откидывается на спинку дивана и ворчит:

— Ладно, девочки, ваша взяла. Не хотите — как хотите. Может, так действительно будет лучше.

— Каблук! — фыркает Герасимов, за что получает злой тычок в бок от Нины. — Прости, милая, — тут же целует Уткину в шею.

— А сам-то! — не остается в долгу Долматов.

Парни такие парни…

Осталась ли я довольна таким решением? Вполне. Почему, наверняка спросите вы? Потому что Долматов все равно со мной и мой. Сколько бы Каролина не пыталась вставлять нам палки в колеса, жизнь и немного времени все равно нас привели к друг другу. Пытаясь нас поссорить и отдалить, она пришла к совершенно противоположному. Искренне надеюсь, что гадина сгрызла себе свои красивые ногти под корень, когда поняла что все ее планы провалились коту под хвост. Не то чтобы я злорадствую… А впрочем — да, злорадствую!

Когда мы уже подъехали к моему подъезду, то Долматов, повернувшись ко мне, неожиданно признается:

— Я все равно кое-что сделал Королевой.

Недоуменно моргаю, и он спешит пояснить:

— Отправил на почту кое-какие фотографии ее отцу.

— Зачем? — не понимаю я.

— Я думаю, что у нее проблемы с… — Дар мнется, прежде чем произнести: —запрещенными веществами. Адекватный человек такого не сделает, Полина.

— И что теперь?

— Не знаю, — пожимает он плечами. — Надеюсь, что после школы ее отправят в клинику. Королевой действительно нужно прийти в себя.

— Почему ты не сказал это при ребятах?

— Изначально я не собирался ничего отправлять, — задумчиво стуча пальцами по рулю, изрекает. — А потом… потом до меня дошли слухи среди наших знакомых. Много нехороших слухов. Я сделал это не из мести, Полина.

Так, стоп. Теперь я вообще ничего не понимаю.

— Я знаю ее родителей, ее историю жизни. Знаешь, по сравнению с тем, что она может сделать в таком состоянии себе или окружающим, та выходка на дискотеке покажется детским садом. Ей нужно лечение, спокойствие. Надеюсь, что ей это поможет, — с горечью заканчивает.

— Я тоже надеюсь…

Чувствую ли я радость, после признания Долматова? Нет. Жалости и сочувствия у меня к Каролине тоже давно нет. Правда, этот диалог расставил в моей голове все по своим местам. И мне стало понятным почему, точнее «под чем» Каролина решилась на практически нападение на человека. Пусть и не своими руками, но тем не менее…

Выпускной. Конец июня

Полина

Голубое шелковое платье в пол смотрится на мне шикарно. И вряд-ли бы кто-нибудь из старых знакомых признал в стройной симпатичной девушке пышку Полину Устинову. Голливудские локоны, изящно лежащие на плечах, нежный макияж, подчеркивающий черты лица. Все еще миловидного, но уже не детского.

Без преувеличения, я выглядела как кинозвезда. И это не мои мечты! Мне сказали об этом родители, Нина, еще пару друзей и, разумеется, Долматов. Точнее, он восхищенно присвистнул, остолбенев на несколько секунд.

Но, знаете, больше никто не «ахнул», как я об этом мечтала несколько месяцев. Никто не выкрикнул: «Эта красотка Устинова?». Возможно, потому что на выпускном все были зациклены исключительно на себе, а возможно, потому что мое преображение было постепенным и не таким координальным, как я себе придумала.

В моей голове гадкий утенок превратился в лебедя, но правда в том, что я никогда не была гадким утенком. На самом деле, оглядываясь назад, понимаю, что всего лишь хотела произвести впечатление на людей, которым не было до меня никакого дела. Утереть нос тем, кто смеялся надо мной. Вот только смеялись надо мной по указке Каролины. И как только она перевелась, все вдруг про меня забыли. А ненависть Каролины ко мне была обусловлена лишь ее личной неуверенностью и ревностью к парню, которому я нравилась.

Мне горько от того, что я позволила какой-то полоумной девчонке убедить себя в собственной непривлекательности. Что вместо того, чтобы кушать здоровую еду и заниматься спортом из любви к себе, я делала это напротив из ненависти. Я настолько сильно позволила чужому мнению на себя влиять, что готова была собрать с себя кожу. А нужно было всего-лишь любить себя больше, и меньше слушать глупости людей.

Вот только… Все говорят: «Полюби себя!», но как это сделать объяснить не могут. Для меня, как и для многих, этот опыт травмирующий. Любовь к себе может быть заложена с детства или же прийти с осознанием. Мой случай — второй.

Не буду врать и говорить, что я вдруг поняла что идеальна, что теперь-то мне плевать на мнение окружающих. Однако, не получив своих «аплодисментов» на выпускном, я поняла, как всем на меня начхать. Поняла, что стараюсь не ради себя, а ради других. И, наконец-то, за многие месяцы позволила себе расслабиться. Забить на диету, на свои недостатки и спорт. Я словно сняла удавку с шеи, ведь теперь знала наверняка, что больше не буду себя заставлять давиться здоровой едой, и не буду бегать тогда, когда не хочу.

— О чем думаешь? — сжимая меня в объятиях и целуя в шею, спрашивает Дар.

— Да так… Просто, — пожимаю плечами.

— Пошли, у меня для тебя кое-что есть…

Долматов тащит меня куда-то в сторону озера, которое находится на территории ресторана, в котором проходит выпускной. Мои ноги путаются в длинном платье, и несколько раз я спотыкаюсь, пока Айдар не подхватывает меня на руки.

— Куда мы идем? — допытываюсь, но Долматов только растягивает на губах загадочную улыбку.

Пройдя по небольшому деревянному мостику, он доносит меня до беседки, после чего отпускает.

— И что тут? — не заметив ничего интересного, оглядываюсь вокруг себя.

Красивое озеро, в котором плавают лебеди и утки, много зелени и цветов…

— Не туда смотришь, Устинова, — с лукавым блеском в глазах, кидает Дар.

Он тянет меня за руку к себе, а потом тихо приказывает:

— Закрой глаза.

— Ну ты и интриган, — возмущаюсь, но глаза все же закрываю.

— Не подглядывай! — предупреждает, но я и не собиралась.

До меня доносится какое-то шуршание, потом щелчок, после чего Дар шепчет:

— Открывай.

Открыв глаза, я сразу же замечаю у него в руке открытую синюю бархатную коробочку, в которой красиво лежит кулон в виде сердца с камнями (прости господи, это что, бриллианты?) и цепочкой. Я не нахожу слов, открываю и закрываю рот, точно рыба выброшенная на берег, пока сипло не выдавливаю:

— Ты что, спятил? Это же дорого!

— Ерунда, — отмахивается, как будто он мне сейчас не золото с бриллиантами дарит, а простую бижутерию.

— Нет-нет, Дар, я не могу это принять, — качаю головой, отнекиваясь от такого дорого подарка. — Мне неловко. Мне даже родители такого не дарили!

— Ну значит, я буду первый, — шаловливо подмигнув, невозмутимо бросает. — Брось, Поль, это всего лишь кулон с цепочкой. Не яхта, конечно… Но и ты пока не моя жена.

— Да ну тебя, Долматов! — фыркаю. — Все тебе шуточки! А если мы расстанемся через месяц?

Знаете, в жизни всякое бывает. Мы встречаемся без году неделя, а он уже такие подарки мне делает. Что скажут его родители, в конце концов?! Не хочется выглядеть в их глазах охотницей за богатством.

— А ты собралась со мной расставаться?

— Нет, конечно!

— Вот и хорошо! А теперь повернись! — властно отрезает, и, не дожидаясь пока я очухаюсь, сам за плечи поворачивает меня к себе спиной. — А если расстанемся, то сдашь в ломбард. Будет тебе моральная компенсация за те нервы, что я тебе потрепал.

Айдар, приподняв мои волосы, аккуратно застегивает цепочку на шее. Кулон красиво ложится в ямку между ключицами. Несмело дотрагиваюсь до него пальцами, точно боюсь обжечься.

— А вообще, Устинова, привыкай. Я парень щедрый, тебе повезло.

— Спасибо, Дар, — повернувшись, кладу руки ему на плечи. Приподнявшись на носочки, нежно целую в губы. — Но не нужно никаких больше подарков, ладно?

— А это, сладенькая, не тебе решать, — игриво щелкнув меня по носу, произносит. — Ты не кто-нибудь там, а моя девушка. У нас все серьезно, и расставаться я с тобой не собираюсь. Более того, если ты вдруг захочешь от меня уйти, то у тебя ничего не получится, Устинова. Я не отпущу тебя.

— Обещаешь?

— Обещаю, что буду спать у тебя под дверью сутками, заваливать цветами и петь серенады под окном.

— Только стихи не пиши, а то с рифмой у тебя не очень, — хихикнув, подтруниваю над парнем, вспомнив его стихотворение на одном из стикеров, что он оставил в подъезде.

— Ну ты тоже, давай, не преувеличивай! Я еще тот рифмоплет!

Я, не сдерживаясь, хохочу в голос, и Айдар использует самый простой и верный способ перебить мой смех. Он втягивает меня в долгий поцелуй.

— Звезда падает. Загадывай, скорее желание! — отстранившись, вдруг произносит.

— Мое желание уже исполнилось, — с легкой улыбкой отвечаю. — А ты успел загадать?

— А у меня одно желание, чтобы ты улыбалась мне каждый день.

И кто бы мог подумать, что Долматов такой романтик? Ведь с виду весь такой дерзкий сердцеед, а на деле самый настоящий кот, любящий ласку.

И может, мне он польстил, а вот я сказала правду. Мое самое заветное желание сбылось. В меня — простую девчонку Полю Устинову, влюбился Айдар Долматов. Тот самый парень, от которого у меня бабочки в животе порхали. И это чувство взаимной любви невероятно окрыляет. Уж мне-то есть с чем сравнить…

Может, я и не смогла разлюбить засранца, но зато смогла перешагнуть через обиды и недопонимания, и в награду получила чуткого и заботливого парня.

Конец июля

Полина

— Поль, все взяла? — спрашивает обеспокоенно мама.

— Да, мамуль, — вздыхая, отвечаю. — Мы едем всего на пару дней, а не на месяц!

— И что? Все может пригодиться. А лекарства от тошноты, от живота, успокоительное?

— Мамуль, не переживай! Все будет отлично!

— Ты уж там присматривай за нашей Полей, Айдар, — обращается мама к Долматову, который в одной руке держит сумку с моим барахлом, а второй запихивается пирожком.

— Не переживайте! Через пару дней верну вашу красавицу в целости и сохранности! — растягивая на губах обаятельную улыбку, заверяет ее Дар.

— Уж постарайся, а то я тебе все кости пересчитаю, — это уже папа встряет в разговор.

И хоть он и напустил на себя суровый вид, как только Долматов позвонил в дверь, но на самом деле он ему нравится. Дар вообще быстро нашел общий язык с моими родителями. Еще на выпускном представился моим парнем и заявил, что у нас все серьезно. При чем и своим родителям и моим. Я, признаться, в тот момент чуть в обморок не грохнулась. Нельзя было хотя бы предупредить?

Разумеется, потом мама пригласила его на ужин, на котором отец буквально допрашивал Дара, но тот с легкостью отвечал на каждый вопрос. И даже на самые каверзные, по типу: «А вот если забеременеет Полька, что делать будешь?». И что вы думаете? Он ответил как само собой разумеющееся: «Женюсь!».

Собственно, после этого все вопросы были исчерпаны. К сожалению, с родителями Дара мне так и не удалось познакомиться как следует. У них случилось какое-то ЧП в офисе, и на следующий день после выпускного они улетели заграницу.

— Так, не пугай мне детей! — шикает на отца мама.

— Детей? — деланно удивляется тот. — Да эти дети побольше нас знают! Или ты думаешь, они едут на море закатами любоваться?

— Папа! — выкрикиваю возмущенно, стремительно краснея.

— Себя вспомни в их возрасте! — хмыкает мама, весело мне подмигивая.

— Все, нам пора, — хватая смеющегося Долматова за руку, тараторю. А то сейчас родители нам рекомендации начнут давать как на «закаты» правильно «смотреть». — Люблю вас!

— Хорошо повеселитесь! — кричит нам мама, пока я несусь к лифту.

— Не смейся! — когда двери лифта закрываются, ворчу, недовольно косясь на Айдара.

— А что такое? — невозмутимо хмыкает он. — Правда же, не на закат едем смотреть, — игриво подмигнув, кидает.

Собственно, на этом он с моими родителями и сошелся. Им всем нравится надо мной издеваться и заставлять краснеть. И это несмотря на то, что мы с Долматовым уже «смотрели на закат».

Через пару недель после выпускного Долматов устроил еще одно романтическое свидание. Нет, не было никакой яхты, ресторана. Он просто позвал меня к себе, приготовил вкусняшки, поставил фильм… Не то чтобы мы планировали… Короче говоря, все вышло само собой.

Закатив глаза, я фыркаю.

Когда мы выходим из дома и идем к машине, я вдруг замечаю идущего навстречу Ромку, и неосознанно

замедляю шаг.

Долматов Клюева не видит, слишком увлечен разговором по телефону.

Ромка за эти пару месяцев, что мы не виделись, вырос в плечах. Не то чтобы он был хлюпиком. С того последнего разговора у подъезда, мы с ним больше не пересекались, хоть и живем в одном доме.

Не знаю, как так получается, но вот мы с Ромкой стоим друг напротив друга, пока Айдар укладывает мою сумку в багажник.

— Привет, — нервно теребя краешек своего цветастого платья, несмело говорю.

— Привет, как ты? — довольно приветливо отзывается.

— Нормально… А ты?

— Тоже неплохо…

М-да, вот и поговорили, называется.

Пока я неловко топчусь на месте, Рома скользит по мне оценивающим взглядом, и, сжав губы в тонкую линию, отворачивает голову, словно ему физически больно на меня смотреть.

— Отлично выглядишь.

— Спасибо, — киваю. — Эмм…

Я не успеваю ничего сказать, потому что раздается громкое и нетерпеливое:

— Поля!

Рома усмехается, засовывая руки в карман. Наклоняет голову, отчего отросшая челка падает ему на глаза, и с какой-то затаенной тоской спрашивает:

— К нему?

— Всегда к нему, — тихо отвечаю.

Клюев все понимает. Думаю, он и сам знает, что у нас все равно бы ничего не получилось. Даже в те времена, когда я убеждала себя, что он мне нравится, я все равно сравнивала его с Айдаром.

— Удачи, Полина.

Он говорит это не с сарказмом и не со злобой. А действительно искренне, будто окончательно ставя точку в нашей истории.

Напоследок кивнув, Рома обходит меня и идет дальше своей дорогой.

Вздохнув, плетусь к машине и, открыв дверь, сажусь на переднее сидение. Мрачный, как туча Долматов вперивается в меня пронизывающим взглядом.

— Что он от тебя хотел?

— Поздороваться, Дар, — пристегиваясь, отвечаю. — Ты что, опять ревнуешь?

— Я всегда тебя к нему ревную, — неожиданно отвечает. — Помнишь, я тебе говорил, что в следующем году поеду на практику заграницу?

— Конечно, помню.

— Я понял, что не могу тебя оставить. Поехали со мной!

— Дар, — терпеливо начинаю, — ты же знаешь, мне это не по карману.

— Полина, мне это по карману, — не принимает отказ. — Ну, если ты такая упертая, то продай кулон. А я тебе новый подарю.

Вот хитрец.

Силой сдерживаю улыбку, отчего мои губы подрагивают.

— А что твои родители скажут?

— Что наконец-то я тебя привез к ним познакомиться, — заявляет, и я понимаю, что скорее всего в этом споре проиграю.

— Хорошо, посмотрим, как там будет, — неоднозначно отвечаю, но Долматову и этого хватает.

Он довольно лыбится, ведь знает засранец, что убедить меня не составит большого труда. К тому же, все мы прекрасно знаем, что Долматов отказы не принимает.

Рома

Я заметил ее сразу. Милую девушку, которая шла впереди меня, ни на что не обращая внимание. Я и сам не знал, что меня в ней привлекло, но взгляд намертво приклеился к ее спине. И, смотря на эту ровную спину, все гадал, какое будет у этой девушки лицо.

Второй раз я увидел Полину Устинову, когда просто выглянул в окно. Она бегала в одиночестве вокруг небольшого стадиона. Помню, тогда еще подумал: «Какая интересная девушка! И не страшно ей?». И, разумеется, мне стало еще интереснее, как она выглядит.

Вы скажите, что я сошел с ума и, вероятно, будете правы. Ведь я несколько дней подряд наблюдал за ней через окно, пока наконец не решился и не пришел на спортплощадку раньше этой загадочной девушки.

Я ждал ее. И, когда она вышла из подъезда и направилась в мою сторону, мое сердце стучало как сумасшедшее.

Почему? Что в ней было такого, чего не было в других? Ведь я пользовался популярностью у девушек, и точно не страдал от недостатка внимания. Но все это перестало иметь значение, когда я впервые вблизи увидел Полину Устинову. Я проглотил язык, как только заглянул ей в глаза. И понял, что пропал.

А потом пошли долгие дни… Я ловил каждое ее слово, каждый взгляд, пытаясь найти там то, чего не было. А если и было, то не для меня. Иногда мне казалось, что я почти ее завоевал, а потом Полина снова возводила стены.

Любить и не иметь возможность прикоснуться — пытка. Играя в «дружбу», я загнал себя в угол. И чем больше она от меня отдалялась, тем больше я в нее влюблялся.

Азарт? Возможно. Однако любой азарт проходит, а вот моя влюбленность к Полине Устиновой не прошла, даже когда она предпочла другого. И все что мне оставалось сделать это, скрепя сердце, принять ее выбор.

Принять и поклясться больше никогда не влюбляться. Любовь разбивает сердце.