— В смысле, я не твоя девушка? — я резко за плечо повернула к себе Лешу. — Мартынов, как это понимать?

— Ты что не в себе? А с чего бы да? — Лёшка опешил.

— После того, что между нами было? — я его толкнула. Мартынов начал приходить в себя.

— А что между нами было?

— Тебе кажется, что ничего?! — я уже орала, продолжая толкать его, а самой ни фига больше в голову не приходит!

— Пачку соли я тебе куплю, — наугад выпалил мне Лёшка.

— Про твои извращения с солёным мы ещё отдельно поговорим! — ну очень злобно зашипела я в ответ. Мне кажется, что Саша, стоящий рядом, нас слышал.

— Ребят, не мешаю? — усмехнулся он.

— Плевать я хотела! — разошлась я, продолжая стучать по Лёше ладонями. — Скажи при нём!

— Про что? — Мартынов начинает надо мной ржать.

— Про то, что наша ночь для тебя ничего не значит?

— Какая ночь?

— Переспал со мной и решил бросить?

— Я с тобой не… — договорить он не успел, я кинулась к нему на грудь, скомкав футболку и потащила Лёшку к себе, заглядывая в глаза.

— Подыграй мне! — прошептала, моля. Лицо, по крайней мере, точно сделала молящее и страдающее. Отреагировал Лёшка странно. В своём стиле. Уж думала, сейчас опять скажет, что я дура, но он продолжил прерванную фразу так:

— Не собираюсь обсуждать это…

— Ненавижу тебя, понял! — я ещё и пнула его босоножкой по ноге, а потом повернулась к Саше.

— И тебя ненавижу, понял!?

— А меня за что? — Саша точно удивился, хоть и посмеивался.

— За компанию! Вы все… — я подошла, — слышишь, все, — подошла ещё ближе, — все-все одинаковые! Вас вообще больше ничего не интересует! Ты хоть знаешь, о чём поговорить с девушкой? Наверное кроме своей тачки и тем для разговоров нет? Что ты на меня смотришь?

А Саша действительно на меня смотрит. Своими пронзающими насквозь голубыми глазами. Такой красавчик! Мамочки! В другой ситуации я бы потеряла дар речи, но теперь распалилась от собственной злости. Одинаковые они все — все козлы, только разной масти! Разве я не права?

— Хочешь со мной поговорить? — Саша ухмыльнулся. — Я с тобой не спал и тебя не бросал, — продолжил он спокойно, но смотрел с явным интересом.

— Эй, ненормальная, — вдруг позвал Лёшка, я повернулась и резко влепила ему пощёчину.

— За что? — он прижал к щеке ладонь и явно злился.

— За всё! — выкрикнула я. — Ненавижу тебя! — а потом повернулась обратно к Саше. — И тебя тоже!

Попробовала ударить и Сашу. Замахнулась, целясь в его красивое наглое лицо. Ой как я разогналась! Я просто шторм сейчас! Все получат по морде! За всех девушек на свете! Но Саша поймал мою руку…

Несколько часов назад…

Без приключений не обошлось. Я даже не ожидала, что так получится. Казалось бы, ничего не предвещало… Но уже на входе пришлось брать первый барьер!

Вот захожу я, такая вся из себя студентка, и сразу столкнулась с первым препятствием — в универ меня не впускают! Какой-то дед-вахтер прикопался, что нужно студенческое. И только после того, как я объяснила ему, что мне совершенно некуда это студенческое удостоверение положить — такое на мне обтягивающее платьице, дедок меня впустил. А то что у меня с собой моя маленькая кросс-боди, это он уже не заметил.

И я как дура наматывала круги по этому универу, хотя знаю, на каком курсе и на каком факультете учится мой дорогой Саша. Курс — последний. Уже ням-ням! А факультет — международный бизнес! Хорошо, правда? Познакомилась с какими-то студентами — милые парни, нищие, конечно же. Но они меня так заболтали, что… я конкретно влипла!

Не знаю, что я там им отвечала, улыбаясь, пока они спрашивали меня, с какого я курса и к какому преподу пришла такая красивая? Тоже мне — спецы по комплиментам! А тут позвали в аудиторию, и меня туда впихнули. А там опять дед — только с бородкой и в пиджачке. И глазки такие хитрые-хитрые. Ему бы на рынке торговать.

Ну я сразу развернулась и в дверь. А этот аксакал чуть за мной не поскакал!

— Это куда же вы собрались, барышня? А экзамен?

— В следующий раз приду, — я потянулась к двери.

— Билетик-то возьмите, а вдруг?

— Лотерею выиграю? — обернулась я. Как этот старый хрыч на меня смотрел — слюнотечение своё наверно силой мысли останавливал. Потому что видимо этот старый хрыч — мегамозг, если он знает ответ на вопрос в билете, который мне протянул!

— Организационно-правовые основы управления финансами? — переспросила, прочитав с билета, я. — Не мой день, зайду попозже!

— Да вы сядьте, барышня, — а сам уже за локоть меня осторожно и за стол меня усаживает. Ну я села. Растерялась и решила, что мне по первое число сейчас влетит… Только мне кажется, что больше всех этих финансов дедка интересуют мои ноги! Вон он как-будто уже и ручки тянет. Под столом другим не видно, и рядом сидеть со старым пердуном, да ещё в жару такую, совсем не хочется. И не для него я всё утро наряжалась!

— Ну так что у нас по основам управления, милая барышня?

— А вы что на меня так пялитесь? — терять нечего, или охранник придёт и выгонит, или самой свалить в закат красиво. — Глаза выше! И руки убрал от меня подальше!

— Да разве… — хрыч заткнулся. Что-то и дар речи сразу потерял. Молчать нельзя, перехватит старпер инициативу!

— Извращенец старый! Ненавижу таких! — и билеты со стола ему в лицо. — Как вам только преподавать разрешают! — резко встала, поискала, чем ещё в него запустить. Ничего не нашла. Голову гордо вскинула, чтоб волосы назад.

— Я ухожу!

И ушла. Мне там в спину из аудитории даже одобрительно улюлюкали. А мне бы смотаться быстрее отсюда, во избежание мало ли чего!

— Как можно быть такой свиньёй? — я мою пол у Мартынова в комнате, попутно ругаясь на чём свет стоит. — Кто кидает грязные вещи на пол?

— Нормально мой, что ты возишь мокрой тряпкой? — Лёшка сидит здесь же, оседлавши стул задом-наперёд и облокотившись об его спинку.

— Молчи лучше! Мой труд стоит дороже сотыги! — я действительно старательно вожу тряпкой, куда-деваться.

— А моё молчаливое согласие поддерживать твой бред сколько стоит? — Лёшка опустил голову на скрещенные на спинке стула руки. — Тебе не кажется, что я — пострадавшая сторона?

— Это с какой стати? — я наткнулась на валяющиеся на полу трусы, подняла и посмотрела на соседа. — Серьёзно? Ты это носишь?

— Ты меня выставила мудаком. А что не так с трусами? Тебя не смущает, что они грязные?

— Фууу! — я двумя пальцами откинула предмет одежды от себя подальше в угол, продолжив мыть пол дальше.

— Барби, ты у меня убираешься, а не наоборот, — напомнил Лёшка. Вздохнув напоказ очень громко, я поднялась, ушла в ванную, вернулась оттуда с пустой корзиной для белья и принялась скидывать всё, что валялось на полу, в неё.

— Ну вот, так лучше, — одобрительно кивнул Лёшка. — И как тебе вообще в голову пришёл такой бред? Теперь что, ждёшь, что Сухожар тебя подберёт из жалости и пригреет?

— Не знаю… — я села на полу, смотря на Мартынова. — Понимаешь, это был порыв, внезапно пришла идея. И не говори плохо про моего будущего мужа!

Лёша шумно и насмешливо хмыкнул, я ему состроила рожу и принялась дальше возить тряпкой. — Скажи лучше, ты какого хрена не сказал мне, что хорошо знаком с Сашей?

— Ну мы, если что, не корешимся. Учимся в одном универе и соседи вообще-то… Что такого?

— Ты с ним общаешься, а мне не сказал! Как так можно?

— Барби, я тебя должен сосватать или что?

— Ты мог бы… — но я не договорила, в комнату вошла тетя Галя, Лёшкина мама.

— О, Женечка, а ты что здесь делаешь?

— Так… повинность отрабатывает, — ответил за меня Лёшка.

— Сын! — вдруг грозно начала тётя Галя. Обычно они с мужем, отцом Лёшки, всё лето живут на даче, но тут что-то принесла её нелегкая домой. — Сын, почему в ванной нет твоей одежды? Я же уже машинку загружала с твоим бельём, а сейчас в ней пусто!? — а потом мама Лёши перевела взгляд на корзину в моих руках. — Так… А зачем тебе, Женя…

— Тётя Галя, а вы не оставите меня с вашим сыном наедине? Ненадолго! — я вытолкала её из комнаты и закрыла дверь.

— Ты охренел?!! — наверное меня слышал весь дом. — Ты точно охренел! — я орала, а Лёшка, сученок, сидел с невозмутимым видом и угарал.

— Ты что специально взял из ванной своё грязное бельё и раскидал по комнате, чтоб я убирала? Козлины кусок! — я подошла и высыпала всё, что было в корзине, Мартынову на голову. Потом ещё попробовала огреть его этой корзиной. Один раз даже попала, но Лёшка орудие моей мести быстро забрал.

— Ты успокойся, бешеная! — он тупо ржал.

— Ни фига я не успокоюсь! — продолжила бить Мартынова по башке руками.

— Ну-ка хватит, успокойся, — обе руки он поймал, но я его всё равно ногами отпинала. Лёшка меня всё-таки отпихнул и продолжил:

— В твоём не поддающимся никакой логике миропонимании я тебя как-то выручил и сделал услугу. Я ни хрена не понимаю, как, но ты мне теперь должна! Считай, я забираю долг.

— Козлина! — продолжила я гнуть свою линию. — И с Сашей меня не познакомил, и издевается… Получается, Саша учится на банкира, а ты на аналитика, да? — призадумалась я.

— Ну вообще-то всё не так однозначно, как ты говоришь, я не знаю, кем будет Саша, а я да — занимаюсь аналитикой.

— То есть ты после универа пойдёшь работать на моего будущего мужа, если он, конечно, согласится, да?

— Чё это?

— Следи за мыслью. Я ж тупая, но фишку секу! Ишачить на какого-то дядю тебе всё равно придётся.

— Ну выскочить замуж за сына банкира мне не светит. Хотя… Уточни у Сухожара для меня в следующий раз, а вдруг? Мало ли какие у него предпочтения.

— Сразу понятно, какие. Ты в любом случае будешь нижним. Тут сразу ясно, кто кого отымеет, — я ещё и ударила ладонью по кулаку.

— А теперь ты охренела, Барби! Ты ещё пол не домыла.

— Нормально я всё помыла,  — я огляделась. — Я тебе больше ничего не должна!

— Под кроватью тоже пол, и его моют. Лезть под кровать.

— Вот ты скот… — я полезла под кровать, я не обломаюсь. И вообще больше связываться с Лёшкой не буду.

— А ты со своим гениальным планом кто?

— Слышь ты… — я высунула голову из-под кровати. — А вот спорим, что я выйду замуж за Сашу?

— На что спорим? — как-то уж совсем быстро поддержал меня Лёшка.

— Не знаю, на что хочешь?

— На секс.

— У тебя вообще других мыслей нет? Ни одной? — я опять села на полу. — Дай подумать… Допустим, я уверена, что выиграю… Но тогда как я буду с тобой спать, если я буду замужем за Сашей? Я своему мужу не хочу изменять… Если вдруг выиграешь ты, Лёшка, тут всё понятно, а если я, понимаешь? — я взглянула на него. —  Я же буду верной женой!

— А-а-а, ты сейчас серьёзно? Вот прям серьёзно? — Лёшка что-то или задумал, или я не знаю, но он явно сдерживал смех. — Я не верю своим ушам.

— Ну да, серьёзно… — я задумалась. А что его смущает-то? — Ну я не хочу изменять мужу. Что такого? Поэтому в случае выигрыша у меня будут сложности…

— Я своим ушам не верю… — повторил Мартынов и всё таки заржал. — Барби, а тебя ничего не смущает? Вообще ничего?

— Ну что-то смущает… — призналась я. — Знаешь, чувствую подвох.

— Барби, давай спорить, давай, а? Хрен с моей совестью, — Мартынов откровенно ржал. А я не понимала, почему?

— Не… не буду я с тобой спорить. Чувствую какой-то подвох, но не пойму, где? Иди ты, короче, лесом.

— Слушай… — Мартынов вытер ладонью слезы, — ответь мне на вопрос, Барби.

— Давай!

— Вот у тебя есть две одинаковые пиццы. Одну разрезали на шесть частей, другую на восемь. Пока понимаешь?

— Я чё тебе, тупая?

— Ну вот… две одинаковые пиццы, одна поделённая на шесть кусков, вторая на восемь. И тебе предлагают съесть или три кусочка от первой пиццы, или четыре от второй. Что выберешь?

— Три, конечно.

— Почему?

— Ну я за фигурой слежу, чё я жиробасина — есть четыре куска пиццы? И три-то много, но если выбирать…

— А-а-а… твою мать… — Лёшка хлопнул себя по лбу. — Уверен был, что это постанова…

— Ты про что?

— Да там девушка с видео также ответила…

— Ну да.. Правильно всё. Вы не понимаете, что те, кто следит за фигурой, не будут есть четыре куска пиццы!

— Молчи, а? А то я сейчас сдохну…

Я даже понять не смогла, ржал Лёшка или плакал? Или всё вместе.

— Барби, всё, свободна. Я с тобой не спорю. Это как конфетку забрать у младенца.

— Сам ты младенец! Вот увидишь, я ещё выйду за Сашу Сухожарова замуж!

Вот увидишь…

Сегодня выходной, а значит — мама с Андреасом будут бухать. Это очень грустно, правда, но я понимаю, что маме надо немного отдохнуть и, как она говорит “прийти в себя”. Как мне кажется, это не прийти, а выйти напрочь из нормального человеческого состояния, поэтому я для себя решила, что сильно бухать никогда не буду. Мне нужен трезвый мозг, чтобы сделать своим мужем парня моей мечты.

Кое-что произошло сегодня — между мной и Лёшей. Ну… между нами всё время что-нибудь происходит, но то, что он сказал мне, когда я от них выходила, это уже перебор.

А дело было так…

— Серьёзно, Барби, тебе так приспичило замуж?

Надо признаться, Лёха тоже сегодня слегка подбухивает. Родители на даче, и он ходит по квартире с пивасом, слушает какую-то муру и смотрит всякую хрень. Я даже не помню, зачем зашла? Наверное, уточнить кое-что про Сашу. Я ещё раз решила наведаться в универ. И в понедельник должна быть во всеоружии. А тут этот чёртов умник мне высказывает…

— Приспичило!? Да! Да, Лёша, да! Хочу замуж за нормального парня! Что в этом такого? Объясни мне — что? Я не имею права замуж выйти за того, за кого хочу?

— И чтобы он обязательно был сыном банкира? Ну ты хоть по всем банкирским сынкам пройдись. Ещё депутатские есть, министерские, селебрити…

— Меня вполне устраивает Саша Сухожаров. Мне за ним удобнее следить! Он хоть под боком!

— Зачем тебе это надо? Решила продаться так, чтоб не совсем задешево и наверняка? — Лёшка сильно подпил. Обычно он ко мне не лезет.

— Это ты согласен в этой дыре всю жизнь прожить! А я так не хочу, Мартынов!

— Ты хочешь прожить всю жизнь не здесь, а через дорогу?

— Там хотя бы перспективы открываются! — я почти выдохлась. — Иди на хрен, а? Я, может, мозгами не блещу. Но тело такое у меня не просто так. Я красивая, и это мой шанс. Я тут всю жизнь прожить не хочу! Ясно тебе! — я внимательно взглянула на соседа. — Вот Лёша, давай дойдём до тебя! Пошли! — я втолкнула его обратно в квартиру. — Смотри! Видишь этот ковёр?

— А что с ним не так? — не понял Лёшка.

— А то, Лёшечка! Теперь ко мне пошли! — я потащила Мартынова к нам. На кухне сидел Андреас с собутыльником, моя мама уже завалилась пьяная на диван, а я показала Лёшке пальцем на старый палас в гостиной.

— Видишь?

— И что?

— Мы с тобой здесь в детстве играли. Ползали тут… И знаешь что? Я не хочу, чтобы мои дети здесь же, на этом паласе ползали! Ну или на похожем! Не хочу, понял!

— Ты хочешь, чтоб они в особняке напротив ползали?

— У Саши наверняка скоро будет свой собственный особняк! А где он будет — напротив или в другом городе, в другой стране — это уже не важно!

— То есть это ты о будущих детях думаешь? — Мартынов отхлебнул пива.

— Представь себе, да! Я не хочу, чтоб они тут в этой дыре ютились! Или в аналогичной дыре! — я посмотрела на Лёшку с его бутылкой. — Это ты согласен всю жизнь здесь проторчать и сгнить здесь, а я нет — я другая, понятно тебе? Я отсюда вырвусь, — взглянула на бухающего с каким-то левым мужиком Андреаса. — Из этой черной дыры вырвусь…

— Да пошла ты, — выплюнул слова мне в лицо Лёша, отхлебнул ещё пива и ушёл к себе, хлопнув дверью.

— Сам пошёл… — прошептала я.

— А кто тут такая краля? — вдруг зашевелилось тело за столом. — Что не садится с нами?

— Э-э… алкашня! — возмутилась я. — За языком следи! Или лучше выметайся. Устроили тут. Что смотришь на меня? Выметайся!

— А что это барышня изволит грубить-с? — пьяное тело встало и пошло на меня, дыша перегаром. — Я те говорю, с нами сядь!

— Свалил из моего дома, урод! — я отступила на шаг.

— А чё мы тут строим из себя? Мы недотрога-с? — он подошёл ближе. — Чистенькая такая!

Я мало ругаюсь, но тут я прям выдала много и сразу в его пьяную харю. Но особо не помогло. Взвизгнув, я хотела проскочить в коридор, но туловище преградило дорогу, перекрыв выход с кухни. Кто тебе виноват, Женя? Не надо было вообще сюда заходить... Я метнулась к столу, взяла пустую бутылку, разбила, направила импровизированное оружие на пьяного алкаша.

— Отойди, порежу на хрен!

— Ой какие мы страшные! — он на меня навалился, заламывая руку, я заорала не своим голосом, и тут Андреас гаркнул:

— А ну отошёл от неё, кусок г-на! — и дальше он очень крепко выразился. Собутыльник развернулся к маминому сожителю. Началась пьяная не-то драка, не-то перепалка, замахали руками. Я проскочила к выходу и спряталась у себя. Когда всё затихло, вышла. На кухне за столом сидел одинокий Андреас, я сразу к нему.

— Андреас, да ты мой герой!

— Прости, Женя, — только пьяно промямлил он. Но глаза у него виноватые-виноватые. Права мама, добрый он.

— Ну чё ты, живая? — вдруг услышала я голос за спиной. Повернулась — у входа, прислонившись к стенке, стоял Лёшка.

— А ты что здесь? — не поняла я.

— Так ты так орала, будто тебя режут.

— Меня Андреас спас, — заглянула я благодарно маминому хахалю в пьяные глаза.

— Лёх, а может, по маленькой, а? — быстро сообразил мамин хахаль.

— Ну если по одной, — ответил Лёшка, отрываясь от стены.

— Ты не офигел ли? — удивилась я, соображая, что Мартынов собрался колдырить с Андреасом.

— Я только пиво сегодня, градус повышать можно, — Лёшка посмотрел на стол. — Чистые рюмки дай.

Я достала рюмки, себе поставила тоже. Только сразу сказала:

— Андреас, мне половинку. Даже четвертинку. Только стресс снять.

Мы выпили все вместе. Андреас лихо крякнул и принялся разливать ещё. Лёша отказался, накрыв свою рюмку ладонью. Я тоже энергично покачала головой. Потом ткнулась лобешником Лёшке в плечо.

— Мартынов, ты прости меня. Ты, если захочешь, тоже сможешь отсюда уехать. Я то замуж выйду обязательно. Но и ты не безнадёжен.

— Барби, тебя что, с четверти рюмки развезло? — Лёшка отодвинул меня и посмотрел мне в лицо. — У меня нормально всё. Не выдумывай.

— Конечно… нормально… — я поднялась, — ты это… всё равно прости, если что…

И пошла к себе. Надо выспаться, отдохнуть. В понедельник начнётся охота на Сашу Сухожарова.

Я чуть не проспала и собиралась как на пожар! Если на пожар собираются… Мама уже ушла на работу, мне позвонили из моей мясо-молочки — пришлось врать, что схватила грипп. В принципе, занятий уже тоже нет — лето же. Но я не сдала хвосты, а мне в этот техникум вообще ни разу переться не упёрлось. Я так своего будущего мужа провороню. Вот уедет он на всё лето на моря — что тогда? Он же на последнем курсе… А если вообще не вернётся? Куда бы Саша Сухожаров ни собрался, отныне и впредь он должен ехать, лететь, бежать туда со мной!

Лёшка вот тоже припёрся. Сказал, что ему скучно и он решил посидеть у меня. Так что пока я туда-сюда носилась, он во что-то втыкал с ноутбука.

— Чё надеть-то!? — не выдержала я, прибежав к нему с двумя платьями, — давай шустрее, нужно твоё неавторитетное, но всё-таки мужское мнение!

— Подожди, сек, — он что-то набрал у себя. — Вот так норм.

С ноутбука заиграла песня-клип про Лабутены…

— Это старьё уже, поза-поза-поза много раз как прошлый год!

— Актуально вне времени, — Лёшка ржал.

— Свалил отсюда! — разозлилась я.

— По неавторитетному, но всё-таки мужскому… оба платья как у шлюхи.

— Значит, оба ничего, можно надеть, — задумалась я.

Лёшку выпроводила, он реально мне мешал собираться. Бегать по комнате перед ним в одном белье мне не хотелось, хоть мы и дружим с детства и всё друг у друга видели, как иногда напоминает мне Мартынов. Но это нам было года по три-четыре. Сейчас он обойдётся.

Собралась я опять вся такая красивая, вышла из дома. Подумала ещё, что можно было захватить своё удостоверение из техникума — кто там будет присматриваться, что я показываю? Но додумалась уже на улице, возвращаться не стала. Можно ещё просто обложку купить вон в киоске, но она рублей сто наверняка стоит или двести, а мой бюджет сильно ограничен.

Короче, пошла просто так. Дождалась автобуса, села, мысленно настроилась. Подходила к универу уже в самом что ни на есть боевом расположении духа. Охранник-дедок сидел тот же, он меня ещё и узнал! Спросил, что сегодня опять платьишко узенькое? Извращуга. Но вроде безобидный. Подмигнула ему, мне не жалко так-то. Прошла зато вообще без пререканий. Где-то здесь должен быть мой Саша…

После пары часов ожиданий и высматриваний я уже почти разочаровалась. Была там одна закрытая аудитория, где сидели какие-то студенты — моя последняя надежда. Но внаглую я туда не решила запереться — тем более, дверь закрыта и непонятно, что там внутри? Так что я стояла у окна сбоку от аудитории, вставив наушники в уши и залипнув в телефон.

Как вдруг кто-то подошёл ко мне, прикоснувшись к моему уху и вытащив один наушник.

— Привет, — донеслось сверху. Я подняла голову. Рядом со мной, почти вплотную, стоял Сухожаров Саша. Мама дорогая, какой он лапочка! В тоненькой, почти просвечивающей, белой футболке, молочно-бежевых летних брюках, легких кожаных мужских туфлях. Я и эти туфли тоже рассмотрела, потому что сначала увидела ноги, а чтобы взглянуть в лицо, пришлось задрать голову. Какие у него яркие, голубые глаза! На фоне крепкого загара особенно голубые и яркие. Загоревшая кожа очень красиво контрастирует с белой одеждой, а на его руки можно смотреть бесконечно. У Жени пересохло в горле…

— Куклена, привет, говорю! — повторил Саша.

— Наушник отдай, — справляясь с голосом, прохрипела я. А хорошо вышло, интимненько. Вибрирующий голос получился, грудной, парни от такого млеют.

— Что слушаешь? — спрашивает Саша, вставляя мой наушник себе в ухо. Музыка возобновляется. — Девчачье, — резюмирует Сухожаров, но несколько раз кивает головой в такт. — Так что делаешь?

— Когда? — не понимаю я.

— Прямо сейчас, — поясняет Саша.

— Разговариваю с тобой. О том, что слушаю девчачью музыку. Ты не заметил? Я девочка.

— Заметил. Так ты занята или нет?

“А есть предложения?” — хотела спросить я. Но внезапно из аудитории вышел тот самый препод-извращенец.

— Спрячь меня, — быстро шепнула, прижимаясь к Саше и устроив голову у него на груди. — Не шевелись, а то он меня увидит, — сама я, естественно, осторожно выглянула, а потом быстро вернула голову назад. — Ой, блиииин… Я влипла.

— Да кто там? — не понял Саша. Но он опять посмеивался. И всё-таки повернул голову — посмотреть, от кого я скрываюсь.

— А что ты от Бобика прячешься?

Так он Бобик? Почему Бобик? Главное вслух не спросить.

— Потому что Бобик — извращенец и козёл! Спрашивает про основы управления финансами, а сам меня почти по коленке гладит и слюной капает.

Ай да я! Ай да умничка, детка! Как я вообще вспомнила, что там в билете было?

— Пердун-старый… — продолжила шептать я, пряча лицо у Саши на груди. Сашечка ещё и вкусно пахнет. Аромат спортивный, но с лёгкой сладкой цитрусовой ноткой. Божественно просто! Подходит ему идеально. Ещё раз осторожно выглядывая, положила руку Саше на грудь. Божечки! Тело офигенное. Меня даже дрожь прошибла — от близости и взаимолапания. По рукам табуном пробежались мурашки. Моя ладонь у Саши на груди, а он придерживает меня за локоть. Мы впервые так близко друг к другу, я уже непроизвольно прижимаю ладонь сильнее, собирая ногтями его белую футболку. А он скользит пальцами выше моего локтя. Мурашки по телу максимально разгоняются. Он сногсшибательно волнующий, крышесносный. Он…

— Я извиняюсь, позвольте… барышня! — старый козел заметил меня и пошёл к нам. — Да-да, вы! Я к вам обращаюсь!

— Какие-то проблемы, Пал Саныч? — небрежно спросил Саша, поворачиваясь к преподу. Тот слегка опешил.

— Я не к вам, Сухожаров. Вы не могли бы…

— Не мог бы.

Его отец что — купил весь этот универ? Можно так разговаривать с преподавателем?

— Но эта барышня не приходит на пересдачу! — так называемый Бобик взглянул недовольно. — Вы собираетесь сдавать предмет или нет, юная леди?

— Это моё личное дело: что я собираюсь делать, а что нет! А если и собираюсь, то не к вам!

— Но позвольте! — начал возмущаться Пал Саныч «Бобик».

— Не позволит, — чуть ли не зевая ответил за меня Саша. А я, решив, что искушать судьбу не стоит, покрутила головой, и, сориентировавшись, ломанулась бегом с лестницы.

— Эй, как тебя, Куколка? Стой! — Саша догнал меня уже на следующем пролёте, схватив за руку.

— Лучше пойдём вниз, вдруг Бобик идёт за нами? — на растерялась я, внимательно всматриваясь, нет ли погони.

— У тебя проблемы с сессией из-за него? — спросил Саша как о чём-то обыденном, придерживая меня за локоть и спинку, пока мы продолжили спуск по ступенькам. Лестничные пролеты, м-м, обожаю! Здесь бы где-нибудь стоять и целоваться, держась за перила, а не обсуждать всякую дичь.

— Финансы я сдам, никаких проблем! — отмахнулась я. Какие могут быть проблемы, я тут даже не учусь! Кстати, понятия не имею, как называется предмет? Но если меня спрашивали что-то про финансы… Сойдёт! Саша не стал прикапываться к словам.

— А что тогда прячешься от Бобика, Куколка?

— Фигня вопрос, не парься! — я опять махнула рукой. — И я не Куколка, а Куклёнок!

— Хорошо, Куклена, — Саша на меня внимательно взглянул, а потом опять спросил. — Не хочешь вечером прокатиться?

Что. Он. Сказал?!! Нет, у меня в голове не загудели трубы и купидоны в белом не запели Аллилуйя! Но… происходило что-то похожее! Саша Сухожаров хочет со мной прокатиться!

— Может быть, — ответила я, наблюдая, как Саша, якобы отводя в сторону, опять взял меня за плечо, скользнув по руке снизу вверх пальцами.

— Не наглей, — я чуть-чуть повела плечом, скидывая его руку, что сделать получилось не сразу. Но отходить я не стала. Такие близость и полуинтимный шепот, когда вы стоите в потоке людей и вынуждены быть ближе, волнуют.

— Так чт…

— Заезжай за мной вечером, адрес знаешь, — ответила я, собираясь уходить. Договорить я ему не позволила — мало ли что он ляпнет?

— Подъезд какой, Куклена? Или мне тебя по всему дому искать?

— Первый! — я уже отошла на пару шагов, обернулась. Саша стоял на месте, демонстративно меня разглядывая. Пусть — я же делаю то же самое. Он ничего не сказал, я молча отвернулась первая и пошла дальше.

— Куклёна!

— Чего ещё?! — я опять повернулась. Теперь приходится говорить на повышенных, мы уже друг от друга далеко.

— Телефончик!

Я не сдвинулась с места. Саша Сухожаров подошёл сам.

Собираюсь, и вся как на иголках. Домой доехала сама, Саша остался в универе. Я, кстати, даже не спрашивала, куда он потом и сможет ли меня подвезти? Ну нет! Он назначил свидание, будем играть по правилам!

Снова выбрала обтягивающее короткое платье — почему нет, если фигура позволяет? А вот на случай, если вечером будет прохладно, надо прихватить куртку.

Вытащила свою кожанку. Ну… на настоящую кожу я пока не заработала, и на распродажах ничего, что мне бы сильно понравилось, нет. Так что достала свою косуху из кожзама. Осмотрела со всех сторон — нашла потёртости, что добавили бы шарма, только если вещь была бы настоящей, заметила слезшую вдоль швов краску. Достала чёрный маркер и хорошенько всё закрасила. Отлично!

Выбрала босоножки с чёрными ремешками, накрасила ногти. Очень долго и аккуратно наносила насыщенную красную помаду на губы. Осталась собой очень довольна — прям десять из десяти!

Ну и… села ждать Сухожарова. О точном времени он не говорил, так что… Такая вся красивая по дому я ничего делать не собиралась, хотя мама периодически на меня покрикивала. Ужинать я тоже не пошла — потом придётся заново губы красить. Да и не люблю я макароны. Поем, когда вернусь, если конечно Саша не пригласит меня с ним поужинать!

А было бы здорово! Что он имел в виду под “покататься”? Прокатиться по городу и заскочить куда-нибудь — почему бы и нет?

В какой-то момент мне ждать надоело. Я полулежала на диване, скучая и залипая в сериальчик. И ведь позвонить этому козлине моей мечты не могу — его телефона у меня нет, он только себе мой взял. Сколько я его, интересно, ждать должна?

Я, кажется, даже задремала, как вдруг мой телефон пиликнул. Открыла один глаз, взглянула на экран. Он! Саша! Я сразу подскочила и к зеркалу. Пробежалась по себе взглядом, потом ручками, поправила одежду, волосы. Покидала в сумочку помаду, зеркальце, ключи, телефон и выскочила в дверь.

Итак, стритрейсинг бывает разный, есть дрэгрейсинг — заезд по парам на прямом участке с максимальным разгоном. Стритпоинт — ночные вольные гонки, маршрут которых регистрируют и обговаривают заранее — там участники одновременно стартуют. Стритчеллендж — гонки по неизвестным маршрутам. Сити-стайл — гонка по маршруту, который зашифрован в местности и объектах. У нас в городе не практикуют — муторно, никто не запаривается. Слалом — экстремальные гонки на скользкой дороге. А вот этих сук я б сама поубивала. Но… скорее всего они самостоятельно быстро выпиливаются… Ну и дрифтинг — наиболее опасный вид гонок, когда в повороты нужно входить на полной скорости. Саша, кажется, любитель такого. Блииин, мой будущий муж вообще планирует дожить до старости?

Мы участвуем в заезде по парам. Саша на Лексусе и какой-то крашеный парень на Субару. Благодаря Саше я узнаю, что это WRX STI c 2,5 литровым оппозитным мотором, генерирующим 300 лошадиных сил. Разгоняется до сотки за пять секунд, а скорость развивает такую же, как Сашкин Лексус…

— Да не дрейфь, мы его сделаем, — Саша делает вид, что спокоен, но он и сам нервничает, и мне это передаётся.

— У его тачки, по идее, должен быть электронный “ошейник”, но Кос так задрочился, что, скорее всего, выжать сможет больше.

Кос, это, судя по всему, хозяин Субару.

— Ну мы же его сделаем? — ещё раз спросила я.

— Прямо сейчас, — ответил Саша, и мы резко сорвались с места.

Саша отвёз меня обратно. Почти всю дорогу мы молчали. Пялиться в телефон не получалось, я бессмысленно листала странички, не понимая, что открываю. Наконец, просто уставилась в окно.

— Проезжаем аэропорт, — заметил Саша.

— И что? — на автомате спросила я.

— Когда был на Пхукете… Там пляж есть… Лежишь себе, ногами в море, любуешься на брюхо взлетающих самолётов.

— И к чему ты это сейчас?

— За аэропортом есть площадка, где можно парковаться. И тоже видно, как самолеты взлетают. Я там иногда залипаю после гонок. Хочешь съездить?

— Ты меня повезёшь туда, после всего?

— Ну так, на хреновой ноте не хочется расставаться.

— А комары?

— Там нет, не замечал. Правда у меня с собой из горячего только виски. Будешь?

— Нет, — я резко покрутила из стороны в сторону головой.

— А если я буду, машину потом поведёшь?

— Тоже нет. И на самолёты смотреть не поеду. Отвези меня домой.

Всё сразу началось через одно место. Ну не в прямом смысле, но… В клуб меня не пустили.

— Ты чё, как это понимать? Я на несовершеннолетнюю похожа? — сразу начала наезжать на охранника на фейс-контроле я.

— Девушек сегодня много, хватает, — он ещё оценивающе на меня взглянул.

— И это значит, что меня не надо пропускать? — прифигела я. — Вообще-то, я клиентка клуба, как и остальные. Я потанцевать пришла и расслабиться! С каких пор в клуб нельзя!?

— Клиенты заходят, оплатив, — охранник кивнул мне на стойку с кассой.

— Ты ничё не попутал, родной? — начала звереть я. Смутно я этого амбала помню. Может, когда-то уже успела его отшить или сказала что-то невежливое… И вот теперь он отыгрывается.

— Ничё не попутал. Хочешь пройти — плати.

— Вот ты су… — начала я, разворачиваясь. Платить за вход не хотелось, у меня другие планы на имеющиеся в наличии деньги. Ну и что теперь? Вечер только начался, а я, вся такая красивая, поеду домой?

— Она со мной! — вдруг прервал меня мужской голос. Я обернулась. Понятия не имею, кто это? Но на всякий случай улыбнулась. Мужчине лет эдак сорок. Очень старый для меня, и знакомиться поближе я с ним точно не собираюсь. Но он уже платит за вход — и за себя, и за меня. Мы зашли вместе. А там сразу музыка, ни черта не слышно. Мужик, назвавшийся Валерием, что-то ещё кричал мне в ухо, но я только отмахнулась, продолжая улыбаться. Сказала, что мне нужно поправить причёску и смылась в женский туалет. Надо постараться с этим Валерой больше не пересекаться.

В клубе всё как обычно, народу полно, куча смутно знакомых молодых людей и девушек. При желании можно присоединиться к какой-нибудь компании. Но тут тоже своя хитрость — надо свалить, пока не принесли общий счёт. Расплачивается обычно самый щедрый или самый пьяный. А если ты в компашке таких же, как ты сама, всё выпитое и съеденное тщательно подсчитается, и платить будешь столько, сколько сама набрала. Я сегодня, видимо, не пью и не ем.

Парней приличных я не заметила, хотя прошлась несколько раз взглядом по залу. С одним вроде ничё таким начала переглядываться, но к нему быстро подошла какая-то деваха. По виду сразу ясно — пришла с ним. Чуть не убила меня взглядом. Да окей, больно надо, поищу ещё.

Сканирование зала ничего не дало, и я пошла в бар. По крайней мере, там должны быть те, кто в состоянии платить за выпивку. Села за стойку, сделала вид, что грущу. Ещё пару минут такой грусти, и придётся всё-таки что-нибудь себе заказывать. Пиво хотя бы, оно самое недорогое. А хочется Текилу Санрайз, или чего-нить совсем сладенького — какую-нибудь Пина Коладу.

Внезапно ко мне подсаживается парень и сразу предлагает угостить меня чем-нибудь. Ну в принципе он ничё такой, но уж слишком подвижный. Машет руками, жестикулирует много. Ржёт, как конь. Может, волнуется просто? Я сегодня тоже постаралась — такая вся красивая.

В общем, слово за слово. Периодически приобнимая меня за шею, чтоб было удобнее кричать мне в ухо, парень рассказывает о себе. Зовут его Костя. Ну пусть, ничего особенного. Но на этом как раз неособенное и заканчивается, и начинается какой-то неимоверный рассказ-биография Костиной жизни.

Родился он в семье двух студентов, мама — католичка из немецких эмигрантов, папа — вообще сириец. Я, конечно, сразу спросила, а как тогда Костик получился русским? Он невозмутимо ответил, что его ещё ребенком усыновили, неожиданно американцы. Хотя что тут неожиданного? Раньше же можно было. Костик, правда, опять уточнил, что мать американка — на самом деле армянка, но это роли не сыграло, разве что поэтому он всегда хорошо знал русский… Хм…

В общем, отец его всю жизнь занимается машинами, механик. Мне рассказали что-то про гаражи и привитую любовь к электронике. А так-как всё это в кремниевой долине… Сейчас у Костика там хороший стартап. Бизнес пошёл, а он, простой парень, не знает, что делать с деньгами… И вот, приехал в Россию, на историческую родину.

— Ну по русски ты знатно чешешь! — похвалила его я, а у самой закрались сомнения. Мать — армянка русского происхождения? Ну а почему нет? Стартап? Ну там же Америка, страна возможностей.

Слово за слово, коктейль за коктейлем, и мы с Костиком уже вовсю целовались.

Слово за слово, коктейль за коктейлем, и мы с Костиком уже вовсю целовались. Правда, пока за стойкой в баре, но Костик явно намеревался куда-нибудь переместиться. Опять воспользовавшись безотказным поводом, что мне надо в туалет, я смылась. Дело в том, что я видела, как туда же направилась одна моя знакомая — а она в этих знакомствах прошаренная.

— Лесь, привет! — подхватила я её у зеркала в туалете.

— Ой, привет, Куколка! — Леся меня поцеловала в воздух рядом со щекой. — Ты как? Видела тебя с симпатичным таким! — она мне подмигнула. Я ей вкратце пересказала, что мне плёл Костик.

— Что думаешь, врёт?

— Ну почему врёт? — пожала плечиком Леся. — Сейчас же мозги из России утекают. Вот он как раз те самые мозги… Ты вообще с такими парнями не тусуешься, а зря… Все думают, они какие-то гики. Ну они и есть гики, — быстро поправилась Леся. — Но и деньги у них тоже есть. Электроника, интернет, ай ти технологии — вот это всё — это же огромный бизнес, и бабки, бабки!

— Короче, думаешь, правда?

— Ну а кто бы сочинял про какую-то русскую мать армянку, отца автомеханика и первый стартап с другом в гараже? Говоришь, собирали что-то?

— Электронику какую-то, я не поняла…

— Ясно… Ну а что ты теряешь? Платит за тебя? Выпивкой угостил?

— Да…

— Ну вот видишь, деньги есть! — она похлопала меня по плечу. — Спроси ещё подробнее, где там и с кем он живёт в своей кремниевой долине, и надолго ли к нам? Даже если невестой в штаты не уедешь, покрутишь весело с этим бизнесменом.

— Спасибо, Лесь!

— Серьёзно, такую муру специально не придумаешь… Наверное, правда, — подмигнула Леся и вышла.

А я подумала ещё, закрылась в крайней кабинке, в которой можно залезть на подоконник, хоть там полностью закрытое окно, достала телефон и позвонила Лёшке. И услышала:

— Барби, ты в своем уме? Два часа ночи… — мой друг сонный и недовольный. Наверное, правда, спал.

— Ты что спишь? — всё равно спросила я.

— Представь себе.

— Лёш, дело есть. Я тут с парнем познакомилась.

И я рассказала ему про Костика, про его папу с мамой — сирийца с немкой, про приёмных родителей американцев, где, правда, мать армянка. Про стартап в гараже, и что внезапно всё закрутилось, завертелось, и… И тут Лёшка меня перебил.

— Барби, иди лесом. Это биография Стива Джобса.

— Спасибо, Лёша, — я бросила трубку. Лесом пойдёт кое-кто другой.

Вернувшись в зал, я первым делом нашла своего миллиардера Костика, подошла к нему.

— Знаешь, для умершего одиннадцать лет назад ты вполне неплохо сохранился!

Видели бы вы его лицо! Страх вместе с пьяной злостью и пренебрежением.

— Догадалась, а сидела, слушала, развесив красивые ушки, — Костя побил своими ладонями по собственным ушам.

— Козлина ты обыкновенная, хотел меня затащить в постель!

— И у меня, заметь, почти получилось.

Я забрала у него стакан и выплеснула его пиво в его наглую рожу. Потом ещё толкнула, назвав придурком и уже хотела уйти, но Костик резко схватил меня за руку и потянул на себя.

— А ну отвали, — рявкнула я, а этот недомиллиардер уже хорошенько набрался и понял, что терять ему нечего. Ну вот, пьяное чудовище на мою голову!

— Отошёл от неё, молокосос! — раздалось совсем рядом. Я оглянулась — это был Валерий. Костика как ветром сдуло.

— Валера, спасибо вам! Выручили. А я думала, куда вы пропали? — начала я. Сама уже смотрела, как бы так смыться, чтобы и от Валеры отвязаться, и с Костиком ещё раз не встретиться. Найти бы кого знакомого. Всё таки, в клуб одной ходить — так себе вариант. Где Леська? Тоже с каким-нибудь мужиком? Так бы вместе вышли…

— Ну так что, красавица, может, посидим? Расскажешь мне о себе.

— Спасибо, что вы меня провели в клуб, Валера, но мне пора домой!

Обычно я куда смелее себя веду и мужиков отшиваю резво. Да так, что они даже не успевают обижаться. А тут этот инцидент с подвыпившим Костиком, пьяная разборка, вмешательство Валеры, который за меня заплатил на входе — всё сложилось так, что я чувствовала себя немного виноватой. Но при этом всё равно хотела свалить. А Валера напирал. Тут я сообразила, что он тоже уже пьян… Да что мне так везёт!?

— Валера, я пойду, — опять повторила я. А он тоже начал хватать меня за руки.

— Э-э, э-э, руки убери, — начала я, скидывая с себя его грабли.

— Да я просто поговорить, что ты так… — и он ещё что-то мямлил, не отпуская меня. Я уже соображала, чем его огреть и что вообще делать? Вот я из клуба выйду, где, вообще-то, хотя бы люди, а там, на улице, ждать ещё, пока такси приедет… И тоже непонятно — кто ещё там курит у входа? Надо пилить к охране, но они как будто растворились. Особенно тот охранник, что на фейс-контроле сегодня был, вот он точно мне сразу поможет…

— Что здесь происходит? — вдруг услышала хорошо знакомый голос. — А я тебя везде ищу, Куклёна.

Второе спасение за вечер, и опять мой спаситель меня совсем не радует. Что за невезуха? Рядом со мной стоит Саша Сухожаров и недовольно смотрит на Валерия.

— Кто это с тобой, Куклена? Проблемы? — Саша меня обнял. Валерий, конечно, выглядит покрупнее, но почему-то связываться не стал.

— Никаких проблем, молодежь, никаких, развлекайтесь! — он поднял в примирительном жесте руки ладонями вперёд и отступил на шаг, улыбаясь. А потом и вовсе ушёл.

Саша, взявшись за мои плечи, развернул меня к себе.

— Ну что, Куклена, будем развлекаться?

Ночь, кажется, только началась.

Я решила отпустить ситуацию. А действительно — какого лешего? Я здесь, Саша здесь, и мы друг другу нравимся. Или наши тела нравятся друг другу, и что с того? Как будущего мужа я его больше не рассматриваю, всё это глупости. Не то чтобы я поняла, что Саша мне не по зубам — я же не ищу себе какого-нибудь дурачка, которым буду крутить, как хочу. Я надеюсь на взаимные чувства. Но мне кажется, для девушки любить не так уж и важно, важно, чтобы девушку любили. А найти себе занятие по душе всегда можно. Будет столько денег, что о любви думать не придётся. А Саша… гонщик хренов. Лучше бы ходил в универ, учил свои финансы.

У него такие руки. Боже… И так приятно скользят по моему телу, сверху по платью, по моим голым рукам, плечам. Или лежат на бедрах, когда мы качаемся в такт музыке. Тёплые, сильные руки, ловкие пальцы. Губы у него слегка сухие, они царапают мне кожу на шее. Саша обнимает и гладит меня, пока мы танцуем, и я больше не сопротивляюсь. Пусть потом проваливает, куда захочет, мне нет дела! Разве куклы так рассуждают? Я хотела нормальных отношений, но если ничего серьёзного не вышло, пусть будет несерьёзно. Он всё равно свалит. Куда угодно. И я тоже свалю.

Ну не оставаться же мне дома после всего, не работать же в лавке? Уеду в другой город. Буду барменшей, фотографом, продавщицей духов — кем угодно. Уеду... Боже, какие руки…

Наверное, я выпила ведро алкоголя. После двух-трёх треков я тащила Сашу в бар — пить. Кажется, он пил меньше, чем я. Даже в какой-то момент спросил:

— Ты что решила наклюкаться?

И я, утвердительно мотнув головой, ответила:

— Да.

Мы много танцуем. Я люблю танцевать, с мальчиками особенно. Когда тебя обнимает и музыка, и мужские руки — круто же! Судя по всему, я пьяная в хламину. Потому что мы с Сашей целуемся. Где угодно — по каким-то сомнительным углам, у стойки в баре, прямо на танцполе. Я уже знаю Сашино тело, руки, губы. В этом смысле мы успели познакомиться, так что никакого смущения не чувствую. Даже наоборот, ощущение, что я по нему скучала — по его прикосновениям и поцелуям. Я пьяная, поэтому грустно, но одновременно и воодушевление по нервам бьёт бешеное. Саша мне нравится. Мне с ним хорошо.

В какой-то момент я поняла, что ноги меня больше не держат, и Саша утащил меня на второй этаж, сняв зону. Но сидеть на месте не хотелось. Я попробовала танцевать, но на ножках уже толком не стояла, и не помогали перила. Я даже подумала, что могу свалиться вниз, в толпу, и это будет весело. Саша меня удержал. А потом, прислонившись вместе со мной к стенке, обнял так, что его руки оказались у меня под грудью. Я стояла впереди, прижимаясь к его телу всей спиной. Так тепло и приятно. Саша устроил подбородок у меня на макушке, иногда наклонялся, чтобы поцеловать в шею. Я млела, полностью повиснув на его руках, а он обнимал меня крепче. Внизу бесновалась толпа. Музыка продолжала бить по ушам, проходить волнами по телу, щекотать нервные окончания, электризуя любые касания и охлаждая кончики пальцев.

— Здесь есть где уединиться, — шепнул мне Саша, и меня это даже не обидело. Я понимаю, что с ним происходит, но мне вообще плевать, честно. Я подняла вверх голову, потеревшись щекой о его подбородок. А потом повернулась сильнее, чтобы дотянуться до его губ. Саша недовольно выдохнул, сильнее прижимая меня к себе. Мы жадно поцеловались.

— Я не буду здесь уединяться, — ответила я, поворачивая голову обратно, устремляясь взглядом к танцующей внизу толпе.

— Здесь не будешь? Тогда поехали отсюда, — Саша меня куда-то потянул. Я не сопротивлялась, ноги реально заплетались.

Пробравшись сквозь толпу танцующих, мы, наконец, прорвались к выходу и вылетели, как пробка из бутылки, на свежий воздух. Саша тоже пьян, но, тем не менее, смог вызвать нам такси. Найдя тачку, мы буквально упали на заднее сидение. Водитель что-то недовольно пробурчал, но мы не обращаем на него внимания, так заняты друг другом.

— Вы, может, пыл бы поумерили, — сделал замечание водила.

— А ты что, против? — спросил Саша, продолжая целовать меня.

— Мне, допустим, и плевать, но вы же оба в дрова.

Саша недовольно усмехнулся.

— Смотри на дорогу.

Приличней мы себя вести не стали.

Потом какой-то пьяный подъезд. Пьяный, потому что перед глазами плыло и качалось всё и сразу — двери, лестница, лифт. В лифте тоже было жарко. В квартиру мы просто ввалились. Я ещё крем сознания подумала — а чья вообще это хата? Но зачем вопросы!? Кое-как разувшись, я побрела вперёд. Увидела диван и рухнула в него. А потом рухнула с него на пол. Кто-то… ну кто как ни Саша — поднял меня и уложил обратно. А дальше, понятия не имею, что дальше. Я провалилась в черноту.

Я проснулась с дикой головной болью. Но если не считать этого, в остальном я чувствую себя сносно. У меня крепкий организм, и я нормально переношу попойки, хотя я уже признавалась вам, что не сторонница этого дела.

Поднявшись, я осмотрела себя. Разутая, но в своей одежде. В туалет очень сильно хочется, я же ночью так до него и не добралась — вырубилась и продрыхла. Так что, потерев себя ладонями по лицу, похлопав под глазами, я побрела в ванную.

Это квартира с совмещённым санузлом. В душе кто-то есть. Матовое стекло запотело, виден только силуэт. Плевать, честно. Я уселась на унитаз, продолжая тупить и вглядываться в пол. Внезапно дверка душа немного отъехала и из образовавшегося проёма высунулась Сашина мокрая голова.

— О, проснулась? — Сухожаров оглядел меня, спокойно сидящую на унитазе. Я зевнула.

— Как видишь. Ты ещё долго? Я бы тоже помылась.

— Залазь ко мне, — сразу предложил Саша.

— Э-э, нет, — я покачала головой. — Мы не настолько близки, чтоб вместе мыться.

— Даже после вчерашнего? — удивился Саша, слегка прикрыв воду. Из-за шума, наверное, меня плохо слышно. Ну признаться, кое-что между нами было, пока мы ехали в такси, но это даже смешно, мы же взрослые. И я решила, что это не считается.

— Давай не будем, Саш? Голова болит… — я потёрла виски. — Ты обратно заберёшься или как? Я с этого горшка слезть хочу.

— Окей, — он задвинул дверку душа обратно.

Пока он мылся, я постаралась немного привести себя в порядок. Но, конечно, лучше бы тоже помыться. Решив не дожидаться, пока Саша при мне будет выходить из душа, я выбралась из ванной комнаты первая и ленивенько прошлась по квартире. Ну такая… Наверное как раз чтобы девушек после вечеринки сюда приводить. Вроде и стильненькая хата, но какая-то безликая.

Саша вышел из ванной. Ой, божечки ты мой, в одном только полотенце. Вряд ли у меня получилось скрыть любопытный взгляд, я не особо старалась. Залипла на капельки воды на его красивой груди. Мысли, которые у меня возникли, озвучивать, пожалуй, неприлично. Так что я отвернулась, на всякий случай скрестив руки и прижав к себе ладони.

— Эм… я бы тоже хотела принять душ.

— Так иди, свободно.

— Одежда? Полотенце? — я всё-таки повернулась, наблюдая, как Саша подходит к шкафу. Пожалуйста, не одевайся при мне!  — А ещё бы таблетку от головы.

— От головы топор.

— Серьёзно? — я фыркнула. — Даже школьники уже так не шутят. У меня башка раскалывается, скоро отвалится.

— Сейчас принесу тебе таблетку, — Саша отвернулся от шкафа, и, оставшись в полотенце, пошёл на кухню. Я потопала следом. Боже мой, красивые спины — моя слабость. Саша полез в верхний шкаф за таблеткой, я, наблюдая за движением его мышц, закусила губу. Он взял стакан, налил воды, бросил туда шипучую таблетку, повернулся ко мне.

— Бери, пей.

Мокрые пряди волос прилипли к вискам, правильные черты лица, острые скулы, губы… Какие красивые губы.

— Женя?

Он назвал меня Женей… Встряхнула головой. У меня похмелье. И вообще, место глупостям было вчера. Сегодня новый день, как бы ни во что не вляпаться. В безответную любовь, например. Я не такая, не из чувственных нежных девочек, я переживу. Запала, хочу, но обойдусь.

Подошла, взяла из его рук стакан, выпила.

— Скоро будет лучше.

— Угу.

Будет, как же… Я слишком близко. И слишком долго стою рядом и туплю.

— Так что там с одеждой и полотенцем?

Саша забрал у меня стакан, поставил на столешницу. Подтолкнул меня к выходу.

— Пошли.

Предложение даже не показалось мне странным. Может, ещё алкогольные пары не выветрились из организма? Я просто пожала плечами и ушла в ванную — сушить и укладывать волосы. Вышла я уже куда более похожей на симпатичного человека. Саша валялся на диване и, завидев меня, похлопал ладонью по месту рядом с собой.

— Присоединяйся.

— С чего бы?

— А почему нет?

Мы друг на друга посмотрели. Во мне проснулись непонятные, смущающие чувства. Не наброситься бы на этого парня ещё раз. Совсем будет по-дебильному.

— Иди сюда, Куклёна, не бойся! — и он протянул ко мне обе руки. Это выглядело очень мило. Я, наверное, улыбнулась, хотя не собиралась. И всё-таки подошла.

— Ну вот и попалась! — Саша подскочил, схватил меня и бросил на диван. Но больше ничего делать не стал. Отвернулся, вытащил откуда-то пульт и ткнул по нему, включая телек. — Ну что тут у нас? — он пощелкал по каналам, скучающе зевнул. — Для киношек рано, Куклена, может, в мортальчик?

Конечно, мы бы с Сашей переспали — и к бабке не ходи. Вообще стопудово, ничего не мешало, как ничто не предвещало, что позвонит Сухожаров-старший и срочно выдернет Сашу домой. И сын отца беспрекословно послушался. Ну… не сказать, что совсем беспрекословно — они о чём-то спорили, но Саша сдерживался. Или при мне, или вообще привык — не знаю.

Я даже немного расстроилась. Разговаривать о важном, когда его руки уже под моей футболкой всё равно бы не вышло, и тут такой облом. Ну нам, по крайней мере, по пути. Так что вместе собрались, Саша позвонил другу, который приехал на его Лексусе, и мы, высадив где ему было надо парня, который, кстати сказать, очень внимательно меня рассматривал, направились домой. Понятно, что каждый к себе домой.

Сухожаров довёз меня к моему первому подъезду, в машине на прощание нежно поцеловались.

— Если сегодня не получится, позвоню завтра, — сказал Саша, наглаживая меня по коленке.

— Позвонить не получится? — сделала хитрую рожу я.

— Встретиться не получится, — а Саша сделал рожу недовольную. — Позвоню обязательно. А завтра надо встретиться.

— У меня дела завтра, — быстро ответила я. Я хочу встретиться, правда, я не ломаюсь. Но у меня реально дела. Надо ехать пробовать купить справку, я вроде как уже списалась и договорилась с нужным человеком. Потом в мясомолочку, узнать, как у меня там и что… Потом… смена в лавке. Пропускать нельзя, это работа, не учеба. За работу деньги платят, так что… не хочется, а надо идти.

— И какие у тебя дела? В сериальчики пялиться, красить губки?

— Может быть, — я продолжала строить хитрую рожу.

— Если тебе в универ завтра, поехали вместе, я подвезу. Мне тоже надо.

— Дела не в универе, — улыбнулась я. — Тебя отец ждет... Позвонить не забудь, чтоб я не думала, что меня поматросили и бросили.

— Тебя же никто не матросил… — Саша взглянул на меня и добавил. — К сожалению.

— И не говори… — согласилась я, выбралась из машины, и, вздохнув напоследок и наблюдая за Сашиной реакцией, захлопнула дверь.

Вечер воскресенья. Моя мама с Андреасом на кухне — вдвоём. Я примерно представляю, как будут развиваться события, и эту пьяную романтику наблюдать ну никак не хочется. Так что я пошла к Лёшке.

Даже стучать и ждать под дверью не пришлось — у Лёшки открыто. Опрометчиво он, конечно. Работает телек, так что подкралась я бесшумно. Попыталась напугать соседа, естественно, но он вообще никак не отреагировал. Разве что сказал неласково:

— А, ты… Пришла… — и опять уткнулся в телевизор. Там с неведомой для моей ничем не примечательной личности степенью экспрессии шутил о чём-то Бурунов.

— Это что, Мылодрама? — поинтересовалась я.

— Нет. Полицейский с Рублевки, — покачал головой Лёшка.

— Так ему уже тысяча лет, — я подсела рядом, имея в виду сериал, а не актера. Лёша понял.

— Там сезонов много. И я ни один кроме первого не смотрел, — Лёшка немного подвинулся, освобождая мне место на ковре. Почему-то мы по привычке сидим перед телеком на полу рядом с диваном, а не на самом диване.

— Мне интересно, будут они с его подругой проституткой чпо…

— Да, потом расстанутся, и там у него ещё одна подруга есть, и с ней тоже… а потом даже не помню… вроде со своей коллегой — которая на эльфа похожа. А потом у него какая-то девушка-блондинка появится.

— Вообще я ради Бурунова смотрю, но спасибо за спойлеры, Барби, — Лёша взглянул на меня и переспросил. — Девушка-блондинка? Так политкорректно.

— За кого меня принимаешь? А у тебя есть что погрызть?

Мне показалось, что Лёшка удержался от какой-то колкости. Он просто прикрыл на пару секунд глаза.

— Сходи на кухню. В холодильнике еда, в шкафу чипсы.

— А что не здесь?

— Не хочу.

— А я хочу. Я возьму?

Лёшка опять кивнул. Вообще-то я уже сегодня грызла чипсы. Много соленого и жирного вредно моему стройному и юному организму, но что-то полезная еда вообще никак в рот не лезет.

Зашла на кухню, заглянула в холодильник. Лешка ест макароны. Бедный Лешка. Как его родители вообще оставляют одного, он же готовить не умеет? Хотя, наверное, считает, что умеет. В кастрюле поверх замёрзших и слипшихся макарошек лежит одинокая сарделька, не менее замёрзшая. Рядом с кастрюлькой на полке — пол палки сырокопченой колбасы. И на этом всё. А… ещё вскрытый пакет молока в дверце.

Я конечно, друг Лёшке, тем более — друг женского пола. Но это не значит, что я буду ему готовить. Хотя парня жалко.

Интересно, он после своего универа быстро женится? Вот на работу выйдет, ну и… как это называется, когда у человека семья, работа, ипотека? Как у всех, вот.  Или Лёшка тут останется, с родителями? А жена его будет похожа на Алёну? Вспомнила их вместе. Подходят друг другу, наверное. Два фрика. Бррр, меня даже немного передёрнуло. Что у них, интересно, общего? Спросить, чем они вместе занимаются, ну… кроме очевидного? Ну явно не готовкой.

Вернулась в комнату, села с Лёшкой рядом. Протянула чипсы, сосед помотал головой. Я съела чипсину и облизнула солёные пальцы.

— У вас с Алёной серьёзно?

— Мы только сегодня встретились, Барби. Не знаю.

— Вы же когда-то раньше уже полгода встречались, — припомнила я.

— Где-то год, — поправил меня Лёшка.

— Тем более. Ну и что? Теперь всё по новой?

Лёшка не стал отвечать, уткнулся в телефон. А той, что прислала ему сообщение, он как-раз сразу ответил.

— Она? Дай посмотреть? — я наклонилась к Лёше. Он слегка отвернул от меня телефонный экран.

— С чего ради?

— Просто интересно. И что ты ей пишешь?

— Да ничего.

— Как так? Что-то же пишешь?

Лёша пожал плечами, у меня тоже пискнул телефон.

— О! Вот Сухожаров пишет мне, что скучает!

Лёша хмыкнул, а я всё-таки изловчилась и, поднырнув внезапно, умудрилась заглянуть к нему в телефон.

— Да блин… Вы все одинаковые. Фантазии ноль!

— А что, что-то ещё надо? На фантазию мою никто пока не жаловался, — ответил Лёшка.

— Ой…— выдохнула я. Кроме “ой”, правда, моей личной фантазии тоже ни на что не хватило. Я легонько пнула Лёшку по босой ноге, скользнув по его ступне. Для этого манёвра пришлось немного сползти пониже. Ноги у меня длинные, но всё равно короче Лёшкиных. Потом произошла короткая борьба наших пальцев на ногах. И Лёшка  внезапно схватил меня за пальцы. Тоже пальцами. Теми самыми, упомянутыми.

— Как ты это сделал? — я откровенно таращилась на наши сцепленные пальцы ног. — Лёша, как?

— В смысле, как? — он ещё и приподнял, так же, держа за пальцы, мою ногу. То есть... ногу наверное я сама приподняла, испугавшись, что у меня пальчики оторвутся.

— Обалдеть! — чуть ли не по слогам вышептала я.

— Барби, чтоб тебя удивить, вообще много ума не надо. Достаточно пальцы показать на ноге?

— А что ты ещё можешь схватить? — игнорируя вопрос и освободив свою ногу,  я поднялась, подскочила к столу, взяла карандаши. — Ну-ка, давай, возьми вот это!

— Барби, а ты что, так не можешь? — Лёша опять смотрел на меня как на идиотину.

— А… не зна… — я бросила карандаш на пол и подняла пальцами ноги. — Ну… могу, конечно, но зачем?

— У тебя сегодня день удивительных открытий, да? — Лёшка надо мной смеялся. — Заходи почаще.

— Зачем вообще что-то брать пальцами ног?

— А если что-то упало?

— А руки зачем?

— Так наклоняться же надо, если руками.

— Офигеть! Ленивее мужчин существ нет!

— Возможно.

Если вы не знаете, что делать с парнем, спросите у меня… Э-э… то есть, чем заняться вечером с парнем. Я сгенерирую тысячу и одну идею.

Когда Лёша спросил: “Барби, чтоб тебя удивить, вообще много ума не надо. Достаточно пальцы показать на ноге?” Я хотела ответить: “ А что ты ещё можешь показать?” Но я сдержалась. Потому что…

— Ты сегодня такой культурный, Лёша.  И на секс не намекаешь.

— Так  у меня же девушка есть.

— Ну и что?

— Барби, я же верный, как собака.

Хороший он парень, мой друг.

В понедельник я крутилась как белочка в колесе. Заскочила за справочкой, денег, конечно, мне по стандартному “прайсу” не хватило. Но знакомая медсестра знает, где я учусь и работаю, так что я отдам натурой. Но не своей конечно. Натуральным мясом — хотела сказать.

Только не подумайте, что я воровка. Нам в счёт зарплаты выдавать могут продуктом, ну или неликвид, просрочку. Это добро просто в конце недели раздают. Вообще нормально. Главное уметь готовить. Заветренное ещё не испорченное.Но мне, конечно, для взятки нужно выбрать кусочек поаппетитней. Придётся заниматься фигурной резкой по мясу. Звучит как новый вид искусства. Хотя… почему новый?

Зашла в свой техникум, занесла справку. Покашляла для вида в кулачок — от этого простого действия все обычно шарахаются. Я, правда, не посмотрела, что у меня там в справке написано? С другой стороны — а как же врачебная тайна? С третьей стороны — диагноз-то должен быть!

Видимо, секретарше настолько же пофиг, насколько пофиг мне. Заткнув бумажку в принтер, она что-то себе записала.

— Ну что? — спросила я. — Проблем нет?

— У меня нет, — ответила девушка-секретарь.

— А у меня? — продолжила я в тон ей.

— А у вас сессия не закрыта.

— Ну продление будет мне? — я начала злиться.

— Пишите заявление! — скучающе взглянула на меня деваха и, демонстративно вздохнув, протянула мне чистый лист.

— Привет, — стоит, главное, смотрит и улыбается.

— Привет, — ну и я тоже улыбаюсь, но недовольно. Ну а чё? Меня от работы отвлекают вообще-то!

— Ты как здесь?

— Как видишь.

— Ясно, — Саша потёр подбородок. — Так ты тут работаешь?

— Подработка, — я пожимаю плечами. Тётка-напарница подваливает.

— Вам, молодой человек, шашлык? Женя — обслужи!

— Слышишь? — Саша спрашивает чутка издевательски. — Тебе надо меня обслужить.

Ох наглая морда дождётся у меня! Мне бы, наверное, улыбаясь, спросить, куда он собрался? На шашлык с друзьями? Здорово же! И вот это всё. И строить глазки. Я же так планировала. Надо как-то поласковее, но что-то мне лениво. Я весь день резала мясные куси. До романтики мне сейчас далековато.

— Тебе крылышки или?..

— Не, мне нормального мяса, — Саша на меня взглянул. — На твой выбор.

— Ведро со свиньёй тебе сейчас достану, — кивнула я.

— Женя, надо как-то повежливее с покупателем разговаривать! — подошла моя напарница и вместо меня полезла за пластиковым ведром с мясом в маринаде.

— А сам мариновать не умеешь? — спросила я.

—Возиться долго, — чуть поморщился Саша.

— Мужчина и не умеет мариновать мясо? — я начала пялиться испытующе. А вообще прикольно молодого парня в лицо называть мужчиной. Кто-то теряется, кто-то нет.

— Я умею.

— Я тоже. А я даже не мужик.

— Ты…

— Жень, — перебила собиравшегося что-то сказать Сашу моя напарница. — Ты что-то много языком работаешь, а надо руками.

— Ты слушай старших, — быстро отреагировал Саша. — Хотя ты умеешь и языком и…

— В тебя сейчас свинья прилетит, — спокойно заметила я, забирая из рук напарницы пластиковое ведёрко.

— Унесите, пожалуйста, на кассу, — это Саша не про ведро, это он уже из холодильной витрины вытащил две подложки сосисок и вручил моей тётке-напарнице. Я вообще думала, что она его пошлёт, но она послушалась. А Саша, видимо, просто хотел её сплавить.

— Ты что такая наглая, Куклёна? — Саша облокотился на прилавок, подтаскивая меня к себе поближе. Но я всё равно не просочилась бы сквозь витрину, так что… Ему приходится наклоняться.

— А сам? — спрашиваю я.

— А что я? — Саша не понимает.

— Пошлишь при даме.

— А даме не нравится?

— Что я там умею языком, Сухожаров?

— Не могу забыть поцелуй в машине.

— Вёл бы себя не как козёл, мог бы ещё что-нибудь сейчас вспоминать, — я призадумалась. — У тебя была целая уйма шансов…

— Да ладно, — Саша так и не отходил, удерживая мою руку. — Шансов на что?

— Ну на меня.

— И как же я их все профукал?

— Кто то очень много пьёт.

Ну согласитесь, я была у него дома всю ночь и почти весь следующий день. Кто из нас лошара?

— Кто? — Саша наклонился ещё. — Много пьёт?

— Я, например, — ответила я, вырываясь. Саша рассмеялся. А потом предложил заговорчески.

— Поехали отсюда?

— Чего? Нет! — попробовала отпрянуть я. Хотя идея соблазнительная.

— Поехали? — Саша посмотрел на кассу. Там его друг уже расплачивался за мясо. — Давай, Куклёна, ты что, держишься за эту работу?

“Представь себе” — хотелось мне ответить. Но… На самом деле мне хотелось другого…

— Саш!

— Поехали, — он провёл по моей руке от сгиба локтя вверх. — Давай, решайся!

— Да чтоб тебя! — я поставила ногу на прилавок под витриной и, держась на руку Саши, позволила подтянуть себя наверх.

— Умница, детка! — Саша перехватил меня, и я оказалась сначала у него на руках, потом меня поставили на пол и сняли с волос кепку. — Пошли отсюда! — Саша подтолкнул меня к дверям. Я не пошевелилась — похищает так похищает! Тогда он сгрёб меня в охапку и потащил.

— Эй, Женя, а ты куда!? — завопила напарница.

— Я её забираю, — ответил за меня Саша и закрыл дверь.

Мы поехали к реке. Несколько парней и девушек на двух машинах. Я сильно удивилась, когда, приехав на место, народ начал разбивать палатки. С деньгами Саши можно снять какую-нибудь базу отдыха всю, не то что пару домиков. Но мы здесь дикарями и ставим палатки недалеко от городского пляжа.

— Ну а что совсем не с плебеями? — всё-таки не выдержала и спросила Сашу я.

— Не люблю мельтешения и суеты — тут потише, но пляж более дикий. Ты, Куклёна, не боишься?

— Чего? — я решила рожицы построить. — Медведь меня в лес утащит?

— В лес тебя разве что я могу утащить, если захочется, — ответил Саша, раздумывая. — Но тебе вроде больше в тачках нравится.

— Ты не знаешь, что где и как мне нравится, — быстро ответила я.

— Впереди много сюрпризов? — Саша не стал продолжать разговор, взлохматил мне волосы на голове и ушёл помогать друзьям, на ходу крикнув. — Куклёна, раздевайся, жарко. Купальник в машине.

— Без тебя знаю, — опять съязвила я, но я не сердилась. Купальник этот мне купили прямо по дороге на пляж. Когда Саша вытащил меня из мясной лавки и затолкнул в машину, я, конечно, спросила, куда мы едем? Мне ответили, что купаться. На что я резонно заметила, что в белье в воду не полезу. Тогда Сухожаров сказал — не вопрос, и тормознул у ближайшего магазина.

Посмотрев на вывеску, я сказала, что у меня на “этих” денег не хватит. Саша поругался себе под нос, потому что ему лень было вылазить из тачки, вытолкал меня из машины одну и протянул свою карточку. Я взглянула на прямоугольник пластика.

— Саша, я с этим не пойду, она именная.

— Ну и что?

— Продавец не имеет права оплату проводить.

— Они не смотрят, — Саша отмахнулся. Не в первый раз девахе свою карточку пихает?

— Смотрят. Мне проблем не надо. Поехали в супермаркет, всё равно за водой и соком надо. Я там себе прихвачу офигительный купальничек за 200 рублей — дешевле колбасы.

— Там что купальники продают? — не поверил Сухожаров.

— Да. Такие… которые две тряпочки на ниточках, — пожала я плечами.

— Тряпочки на ниточках на тебе меня вполне устроят, но если в супермаркете купальников не будет? По всему городу крутиться? Пошли сюда! — Саша всё-таки вылез из тачки и потолкал меня к магазину.

Мы зашли, вытащенный из первого попавшегося купальника ценник меня впечатлил, но виду я не подала. Снисходительно хмыкнула и начала набирать себе в руки несколько вариантов.

— А зачем тебе столько? — удивился Саша. — Мне такое точно не надо, пацанам тоже. Девчонки прихватили свои с собой.

— Мерить, — спокойно ответила я. — Не хочу впустую тратить твои денежки. Пусть хоть вещь хорошо сидит.

— Бери первый попавшийся, и поехали.

Я посмотрела на Сашу внимательно, чуть-чуть надув губы.

— Так я не хочу.

— Ты была согласна на тряпочки из супермаркета.

— Цена-качество? Слышал? Банкир будущий…

— Альтернативная стоимость? — рассмеялся Саша. — Упущенная выгода.

— Вот именно, — быстро ухмыльнулась я, сгребая с вешалки ещё один купальник, хотя я вообще не вкурила, о чём Саша? Но это не мне быть бизнесменом и воротилой бизнесов, мне надо купальничек выбрать покрасивее.

— Пойдём со мной, посмотришь, как мне?

Сашенька немного удивился, но пошёл. Хотя рожу скорчил страшно недовольную.

Это я, наверное, опрометчиво поступила, позвав Сашу за собой к примерочным. Всё же я тут раздеваюсь почти полностью, а Сухожаров стоит за тонкой шторочкой.

— Уже можно?

— Нет.

— А сейчас?

— И сейчас нет.

— Да что там снимать и надевать? Мне помочь?

— Справляюсь.

— Непохоже… Я иду к тебе.

— Не надо! — я едва успеваю раскрыть шторку, показываясь Саше. Он присвистывает.

— А по-моему, надо.

Купальник мне идёт, как и предыдущие четыре. И я решила показать Сашечке все. На себе, естественно. Но вот сейчас, отслеживая его взгляд, передумала.

— Ну-ка, за шторочку обратно выйди! — я попробовала его оттолкнуть.

— Мне и здесь нормально, — Саша не уходит, меня разглядывая.

— Мне не нормально, — я не оставляю попыток вытолкнуть Сашу из примерочной кабинки. — Тут места мало, мне надо померить ещё четыре штуки.

— Берём все.

— А что это так расточительно?

— Тогда мерь, я подожду.

— За шторочкой, да? — наверное, я сделала ну самую злую рожу, на которую способна. Сухожаров всё-таки вышел. И так же внезапно заглянул, едва я успела нацепить ещё один купальничек.

— Этот ещё лучше, бери его тоже.

— Может, тебе нравится девушка, а не купальник? — нашлась я.

— Наверняка так, но ждать больше не буду, хотя… — он увидел ещё один купальничек. Самый откровенный. — Померь красненький.

— Выйди, — я толкнула Сухожарова в грудь. Как ни странно, он послушался. Я быстро надела красный бикини. И тут же увидела башку Сашеньки, просунутую за шторку.

— Э-э! — начала я, но Саша меня перебил.

— Так ты же уже оделась, — он зашёл и тут же начал крутить меня, рассматривая. — Неплохо, неплохо. Даже очень хорошо, — пробормотал он.

— Да ты что! — я попробовала убрать Сашины руки. — А кто тебе разрешал меня лапать?

— А что нельзя? — Саша удивился. — Я уж думал, мне вроде как с некоторых пор...

— Я ещё не решила. В раздумьях… — я опять попыталась лезшего ко мне Сухожарова оттолкнуть. — И раздумья эти не в твою пользу!

— О как! А что это? — Сухожаров меня приобнял, погладив по спине и по заднице. И вдруг спросил. — А что это на тебе так много трусов?

— Сколько надо, столько и есть! Я, по-твоему, купальник нестиранный должна на голое тело надевать? — я оттолкнула Сухожарова и быстро залезла в свои джинсы. — Всё, пошли на кассу!

— Ты же в купальнике! — прокричал Саша мне, пулей вылетевшей из примерочной кабинки, в которой, чувствую, меня бы изнасиловали. Хотя я бы не сильно сопротивлялась. Ой…

Я подлетела на кассу, держа в руках свою майку и бюстгальтер, села на стол перед девушкой-продавцом и наклонилась к ней.

— Девушка, пожалуйста, срежьте на мне бирку и пробейте. Я не буду уже снимать.

— Давайте! — быстро нашлась девушка, подтянув меня к себе ещё ближе. Она сняла все бирки и металлическую блямбу, пробила покупку. Я вытянула резинку от красных бикини из-за пояса джинсов, демонстрируя, что трусы от купальника на мне. Девушка кивнула. Я слезла с прилавка и пригласила Сашу оплачивать. Он оплатил, посмеиваясь. Я натянула поверх красного купальника свою майку и выскочила из магазина. Саша вышел за мной.

И вот только теперь, на пляже, я поняла, что случайно стащила из магазина купальные трусы от предыдущего примеренного купальника. Саша отвлекал меня, и я их так и не сняла, померив красные поверху — просто чтобы убедиться, что сидят на бёдрах. Я же хотела покупать предыдущий, а не это нечто эро… вот же ж!

— Так ты ещё и воровка, — посмеялся Саша, когда я ему рассказала.

— Это всё из-за тебя, не надо было меня отвлекать! — разозлилась я.

— А я тебе говорил, что трусов многовато, — продолжал ржать он.

— Заедем и вернем, — вздохнула я.

— Да и фиг с ними, магазин не обеднеет, — выдал Сухожаров. А что девочку-продавца накажут — ему плевать?

— Вот ты заедешь и вернешь! — я заткнула трусы в карман его джинсов. — А то мне теперь перед девушкой-продавцом стыдно.

— Я должен заехать вернуть девушке трусы? — продолжал посмеиваться Сухожаров.

— Что никогда этим не занимался? — не унималась я. — Новый опыт всегда только в плюс.

— Ну вроде та девчонка на кассе симпатичная, — как-будто припомнил Сухожаров, вызвав во мне едва заметный укол ревности.

— Тем более, надо трусы ей вернуть, — не подала я виду, что слегка напряглась. Так, слово за слово, мы разбили палатки, вытащили из контейнеров готовую еду и салаты, открыли холодильники с пивом. Шашлык, пляжный волейбол, позагорать, покупаться. Всё как у обычных людей. Разве что — понедельник, вообще-то. Правда, одна из девочек вскоре заныла, что хочет отдохнуть цивилизованно, и Саша пообещал завтра арендовать на нашу компанию открытый бассейн в гламурном спа-комплексе.

— Вы что каждый день развлекаетесь? — поинтересовалась я.

— Почему развлекаемся? Просто культурно проводим вечер, — ответил Сашкин друг. Сухожаров только кивнул.

Ну что сказать, нормально. Почему нет? Дай мне волю, я бы тоже не работала. Вообще никогда. Не в мясной лавке точно…

И вдруг позвонила мама.

— Женя, а ты где? — голос у маман чего-то взволнованный.

— С друзьями, мам… — ответила я уклончиво, рассматривая красиво загоревшего Сашу.

— А тебя что с работы уволили? — продолжила мама уже более напряжённо.

— В каком смысле уволили? Меня уволили? — я даже подскочила. — Да я всего на минут десять пораньше ушла! За это увольнять?!

— Ты с какими-то парнями сбежала! Так мне тётя Света сказала! Женя, где ты? Марш домой!

— Мам, я что, ребёнок, по-твоему?

— По-моему, да! — маман раскипятилась. — Как можно с рабочего места сбегать?

— А они тоже хороши? Увольнять меня из-за каких-то пяти-десяти минут! Я весь день сегодня отработала!

— Женя, марш домой! Быстро!

— Или что? — тоже разозлилась я.

— Какое ещё “Или что”? Домой! С кем ты там? Чтоб быстро домой, сейчас же!

— Нет!

— Тогда и ночуй, где хочешь, если так! — выпалила мама. Я думала, что на этом разговор будет окончен, но она продолжила. — Пока живёшь со мной, на мои деньги, будь добра — приходи вовремя и работой не разбрасывайся!

— Я тебя поняла, мам! — тоже выкрикнула в трубку я. — Найду, где переночевать!

Я бросила трубку и со смесью грусти и злости посмотрела на Сашу.

— Мне сегодня негде ночевать, — выдохнула я.

— Я понял, — кивнул он. — Поедем ко мне.

И вот так оказалось, что и сегодня я буду ночевать вместе с Сашей.

Расставшись с друзьями на весёлой ноте, мы с Сашей поехали в ту самую уже знакомую мне квартиру.

— Так чья это хата? — спросила я, заваливаясь внутрь. Хотелось в душ — вымыть намокшие от купания в реке волосы, смыть песок с ножек.

— Я же говорил — друга.

— Так и где этот друг? Его сегодня с нами не было? — поинтересовалась я.

— Нет, он в Германии сейчас, — спокойно бросил через плечо Саша. — В душ идём?

— Вместе? — слегка подтрунивая, спросила я. Сейчас мыться вместе мне не хотелось. Реально бы песок из шевелюры извлечь, а как это сделать, когда голый мокрый парень твоей мечты рядом?

Судя по всему, я себе это довольно отчётливо представила, потому что Саша уловил в моём вопросе нотки желания. А они там были! Ещё как были!

Начали целоваться в коридоре, подбираясь к ванне. В ванную комнату я уже заехала сидя у Саши на талии. Он успел меня немного раздеть.

— Открывай душевую, — шепнул он, и я потянулась к матовой двери, но потом включился разум.

— Плохая идея, Саша, мы в песке и грязные.

— Там и помоемся.

— Не… давай потом, — говорила я это неуверенно, продолжая целоваться и совсем слабенько отталкивая от себя Сашу, что ему даже нравилось.

— Зачем потом? Когда потом? Почему потом? — скороговоркой начал Саша, не отрываясь от моей шеи. Я тяжело вздохнула.

— Ты воняешь рекой!

— Хорошо же?

— Нет!

Саша затащил меня в душ и открыл воду. От неожиданности я взвизгнула — меня окатило холодным душем.

— Сейчас поправим, — быстро шепнул Саша и отвлёкся на вентиль. Я сползла по красивенькому мужскому телу вниз.

— Ноги не держат? — ухмыльнулся Саша.

— Скользко, упасть боюсь, — ответила я, смывая песок со стоп.

— Иди ко мне! — Саша поднял меня обратно. Мы стояли под тёплым душем рядом, мокрые, в потяжелевшей от воды намокшей одежде, горячие. Я ощущала, как саднит мою сгоревшую на солнце кожу, но не препятствовала гуляющим по моему телу Сашиным пальцам.

— Снимай всё, — шепнул он.

— Помогай, — ответила я.

Моя майка давно валялась в коридоре, а бельё и мокрые, выданные мне шорты ещё надо было стянуть, чем мы и занялись. От свободной мужской одежды освободиться куда легче, так что уже голый и злой Саша стягивал с меня мои приставшие к коже шмотки.

— Да что за хрень? — ругался он, пока я, шатаясь, вышагивала из мокрых штанин. Освободившись от одежды, мы продолжили то, чем занимались в коридоре. Я наблюдала, как Саша целует мои бёдра, поднимаясь выше.

— Нравится? — спросила я, едва справляясь с голосом.

— Нравится, — ответил Саша, поднимаясь ко мне обратно. — Куклёна, — он ощутимо придавил меня своим телом к мокрой стенке. — Ты защищаешься?

До меня не сразу дошёл смысл вопроса.

— Защищаюсь от кого? — я вернула голову Саши себе на шею. Мне нравилось ощущать на своей коже его губы.

— В смысле?… Да нет… — он прикусил мне плечо. — Предохраняешься, я имел в виду?

— А… — я тормознула. — Как бы…

Как бы — я только за, но контрацептивы же стоят конских денег. Как молодая и прогрессивная особа, я, конечно, должна лузгать эти таблетки как семечки, но у меня денег нет.

— Я не с кем не сплю, так что сейчас нет… — ответила я, соображая, что Саша не особо угомонился. Хотя что-то недовольное он прорычал мне в плечо, спускаясь губами к груди.

— Что ты собрался делать? — спросила я, чуток напрягшись. Небезопасный секс не входил в мои планы. Пусть это парень, за которого я хочу выскочить замуж, и беременность — это зачастую то, что нужно — девушка ведь решает, оставить или нет ребенка, а это, при случае не скотского отношения к вопросу мужской особи — пожизненное содержание. Но нет — это не мой метод. Моя метода — влюбить в себя до треска за ушками, но никак не залёт и ребёнок.

— Ты чего так напряглась, Женя? — Саша дорвался до моего тела, а я балансировала мысленно между сдаться и отдаться или пропищать своё “не будем”, потому что Саша действует на меня опьяняюще, и самой мне решать ничего не хочется.

— Думаю, где поставлю детскую кроватку! — выпалила я. Вот не собиралась, честно, хотела как-то поэротичнее стопорнуть, но язык мой в который раз — враг мой.

— Какую кроватку? — не понял Саша и, наконец, посмотрел на меня.

— Мы же не защищаемся, — продолжила я очевидную мысль.

— Но мы ещё и не трахаемся, — ответил очевидную для себя мысль Саша.

— Да ну на фиг? — чё то я ему не поверила. — А что мы тогда делаем?

— Куклёна, расслабься, — Саша меня обнял, продолжив наглаживать, только теперь по спине и ягодицам. — В спальне есть презервативы, а до спальни мы пока не добрались. Ты же сама хотела помыться.

— Мы такими темпами и не доберёмся, — пробурчала я, возвращая наглаживания.

— Доберёмся, — продолжил упорствовать Саша, которому я не особо верила.

— Вот с этим, — я схватилось за упомянутое рукою.

— Если так хватать, можем и не добраться, — согласился Саша. — Куклёна, что ты хочешь, чтобы я сходил за презервативами в спальню и вернулся?

— Нет, не хочу, — выдала я. — Здесь мокро, скользко, опасно. Пока ты дойдёшь, зальёшь водой пол, замёрзнешь. Я если будешь спешить — поскользнёшься, сломаешь что-нибудь — руку или ногу.

— На мокром полу?

— А почему бы и нет? — я почему-то начинала злиться. — Я не хочу в душе. Мокро, мне не нравится.

Саша не поставил меня в известность о своих планах, или что? Внутри просыпалось желание посопротивляться процессу.

— Делай что хочешь, я буду мыться, — рявкнул Саша, убирая с себя мои руки. Он, действительно, взял мочалку, вылил на неё гель для душа, принялся растирать по себе пену.

— Ох, — только и выдохнула я, но больше восхищённых звуков решила не издавать. Саша от меня отвернулся, быстро и энергично продолжая мыться, а я смотрела, как по его телу стекают мыльные разводы и кусала губы.

— Я замёрзла, — наконец выдала я, потому что теперь мне хотелось обратно в объятия этого моющегося мокрого бога.

— Могли бы уже греться, — заметил Саша, не прекращая мыться. Но потом как-будто смягчился. — Помыть тебя?

— Не, не надо, не люблю этого… — опять выдала я, понятия не имею, зачем? Вообще-то мне этого хотелось.

— Как хочешь, — Саша бросил резко и опять отвернулся. Чтобы не стоять рядом, я присела на пол душевой кабинки — на сброшенную мокрую одежду. Саша домылся и открыл дверку, впустив более прохладный, чем внутри, воздух. Я поёжилась.

— Жду тебя в спальне, — небрежно, как показалось мне, бросил Сашенька и вышел, обернувшись в полотенце.

— Да пошёл ты, придурка кусок, — шепнула я неслышно ему в спину, поднялась, сделала воду погорячее и принялась медленно и самозабвенно мыться.

Я несколько раз промыла голову, несколько раз полностью намылилась, взбивая на себе густую пену, и вообще — наконец-то согрелась, расслабилась и кайфовала, не особо думая про Сашу. Что я с одним парнем не справлюсь? Да и фиг бы с ним — он просто избалованный мудак! Таких надо ставить на место. Властью, данной мне как красивой девушке, я просто обязана пользоваться и строить в рядок таких Сухожаровых. Я Саше не подстилка, чтоб по щелчку его пальцев прыгать в койку. Так я думала, пока мылась, как вдруг дверка душевой резко открылась.

— Ты тут не смылась ещё? — на меня опять смотрел Сухожаров Саша. Ну а кто бы ещё это мог быть в этой квартире?

— Не смылась, — ответила я, играя с пеной.

— А красиво! — Саша уставился на меня, внимательно разглядывая. — Давай я помогу?

— Опять в душ полезешь? Где мокро и скользко? — начала язвить я.

— Мне было нормально, — усмехнулся Саша, — это одна вредная колючка жаловалась.

— Я не вредная, — я продолжала медленно намыливаться, ловя себя на мысли, что Саша только смотрит, но не прикасается ко мне, и это тоже возбуждает — не меньше его недавних лапаний.

— Всё, я тебя забираю, — Саша вламывается в кабинку, хватает меня и вытаскивает.

— Я не домылась! — сопротивляюсь я, изгваздывая Сашу в мыльной пене.

— Домылась, чище некуда, — Сухожаров не сдаётся, сгребает скользкую и мокрую меня в охапку и вытаскивает.

— Я теперь хочу в душе! — продолжаю орать я, пытаясь вернуться под водные струи.

— Да не вопрос, — Саша вытаскивает презервативы, — у меня всё с собой.

— Ну надевай, что встал! — я зачем-то бью Сашу по груди.

— Что встал? — переспрашивает он. — А как ты думаешь, что?

Он, конечно, как всегда не про то, про что я. Ну или про это тоже.

— А ты что такой грубый? — я опять толкаю Сашу, правда, сначала дождавшись, чтобы он надел то, что я потребовала надеть.

— Я грубый? — Саша удивился. — А кто-то на трёпку нарывается.

— А тебе не слабо? — я начала отступать, пятясь, и наткнулась задом на стиралку.

— Не слабо, — дорогой Сашечка развернул меня, уложив на крышку стиралки на живот. Я начала истерично ржать, обнимая руками бока стиральной машинки.

— Это чё за хрень? — не понял Саша. А вот нечего! Пусть теперь трахает девушку, ржущую кониной.

— Не могу, мне плохо! — простонала я. — А ты ведь даже и не начал…

— Ну ты сука, Женя, — внезапно зло отреагировал Сухожаров, поднимая меня и поворачивая к себе лицом.

— Подсади меня, — только ответила я, похлопав ладонью по стиралке. Саша послушался, и даже сделал больше, так что я смогла только прохрипеть.

— Я же сказала подсади, а не всади.

— Ты, может, заткнёшься, уже? — прорычал Саша мне на ухо, но он мог и не просить, потому что дальше разговаривать я не могла, только стонать, обнимая Сашу ногами.

Трахались долго и неистово, потому что я, видимо, довела Сашу до кондиции — конечно, убивать он меня не будет, но готов затрахать до смерти. А потом мы очень долго целовались — но потом: в процессе ни разу. И после Саша был на удивление нежным, обнимал, снимая меня с машинки, долго гладил по всему телу и попе.

— Ты мне, возможно, что-нибудь порвал, — решила продолжить зубоскальство я.

— Что бы я тебе там порвал, — не стал слушать Саша, продолжая целовать меня. И по нашим поцелуям и ласкам он заключил:

— Ты что ещё хочешь?

— Ага, — довольно закивала я. До спальни мы добрались, собрав по пути все дверные косяки, столики и вообще — все поверхности.

— Я так и знал, что тебе в постели будет скучно, — резюмировал Саша. А я, пообтесавшая своими бочками все жёсткие поверхности в этой квартире, сообщила, что давно согласна на мягкую постель.

Перед тем, как заснуть, Саша гладил мои волосы, и вдруг сказал:

— Ты не Куклёнок, ты мелкий дикий зверёк.

— Ты ещё скажи: кошка или тигрица, — фыркнула я, нежась в мужских объятиях.

— Дикий зверёк. Бешеный лемурчик. Но я тебя приручу.

— Лемурчик? — переспросила я, пропуская про “приучу”. — Это у которого полосатый хвостик и большие красивые глазки?

— И ушки, — добавил Саша.

— У меня красивые ушки, — не согласилась я, решив, что Саша на что-то намекает.

— Маленькие красивые ушки, — продолжил Саша, проводя пальцем по моему уху. — Но хвост у тебя точно есть. У такой ведьмы должен быть.

Я опять только фыркнула, прижалась к парню, с которым у меня только что был потрясающий секс, и очень быстро заснула.

Я стояла под струями дождя. Вода затекала за ворот, быстро сделав полностью влажными волосы, ледяные потоки растекались по спине, легкая одежда быстро прилипла к телу. Холодно. Я стояла и смотрела на дом, откуда меня выгнали, и где мне дали бы приют, если только… Но нет, у меня тоже есть гордость. Но холодно так сильно, что дрожат не только руки и плечи — меня всю пробивает частая дрожь, а зубы стучат от холода и обиды. Всё было хорошо, почему вдруг получилось вот так? И вот, пока я мокну и мёрзну, чувствуя, как крупные, жестокие капли всё больше проникают под мою одежду, я смотрю на парня, который выбежал вслед за мной и теперь тоже стоит и мокнет под дождём. И нас двоих разделяет расстояние в несколько шагов, но объединяет этот дождь — холодный и жестокий. Он схватил нас и сковал, и остаётся только стоять и смотреть друг на друга, потому что плакать бесполезно — под дождевыми каплями всё равно не видно, жаловаться глупо, да и некому. А судьба — птица важная и наверное, глухая. Моя ангел-хранитель, если он у меня есть, точно как пень глухой, если меня не слышит. Но зато я слышу, как парень, который стоит напротив, произносит моё имя. Он зовёт меня? Пряди волос прилипли к вискам, мокрые, они кажутся ещё темнее, чем они есть. Глаза, теперь не спрятанные под волосами, оказывается, очень красивые. И ресницы у него длинные-длинные. Меня на секунду перестал пробивать холод, сменившийся каким-то другим чувством. Но обида так сильно давила на всю мою фигуру, прижимая вниз, вдавливая в землю, заставляя чувствовать пустоту и боль в груди, что я не могла позволить этому странному чувству развиться во что-то большее.

— Женя! — теперь уже выкрикнул стоящий напротив и мёрзнувший точно также, как я парень и всё же сорвался с места. Он в несколько шагов оказался рядом со мной, и теперь стоял, вторгнувшись в моё скукожившееся личное пространство. Очень близко. Но всё же он не обнял меня и не прикоснулся ко мне, только смотрел мне в глаза и повторил уже тише. — Женя, ты чего вообще? Ты почему так смотришь?

Почему? Думала, между нами какая-то магия, но это только холодный дождь и мои нервы.

— Ты даже не представляешь, как мне обидно! — выкрикнула я, готовая разразиться рыданиями. Они стояли комком в горле, ждали, когда я позволю им выйти наружу. Но холод мешал мне.

— Не представляю. Расскажешь мне? — он протянул ко мне руку, легко коснувшись подбородка, заглянув в лицо. Медленно отвел свою руку и замер, смотря на меня. Меня приковало к месту таким взглядом. Во всём этом сквозила беспомощность, потому что он не… Он не тот, кто сможет. Но вдруг? И я говорю:

— Если ты сейчас обнимешь меня, я пойду за тобой куда угодно. Хоть на край света.

И вдруг рядом завизжали колеса машины, разбрасывая в стороны воду на битом асфальте. Я не оглядываюсь, но знаю, кто это. И замираю, собираясь внутренне. Он ничего не сделал мне, и обидно мне не из-за него. Я зла на свою жизнь, а на него — потому что он не догадался быть рядом.

— Куклёна! Какого хрена здесь происходит?

Я молчу. Я даже не повернула головы, только собралась вжать её в плечи, но внезапно не позволила гордость. Я продолжала смотреть на парня, вышедшего за мной в дождь.

— Куклёна, мать твою! — повторил требовательный голос. — А ну живо в машину!

Теперь уже два парня мокли из-за меня под дождём. Но я не могла сдвинуться с места.

— В машину, мать твою, Женя! — позвал меня Саша по имени, подошёл и требовательно потащил за собой. — Ты какого черта тут мокнешь у подъезда?

— Из дома выгнали, ты же в курсе, — только прошептала я, наблюдая, как Саша тащит меня к своей тачке за локоть.

— Я думал, ты на хате в городе, — Саша, видимо, наш пригород городом не считает.

— Там сестра вашего друга вернулась и выгнала меня! — обиженно прокричала я, когда меня, мокрую и продрогшую, запихивали в машину.

— Ленка вернулась? — удивился Саша, уже обойдя тачку и садясь с водительской стороны за руль. — Она вроде тоже с каким-то пацаном жила… Ну и что?  — он взглянул на меня. — Почему не сняла хату? Я же тебе скинул приложение для бронирования и номер риэлтора, если так ничего подходящего не найдёшь.

— У меня денег нет, — буркнула я, вытирая ладони о свои мокрые колени.

Саша на секунду замер, потом спросил, заводя машину.

— Так что ты мне не сказала?

— Не захотела…

— Не захотела она! — передразнил меня Саша, трогаясь с места. — Тебя что, сняли с довольствия?

Я никогда и не была ни на каком довольствии. Это Саша без стеснения пользуется бабками своего папочки и уж точно не испытывает по этому поводу никаких угрызений совести.

— У мамы своя жизнь, у меня своя, — только ответила я, продолжая обдумывать, насколько это правда. Вообще-то, мама меня кормит, и живу я в её квартире. Иногда мама может стребовать с меня денег, если ей заплатить за что-то не хватает — за свет там или за воду. Но я беру у маман деньги чаще. А то и у Андреаса перехватываю — особенно когда он пьяный. Потому что он об этом не вспомнит, когда протрезвеет. Я считаю, что так лучше, чем если бы он потратил денежки на бутылочку огненной водички.

— В общем, ты сейчас сама по себе? — спросил ещё раз Саша, но я отвечать не стала. Посмотрела в окно, на Лёшу, молча проводившего нас взглядом и отправившегося обратно в подъезд. Сухожаров мой взгляд заметил.

— Что ты там с ним делала, под дождём?

— Да ничего, — отмахнулась я.

— Сказки мне не рассказывай. Это же твой бывший не бывший, — Саша, кажется, злился. — Какого хрена, Куклена?

— А что, ревнуешь? — опять начала показывать зубы я.

— Вроде как имею право, нет? — зло ответил Сухожаров.

— Пока не знаю, мы же просто потрахались, — я всё ещё смотрела в окно. Но видела только сплошную завесу дождя и мелькающие мимо дома и деревья. Не знаю, куда мы ехали. Саша снова не повёз меня к себе домой.

— Куда мы? — всё-таки спросила я, повернувшись к сосредоточенно следящему за дорогой Саше.

— В отель. Тебе надо согреться.

— Друзья с хатками закончились?

Сухожаров коротко на меня взглянул.

— Есть привычный номер в отеле, почти всегда свободный для меня. Но я не хотел тебя туда вести.

— Вот как? — наверное, это важная информация, но спросила я почти безучастно. Дождь продолжал заливать окна машины и лобовое стекло, дворники красиво скользили по его поверхности, разделяя дождевые струи на потоки.

— Поедем в другое место, — Саша куда-то свернул. Мне было безразлично.

— Куклёна… Женя! — Саша потряс меня за руку повыше локтя. — Ты что как неживая?

— Замерзла, — я перекинула мокрые волосы за спину.

— Что ты там делала с Мартыном?

— Да ничего.

— Ничего? — Саша резко тронулся, ударив по газам на зелёном. — Это, по твоему, ничего?

Самое смешное, что “ничего” — самое подходящее слово. Ничего не произошло, хотя я ведь попросила. Попросила Лёшу обнять меня.

— Просто день выдался сложный… — я помедлила, не зная, стоит ли посвящать во всё это Сашу. — Когда я поняла, что мне негде жить, я решила переночевать у подруги, но сначала вернуться домой за кое-какими вещами. Там немного задержалась, потому что…

Потому что встретила пьяного, и это будним днём, Андреаса, который начал рассказывать мне, как мама на самом деле за меня переживает. А потом Андреас ещё и взялся меня отчитывать! Чтобы какой-то алкаш читал мне нотации! Я вышла, толком не собрав вещи. И решила зайти к Лёшке. Почти с порога, внаглую, попросилась у него переночевать. Он, к моему удивлению, не ответил сразу “да” с большим энтузиазмом. Наверное, ждал сегодня свою Алёну. Но Лёшка с пару минут что-то кому-то строчил в телефоне, и, в конце концов, сказал мне, что сегодня я могу остаться. Спать буду на диване, вести должна себя хорошо и с меня ужин. Я поторговалась, но быстро согласилась. Тащиться куда-то и что-то объяснять подружкам не хотелось. Тем более, наверняка и у них найдётся тысяча и одна причина для вызванных моим присутствием неудобств.

Я получила от Лёшки деньги на продукты и пошла в магазин. На лестнице встретила маму Лёши, тётю Галю. Она тащила сумки с зеленью и редисом — видимо, родители Лёшкины вернулись с дачи.

— Тётя Галя, здрасте, давайте помогу! — я забрала у неё сумки и резво поскакала наверх.

— Здравствуй, Женя, как у тебя дела? Закрыла сессию? — мама Лёши догнала меня на лестничной площадке, где я стояла под дверью, поставив на пол сумки.

— Всё нормально, тётя Галя, — я сообразила, что если родители Лёши вернулись, ужин мне готовить не надо, да и ночевать у соседей мне теперь как-то… неудобно. — А дядя Миша с вами? — меня немного удивило, что тётя Галя сама тягает сумки. Она, конечно, женщина крепкая, да и ноша не тяжёлая. Но так вдруг — стало интересно.

— Нет, он на даче остался. Я на автобусе приехала, — тётя Галя потёрла свою спину. — Столько зеленухи, огурчики уже пошли, редис, всё свеженькое. А Лёшка тут наверняка не ест ничего.

— Наверняка, — эхом повторила я, соображая, нужно ли мне теперь в магаз? Тем временем тётя Галя открыла дверь, и мы услышали Лёшкино:

— Барби, а что ты так быстро вернулась?

Мама прошла вперёд, нашла на кухне своего грызущего чипсы сына.

— Лёша, разве можно девушку так называть? — потом она повернулась ко мне. — Так пока мы с папой на даче, вы тут вместе живёте?

— Окстись, мать, — лениво промямлил Лёшка, забивая рот солёными чипсинами.

— Ты как с матерью разговариваешь? — тётя Галя подошла и отвесила сыну легкий подзатыльник.

— Да у Лёшки же девушка есть, — быстро сдала соседушку я. — Лёш, как её? Аня?

— Алёна, — поправил Лёша, смотря на удивившуюся маму.

— А познакомить не судьба, сынуля? — тётя Галя выгнула бровь.

— Да ты её знаешь, — Лёшка вытащил ещё одну чипсину. — Вспомнишь, если увидишь.

— Если! — возмутилась тётя Галя, а потом выхватила у сына упаковку адовой смеси из жира, картошки и соли. — Аппетит себе перед обедом не порть!

— Тётя Галя, а вы обратно на дачу не поедете? — совсем обнаглела я. — Дома будете ночевать?

— Вообще думала на вечернем автобусе обратно поехать… — тётя Галя потёрла подбородок. — На том, который в пять уходит. На последнем. Ну если всё успею, вернусь. А то что Миша там один?

Ага, нормально… Я кивнула, посмотрев на Лёшу и пошла на выход. Соседушка поднялся, чтобы меня проводить.

— Барби, ну ты вечером возвращайся, когда мама уедет, — мы уже вышли на площадку, и Мартынов взглянул на мою дверь. — Что совсем плохо с матерью? Хочешь, поговорю с тётей Машей?

Тётя Маша — это моя мама. И Лёшка ей очень нравится. Она постоянно прочит мне его в мужья и каждый раз, когда видит с ним девушку (хотя это бывает и не часто) — ноет мне потом, что я, дурище, упускаю своё счастье. Уведут Лёшку! Ох же Господи ты Боже мой. Такое добро уведут! Конечно, парней же больше нет на свете! Замуж надо срочно за того, кто под боком — напротив живёт, пока он не опомнился. Других шансов и вариантов у меня же нет! Меня опять накрыло волной злости и обиды на маму. Совсем она меня считает тупой и никчёмной и только и надеется, что хотя бы Лёшка, который рядом вырос, на мне женится. Это как если все шансы в жизни упустить, везде проиграть и в этом расписаться. Вот что это будет!

— Барби, ты что так в лице изменилась? — Лёша потряс меня за плечо.

— Не надо с моей мамой разговаривать, — я повернулась к нему. — Всё нормально, Лёша, в случае чего — переночую у подружки.

— Ты всё равно заходи. Даже если мама останется, она тебя не выгонит.

— Она побежит с моей мамой разговаривать.

— Ну и что?

— Ничего, — я легонько толкнула Лёшу. — Ничего хорошего! — а потом вдруг леший дёрнул меня спросить:

— Лёша, а если бы вдруг как-нибудь так сложилось неожиданно, что… не знаю, просто вдруг… Ты бы мог на мне жениться?

— Э-э… это что за вопрос? — Лёшка почему-то сильно удивился и на меня уставился. Его рука вернулась ко мне на плечо, меня развернули к себе. — В смысле “вдруг”?

— А ты почему сразу “нет” не говоришь? — в свою очередь уставилась на него я. — Вопрос простой. Ответ тоже. Вот если бы меня спросили, я бы сразу сказала…

Лёша не дал мне договорить. Зажал мне рот рукой. Я разве что только успела удивлённо пару раз моргнуть.

— Барби… Голова — это не только чтобы прически делать и волосы красить, — Мартынов убрал руку с моих губ и постучал пальцами по моей голове. — Там где-то есть мозг, где-то точно должен быть. Хоть какой-нибудь. Иногда надо им думать.

— Ты опять за своё! — я скинула Лёшины руки. — Лишь бы только гадостей мне наговорить! — я отступила на шаг назад, к лестнице. — Всё, я ушла! Пока!

— Ты вещи свои в квартире оставила.

Ну да, точно, кое-что я всё же собрала и перед тем, как идти в магазин, оставила свои шмотки у Лёши.

— Зайду вечером! — выкрикнула я и побежала по лестнице вниз.

Как всё-таки скучно слоняться по городу без денег — по магазинам походить можно, а то, что понравилось — не купишь. В кафешке покушать — дороговато. В кино, что ли, сходить? Денег у меня мало. Вспомнила про те, что Лёшка давал на магазин. В автобусе до центра я проехала зайцем, уже купила бутылку воды, морс. А потом мне захотелось кофе. Взяла на вынос. Села с картонным стаканчиком в парке. Начала обзванивать подружек.

Нельзя сказать, что все мне отказали в ночлеге. Просто у одной бабушка больная — а значит злая, орёт на всех — и подружке будет стыдновато в таких условиях меня приглашать в гости. У второй — отчим сегодня бухает. Как сегодня — пошла вторая неделя. Что сказать — это я тоже понимаю, бывает… У третьей свидание, и она не знает, во сколько вернётся. А, может, и не вернётся. А как я буду без неё к её родителям стучаться на ночлег? Остальные — даже больше не подружки, так — знакомые. Странно, что про Сашу я почему-то не думала и никаких надежд на него не возлагала. Потому что обиделась.

Утро началось нормально — мы проснулись в объятиях друг друга. Ещё раз занимались любовью. Вместе завтракали — в этот раз вместо мюсли был заказанный на дом завтрак — клаб-сэндвич, сок и вафли в сиропе. Потом мы ещё повалялись на диване под просмотр утренних шоу — Саше позвонили, он сказал, что надо метнуться в универ и потом есть кое-какие дела. Как освободится, он позвонит, сейчас ему надо ехать, а я могу остаться в квартире… Что я и сделала.

Я спокойно помылась, уложила волосы, покликала по каналам, выбрала знакомый сериал. Вытащила оставшуюся с завтрака вафлю, заварила себе чайка и улеглась на диван. Как вдруг кто-то попытался открыть дверь ключом и понял, что это невозможно — после ухода Саши я закрыла квартиру изнутри. Я поднялась и открыла дверь, ожидая увидеть друга Сухожарова — того самого, из Германии. Ну мало ли, вдруг вернулся. Или Саша сам вернулся. Или какой-нибудь ещё их друг, у которого тоже есть ключи от этой свободной хаты. В общем — я ожидала увидеть парня. А встретилась лицом к лицу с какой-то злой и разобиженной девахой, которая пришла, как она сказала, к себе — а тут какая-то шалава!

— А ты не охренела ли, родная? — быстро осадила её я. — Какая я тебе шалава?

В общем, слово за слово. Мы чуть не подрались. По сути — я же какая-то левая баба, которую кореш её брата притащил в их квартиру. Ну и вроде как… деваха же права. В общем, я собрала манатки, которых было не так и много — только что на мне, сумка, подаренный купальник — и ушла. На Сашу была зла и звонить не стала. Послала ему голосовое, что он мудак. А потом его контакт убрала на беззвучный и забила на его звонки на весь день.

Выйдя из квартиры, из которой меня выперли, я ничего лучше не придумала, чем поехать домой. Мама должна быть на работе — получится хотя бы забрать свои вещи. Дальше вы знаете — пьяный Андреас, Лёшка, тётя Галя, облом с ночёвкой. И вот я снова гуляю по городу и теперь уже обзваниваю своих подруг. По итогам — одна вроде сможет меня приютить — но живёт в такой тьме-тараканьей. Туда ещё на электричке добираться, и как бы меня по дороге не ограбили, не изнасиловали и не убили. Грабить, пусть, у меня нечего, а остальное — вполне реальные угрозы.

И как-то так мне стало себя, бедненькую, жалко, что я очень сильно понадеялась, что тётя Галя всё-таки уедет обратно на дачу, и я переночую у Лёши. Вариант позвонить Саше мной не рассматривался. Не хочу, чтоб он думал, что я не могу решить свои проблемы, или что мне нужны его деньги. А мне они нужны! Ещё как нужны! Ну что Сухожаров не смог догадаться, что не сниму я себе квартиру и не обращусь к его риэлтору, потому что у меня нет бабок? В мире Сухожарова не существует людей, у которых на такие мелочи нету бабосика? Он даже об этом не подумал! Но он же мне купальник покупал — он что, про это забыл? Думал, я домой за вещами заскочу, а там у меня платиновая карточка под подушкой на все случаи жизни? Тогда что эта карточка и эта подушка делают в квартире в хрущёвке?

Дальше было так. Пришло уведомление, что у меня заканчивается мобильный интернет — и вообще телефонный счёт уходит в какой-то страшный минус и связь будет заблокирована! Меня прошиб холодный пот — вот только этого сейчас не хватало. Я быстренько метнулась к банкомату — положила деньги, что мне выделили на покупку продуктов, себе на карту и заплатила за телефон. Осталось разве что только либо на электричку до подруги, либо на автобус домой. Автобус дешевле, но туда и назад — и уже не хватит на дорогу до подруги… Значит, придётся рисковать или опять что-то где-то перехватывать. Как же тяжело жить без денежек. Быстрее бы замуж за Сашу!

Тем не менее, Саше я не звоню — у меня же гордость. Пусть не думает, что мне кроме денег ничего от него не надо. Он красивый и клёвый. Парень мечты. Что поделать, что богат? Любовь же слепа — она не выбирает, в кого влюбиться, в богатого или в бедного. Вот мне повезло  — мне нравится богатый парень. Считаю это большой удачей. Лишь бы я тоже нравилась ему — и тогда дело в шляпе. И здравствуй — беззаботная жизнь! Очень приятно думать об этом, шагая ногами по пылюке…

В конце-концов я решила, что поеду домой, узнаю, уехала ли тётя Галя, а если нет — уеду обратно в город и сяду на электричку до подруги. Чтобы точно хватило денег — займу у Лёши. Если у Лёши не получится, значит — у подружки, которая живёт недалеко от станции пригородного сообщения. Всё более менее складывается. Переночую вдали от Саши — пусть одну ночку без меня пострадает. Вряд ли сейчас он побежит за новой юбкой — мне кажется, он должен ещё быть под впечатлением — я нашу общую ночь имею в виду. Так что — стратегия правильная. Потом я отвечу на звонок, скажу, что отдыхаю на природе. Почти не совру — там такая глушь… Индустриальный район, правда — какая уж природа… М-да… Лучше бы сначала вернуться. Так или иначе — соскучившийся Саша за мной примчится. Ночь воссоединения, слова любви — всё у нас будет хорошо. А сейчас мне просто надо потерпеть. Никто не говорил, что будет легко. Банкирские сыночки просто так в лапы не даются.

А потом позвонили из техникума, не из деканата, а один из преподов — какого ему хрена надо? Сказал, что отсрочка от сессии это не академ, и мне так или иначе надо явиться, иначе я не успею сдать предмет, потому что он, препод… уезжает, что ли, куда? Это же его проблемы, а не мои, что он уезжает… И вообще… Что-то начал про практику, что она у меня не засчитана. Как не засчитана, если я в мясной лавке… Тётя Света! Вот же тётя Света! За что? Я же честно, минута в минуту… Я же…А-а… Стопэ… Меня на мякине не возьмешь! У меня в мясном цехе практика была — наравне со всеми. Напомнила. Оказалось он про другое — мне ещё часов практики недоставало, и тетя Света и должна была их подрисовать. Истину вам говорю — сначала берите нужные бумажки, потом батрачьте, а то оставят с носом за то, что ушли на десять минут раньше…

Злая, перезвонила тёте Свете — услышала много обидного в свой адрес. Поругалась с ней. В конце разговора даже заплакала. Но эффекта не произвело — не заметила я, что тётя Света смягчилась. Звонок прервали. Я долго смотрела в экран телефона. Потом забила на это дело. Что я всё ещё цепляюсь за техникум и тётю Свету с её мясной лавкой? Совсем не верю в свои силы? Быть мне женой Сашеньки, зачем мне это средне-специальное никому не нужное образование?

Расстроенная всей этой фигнёй, особо не соображая, села на автобус до дома. Доехала, сразу, как к себе, попёрлась к Лёшке. Было уже далеко за шесть вечера, и на улице портилась погода. Я пожалела, что не прихватила из дома кофты потеплее.

Дверь открыла тётя Галя. Какое-то время — с пару секунд, я думала, что она выходит, чтобы бежать на автобус. Потом сообразила, что пятичасовой уже давно уехал, а вот тётя Галя нет. Как-то мама Лёши разминулась с автобусом.

— Не поехали вы на дачу? — вот прямо так, с порога, спросила я.

— Да нет, Жень, — тётя Галя на меня удивлённо посмотрела. — Погода портится, дождь скоро пойдёт. Я дома переночую. Поеду с утра.

— Ясно, — сказала я, неуверенно заглядывая ей за спину. Из квартиры вкусно тянет домашней едой. Точно мясо тушили с овощами и пахнет свежей нарезанной зеленью — тётя Галя, наверное, настрогала салатов.

— Жень, ты к Лёше, или мама чего-то просила? — тётя Галя продолжала на меня смотреть.

— Да нет, — промямлила я. — Кое-что хотела уточнить, но уже сама вспомнила. Я пойду, тётя Галя.

Соседка кивнула и начала закрывать дверь. Я услышала, что из глубины квартиры Лёшка интересуется — кто это был? Да какая разница. Я посмотрела на свои двери и потопала вниз по лестнице. Вышла из подъезда. Дождь уже начался и с каждой секундой становился всё сильнее. Первые его холодные капли мне на лицо бросил ветер. Потом я сделала неуверенный шаг вперёд, вытаскивая из кармана телефон. На меня смотрел тёмный экран, быстро покрывающийся дождевыми каплями. Мой смартфон сел. Батарейка давно ни к чёрту… А зарядка, хоть и в сумке, но кто бы додумался ей воспользоваться? Да и где? Подруге не позвонить. Я не подтвердила, что приеду точно — только спросила — можно ли? Надеюсь, она будет ждать и впустит…

Нужно торопиться на остановку, чтобы ехать совсем не в ночь. А то туда не ближний свет. Я шагнула в дождь. И услышала за спиной.

— Женя!

Лёшка выбежал за мной, но я почему-то не смогла ни успокоить и вернуть его назад — в дом, ни прогнать его. Вода затекала за ворот, быстро сделав полностью влажными волосы, ледяные потоки растекались по спине, легкая одежда прилипла к телу. Холодно. Я застыла и смотрела… Смотрела, стоя под струями дождя на дом, откуда меня выгнали, и где мне дали бы приют, если только я бы поговорила с мамой и попросила прощения. Или объяснила ситуацию тетё Гале и получила бы свой ночлег на диване. Или мы вместе бы объясняли всё моей маме. Или Лёша… Но нет, у меня тоже есть гордость. Пусть холодно так сильно, что дрожат не только руки и плечи — меня всю пробивает частая дрожь, а зубы стучат от холода и обиды. У нас с Сашей ведь всё было хорошо, почему вдруг получилось вот так?

Лёша подошёл ко мне. Лёша казался понятным, родным и способным мне помочь. Здесь и сейчас  — он это обычно умеет. Подать зонт или взять и завести в подъезд. Но наверное он сейчас чувствует, что я жду чего-то другого. В нём, во мне, в моём ожидании — во всём этом сквозит беспомощность, потому что Лёша не… Он не тот, кто сможет. Но вдруг? И я говорю:

— Если ты сейчас обнимешь меня, я пойду за тобой куда угодно. Хоть на край света.

Одна маленькая лазейка — шанс одному проявить силу, а другой — слабость. Но для меня это значит — сдаться. Мы пойдём к моей маме — она меня простит. Устроит обратно в мясную лавку, а после мясомолочного техникума я пойду работать в мясной цех. И на столе дома у меня всегда будет колбаса. И никому не важно, что я хочу чёрную икру на белом ломтике хлеба. Будет! Раз в десять лет на Новый год. Продукт икряной, подкрашенный пищевым красителем. И то, что я хочу на выходных ноги зарывать в песочек, а попу окунать в теплое море — Женя — вон же речка! А муж у меня будет — парень, который боится меня обнять, потому что я… Да где же этот чёртов Саша?!!

И вдруг рядом завизжали колеса машины…

— А тебя чего так долго не было? — спросила я Сашу, немного отогревшись в тачке, рассматривая отель, на парковку которого мы подъезжали. Саша остановил свой Лексус, заглушил мотор, вытащил ключ и повернулся ко мне, внимательно разглядывая.

— Для начала — предупреждай, где будешь шляться, — он потянулся ко мне и убрал с лица прядь мокрых волос. — Включай телефон, — легко ущипнул за щеку, —  И отвечай на мои звонки.

Саша снял для нас люкс — безумно красивый номер на последнем этаже лучшего в нашем городе отеля. Номер включал в себя огромные спальню и гостиную. На кровати хотелось прыгать, на диване провести полжизни — просто валяясь. Красивая мебель, красивые интерьеры — дизайнеры тут расстарались. Но мне пока не до созерцания красот — Саша затолкал меня в ванную. И надо сказать — сама ванна в ванной комнате просто великолепна. Сухожаров помог мне раздеться и забраться внутрь и сидел рядом со мной на бортике, пока набиралась вода. Я рассматривала красиво упакованные брикетики со всякими пенными мылящимися штуками, нюхала их, выбирая, какой взять. Саша растирал мне ноги.

— Ты вся как ледышка. Заболеешь. Грейся, — ворчал он недовольно.

— Залазь ко мне и согрей меня, — быстро настроилась на нужный лад я. Ещё минут пятнадцать назад я грустила и жалела себя, сидя у Саши в машине, но потом поняла, что всё правильно. У меня нет повода обижаться на Сашу, а слегка поревновать ему даже полезно. У нас ведь с этого и началось — с того, что я изобразила из себя разгневанную девушку Мартынова.

— Я пойду распоряжусь насчёт ужина, — покачал головой Саша. — Нужно съесть что-то горячее. Тебе принести выпить?

Вот это вопросы! Вот это понимаю, жизнь! Красивый парень принесёт мне чего-нибудь выпить, пока я принимаю ванну в дорогущем номере-люксе.

— Я бы предпочла, чтоб ты присоединился сам, — промуркала я, поедая Сашу взглядом.

— Я разберусь с ужином и вернусь, — ответил Саша, выходя. — Скажу, чтоб подали через полчаса. Мы успеем помыться, — он бросил на меня ещё один взгляд. — И погреться.

Как и обещал, Саша скоро вернулся, и мы “погрелись”.

В пушистом банном халате я сидела, подобрав ноги под себя, на мягкой софе и уплетала ужин — горячий стейк из телятины под грибным соусом. Запивала всё это белым вином и не думала о сегодняшнем дне. Надо жить моментом.

Мне хорошо, но в красивом, уставленным всякой дорогой мебелью люксе мне всё равно холодно. Я побродила туда-сюда, пиная мягким носком тапка пушистые ковры.

— Саша, пошли обратно в ванну. Что-то я ещё не согрелась.

— Может, тогда в постельку? — предложил Саша, устроившийся на диване и листающий что-то в своём телефоне.

— Нет, хочу обратно в ванну. Мне кажется, мы не до конца оценили её по достоинству.

— Ну пойдём, — Саша отложил телефон и поднялся с дивана. — Понравилось, значит, в ванне, Куклёна?

— Тебе тоже понравилось, — на ходу напомнила я, развязывая пояс и сбрасывая халат.

Пришлось ждать, пока наполнится вода. Благо, нам было чем заняться. Разогретые, мы оба залезли в ванную. Если в первый раз я была сверху, устроившись на Саше, то сейчас я разлеглась на бортике, широко раскинув руки в обе стороны. Вода остывала, но не очень быстро, Саша был занят моим телом, а я плавала в томной неге и смотрела в потолок. Вскоре голова моя потяжелела. Мне даже начало казаться, что её кто-то крепко держит руками, сжимая. Но Саша передо мною, тогда кто стоит сзади? Там точно кто-то есть, и он гладит меня за плечи! И за обе руки тянут в разные стороны. И мне кажется, интенсивность ласк как-то резко усилилась. А… вон оно что! Я поняла причину — по правую сторону от меня в воде сидел очень похожий на Сашу Джеймс Марсден, по левую — почему-то Роберт Дауни младший. Он же старый!!! Ну ладно, он мне всегда нравился. Сейчас он вроде ничего так. Кто же стоял сзади, мне не видно — но руки кажутся знакомыми… А самое прикольное — сначала мне казалось, что все они голые, но потом вдруг я заметила, что все эти мужчины одеты в прилипшие к телам матросские тельняшки!

— Так вы матросы? — в удивлении выкрикнула я. — Обалдеть!

— Чего? — не понял Саша.

Качка усиливалась. Мы, кажется, были в лодке или спасательной шлюпке. Хотя, возможно, на корме стремительно несущегося в бездну моря корабля. Это тёплое море — ведь захлестывает тёплой водичкой. Наверное, мы терпим бедствие где-нибудь в тропиках.

Я обняла крепкую спину Саши руками, прижимаясь к его горячей груди. Хотя нет, это не он горячий, жар идёт от меня. Естественно, меня тут так жарят. Навалились одновременно со всех сторон!

— Эй, полегче! — взмолилась я. — Вас трое, а я одна!

— Женя? — Саша остановился.

— Не смей! — я подтащила его обратно к себе. — Тебя я хотя бы знаю, а тех двоих нет… Ой, подожди — троих! Ещё кто-то сзади. Не могу сказать, что близко знакома с Джеймсом и Робертом, а того, кто за спиной, вообще не представляю, как зовут.

— Скажи, что происходит? — слегка озадаченно спросил Саша, трогая мой лоб.

— Мы тонем в тропическом море и трахаемся напоследок… — я призадумалась. — Всей командой.

— Я рад, что я один справляюсь за четверых, Женя, но… — Саша убрал с моего лба свою руку. — Женя, у тебя жар.

Саша вызвал “врача на дом”. То есть — услуга такая существует у нас в платных клиниках, а у семьи Саши вообще какое-то виповое обслуживание по контракту, так что доктор примчался в отель минут через пятнадцать. Осмотрел меня, вытащенную из ванны и уложенную в постельку, измерил температуру. Я рассказала, что мёрзла сегодня под дождём. Но такая сильная реакция организма должна была начаться ещё раньше — возможно, от купания в холодной речке. Да и нервы, нервы.

Прописали мне горячий чай, заботу и покой. И ещё какие-то микстурки и таблетки. Саша сказал, что в момент это всё привезут сюда же. Однако, сервис.

Спустя некоторое время после приёма лекарства, сбивающего температуру, мне немного полегчало. Саша лежал со мной рядом, обнимал меня, устроив свою руку у меня на груди. Я грелась спиной об его широкую мужскую грудь, было уютно. Внезапно Саша спросил:

— Значит, я один как четверо мужиков?

Я посмеялась, прижимаясь к нему поближе.

— Я не знаю, как отрабатывают четверо мужиков. Нет такого опыта. Но мне кажется — да! Ты справлялся не хуже одновременно четверых, — я задумалась. — У тебя как будто двенадцать рук.

— Как у Брахмы? (1)

— Ты был везде и всюду. Брахма — кто это?

— Не подходит… — призадумался Саша, вытаскивая телефон и что-то проверяя. — У него четыре руки. Маловато. А у кого двенадцать? У паука?

— Не… у паука восемь рук… точнее, лап, — пришлось предположить наугад.

— У паука восемь лап? А у тебя температура под сорок.

— Сбили же… — сонно пробормотала я.

— Куклёна, — почти нежно прошептал Саша. Почти — потому что он всё-таки ещё и посмеивался. — А ты у меня в постели ласты не склеишь? А то у нас всё так весело начинается…

— Что у нас начинается? — я слегка отодвинулась, чтоб была возможность повернуть голову и посмотреть на него. — М-м?

Саша ласково, как котёнка, погладил меня за ушком.

— Спи.

— Скажи мне, Саша, я для тебя просто увлечение, или у нас серьёзно? — всё-таки спросила я. У меня же жар и бред. Мне можно.

— Что ты понимаешь под увлечением? — Саша недовольно заворочался. — Как можно распознать, что это вот увлечение, а это вот нет?

— Ты считаешь свои гонки, стритрейсинг увлечением?

Он помолчал. Я продолжила:

— Ведь нет. Это твоя страсть. Важная часть твоей жизни.

— Ты это понимаешь… — Саша задумался, всматриваясь в меня.

— То же самое я хочу знать о себе — увлечение я или что-то большее?

— Мы же только недавно познакомились.

— То есть ты пока не знаешь… — я немного обиженно отвернулась от Сашечки.

— А я для тебя, Куклёна? — Саша повернул меня к себе назад. — Я увлечение или что-то большее?

— Ты… — я растерялась, так как не ожидала, что в этом вопросе Саша перехватит инициативу. Но… в самом деле. Что я теряю. Я и не соображаю ни фига. И я говорю. — Ты мой будущий муж. Если будешь вести себя хорошо.

Саша удивлённо смеётся, я поворачиваюсь обратно — так, чтобы греться у его груди. А он опять трогает мой лоб и спрашивает.

— Тебе, может, ещё таблеточку?

— Нет, — я устроилась поудобнее. — Просто обними меня.

Он меня обнял.

(1) Брахма — существо, которое в соответствии с ведической литературой создало наш мир. Брахма является саморожденным богом, его часто изображали с 4-я лицами и 4-я руками.

— Значит, всё серьёзно? — Саша выходит из поворота. Мне стало лучше, и на следующий день мы поехали за город — покататься.

— А если я скажу “нет” — разобьёшь нас? — я вжалась в сидение.

— Я похож на психа? — спросил Саша, на долгую секунду отрывая взгляд с дороги и переводя на меня.

— Да! Похож на психа, Саша! Да! — завизжала я, думая, за что ещё схватиться.

— Я всё контролирую, — Саша повёл быстрее. Я даже не знала, что можно ещё быстрее.

— Ты хочешь нас убить?

— Нет.

— Нет!? Тогда что?

— Ты так смешно реагируешь, — на следующем повороте он опять ушёл в занос. Я уже даже не визжала. Просто материлась.

— Ты всегда такая? — спросил Саша, смеясь.

— Только когда не знаю, доживу ли до вечера! — огрызнулась я.

— Тебе ведь нравится? — Саша продолжал смеяться.

— Нравится, — согласилась я. — Аж дух захватывает!

— Тогда держись!

Когда я пережила ещё одну серию поворотов, рискнула спросить:

— А если вдруг серьёзно?

— Я не против, — только и ответил Саша, вцепляясь взглядом в дорогу.

— Ну если всё серьёзно… я теперь должна доверять тебе. Придётся заслужить моё доверие. А то влюблюсь в тебя, буду страдать. Тебе, конечно, будет наплевать на это.

— Это что вдруг? — Саша отвечает на автомате, и я не уверена, что он всерьёз прислушивается.

— Мне так кажется… — не придумала, что умнее сказать я.

— Что тебе нужно для доверия? — Саша опять взглянул на меня, и опять его взгляд слишком долго задержался на мне, оставляя дорогу без внимания. — Ты нервничаешь?

— Нет. Ты отлично водишь. Я больше не боюсь умереть.

— А отношений боишься? — Саша опять втопил педаль газа. — Что тебе сделал Мартынов?

Зачем он вспомнил Лёшку? Зачем сейчас?

— Ничего не сделал.

— Куклёна, — Саша в этот раз даже не повернулся. — Ты либо со мной, либо нет. Давай ты не будешь бегать к бывшим и мокнуть с ними под дождём. Я уже разговаривал с Мартыном. Мне ещё раз поговорить?

— Не надо! — выпалила я.

— А что ты так реагируешь? Боишься за него?

— Там всё в прошлом. Сто процентов, — я нервно пощелкала пальцами, наблюдая за реакцией Саши. Он так ко мне и не повернулся. Только, кажется, кивнул.

Так как Сашечка продолжал молчать, через какое-то время поняв, что мы возвращаемся в город, я заговорила первая.

— Саша, а мы куда?

— Сейчас заедем ко мне домой, я захвачу кое-какие вещи. Ну и с мамой надо поздороваться — пару дней не был.

— К тебе домой! — испуганно выпалила я. — Ну ладно, я в машине подожду.

— Зачем? — удивился Саша. — Для предков давно не секрет, что у меня бывают девушки.

— Я зайду к тебе домой в качестве твоей девушки? — не унималась я. Пусть скажет! Пусть произнесёт для меня вслух!

— Тебя что-то напрягает? — Саша, наконец, ко мне повернулся.

Ничего, Сашенька, ничего! О чём ты? Боюсь спугнуть!!! Незаметно скрестив пальцы, я сказала.

— Ну значит, мы в отношениях. И ты даже готов не скрывать этого от родителей.

— Вообще не понял, — Саша покачал головой. — Что именно я от них должен скрывать? Я вроде взрослый мальчик, мне не нужно разрешение, чтобы прийти с девушкой.

Но домой он девушек как раз не водит. Уж я-то знаю. Вон как ответственно за ним следила, и дневник наблюдений вела!

— Но ты меня познакомишь с твоими папой и мамой?

— Куклёна, — продолжил Саша, — если ты ждёшь какого-то официального знакомства с родителями, ужина — то этого не будет. Мы не в залёте, не собираемся пожениться по большому светлому чувству  — мы с тобой только познакомились, окей? Давай без помпы.

— Давай, окей! — чуток надулась я. С другой стороны — мне же лучше. Чтобы ещё маменька Сашеньки не взялась его от меня отваживать, если посчитает меня совсем незавидной невестой.

— Ну всё, — Саша постучал пальцем по рулю, отбивая ритм песни, заигравшей по радио. — Расслабься.

Я решила, что, действительно, лучше не напрягаться.

Но… легко сказать.

Я тут с Сашенькой вхожу в этот их банкирский дворец имени Сухожаровых, и мысли только об одном — надо же, как люди живут! Вот бы мне также! Мебель дорогая, ковры дорогие. Я не знаток, конечно, но выглядят они именно так, как будто за них годовой бюджет какого-нибудь города отвалили. Картины на стенах. Зачем? Тут им что, музей? Для красоты, наверное…. Может, папа с мамой у Саши — любители искусства.

Пока я так глазела по сторонам, неуверенно ступая за Сашенькой, со мной поздоровалась какая-то женщина. Домработница, наверное. Саша с ней перекинулся парой слов, даже приобнял. У него спросили про ужин, потом посмотрели на меня. Саша представил меня просто как Женю. Я поздоровалась. А потом прошла за Сашей в его комнату. По дороге чета Сухожаровых нам не встретилась. Вроде как папа на работе, а мама — шут её знает где.

А вот и не шут, выскочила, как чёртик из табакерки!

— Сашенька, наконец, появился дома! — и сразу целовать сыночку. Саша нехотя подставил щёку, но высвободился быстро. Не любит, когда мамочка с ним сюсюкает? Ну так-то вырос уже сыночек.

— А это кто с тобой? — спросила мама Саши, довольно бесцеремонно разглядывая меня.

— Здрасте, я Женя, — как можно спокойнее и нейтральнее сказала я, держа в голове, что качать права на сыночка ещё рано. Так-то… мало ли кто с Сашей заскочил за кое-какими вещичками?

— А вы с моим сыном учитесь вместе? — тут же начала расспрашивать меня Сашина мама.

— Мамуль, что за допрос? — быстро вмешался Саша. — Мы ненадолго, на ужин не останемся. Отец, так понимаю, задерживается?

— Как обычно, — отмахнулась мама. — А меня девушке представишь?

— А зачем? И так понятно, что ты моя мама, — рассмеялся Саша, а потом повернулся ко мне. — Женя, это Ангелина Степановна Сухожарова. Моя мама, — повторил он ещё раз, хитро щурясь.

Степановна? Ну а что сразу не Леопольдовна или не Сигизмундовна? Ладно, чего это я придираюсь?

— Очень приятно, — сказала я вполне себе вежливо. Продолжать наш нехитрый диалог Саша не позволил, потащив меня за собой в комнату. Мне показалось, что Ангелина Степановна фыркнула, когда за нами закрывалась дверь.

— А у тебя хорошо! — я оценивающе прошлась взглядом по стенам Сашиной комнаты и остановилась на кроватке. Подошла, села, посмотрела на Сашечку.

— Да ладно! — рассмеялся он.

— А ты чего смеёшься? — сделала самый невинный вид я. Хотя если Саша вдруг надумает здесь пошалить, кричать я буду ну очень громко. Чтоб тут весь этот громадный дворец расслышал, до последнего садовника. Главное, чтоб дошло до нежного чуткого слуха Ангелины Степановны! И чего это я её сразу, с первого взгляда невзлюбила — наверное это у меня такая стойка, как у охотничьей собаки — на мою будущую свекровь!

Я даже не знаю, чем бы всё закончилось, потому что я смотрела на Сашу, Саша на меня, а такие наши переглядывания обычно ведут к вполне понятным мероприятиям. Но тут в комнату постучались, Саша довольно лениво сказал: “войдите”, и на пороге тут же нарисовалась Ангелина Степановна.

— Сашенька! — ласково прокурлыкала она. — И вы, Женя тоже, — вспомнила она об моём присутствии в комнате. — Папа звонил, сказал, что будет ужинать дома, и хотел бы, чтобы ты, Саша, присоединился. Женя, вы тоже, надеюсь, поужинаете с нами, — закончила она сухо, с явным безразличием к моему ответу.

— Мам, давай не сегодня, — попробовал отмахнуться Саша. — Я занят, мы с Женей уже собирались уезжать.

— И даже не посидишь с мамой! — всплеснула ручками моя будущая свекровушка.

— Мам, ну я так-то дома живу, да? — Саша опять её приобнял.

— Только дома не бываешь! — проворчала она, поглаживая Сашу по футболке. Э-э, харе! Это уже чисто моя привилегия! Сашенька вырос, теперь его должна наглаживать не мама точно, а молодая красивая девочка — я, например!!!

— Останься на ужин. И Женю пригласи. Папа хочет тебя видеть, — повторила Ангелина Степановна, снимая с сынули воображаемую пылинку. — Не спорь, Саша.

— Но ночевать не буду, — нехотя согласился мой Сашенька. Мой! Убери ж ты руки от него! Мой!

— Или с Женей тогда останусь, — вдруг добавил он. Брови его мамаши поползли вверх, как и уголки губёшек на моей довольной морде.

— А родители Жени не будут против? — вдруг высказала своё непроизнесенное “фе” Ангелина Степановна.

— Они мне доверяют. А я доверяю Саше, — вдруг ни с того ни с сего, вообще не поняла, с какого фига, выдала я. Саша улыбнулся, Ангелинушка Степановна не нашлась. Мы с Сашей согласились остаться на ужин.

Я подуспокоилась. Тётю Галю я же вот в штыки не воспринимаю. Но так-то я и за Лёшку замуж не хочу. А Сигизмунда Изольдовна, или как её там — вполне себе милая женщина, сына любит и естественно, ко всяким разным ревнует. Так надо показать, что я не всякая разная, а очень даже ничего… Так я рассуждала, пока не села с семейством Сухожаровых за стол.

Не, вы не подумайте, мне не подали сразу рыбу и стопятьсот вилок разной масти к ней. Всё было более менее предсказуемо и понятно — к супу ложка, к стейку — правда, действительно, рыбному — вилка и нож. Я следила за Сашей, который вообще не парился, хватая всё, что ему приглянется и кидая в рот, и тоже расслабилась.

Стол мне показался слишком большим для семьи из трёх человек. Хотя с учётом сервировки, красивых салфеток и цветов всё смотрелось свободно и ненагромождённо. Но уютно не было, или мне это так с непривычки...

Мама Саши продолжала держаться холодно-вежливо. Я, особо не вникая в причины её поведения, отвечала односложно. Сухожаров старший явился почти в обещанное время подачи ужина — без отца, что интересно, не начинали. Со мной его коротко познакомила Сигизмунда Изольдовна, ну ладно, Ангелина Степановна, представив как Евгению — девушку, которую сегодня привёл в гости Саша.

Сухожаров старший внимательно на меня посмотрел. Я бы даже сказала — рассмотрел оценивающе. Пусть, мне не жалко. Но меня интересует исключительно сын. По старым, состоятельным, но женатым, я не прусь точно — вообще не мой вариант. Я хочу красивого молодого мужа, который ещё всё может. Импозантность — это  прикольно — для тех, кто выходит замуж в ожидании, что муж помрёт и оставит вдовушке всё своё наследство. Но я девушка честная — я своего мужа буду любить и тратить его денежки при его жизни.

— Женя, а чем вы занимаетесь? — спросила вдруг мама Саши, которой надоело молчание за столом и обмен вежливыми фразами с мужем.

— Учусь, — коротко ответила я, прожёвывая рыбу.

— А где, если не секрет? — мама Саши вежливо улыбнулась, требуя более развёрнутого ответа.

— Там же, где Саша, — всё же решила не сдаваться и не мямлить я, соображая, как бы сменить тему. Кстати, Изольдовна спросила — где я учусь, а не на кого. Вот что человеку важно.

— Вы одногруппники? — внезапно подключился к расспросам Сашин отец. — Что-то раньше, Евгения, я вас не видел.

— А ты знаешь всех моих одногрупников? — вдруг как-то недовольно спросил Саша.

— Не всех, но кого-то видел, — ответил отец. — Так что, Евгения, вы…

— Пап, а что, это сейчас важно? — опять перебил его Саша.

— Какие-то проблемы? Я просто спрашиваю, — Сухожаров старший нахмурился. Я решила смягчить ситуацию.

— Можно просто Женя, — улыбнулась я. — Нет, мы с Сашей не одногруппники.

Дальше, следуя принятому плану, я мысль не развивала. Но папа Саши не унимался.

— А на каком вы факультете, Женя? Что выбрали для себя в качестве будущего занятия в жизни? Или молодёжи это сейчас не важно?

— Я не могу ответить за всю молодёжь, — продолжила улыбаться я, нервно ковыряя в рыбе вилкой.

— Сейчас мне интересно ваше мнение, — Сашин папа, сидящий во главе стола, даже слегка ко мне подался.

— Моё мнение в том, что мир быстро меняется, и надо уметь подстраиваться, — выхватила я, как мне кажется, вполне подходящую для ответа фразочку из обычных Лёшкиных разглагольствований с чувачками-приятелями.

— Как интересно, — вдруг выдал Сашин отец. “Что правда?” — подумала я, но только улыбнулась.

— Вы имеете в виду — в плане профессии? — продолжил наседать Сухожаров старший. И тут к нему присоединилась супруга.

— Да, какую профессию получаете вы, Саша? Вы не одногруппники с Сашей, значит, однокурсники? Или вы с другого факультета?

Вот же достала эта Изольдовна! Чует, чует она, что я темню? Или что? Вот батя Сашин вроде не докапывается, в общих чертах ведёт беседу. Если я правильно понимаю, что происходит… Какого лешего?

— А правда, ты где? На финансах или на аудите? Или ты рынки и технологии? — вдруг спросил сам Саша, решив, возможно, получить уже ответ и закрыть вопрос. Вот я попала… Да я понятия не имею, какие там факультеты и группы? Знаю только что Лёшка учится на аналитика, а как там называется его группа правильно? Да и если бы я училась с Лёшкой, Саша бы меня точно знал. А мы только вот встретились…

— Так что вы изучаете, Женя? — повторил вопрос Сухожаров-старший.

— Всё понемножку, — наугад ответила я, уткнувшись в тарелку и делая вид, что меня очень уж интересует ужин.

— Вот как? — папа Саши усмехнулся, но больше ничего не сказал. Зато мамаша подключилась.

— А вы планируете работать после получения диплома, Женя?

— Я уже работаю! — вдруг выпалила я. Что-то меня всё достало. Тоже мне, короли мира нашлись. — Точнее, работала до недавнего времени, пока меня кое из-за кого не уволили… — я недовольно посмотрела на Сашу. Его отец этот взгляд проследил, а мать будто бы не заметила.

— И вы устроились по специальности? — продолжила расспросы Ангелина Степановна.

— Ага, — кивнула я, продолжая смотреть на Сашу.

— А… — начала что-то милая Изольда, но её муж её опередил.

— Дорогая, ты же сама не работаешь по специальности. Наверное и не помнишь, на кого ты вообще училась, — он рассмеялся. — Ты же вообще у меня ни дня не утруждала себя трудом!

Изольда, кажется, обиделась.

— У меня много занятий, которые ты не понимаешь и не ценишь. И мне интересно, что Женя планирует дальше по жизни, — вдруг выпалила она. — Молодые девушки нынче ветренные, в голове одни глупости. Женя, а кто ваши родители, чем они занимаются? — мама Саши посмотрела на меня в упор. Я почувствовала, что начинаю закипать.

— Так, стоп, — вдруг остановил всё это Саша. — Что за допрос? Девушка просто осталась у нас на ужин. Это не ваше дело, чем она занимается, и кто её родители. Женя наша соседка, если на то пошло. Достаточно информации?

— Сын, мы просто разговариваем, — возразил отец. — И хорошо, что Женя осталась на ужин. Ты обычно не приводишь девушек, или я чего-то не знаю?

— Мы и сейчас не планировали оставаться. Просто заскочил поздороваться, — буркнул Саша.

— В универе больше нет проблем, всё утряс? — назидательно поинтересовался отец у сына. — Ещё деньги нужны?

— Всё в порядке. Больше — у них рожа треснет, — равнодушно ответил Саша.

— А у тебя не треснет? — внезапно выдал отец. Мне стало как-то уж совсем некомфортно.

— Это тебе нужно, а не мне, — зло ответил Саша отцу. Ой-ей, ещё и на их семейные разборки нарваться не хватало!

— А тебе, значит, не нужно? — спросил Сухожаров-старший.

— Папа, давай не сейчас, — Саша встал из-за стола. — Женя, ты поела? Нам пора ехать!

— Я? Да! — я отложила вилку и тоже соскочила с места.

— Ну куда вы так срываетесь? — испугалась Изольда. — Сынок, сядь, доешь!

— Мам, я уже сыт, — Саша перевёл взгляд на меня. — Женя, я возьму кое-какие вещи из гаража, и поедем. Подожди в моей комнате.

— Я могу и на улице, — неуверенно пробормотала я.

— Ну вот ещё! — всплеснула руками Ангелина-Изольда. — Ведут себя так, как будто их гонят! Женя, — она остановила меня, взяв за руку. — Подождите здесь! Сынок, постой! — и Ангелина Степановна убежала вслед за Сашей. Мы с Сухожаровым-старшим остались в комнате одни.

Значит, изучаете всё понемножку? — усмехнувшись, Сухожаров-старший подошёл ко мне и присел на краешек кресла, рядом с которым я стояла. Это было необычно, что банкир не развалился, как барин, а так элегантненько присел. Позже он ещё и закинул ногу на ногу, и во всей этой позе была уверенная расслабленность хозяина жизни.

Я для себя отметила, что Сухожаров-старший очень красив — как и сын. Но лицо папочки, пожалуй, испорчено — уж не знаю, разгульной жизнью и страстями или напряжением и тяжёлой работой — или всем сразу. Я тут сказать не могу. Но чертяка красив и притягателен. Костюм на нём сидит идеально, как будто папа Саши сразу в этом костюме родился. Галстук снят, ворот рубашки расслаблен, парочка пуговиц расстегнута. Ой, мама! Поймала себя на мысли, что засмотрелась.

— Женя? — Сухожаров-старший напомнил мне о себе. Я о нём и не забывала, но он же что-то там спрашивал?

— Андрей Александрович, я…

— Можно просто Андрей.

— А… ага… — я неуверенно кивнула.

— Вы расслабьтесь, — улыбнулся он.

— Я и не напрягалась, — соврала я.

— Вот и хорошо. Хотите выпить? — Андрей Александрович резким движением поднялся и пошёл к столу. Взял мой фужер и бутылку поданного к ужину белого вина, подумал, повернулся ко мне.

— Если не хотите вино, а я, признаться, не хочу, можем выпить чего поинтересней. У меня в кабинете есть коньяк, который, если говорить начистоту, приходится по годам мне почти ровесником. Хотите попробовать?

— Я… не… да… В смысле: да нет, спасибо, — промямлила я. — Мне и тут нормально.

Сухожаров-старший рассмеялся. А я поспешила поправиться.

— В том смысле, что я не против белого вина.

— Как хотите, — Андрей Александрович налил только мне и поднёс мой фужер, передав мне в руки. Папа Саши ничего такого не сделал, мы не соприкасались пальцами — потому что я схватила фужер всей пятерней и отнюдь не за ножку. Александрович, значит? Так Сашу назвали в честь деда?

— Сашу назвали в честь вашего отца? — повторила я вслух возникший у меня вопрос.

— Да, именно так. Саша носит имя своего деда.

— Прикольно, — едва кивнула я. — А чем он занимался? В смысле, дед?

— Вам интересно? — Сухожаров-старший, наконец, отошёл от меня и в этот раз, присев, уже действительно развалился в кресле. — Мой отец тоже был банкиром. Не таким крупным, как я, но имя он себе сделал. Такая вот преемственность поколений, — поразмыслив, добавил он.

— И Саша будет банкиром? — вроде бы как задала понятный себе вопрос я.

— Как знать… Я бы хотел этого. Но… понимаете ли, Женя, для того, чтобы быть банкиром, мало быть моим сыном. Нужны ум, хватка, талант. Желание, в конце-концов, вести такой большой семейный бизнес. У Саши ничего этого нет.

— Не согласна, — вдруг выпалила я. На самом деле, я понятия не имею, какой из Саши получится банкир. Но почему-то не могу поверить, что Сашенька и не талантлив, и не умён. В конце-концов — денежки то уж он наверное сосчитать сумеет.

— Не согласны? — удивился Андрей Александрович. — Будете защищать его?

— Мне Саша не кажется таким бездарем, как вы о нём говорите, — стушевалась я.

— Может и не бездарь, но лентяй, — довольно жестко отсек папин Саша. — Прожигатель жизни и чужих денег. В голове ни одной толковой мысли.

— Вы так думаете? — уже на автомате ляпнула я. Как я вообще должна поддерживать этот разговор и должна ли? Где уже Саша? Он весь гараж собрался вынести?

— А о чём думаете вы, Женя? — Сухожаров-старший снова внезапно для меня поднялся и вмиг оказался рядом. — Кажется, вы думаете, что нравитесь моему сыну. Возможно, даже считаете, что у вас серьёзно. Так вот… — он внезапно провел пальцем по моей голой руке почти до плеча так, что я подскочила, чуть не выронив фужер. — Саша никогда не относился серьёзно к девушкам, и вряд ли это изменится в ближайшее время, тем более — сейчас.

— Я не… — а что я скажу? Из моего дневника наблюдений следует, что так примерно и есть. Но я то считаю, это потому что Саша тогда ещё не встретил меня!

— Он вас бросит, Женя. Наиграется и бросит. Но вы… — Сухожаров-старший внимательно на меня взглянул. — Вы же не из тех наивных дурочек, которые верят, что он для вас изменится, что он вас полюбит? Ведь нет?

— Я не понимаю, о чём вы? — выдавила я. Слушать было неприятно и тревожно, чего уж? Зачем отец говорит мне всё это про своего сына? Пытается меня от чего-то уберечь? Или пытается уберечь денежки семьи от меня? Ой, да сколько я там потрачу? Ну на Мальдивы хочу, ну платьев новых — штук пять, десять, пятнадцать. Машинку… Так… ну по мелочи же? Чего так напрягаться?

— Мне кажется, понимаете, — Сухожаров-старший перешёл на заговорщический шепот. — А я, как мне думается, понимаю вас.

— Правда? — спросила я.

— Вы красивая девушка, а таким красивым девушкам хочется подобающе выглядеть, не так ли? — он слегка коснулся пальцами коротенького рукава моей простой футболки. — И вы определённо достойны лучшего, великолепие бриллианта в немалой степени кроется в его огранке.

Я промолчала, пытаясь оценить ситуацию. Уже готова была вытащить телефон и строчить тихонько Саше, чтоб быстрее возвращался. Но как это сделать, если в руках фужер с вином, а рядом Сашин папа. И что ему от меня надо — непонятно. Или понятно?

— Я сужу не только по девушкам сына, я и сам, как вы можете догадаться, не лишен женского внимания, — продолжил Андрей Александрович. Вот же хрыч! Ты же женат! А как же Изольда Степановна?

— К чему вы клоните? — пропыхтела я, как можно сильнее отстраняясь, хотя Сухожаров-старший уже практически прижал меня к стеночке.

— Вам нужны длительные, понятные, обоюдовыгодные отношения, не так ли? Отношения с гарантией, партнёрство, где каждый получает то, что он хочет, — тут Андрей Александрович заглянул мне в глаза, и почти сразу же спустился взглядом ниже, оценивая всю мою не особо закрытую летней одёжкой фигуру.

— Вы мне что-то предлагаете? — спросила я, поздно сообразив, что ничего подобного спрашивать не надо бы, надо просто отсюда линять!

— Я знаю, что нужно таким девушкам, как вы, — он немного помолчал, будто смакуя момент. — И я могу вам это дать. Я, а не мой сын.

— И что мне нужно? — с некоторым раздражением продолжила задавать я не те вопросы.

— Деньги, красивая жизнь, мужчина, который будет исполнять ваши девичьи желания, — тут Сухожаров-старший уже без стеснения подхватил меня под локоток. — Ведь так?

— Вкусное вино, прямо ух! — выпалила я, всучив Андрею Александровичу фужер, чуть ли не расплескивая содержимое. — А где у вас гараж? Явно же не сразу после гостиной, да? Пойду-ка я на улицу, поищу…гараж ваш. Или у вас с Сашей отдельные? — продолжая нести бред, я бочком выбралась из пространства между Сухожаровым-старшим и стенкой и метнулась к двери.

Видимо, летела я пулей, потому-что на выходе наткнулась на Сашу, которого чуть не сбила с ног. Точнее, это я бы сбилась с ног, а Саша меня только подхватил.

— Куклёна, ты чего это? Всё в порядке?

— В полном! Поехали отсюда!

— Что-то произошло? — Саша схватил меня за плечи и попробовал всмотреться в лицо. Я отмахнулась.

— Ничего! Поехали быстрее, говорю же!

— Женя! — Саша меня легонько встряхнул и прижал к стеночке, только уже нагло, как имеющий право. — Что произошло? — тут он повернулся и заметил своего отца, выходящего из гостиной и следующего, видимо, в свой кабинет. Я так решила, потому что увидела в раскрывающейся двери большой стол и стеллаж книг за ним. Явно для позерства. Явно.

— Он тебе что-то сделал? — Саша опять повернулся ко мне, продолжив буравить меня взглядом и вдавливать в стенку.

— Он… вроде бы приставал ко мне. Но я не уверена, — вдруг выпалила я. — Саша… То есть — словами, не действиями. И я не уверена.

— Понятно, — Саша метнулся в кабинет.

— Саша! — я догнала своего нынешнего парня. Я бы хотела так о нём думать. — Я могла что-то не так понять! Не надо!

— Подожди здесь! — Саша меня оттолкнул, зашёл в кабинет отца и захлопнул дверь. Пока та закрывалась, я услышала.

— Что ты ей сказал?

Это кричал Саша. Дальше было не разобрать, но они явно ругались. Я прислонилась к стенке, сцепив у груди пальцы. Вот только этого не хватало — стать причиной ссоры отца и сына. У них, видимо, и так не всё гладко. Не могла молча выйти — вот я дурище!

Какое-то время они ругались, потом Саша вылетел из кабинета, опять хлопнув дверью, схватил меня за руку и потащил на выход.

— Всё в порядке? — задала самый дурацкий из возможных вопросов я.

— Поехали отсюда! — рявкнул Саша. Больше я от него ничего не добилась.

В машине он молчал. Вёл остервенело. Мы опять выехали за город и теперь гнали по трассе. Я всё время пыталась начать разговор. Потом сбивчиво пересказала сцену в гостиной. Ещё раз повторила, что это ничего не значит, что я могла не так понять, и, возможно, это какая-нибудь проверка?

— Какая ещё проверка? — разозлился Саша. А потом резко затормозил и потянул меня к себе.

Я быстро переметнулась на сиденье к Саше, устроившись у него на коленях. Было неудобно, мешал руль за спиной, мешала злость, с которой Саша принялся расстегивать нашу одежду. Мне нравится наш секс, как всегда — безбашенный, но сейчас я могу думать только о том, что Саше, видимо, плохо. Он хочет отвлечься? Я, конечно, могу отвлечь. Но как-то совсем нет настроя. Тем не менее, настой появился в процессе. И, как обычно, после Саша был ласковым, мы сидели, обнявшись, и я не спешила слезать и пересаживаться на своё место. Вместо этого принялась гладить Сашу по лицу, по лёгкой, чуть-чуть царапающей пальцы щетине и по волосам.

— Ну что с тобой? — спросила я. — Скажи мне.

— Всё нормально, — Саша до сих пор не был настроен разговаривать.

— Не нормально! Скажи мне, что произошло!?  — настаивала я.

— Ничего. Всё предсказуемо и понятно, — выдавил из себя Саша. Потом поцеловал меня и сам пересадил на соседнее сиденье. — Приводи себя в порядок, и поехали.

— Куда? — спросила я, думая, конечно, не о том, куда мы поедем, а о произошедшем между отцом и сыном. — Едем в отель?

— Нет, не в отель, — Саша положил руки на руль, думая о чём то своём. — Поехали, скоро сама всё увидишь.

Саша снял для нас квартиру. Это было необычно, но очень круто. На радостях я позвонила маме — сказала, чтобы та за меня не волновалась, у меня всё хорошо. Снимаю с парнем жильё, наверное, скоро выйду замуж, но загадывать не буду. Мама предсказуемо новость восприняла в штыки, предположив, что я связалась с каким-нибудь проходимцем или наркоманом. Я заверила маман, что это не так, а потом первая бросила трубку. Можно было сказать, что мой парень — наш сосед Сухожаров Саша, но поверила бы мне мама? Не знаю…

Спальный район, не так чтобы далеко от центра города, красивая квартира. Современная кухня — на которой я почти не готовлю. Яичницу максимум или салатик. Кстати, Саша и от этого в восторге. Ни одна его девушка вообще ни разу ничего ему не приготовила, что ли? Ездим по киношкам и кафешкам по утрам, если просыпаемся или вечерами — если не тусили с Сашиными друзьями или не гоняли до полуночи накануне. Короче — жизнь бьёт ключом.

В клубах тоже почти прописались — каждые выходные отжигать. Но пить стали меньше. Саша сказал — ему бухать надоело, тем более он любит сам быть за рулём. Я протестовать не стала, я только за. Зачем мне пьющий парень?

В универе Саша действительно всё утряс, но иногда отвлекался на что-то и куда-то уезжал. Мне говорил — по делам. Что-то связанное с гонками и тачками. Я Саше наврала, что у меня тоже в универе всё ок. Типа продление сессии, но это не страшно. А сама думала — забить на свой технарь или нет? Ну какой мне теперь технарь, будущей жене банкира? Если уж на то пошло, то попозже попрошу, и купит мне Сашенька диплом о высшем образовании. Или если так больше нельзя, сделаю вид, что учусь — уж за денежки мне и посещаемость нарисуют, и пятерки в ведомость, и напишут диплом.

С Сашей всё шикарно — гоняем на его тачке, встречаем рассвет где-нибудь на природе или на крыше, снимаем дорогие номера в отелях, просто если вдруг захочется. Саша заставил меня делать загранник, чтобы можно было куда-нибудь махнуть — в красивое место. Или в тёплое. Или в красивое и теплое. Мне выдали карточку — на всякие свои расходы. Но я и разошлась! Прокатилась по магазинам, обновила гардеробчик, прикупила всего, чего душеньке и тельцу давно хотелось.

Пару раз выезжали на базу отдыха, пару раз катались в другой город: чисто так — развеяться! Саша знакомил меня с прикольными чуваками, с какими-то девушками-подругами — но к ним я не ревновала. Саша хоть и раздаёт объятия налево и направо, повода для ревности не даёт. Он мне сразу сказал, что смысл ему бегать за юбками, если юбки сами бегают за ним. Он уже выбрал ту, что ему нравится. Фига ж себе! Это же он про меня!

Я его обожаю! Я обожаю Сашу. Обожаю-обожаю, точно, стопроцентно и наверняка!

Надеюсь, и он меня тоже!

До каких-то прогнозов на будущее ещё далековато. В конце-концов, предложение мне Саша не делает. Да и пока не до этого ему. Надо с отцом мириться — уж сколько раз я на это намекала. Ну… принял меня Сухожаров-старший за какую-то прошмандовку, ну что теперь — не знаться с отцом, рисковать, что снимут с довольствия? Я, кстати, на эту тему с Сашей заговаривать боюсь. Насколько я знаю, у Саши есть свой персональный счет, и уж наверное, так как Саша совершеннолетний, он сам им распоряжается, и те деньги, которые там уже лежат, папа просто взять и изъять не может. Но когда они, деньги, закончатся, ну если вдруг, что Саша будет делать дальше? У него какие-то свои мутки, он что-то явно предпринимает, но зачем же отказываться от помощи своей богатой семьи!? Зачем им столько денег? Разве деньги — это не то, что нужно передать своим детям? Иначе они пыль, сор и ни на что не годны. Я про деньги, а не про детей, естественно. Вроде бы….

Ну это вопрос Саша решит. Не зря же он учился на банкира? А пока… я решила наведаться домой. Надо как-то налаживать отношения с мамой. Пришла я к дверям своей квартиры, поняла, что и не заперто — Андреас, наверное, чудит, но заходить не стала. Это я успею. Взглянула на соседскую дверь. Как там вообще Лешка? Мы не созванивались и не списывались. Я, если честно, о Лешке даже и совсем не думала — так меня закрутил роман с Сашей. Но вот я опять под этой дверью, и я вспоминаю наш последний странный разговор и свои чувства. Что это было тогда? Временное помешательство? Что вообще обо мне подумал Лешка?

Я уже занесла руку для того, чтобы постучать в дверь, пару раз сжала и расслабила пальцы. Нужно ли? Глупости. А если Леша там один, и я такая запрусь, и придётся разговаривать. Поймала себя на мысли, что боюсь. Посмотрела на руку и сжатые пальцы. Ну как я вообще могу бояться? Ерунда какая-то. Но вместо того, чтобы постучать, я развернулась и собралась спасаться бегством. Как вдруг дверь открылась, и я, ещё не успевшая отойти, услышала.

— О! А ты чего тут, Барби?

Мы смотрели друг на друга несколько долгих мгновений.

— Зайдешь? — спросил Лёша. И я сказала:

— Зайду.

Он молча отступил внутрь квартиры, пошире раскрыв дверь. Я запёрлась, на ходу наступая на пятки новых босоножек, скинула обувь с ног.

— Хорошо выглядишь, — внезапно расщедрился на вполне вежливый комплимент Лёшка. Ну а что? Он же не добавил ни про шлюхоплатье, ни про что-нить этакое. Тем более, я не в платье — в коротких джинсовых шортах и легкой кружевной блузке. Волосы у меня уложены в салоне — сегодня как раз была. Заодно и маникюр с педикюром, и всё остальное. Так это что же — сама я делаю хуже, если Лёшка заметил разницу? Или это он так — фразами бросается? А красоту я наводила, потому что хотела, чтобы мама видела, что у меня реально всё хорошо. Именно из-за мамы, да-да! Ну не из-за Лёшки же?

— Как жизнь? — я сразу прошла на кухню, взяла из шкафчика стакан и плеснула себе из графина водички.

— Жарко там? — Лёшка посмотрел, как я жадно пью.

— Ты что совсем не выходишь? — я поставила стакан на место. — В доме тоже духота.

— Да я диплом пишу. Скоро защита. Придёшь? — Лёшка налил себе воды в тот же стакан и принялся пить, посматривая на меня.

— Не знаю, — честно ответила я. — Закрутилась совсем.

— Это чем же ты занята? — скептически поморщился Лёшка. — Дома не показываешься.

— Да так… всяким, — неопределённо ответила я. — Ты в курсе, что у меня с Сашей всё хорошо? Надо было спорить с тобой. Ты бы проиграл.

— Ну да, и должен был тебе секс, так?

— Наверное, — замешкалась я, пытаясь сообразить, как там именно и на что мы чуть не поспорили. — Ну да… Если бы ты выиграл, я бы должна была тебе, а если бы я выиграла, то… ты мне? — блин…. опять запуталась. Что всегда с этими спорами так сложно-то? Лёшка заржал. Вот скот, опять надо мной угарает!

— Я без пяти минут невеста между-прочим! — осадила его я. — Нечего надо мной смеяться. Поставила перед собой цель и шла к ней. И пришла, — я помолчала, оценивая Лёшкину реакцию. Никакую, к сожалению, ну или совершенно нечитаемую.

Я предприняла ещё одну попытку.

— В каком то смысле я с Сашей благодаря тому, что ты мне тогда подыграл!

Лешка поморщился.

— Меня в это не вмешивай.

Ладно, сменим тему.

— Кстати, как Настёна?

— Какая ещё Настёна?

— Ну или Полина, или как её там? — я оперлась рукой о край столешницы. — Я должна помнить имена твоих девах?

— Можно подумать, их у меня табун, — Лешка взглянул чуть-чуть издевательски. Я отметила тёмные круги под его глазами, появившуюся кромку ногтей. Реально ему тут фиговенько.

— Алёна её зовут, — выдернул меня Лёшка из моих мыслей. Ну и заодно отвлёк от созерцания его самого. — А ты что такая странная… опять?

— Да так… — я повернулась, вышла из кухни и прошла в зал. Посмотрела на диван и плюхнулась в него, поджав под себя ноги. — Выглядишь ты плохо. Как бы здесь не помер. Девушка твоя тебя навещает?

— Я попросил не навещать. Мне надо закончить свою работу.

— Сурово ты с Полиной, — я лениво уставилась в неработающий телек. — Сбежит ещё от тебя.

— Как дипломированный специалист я должен быть чуть более привлекательным? — Лёшка проигнорировал неправильное имя, предпочёл задать мне вопрос.

— Для девушек? — я уставилась на Мартынова. — Никогда об этом не думала. Лучше б у тебя деньги были.

— С тобой всё понятно, — Лешка сел рядом. Я тут же соскользнула вниз на ковёр, подхватила пульт от телека и щелкнула наугад по каналам. — У тебя где-то вентилятор был. Давай врубим?

— Он в моей комнате. Принести?

— Неси.

Мартынов послушно поднялся, ушёл к себе и вернулся с вентилятором. Подключил его в сеть и поставил напротив нас. Я почувствовала, как лицо приятно обдувает прохладный воздух.

— Вот так-то лучше. Садись! — похлопав по ковру рядом с собой, я чуть подвинулась. Лёшка сел.

— Знаешь, думаю, бросать технарь или нет? — вдруг выпалила я. — Тут вроде и думать нечего, что давно пора… — я хотела сказать “бросить”, но Мартынов меня опередил.

— Давно пора уже доучиться, — Лёшка забрал пульт и сам принялся щёлкать по каналам.

— На фига оно мне? — решила гнуть свою линию я. — Какое-то стремное образование.

— Нормальное, — сухо ответил Лёшка. — Лучше, чем один школьный аттестат с тройками.

— Ой да иди ты! — я его толкнула. — Я не тупая, ясно?

— Яснее некуда, — Мартынов зевнул. — Тебе моё разрешение нужно? Или совет?

— Да ничего мне не нужно. Просто спросила… — я тоже зевнула, потому что это же такая заразительная зараза. Я про зевоту, а не про соседушку. А потом мы одновременно повернулись друг к другу.

Я никогда раньше подолгу не смотрела Лёшке в глаза. Если не считать те наши гляделки под дождём. И я уверена, что лучше и сейчас не смотреть. Мне хотелось что-нибудь такое умное сказать, но слова не шли. Пристыли к нёбу. А молчать и смотреть друг на друга — так себе затея. Потому что внезапно я поняла, что у меня покалывают губы, и ладони тоже как-будто слегка покалывает.

Я решила, что надо что-то делать и быстро поднялась обратно на диван, а Лешка остался снизу. Он повернулся ко мне, обняв мою голую ногу, обхватив пальцами лодыжку, а потом положил свою голову мне на колено, проскользив подбородком по коже. Он так и замер, в этом легком странном объятии, а потом опять взглянул мне в глаза. Я готова была застыть в этом моменте навечно, потому что поняла, что согласна умереть в нищете, лишь бы с…

Лёша продолжал гладить меня пальцами по икре, но, кажется, не осознавал, что делает.

— Отдай мою ногу, — я попробовала выдавить из себя смешок и пошевелилась. Лешка грустно улыбнулся, продолжая на меня смотреть. Если я сейчас сползу к нему на пол, сяду рядом, получится, что я буду под его плечом, Лешка ведь меня выше. Он будет совсем близко. Сможет меня обнять. От этих мыслей в груди подскочило сердце, как будто его вымыло повыше теплой волной, а потом сразу тревожно затянуло внутри. Я бы этого хотела — этой близости, которую дают теплые объятия.

Эта мысль привела меня в ужас, я сообразила, что сейчас поддаваться такому странному порыву точно нельзя! Это просто глупость! Мне надо обдумать это в спокойной обстановке.

— Ногу отдай! — повторила я. Встала, легонько отталкивая Лешку. — Уже поздно. Мне надо к маме зайти. Пожелай мне удачки, ладно?

— Я тебя провожу, — Лешка собрался встать.

— Да сиди уже, — быстро остановила я его, смотря сверху вниз. Он отпустил мою ногу. Но потом вернул свои пальцы обратно и быстро поцеловал меня справа от коленной чашечки. Я почувствовала прикосновение влажного языка и слегка суховатых теплых губ.

— Ты чего делаешь? — ошарашенно спросила я.

— Это на удачу, — спокойно ответил Лешка. — Чтобы поцеловать выше, надо вставать с пола, а мне лениво.

— Ну ты вообще… — я даже не смогла найти подходящих слов.

Лешка, оставаясь на полу, теперь облокотился на диван, подсунув руку под голову. Он продолжал на меня внимательно смотреть.

— Ты меня никогда даже в щечку не целовал. Чего это ты вдруг? — продолжила я лепетать бред.

— А надо было, да? Хотя бы в щечку, — опять как то грустно предположил Лешка. — Ну давай, так и быть, я поднимусь и поцелую тебя в щёчку, или куда ты хочешь?

— Сиди! — рявкнула я, отступая. — Я пошла. Пока! Спасибо… за… пожелание удачи… — это я уже бормотала, улепетывая. К счастью, Лешка за мной не пошел. Закрыв дверь квартиры Мартыновых, я выдохнула. Это что такое вообще было?!!

Всё просто — это мне жаль расставаться с запасным вариантом, который всегда был  у меня под боком. Стыдно сознаваться, но я наверняка именно так и думала про Лешку, слушая свою маму, которая вдалбливала мне эту мысль и вдалбливала. Если ничего не получится — есть же Лешка. Если никто никогда не полюбит тебя — есть же Лешка. Только Лешка живой человек, и у него своя жизнь. И свои предпочтения в девушках. Кроме того, я ничего хорошего от Лешечки не слышала, только что я дура и барби. Никогда ни комплиментика, ни слов поддержки. Ну таких, без ехидного подвоха. Я просто как собака на сене, как собственница. Считаю, что Лешка хоть немного, хотя бы потому, что мне это вдалбливала маман, хотя бы потому, что мы с ним с детства вместе — Леша мой. Хотя бы поэтому… Хотя бы чуть-чуть… Даже если у него другая девушка. Даже если он женится на ком-нибудь. Всё равно немного он мой! Что за дурость?! Пора это всё отпустить… Потому что… Я вообще-то очень люблю Сашу!

С такой окончательной мыслью я толкнула дверь своей квартиры. Андреаса не видела, в коридор сразу вышла мама. И я выпалила ей в лицо.

— Мама, я люблю Сашу Сухожарова! Мы вместе живём, снимаем квартиру. У нас всё хорошо! Я пришла тебе сказать.

— О, как! — мама прислонилась к стенке, изучая меня. — А что на тебе лица нет, доча?

— Переволновалась, — выдавила я.

— А ты не беременная ли часом? — поинтересовалась мама.

— Блин! Ну ма! — я сразу вернулась в своё нормальное состояние. У мамы конечно, подозрения только об одном. Если домой приперлась и начала про какую-то любовь, наверно залетела.

— Капец, мам! Больше никаких мыслей нет? Не беременная я ни разу! А порадоваться за меня!? Просто тому, что у меня всё хорошо, а мам?

— Ну давай радоваться! — всплеснула руками мама. — Дай я хоть тебя обниму!

Пока готовился мой загранпаспорт, мы с Сашей на несколько дней полетели в Сочи. А там ещё на выходные арендовали машину и смотались в Абхазию. Природа мне очень понравилась — горы, камни, горные речки, зелень. Я только и делала, что фотографировалась. Мы доехали до какого-то синего озера, потом ещё до какого-то. Кушали много и вкусно, я даже немного начала переживать, что располнею. Но ночами мы точно сжигали все калории.

Мне зашло местное вино, хотя Саша на некоторых дегустациях всерьёз предполагал, что винишко разводят тут из порошка. Ну и конечно — медок. И орехи. И фруктики. В целом мне понравилось.

Сочи тоже ничего, а за наличие моря и зелени многое можно простить. “Замечательный мужик меня свозит в Геленджик” — откуда эта фраза? Не, я не в обиде, всё клевенько. Загранника нету, так что отечественный отдых вполне себе самое-то.

Вечером сидели на пляже. За день мы нагулялись, да и культурную программу какую-никакую успели осуществить. У Саши и тут оказалось много знакомых и друзей, так что нам есть с кем тусоваться. А сейчас мы сидели вместе, рядом, на теплых камушках. Я смотрела на волны и перебирала пальцами округлую гальку.

— Красиво, — прошептала я, подхватив пригоршню мелких камешков. Мокрые, они приобрели насыщенные оттенки зелёного, даже изумрудного, коричневого, золотистого и почти синего. — На драгоценности похоже.

А я тоже золотистая, почти коричневая, и синими у меня могли оказаться разве что губы, потому что мы с Сашей сегодня много плавали.

Я смотрела на Сашу. На его блестящую под вечерним солнцем мокрую кожу, на камешки, облепившие его ступни. На всю его фигуру — загоревшую, стройную. На его красивые мускулы, на его изумительный профиль лица, на влажные волосы.

— И одна только галька, совсем нет песочка, — вдруг посетовала я.

— Хочешь на беленький песочек? — Саша повернулся ко мне, прекратив кидать камешки в воду, и я залюбовалась глубокой голубизной его красивых глаз. — Когда загранник будет готов?

— Вроде уже скоро… — я не могла оторвать от Саши взгляда.

— Уведомление приходило? — поинтересовался он.

— Я не смотрела почту, — отмахнулась я. Вот уж точно — последнее, что я проверяю.

— Как получишь, махнем на золотые пески, — Саша поднялся, подхватив несколько круглых плоских камешков и запустил пару блинчиков.

— Прикольно, — похвалила я. Но самой попробовать не захотелось. Саша вернулся и сел рядом. А потом взял меня за руку.

— Знаешь, мне никогда ни с кем не было так хорошо, — он сжал мои пальцы и повернулся ко мне, улыбаясь. Я… наверное, смутилась, мысленно вопя: “Йессс!!!” Но на самом деле, я тоже во власти момента. Мы с Сашей провели вместе уже достаточно много времени и мы отлично ладим. Возможно, всё правильно, и мы созданы друг для друга?

— И мне тоже с тобой хорошо, — я ответила на рукопожатие, перехватив его пальцы, потом положила свою голову на его мокрое плечо. Саша мурлыкнул.

— Ещё поплаваем?

— Нет, я устала. Ты, если хочешь, плавай, — я даже чуток зевнула.

— И оставить тебя, такую сонную и сладкую, на берегу?

— Боишься, что украдут? — посмеялась я.

— Ты будешь отбиваться? — спросил Саша, подтрунивая.

— Не знаю, я сонная и сладкая, но ещё и уставшая, так что… — я засмотрелась в его ставшие почти синими глаза. — Тебе так идёт море. Ты мой горяченький морячок.

— Опять твои фантазии? — рассмеялся Саша.

— А я тебе рассказывала? — испугалась я.

— Всё-таки, это именно они и были, — продолжал Сашенька надо мной ржать. — Давай, поплыли! Потом поужинаем и в кроватку.

— Давай сразу в кроватку! — взмолилась я.

— Нет, я хочу есть.

— А меня хочешь?

— Сначала поесть, потом тебя, — расставил Саша приоритеты.

— А так? — я его хорошенько поцеловала, погладив по груди.

— Ведьма… — Саша оторвался, шепнув мне это. Потом поцеловал ещё раз и продолжил. — Так и быть, сначала тебя, потом ужинать.

Вот я опять настояла на своём.

У нас всё было хорошо и когда мы вернулись домой. Мне нравилась наша жизнь и нравилось то, что Саша так серьёзно подошёл к нашим отношениям. Правда, чуть-чуть смущало, что это не первый его опыт. Оказывается, мой Сашенька уже жил с девушкой, и как-будто не с одной. Не одновременно, конечно. Я имею в виду, что у него есть опыт близких отношений и совместного проживания. А я-то думала, он исключительно с девахами развлекается — по одной на каждую новую ночь.

Но расспросив аккуратненько, я выяснила, что тот опыт скорее случился из-за удобства, а не из-за каких-то там чувств. Пока нравится девушка, спать с ней, конечно, удобнее, если она под боком… Я задумалась, не отношусь ли я туда же? Начала вытягивать из Саши истину.

Капец… Он ответил, что вообще девушек ни на какие категории не делит и не понимает, о чём я? Ну пожили вместе с одной, со второй по нескольку дней, пусть даже с кем-то пару недель — и что? Отношения дальше не пошли. Ну ладно… Допустим, верю. Мне просто всё хотелось получить какие-то доказательства своей исключительности.

Саша, как только мы приехали, сразу куда-то умчался. Я даже почувствовала укол ревности, но потом поняла, что Сухожаров опять занялся какими-то своими мутными делами с приятелем. Почему я считаю, что дела мутные? Да потому что Сашенька психует, говоря о них по телефону. Что-то кричит, нервничает. Сначала он больше шутил и отмахивался, потом начал сильно психовать, срываться из дома, переживать из-за чего-то.

Из Сашечки, естественно, не вытянуть, и тогда от его приятелей я узнала, что Сухожаров с друзьями занялись тюнингом тачек для гонок и одновременно ставками. Мне это не понравилось, потому что создалось ощущение, которое крепло, что что-то пошло не так, и Саша кому-то задолжал. А денег у папочки, конечно, брать не хотел.

Саша нервничал и я тоже. Вот у моего парня серьёзные неприятности, я не знаю, чем помочь и кроме того, как спросить: “почему бы не заставить раскошелиться папочку-банкира?” — ничего умнее не придумала. Сашу это взбесило, но он на меня не сорвался. Просто выскочил из квартиры и уехал ночью. Вернулся только на следующий день, далеко за полдень. Помаду и чужие волосы я не искала. Мне кажется, Саша хоть и кутёжник, всё-таки не бабник. По крайней мере, он или завязал, или никогда особо за девушками не таскался. Так они же сами вешаются — чему я была неоднократно свидетелем!

Попробовала устроить скандал, услышала: “Отстань хоть ты, а?” Обиделась… Реветь не ревела, тоже вспылила, у меня же характер. Саша просто отморозился и не стал со мной говорить.

Но через пару часов он успокоился, Сам подошёл просить прощения и обниматься. Мы стояли на нашей кухне, крепко обнявшись. Я чувствовала его приятный, смешанный с нотками цитрусовой воды, запах пота, ощущала ладонями влажную спину под подмокшей в такую жару тканью рубашки. Его сильные руки устроились под моими лопатками, Саша прижимал меня к своей груди. Вдохнув поглубже любимый запах, я спросила:

— У тебя проблемы, но ты мне не рассказываешь…

— Уже всё в порядке, Куклёна, не бери в голову, — только ответил он, целуя меня в макушку.

Я привычно расслабилась в его сильных руках и крепких объятиях. Присутствие Саши рядом с каких-то пор начало меня успокаивать — как-будто в жизни появился кто-то надёжный. И это несмотря на все наши развлечения и клубные тусы. Я знала, что Саша всегда доставит меня пьяненькую домой, закроет счет, поставит на место любого мужика. С Сашей безопасно. С Сашей уютно, с Сашей хорошо. Про секс вообще молчу — мне с Сашей сносит крышу. Но мой дорогой Сашечка во что-то ввязался, день ото дня хмурнее, и мне не говорит.

— Ну тебя же не посадят? — наугад выдала я.

— Нет, не посадят, — рассмеялся Саша. А потом сделал серьёзное лицо. — Надеюсь.

— Ну Саша, ё ж ты моё! — я его стукнула в грудь. А он поцеловал меня. Мирились, конечно, бурно.

И именно из-за того, что я начала чувствовать к Саше — а для себя я это называю глубокой привязанностью — пока что, вот из-за неё, из-за этой привязанности подслушанный мной разговор и сделал мне так больно…

Я ходила по квартире, собирала валявшиеся на полу вещи, чтобы рассортировать и что-то закинуть в стиралку. Саша сидел на кухне, дверь была прикрыта, когда я услышала телефонный звонок.

— Алё, мам, привет, — тут же раздалось за дверью. Так Саше звонит Изольдовна? Как-то прозвище прижилось, и про себя я никак иначе Ангелину Степановну называть не могу.

— Сынок, как ты? — раздалось из динамика. Саша, когда ему лениво, ставит на громкую и продолжает заниматься своими делами, слушая собеседника как радио.

— Отлично, мам, — по звукам я поняла, что он что-то себе замешивает, кофе, наверное, соображает.

— Как там Евгения? Вы всё ещё вместе? — тон голоса свекрови стал более звонким. Я даже поморщилась.

— Всё ещё, мам, — Саша продолжал ходить по кухне. Теперь я слышала, что он стучит по чашке ложечкой, мешая горячий напиток.

— Она тебя использует, Саша. Я прекрасно знаю таких девушек. Поверь мне. Тебе нужно открыть глаза!

— Хорошо, мам. У тебя всё?

— Нет, не всё. Дослушай, пожалуйста! С тех пор как ты связался с этой девицей, ты не показываешься дома, не звонишь, и вообще до меня доходят нехорошие слухи…

— Мам, это какие? — Саша, кажется, присел. А я вся напряглась, замерев под дверью. И чего это Изольдовна так меня невзлюбила? Я ей ничего плохого не сделала…

— Ты же вляпался во что-то, сынок. Это из-за неё, да? — Изольда негодовала.

— И во что я вляпался, мам? — Саша оставался спокойным.

— Я тут встретила твоего друга, Мишу. Хороший мальчик. Он, конечно, в подробностях мне ничего рассказывать не стал, но я поняла…

— Мам, даже не начинай, — Саша перебил, раздражаясь. — Ты в этом ничего не понимаешь, не лезь, хорошо?

— Ты такой же, как твой отец! — выкрикнула Изольда обиженно. — Между прочим, по поводу этой девицы мы с папой солидарны.

— Всё сказала, мама?

— Нет, не всё… Таким, как она, нужны только деньги! Поверь, я таких девушек знаю, насмотрелась уже за жизнь.

— Это где ты насмотрелась, мам?

— Не перебивай. Она спит и видит, как выскочить за тебя замуж, её интересуют только деньги нашей семьи. У неё всё на лице написано! Ни манер, ни умения подать себя, ни воспитания! Неужели ты не видишь, Саша?!

— Мам, пока, ага. Я тут кофе попить пытаюсь.

— Ты когда приедешь домой? У Костровых дочь приезжает из Англии, я хотела пригласить девочку к нам на ужин.

— Приглашай, тебе моё разрешение нужно?

— Я хочу, чтоб ты тоже приехал. Это важно для меня.

— Мам… заеду, как время будет, хорошо, — Саша прервался, видимо, делая глоток кофе. — Не кипишуй. Целую. Пока.

— Люблю тебя, сынок! — быстро проговорила Изольда из динамика трубки.

— И я тебя мам, пока, — Саша, видимо, отключился. А я осторожно отошла от двери, борясь с внутренним бурлящим чувством. Почему Саша не стал меня защищать? Почему не сказал маме, чтобы она прекратила говорить про меня гадости? Почему не стал спорить, доказывать, что я не такая? Почему… Почему!? А там ещё какая-то дочь каких-то Костровых приезжает! И что — Саша обещал явиться на ужин?! Невесту себе будет из благородных высматривать, а я так — чтоб не скучно было!

Тем не менее, когда Саша вышел из кухни, я как ни в чём ни бывало, сидела в гостиной на диване, заткнув наушниками уши. Типа я не слышала ничего. Надо учиться женской мудрости и терпению. Сначала-то я хотела открыть дверь на кухню с ноги и высказать Сашеньке всё, но я знаю, что нельзя наезжать на маму парня. У них прочная связь навсегда, и пусть на моей стороне мать-природа, всё-таки не стоит рисковать отношениями. Маму Саша всегда будет защищать, а меня — кто знает?

— Что слушаешь? — Сухожаров подсел, вытаскивая мой наушник и целуя меня в щеку.

— Ты пахнешь кофе, прикольно, — только отвечаю я, улыбаясь.

А потом между нами случилась ссора…

Он пришёл домой поздно ночью, пьяный. До этого не отвечал на звонки. Я встретила его обеспокоенная и злая, сразу напала.

— Что случилось, Саша, где ты был?

— Это тебя не касается, — отрезал он, проходя мимо. — Отойди.

— Не отойду! — я толкнула Сашу обратно к двери. — Скажи мне, где шлялся!?

Я не собиралась грубить, но он пьян, а я зла. Я не сплю из-за него, а уже второй час ночи. И я нервничаю… Да ещё и эта обида накопилась — за тот разговор. Вот я и принялась орать прямо в коридоре!

— Саша, это ненормально — приходить домой пьяным ночью и не отвечать на звонки!

— Ты мне не мама, чтобы контролировать, — вдруг выдал он, пошатываясь и разуваясь.

— Зато мама, видимо, всю твою жизнь контролирует отлично, — всё-таки выдала ему я.

— А мама-то тут причём? — вроде бы искренне не понял Саша. — Если мы вдвоём с тобой пьяные возвращаемся ночью — всё ок. А если я один — сразу скандал?

— Мама ни при чём! — продолжила зло я. — У тебя папа всё контролирует, а не мама!

— Ты чего завелась?! — тоже перешёл на крик Саша. — Вообще не понял!

— Ты где-то ходишь — мне не говоришь, с кем-то ругаешься — мне не говоришь! — продолжала орать я. — С кем-то встречаешься — шутишь, что не моё дело! Как не моё?!

— Потому что не твоё, ясно?! — продолжал кипеть Саша. — Ты в этом ничего не понимаешь!

— Это ты маме своей говори! Что она ничего не понимает! — разъярилась я. — Мне не смей!

— Мою маму не трогать, — спокойнее начал Саша. — Я пришёл домой поздно и пьяный, ты злая. Давай на этом и остановимся. Утром поговорим.

— На тебе что, помада? — вдруг вскипела я, заметив след на его шее.

— Ну может быть, мало ли кто меня обнял и поцеловал! — Саша попробовал снять рубашку и направился в ванную.

— Ты серьёзно!? Обжимался там с кем-то и не отрицаешь!?

— Это всего лишь помада, — пробурчал недовольный Саша, даже не пробуя прикрыть дверь. Я зашла с ним вместе в ванную.

— Ты ещё и не скрываешь, что на тебе кто-то вис?

— Женя, что мне скрывать? Отстань уже, а? — он расстегнул джинсы, направляясь к унитазу. Я всё равно не ушла, продолжала кричать на него.

— Я не против, чтоб ты смотрела, но ты орешь мне в ухо, — огрызнулся Саша, выталкивая меня из ванной. Я отошла за порог, но не ушла, наблюдая, как он справляет свои дела, спускает воду, направляется к раковине, отворачивает кран, шумно умывается, поднимает голову, смотрит на меня воспаленными глазами через зеркало. — Женя, иди спать!

— Сначала поговори со мной!

— О чём?

— Что происходит? — я подошла ближе. — Объясни, что происходит, Саша?

— Что происходит? — Саша внезапно прижал меня к стенке, довольно грубо схватив за плечи. — Хочешь знать? Денег больше нет! Вообще нет! Можешь уходить от меня, если хочешь! Развлечений больше не будет, будут одни проблемы! И много! — он почти проорал мне это в лицо, а потом наклонился к моему уху. — Это хотела услышать? Куклёна, это? — он внезапно прикусил моё ухо, потом, покусывая, принялся жадно целовать мою шею. — Может, утешишь меня по быстрому? Ты же умеешь?

— Что ты делаешь? — я попробовала его оттолкнуть, у меня не получалось. — Ты пьяный, отвали от меня!

— Что не нравится? — он как-будто удивился. — А раньше нравилось!

— Ты пьян! — повторила я, отталкивая его. Саша опять схватил меня за руки, прижимая к стенке, продолжая грубо целовать. Я отворачивалась как могла и вертелась.

— Я тебе никогда не изменял, Женя, — Саша полез в мои шорты, расстегивая молнию. — Никогда, слышишь?

— Убери от меня руки! — злобно выкрикнула я, толкнув Сашу всем телом.

— А мне даже нравится! — рассмеялся он. — Ты такая горячая!

— А ты дебил! Руки убери, я же сказала! — я практически уже вопила. Если бы Саша не был пьян, мне бы, может, даже понравилось. Но он делал мне больно. — Не смей ко мне прикасаться! Слышишь меня! Я не шучу! Не смей! — видимо, что-то в интонации моего голоса заставило его остановиться. Он ослабил хватку, я вытащила свои руки и сразу толкнула Сашу, убегая в гостиную. Он побежал за мной.

— Ты куда?

— Я ухожу! — выкрикнула я, не оборачиваясь, натягивая на себя спортивную кофту на молнии, подхватывая телефон и свою сумку. — Я не буду здесь оставаться!

— Только услышала, что у меня нет денег, и сразу убегаешь? — уже даже не зло, а просто насмешливо продолжил Саша, наблюдая, как я собираюсь. — А я тебя никуда не пущу, Куклёна!

— В каком смысле не пустишь? — я уже схватила всё, что смогла и направилась к входной двери.

— В прямом, — Саша преградил мне дорогу. — На ночь глядя никуда не пойдешь!

— Выпусти! — зашипела я, смотря ему в глаза. — Не могу находиться с тобой в одной комнате! Выпусти!

— Это что вдруг? — Саша не сдавался. Опять схватил меня, пробуя грубо обнять. Я успела вытащить одну руку и ударила Сашу в ухо. Он отстранился, ругаясь.

— Куклена, ты зря так, — он теперь действительно смотрел со злобой. — Я девушек не трогаю, хотя ты нарываешься.

— И что теперь, ударишь меня!? — выкрикнула я с вызовом и опять метнулась к двери.

— Ты почему такая психованная и дикая!? — почти прорычал Саша в ответ, перехватывая меня и кидая на диван. — Сядь!

— Это ты псих конченый! — продолжила вопить я, подскакивая. — Выпусти меня!

— Нет, — Саша усадил меня обратно. — Там ночь. Ты никуда не пойдешь!

— Я такси вызову! — бросила ему в лицо я. — К маме поеду, ясно? Мне есть куда идти, а даже если б не было — лучше на улице, чем здесь!

— Вызывай, — вдруг буркнул Саша, ушёл на кухню, вернулся с бутылкой коньяка и лимоном. Лимон он просто надкусил, выплюнув на пол кожуру и запил коньяком из горла, всё ещё буравя меня взглядом. — Давай, вызывай! Проветрись. Пока ещё что-нибудь мне не сказала.

— А что мне тебе говорить? Столкнулся с первыми проблемами, без папочки решить не смог! Напился в стельку, вернулся домой ночью в помаде, начал приставать!

— Тебе не кажется, что это ты ко мне начала приставать? Нет? Со своими вопросами и упреками?

— Я тебе мать-тереза? Всё понимать и прощать? Ты развлекаешься где-то, а я тут… Ладно, всё! Такси приехало! — я опять метнулась к выходу.

— Женя! — Саша выронил бутылку и бросился ко мне. — Не надо так со мной, Женя!

Он опять схватил меня и теперь смотрел мне в глаза. Я видела в его взгляде ярость. Он злился, его пальцы крепко сжимали мои плечи. Мне было больно.

— Отпусти!

— Нет, — он продолжал всматриваться в меня, но я не понимала, чего он хочет? Не знаю, стало ли мне страшно? Я не видела Сашу таким, но…

— Ты делаешь мне больно!

— Женя!

— Ты. Делаешь. Мне. Больно. Отпусти! — я рванулась, и Саша тут же выпустил меня, разжав пальцы. Я пулей вылетела в дверь. Кажется, Саша побежал за мной. Я, не останавливаясь, летела по лестнице мимо лифта, выпрыгнула из подъезда и сразу увидела машину такси.

— Эй! — заорала я. — Я здесь, эй!

— Да не гонится за тобой никто! — выкрикнул Саша. Я обернулась, увидев его, стоявшего у входной двери, прислонившегося к стенке. Ничего ему не ответив, я нырнула в машину. Водитель сразу тронулся.

— Неудачное свидание? — спросил он.

— Не ваше дело, — буркнула я, обнимая себя за плечи. Саша сделал мне больно. Не знаю, хотел он или нет, но был момент, когда он напугал меня. Когда бросил на диван, когда прижимал к стенке. Когда сжимал мои руки и плечи. Может, даже синяки оставил. Я смотрела в окно. На глазах наворачивались слёзы. Пришёл пьяный, обжимался с какой-то бабой, сказал, что денег больше нет, и я могу уходить… Зачем он так со мной? Я поняла, что могу и разрыдаться здесь, на заднем сидении такси. И пусть…Остаток пути я всё-таки держалась. Обида придавала сил и слёзы выкипали, не успевая пролиться.

— Девушка, у нас тут проблема небольшая…

— А, вы о чём? — не понимая, спросила я водителя, который уже какое-то время смотрел на меня, развернувшись, и что-то говорил.

— Говорю, проблемка… Заглох. Давайте я вам вызову другую машину, пересядете.

— Мы же уже почти приехали, — я высунулась в окно. Впереди виднелся особняк Сухожаровых.

— Ну так-то да, но ночь же. Пешком пойдёте?

— Да, не переживайте, я дойду, — я начала озираться в поисках своей сумки.

— Громыхает, наверное дождь пойдёт, — озадаченно заметил водитель. — Может, проводить вас?

— Да вон мой дом! — я неопределённо махнула рукой. Моей пятиэтажки ещё не видно, но она стоит через дорогу от особняка. — Тут меньше пяти минут, не переживайте.

— Ну как знаете, — водитель покачал головой. — Я отмечу, что поломка произошла. Средства не спишутся.

— Спасибо, — кивнула я и вылезла из машины.

Какое-то время я шла, освещенная фарами моего такси. Страшно мне не было — внутри кипели такие эмоции, что я сама сейчас кого-нибудь бы прибила, если б встретила. К тому же — я здесь выросла. Каждый куст и каждого бомжа знаю. Вдруг, действительно, хорошенько так громыхнуло. Я даже подпрыгнула. В воздухе стояло напряжение. Наверное, ливанёт. А ведь когда ехала — вообще ничего не замечала, не слышала.

Как он мог? Под моей тонкой спортивной кофтой саднит руки и плечи. Вечер душный, но меня знобит так, что колотун напал. Я быстро застегнула молнию до самой шеи, пару раз выдохнула-вдохнула. Не помогло. Успокоиться не получается. Саша сделал мне больно, испугал меня… Хотя я не могу сказать, что сильно испугалась. Саша не вызывает во мне ни отвращения, ни страха. Даже пьяный, даже грубый. Он схватил меня и впечатал в стеночку, но я не запаниковала, хотя знаю, что это такое — грубая сила.

Мамины дружки могли поднять руку, когда они пьяные, громко и буйно выясняли с мамой и друг с другом отношения, я пару раз вмешивалась. И мне пару раз прилетало. Больно, обидно, но это такая жизнь. Жизнь, которой я больше не хочу. Вряд ли те, кто подобное ни разу не пережил, меня поймут, но… Я точно знаю, что почувствовала ярость, гнев и обиду. Такую сильную обиду, что не смогла справиться со своими эмоциями и до сих пор не могу. Мы расстались с Сашей? Это всё? Всё так хорошо начиналось и вот так закончилось? Саша решил, что я была с ним только ради денег, он поверил своей маме. Он напился и всё мне высказал… А я не хочу оправдываться. Частично я действительно надеюсь на другую жизнь, которую он мог бы мне дать. Но видимо я решила прыгнуть выше своей головы.

Уже начало третьего… И что остаётся — идти к маме? Объяснять ей, что ничего не вышло? Что Саша бросил меня? Что не будет мне никакой сказки, никакого долго и счастливо? “Хочешь знать? Денег больше нет! Вообще нет! Можешь уходить от меня, если хочешь! Развлечений больше не будет, будут одни проблемы!” — выкрикнул мне в лицо. Так он всё это время думал обо мне? Решил, что пока меня держит рядом иллюзия денег, можно со мной развлекаться… Скотина… За таким красивым лицом такая чёрная душа…

Я всё думала и думала о случившимся, всё накручивала себя и накручивала. Тем временем погода портилось. Громыхало всё сильнее и чаще. Мне на лицо упали первые холодные капли дождя. Я посмотрела на свои ноги. Убегая, нацепила самые простые босоножки, и уже собрала на них всю дорожную пыль. А если эта пыль превратится в грязь, я домой зайду изгвазданным чудовищем. Дождь не успел разойтись, я опередила его, нырнув под козырёк своего подъезда. Ключи, где же ключи? Я очень долго искала ключи от домофона, ведь я этой связкой давно не пользовалась, но из сумки, к счастью, их не выбрасывала. Нашла всё-таки в одном из кармашков. Открыла подъездную дверь, вихрем взлетела по лестнице. На своей площадке замерла в нерешительности. Объясняться с мамой ночью? Как она воспримет? Будет утешать или снова воспитывать? Или ничего не скажет, просто отправит спать? Посмотрела направо. Меня как магнитом притягивала соседская дверь. Что там Лёшка? Ведь наверное спит? Даже если спит — он точно не должен выставить меня за порог. Точно должен выслушать. Объяснить, почему парни такие козлы? Смешно, что именно с этого всё и началось, и этим и закончилось. Но… Не в силах сопротивляться внезапно возникшему отчаянному порыву, я постучалась в Лёшкину дверь.

Я стучала довольно долго, пока наконец не услышала звук приближающихся шагов за дверью. За это время я успела и пожалеть о своём решении, и передумать — в надежде успеть сбежать. Но… дверь открылась, и на меня уставился удивлённый, сонный Лёшка, и сразу выдал:

— Опять ты?

Вообще-то, мы давно не виделись. Вот он дубина! Я всё это хотела сказать вслух, но не смогла. Снаружи громыхает, и из-за частично открытых, частично разбитых подъездных окон раскаты грома слышно отлично. И вместе с этим грохотом, с каждым новым громовым раскатом во мне умирает решимость. Я бы хотела провалиться сквозь эту лестничную площадку, врасти в землю, лишь бы сейчас ничего не говорить. Я понятия не имею, что говорить.

— Ничего себе, как гремит, — удивляется Лёшка. — Там, кажется, дождь начинается.

Да, дождь. Дождь, видимо, вообще наша с Мартыновым тема…

— Лёша… Я не знаю, зачем я пришла, — честно призналась я, смотря ему  в глаза.

— Наверное, ты хочешь попасть на край света.

Я поняла, о чём он, сразу, как-будто мы начали разговор, который прервался много дней назад.

— Наверное, край света — это самое подходящее для меня место.

Потому что такого места нет. Даже я знаю, что Земля круглая. И всё всегда возвращается на круги своя.

— Тогда ты по адресу, — Лёшка схватил меня, крепко обнял и затащил в квартиру.

Конец первой части