Дварф стоял в центре огромного круга, покрытого искусной резьбой. Руки его были прикованы цепями к толстым стальным кольцам, вделанным прямо в гранитный пол исполинской пещеры. Совет Старейшин в полном составе сидел вокруг него на своих тронах.

— Твоим преступлениям нет оправдания! — прогремело эхо. — И тяжесть их столь велика, что ни одна кара не будет достаточна. Даже пытки и казнь были бы слишком мягки для искупления твоих грехов, двергурим. Тебе есть что сказать?

— Я уже все сказал, Верховные, — спокойно ответил Дагна, без страха глядя в глаза старцам. — Они заслужили своей участи.

— Не тебе решать, презренный! — эхо от голоса говорившего заметалось под самым потолком. — Ты нарушил священный закон, пролив кровь собратьев вне судебного поединка!

Дагна молча разглядывал десять старых дварфов, бороды которых спускались почти до самого пола. Из-под длиннополых одежд, расшитых золотыми нитями и драгоценными камнями, выглядывали чуть загнутые кверху носы сапог искусной выделки. Дагна несколько отрешенно думал о том, как все эти вещи должны быть неудобны. Отчего-то в тот самый миг, когда решалась его судьба, он думал о таком пустяке, как одеяние Старейшин.

— Дагна Тяжелый Молот! — голоса звучали повсюду, а Верховные дварфы будто даже не открывали ртов, — Твою участь будет решать Всеотец!

Старейшины поднялись с тронов и слитно грянули тяжелыми аргенитовыми посохами о гранитный пол Чертога, высекая снопы синих искр.

— Здесь и сейчас!

Вспышки искр и звон ударов.

— Зерор Кователь Душ!

Звон и искры.

— Услышь своих детей!

Искры и звон.

— Хорм трогир, Зерор!

Удары слились в единый гул. Сияние залило весь Чертог, ослепляя Дагну. Голоса Старейшин завибрировали, окружая его со всех сторон.

— Хорм трогир Зерор, аул Дренгр! Хорм трогир, аул Солар! Хорм трогир, двергур Фатар!

Тишина и темнота тараном ударили Дагну, заставив согнуться от неожиданности. Не понимая где верх, а где низ, дварф вертел головой, не в силах что-либо разобрать. Во всем теле была необъяснимая легкость. Дагна поднес руки к лицу и поглядел на них, но ничего не увидел, кроме одной лишь тьмы.

— Ёнги…

Дагна оглянулся, но снова ничего не увидел.

— Ёнги… Дитя…

Голос словно был совсем рядом и в то же время нигде.

— Я везде, ёнги. Нет нужды искать.

— Кто ты? — спросил Дагна, не слыша звука собственной речи.

— Я всегда рядом. Но тебя привели туда, где тебе не нужно быть.

— Ты Зерор? — Дагна обернулся или подумал, что обернулся. Все было одинаковым вокруг. Он не ощущал тела. Даже мысли едва пробивались сквозь ничто, что было везде.

— Да, дитя. Другие отроки винят тебя, они хотят суда. Смешные.

— Я готов, Создатель.

Дварф чувствовал, как его сознание начинает сливаться с тем, что его окружало. Или он окружал всё. Дагна будто бы распался на мириады мельчайших частиц, и каждой из них ощущал пристальный взор. За долю мгновения вся его жизнь была поднята из глубин памяти и развернута невероятных размером полотном.

— Сколько боли, дитя… — голос сквозил скорбью и искренним сожалением. — Твоя душа изранена. Но чиста. Отроки ошиблись. Судить буду их. Заигрались.

— Где я?

— В пустоте. Ты там, где не должно быть. Но ты тут.

Дагна начал погружаться сам в себя, а затем медленно, закручиваясь в спираль, направленную внутрь и наружу, разделился.

— Найди свой дом, дитя.

Дагна вытягивался в многокилометровую струну, стремительно летя вверх.

— Создатель… отец говорил… что мы прогневили тебя… и ты… разрушил наше королевство, — дварф упрямо, с трудом, с большими перерывами выговаривал слова, одной только железной волей удерживая рвущийся на части разум. — Что я найду в руинах?

Переливчатый, будто хрусткие льдинки, негромкий смех понес на своих волнах Дагну сквозь миры и эпохи.

— Ёнги, ты все узнаешь позже.

Ласковый голос умиротворял и бережно окутывал дварфа. Мыслить сразу стало легче.

— Почему не скажешь сейчас?

— Твой разум уже плавится от моих слов, что несут даже крупицу знаний. Ищи моих первенцев, они расскажут тебе остальное.

— Я устал, Создатель, выгорел, во мне больше нет силы. Если ты и правда Зерор, то знаешь, зачем я здесь. Даруй мне покой, прошу.

— Знаю, ёнги, — печально произнес голос. — Но не могу. Я ни у кого не отнимаю жизни.

— Выживших после твоего Суда можно пересчитать по пальцам! — беззвучно вскричал Дагна.

— Я лишь раскрываю картину жизни, ёнги. Каждый сам делает свой выбор. И ты свой уже сделал. Пламя твоей души еще тлеет, жаждет жизни. Выполни мой завет, дитя, и обретешь так желаемый тобой покой. Найди Дренг-ин-Дар и успокой пустоту в его недрах первородным пламенем. Иначе беда. Я всегда рядом, дитя, и помни, ничто не происходит случайно. С тобой останется мой Зов, используй его с умом в трудный час. Теперь иди.

Дагна свернулся в точку и, сверкнув, рухнул вниз. Сквозь пустоту внезапно проступил свет, и у дварфа перехватило дыхание, когда он с размаху влетел себе в макушку.

Цепи опали с его рук ржавой трухой. Дагна упал на колени, когда его скрутило в порыве жесточайшей рвоты. Борясь с сильным головокружением, Дагна с большим трудом поднялся. Он утер кровь, бегущую из носа по усам и бороде, его била крупная дрожь, все тело покрывал выступивший холодный липкий пот.

— Зерор свершил свой приговор… Ты прощен, двергурим. Теперь ступай отсюда и больше никогда не возвращайся!

Дагна взглянул мутными глазами на говорившего Старейшину.

— Зерор судит всех. Тех, кого привели, и тех, кто привел, — старый дварф скорбно обвел рукой пустующие троны.

Шестеро из десяти Старейшин лежали на полу в страшных позах.

— Уходи же! — хрипло крикнул старый дварф. — Уходи! Прочь отсюда! Прочь!

На негнущихся ногах Дагна заковылял к выходу. А эхо старческого дребезжащего, уже совсем не величественного, крика все звучало в Высоком Чертоге.

— Уходи! Прочь! Прочь!

Потрепанный шерстяной плащ развевался и хлопал на холодном осеннем ветру, очерчивая коренастую могучую фигуру. Русобородый дварф цепким взглядом смотрел на городок с холма, раскуривая можжевеловую трубку. Глубоко затянувшись, он недовольно отвернул голову, когда очередной порыв ветра сорвал с него капюшон, разметав заплетенные в три косы волосы, и бросил ему в лицо сор и пыль. Дагна глянул прямо на небо и сощурился, выдыхая синеватый клуб дыма, который тут же развеялся и унесся ему за спину. Слегка поведя плечами и откинув полу плаща, вывернул перекрутившуюся лямку заплечного мешка, и лучи солнца заиграли яркими бликами на синем оголовье боевого топора на поясе. Он поправил свой немногочисленный, но увесистый скарб на спине низкой косматой лошадки, достал из переметной сумы кусок твердого как подошва вяленого мяса и с трудом отгрыз кусок. Его губы скривила гримаса отвращения.

— Бездна, так без зубов можно остаться… — тщательно пережевывая мясо, а от того невнятно, пробормотал он и немного рассеянно похлопал свою лошадку по холке. — Ну, ничего. Потерпи, скоро передохнем.

Дагна сплюнул, плотнее закутался в плащ и, держа кобылу под уздцы, чтобы та не повредила ногу на каменистом склоне, стал спускаться в долину.

Городок был обнесен крепкой бревенчатой стеной с дозорными башнями и караулкой у широко распахнутых ворот, в которые заезжали редкие в это время года торговые обозы. Проходя мимо стражей, Дагна заметил, что один из них, тот, что постарше, удивленно на него покосился.

Дагна, усмехнувшись в усы, прошел мимо. Войдя в городок, который носил незамысловатое название Грот, он первым делом отправился на поиски постоялого двора. Жутко хотелось есть и в кои-то веки выспаться на настоящей кровати. И уделить, наконец, время своей ране. Недавняя стычка с разбойниками прошла не так гладко, как привык дварф. Одинокий путник всегда привлекал к себе ненужное внимание лихого народа, но каждый раз Дагна каким-то шестым чувством предугадывал грядущую опасность и потому всегда успевал надеть доспехи. Рана вроде бы и была для него пустяковой — удар ржавого тесака лишь глубоко рассек кожу и едва не задел мышцы, но, прошедший горнило жестоких войн, дварф прекрасно знал, чем может обернуться беспечность в таком деле. Приматывать каждый день к поврежденному бедру мох, чтобы остановить кровотечение и не допустить загноения, ему порядком надоело. Нужно было наложить швы, а для этого Дагне требовалась горячая вода, обильная еда и покой. Последние несколько недель выдались тяжелыми и лишенными даже самых простых удобств.

Он остановился у первого же попавшегося небольшого трактира. Небрежно намалеванная и уже порядком выцветшая вывеска «Плакучая Ива» слегка покачивалась на ржавых цепях. Судя по всему, заведение было не из популярных, а значит, кроме пары завсегдатаев в трактире должно быть пусто. Дагне хотелось тишины и покоя. Кинув поводья и мелкую монетку подбежавшему слуге, дварф толкнул скрипнувшие двери.

Быстро окинув взглядом зал, где сидело несколько человек, он, слегка прихрамывая, подошел к стойке, за которой стоял толстый трактирщик, лениво протирая глиняную кружку. В сторону нового посетителя он даже не взглянул.

— Хозяин! — хрипло окликнул его Дагна. — Пинту светлого тернарского!

Трактирщик со вздохом поставил кружку на полку, а затем, опершись локтями о стойку, сказал:

— Для начала неплохо было бы поздороваться, долгобородый.

— Прости, почтенный, устал с дороги, — слегка склонил голову дварф и, громко прочистив пересохшее горло, добавил. — Доброго тебе дня и долгих лет! Дагна Тяжелый Молот к твоим услугам.

— И тебе здравствовать, мой подгорный друг! — кивнул трактирщик. — Я — Элмер Браун, можно просто Элмер. А что касается услуг — все цены на доске. Куда путь держишь? Какими судьбами в нашем захолустье?

— Что насчет пива, Элмер? — спросил дварф, потирая саднящее горло.

— Вынужден расстроить тебя, Дагна Тяжелый Молот, пива нет.

Дагна нахмурился, с удивлением посмотрев на трактирщика.

— Ну, хорошо, нет тернарского, давай какое есть, — раздосадовано произнес уставший дварф. В его кошеле оставалось еще немного денег, но несмотря на жесткую экономию Дагны, он уже показывал дно. Вскоре снова придется искать заработок, но сейчас необходимо было хорошенько подкрепиться нормальной едой. И страшно хотелось расслабиться с кружкой свежего пива.

Трактирщик покачал головой.

— Ты не понял, ни тернарского, ни марезийского, ни местного — никакого. Извини уж, но могу предложить воды или свежего молока, чай опять же неплохой жена заваривает. Последний обоз с хмелем был на той неделе. Третьего дня как все кончилось — людей нынче много пришло в городишко.

— А в других… — начал было Дагна, но трактирщик только усмехнулся и махнул в сторону улицы рукой.

— В остальных кабаках тоже в погребах сухо, долгобородый, можешь не искать. Может с чем другим помочь смогу? Еда найдется, за это будь спокоен, и комнаты свободные есть.

— Комнату на ночь, — без раздумий сказал Дагна. — Трапезу туда прикажи подать и бадью пусть поставят с кипятком. Ткань чистая для перевязки найдется?

— Найдем, — понятливо кивнул Элмер, покосившись на пропитавшуюся кровью штанину дварфа. — Может за лекарем послать?

— Сам справлюсь, — буркнул Дагна.

Трактирщик пожал плечами и кликнул слугу, который топтался около входа в кухню, из которой доносились столь соблазнительные запахи, что у дварфа незамедлительно начало сводить желудок. Поварёнок молнией побежал исполнять заказ.

— Итак, изволь, — трактирщик выпрямился и, выпятив объемистый живот, обтянутый на удивление чистым фартуком, выложил ключ от комнаты на стойку. — За ночлег и ужин двадцать монет серебром, за место в стойле для коня и фураж еще десять.

Дагна с изумленным видом уставился на него и перевел взгляд на доску, где были написаны цены.

— Элмер, поправь меня, если я ошибаюсь, но за эти деньги в постели меня будет ждать знойная куртизанка, а мою кобылу накормят имбирными пряниками.

— Шутишь? — с сомнением поглядел на дварфа трактирщик.

— И в мыслях не было. Я тебе прямо говорю, что это грабеж.

— Что? — нахмурился Элмер. — Ты когда в городе последний раз был, мой подгорный друг?

— Не твое дело, — огрызнулся дварф, с досадой пересчитывая монеты в кошельке. Он рассчитывал, что денег хватит еще как минимум на неделю.

— Цены все время растут, если ты не знал. Да и время сейчас неспокойное, — сказал, как ни в чем не бывало Элмер. — Но если хочешь, организуем и куртизанку, и пряники. За дополнительную плату.

— Спасибо, как-нибудь обойдусь.

— Так что, отменять заказ или как?

Трактирщик выжидательно и красноречиво посмотрел на раненую ногу Дагны, потянувшись забрать ключ.

Беззвучно выругавшись, дварф высыпал на стойку серебряники и уже повернулся, чтобы подняться по деревянной лестнице на спальный этаж, но хозяин, на ухо которого что-то прошептал только что зашедший с черного входа конюх, окликнул его.

— Слушай, Дагна, ты так и не ответил! Чего ищешь в наших краях? Я же вижу, что денег у тебя не густо, вон кошель какой тощий, зато на твоей лошадке тюк с доспехами и молот со щитом, да и топор ты на поясе явно не чтобы плотничать носишь.

Дварф сжал челюсти и, играя желваками, развернулся обратно, отчего ногу прострелило вспышкой боли.

— Надеюсь, что у твоего конюха просто такой наметанный глаз, раз он сходу определил, что у меня в тюке, а не потому, что рылся в моих вещах.

Побледневший конюх испуганно замотал головой.

— Смотри, я проверю, — зыркнул на него Дагна. — Что ж, по законам гостеприимства отвечу тебе, Элмер, хотя очень хочу поскорее дать отдых ногам и заднице после дня в седле. Я ищу одного картографа тут на севере.

— А зачем тебе он? — прищурился трактирщик.

— В кости перекинуться, вонючий пепел! Твое какое дело?

Элмер побагровел от гнева.

— Да откуда я знаю, кто ты? Может ты расправу чинить приехал! — рявкнул трактирщик, а потом махнул рукой. — Впрочем, и верно, какое мое дело. Воинов сейчас в Гроте, что зерна в мешке. Без меня разберутся. Считай, что тебе повезло. Ступай в городскую ратушу. В том году как раз аж целого картографа выписали из столицы. Как там его, дай боги памяти… Вспомнил — Рем. Точно, Рем его имя.

Дагна моментально подобрался.

— Рем? Рем Таннер? Внук хрониста Джогара Таннера? — осторожно спросил он.

— Ну, не знаю, чей он там внук, хотя абсолютно уверен, что он обязательно чей-то внук. В общем, в ратуше найдешь его.

Дварф кивнул и пошел вверх по лестнице к долгожданному отдыху.

— Слыхал я кой-чего про подгорных воителей, Дагна! Как пойдешь к городской ратуше, там большой постоялый двор «Мрачная Дева», говорят, там наш бургомистр и граф Аргайл уже неделю как набирают бойцов на северные рубежи — глядишь, и тебе пригодится!

— Это вряд ли, — донеслось с лестницы.

— Ну как знаешь, — пожал плечами трактирщик.

А затем уже добавил тихим шепотом, наклонившись к облегченно выдохнувшему конюху, когда дварф скрылся из виду.

— Слышь, Джоф, хорошо, его милость предупредил всех кабатчиков, чтоб выпивку попрятали от греха, пока воинские сборы не закончатся. А то наберется их, воителей засратых, полный зал, перепьюся в корягу, и давай причиндалами меряться. Пока намеряются — половину трактира разнесут. А потом мириться начнут, а за это ж выпить надо! А выпить-то больше и нечего, если всё переколотили только что! Ну, а там все, гаси факела, что начинается…

Конюх закивал головой, соглашаясь с хозяином.

Дагна был мрачнее тучи, захлопнув за собой дверь. Похлопав по кошелю и ощутив лишь его худобу, он со вздохом подумал о том, что заработком придется озаботиться раньше, чем он полагал. Если дварф еще мог продержаться на запасах жесткого вяленого мяса какое-то время, от которого уже протестовал даже его крепкий желудок, то вот лошади необходим хороший овес. Но сперва предстояло хорошенько промыть и зашить бедро, как следует поесть и выспаться.

Поутру Дагна проснулся в совершенно ином настроении — сытым, чистым и отдохнувшим. С удивлением он обнаружил, что рана за ночь благополучно затянулась, оставив после себя лишь багровый рубец. Обычно такие ранения заживали на нем не менее пяти дней при хорошем уходе и полном покое, что даже по меркам, крепких как сталь дварфов, было довольно неплохим результатом. Но чтобы за одну ночь образовался рубец… Впрочем, Дагна решил не забивать себе голову тем, что не мог объяснить и, возблагодарив Зерора, спустился в общий зал. Наскоро перехватив нехитрый завтрак, Дагна направился в Ратушу. Оказалось, что постоялый двор, упомянутый трактирщиком, располагался прямо перед городской площадью, где сходились все дороги небольшого городка.

Прямо у распахнутых дверей Ратуши стоял юноша в гербовой накидке с золотыми грифонами на красном поле. В руках он держал толстую пачку пергаментных листов, один из которых тут же протянул Дагне.

Тот с удивлением уставился на юношу, машинально взяв листок.

— Приветствую тебя, доблестный дварф! — воскликнул молодой человек. — Ты верно пришел сюда! Служить в полку его милости графа Аргайла — большая честь! Королевство Исгард чтит своих героев! Вперед в Дентстоун! Все для победы! Пройди к клерку, он все оформит.

— Не интересует, — буркнул Дагна и вернул листок, под изумленным взглядом рекрутера входя внутрь.

— Погодите, почтенный.

Дварф обернулся, стоя в дверях. К нему подошел худощавый, подтянутый человек с армейской выправкой, одетый в те же цвета, что и юноша-рекрутер, но, не в пример, богаче. Виски дворянина уже тронула седина, но, судя по прямой спине и твердому взгляду темных глаз, он оставался еще достаточно крепок. Его сопровождал десяток закованных в латные доспехи воинов с щитами и длинными мечами, что сейчас покоились в ножнах. Юноша же, едва увидев подошедшего дворянина, тут же склонился в поклоне.

— Не ожидал увидеть здесь двергурима, — произнес богато одетый человек. — Я граф Конор Аргайл, владелец этих земель. Позволите узнать ваше имя?

— Дагна Тяжелый Молот, ваша милость! — представился дварф и поклонился, как того требовал необходимый этикет.

— Тяжелый Молот, Тяжелый Молот… Что-то знакомое… — граф задумчиво забарабанил пальцами по массивному золотому перстню, словно силился что-то вспомнить. — Из какого вы подгорного королевства? Дуринфал или Морингард?

— Мой дом далеко отсюда, ваша милость, — покачал головой Дагна. — Я тут проездом.

— Что ж, как вы наверное уже поняли, я набираю полк для того, чтобы идти на границу, в Дентстоун, — поведал ему граф, заложив руки за спину. — Грядет война, почтенный дварф. Орки стягивают силы за хребтом Утрагзора. Нам нужны все, кто способен держать оружие.

— С меня довольно войн, ваша милость, — нахмурился Дагна. — Я вынужден отказаться, мое дело не терпит отлагательств.

— Судя по всему, ваши сородичи из Дуринфала и Морингарда думают так же, — произнес граф. — Печально, что дварфы вдруг забыли о важности и выгоде от союза с людьми. С орками торговать не выйдет, и зерно они выращивать не привыкли, насколько я знаю. Пятьдесят серебряных в день жалованья плюс премии за боевые заслуги. Это мое вам персональное предложение.

— Ваша милость, прошу простить мою дерзость, но к чему вам я? Если уж два крупнейших королевства дварфов севера не выставят свои войска на поверхность, то не думаю, что один двергурим может как-то повлиять на исход даже одного единственного сражения, не говоря уже о войне.

— Может вы и правы, Дагна Тяжелый Молот. А может, и нет. В истории моего рода был подобный случай. Впрочем, я никого не заставляю. Дружину я набираю за свой счет и плачу из своего кармана, как и положено вассалу короля Исгарда. Подумайте, мы еще два дня остаемся в Гроте, а затем уходим в Дентстоун.

— Подумаю, ваша милость, — соврал Дагна.

— Вы упомянули о каком-то деле, почтенный дварф. Могу я узнать, что привело вас сюда?

— Мне сказали, что в ратуше я найду картографа по имени Рем.

— А зачем он вам?

— Мне нужны его знания и карты.

— Искатель приключений? — чуть поморщился граф. — Неужели так банально?

— Нет, ваша милость, — дварф прямо взглянул в глаза аристократа. — Я ищу дорогу домой.

— Вот как? — граф удивленно вскинул брови. — Ну что ж, удачи вам, Дагна Тяжелый Молот. Мое предложение остается в силе.

— Королевский картограф Рем Таннер отбыл в Дентстоун месяц назад на должность армейского хрониста, почтенный Дагна, — клерк захлопнул учетную книгу и посмотрел на Дагну поверх узких очков из горного хрусталя.

Дварф тяжело вздохнул.

— Благодарю вас.

Что ж, теперь хотя бы было известно, что он двигался в правильном направлении. Отпрыск знаменитой династии Таннеров действительно был здесь. В задумчивости Дагна направился к выходу и едва не столкнулся с графом Аргайлом.

— Ну, вы нашли, что искали? — с легкой улыбкой спросил его граф.

— И да, и нет, ваша милость. Так уж получается, что мне с вами по пути. Картограф Рем сейчас в Дентстоуне.

— Вот как? Что же насчет моего предложения, почтенный Дагна?

— Если позволите, то я буду рад сопровождать и по мере сил защищать обоз в пути, ваша милость, но в армии мне делать нечего.

— Ну дело ваше… И все же придется записать вас в отчетные листы хотя бы как обозника, — сказал граф и, подумав, добавил. — По поводу питания можете не волноваться, а за вашу помощь я буду давать десять монет серебром за каждый день пути.

— Вы очень щедры.

— Пустое, — махнул рукой граф. — Вы только вот что — раз уж все-таки пойдете в составе армейского обоза как гражданский, сходите-ка сразу, пока еще тут, в тайную канцелярию и оформите временный контракт. Простая формальность. Там вас запишут, и на этом все.

— Воля ваша, — пожал плечами Дагна.

— Ну и славно. По коридору идите прямо, затем в последнюю дверь направо, не ошибетесь.

Дагна поклонился и направился в указанном направлении.

На следующий день полк выдвинулся не с рассветом, как было сказано, а лишь после полудня. Нужно было дождаться обоз из Тернари — столицы королевства Исгард — с провиантом и фуражом для Дентстоуна. Всего туда направлялось, как позже поведал дварфу словоохотливый и улыбчивый охотник Фред, несколько обозов, и полк графа Аргайла должен был сопровождать их. Урожаи вблизи северной границы в этом году были особенно скудны, да и росла там лишь вялая озимая пшеница и морозостойкая рожь.

— Земля в тех краях вообще не родит пышно и стадам поблизости негде нормально пастись — пастбища находятся южнее. К тому же их еще и охранять надо. А кому? Разбрасываться сейчас людьми король не может, вот и тащим с собой обозы из столицы. Да сколько не притащи, все равно мало будет, — говорил Фред, откусывая кусок сухаря. — Дентстоун — самая северная пограничная застава, запирающая единственный проход в хребте Утрагзора. Это край наших земель. Дальше никто не суется. И я вот о чем думаю, Дагна. Все силы сейчас стягиваются к тринадцати вратам, а соседи-то никуда не делись. А ну как захотят они отхватить от нас кусок-другой? Кто им помешает?

Дагна лишь неопределенно кивнул.

— Кончай пустой треп! — крикнул барон Вильямин, не оборачиваясь. Дварф и охотник переглянулись и, пожав плечами, попросту махнули на него рукой.

Дагна прожил уже немало лет и понимал, мириться с обществом барона Вильямина ему так или иначе придется, ведь главное — попасть в Дентстоун, где он надеялся с помощью картографа Рема, с дедом которого они успели за короткое время стать добрыми друзьями, найти хотя бы какие-то упоминания о Дренг-ин-Даре, своей родине. К тому же он рассчитывал, что тот поможет решить вопрос о его неблагонадежности. Кому как не потомку знаменитого хрониста было обладать влиянием, которое помогло бы восстановить доброе имя Дагны.

Дварф не собирался надолго задерживаться в Дентстоуне, решив, однако, пока вести себя тихо и не привлекать излишнего внимания. А сбежать, при случае, он всегда сумеет.

— Думаю, скоро протрубят привал, — сказал Фред, разминая затекшую поясницу. — Глянь, Дагна, уже лес впереди, едва ли верст десять осталось, — а затем мечтательно добавил: — Если повезет, будет потеха!

— Если повезет… Что? Какая потеха? — погруженный в свои мысли, рассеянно переспросил Дагна, глядя как со стороны темнеющей чащи в сторону обоза, пригнувшись к гривам коней, во весь опор скачут всадники.

— Ну да, это ж Неревальд — лес Гоблинов! — заулыбался охотник.

— Позволь узнать, Фредерик, и почему же он так называется? — Дагна не сводил внимательного взгляда со стремительно приближающихся верховых.

Фред уже открыл было рот, чтобы ответить, но дварф жестом остановил его.

— Постой, не отвечай! Меня терзают смутные сомнения… — протянул Дагна и, нахмурившись в нарочитой задумчивости, почесал подбородок.

— Издеваешься? — недовольно покосился на него Фред.

— Нет, что ты…

Фред скептически поглядел на Дагну, но все же продолжил:

— В общем, там водятся гоблины.

— Да неужели? — иронично хмыкнул дварф, делая глоток из фляги.

— Теперь точно издеваешься, — мрачно кивнул своей догадке охотник.

— Нет, это сарказм.

— Ну, судя по уровню цинизма, у тебя не очень-то много друзей, Дагна, — язвительно проговорил Фред.

— Не думал, что простой охотник знает такие слова, — удивленно глянул на него дварф.

— Простой и не знает, а королевский патент егеря кому попало не дают.

— Что ж, извини, не хотел обидеть. Глянь лучше, кто это к нам так спешит?

— Кто-кто — разведчики Аргайла! Вон, сам посмотри на вымпелы! — ответил охотник, всмотревшись.

— Верю. Я пока слабо знаком с местной геральдикой. Интересно, чего они так торопятся к обозу? — вот теперь дварфа уже никакие сомнения не терзали. Разведчики, как правило, торопятся только по одной причине. Впереди враг.

— Думаю, потеха все-таки будет. Значит, опять пожаловали, — расплылся в улыбке бывалый егерь.

— Я вот никак не пойму, Фред, ты уже второй раз упоминаешь какую-то потеху. Это драку с гоблинами ты называешь потехой? — дварф привстал в стременах, тщетно пытаясь разглядеть, что происходит в авангарде обоза.

— Ага! — кивнул почему-то ужасно довольный охотник и потянулся к свертку из козьей шкуры.

— Драку с гоблинами в лесу? — уточнил Дагна. — В их лесу?

— Ага! — снова кивнул Фред, достав из свертка лук. — Я давно мечтал поучаствовать в этой потехе, да все на промыслах был. Старики мои хворали, не до того было, сам понимаешь.

— Не понимаю! — сердито бросил Дагна. — Немыслимо! Я, дварф, и половина песен моего народа про то, как славно рубились еще наши пращуры с этими паскудами, — не понимаю, Фред!

— И что за песни? — увлеченно разматывая тетиву, поинтересовался охотник.

— Разные. Но в основном, как смешно они лопаются, если стукнуть по башке молотком, — буркнул дварф.

— Ха, впечатляющий, должно быть, репертуарчик! — хохотнул Фред.

— Не сказал бы. Там все крайне однообразно, если без пива, — неохотно ответил Дагна.

— А с пивом? — не унимался охотник, тщетно пытаясь надеть тетиву на лук, не слезая с седла.

— Да тоже на любителя. Лично мне только после шестой пинты терпимо, — оставив попытки что-то разглядеть впереди, дварф посмотрел по сторонам. Обозники и воины не спеша доставали и проверяли свое оружие и доспехи, у кого они были.

— Ха! А вторая половина? — Фред явно получал удовольствие от их разговора.

— Что?

— Ну вторая половина песен твоего народа! С первой все понятно — застольно-героическая. А вторая?

Дагна вздохнул. Егерь оказался славным малым, но за последние годы дварф не слишком много общался и с непривычки беседа успела его утомить.

— Про самое прекрасное, Фред.

— Про любовь? — понимающе кивнул егерь, отложив наконец лук.

— Да, Фред. К золоту.

Послышался стук копыт и знакомый уже лязг плохо подогнанных доспехов.

— Я сказал кончать трёп! — Дагну с Фредом окатило волной презрения. — Девятый! Общий сбор у Его Милости виконта Агмунда! Немедленно!

Взрыв копытами землю, и обдав комьями грязи ближайшую телегу, дварфа и охотника, барон Вильямин ускакал к голове каравана.

— Вот ведь шлак противный! — выругался Дагна, вытирая лицо от грязи и брезгливо отряхивая руку.

— Что? — морщась, переспросил Фред, выковыривая их уха землю.

— Ох, и натерпимся мы с ним, говорю.

Полк остановился. Дагна и Фред, оставив лошадей с обозниками, отправились вместе с остальными людьми их десятка вслед за бароном Вильямином к реющему знамени виконта Агмунда. Приблизившись, стало видно, что тот уже беседовал о чем-то с командиром разведчиков, разложив карту на поставленном тут же раскладном столике.

— … и таким образом, отряды гоблинов заходят с западного направления вот в этой точке, лорд Агмунд, а также с северо-западного вот здесь! — указал воин места на карте.

— Я вас понял, капитан, — благодарно кивнул виконт. — И какова численность противника по вашим оценкам?

Капитан снял шлем, зажав его под мышкой, и устало вытер вспотевший лоб.

— Замечено неполных десять тотемов, милорд. Вдобавок к этому с два десятка тяжело груженых подвод с волами и возничими.

— Значит почти тысяча… — задумчиво протянул Агмунд, потирая подбородок. — Что ж, спасибо за службу, сэр Хопер, вы свободны.

Капитан поклонился и удалился своему отряду. Виконт поднял глаза от карты и оглядел воинов.

— Господа десятники, прошу ко мне. Нам следует выработать… — тут он увидел Дагну и остальных воинов десятка. — Барон Вильямин, почему здесь ваше подразделение?

— Ваша милость, я решил, что бойцы должны быть готовы к бою немедленно! — поклонился тот виконту.

Вокруг раздались сдержанные смешки рыцарей. Виконт, подняв очи горе, рявкнул:

— Солдаты, свободны!

Когда воины, отвесив поклоны и почтительно молвив «Милорд», ушли к обозу, виконт Агмунд перевел испепеляющий взгляд на Вильямина.

— Барон, если я созываю общий сбор, то это касается только командиров, — процедил он. — Слышите? Командиров! А никак не рядовых бойцов. Если вы хотите что-то обсудить с рядовыми, можете заняться этим в свое личное время, но не тащить их на мой военный совет.

— Прошу простить, милорд, — сгорая от стыда, снова поклонился барон, скрипнув латами.

— Больше не заставляйте меня сомневаться в вашей компетенции!

— Слушаюсь, милорд! — в третий раз поклонился едва не в пояс виконту Вильямин, да так и застыл.

Агмунд еще пару мгновений посверлив его глазами, повернулся к остальным.

— Итак, господа десятники, прошу следовать за мной.

И виконт в сопровождении рыцарей направился к своей карете, которая, судя по виду, могла вместить человек двадцать. Целый дом на колесах, запряженный шестеркой могучих косматых тяжеловозов-шайров.

По обозу прозвучала команда «Привал».

— Шлак, ну и балбес.. — покачал головой Дагна, раскуривая трубу. Проверив, крепко ли привязана его лошадка к телеге, сел к костру рядом с Фредом. — Нас прервали и ты так и не поведал мне, в чем же тут потеха. Пока я вижу лишь довольно опасное мероприятие. Гоблины, конечно, мерзкие мелкие засранцы, но они у себя дома, который они должны знать, как свои пять пальцев.

— Все просто, мой подгорный товарищ! — ответил охотник, забрасывая в рот горсть лесных орехов. — Гоблины не живут в этом лесу, а приходят когда раз в несколько лет, а когда и раз в год, стекаясь со всех окрестных земель. И тащат сюда в свои логовища все, что награбили за это время. Вроде как тут их древняя святыня или святилище, или место силы, бес их разберет. В общем, потеха в том, что можно неплохо поживиться!

— Это ж гоблины, — хмыкнул Дагна. — Чем там живиться, драными шкурами да обглоданными костями?

— Э, нет, сюда ходят именно бурые. Ты слышал о бурых?

— Слышал и скажу тебе — не стоит их недооценивать. Прибить их не так-то просто.

— Ну сейчас там их милости порешают, как это лучше сделать, а наше дело нехитрое — бить их кто чем любит. А пока предлагаю как следует подкрепиться — неизвестно еще, когда выступим.

— Ставь котелок! Если у наших командиров масло в голове есть, то не раньше утра. Впрочем, мое дело — обоз охранять. Туда я не полезу.

Дварф оказался прав в одном — решение атаковать врага на рассвете было принято на удивление скоро. Гоблины видели во тьме лучше людей, не было никакого смысла лезть под стрелы вслепую. Вестовые разнесли приказ по обозу, едва опустел котелок с рагу и ложки были тщательно облизаны и спрятаны за голенища.

Дагна ошибся лишь в том, что рассчитывал не вступать в бой и отсидеться в обозе. Согласно приказу, он, как и другие, кого поставили перед выбором: армия или темница, а то и плаха, должен был идти в первых рядах сотни Агмунда, которая готовилась атаковать в лоб с юга. Таких как дварф было пока немного — основную массу неблагонадежных и каторжников должны были привезти позже. Как объяснил ему Фред, на севере лихих людей мало, промышлять негде и нечего. Все преступники ошивались ближе к столице. Там места побогаче да торговых путей больше.

Про остальные сотни Дагна не знал, но предполагал, что лес сейчас окружают со всех направлений, разве что кроме северного.

За три часа до рассвета началось движение войск. Воины облачались в броню и проверяли в последний раз перед боем крепость щитов и копий, хорошо ли наточены мечи и топоры.

Фред держал над кипящим котелком стрелу, тщательно расправляя оперение. Затем, отложив ее к остальным, взял следующую.

Дагна, тихо бранясь на двергмаре, снял со своей лошадки увесистый тюк и с грохотом бросил его рядом с костром.

— Знаменитые дварфийские доспехи? — поинтересовался охотник, кивком указав на сверток.

— Ну почти, Фред, — сказал Дагна, надевая тонкую стеганую куртку и такие же штаны.

— Не тонковат поддоспешник-то? Наши рыцари, вон, акетоны в три пальца толщиной носят, — Фред закончил со стрелами и принялся вощить тетиву.

— Ну ты сравнил, Фред, — дварф достал из тюка свернутую в аккуратный рулон тонкую серебристую кольчугу такого мелкого плетения, что не всякое шило вошло бы между колец. — Рыцари они кто? Прежде всего, конные, верно?

— Ну, верно. И что с того?

— Странно, что именно мне это объяснять приходится, — длинная кольчуга с тихим мелодичным звоном прикрыла тело дварфа до самых коленей, а руки до локтей. — А то, что сражаются они порой с такими же рыцарями. Разгонятся как следует на своих конях и копьями на таран. Такой удар, даже если доспех не пробьет, все равно волной внутрь идет. Для того и нужны толстые акетоны. Пеший тебя никогда так не грохнет, как копье на галопе.

— А, например, тролль? — Фред принялся натягивать тетиву, которая скользя по свежему воску, никак не хотела занимать положенное ей место.

— Что тролль? — рассеянно переспросил Дагна, разложив на земле элементы своей брони в ряд, и отошел на пару шагов. — Как там было… Шлак, давно я этого не делал…

— Ну тролль же пеший, но если дубиной жахнет, то никакой доспех или акетон не спасет. Или спасет? — поглядев на задумчиво глядящего на доспехи Дагну, предложил: — Помочь?

— Ты не сможешь, Фред, но спасибо.

Охотник, почти дотянув тетиву до противоположного конца лука, замер, когда скинув сапоги, Дагна подошел к левому краю разложенных доспехов и, нараспев заговорив, начал странно двигаться. От разворачивающегося зрелища Фред потерял дар речи.

— Топнем левой, топнем правой! — вступил дварф в раскрытые, раззявленные латные сапоги. Когда ступни уперлись в подошвы, капканом лязгнули створки сапог, охватывая голени Дагны. С щелчками штифты сами собой вставали в запорные гнезда. — В шахту мы идем оравой!

— На колени встанем дружно, — хлопнули наколенники и набедренники, соединяясь сами собой с сапогами и закрывая ноги дварфа до самого паха. — К нам Зерор неравнодушен! Надо же, вспомнил!

Дальше дело пошло быстрее.

— Пузо выпятим мы смело, с честью делает дварф дело! — кираса со звоном заковала торс дварфа, подстраиваясь под фигуру, пряча шею и главную драгоценность — бороду — под выдвинувшимся воротником-бувигером. С шелестом развернулись пластинчатые тассеты, наползая на бедра.

— Молот в руки или кирку! Каждый день как под копирку! — лязгнули тяжелые наплечники, из-под которых выстрелили налокотники и наручи, обтекая руки дварфа до самых кистей.

Несколько раз подпрыгнув и пару раз взмахнув руками, Дагна удовлетворенно кивнул и, спустя пару мгновений, когда щелчки окончательно подгоняемых доспехов прекратились, поднял латные рукавицы и глухой покатый шлем с забралом без единой смотровой щели.

— Пальцы — клещи, глаз — алмаз! — он надел будто бы огромные рукавицы, которые тут же ужались по руке, шелестя наползающими друг на друга фигурными пластинами. — Дварф — красив, — опустив шлем на голову, Дагна захлопнул забрало, которое ту же слилось в единое целое с куполом. — Орк — глинолаз… Бездна, надо было лучше полировать забрало.

Голос звучал гулко, металлически.

— Ладно, вроде все видно. Так что там про тролля, Фред?

Фред медленно выругался. Дзенькнула сорвавшаяся тетива и мимо Дагны пролетел резко распрямившийся гудящий и вибрирующий лук.

— Вперед! — скомандовал барон Вильямин, указывая полуторным мечом на опушку леса. — На штурм!

Солдаты переглянулись, но все-таки подчинились приказу. Прикрываясь щитами, воины все ближе приближались к живой, волнующейся стене темных, кажущихся в предрассветный час почти черными, высоченных сосен и разлапистых елей. Пять десятков в сопровождении рыцарей должны были первыми вступить в чащу и при необходимости связать врага боем, чтобы арьергард успел совершить обходной маневр и ударил с тыла и флангов, взяв гоблинов в клещи.

Барон ехал сбоку от отряда с поднятым забралом, вальяжно развалившись в седле и небрежно свесив щит в сторону. Бойцы поглядывали на него со смесью тревоги и раздражения.

— Вам бы спешиться, сэр, — наконец молвил один из них, когда до опушки оставалось едва ли сорок шагов. — От конного в лесу проку мало, как бы не…

— Как бы тебе не заткнуться, хам! — заносчиво бросил Вильямин, даже не глядя в сторону говорившего.

— Воля ваша…

Дагна сморщился от такого неуважения к соратнику, но промолчал, продолжая движение и до рези в глазах всматриваясь в просветы между деревьями. Несмотря на закрытое забрало, дварф видел все так, будто никакого шлема на нем вовсе не было. Дагна очень гордился своим изобретением, не раз и не два спасавшем его на пустынных дорогах. Забрало его шлема было выполнено из Железного Стекла — сплава, что родился в его плавильной печи еще сорок пять лет назад и не уступал в прочности закаленной стали, но обладал, при нужной обработке, свойством односторонней прозрачности. Дагна уже собирался поставить производство Железного Стекла на поток, когда его жизнь полетела в бездну.

Когда до леса оставалось не более тридцати шагов, из-за деревьев ливнем полетели стрелы. Их было так много, что, даже, несмотря на большие щиты, за которыми укрылось большинство, штурмовые группы моментально понесли потери. Пара человек рухнули замертво, битые в лицо и горло, еще трое оказались тяжело ранены и остались лежать, болезненно корчась и судорожно обламывая древки стрел.

— Не стоять! Не изображать мишени! Вперед, канальи, на штурм! — подняв коня на дыбы, заорал Вил, которого чудом не задел этот смертоносный ветер. — Вперед, если жизнь дорога! За Исгард!

— За Исгард! За Короля! — прогремели воины и, быстро преодолев разделяющие их с опушкой тридцатку, бросились в стремительном рывке под сень деревьев, проламывая подлесок.

Однако стрелков уже и след простыл, а в глубине чащи раздавались гортанные крики и улюлюканье.

Барон отстал, завязнув в зарослях, и неопытные люди мгновенно потеряли всякое подобие строя и начали медленно рассеиваться по лесу, войдя в кураж от адреналина и страха. Дагна, покрутив головой, увидел, что рядом нет никого из командиров, а бойцы продолжают нестись вглубь леса, и, что было мочи, заорал.

— Стоять! Стоять, песье семя! Стоять, зараза!

Большинство солдат оказавшихся поблизости, заполошно обернулись, сразу сбавили шаг, но остальные сами орали так, что уши закладывало, продолжая бежать навстречу смерти.

И тут снова свистнули стрелы.

Люди начали умирать.

Тогда дварф сделал то, что не любил больше всего на свете. Сбросив наземь молот и топор, проклиная все на свете, побежал. Очень быстро побежал. Волчком крутясь от одного человека к другому, он щедро раздавал удары закованным в сталь кулаком и щитом.

— Стой, гад! Стой, собака! Щит поднял! Щит к хлебалу поднял, сволочь! Назад! — пот градом заливал глаза подгорного воина, благо конструкция его шлема позволяла справляться и не с таким.

Дагна старался изо всех сил, но не мог поспеть везде и всюду.

— Что вы уставились, идиоты? Лови остальных, пока не поздно, иначе всем нам крышка! Лучники, прикрывай! — ревел он не своим голосом на растерявшихся бойцов своего и других десятков, оказавшихся рядом. Солдаты бросились исполнять приказ, пригибаясь за щитами, другие, нырнув за стволы деревьев, начали отстреливаться, даже не осознав, что исходит он не от командира. Первая горячка начавшегося боя перерастала в голый, сковывающий вязкий страх. Противник оставался невидимым, а в такой ситуации обычному человеку всегда нужен кто-то, кто громко и четко скажет, что нужно делать. Делать что угодно, лишь бы сказали и лишь бы не думать своим кипящим от гормонов мозгом.

Дагна это знал. И потому орал, а шлем усиливал его голос чуть не до громовых раскатов. Стрелы бились о его щит, с визгом отскакивали от покатого шлема.

— В укрытие, раздери вас Зерор! Поднять щиты! — ревел дварф, сбивая людей с прицела гоблинских луков. Одних он толкал за деревья, других сгонял в овраг пинками в судорожно сжимаемые щиты, только что не вышибая солдатам зубы, но все же заставляя именно щитами, а не спинами, ловить стрелы.

Обстрел закончился так же внезапно, как и начался.

Кое-как выстроившись, люди, тяжело дыша и сверкая бешеными глазами, медленно приходили в себя. После обстрела отряд стал меньше еще на десять бойцов. Все как один смотрели на дварфа, который провожал взглядом пять силуэтов, почти скрывшихся из виду за деревьями. Дагну окликнул, осторожно выглядывающий из-за толстой, утыканной стрелами, сосны Фред, держащий наготове лук с наложенной на тетиву стрелой.

— А с этими что? — подбородком указал он в сторону убегающих.

— Ничего. Они уже покойники, — жестко ответил Дагна, быстро подбирая и закидывая за спину ремень с молотом и беря в правую руку топор.

Фред побледнел и угрюмо кивнул. Слышавшие слова дварфа бойцы глухо зароптали. Сплошное забрало повернулось к ним и голоса стихли. И тогда он заговорил, чеканя каждое слово.

— Значит так, братва! Командиры бес знает где, мы крупно нюхнули пещерного газа! Назад нельзя — сорвем общую атаку! На месте стоять — перещелкают бесславно, как куропаток. Надо двигаться дальше. Возражения?

Солдаты с усилием выпрямившись, грохнули оружием о щиты.

— В таком случае, все за мной, и слушайте внимательно, что будем делать дальше…

Короткими перебежками три десятка человек во главе с дварфом продвигались вперед, укрываясь, насколько это возможно в складках ландшафта, благо оврагов и холмов тут было предостаточно. Люди быстро признали Дагну неформальным командиром и четко следовали его приказам, понимая, что так шансов выжить гораздо больше.

— Боя все нет, чую, очередная засада. Заманивают… — проворчал себе под нос дварф. — Фред, возьми пару толковых ребят и проверьте, что там впереди.

Охотник махнул рукой и к нему подошли двое лучников.

— Сделаем, командир! — серьезно кивнул он.

— Только тихо, в бой не вступать. Увидите что нужно и сразу назад. Я рассчитываю на вас.

Егеря тихо скрылись за деревьями.

— Ну а мы пока передохнем, — Дагна поднял забрало и, сняв оружие, положил на землю. А затем сел, подложив под себя щит, и опершись спиной о ствол дерева.

Солдаты последовали его примеру, практически рухнув от усталости. Несколько человек достали трубки и дрожащей рукой, просыпая табак, начали их набивать, на что дварф предостерегающе поднял руку.

— Не стоит сейчас курить, братцы, — хрипло проговорил Дагна. — Эту вонючую плесень, что вы ошибочно именуете табаком, я даже отсюда чую, а бурые могут стрелять с закрытыми глазами по одному только запаху. Незаметно не подберемся.

Один из тех, кто уже достал кресало и готовил кремень с трутом, выругался и, швырнув все наземь, посмотрел на дварфа.

— Что ж делать, командир? Руки дрожат, страшно невмоготу! Глянь, сколько наших постреляли за просто так! Как курей! А мы их и не видели даже! Поляжем все тут, стервятнику на прокорм…

— Пожуй сухарь, солдат, — посоветовал Дагна и, подавая пример, закинул в рот кусок жесткого хлеба. — Не думай.

— Да как не думать-то?! Столько наших… — начал было другой солдат.

— А ну-ка все сухари жрите, говорю! — рыкнул, сверкнув глазами, Дагна.

Люди вздрогнули и полезли в поясные сумки за сухарями. Котомки и заплечные мешки перед боем все оставили в обозе, но легкий перекус и флягу воды, на всякий случай, были розданы интендантами всем без исключения. Захрустев сухарями, солдаты угрюмо переглядывались. Есть не хотелось, но перечить дварфу не решился никто.

— Когда голова кипит, то живот сжимается, — сказал Дагна. — Кипит?

Люди согласно кивали, жуя сухари.

— Это потому что там дурных мыслей много. Для того и надо живот развязать. Ну, развязывается?

Солдаты, снова переглянувшись, и с удивлением закивали вновь.

— Так-то, братва. Много не ешьте, живот надо развязать, но тяжестью не набивать, — удовлетворенно сощурившись, промолвил Дагна. — Оружие да броню проверьте, пока время есть.

Люди понятливо загудели и принялись осматривать снаряжение.

— Дядь, а ты как тут вообще? — брызнув крошками, спросил молодой парень лет двадцати в охотничьей кожаной куртке и с коротким луком, проверяя тетиву. — Дварфы же не выставят хирдов, так в полку говорят. А ты тут. Как так?

Дагна вздохнул и отхлебнул из фляги.

— У меня дела на севере.

— Так ты ж, говорят, в штрафниках.

— Намотало на шестеренки вашей бюрократии.

— Чего?

— Ошибка, говорю. В Дентстоуне разберутся, граф обещал.

— А, ну понятно… — протянул юноша и уже хотел было задать следующий вопрос, когда его дернули за плечо.

— Заткнись, парень! — цыкнул на него, сидевший рядом уже седеющий солдат из бывших. — Не докучай командиру.

— Я не командир, воин, — покачал головой Дагна. — У вас есть свои десятники, рыцари.

— И где те десятники, рыцари прославленные? — вскочил худой солдат с оспинами на лице. — Пока нас гоблины стрелами на тот свет пришивали, где эти сэр-лорды бы… — запальчиво крикнул он, за что тотчас получил крепкий подзатыльник от здоровяка справа.

— Закрой хайло, придурок! Беду накличешь! — тихо пророкотал он.

— А ты меня не затыкай, Олаф! — не унимался худой. — Ты от сохи в армию пришел! Тебе все едино, привык спину гнуть на благородных и вопросов лишних не моги задать! Оно и ладно, пока пашешь, зверя добываешь им на стол, но чтоб жизнь свою класть по дурному, за просто так, даже разок не саданув в отве… — он резко замолчал, когда тяжелая ладонь припечатала ему рот и повалила на землю.

— Еще раз ты откроешь свою поганую пасть, Роб, я тебя здесь же придушу! — тихо зарычал тот, кого он назвал Олафом. — Враг рядом, идиота ты кусок! Что ты разорался? Хочешь, чтобы Фреда и парней скогтили, а потом и всех нас заодно, да, сволочь?

— Хватит! — Дагна встал и выпрямился, медленно расправив плечи. Все стихли. Будучи всего полтора метра ростом, дварф умудрялся смотреть исподлобья, но при этом сверху вниз на гораздо более высоких людей. А обладая шириной плеч в почти две трети от своего роста и руками толщиной с бедро человека, мощь подгорного воителя не вызывала никаких сомнений. Необычная броня только добавляла его облику монументальности.

Олаф послушно отпустил Роба, не забыв, однако, толкнуть того затылком в землю.

— У нас впереди бой, — процедил дварф. — Плохая затея устраивать сейчас свары.

Роб, болезненно морщась, сплюнул и, вытерев губы тыльной стороной ладони, на этот раз тихо буркнул:

— Я сказать одно хотел. Сэр-лорды черт знает где. А мы — тут! И ты — тут. И нас из-под косы Костлявой ты выдернул, а не рыцари-бароны. Ты! Не они! Потому и слушать мы тебя будем, потому что некого больше! А ты, Олаф, — он обвинительно ткнул пальцев в сторону здоровяка, повалившего его. — Руки после нужника хоть иногда мой!

Дварф жестом остановил побагровевшего от гнева, уже сделавшего шаг в сторону Роба, Олафа.

— Для многих из вас это первый бой. Угомоните кровь в жилах, если хотите увидеть новый рассвет. Сражение еще впереди, готовьтесь, — сказал он и закинул ремень с клювастым молотом за плечи.

— Командир! — снова подал голос молодой парень с коротким луком. — А для тебя это какой бой?

Дагна хмыкнул.

— Не первый, парень.

— Ну все же, расскажи! По тебе же видно, в сечах побывал. И нам всем спокойнее будет, знай мы, за кем на смерть пойдем.

Солдаты вокруг согласно закивали, давай, мол, скажи.

— Давай, командир, нам тоже интересно! — тихо вышел из-за спины Дагны перемазанный в глине, но улыбающийся Фред с двумя лучниками. Дварф, окинув его взглядом, поиграл желваками и повернулся к остальным.

— Сколько всего был в бою — не знаю, и зарубок на топорище по числу убитых не делал. Расскажу лишь о зарубках на моей шкуре. Вот здесь, — Дагна нехотя указал себе на грудь, слегка постучав по нагруднику. — След от орочьего копья в триста сорок восьмом, местечко Гвадлон, здесь в Исгарде. Не война, лишь битва. В тот день погибло много хороших людей.

Солдаты обомлели.

— Сто шестьдесят лет назад! — зашептались люди.

— Все в Исгарде помнят Гвадлонскую бойню! — подал голос седой солдат.

— Сколько ж тебе лет? — пораженно выдохнул юноша в охотничьей куртке.

— Немало, — ответил Дагна и хлопнул себя по набедреннику. — Тут — перелом от дубины тролля в триста семьдесят шестом, пограничные земли на востоке Дунмарана.

Затем дварф поморщился и коснулся косого шрама на голове слева повыше лба.

— Это война с гоблинами в четыреста сороковом, королевство дварфов Маунтиндир.

Дагна провел по шраму через правую бровь и скулу.

— Это… — его взгляд затуманился. Словно наяву перед взором дварфа снова предстали мрачные своды пещер, куда никогда раньше не ступала нога двергурима. — Это оставил мне генерал черных гномов в четыреста семидесятом.

А затем лицо дварфа помрачнело, когда он поднял с земли узорчатые, из Синей Стали топор и щит.

— И это тоже.

Люди ошарашено в полной тишине взирали на подгорного воина. А затем все без исключения поднялись на ноги, и, ударив себя кулаками по груди, почтительно поклонились. Фред, похлопав дварфа по наплечнику, слегка наклонившись к нему, сказал:

— Давай, командир Дагна, веди людей. Нас там уже заждались.

— Сколько их, Фред?

— Полсотни, командир. Метрах в трехстах засели в корнях на склоне за деревьями и на ветках схоронились. Хорошо, с подветренной стороны подползли к ним, еле заметили, только что в задницу носом не уткнулись.

— И они не услышали? — уважительно глядя на Фреда и егерей, покачал головой дварф.

— Не, мы ж глиной вымазались, чтоб на пузе скользить шустрее и тише. Главное, чтоб не чавкало, — довольно улыбнулся Фред.

— А ты не так прост, дружище. Ветер не поменялся?

— Нет, все так же северный. Удивительно, но в это время года тут всегда так.

— Тебе виднее. Зайдем двумя группами слева и справа по большой дуге, третья группа пойдет в лоб, прямо на них. Туда всех молодых и неопытных за щиты, за ними лучников с десяток самых шустрых. Ты слева пойдешь, возьмешь пяток людей поопытнее, я с оставшимися справа зайду. Как на позиции выйдешь, каркнешь два раза вороной. Сможешь изобразить?

— Да уж не хитрая наука, — хмыкнул охотник.

— Хорошо, — кивнул Дагна. — Я сделаю то же самое. Позицию занять надо метрах в десяти-пятнадцати, так близко, как только сможете с парнями. Центральная группа, подойдя метров на пятьдесят, шуметь пусть начнет: пыхтеть, переговариваться, только не громко — бурые, не зеленые — не полные идиоты. Засаду мигом почуят. Слышите, ребята? — обвел взглядом солдат дварф. — Идете слегка разрозненно сперва, но будьте начеку. Глазастый кто-нибудь пусть все время наблюдает и как те стрелять начнут — а они начнут — сразу стену щитов стройте и лучников прячьте, ясно?

Люди угрюмо кивнули.

— Каркать начинай, как первые стрелы в центральную группу полетят, никак не раньше. Так что держаться надо крепко. А после я свистну и в клещи их сразу. Бронебойные стрелы отложите, бейте срезнями — бурые, хоть и поумнее, чем другие, но доспехов почти не носят. Перво-наперво надо выбить тех, кто в ветках засел, кого мечом и копьем не достать, потом уж остальных шейте. И все, мы с боков их сдавим, тут и центральная подоспеет. Все делаем тихо, не кричать, боевых кличей не орать, незачем их полюбовничков раньше времени кликать! Ни один вонючий гоблин не должен уйти! Ну что, братва, устроим носатым обвал опор? — хищно усмехнулся Дагна, похлопав по широкой лопасти боевого топора.

— Отомстим за парней! Веди нас командир! За Хевига, за Лютера, за Бонара — за всех отомстим! — раздался яростный хриплый шёпот от трех десятков совсем недавно потерпевших первое поражение в первом же бою людей.

Раздав приказы, и дежурно проверив отлично подогнанный доспех, Дагна осторожно пополз вперед, к группе из двадцати гоблинов, умело маскирующихся на вершине небольшого холма в кустах невероятно пышно разросшегося можжевельника. «Вот и вы!» — подумал дварф, ползком огибая их с правого фланга, прикинув, что так удобнее будет их рубить топором, ведь даже если они побегут от ударов, то побегут прямо на центральный отряд, где их неизбежно встретят стрелы и мечи. Подобравшись к гоблинам сбоку и замерев на расстоянии в пятнадцать шагов, Дагна, повернувшись с живота на бок, осторожно вытянул топор из чехла и стал ждать. Вскоре с южной стороны послышался негромкий разговор, стук небрежно перебрасываемых щитов с одного уставшего плеча на другое и звуки раздвигаемых веток кустарника. Все шло по плану. Центральная группа вышла на условленное место. Гоблины застригли острыми, размером с блюдце, ушами, поводя длиннющими, как клюв ворона, носами, раздувая ноздри, и, обменявшись парой быстрых жестов, натянули луки. Загудели спускаемые заскорузлыми пальцами тетивы. В третий раз за сегодняшний день Дагна слышал этот смертоносный звук. Но на этот раз противник был как на ладони. И тут с запада раздалось карканье. Услышав условный сигнал, понимая, что все последовали его приказу и заняли верные позиции, дварф пронзительно свистнул, и, вскочив на ноги, понесся прямо на уже начавших разворачивать в его стороны луки истошно вопящих гоблинов.

Лучники с юга и запада били прямо сквозь разлапистые ветви деревьев, сшибая гоблинов одного за другим, били до кровавых мозолей, мстя за павших товарищей. Упав на землю, одни из них так и оставалась лежать, убитые меткой стрелой, другие же, яростно катаясь, сдирая целые пласты мха грубыми сапогами, тщетно пытались вырвать из раны широченный наконечник зазубренного срезня. Покончив с теми, кто был на деревьях в течение десятка секунд, сразу переключили стрельбу на основную кучку врагов. В это же время Дагна с правого фланга и еще несколько ловких бойцов, как и вторая группа с левого фланга, взяли, наконец, запаниковавших гоблинов в клещи.

«Окс двергур!» — мысленно взревел Дагна, с великим трудом не проронив ни звука.

Широкое лезвие топора, взвыв, снесло полголовы одному и разрубило ключицу другому, стоящему рядом. Брызнула кровь, окатив нескольких гоблинов, которые пятясь и спотыкаясь, пытались отойти от закованного в тяжелую броню Дагны. Но дварф не дал им ни шанса, совершив стремительный рывок и таранным ударом щита опрокинув сразу троих.

«Двергур хадад!» — беззвучным набатом гремел древний, как сами горы, боевой клич дварфов, тысячи лет внушавший ужас гоблинам и оркам.

Выл топор, с хрустом разрубая жилистые тела, звенел щит, врезаясь в головы гоблинов, отшвыривая их изломанными куклами. Короткие железные мечи ничего не могли сделать с дварфом, больше похожим на маленького стального голема.

Когда за неполную минуту боя было уничтожено около тридцати тварей, остальные гоблины, будучи отрезанными от всех направлений, кроме южного, как и предвидел Дагна, побежали прямо на центральную группу, где их встретили мечи и копья, разящие прямо из-за стены щитов. Но два гоблина, наиболее сообразительных и вертких, быстрыми ужами вывернулись из убийственного котла и, обогнув людей и дварфа, смогли прорваться дальше в глубь леса, на север, чтобы предупредить своих сородичей.

Неожиданно, весь покрытый колючками, ветками и еще каким-то мусором на холме за центральной группой возник барон Вильямин, и, увидев убегающих гоблинов, стегнул лошадь. Как следует пришпорив коня, он пустил его галопом.

— Дракон и Небо! — сотряс лес боевой клич барона.

Скакун, пару раз чуть не переломав ноги, вынес Вильямина к беглецам и после двух быстрых взмахов меча дело было кончено.

— Всё, вонючий пепел… — обреченно вполголоса простонал Дагна, неверяще качая головой. — Как можно быть таким идиотом, кайло ты ржавое?!

Барон недоуменно повернулся к нему с вершины холма, где зарубил гоблинов и, надменно изогнув бровь, не обращая внимания на уже падающие рядом с ним на излете, пока еще не опасные, стрелы и близкие вопли гоблинов.

— Что ты сказал, гномяра? Тебе тоже отсечь башку вместе с бородищей? — процедил он сквозь зубы, набрасывая забрало.

— Катись ты в бурую шахту! — рявкнул Дагна, о щит которого звякнула, отскочив, стрела, и совершая рывок к ближайшему дереву.

Гоблины повалили из-за холма один за другим. Низкие, жилистые, длиннорукие, злобно скалящие острые зубы в широких пастях, бурые моментально включились в бой с разгона. Барон несколько секунд бился в полном окружении, разя тварей со всей доступной ему скоростью, но силы были слишком неравны. Лошадь, пронзенная короткими копьями, с жалобным ржанием пала, погребенная под телами пытающихся вскарабкаться по ней и добраться до человека бурых. Вильямин в последний момент каким-то чудом умудрился оттолкнуться от седла и кубарем покатился в овраг в сторону людей и дварфа, сбивая собой нескольких нерасторопных гоблинов будто кегли.

— Поднять щиты! Лучники, бей в просветы! — рявкнул Дагна и побежал к барону, упавшему едва ли в двадцати шагах от отряда, сыпля самыми черными ругательствами.

Вильямин, не имея возможности встать, отчаянно крутился как волчок, прикрываясь щитом и размахивая мечом, еще успевал яростно лягаться закованными в латы ногами, отгоняя от себя наиболее проворных гоблинов. Те, обступив барона, старательно били его копьями в пока что тщетных попытках найти наконечником стык в броне неистово вертящегося воина. Однако, и барон, и гоблины понимали, что долго так продолжаться не может — вскоре удача человека неизбежно иссякнет. Что не замедлило случиться, когда один из гоблинов принял бешено мелькающий меч на свой щит из дубленой кожи, а несколько его товарищей навалились на руки и ноги барона. Подскочивший бурый истошно заверещал, нанося по голове рыцаря удар за ударом окованной железом шипастой дубиной. На пятый удар ремешок шлема не выдержал, и тот, наконец, слетел с головы барона. Гоблин, оскалившись, занес оружие для финального удара.

— Окс двергур! — взревел подоспевший дварф, одним ударом своего широкого топора разрубив бурого с шипастой дубиной и еще двоих, обступивших барона. Щедро брызнула кровь и трое гоблинов рухнули почти одновременно, рассеченные на шесть неравных частей. — Двергур хадад! — боевой клич Дагны сотряс овраг.

Засвистели стрелы солдат, из-за щитов разя гоблинов вокруг барона и дварфа. Несколькими могучими ударами Дагна расшвырял бурых, что удерживали Вильямина. Крутанувшись на месте, дварф щитом сбил в сторону несколько направленных в него копий и, завершая вращение, разрубил ударом сверху вниз гоблина, который в последний момент вскинул над головой свой щит, в попытке задержать топор. Левие рассекло бурого до самой груди, пройдя и сквозь поднятый щит, и руку под ним. Выпустив рукоять завязшего топора, Дагна, схватил барона за горловину кирасы и, сквозь сжатые зубы застонав от натуги, швырнул в сторону ощерившегося копьями и мечами отряда.

— Поднимайся, сэр рыцарь! Все распри отложим на потом! — крикнул дварф, не оборачиваясь.

Чуть присев, пропуская над головой свистнувший короткий меч бурого, Дагна щитом подсек ему ноги и, сделав шаг, схватился за рукоять своего топора, застрявшего в грудной клетке мертвого гоблина. Дварф дернул оружие на себя, с треском выламывая убитому несколько ребер, и, используя инерцию рывка, зарычав, рубанул по диагонали слева направо, обрывая еще две жизни.

Гоблины, видя смерть своих товарищей, ничуть не смутились и наступали на Дагну с трех сторон, норовя взять его в клещи. Дварф, отбивая вражеские выпады, медленно отходил к отряду людей, прикрывая своей спиной, оглушенного барона, который изредка тряся головой, хромал к стене щитов, опираясь на меч, как на палку. Дагна, в очередной раз широко отмахнувшись топором, улучил момент и мельком глянул на него.

— Что с ногой, барон? — крикнул дварф, вскинув щит повыше, не дав брошенному копью найти спину человека.

— Подвернул, когда с коня прыгал… Проклятье! — сквозь зубы, превозмогая боль, прошипел Вильямин.

— Держись, сэр рыцарь, почти дошли! — Дагна отбил щитом несколько копейных ударов. — Поднажми!

— Я и так бегу, дварф… — заскрежетал зубами барон, изо всех сил пытаясь ковылять быстрее. До своих оставались считанные метры.

— Братва! Принимай сэра рыцаря! — гаркнул Дагна, подталкивая спиной барона. Гоблины слегка поотстали, группируясь в некое подобие строя, рыча от злобы.

Солдаты раскрыли объятия строя и, словно заботливый родитель, будто бы обняли, закрыли щитами Вильямина от неприятеля. Дварф благодарно кивнул бойцам.

— Давай, барон, приходи в себя!

— Без тебя разберусь! — донесся болезненный крик из-за спин воинов.

— Фред, присмотри тут за всеми и не давай сэру рыцарю дурить!

— Командир! Колчаны почти пусты! — крикнул в ответ охотник, всаживая стрелу в очередного гоблина, высунувшегося из-за плетеного щита. — Что будем делать?

Дагна обвел взглядом сгрудившихся гоблинов, посмотрел на холм, из-за которого неслось еще несколько десятков тварей.

— Держать оборону, братцы! Трубите в рог! Зовите подмогу!

— В какой в бездну рог, командир?! — крикнул кто-то из воинов. — Они же…

Договорить ему не дал протяжный, трубный звук раздавшийся из-за спин щитоносцев.

— …только у десятников! — закончил воин.

Солдаты в изумлении обернулись. Барон, тяжело опираясь на меч, что есть сил дул в боевой рог. Дагна поудобнее перехватил топор и щит.

— Ну, храни нас всех Зерор! — прошептал он и, уже обращаясь к маячившему за спиной щитоносца Фреда, громко воскликнул, чтобы услышали его все, кто стоял поблизости. — Труби, барон! Фред, береги ребят! Держитесь!

— Ты что это удумал, командир? — побледнел охотник. — Не смей!

— Попробую выиграть время! — дварф слегка присел, напружинившись.

И прыгнул вперед, набирая разгон, понесся на гудящую, как пчелиный улей, толпу гоблинов. Раздались их гортанные выкрики.

«Услышь меня, Зерор Всеотец, — молнией пронеслось в голове у Дагны. — Услышь меня, Кователь Душ! Дар’Наг, последний из Дренг-ин-Дар взывает к тебе! Даруй мне свой Зов!»

— Окс двергур! Двергур хадад!

Передний ряд гоблинов просто смело прямо на их оглушенных товарищей незримой волной. Ряды бурых смешались, а потом в них ворвалась смерть.

Десять Когтей народа урлах втягивались в чащу леса. Тяжело груженые телеги, прикрытые рогожей, медленно вкатывались под гостеприимные кроны. Волы громко фыркали и мотали огромными рогами, с трудом переставляя копыта, утопая на целую ладонь в топкой, напитанной влагой, земле. Серовато-коричневые существа, упираясь в борта телег жилистыми руками, толкали изо всех сил, раз за разом вытаскивая подводы из грязи.

На опушке стоял высокий гоблин, почти полутора метров ростом, в богатой одежде из шкуры снежного барса, провожая взглядом желтых, горящих в темноте, глаз каждую телегу. Рядом с ним был старик-урлах, который опирался о кривой посох, увенчанный перьями и позвякивающими на слабом ветру кольцами, кутаясь в балахон, отделанный волчьим мехом.

— Надеюсь, хватит, Барза… — задумчиво промолвил высокий гоблин, сжимая узловатыми пальцами рукоять короткого широко меча в кожаных ножнах на поясе.

— Вождь Хараз, — произнес старик. — В этот раз все должно получиться. Мы принесли щедрые дары, Макта услышит нас и откроет двери.

— Надеюсь, великий шаман.

— Это последний осколок нашего древнего дома, вождь. Макта услышит нас, — с нажимом повторил Барза. — Но долговязые тоже слышат нас, вождь. И идут сюда.

— Для того я собрал все десять Когтей, великий шаман, — указал когтистой рукой на проходящих мимо урлах Хараз. — Все готовы защищать Родник до последней капли крови.

Когда замыкающая телега со скрипом скрылась в тенях, вождь и шаман отправились следом.

Пятьдесят гоблинов засели на северных склонах невысоких холмов перед опушкой, наблюдая как к лесу приближается вооруженные люди.

«Подпустить поближе. Первыми бить железнопузых. Передать команду», — на языке жестов приказал командир гоблинов по имени Гыр с красной лентой на луке.

Урлах терплеливо ждали. Командир взмахнул рукой. Гоблины, зловеще усмехаясь, натянули луки, целясь в закованных в железные одежды людей.

Гыр взмахнул рукой. Стрелы унеслись сквозь густую листву. Послышались болезненные вопли падающих людей и крики человека в латах. До того, как первые ряды, издавая страшный шум, неуклюже ворвались в чащу, Гыр дал отмашку: «Уходим».

— Как думаешь, Брага, долговязые клюнут на нашу уловку? — скрипуче произнес урлах, выглядывая сквозь ветви густого можжевельника.

— Еще бы, Карг, мы же положили их железнопузых, они такого не простят.

— Точно, пусть приходят! По лесу ходить они не умеют, а стрел у нас вдоволь. Интересно, остальные Когти тоже хорошо поохотились?

— Ты за остальные Когти не думай, ты за наш думай. Коготь Гыра — самый лучший! Наша сотня охотников даст фору в десять шкур любому!

— Точно, точно!

— Тише! — поднял руку Вексро. — Они идут!

Из-за одного из многочисленных холмов неподалеку показалась группа из нескольких десятков уставших людей. Они шли, испуганно переговариваясь и постоянно озираясь по сторонам. Казалось, что они и вовсе забыли о том, что на них идет охота.

— Шумят, сопят, топают, — прошипел Брага, презрительным жестом указывая на людей. — Позор для истинного охотника!

Вексро мрачно кивнул и дал отмашку.

— Кончай их, урлах! Хватит долговязым топтать нашу святыню!

Более команд не требовалось. Гоблины, состоящие в Когте Гыра, прекрасно знали, что и когда им делать. Захлопали тетивы.

Стрелы со звоном вонзились в слишком уж скоро поднятые щиты. Люди мгновенно переменились, из сгорбленных от усталости и страха, превратившись в суровых воинов. Вексро успел запоздало подумать, что происходит что-то неправильное, когда кто-то дважды крайне неумело прокаркал, явно подражая вороне. А потом раздался пронзительный свист и полетели ответные стрелы. Долговязые лучники как будто видели сквозь деревья и ветви, стрелы летели с трех направлений, унося жизни урлах с поразительной скоростью. Началась суматоха, гоблины орали от ярости, теряя товарищей. Не на такую охоту рассчитывали они. Но охотники Когтя Гыра больше прочего ценили презрение к смерти. Не сделав ни шагу назад, они рычали, сыпля ругательствами. Вексро кричал, что есть мочи, командуя отступление, но урлах не слышали его. Срывая голос, вожак уже хрипел, когда чужая кровь забрызгала его с головы до пят. Лихорадочно обернувшись, Вексро увидел, как слева от него рухнули разрубленными двое его ловцов, и еще трое полетели на землю, открывая вид на низкорослого, широкоплечего, почти квадратного воина, полностью облитого железом.

«Двергурим», — холодея, успел подумать Вексро.

Двумя прыжками коренастый воин оказался возле поверженных урлах и несколькими страшными ударами топора оборвал жизни охотников, которых Вексро знал с самого рождения. Оттолкнув вожака, в бой бросились его ближники, бросив бесполезные сейчас луки и обнажив короткие широкие мечи.

С низким гулом рассекающий воздух топор двергурима не давал гоблинам подойти ближе. Почетное презрение к смерти позорно уступало место обыкновенному страху за свою жизнь. Тем более, что ритуал был почти закончен и нужно было любой ценой задержать вторгшихся в лес долговязых. Но разве мертвый сможет кого-то остановить или задержать? Нет, рваться вперед глупо, отступать и вовсе нельзя. Необходимо было дождаться подхода подкрепления, иначе собравшиеся здесь зверобои бесславно погибнут, не исполнив долга. Им нужно было время.

Внезапно двергурим бросился прямо на них, издав громоподобный вопль и все звуки оборвались, оставив лишь звенящую тишину.

Дагна врубился в ряды гоблинов, внося настоящее опустошение. Топор из Синей Стали рассекал сразу двоих-троих бурых, открывая путь к следующим. Дварф, с ужасающей методичностью, каждым взмахом отсекая головы и руки, разрубая тела, сметал гоблинов, словно косарь траву.

Но враги прибывали все же быстрее, чем Дагна успевал их уничтожать. Гоблины постепенно приходили в себя, и все больше их ударов сыпалось не по его щиту, а на броню и шлем. Бурые не были самоубийцами и, образовав широкий круг, обступили дварфа, неистово коля его копьями, которые пока что изредка высекали искры из доспехов и оставляли мелкие царапины на стальной поверхности.

— Бездна! Да где же шлаково войско? — прорычал он внутри шлема, видя как его, словно утес, огибает новая волна врагов, устремляясь к стене щитов, за которой раздавался звук боевого рога. Оставив кровавый след из трех десятков изувеченных тел, дварф, освободил перед собой пространство взмахом топора, отогнав пятерку обезумевших от ярости бурых, едва не получив при этом несколько копейных ударов в грудь и плечи.

— Да когда ж вы кончитесь! — взревел он, устремляясь к своему отряду, рубя гоблинов направо и налево, не обращая внимание на барабанившие по нему уже со всех сторон удары мечей, копий и дубин.

«Хорошо все-таки, что доспехи без щелей» — успел подумать Дагна, прежде чем сильнейший удар сбил его с ног и он, совершив короткий полет, пропахал шлемом несколько метров раскисшей от крови и ног земли, теряя топор и щит.

Сквозь звуки рога и треск щитов, сзади раздался полный ненависти грубый и смутно знакомый голос.

— Я узнал твой запах, двергурим! Помнишь Гвадлон?

Дварф, несмотря на тяжелый доспех, резко поднялся на ноги и развернулся. Перед ним стоял здоровенный широкоплечий орк с двуручным шестопером в опущенной руке. Длинная тяжелая кольчуга закрывала его от горла до колен, оставляя могучие руки, с перекатывающимися под серой кожей валунами мускулов, открытыми. Сквозь полумаску шлема с почти двухметровой высоты на Дагну смотрели горящие желтые глаза. А затем резкий взмах шестопера вывел дварфа из задумчивости, заставив отскочить на пару шагов.

— Надо было все-таки завалить тебя тогда, Гор’Таг! — прорычал Дагна, рванув было пряжку ремня, на котором висел за спиной его боевой молот, но тут же, низко пригнувшись, нырнул под прогудевшее лопастями навершие булавы.

— Значит, узнал меня! — ухмыльнулся орк, нанося серию размашистых ударов. Дварф уворачивался, совершая нырки и уклоны, и никак не мог улучить момент, чтобы расстегнуть ремень с молотом, рискуя попасть под чудовищное оружие орка. К Дагне уже было подскочило несколько гоблинов, занося оружие для удара, но Гор’Таг, утробно рыкнув, жестом остановил их, и те ринулись на подмогу своим соплеменникам.

— Под Гвадлоном ты один выжил, сопляк, не мудрено догадаться, кто ты, — мрачно проворчал дварф. — Кажется, тогда ты был на варге, когда ткнул меня копьем?

Дагна споткнулся о труп гоблина и едва не упал.

— Этот варг был моим другом, двергурим! — взревел, разбрызгивая слюну, Гор’Таг, надвигаясь на Дагну словно гора. — Твои воины жестоко убили его, когда я уже бросил оружие!

— Я сохранил тебе жизнь, баран ты серый, не дал разорвать людям, которым твое племя принесло столько горя! Тебе сколько тогда было, мальчишка? Лет двадцать? — Дагна, неотрывно глядя на орка, уже накрывшего его своей тенью, покрепче уперся в месиво под ногами, чтобы не поскользнуться в грязи.

— Прошло сто пятьдесят лет, падаль! Сегодня я закончу то, что начал тогда мой клан! — Гор’Таг схватил рукоять обеими руками, чуть ли не дрожа от ярости.

— Сто пятьдесят два, — успел буркнуть Дагна, сделав шаг в сторону и пропуская оружие орка мимо. Тяжелое навершие шестопера глубоко погрузилось в землю, обдав дварфа фонтаном грязи, а инерция повлекла Гор’Тага вслед за оружие, заставляя того наклониться.

Недолго думая, дварф, схватив левой рукой орка за ворот кольчуги, грохнул правым бронированным кулаком ему в лицо.

— Нет больше твоего клана! — удар пришелся в нащечник шлема, оставив вмятину, а голова серокожего дернулась, разбрызгивая изо рта кровь вперемешку с осколками зубов. Зарычав, орк попытался вырваться из рук дварфа и, разжав одну руку, было замахнулся, но тут же поплатился, получив еще один мощный удар в лицо. Серокожий непременно бы упал, если б не железная хватка Дагны.

— Что не склевало воронье, то растащили по норам мыши и крысы! — еще два сокрушительных удара по ребрам заставили орка болезненно скривиться, будто и не было на нем никакой брони. — А ты клялся, мразь, что навсегда уйдешь в горы к своим старикам! — прошипел сквозь зубы Дагна, саданув Гор’Тага по шлему так, что зазвенело. — Заботиться хотел! Клялся же Грум-Гаром вашим, что навсегда уйдешь! Так ты держишь слово перед своим богом? — Дварф разжал хватку и нанес мощнейший удар в открытый подбородок орка. Тот грохнулся на спину, разбрызгивая месиво, в которое превратилась за время боя земля под ногами.

К чести Гор’Тага, даже несмотря на избиение, он не выпустил рукояти своего оружия.

— Грум-Гару нет дела до клятв всяким червям, двергурим, — прорычал орк, тяжело поднимаясь на ноги.

— Буду знать на будущее, — Дагна наконец расстегнул ремень пересекавший грудь и боевой молот рухнул под своей тяжестью вниз, но был мягко подхвачен его сильной рукой.

Гор’Таг шумно сплюнул, утер предплечьем разбитый рот с торчащими кверху клыками, один из которых сломал ему дварф и ощерился в жутковатом кровавом оскале.

— У тебя нет будущего. Ты умрешь здесь, твой Зерор тебе не поможет.

Дагна вскинул молот себе на плечо и слегка напружинился.

— Тогда закрой рот и бей наповал, Гор’Таг. Второй раз я тебя не отпущу.

Шестопер, взлетев по кривой дуге, падающей звездой рухнул на шлем дварфа. Но тот, совершив поворот корпусом, сбил его в сторону коротким ударом молота. Однако орк оказался сильнее, чем предполагал Дагна и, перенаправив инерцию удара, с грохотом опустил шестопер на наплечник дварфа, высекая целый сноп искр. Подгорный воитель, досадливо скрежетнув зубами в предвкушении серьезного ремонта, коротко размахнулся, и острый клюв молота полетел орку в открывшийся бок. Гор’Таг, успел отскочить назад, и хищно поблескивающее острие лишь разодрав кольчугу, пронеслось мимо, оставляя за собой шлейф из рассеченных колец. И тут же резко остановив движение молота, Дагна хватил орка в грудь торцом молота, вышибая у того из легких воздух. Серокожий был могуч и, не теряя равновесия, с подшагом ударил шестопером снизу вверх, снова высекая искры, но уже из нагрудника подгорного воина. Дагна слегка покачнулся и взмахнул молотом в ответ. Орк едва успел отшатнуться от сверкнувшего перед самым лицом бойка, как внезапно подскочивший дварф врезался ему в живот бронированным плечом. Орк согнулся от удара, но, зарычав и успев выставить назад ногу, устоял на месте. Резко выпрямившись, он саданул дварфа серединой рукояти по забралу. Тот, разразившись грязными ругательствами, зацепил серокожего клювом своего оружия за поясницу и сильно дернул на себя. Орк покачнулся, впустую взмахнув оружием, когда дварф, используя разницу в росте, проскользнул под шестопером за спину противника и с размаху впечатал плоский боек молота тому в спину. Гор’Таг взревел от боли и грохнул с разворота вслепую. Дагна поймал шестопер орка концом рукояти под широкими лопастями и, откинув его в сторону, тут же врубил толстый граненый клюв молота в открытую грудь противника, пробивая кольчугу и круша ребра. Шестопер выпал из ослабшей руки серокожего, и он рухнул на колени, истекая кровью.

Дагна подошел к поверженному противнику, пинком отшвыривая его оброненное оружие.

— Что же ты здесь забыл, Гор’Таг? Зачем тебе гоблины?

Орк медленно поднял уже мутнеющий взгляд на дварфа, а затем запрокинул голову, глядя на кроны деревьев и просвечивающее в высоте небо.

— Зачем ты променял жизнь на это? — дварф схватил его плечо, но орк вяло отмахнулся. Дагна напрягся, ожидая увидеть блеск ножа, однако рука Гор’Тага была пуста. Жизнь покидала могучее существо стремительным кровавым ручьем.

— Поди прочь… двергурим… дай нормально умереть, глядя… на высокое небо… а не на твою железную морду…

Дварф отпустил орка и выпрямился, играя желваками под забралом, когда раздались многочисленные звуки боевых рогов со всех сторон, и гоблины истошно заорали, когда, переваливая через холм нескончаемым потоком точно так же, как и они ранее, в их ряды врубились десятки солдат. Бой разгорелся с новой силой.

— Я ошибся тогда под Гвадлоном, когда заступился за тебя. Вы, орки, неисправимы. Жаль. У тебя был шанс на другую судьбу.

Дагна поудобнее перехватил молот и, уже сделав шаг, замер, когда услышал тихий хриплый голос.

— Когда я вернулся в деревню… Их уже добивали… Я дрался до последнего… Урлах подобрали меня полумертвого… Стали семьей…

Гор’Таг, отведя взгляд от неба, посмотрел на Дагну.

— Двергурим… люди как саранча… им всегда будет мало земель… Однажды они… — орк будто засыпал. — … они придут… и в ваши… подгорные… крепости…

Это стало последними словами серокожего орка.

Дварф еще несколько мгновений смотрел на него, замерев на полушаге, а затем ринулся в бой.

— Окс Двергур! Двергур Хадад! — взревел Дагна, сметая гоблинов могучими взмахами молота.

С прибывшим подкреплением в низине довольно быстро перебили врагов, и дварф, устало опустив молот, огляделся вокруг. Вся земля была усеяна телами гоблинов и редко встречающимися трупами людей, чаще всего погибших от стрелы или меткого удара копьем, чем от меча или дубины. Его отряд просто валился от усталости. Барон был бледен, его нога страшно распухла, однако Вильямин оставался тверд, скомандовав идти на соединение с основными силами. Воины глянули на Дагну и, когда тот кивнул, неохотно, но все же подчинились рыцарю. Отряд, не имея возможности передохнуть, поплелся за ковыляющим бароном дальше на север, стремясь закрыть брешь в этом направлении. Дварф, отыскав втоптанные в грязь щит и топор, поспешил за ними.

По всему лесу раздавались звуки боя. Гоблинов уверенно теснили по всем фронтам, и они отступали, огрызаясь стрелами и копейными выпадами, в самый центр леса. Плотный щитоносный строй людей не оставлял бурым ни единого шанса, мерно наступая неотвратимой стеной.

Вскоре остатки гоблинов были загнаны к подножию большого холма, поросшего молодым и редким подлеском. Вершина холма была широкой и плоской, по периметру её, раскинув могучие ветви, росли многовековые огромные дубы и липы. За ними что-то явно происходило — просветы между стволами периодически освещались вспышками и треском, как в грозу, при попадании молнии в сухое дерево.

Дварф, вновь сменив молот на щит и топор, напряженно смотрел на вспышки, подозревая, что гоблины не сдадутся так просто. Это было очень не похоже на представителей этого народа. Нетипичное поведение и невероятная стойкость, вкупе с воинской доблестью, которую проявили бурые, были в новинку для Дагны.

Вспышки и треск становились все ярче и громче, их частота нарастала по мере того, как гоблины скрывались за деревьями на вершине. Когда из вида пропал последний бурый, вспышки превратились в единое мерцающее свечение, а звуки слились в вибрирующий низкими частотами гул. А затем в один момент наступила такая режущая уши тишина, что сердце дварфа пропустило удар.

— Времени мало, Барза! Сколько еще ждать?

— Родник открыт, мой вождь, но его тропы еще не сплелись в узор Макты…

— Сколько? — сквозь зубы спросил Хараз, переводя взгляд от сияния в центре поляны на живую стену из огромных деревьев из-за которых выныривали урлах.

— Когда солнце встанет в зенит, узор будет завершен, мой вождь, — скрипуче ответил старый шаман, устремив колючий взгляд на Хараза.

Поляна внутри круга дубов-исполинов была так велика, что с легкостью вместила в себя не только несколько сотен женщин, стариков и детей, но и все двадцать телег вместе с волами. Охотники и зверобои, уцелевшие в бою с людьми, редкой цепью окружили свое племя, угрюмо вглядываясь в проемы между деревьями. Рукояти оружия и щитов поскрипывали в крепко сжатых пальцах.

Вождь Хараз глянул наверх, где кольцо из крон открывало кусочек неба. Солнце было близко к полудню, его лучи уже освещали западную сторону верхушек деревьев. Еще совсем немного. Но враг уже стоит у подножия холма.

Хараз тяжело вздохнул и, с шумом выпустив воздух из легких, повернул взгляд на шамана.

— Нам не успеть уйти, Барза, долговязые идут к Роднику прямо сейчас! Охотников почти не осталось! Делай ритуал Черного Солнца! Немедленно!

Шаман слезящимися глазами посмотрел на вождя.

— Ты не знаешь, о чем просишь, Хараз! — проскрежетал он.

— Я сам поведу Теней и прикрою исход. Выбора нет! Наше наследие… — Хараз кивком указал на жмущихся к матерям и бабкам детей. — … должно уцелеть! Любой ценой! Слышишь?

— Слышу, мой вождь, — ответил Барза, глядя прямо в горящие глаза Хараза. — Черное Солнце сожжет дотла души урлах! Макта не сможет…

Хараз застриг длинными острыми ушами и, кипя от ярости, схватил шамана за грудки, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

— Наше племя должно жить, Барза! Тьма тебя поглоти! Макта разберется! Макта — бог! — прошипел он в лицо шамана.

Пару мгновений они сверлили друг друга испепеляющими взорами, а потом Хараз, гневно дернув краем рта, отпустил уже трещавшее одеяние Барзы. Издав несколько щелкающих звуков, он отвернулся от шамана.

— Я твой вождь, великий шаман, не забывай заветы предков, — около вождя возникли десять безликих силуэтов, словно размывающихся при прямом взгляде на них.

— Я помню заветы, Хараз, — Барза с кряхтением воткнул посох в каменистую землю. — Я сам тебя им научил.

— Тогда делай ритуал Черного Солнца, великий шаман! И уводи всех отсюда.

— Да… мой вождь.

Барза взялся за посох обеими руками и быстро забубнил какой-то речитатив. Слова становились все быстрее и громче и, уже перейдя на крик, шаман внезапно замолчал. Одной рукой держась за воткнутый в землю посох, Барза выхватил из сумы потрескавшийся каменный амулет, испещренный сложным орнаментом, и вскинул его вверх.

Все звуки будто бы умерли. Гоблины в ужасе кричали что-то друг другу и не могли докричаться. Дети, зажимая уши руками, беззвучно кривили рты в плаче, еще сильнее вжимаясь в матерей, старики, побелев как мел, смотрели на своего шамана и бросившегося к нему вождя.

Хараз подхватил Барзу, помог устоять на ногах прежде, чем тот рухнул на землю, сжимая рассыпающийся в прах посох.

Шаман протянул каменный амулет вождю и, когда тот его взял, на языке жестов сказал.

«Ключ. Когда урлах уйдут. Сломай»

Хараз кивнул и, опустив взгляд, спрятал амулет за пазуху. Внезапно он ощутил легкость и пустоту в руке, которой поддерживал Барзу — в ней остался только подбитый волчьим мехом балахон, с сыплющимся из него пеплом.

— Прощай, великий шаман, — одними губами прошептал вождь, не слыша даже собственных слов. — Прощай, дед.

А потом звуки обрушились лавиной. И сквозь плач детей и крики женщин, Хараз услышал, что долговязые на склонах истошно завопили, источая ауру леденящего ужаса.

Жестом приказав Теням следовать за ним, вождь устремился к стене дубов, на ходу доставая из ножен меч.

Рёв раздавался практически со всех сторон. Люди суматошно заозирались по сторонам, когда в задних рядах заорали, указывая в противоположном холму направлении.

Жуткими ломаными движениями убитые гоблины поднимались. Пронзенные стрелами, изрубленные мечами и топорами, заколотые копьями. Прямо перед Дагной на склоне заскреб когтями по жухлой опавшей листве бурый со стрелой в глазнице. Дварф, не долго думая, быстрым ударом топора разрубил ему голову, и тот снова затих.

По рядам воинов разнеслись приказы развернуть строй в сторону нового противника. Солдаты судорожно меняли формацию, разворачивая щитоносцев на внешнюю сторону, ощетиниваясь оружием.

Там, где поднимались трупы, трава на глазах чернела и рассыпалась в прах, а деревья с треском корчились, сворачивались немыслимыми изгибами, засыпая все вокруг себя гнилой трухой. Искореженные ветви градом падали на землю.

Первые мертвецы уже приближались к людям, кто ковыляя, кто ползя, когда тут и там в строю начали раздаваться крики. Полк в прямом смысле стоял на трупах недавно убитых, и те не замедлили вцепиться в своих убийц, вгрызаясь в плоть зубами и разрывая когтями. Их тут же осыпали градом ударов вопящие от ужаса люди, при этом, стремясь оказаться как можно дальше от жутких тварей, они сталкивались и оттесняли друг друга. Строй смешался и угрожал ежесекундно рассыпаться на отдельные отчаянно машущие железом кучки испуганных до смерти ополченцев.

Тем временем в щиты внешнего кольца обороняющихся вцепились первые твари. Солдаты кололи неспешно подходящих монстров копьями, пытаясь держать на расстоянии, лучники засыпали их стрелами, опустошая колчаны, но мертвецы не обращали внимания на эти раны. Даже, когда в ход пошли мечи и топоры, то и отрубленные головы и руки не останавливали стремление тварей добраться до живой плоти. Кто уже не мог идти, ползли, жутко кряхтя и разевая пасть, цепляясь за землю порой одной-единственной оставшейся рукой, и хватали людей за ноги, смыкали челюсти на сапогах, заставляя солдат спотыкаться и падать.

Мертвые гоблины висли на щитах целыми гроздьями, оттягивая их к земле, а за ними лезли все новые и новые твари. Солдаты тратили на каждого из оживших трупов массу сил, вдвоем-втроем рубя рычащего мертвеца на куски, и только тогда его удавалось остановить.

Полк еще менее четверти часа назад уже практически наголову разбивший противника, оказался в полном окружении. Из оврагов и на холмах вставали и устремлялись к ним все новые мертвецы. Кое-где земля вспучивалась и из-под неё, разбрасывая грунт, выбирались гнилые останки давно погибших бурых.

Дагна стоял в первых рядах, каждым ударом принося окончательную смерть уже второму десятку тварей. Топор из Синей Стали уничтожал нежить ничуть не хуже, чем до этого живых.

Барон яростно отмахивался мечом от наседающих врагов рядом с дварфом.

— Бездна! Что же это такое? — прокричал Вильямин, безрезультатно снося голову очередному мертвецу.

— Пожиратели! — ответил Дагна, раскроив чуть не надвое очередного монстра. — Нежить!

— Проклятье! — выругался барон, ударом щита отбрасывая пару врагов.

— Оно самое, сэр рыцарь!

— Ты что, сталкивался с таким?

— Да.

— Почему их так сложно убить?

— Потому что они уже мертвы, барон! У них нет слабых мест, и они не чувствуют боли!

— А ты почему кладешь их как крапиву палкой?

— Синяя Сталь смертельна для них! — Дагна, прицелившись, рубанул наотмашь, отправляя в небытие сразу двоих. — Мы так долго не продержимся! Надо найти источник!

— Что?

— Фред! Держите строй! Держите изо всех сил! Барон, за мной! Надо кончать с этим!

— Надеюсь, ты знаешь, что делать! — рявкнул Вильямин, ударом бронированного сапога отбрасывая очередного мертвяка, зашипел от боли в ноге, но все же, уступив место другому воину, заковылял, сильно хромая, вслед за Дагной.

Дварф и барон пробрались через строй, расталкивая объятых ужасом людей. Вильмину мешала поврежденная нога и он слегка отстал.

«А в парне, оказывается, есть стержень», — подумал Дагна, видя, как держится Вильямин. Барону было, несомненно, больно и страшно, однако, это никак не сказалось на его решимости.

— Нам нужно забраться на холм, сэр рыцарь! Ссаный уголь мне в печку, если источник не там, на вершине! — гаркнул дварф, забегая по склону к исполинским деревьям, и чуть ли не нос к носу столкнулся с необычно высоким гоблином в шкуре барса, выходящим из-за толстенного дуба. Желтые глаза смотрели с холодной ненавистью.

Удар короткого широкого клинка с неожиданной силой ударил в щит Дагны. Дварф, чудом сохранив равновесие на скользком склоне, сделал шаг назад, но тут же прыгнул на гоблина, разя его топором. Гоблин, отвернув корпус и махнув мечом, сумел отвести в сторону страшное лезвие и одним мягким движением зашел Дагне за спину, нанося сразу град ударов с разных позиций. Дварф, действуя на одних инстинктах, резко махнул щитом назад, со звоном отбивая атаку гоблина, и на развороте рубанул топором. Гоблин просто отклонился назад, пропуская удар в нескольких ладонях от своего лица. Отступив на несколько шагов, он резко взмахнул рукой и издал щелкающий звук. В ту же секунду на дварфа обрушился целый шквал ударов с разных сторон, высекая искры из его брони. Дагна закружился на месте, пытаясь достать противника, но никого не увидел. А рядом с высоким гоблином стояло десять фигур, сжимающих в каждой руке по длинному изогнутому кинжалу из странного черного металла. К Дагне подоспел Вильямин и еще трое рыцарей с мечами и щитам наперевес.

Гоблин, презрительно оглядев людей, устремил пронзительный взгляд желтых глаз на дварфа.

— Двергурим! Я — Хараз. Я — вождя урлах, — на ломаном языке людей прокаркал он. — Когда умирай, сказать твой бога — Хараз убить.

Дагна оглядел новых соратников. Судя по гербам на щитах, что он успел рассмотреть, это были командиры седьмого, восьмого и десятого отрядов — рыцари Микобат, Рокар и Кармол.

— А вы что тут забыли, благородные сэры? — недовольно проворчал дварф, не выпуская из поля зрения гоблина с его странными воинами. — Внизу не осталось врагов?

— Наши бойцы убиты, дварф! — холодно произнес Микобат, пропуская мимо ушей фамильярность. Его изгрызанный щит явно свидетельствовал о тяжело пережитом бое. — Мы нужнее здесь!

— Ну, воля ваша, господа дворяне, — мрачно хмыкнул дварф. — Тогда побыстрее займите чем-нибудь этих мерцающих доходяг, пока я с их «вождя» потолкую с глазу на глаз.

— Да как ты смеешь… — начал было сэр Рокар, когда вдруг барон Вильямин схватил его за плечо.

— Наши люди сейчас гибнут, Рокар. Не время для препирательств. Дварф знает свое дело.

Рыцари переглянулись и молча отсалютовали противнику. Вождь Хараз единожды махнул когтистой рукой. Странные фигуры, отдаленно похожие на гоблинов, завьюжили вокруг них, действуя в потрясающей слаженности, постоянно меняя углы атаки и чередуя цели. Рыцари, к удивлению, Дагны, не дрогнули и, выкрикивая свои девизы, уверенно вступили в бой, лихо отбивая сыплющиеся со всех сторон удары щитами и мечами.

Перед дварфом остался только вождь. Тот неотрывно смотрел на Дагну своими желтыми глазищами, не торопясь нападать.

— Я понимаю, что ты тянешь время, гоблин. Но пора с этим кончать! — дварф поднял щит и напружинился. — Окс Двергур! Двергур Хадад!

Топор мелькал как лопасти ветряной мельницы в штормовой ветер. Гоблин ловкими движениями в последний миг уходил с линии атаки, каждый раз успевая махнуть мечом, чтобы в свою очередь попасть по щиту подгорного воина. Бой затягивался. Вождь Хараз превосходил Дагну в скорости, но не мог пробиться через превосходную защиту дварфа. Дагна был во много раз сильнее гоблина, но не мог попасть по нему, каждый раз рассекая лишь пустоту.

Однако был и еще один фактор. Закаленный в тяжелейших боях дварф был не только намного сильнее, но и несоизмеримо выносливее. Гоблин начал уставать, и широкое лезвие пролетало все ближе и ближе от его тела. Дагна теснил его все выше по склону и, наконец, улучив подходящий момент и проведя обманный удар топором, могучим взмахом щита отшвырнул гоблина прямо на выступающие корни исполинского дерева. Гоблин только чудом не сломал хребет и не раскроил себе череп. Оглушенный Хараз мотал головой, силясь подняться, но дварф не дал ему такого шанса, в несколько стремительных шагов оказавшись рядом, и занес топор для последнего удара.

Внезапно раздался тонкий писк и вождя заслонил, раскинув тонкие ручонки, маленький гоблиненок, выпрыгнувший откуда-то сверху. В ужасе таращивший глаза-плошки на подгорного воина малыш, безостановочно всхлипывая, глотал льющиеся ручьем слезы, а его тельце била крупная дрожь, но он словно врос в землю крохотными бобровыми сапожками, несмотря на попытки вождя отодвинуть его ослабшей рукой.

Дагна, не опуская топора, воткнул щит в землю и протянул руку.

— Ключ!

Хараз посмотрел на него отсутствующим взглядом.

— КЛЮЧ! — взревел дварф, хватая гоблиненка за руку и занося над ним хищно блеснувший топор.

Вождь побледнел и лихорадочно зашарил по земле в поисках меча.

— Ключ! — сквозь зубы прошипел дварф, рывком вздергивая истошно завопившего от боли малыша над землей. — Ты выбрал.

Широкое синее лезвие, совершив короткий замах, полетело к шее гоблиненка, когда раздался полный ужаса вопль и широкий каменный диск стукнулся о наколенник дварфа и упал к его ногам. Дагна швырнул малыша в объятия вождя. Тот, прижав его к себе, свернулся калачиком, шепча что-то успокаивающее едва не потерявшему сознание от страха, заходящемуся плачем, гоблиненку. А затем, не выпуская его, с трудом поднялся на ноги.

— Дай уйти моя сын, двергурим.

Дварф рубанул по каменному диску топором, раскалывая его на куски.

— Куда уйти, гоблин? Теперь у вас нет шансов, — он указал на разломанный ключ. — Вы окружены. Сдавайся, на рудниках тоже можно жить.

Хараз, шатаясь, скрылся за гигантским стволом.

— Родник вести нас дом, двергурим, — донеслось оттуда.

Дварф выругался и пошел за ним. Когда он вышел на поляну, ему пришлось зажмуриться от нестерпимо яркого свечения, которое исходило из самого центра. В этом свечении исчезали входящие в него сотни гоблинов, таща на себе пожитки и волоча за собой детей.

Хараз обернулся, не дойдя до своих.

— Урлах уходить Родник навсегда. Тропа. Дом. Отпустить, двергурим.

Дагна тяжелым взглядом обвел поляну, глядя на то, как последние гоблины скрываются в свете. А потом отвернулся и пошел обратно к склону.

— Я благодарить, двергурим! — крикнул вождь Хараз.

— Катись ты в трещину… — угрюмо буркнул Дагна, ускоряя шаг и стремясь как можно быстрее выйти с поляны. Когда на самом краю он все же обернулся, вождя и его сына уже не было.

Дварф подошел к барону, поднимая забрало и оглядывая лежащие вокруг тела. Вильямин стоял скособочившись еще больше, опираясь об упертый в землю щит, и печально вертел в руке обломанный почти у самой гарды меч. Подняв взгляд на Дагну, барон, в последний раз глянув на свое оружие, досадливо цокнул языком и выбросил обломок.

— Один? — задал риторический вопрос дварф.

— Один, — со вздохом ответил барон, скорбно посмотрев на павших в бою рыцарей, пришедших им с Дагной на помощь.

— Жаль… — опустил голову Дагна. — Проводи Зерор их доблестные души к чертогам праотцов!

Барон и дварф какое-то время молчали.

— Я так понимаю, дварф, что у тебя все получилось? — нарушил, наконец, молчание Вильямин.

— Как видишь, сэр рыцарь, — кивнул Дагна.

Внизу, у подножия холма, между груд трупов ходили солдаты, в попытках найти выживших товарищей среди лежащих на земле. Порой это удавалось, но чаще изодранные останки людей не подавали признаков жизни.

Вильямин, припадая на поврежденную ногу, повернулся к дварфу и протянул ему руку.

— Познакомимся заново. Барон Вильямин Вальян. Можно просто Вил.

— Дагна Тяжелый Молот. Можно просто Дагна, — пожал протянутую руку дварф. — А теперь пойдем-ка, сэр рыцарь, наверх. Сдается мне, вождь Хараз оставил нам прощальный подарок.

— Как нога? — спросил Дагна, подставив плечо барону, помогая тому неловко подняться на вершину холма, где совсем недавно было несколько сотен гоблинов и их семей.

— Болит, зараза, — прошипел сквозь сжатые зубы Вил.

— Посмотрим, сможет ли что-то здесь облегчить твою боль.

Их взору предстало две телеги, которые не успели затащить в свечение гоблины. Волы мирно стояли, жуя жвачку и обмахиваясь хвостами.

— Давай сам, Дагна, сил моих больше нет прыгать по этим клятым кочкам, — барон с выдохом опустился на землю возле повозки, сползая спиной по деревянному колесу.

Дварф хмыкнул и сорвал рогожу с одной из телег. Внутри оказалось несколько ящиков и разномастных сундуков. Внимание Дагны привлек длинный короб из редчайшего каменного дерева, окованный бронзовыми фигурными полосами. Он поддел защелку и открыл крышку.

— Отвал пород! — присвистнул дварф. — Не уверен насчет ноги, барон, но, думаю, твое настроение сейчас точно поправится!

Вил едва успел поймать брошенный ему длинный меч в искусно тисненых ножнах из необычной белой кожи. Взявшись за рукоять, обтянутую тем же материалом, барон с мягким шелестом вытянул клинок из ножен.

— Что это, Дагна? — рассматривая меч, спросил он.

— Разве не видишь? Синяя Сталь, работа черных гномов, норгейров. Как мой топор и щит, — откликнулся дварф, продолжая осмотр содержимого телеги.

— Никогда не слышал о норгейрах. Удивительно, откуда взялась у гоблинов такая красота? — заворожено глядя на свое новое оружие, барон сморщился, когда луч солнца, отразившись от трех долов клинка, ослепил его. Пару раз взмахнув мечом, Вил восхищенно покачал головой и убрал меч в ножны.

— Вероятно оттуда же, откуда и каменный амулет Черного Солнца, — Дагна с треском открыл очередной сундук и сумрачно вздохнул. — Барахло.

— Ты говорил, что сталкивался с таким раньше.

— Было дело. Но тогда норгейры использовали некроартефакты с кристаллическими накопителями, чтобы провернуть этот фокус. В двадцати милях под землей, знаешь ли, нет лесов, чтобы напитать мертвых энергией. Но не думаю, что сейчас время и место для долгих рассказов.

— Так, а меч им зачем?

— Разбить Амулет Черного Солнца, если что-то пойдет не так.

— Ты хочешь сказать, что их же мертвецы могли напасть на своих бывших сородичей?

— Это на раз-два, сэр рыцарь. Пожиратели ничего не помнят из своей жизни. И, если враги закончатся, а ритуал еще силен, то мертвяки будут рвать всех, кого увидят. Потому хорошо иметь запасной план.

— Но почему гоблины не использовали меч в бою?

— Да как они оглоблей почти с себя ростом махать-то должны? Слушай, ты получил новую игрушку? Вот и не мешай мне.

— Извини, нога саднит жутко, пока болтаю, вроде как отвлекаюсь.

Дагна открыл очередную крышку.

— О да. Наконец-то, — расплылся в улыбке подгорный воин, проверив содержимое одного из мешочков внутри.

— Золото?

— Золото.

Дварф снял шлем и принялся набивать его туго набитыми кошелями.

— Дагна.

— Что?

— Это мародерство.

— Я так не думаю.

— А я так думаю. Оставь все, как было.

— Да? Ну тогда давай меч обратно.

— Продолжай.

Дварф забил шлем под завязку, затолкав в купол не менее полутора десятков мешочков, в каждом из которых было по самым скромным прикидкам, около сотни золотых.

— Дагна?

— Ну чего тебе, неугомонный? Сиди, отдыхай.

— Мне же тогда, чтобы забрать свою лошадь, ныне покойную…

— Ну это ты, конечно, отмочил — что тогда на площади, что тут в лесу.

— … пришлось заплатить пятьдесят серебряных штрафа за пожранную герань у городской Ратуши.

— Сам виноват, сэр рыцарь. Я вообще удивляюсь, как с таким гонором ты еще жив.

— Ты должен мне, Дагна.

— Я тебе жизнь спас, забыл?

— Не забыл и потому прошу простить за мое поведение в прошлом. Но ты должен мне пятьдесят монет серебром.

Дагна, метким щелчком отправил монету прямо в руки барона. Тот, поймав со звоном летящий желтый кругляш, машинально куснул его и, удовлетворенно кивнув, убрал в поясную сумку.

— В расчете.

Дагна взяв еще один кошель, закрыл сундук и, набросив рогожу на телегу, подошел к Вилу. На колени барона упал, звякнув, тяжелый мешочек. Вил удивленно посмотрел на дварфа.

— Бурые передают свои извинения.

А затем еще один мешочек стукнулся о помятый наколенник Вильямина.

— Нога… — издал тихий стон барон, схватившись за распухшее колено.

Дварф спрятал в усы злорадную усмешку.

— И компенсацию за безвременно почившего четвероногого товарища.

— Виконт будет зол, когда увидит, что в сундуке не хватает золота.

— Для того чтобы понять, что где-то чего-то не хватает, сначала нужно точно знать, что где-то там это что-то было в определенном количестве.

— Резонно. Но я не одобряю.

— Ага, понятно. Давай кошельки и меч.

— А что там в другой телеге? — внезапно заинтересовался вторым транспортом барон.

Дварф одобрительно хлопнул сидящего Вила по наплечнику и, подойдя ко второй подводе, приподнял край мешковины. А затем резко бросил ткань и отшатнулся.

— Что там? Опять золото? — не глядя в сторону товарища, спросил барон, нежно поглаживая ножны своего нового меча.

— Там волк.

— Что?! — дернувшись, схватился за рукоять меча Вил.

— Ну или собака.

В это время на поляну в сопровождении телохранителей и виконтов вышел сам граф Аргайл. Судя по внешнему виду, даже высшей знати пришлось сегодня обнажить оружие. Барон попытался встать, опираясь о край телеги, но граф жестом остановил его.

— Сидите, барон. Вы заслужили, тем более я вижу, что вам трудно стоять. Вы ранены?

— Благодарю, ваша светлость, — поклонился Вильямин. — Нет, пустяки. Просто неудачно упал.

Граф взглядом указал на телеги. Двое телохранителей сдернули ткань с обеих подвод.

— Какой интересный экземпляр. Золотистый ульгрейф? Здесь? — удивленно произнес граф Аргайл, подходя ближе.

Из темноты большого деревянного ящика, с одного торца забранного железными прутьями, не мигая смотрели два синих сапфировых глаза. Переводя взгляд с одного человека на другого, взгляд остановился на дварфе.

Дагна вздрогнул, когда в его голове прозвучали слова.

«Освободи меня».

Повинуясь взмаху руки графа, телохранители открыли решетку. Существо внутри, глухо зарычав, сделало пару шагов назад, окончательно исчезая во мраке, и уперлось в заднюю стенку ящика.

— Ульгрейфы своенравны, не представляю, как гоблинам удалось захватить такого зверя, — сказал граф Аргайл и обратился ко всем присутствующим. — Не вздумайте вытаскивать его силой, он слишком ценен. Сам выйдет, когда решит, а мы пока посмотрим, что еще интересного в этих повозках.

Пока телохранители выгружали сундуки и ящики на землю, граф подошел к Дагне, который вовремя успел прикрыть горловину шлема кольчужной бармицей и положить его возле Вила.

— Дагна Тяжелый Молот! — Аргайл заложил руки за спину.

— Милорд, — поклонился дварф.

Граф Аргайл какое-то время смотрел Дагне прямо в глаза, а тот не отводил взгляда.

— Помнится, вы говорили, что всего один двергурим не сможет изменить ход не то что войны, но и одного сражения.

— Было дело, милорд, — нехотя согласился Дагна.

Граф сдержанно улыбнулся.

— Ваша светлость! — окликнул его адъютант. — Мы нашли в телеге несколько сундуков золота и вот это.

Он показал на пустой короб.

Барон все-таки поднялся и протянул меч графу Аргайлу.

— Ваша светлость, прошу меня простить, я взял меч. Мой был сломан в бою и я решил… Прошу меня простить, милорд.

Граф удивленно посмотрел на качающегося от боли барона, а затем перевел взгляд на оружие и снова на барона.

— Полагаю, вы заслужили это оружие по праву, сэр Вильямин. Пусть этот меч станет авансом причитающейся вам награды, если вы не против.

Вил склонил голову.

— Благодарю, милорд.

— Это мне следует благодарить вас и достопочтенного Дагну. Впрочем, оставим церемонии для более подходящего времени, многим нашим воинам требуется помощь лекарей. А пока, достопочтенный дварф, раз барон сам выбрал себе то, что ему по душе, примите и вы от меня этот скромный дар, — с этими словами граф Аргайл подошел к одному из сундуков и, взял оттуда в каждую руку по тяжелому кожаному мешочку, размером с кулак и протянул Дагне.

Дварф с поклоном принял их и привесил к поясу.

Граф дал отмашку адъютанту грузить все обратно на телеги и уводить их к обозу.

— Ну что ж, пора заняться делами. Господа виконты, отдайте распоряжения перенести наших раненых солдат к обозу, убитых нужно похоронить, трупы гоблинов сжечь подальше от леса. Незачем отравлять ядом разложения это место. За работу, господа!

Виконты, отправившись раздавать приказы, удалились с поляны. Прибывшие слуги взяли волов за узду и повели прочь к обозу.

Дагна, повесив щит на плечо и подхватив шлем подмышку, помог Вильямину подняться.

— Пойдем, сэр рыцарь. Нужно заняться твоей ногой.

Барон согласно кивнул и, поддерживаемый дварфом, заковылял к склону.

— Что-то все забыли о звере, — прокряхтел Вил.

— Граф же ясно сказал его не трогать. Свободу он получил, дальше сам решит, что делать.

— Главное, чтобы не решил кого-нибудь загрызть. Как его? Ульгрейф? Никогда не слышал о такой породе собак.

— Потому что это не собака, сэр Вильямин, — сказал подошедший в сопровождении верных стражей граф Аргайл и, поравнявшись с Дагной и бароном, неспешно пошел рядом.

— Могу я спросить, а кто же это тогда, милорд?

— Ульгрейф хоть и похож одновременно и на волка, и на пса, но не является ни тем, ни другим, барон. В легендах ульгрейф — убийца варгов. Это короли волкодавов и волкодавы королей. В прямом смысле. Они становятся спутниками и защитниками только особ королевской крови и выбирают всегда только сами.

— А как вы узнали, что это именно ульгрейф, милорд? Еще и точно определили, что золотистый? Ведь зверя было не видно внутри ящика, — спросил Вильямин.

— Точно такие же глаза у защитника его величества короля Альбера, — ответил граф и остановился. — Барон, мои люди помогут вам спуститься.

Жестом приказав телохранителям и адъютанту оставить его, и, когда они остались с Дагной одни, он повернулся к дварфу.

— Я кое-что вспомнил. Мой дед, Джорен Аргайл, рассказывал мне историю про Гвадлон, достопочтенный дварф. После победы в той битве мой прадед в возрасте двадцати трех лет получил наследуемый титул графа. Спустя год родился мой дед, которому впоследствии он передал титул. Затем дед отцу, а отец мне.

Дагна молча рассматривал кору дуба-исполина.

— Еще он рассказал о том, как некий дварф спас ему жизнь, оттолкнув с пути всадника на варге, но сам получил копье в грудь, — продолжил граф Аргайл, глядя куда-то поверх Дагны.

Дварф все так же молча, повернулся к графу, сверля его тяжелым взглядом серых глаз.

— Дед часто рассказывал мне эту историю в детстве. Но с годами, как это и бывает, я забыл и историю, и что этого дварфа звали Дагна Тяжелый Молот.

— Милорд, прошу, это было сто пятьдесят два года назад, к чему… — начал было дварф, но граф прервал его, неожиданно низко поклонившись.

— Благодаря вам, доблестный Дагна, мой род не прервался в той страшной битве и я смогу передать все своему сыну, а он своему. А вместе с титулом и эту историю.

Внезапно в бронированный бок дварфа ткнулся большой черный нос.

Ошеломленный граф смотрел на то, как здоровенный ульгрейф с переливающейся золотом шерстью лизнул розовым языком сморщившегося Дагну в лицо.

— Не может быть…

Дагна грязно и витиевато выругался, вытирая щеку и глядя в не по-звериному умные сапфпировые глаза.

Лагерь разбили в двух полетах стрелы от леса. Остаток дня солдаты таскали раненых к обозу, где, наскоро разбив шатры, полковые лекари оказывали им необходимую помощь. Всего за один день было убито почти двести человек. Их погребли в огромной братской могиле, навалив сверху курган из камней. Рядом с курганом высились двенадцать холмиков свежей земли, в изголовье которых были вкопаны струганные столбики с прибитыми табличками, на которых были запечатлены имена павших рыцарей. Лучше позаботиться о захоронении сейчас не было ни времени, ни сил. Шатры были полны стонущих раненых, перепачканные чужой кровью лекари сбивались с ног, пытаясь успеть везде.

Рядом с полевым госпиталем была выкопана еще одна яма с полыхающим огромным костром, куда бросали ампутированные конечности и остатки изорванной, пропитанной кровью одежды.

Еще около пятидесяти человек вышли из боя калеками, и их было решено отправить обратно в Грот, где передать на поруки бургомистра. Для них война была окончена навсегда.

Ближе к вечеру, после того, как все раненые были стабильны, а убитые похоронены, по приказу графа несколько телег поплоше были освобождены от груза, который распределили по остальному обозу. Возничие вместе с отрядом добровольцев, повязав на лица широкие суконные платки, смоченные в отваре лекарственных трав и закрывающие рот и нос, стегнув лошадей поводьями, отправились в лес за трупами гоблинов. Уже после полуночи, окрестные земли осветил гигантский костер, в котором сгорали их останки.

Сдав барона в лазарет и припрятав добытое сегодня золото в объемистых переметных сумах его косматой лошадки, Дагна, оставив оружие и броню, ушел помогать солдатам. Ульгрейф всюду следовал за ним.

Ночью, сидя у костра над которым булькал котелок, дварф устало курил трубку, вытянув босые ноги к огню. Доспехи, тщательно очищенные от крови снаружи и пота внутри, лежали на расстеленной шкуре.

— Отстань от меня, пёс! — прошипел Дагна, выпуская очередной клуб табачного дыма, когда его щеку вновь лизнули. Ульгрейф нырнул во тьму, а когда вернулся, к ногам дварфа упала тушка зайца.

— Когда только успел, если везде за мной таскаешься… — проворчал Дагна, поднимая зверька, и достал нож. — Ладно, давай ужинать. Кроме тебя сегодня все равно другой компании мне не светит.

Вильямин после того, как в лазарете его напоили маковым молоком и вправили вывих, уснул мертвецким сном. Фред оказался там же с колотой раной в бедре — отделался легким испугом, можно сказать. Если бы удар гоблинского копья пришелся чуть левее, наконечник попал бы в артерию или кость, чуть выше и правее — и о потомстве охотник мог бы забыть, если бы не истек кровью на месте.

Дварф не спеша освежевал зайца и, взяв за задние лапы, показал ульгрейфу, все это время наблюдавшему за его манипуляциями, не отрывая немигающего взгляда.

— Ну, тебе какую часть? Может заднюю? Или переднюю? — Дагна поочередно указывал ножом на называемые части.

Ульгрейф склонил голову набок, а затем лёг, положив голову на передние лапы.

— Ты не из болтливых, как я погляжу, — хмыкнул дварф, кладя тушку на пенек, который заменял ему разделочную доску и рассек зайца пополам.

Дагна кинул половину тушки в котелок, а другую протянул своему новому спутнику.

— На, поешь.

Ульгрейф смахнул мясо с ладони дварфа и, облизнувшись, снова принял прежнюю позу. Дагна вытер ладонь о пучок травы, припасенный перед готовкой, и, поворошив угли в костре, поднял небольшой сноп искр.

— Не стоит тебе за мной ходить. Распорядись своей свободой с умом.

Ульгрейф тихонько сопел, прикрыв сапфировые глаза.

— Шлак, я говорю с собакой… — пробурчал Дагна, помешав похлебку оструганной веткой.

В темноте раздались быстрые шаги, и на свет вышел молодой парень. Судя по расшитому гербами камзолу, один из оруженосцев. Кашлянув для приличия, чтобы привлечь к себе внимание, юноша поклонился дварфу.

— Достопочтенный Дагна Тяжелый Молот, его милость граф Аргайл, владетель земель Ангрема, Сорба и Марезии, приглашает Вас в свой шатер на аудиенцию! — торжественно отчеканил он.

Дагна зачерпнул ложкой похлебку и, старательно подув на нее, попробовал. Досадливо причмокнув, он поглядел на юношу.

— Солью богат, сынок?

Оруженосец опешил и не сразу нашелся что сказать, но быстро взяв себя в руки, полез в поясную сумку.

— Прошу прощения, достопочтенный Дагна, — смущенно сказал он. — Соли у меня совсем нет, но я могу послать слугу в обоз, и ее мигом доставят!

— Ни к чему тревожить людей, натерпелись сегодня, устали. Ладно, может у его милости графа найдется горсточка-другая… — дварф подмигнул оруженосцу и отодвинул угли так, чтобы похлебка не выкипела и не пригорела, а потом закрыл котелок крышкой.

— Тогда прошу за мной, достопочтенный Дагна.

Дварф сунул ноги в сапоги и наклонился к спящему ульгрейфу.

— Если уж решил остаться со мной, то посторожи мои вещи, будь добр, — негромко сказал он и, запалив от углей щепку, сунул ее в погасшую трубку. С наслаждением дварф выпустил большой клуб дыма и поднялся.

Проходя мимо многочисленных палаток и костров, Дагна смотрел по сторонам. Кто-то, как и он, готовил ужин, негромко переговариваясь с товарищами, кто-то молча сидел и глядел в пламя, кто-то спал прямо у костра, завернувшись в походный плащ. И неизменно люди жались поближе друг к другу, будто бы боясь остаться в одиночестве этой ночью. Дагна слышал, как во сне солдаты бормотали что-то, иные с воплем подскакивали, утирали испарину и переворачиваясь на другой бок, снова погружались в беспокойный сон. Тут и там проходили вооруженные патрули. Пусть тише и реже, но все же раздавались сдавленные стоны раненых, которые изо всех сил старались не разбудить товарищей.

«Вот такая вот потеха», — подумал Дагна, попыхивая трубкой, прекрасно понимая состояние людей впервые попавших в бой, впервые проливших свою и чужую кровь, потерявших кто соратника, кто друга, кто руку или ногу.

К шатру графа Дагна подошел погруженный в свои мысли и едва не уткнулся носом в своего провожатого.

Двое телохранителей, стоящих у входа в большой, вышитый золотыми грифонами на красном фоне, шатер, преграждавшие дорогу внутрь, расступились, сделав шаг в сторону.

Юноша, сопровождавший Дагну, вытянулся во фрунт и отрапортовал.

— Томас Риг, оруженосец сэра Микобата, рыцаря Исгарда, барона Ангремского, кавалера ордена Защитника Исгарда высшей степени, героически павшего в Битве в Лесу! Достопочтенный Дагна Тяжелый Молот прибыл на аудиенцию к его милости графу и…

— Входи уже, Том, — негромко прервал речь оруженосца один из стражей. — Граф приказал без церемоний. И не шуми. Люди спят.

Юноша смущенно кивнул и, отодвинув полог шатра, сделал приглашающий жест дварфу.

Пыхтя трубкой, Дагна прошел мимо стражей и оруженосца. Едва переступив порог, дварф очутился в теплом, натопленном переносной железной печью, уютном помещении. Здесь не было ожидаемой для аристократов роскоши. Вместо резной мебели из драгоценных пород дерева, простые солдатские раскладные стулья и большой стол, такая же аскетичная кровать. Землю устилали не ковры, а шкуры коров и оленей. Вместо гардероба с дорогой одеждой, стоял походный сундук, окованный железом и стойка с доспехами и оружием владельца шатра.

Граф Аргайл сидел за столом перед картой и потягивал вино из серебряного кубка. Увидев Дагну, он встал и, обойдя стол, протянул руку для рукопожатия. Дварф ответил на жест, и граф протянул ему второй кубок.

— Рад видеть вас, почтенный Дагна. Присаживайтесь, нам есть о чем поговорить.

Дагна благодарно кивнул и сел на предложенный стул. Граф придвинул себе другой и занял место рядом с дварфом.

— Томас, благодарю, ты можешь быть свободен.

— Ваша милость, простите мою дерзость, но кто-то же должен наливать вам вино…

— Спасибо, Том, иди отдыхай. Сегодня обойдемся без виночерпия.

Когда оруженосец вышел, Дагна, отхлебнув вина, одобрительно покачал головой, а затем, поставив кубок на край стола, снова запыхтел трубкой.

— Мальчик потерял наставника? — кивнув в сторону выхода, спросил дварф.

— Том — хороший парень, Дагна. Я могу вас называть просто по имени в пределах этого шатра?

— Разумеется, милорд.

Граф благодарно улыбнулся и продолжил.

— Жаль его рыцаря, мальчик был предан ему и сердцем и душой, как подобает настоящему оруженосцу. Вот уже шесть лет как молодой Риг удостоился чести стать оруженосцем прославленного Защитника Исгарда. В будущем году окончился бы седьмой год его службы, что означало бы посвящение Тома в рыцари. Но сэр Микобат был одним из троих, кто погиб у вершины холма, где вы и барон Вильямин остановили это безумие. Проклятье, я рассчитывал на этих рыцарей в Дентстоуне!

Дагна отпил из кубка. Вино было превосходным, хотя он и не был большим ценителем этого напитка.

— Милорд, не хочу показаться грубым, но у костра меня ждет похлебка с полутушкой зайца…

— О, где мои манеры, — граф поднялся и, открыв походный сундук, достал оттуда поднос с нарезанным холодным мясом, сыром и половину краюхи ржаного хлеба. Слегка отодвинув карту, граф поставил еду на стол и, подавая пример, отломил кусок хлеба и взял кусок говядины.

— Прошу, угощайтесь!

— Благодарю, милорд.

Некоторое время Дагна и граф сидели в полной тишине, сосредоточенно работая челюстями.

— Дагна, — нарушил молчание граф Аргайл. — Кто вы на самом деле?

— Какое это имеет значение, милорд?

— Ульгрейф сделал выбор. Эти существа никогда не ошибаются.

— И все же, какое это имеет значение, милорд?

Граф поиграл вином в кубке.

— Возможно, это я должен обращаться к вам «милорд»? Как минимум. Или все-таки ваше величество?

Дагна резко осушил свой кубок одним махом.

— Милорд Аргайл, при всем уважении, это мое личное дело, никак не связанное с вами или еще кем-то из людей! Мне кажется, что я доказал свою благонадежность. Как минимум.

— Разумеется, но…

— Я не подданный короны Исгарда, не так ли?

— Все так, Дагна, но…

— Так чего же вы хотите от меня, милорд? — дварф поставил пустой кубок на стол. — Для чего вам знать обо мне больше, чем знаете уже?

— Дагна, прошу, не сердитесь. Вы сделали для меня лично и для моих людей больше, чем кто-либо мог ждать или тем более просить! Но я, как аристократ и дворянин, не имею права допустить международного скандала!

— Что? Какого еще, вонючий пепел, скандала?

— Если вы особа королевской крови или тем более король, и если об этом узнают ваши сородичи, узнают о том, что вы, словно простой солдат, сражались в этой битве и идете с обозом без должного к королевской особе содержания и обращения… Боюсь, Исгард рискует потерять Дуринфал и Морингард как торговых партнеров. Их караваны исправно поставляют в Исгард и, в частности, в Дентстоун металлические изделия от гвоздей и подков до оружия и брони, их каменщики укрепляют стены и форты. И это тоже как минимум. И уж точно окончательно исчезнет даже призрачный шанс на их военную помощь.

— Ах, вот в чем дело, — криво усмехнулся Дагна. — Можете не волноваться. Никто ничего не узнает. Да и не имеет это никакого значения.

Граф достал еще одну бутылку вина, сбил горлышко ножом и разлил напиток по кубкам.

— Дагна, я должен знать. Поймите, сейчас многое на кону. Любая информация подобного плана является стратегически важной и может перевесить чашу весов в одну или другую сторону. Впереди война. Кому, как ни вам знать, что такое война? — граф протянул полный кубок дварфу.

Дагна отпил немного и покрутил ус.

— Хорошо, милорд. Раз это для вас так важно… — дварф опустился на стул. — Я урожденный принц королевства Дренг-ин-Дар. Я последний из королевской семьи и первенец рода, а значит, являюсь законным наследным королем. Но… Да подождите вы!

Дагна, чуть не расплескав вино, едва успел подхватить и поднять на ноги, уже практически ставшего на одно колено графа Аргайла.

— Выслушайте, милорд! — рявкнул Дагна, немного резковато усаживая графа Аргайла.

Вбежавшие на шум телохранители, уже тянущие из ножен мечи, были отосланы резким взмахом руки графа. Подозрительно поглядывая на Дагну, стражи удалились, с легким шелестом возвращая оружие на место.

— Вы король… Все-таки король… Король дварфов спас моего прадеда… — с благоговением глядел на Дагну граф.

— Проклятье! Какая это уже бутылка по счету? — раздраженно проворчал дварф. — Милорд, дослушайте же!

— Я весь внимание, Ваше Величество!

Дагна скрежетнул зубами и негромко заговорил.

— Нет никакого королевства, нет никаких подданных, не будет никакого скандала, милорд! Я — последний! Мой дом был разрушен полтысячи лет назад! Даже если кто-то из моих сородичей и сумел спастись, они рассеялись по миру! В политическом плане я ноль, дырка от бублика, слышите? А потому успокойтесь, еще раз повторяю! Я путешествую инкогнито! Никто обо мне не знает! Да даже в вашей тайной канцелярии меня не признали!

— Вас признал ульгрейф, Ваше Величество. Для любого аристократа Исгарда это ценнее любой верительной грамоты, любого родового перстня или сотни печатей.

— Прошу, граф, не называйте меня так!

Граф Аргайл, пребывая в смешанных чувствах, тем не менее согласно кивнул.

— Как будет угодно, Ваше…

— Дагна.

— Да, прошу меня простить… Дагна, — он взял еще кусок мяса с блюда. Дварф сунул в рот сразу несколько ломтиков сыра.

— Вы говорили, что ищете свой дом.

— Говорил. И хотелось бы поскорее этим заняться вновь.

— Надеюсь когда-нибудь услышать эту историю целиком, — пробормотал граф. — Дагна, я помогу вам всеми доступными мне средствами. Это самое малое, чем я могу отплатить за все, что вы сделали для моей семьи полтора века назад и для моей страны сейчас.

— Не откажусь. И прошу, о том, кто я есть, не рассказывайте никому без веского на то основания. Очень веского.

— Как скажете, Дагна.

— Если это все, что вы хотели выяснить, я могу идти, милорд? — дварф поднялся со стула.

— Разумеется. Спасибо за аудиенцию.

— Взаимно, милорд. С вашего позволения, я захвачу гостинцев моему невольному компаньону.

— Да-да, конечно. Возьмите мешок.

Дагна сгреб мясо, хлеб и сыр в холщовый мешок, протянутый графом. Аргайл сунул туда пару бутылок вина сверху. Дварф, благодарно кивнув, направился к выходу.

Когда он уже был готов покинуть шатер, граф окликнул его и тот остановился вполоборота.

— С королевством или без, хотите вы того или нет, но вы уже легенда, Дагна Тяжелый Молот. Для меня честь знакомство с вами.

Дварф поправил объемный мешок на плече.

— Для меня тоже, милорд, — сказал он и вышел на улицу.

Вернувшись к своему костру, Дагна потрепал по золотистой холке спящего ульгрейфа рядом со своими доспехами.

Усмехнувшись в усы, дварф пододвинул угли под котелок и быстро раздул огонь. Вскоре похлебка была готова.

— Наконец-то можно расслабиться, — довольно пробормотал Дагна, откупорив вино. — Не пиво, конечно, но сойдет.

— А хотите пива? — раздалось за его спиной.

Дагна обернулся, не донеся ложку с похлебкой до рта.

— Том?

— Томас Риг, с вашего позволения, — ответил юноша, вытянувшись во фрунт.

— Вольно, — махнул рукой Дагна. — Ты чего тут?

— Вот, достопочтенный Дагна, соль принес, — сказал оруженосец, подходя ближе и протягивая небольшой мешочек. Дварф благодарно кивнув, взял соль и принялся сыпать крупные белые кристаллы в похлебку.

— Что, правда, пива достать можешь? — спросил он.

— Конечно, сэр!

— Ну, давай.

— Я мигом!

Не прошло и четверти часа, как Томас притащил пятилитровый бочонок. Дагна, уважительно покачав головой, пригласил оруженосца поужинать вместе с ним. Какое-то время они сосредоточенно уплетали позднюю трапезу из общего котла.

— Сэр, могу я задать вопрос? — проглотив очередную порцию похлебки, подал голос Том.

— Сынок, не надо называть меня «сэр», я не рыцарь, — ответил Дагна, с трудом сдержав отрыжку. — А вопрос можешь задать.

Том замялся и смущенно произнес.

— Так вышло, что я слышал ваш разговор с графом, сэр…

Дагна, выругавшись, в сердцах швырнул ложку в котел.

— Прошу, сэр, не сердитесь! Это вышло случайно! — быстро заговорил оруженосец, но когда дварф грозно на него посмотрел, продолжил. — Виноват, сэр, не случайно! Я поджидал неподалеку, потому что решил, что вам, возможно, потребуется помощь, чтобы вернуться обратно или еще что-то…

— Парень, ты держишь меня за идиота? Говори прямо! — тихо рыкнул Дагна, сверкнув серыми глазами. — Я смертельно вымотался и, Зерор его знает, от чего больше — от сражений или от подобных разговоров вокруг да около!

— Сэр, я всего лишь подумал, раз вы король дварфов… — неуверенно проговорил Томас и осекся, не решаясь продолжить. Но, собравшись с духом, горячо выпалил. — Возьмите меня в оруженосцы! Мой наставник погиб, а у его милости вряд ли найдется время, чтобы заняться таким ничтожным вопросом в ближайшее время!

— Вот шлак, — выдохнул Дагна и прикрыл глаза рукой, уперев локоть в колено.

— Я пригожусь, сэр Микобат многому меня научил! Всему, что положено знать оруженосцу и почти всему, чтобы получить рыцарские пояс и шпоры!

Дагна вздохнул и отнял ладонь от лица.

— Да как ты себе это представляешь, сынок, чтобы обычный дварф, — Дагна сделал акцент на последних словах. — Взял в оруженосцы подопечного сэра Микобата, Защитника Исгарда? Видно, плохо тебя учили, сынок.

Томас поник.

— Я совсем забыл, сэр, вы же упоминали в шатре у его милости, что путешествуете инкогнито…

— Очень плохо учили. И я уже не говорю о том, как ты обращаешься с королем, — ехидно выдал Дагна.

Оруженосец переменился в лице, резко побледнев, быстро упал на одно колено, склонив голову.

— Прошу простить меня, ваше величество, мое поведение недостойно, готов принять любое наказание и… — с великим трудом борясь с дрожью в голосе, тихо заговорил юноша, но Дагна, подняв очи горе, прервал его жалобным стоном.

— Кто меня за язык тянул… Ладно, сам виноват. Вставай, парень, я пошутил!

Томас не двинулся с места.

— Ваше Величество, я виноват и, как будущий рыцарь и дворянин, должен искупить свою вину! — твердо произнес он. — Того требует честь.

— Договорились. Мое тебе наказание будет страшным, — в голове у Дагны созрел план, и он довольно ухмыльнулся. — Но сперва встань, не дай Зерор, кто увидит.

Оруженосец медленно поднялся.

— Твой наставник сражался бок о бок с командиром моего десятка, которому очень нужен смышленый помощник. Уверен, барон Вильямин будет счастлив взять тебя, а то, помнится, он прямо мечтал об оруженосце. Граф будет не против, думаю.

Юноша неверяще глядел на Дагну.

— Благодарю вас, Ваше… — поймав на себе полыхнувший взгляд дварфа, Том исправился. — Сэр… Как же мне к вам обращаться?

— Ну, бес с ним, пусть будет «сэр», а то «достопочтенный» еще длиннее, — махнув рукой, проворчал дварф.

— А в чем же наказание, сэр? — непонимающе спросил оруженосец.

— Ты просто пока не знаешь барона, — усмехнулся Дагна и, заткнув пробкой бутылку вина, похлопал по бочонку и протянул юноше свою внушительную дубовую кружку. — Наливай, Том, сегодня будешь моим виночерпием. Ну и отметим твое будущее назначение.

— Для меня это честь, сэр! — расплылся в улыбке оруженосец, поворачивая краник.

Приняв покрытую пенной шапкой кружку, дварф с наслаждением отпил сразу половину.

— Блажен король, но кружка с пивом — любого сделает счастливым! — продекламировал Дагна и, одним махом осушив кружку, снова протянул ее Тому. — Пьем до синей побежалости! Наливай!

Спустя сутки полк выдвинулся на северо-восток, оставляя лес Гоблинов слева от себя. Несмотря на осень и не так давно прошедшие дожди, погода стояла изумительная. По синему небу плыли густые белоснежные облака, ласково светило солнце. Даже ветер будто бы притих, не желая тревожить солдат, прошедших свое крещение огнем. Раненых, кто не мог самостоятельно передвигаться верхом, разместили по телегам обоза, где за ними присматривали полковые лекари. Перевязки делали прямо по ходу движения. Граф берег своих людей, но лишние задержки были недопустимы. Они и так потеряли много времени, нужно было торопиться в Дентстоун. И нужно было торопиться доставить тяжелораненых в нормальный лазарет.

Тракт вел к последнему городку в этой местности — Тарго. Холмы и сопки становились все круче, сказывалось постепенное приближение к горам. Утром следующего дня, выехав на очередную возвышенность, Дагна остановил лошадку, прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца, и увидел впереди километрах в десяти обнесенный каменной стеной небольшой город. Мимо дварфа медленно тянулся обоз.

— В жизни тебе этого не забуду, Дагна, — проворчал, поравнявшись с ним, Вильямин.

— Чего тебе опять не так, барон? — спросил удивленный дварф, снова посылая своего скакуна вперед.

— Да одолел меня твой Томас Риг. Даже я не могу придумать столько поручений, чтобы занять этого неугомонного. Мне нужен был оруженосец, чтобы я забыл о бытовых заботах, а не изобретал новые, только бы он от меня отстал! — раздраженно ответил барон.

— Ну, тебе не угодишь, — философски заметил Дагна, набросив поводья на переднюю луку седла, и принялся набивать трубку. Лошадка послушно шла сама, и дополнительный контроль сейчас не требовался.

— И это все, что ты можешь сказать? Что мне теперь делать?

— Отстань, будь добр, — беззлобно попросил дварф.

Барон насупился и замолчал. С четверть часа Дагна с наслаждением попыхивал трубкой, пока Вильямин, ехавший рядом, о чем-то задумчиво размышлял. От внимания дварфа не ускользнула произошедшая с бароном перемена. После боя в Неревальде, Вильямин стал молчалив и сдержан, с него слетела вся спесь и заносчивость. Дагна видел, как барон нашел и отблагодарил защищавших его в лесу людей, каждому пожав руку, не чураясь больше их низкого происхождения.

— Господин барон! — воскликнул появившийся на гнедом скакуне будто бы из-под земли Том, заставив Вила вздрогнуть. — Господин барон! Нашел! На этот раз правильный?

Дагна удивленно посмотрел на предмет в руке оруженосца. А затем в голос рассмеялся. Вильямин тихо выругался и отвернулся.

— Что, настолько все плохо, Вил? — утирая выступившие слезы, спросил Дагна у товарища. — Цветок? Клевер? Четырехлистный хоть?

Вильямин, кинув на дварфа свирепый взгляд, схватил протянутый оруженосцем цветок и запихнул в поясную сумку.

— Бездна, это уже четвертый за утро! Иди с глаз моих, Том! Все, отдыхай, пока не позову!

На новый взрыв хохота дварфа стали оглядываться возничие с телег.

— Слушаюсь, господин барон! Я буду неподалеку! — оруженосец коротко поклонился и умчался прочь.

Отсмеявшись, Дагна снова принялся вытирать слезы.

— И где он только умудряется их находить? Я за жизнь не видел ни одного! — пораженно ворчал Вильямин. — Я надеялся, когда приказал ему найти этот проклятый цветок, что это займет его хотя бы до полудня, а потом он сдастся! Но когда он принес первый спустя полчаса, я не нашел ничего умнее, чем сказать, что это неправильный клевер, мол, листики должны быть ровными и одинаковыми!

— Да-а, барон, — протянул дварф. — Ты же в курсе, что только что решил проблему?

Вил посмотрел на него, а затем по сторонам.

— Он что, правда ушел? — не веря своим глазам, спросил он.

— Представь себе, это можно было сказать сразу, — усмехнулся Дагна.

— Проклятье… Совсем не соображаю после макового молока, — покачал головой Вил.

— Что, нога еще болит?

— По ночам.

— А чего ты тогда в седло влез, умник?

Вильямин махнул рукой, мол, не спрашивай, и, подъехав к одной из обозных телег, спрыгнул на мягкие тюки. Устроившись поудобнее, барон практически сразу задремал, не обращая внимание на то, что его лошадь, избавившись от седока, сошла с дороги и принялась щипать траву на обочине.

— Дагна, будь добр, скажи Тому, чтобы позаботился о коне… — пробормотал он сквозь дрему.

Дварф хмыкнул и, дав своей лошадке шенкелей, зарысил вперед вслед за Томасом, который ускакал к середине каравана. Да и пора было проведать Фреда в лекарском дилижансе.

Несколько часов пути до Тарго прошли незаметно.

Полк остановился около южных ворот города. Тяжелораненых повезли внутрь в сопровождении графа Аргайла, который планировал встретиться с бургомистром. Всем же остальным был отдан приказ обустраивать лагерь, так как Тарго не мог вместить в себя почти тысячу человек с лошадьми и обозом.

Очередные трое суток прошли без особых приключений. Граф договорился о лечении пострадавших бойцов и, после того, как их раны затянутся, транспортировке отвоевавшихся солдат в Грот, где они должны были получить вознаграждение и спокойно долечиваться.

Дагна откровенно скучал и не мог дождаться выступления на Дентстоун. Многие из солдат успели сходить в увольнение в город, чем остались крайне довольны. Ведь помимо парочки достаточно не плохих кабаков, в Тарго, как оказалось, было несколько вполне сносных борделей. Уставшие воины снимали напряжение так вдоховенно и с таким энтузиазмом, как могут только что побывавшие на пороге смерти люди, чудом избежавшие гибели. Дома терпимости вынуждены были приостановить работу на целые сутки, дабы истощенные жрицы любви могли выспаться и хорошенько отдохнуть. Дагне идти развлекаться в город не хотелось, потому он воспользовался услугами скучающего Тома, который привез ему еще пару бочонков пива и фунт хорошего табака. Большего дварфу не требовалось, интенданты раздавали пайки без перебоя, тем более что провианта, после потери двухсот человек, было более чем достаточно.

Наконец-то, на третий день с юго-запада со стороны столицы вдали показались знамена Исгарда. Крупный обоз, в сопровождении полутысячи человек. То был отряд, который и должен был присоединиться к полку графа Аргайла. Лидером отряда оказался бывалый ветеран пограничных войн, мелкопоместный дворянин в чине капитана, пользующийся, однако, огромным уважением всей аристократии, Рон Дилери, который, оставив свой обоз и воинов с полком на попечительство дежурного майора — виконта Грегора Шульна, отправился в город, где должен был встретиться с графом и отчитаться о прибытии.

Все новости Дагне рассказывал оруженосец Вила. Барон благоразумно решил как следует подлечить поврежденную ногу в городском госпитале, а потому Тому было просто нечем заняться. В итоге, юноша довольно много времени ошивался где-то поблизости от дварфа, охотно пил с ним пиво, делился новостями и без конца упрашивал Дагну рассказать какие-нибудь истории из своей жизни. И тогда тот, закуривая трубку и налив полную кружку, вспоминал какой-нибудь забавный случай, то они вместе смеялись. А когда речь заходила о каком-нибудь примечательном бое, то тут уже Том слушал особенно внимательно, старательно запоминая историю и впитывая богатый опыт подгорного воителя.

Утром четвертого дня, когда все сборы были завершены и приготовления окончены, численность полка составляла тысяча триста солдат, три тысячи лошадей и обоз, состоящий из семи лазаретный фур, тридцати с провиантом, четырнадцати с палаточными принадлежностями и двумя повозками для казни. Не считая огромных личных карет виконтов и самого графа.

Построившись в походный порядок, отряд маршем двинулся прямо в раскрытые настежь врата города и, пройдя его насквозь, провожаемые взглядами горожан, стоящих вдоль домов центральной улицы, через северные ворота вышел на тракт.

«Надеюсь, я найду в Дентстоуне то, что мне нужно», — подумал Дагна и обернулся.

Леса и перелески, села и хутора, деревни и города оставались позади.

«Иначе… Нет, лучше даже не думать об этом.»

Рядом с его лошадкой, будто бы из ниоткуда возник ульгрейф, очень внимательно глядя в глаза дварфа.

«Я помогу», — прозвучало в голове у Дагны.

— Вижу, ты не передумал оставаться, — произнес дварф, не отводя взгляда от сапфировых глаз. — Имя-то у тебя есть?

И ответ не заставил себя ждать.

«Ас’тар-х’и-Аш’аре’т».

— Вонючий пепел, это что, на изначальном? — искренне поразился Дагна. — Прости, приятель, я не настолько хорошо знаком с первым языком, чтобы это выговорить. А если перевести… Зерор Всемогущий, голову сломаешь. Погоди… Тень… Тень от крыльев Аши? Нет, не то. След от полета… Нет. Поможешь?

“Призрак”.

— Годится.

Пятидневный переход к самой северной границе Исгарда обещал быть скучным и заурядным делом. Все шло согласно штатному расписанию. Отряды разведки несли дозор, уезжая на несколько километров вперед и в стороны. Привалы делали дважды в день, причем поесть горячей пищи солдаты имели возможность только, когда полк останавливался на ночлег, и по утрам, перед выступлением. Остальное же время им приходилось довольствоваться сухпайками. Граф торопился в Дентстоун, а из-за сражения с гоблинами полк сильно запаздывал. Впрочем, бойцы не роптали, многие, кто из бывших крестьян или охотников, всю свою жизнь питались именно так, а зачастую, хуже.

Повсюду были слышны разговоры, кое-где люди затягивали песни. Мотив у них был самый разнообразный: от шутливых частушек до заунывных солдатских. Недавние новобранцы, пережившие свой первый бой, уже отходили от пережитого. Тут и там все больше раздавался смех от очередной удачной шутки.

Так уж устроена человеческая натура, привыкает ко всему. А преодолев первый страх, солдаты с воодушевлением смотрели в завтра, полагая, что самое страшное уже позади, и вряд ли Дентстоун сможет их чем-то удивить после оживших мертвецов бурых гоблинов.

Дагна, смотря на людей, предавался своим воспоминаниям. Не сказать, что он воевал всю жизнь или очень часто. Война не была его ремеслом, но когда было нужно защищать себя или то, что было ему дорого, он не медлил и не сомневался. Как рассказывал ему когда-то очень давно отец, король Дагфинр, сидя вечером у жаркого камина, завернувшись в тяжелые шкуры — в последние годы жизни ему постоянно было холодно — и, не отводя стального сурового взгляда от пламени, что потому и пал Дренг-ин-Дар, что дварфы забыли, как держать боевой топор. Тысячелетия мирной жизни разнежили их: они ковали инструменты для соседей, не знающие сноса, ювелирные изделия, гранили алмазы и сапфиры, а рубинами инкрустировали даже самый обычный пояс. И они оказались не готовы дать отпор врагу, когда тот появился в долине озер, практически сходу взяв на копье город людей Варку, таранами забив в несокрушимые ворота горной крепости. А потом удар пришел и снизу, из самых глубин горы…

Когда маленький Дагна выспрашивал старика-отца об их потеряной родине, то слышал всегда лишь туманные ответы: «Не ищи пути в Дренг-ин-Дар, сын. Никогда. Зерор тогда отвернулся от нас за нашу трусость и его священный камень, сердце нашего королевства, сокрушил своды и колонны нашего дома».

Дагна горько усмехнулся, покачав головой.

— Да, отец, знал бы ты, по чьей воле я иду в Дренг-ин-Дар, ты бы сильно удивился. Но, как и ты, Он не дал даже малейших представлений о том, где мне искать эту шлакову гору. И никто, вонючий пепел, из всех, Зерор его знает, сколькиюродных родственников, не видел тебя прежде, когда ты пришел к вратам Хрогмара. И уж тем более никто не знал, откуда ты пожаловал и где вообще это место. Вот так последний король Дренг-ин-Дара и доживал свой век простым кузнецом, — очень тихо произнес вслух Дагна. — Только я никогда не поверю, что наш народ был труслив, отец. Что-то ты мне недоговаривал…

Величественный рубеж Дентстоуна показался на пятый день после полудня, когда до него оставалось, по прикидкам Дагны, около трех километров. Тринадцать огромных фортов, обнесенные деревянным частоколом со сторожевыми башнями, деловито дымили печными и кузнечными трубами. Защитные сооружения располагались на расстоянии в километр друг от друга, как рассказывал Фред. А за ними шла высоченная стена, через каждые пятьсот метров возвышаясь огромными скальными пиками, будто бы выросшими прямо из земли зубами или ребрами, и запиравшая ущелье протяженностью пятнадцать километров.

Ехавший рядом с дварфом Вильямин и Том были поражены до глубины души.

— Ничего себе стеночка! — присвистнул Томас. — Даже не верится, что такое на свете бывает! Сколько ж в ней высоты?

— Метров пятнадцать-двадцать, отсюда не понятно толком, — ответил барон. — И будь добр, веди себя достойно оруженосца, Том. Ни к чему так орать.

— А ты, сэр рыцарь, смотрю, неплохо обучен фортификационной грамоте? — хмыкнул Дагна, глянув на Вильямина. — Вон как слету высоту стены определил!

— А чего тут определять? — удивился барон. — Сам же видишь, в фортах, кроме центрального, нет строений выше трех этажей. Значит совершенно определенно их высота двенадцать метров и никак не больше.

— С чего вы взяли, что именно двенадцать метров? — задумчиво спросил Том. — Строить-то могли как угодно.

Барон отвесил оруженосцу звонкий подзатыльник, отчего тот взвыл и схватился за голову. Рука у Вила оказалась тяжелая.

— Еще раз ты забудешь, обращаясь ко мне, добавить «сэр» и можешь искать себе другого наставника, щенок! — раздраженно процедил Вильямин. — Ты уяснил?

— Прошу простить, сэр, виноват! — прокряхтел от боли юноша.

— Виноват, да. Чтобы к утру моя лошадь и мои доспехи сияли как зеркало.

— Сэр, с вашего позволения, но когда же я успею… — начал было Том, но, поймав ледяной взгляд барона, прикусил язык и лишь уныло добавил. — Слушаюсь, сэр.

— То-то же! — удовлетворенно кивнул Вил. — Итак, отвечая на твой вопрос, поясню, почему именно двенадцать метров. Тут несколько причин. Первая — это армейские форты, а значит тут все учтено и записано, лишнего гвоздя за просто так не выделят, а значит, будут строить так же, как и везде, и как привыкли. Вторая — это север, тут холодно, а обогреть помещение большего размера, значит потратить больше топлива. Да любой интендант опять же удавится. Делать помещение меньше — дышать нечем, люди угорят, воздух все-таки должен быть. Ну и третья, самая главная, — все постройки сделаны из магарской сосны, диаметр ее ствола как на подбор тридцать пять сантиметров, а значит в стене во-он той казармы двенадцать бревен в стене, да плюс крыша. Если посчитать, получается высота девять с половиной метров всей казармы.

Дагна и Том удивленно переглянулись.

— Силен, барон, силен! — уважительно кивнул дварф и полез за трубкой и табаком. — А с чего ты решил, что тут магарская сосна?

— Да покрутит на севере другое дерево, Дагна. Тем более Магарские леса всего в двухстах километрах на западе.

— Ну, сэр рыцарь, ты не перестаешь меня удивлять. А, может, тогда просветишь нашего молодого товарища, почему ж из дерева форты, кроме стены и башен? — попросил дварф и подмигнул оруженосцу.

— Да тут опять все просто, — ответил Вил, протирая глаза. — Так теплее, топить меньше надо. Если из камня делать, выстудит быстро.

— А как же, если зажигательными стрелять станут? — не унимался Дагна.

— Да пусть стреляют, — барон зевнул. — Магарская сосна горит крайне плохо, у нее смола какая-то хитрая. Крыши тоже досками и той же древесины выстланы и сверху дерном закрыты. Тут проломить проще, чем поджечь. Да и вообще, сам знаешь, войны не каждый день случаются, а службу тут гарнизон несет все время. Жить хочется в комфорте, насколько уж тут можно об этом говорить.

Дагна повернулся к Тому и кивнул на барона.

— Видал, парень? Вот какой у тебя наставник!

Томас с восхищением поглядел на Вила.

— Сэр, для меня большая честь служить вам! Обещаю, что буду учиться всему, чему прикажете!

— Я тебе уже приказал почистить к утру доспехи и лошадь. Научишься справляться с такими вещами, как следует, и не забывать о рыцарском этикете, можно будет изучать науку посложнее.

— Сэр, я сделаю! Я научусь, сэр! — пылко воскликнул оруженосец.

— Посмотрим, может и будет из тебя толк, не знаю… — сонно пробубнил Вильямин, а затем, вскинувшись, обратился к дварфу. — Дагна?

— Да, сэр рыцарь? — дварф выпустил большой клуб дыма.

— Вот я как раз об этом. Ты страшно надоел со своим этим «сэр рыцарь»! Мало того, что ты игнорируешь мою просьбу звать меня по имени самым вопиющим образом, так еще и подаешь дурной пример ужасной фамильярности для будущего сквайра. Тогда на холме мы договорились, не так ли? Для тебя я — Вил.

— Как скажешь, Вил, — кивнул Дагна.

— То-то же, — засыпая прямо в седле, невнятно проговорил барон, склоняя подбородок на грудь.

— Ну, молодец, сэр рыцарь, всех построил! — рассмеялся Дагна, исходя дымом изо рта и ноздрей.

— Я все слышу! — сквозь сон, буркнул Вильямин.

Дагна, зажав трубку в зубах и ухмыляясь, примирительно поднял руки.

— В последний раз.

Глубоко затянувшись и обратив взор на медленно приближающуюся громаду Дентстоуна, Дагна тяжело вздохнул.

— И где же мне искать тебя, картограф Рем…

Огромные стада овец щипали редкую траву по обе стороны тракта, нагуливая бока. Пастухи, завидев полк, заранее согнали животных с дороги, давая возможность воинам без задержек продолжать свой путь в Дентстоун.

— Все понятно, — недовольно сплюнул сквозь щербатые зубы возничий обозной телеги, рядом с которой ехал Дагна. — Одну баранину теперь жрать всю зиму.

— И чем ты недоволен, Гарри? — спросил дварф, удивленно поглядев на человека. — Мясо есть мясо. Все ж не пустую кашу жевать. Тем более, уверен, курятники какие-никакие тут тоже должны быть.

— Да какие тут курятники? Это форты, а не фермы! — проворчал возничий. — Курей разве что их милостям-офицерам подают, да и то чаще в суп. А овцы сам глянь, какие жирные! Фу, пропасть!

— И снова, чем ты недоволен, Гарри? Что не жидкую кашу на воде хлебать будешь?

— Да пока горячее, оно и ясно, что пойдет, нормально. А ну как остынет? В брюхе потом колом стоит, а в нужнике аж до рези глаза пучишь… Как вспомню, жуть.

— Не пойму тебя никак. Тебе-то какая забота? Ты ж подводы гоняешь, чего тебе в фортах сидеть? Максимум сутки передохнуть и снова в путь. Бери с собой ту провизию, от которой твоим глазам урона не будет.

— Ну дела! — воскликнул Гарри. — Вот сразу видно, Дагна, даже без учета роста, что ты дварф, и в делах человечьей армии ни пса не смыслишь. Где ж это видано, чтоб на обозе сидеть, да за свои кровные себе харчи покупать, а? Темный ты совсем.

— Да ну тебя в шахту, — беззлобно махнул на него рукой Дагна и, дав шенкелей лошадке, зарысил вперед.

Но не успев проехать даже сотни метров, он увидел скачущего во весь опор в его сторону Тома.

— Достопочтенный Дагна! Сэр! — еще издали закричал он. — Барон Вильямин послал за вами, предупредить, чтоб все пожитки, какие на обоз закинули, обратно на лошадь грузили.

— Чего случилось? Говори толком!

— Обоз идет в Седьмые Врата, в Цитадель, а наша сотня в Тринадцатые! Его милость виконт Агмунд уже созывает рыцарей! Десяткам объявлен полный сбор через четверть часа! — выпалил оруженосец и резко развернув лошадь, унесся обратно.

Дагна пожал плечами и, вернувшись к Гарри, перекинул тюк с доспехами обратно на лошадку.

— Что, уже отчаливаешь? — спросил возничий, жуя соломинку.

— Да, отходим к Тринадцатым, — ответил Дагна, привязывая тюк покрепче к седлу.

— Ну а мы дальше в ставку попрем. Жаль, хороший ты мужик, Дагна, хоть и дварф.

— Бывай, Гарри, благодарю, что вещи мои сберег.

— Да от кого их тут беречь-то? — хмыкнул возничий.

— Помня твои рассуждения об армии, от тебя, балбес, — проворчал дварф, протянув руку человеку.

— Вот жучара! — расхохотался Гарри и ответил на рукопожатие. — Ну, если боги милостивы, свидимся еще! Береги себя, Дагна!

Кивнув на прощанье возничьему, дварф, пришпорив коня, быстрой рысью поехал к голове обоза, где обычно и находился Вильямин.

Прибыв на место, Дагна обнаружил, что Фред наконец-то тоже в седле и, хоть и был немного бледен, но заулыбался во весь рот и помахал рукой, едва заметил дварфа. Прозвучал сигнал адъютанта виконта Агмунда и шестьдесят солдат, отделившись от полка, свернули направо. Отъехав на полсотни метров, они остановились, дожидаясь приказа. Дагна был подле барона. Помимо Вильямина из рыцарей-десятников оставалось лишь четверо.

Также от полка отделился полутысячный отряд, что недавно прибыл в Тарго под предводительством капитана Рона Дилери и адъютанта виконта, и выстроился рядом с солдатами Агмунда.

— Солдаты, его милость виконт Агмунд выражает вам свою благодарность за проявленную доблесть! Соответствующие пометки будут внесены в ваши армейские листы! За Исгард! За Короля!

— За Исгард! За Короля! — гарнуло шесть десятков глоток.

— Вы поступаете под командование сэра Рона Дилери, капитана самой восточной крепости его величества — Лонмарк, а с этих пор командующего Тринадцатыми Вратами. Служите верой и правдой! — отсалютовав воинам, адъютант ускакал в авангард полка.

Капитан Рон выехал перед строем солдат и приветственно поднял руку.

— Без лишних предисловий, воины, в путь! Сперва заселитесь в казармы и отобедаете с дороги. Все распределения и построения проведем позже. За мной! — крикнул он и послал коня галопом в направлении самого дальнего форта на востоке.

Солдаты и рыцари последовали его примеру. Часа спустя воины въезжали в широкие ворота с распахнутыми бревенчатыми створками под двумя смотровыми башнями. Территория форта поражала своими размерами, вытянувшись более чем на полкилометра в длину, шириной в триста метров, с южной стороны обнесенная лишь невысоким частоколом, по периметру которого шли явно свежевыстроенные хозяйственные постройки: кухни и столовые, мастерские и склады, амбары и гумна для скота, конюшни.

Солдаты въехали на огромный плац вытянувшийся до самый северных врат и спешились. По обе стороны от плаца шли ряды наспех сколоченных из досок казарм, откуда выходили солдаты на боевые рубежи, а другие шли на отдых.

— Вонючий пепел, это как понимать? — нахмурился Дагна, оглядев невзрачные сарайчики, по какому-то недоразумению называющиеся казармами.

Подошедшие конюхи со слугами забрали лошадей, ведя за поводья сразу по несколько животных. Рыцарей пригласили пройти вместе с капитаном в офицерский дом, а солдат встретили сержанты-десятники и проводили к одной из столовых, способной вместить в себя за раз почти тысячу человек. Там их накормили тушеной капустой, кашей с редкими кусочками мяса и хлебом. После обеда сержанты указали на сектор у северных ворот, велев расквартироваться там и отдыхать до распоряжений командующего Дилери. Найдя пустую казарму, Дагна обнаружил внутри вдоль стен двухъярусные кровати с соломенными тюфяками и такими же подушками, сверху лежали свернутые толстые шерстяные одеяла. По центру прямо в полу располагались очаги для обогрева помещения. Дварф присел на одну из коек. Рядом стоял здоровенный рундук с плоской крышкой, служащий одновременно и хранилищем, и стулом. Дварф закрыл свои вещи на замок и сунул ключ в поясную сумку. Услышав знакомое кряхтенье, он оглянулся и увидел Фреда, который, стараясь не слишком тревожить швы на раненой ноге, занял соседнее место.

— Ну что, Дагна, не передумал остаться? — увидев Дагну, спросил он поморщившись. Рана заживала хорошо, чисто, но процесс, как водится, сопровождался ноющими болями. — Зараза… Надеюсь, до первого боя успеет затянуться…

— Нет, Фред, не передумал. Но сперва нужно найти картографа, который нынче армейский хронист, и шлак его знает, где его искать. Отдыхай, а я пойду прогуляюсь, может получится чего узнать, — дварф хлопнул себя по коленям и, поднявшись, направился наружу.

— Отлично повоевали, дружище! Я даже толком не поблагодарил тебя, что вытащил нас с парнями живыми из той мясорубки…

— Пустое. Отдыхай, Фред.

Выйдя, Дагна заметил намалеванные красной краской прямо над дверьми цифры «10/10».

Дагна направился к большому трехэтажному офицерскому дому, решив выяснить пока, как тут все устроено. Вход охраняли двое дюжих стражей, а рядом с ними за небольшой переносной конторкой скучал молодой худощавый клерк.

Внутрь его ожидаемо не пустили скрещенные копья.

— Нельзя без записи, — прогудел немолодой воин с седеющими усами и короткой бородой. Лицо его пересекал рубленый застарелый шрам.

— Ну так запишите меня на аудиенцию к капитану, — проворчал Дагна.

— Звание? Какой десяток?

— Я по временному контракту.

— Армейский лист! — протянул руку седой.

Дагна едва слышно выругался.

— Я из новоприбывших с графом Аргайлом. Все бумаги у его писарей.

Воин опустил руку.

— Ну как будет, так и приходи. А пока топай отсюда, долгобородый.

Дварф глянул на стража сверху вниз и скрестил руки на груди. Сверкнул золотом родовой перстень. Стражи вмиг подобрались и отдали честь.

— Прощенья просим, почтенный дварф! Не углядели в тебе дворянина, не серчай!

— Бывает, — снисходительно кивнул Дагна, почесав большим пальцем бровь. Дварф крайне редко пользовался своей главной регалией, доказывающей его высокое происхождение, но иногда это открывало нужные двери. Однако в тайной канцелярии это сыграло совсем иначе. Люди веками тесно сотрудничали с дварфами и только последний крестьянин в каком-нибудь медвежьем углу мог не знать, что означает на пальце представителя подгорного народа перстень с печаткой. У дварфов-мужчин было не принято носить колец, если это не означало его высокого положение в обществе.

В этом мире этикет играл огромную роль. Оскорбленный неосторожным словом дворянин или тем паче аристократ, мог запросто затребовать сатисфакции в суде или на ристалище, если обидчик был благородных кровей. Простолюдину же мог попросту приказать дать палок. И приказ исполнили бы даже товарищи несчастного.

— Так как насчет аудиенции, воины? — с намеком глянул на двери за спинами стражей Дагна.

— Снова просим простить, у его милости сейчас малый совет, почтенный. Никак не можно пускать пока не закончат. Но мы передадим твое прошение об аудиенции! — пообещал седой.

— Как тебя представить? — спросил его товарищ, жилистый солдат лет сорока, и сделал знак клерку, который тут же раскрыл конторскую книгу и, обмакнув перо в чернильницу, висящую на шее, занес его над пергаментом.

— Дагна Тяжелый Молот, — проворчал дварф.

— Номер сарая? — деловито спросил клерк.

— Чего номер? — Дагна подумал, что ему послышалось.

— Сарая, — ухмыльнулся в усы седой и пояснил. — Казармы, то бишь. Местный жаргон, почтенный Дагна. Мы и Врата калитками кличем.

— Подходяще, ничего не скажешь. Десятый ряд, десятая казарма, — ответил дварф. — Что ж, и на том спасибо. А может сами знаете — ищу я армейского хрониста по имени Рем. Слыхали?

Стражи переглянулись.

— Хрониста тут никакого нет, но слух ходит, что он объезжает форты Дентстоуна, составляя новейшие карты, и ведет перепись всего и вся. Бес его знает зачем.

— Дела… — вздохнув, протянул Дагна.

— Такие дела, почтенный дварф, — сказал седой опираясь о копье. — А внутрь пустить никак не можем, уж не серчай, приказ.

— Да о чем речь, воин, — сказал Дагна и раскрыл кисет с табаком. — Угощайтесь.

Стражники с благодарностью подставили ладони, на которые дварф высыпал по хорошей горке душистого табака. Пока воины раскуривали свои трубки, Дагна внимательно рассматривал их снаряжение. Длинные железные кольчуги из клепаных кривоватых колец, такие же рукавицы, открытые шлемы с бармицами и наносниками, копья с листовидными наконечниками и мечи на боку. Щиты на ремнях были убраны за спины воинов. Один из стражников заметил оценивающий взгляд Дагна.

— Верно смотришь, почтенный дварф, наши железки не чета работе подземных оружейников.

— Не хотел обидеть, воин. Привычка.

— Да чего уж там, говори как есть — хлам.

— Хлам он и есть хлам, — вторил первому стражу его товарищ по оружию, выпуская пару колец из дыма.

— Это так передовую снабжают? — удивился Дагна. — Быть не может.

— Ну как не может. Это мы сейчас внезапно и негаданно стали самыми распередовыми, и сюда бойцов гонят, обозы идут. А до того Дентстоун это что?

Дагна вопросительно посмотрел на человека.

— Да дыра это, что ж еще, — хмыкнул стражник и сплюнул в сторону. — Никому не нужный северный форпост. Нормальная крепость есть только в Седьмых Вратах. Еще год назад тут ничего не было, кроме стен да башен, да вот этого самого офицерского дома. Ну кузня была, конюшня, амбар да кухня. А там как разведка с севера пришла, как птицегляды вернулись, так и баста. Как началась тут стройка, что ты… С полмесяца как стружку последнюю убрали-повымели.

— Верно, Берт, раньше-то что тут было — да ничего не было! А почему? Да потому что пяти сотен солдат хватало, чтоб рубежи держать. А как почуяли, что жареным запахло, так и давай стучать-колотить. И нагородили всего аж на пять тысяч бойцов.

— Ну, положим, не пять, а четыре! — наставительно поднял палец вверх тот, кого звали Бертом. — На хозяйстве еще тыщонка. Так и вот, а на остальное уже, видать, казны не хватило. Арсеналы-то пустые стоят. А казарм настоящих и вовсе не везде успели построить. У нас в Тринадцатой хоть сараи эти сколотить удосужились, раньше и вовсе в походных шатрах жили. Мы ж крайние, вечно все в последнюю очередь доходит.

— Да подвезут все, я думаю, — неуверенно сказал Дагна. — Наладят. Не может быть, чтоб не наладили.

— Во-во, и мы так мыслим с Ногом. Да только если завтра север подымется и на нас всей силой пойдет, воевать особо нечем. Так, с полтыщи копий с дерьмового сырого железа, луков-арбалетов малеха найдется, да стрел к ним телеги две. Ну как раз до полудня хватит! — горько хохотнул Берт. — Мы тут уже двадцать лет лямку тянем, знаем, о чем говорим.

— Да разворовали все и баста! — отрезал Ног. — А сейчас успеют все в порядок вернуть иль нет… Одним богам ведомо.

— Мда. Ладно, воины, бывайте, — сказал Дагна и отправился обратно в палатку.

Пока граф не выправит его армейский лист, путь из форта ему был закрыт. Дагна было попробовал, но ему быстро объяснили, что приписанные в определенный форт, не имеют права покидать его без соответствующего распоряжения командующего или коменданта.

К вечеру посыльный нашел Дагну и пригласил к капитану. Тот, сидя за столом напротив дварфа, внимательно выслушав его, ответил:

— Почтенный дварф, такого рода вопросы, как у тебя, решаются на другом уровне, и следует ждать извещения графа Аргайла, как твоего поручителя. Я в курсе всей ситуации и проявленной тобой доблести. Граф очень высоко отзывался о твоей персоне. Поверь мне, я сочувствую той ошибке, что произошла с тобой, и сочувствую твоей ситуации, но протокол не позволяет мне сейчас ничего сделать. Следует ждать.

Дагна устало кивнул. Проклятая бюрократия.

— Я понял, капитан.

— Граф Аргайл — человек чести и, если обещал, то обязательно сделает все быстро и наилучшим образом. Но рассчитывать на то, что решение придет ранее, чем через неделю-полторы, не приходится. Потому, почтенный Дагна, пока может тебе заняться, как гражданскому, тем, чем ты можешь быть полезен армии? Разумеется за плату.

Дагна согласно кивнул.

— Хорошо, капитан. Завтра я наведаюсь в ваши мастерские и, если будет позволено, загляну в арсенал и на склад с сырьем для кузницы.

— Не сомневался, что ты выберешь именно это дело, почтенный Дагна, — чуть улыбнулся командующий. — Хорошо, я выпишу соответствующие бумаги. Посыльный принесет их утром и отправится с тобой, поможет, покажет. После ревизии, жду тебя у себя в полдень, заключим временный контракт и определим размер вознаграждения.

— Согласен, капитан, — сказал Дагна, вставая со стула.

— Не смею больше задерживать, — кивнул на прощанье сэр Дилери и позвал слугу. Тот проводил дварфа к выходу.

Дагна решил остаток дня хорошенько отдохнуть. У него еще оставалось немного пива. Разузнать о том, где доставать его дальше, он решил позже. А лучше, по сложившейся традиции, озадачить оруженосца Вильямина. Вернувшись в свою казарму, дварф обнаружил возле своей кровати свернувшегося калачиком Призрака и свежую тушку зайца.

— Господин Дагна Тяжелый Молот! Меня зовут Шонтар, прибыл по приказу капитана Дилери!

Дварф, не открывая глаз, сел в кровати и широко зевнул. Еле-еле разомкнув веки, Дагна, моргая и щурясь попытался рассмотреть говорившего. У его койки стоял невысокий жилистый человек, с виду лет тридцати, одетый в простой коричневый камзол и темно-серый шерстяной плащ. Дварф перевел взгляд на окно в противоположной стене барака.

— Бездна и шлак, парень! Еще ж темно! — хрипло проворчал Дагна и потянулся к кувшину с водой, заботливо подготовленному перед сном. Вчерашний отдых он планировал провести в одиночестве, попивая пиво и наслаждаясь отличным табаком, но неожиданно к нему решил присоединиться Фред. Ушлый и общительный охотник, вернувшись с перевязки, притащил двухлитровую бутыль самогона, а вместе с ней изрядное количество вяленого мяса, сыра, маринованных огурцов и квашеной капусты. На все вопросы о том, где он сумел все это раздобыть, Фред лишь еще шире улыбнулся и разлил самогон, сильно пахнущий медом, по глиняным кружкам. Дальнейшее Дагна помнил уже смутно.

Дварф поднес кувшин к губам и, жадно глотая холодную воду, не успокоился, пока не ополовинил его содержимое. Поперхнувшись так, что вода потекла по бороде на грудь и живот, дварф закашлялся и поставил кувшин на рундук. Вытирая рот тыльной стороной ладони, Дагна спустил ноги на пол и поднялся.

— Вы изъявили желание пройтись по мастерским и складам с сырьем, господин Дагна. Вот разрешительные бумаги, — Шонтар, старательно делая вид, будто не замечает похмелья дварфа, показал ему свернутый в трубку пергамент. — Идемте, мастера как раз в это время приступают к работе.

Дагна, бросив неприязненный взгляд на посыльного, начал медленно одеваться, изо всех стараясь не совершать резких движений. Фред храпел на соседней койке, задрав голову и открыв рот. Подавив желание облить товарища холодной водой, дварф закончил одеваться, и вяло махнул рукой в сторону двери барака.

— Веди, Шонтар.

Посыльный слегка поклонился.

— Соблаговолите следовать за мной, господин Дагна, — сказал он и направился к выходу. Дагна поплелся за ним, зябко кутаясь в плащ и проклиная себя за то, что поддался на уговоры Фреда перейти с ним с пива на самогон. Хотя было хорошо и весело. Кажется, они даже пели какие-то пошлые песенки.

Выйдя из барака, дварф с удивлением обнаружил, что форт уже давно проснулся, если и вовсе засыпал. Часовые, освещая путь в темноте масляными фонарями, как обычно менялись в дозорах на стенах, не оставляя главный рубеж обороны ни на минуту без присмотра. На башнях дежурили стрелки-снайперы вооруженные большими луками и осадными арбалетами. Ворота же были заперты на огромный дубовый, окованный железными обручами, засов.

Дагна уважительно покачал головой и тут же болезненно поморщился. Голова трещала. Он поспешил за шагающим вдоль деревянных бараков человеком капитана.

— Шонтар, тут всегда так оживленно? — догнав своего сопровождающего, спросил дварф.

— Нет, господин Дагна, еще несколько месяцев назад все было иначе, — ответил Шонтар, выйдя на главную улицу, ведущую к южным воротам, и остановился, пропуская отряд из нескольких десятков солдат с копьями и щитами, быстро идущих к стене. — После особого распоряжения его величества и командующего северным округом сюда стали стягивать войска и отстраивать все, что необходимо для порядочного пограничного рубежа. Ранее Дентстоун не доставлял столько хлопот, потому многое пришлось возводить с нуля.

— Так что же все-таки случилось? Тут будто улей разворошили, — поинтересовался Дагна, набросив на голову капюшон плаща, борясь с похмельным ознобом.

— С вашего позволения, я бы сравнил Дентстоун скорее с муравейником, господин Дагна, — вежливо поправил дварфа Шонтар. — Наша разведка все чаще стала замечать орочьи отряды, рыскающие в ущелье всего в нескольких километрах от Дентстоуна.

— И что же, из-за нескольких банд орков потребовалось мобилизовать такие силы и ресурсы? — недоверчиво проворчал дварф. — Насколько я знаю, пограничные заставы успешно справляются с подобным явлением.

— Направление это слабо защищено, потому что никогда в этом не было нужды. Северный край по ту сторону гор столетиями жил собственной жизнью. Темным народам хватало дел на своих землях ранее. Думаю, его величество решил усилить свои северные рубежи, чтобы не допустить неприятных инцидентов в будущем. О подробностях вам лучше поговорить с его милостью капитаном Дилери, если изволите. Но не могу поручиться, что вам ответят, господин Дагна.

— Да-да… Думаю, ты прав, — задумчиво произнес дварф, делая глоток воды из фляги. — Но пятнадцать километров укреплений, Зерор Всеотец! Кому вообще пришло в голову делать такой огромный оборонительный рубеж? Не легче ли защищать небольшую крепость?

— Волею богов, господин Дагна, Дентстоун являет собой естественную преграду именно в этом месте. Стену построили, соединив Каменные Зубы. И именно здесь граница наших земель.

— Да бес с ней, с этой стеной, — Дагна остановился и указал рукой в сторону гор. Его провожатый сбавил шаг и обернулся. — Я же вижу, что ущелье, чем дальше на север, тем больше сужается. Держу пари, что если проследовать поглубже, то можно было бы найти такое место, чтобы обойтись одним-единственным фортом, а лучше крепостью, чтобы заткнуть эту каменную пасть раз и навсегда.

— Господин Дагна, — что-то в голосе Шонтара, заставило дварфа посмотреть на него. — В любом другом случае, уверен, что именно так бы и произошло. Однако этого не произошло.

Сопровождающий сверлил дварфа пронзительным взглядом темных глаз. И это вовсе не был взгляд слуги или посыльного.

— Я уверен, что не следует сомневаться в мудрости монарха и его советников.

Дагна уже видел такой взгляд и не раз. И прекрасно понимал, кто стоит перед ним.

— Я вас понял, Шонтар, — слегка кивнув, произнес дварф, мгновенно перестав фамильярничать.

Тот, не отводя взгляда, кивнул в ответ, обозначая, что они друг друга поняли. И продолжил, как ни в чем не бывало.

— Мы почти пришли, господин Дагна. Прошу за мной.

Дварф, снова кивнув и запахнув поплотнее плащ, последовал за агентом тайной канцелярии.

Рассвет уже тронул небосвод, осветив восточные склоны исполинской горной гряды, когда дварф и человек достигли пункта назначения. Пройдя мимо столярных и плотницких мастерских, Дагна направился к стоящим наособицу кузницам.

Заглянув в одну из них, дварф увидел, что совсем юный мальчишка как раз раздувал угли в большом каменном горне. На душе у Дагны сразу потеплело, едва он увидел снопы искр, разлетающихся с веселым треском под мерную работу мехов, с низким гулом выдувающие все новые потоки воздуха. Кузнец, седобородый старик с узловатыми руками еще несущими в себе часть былой мощи, в это время раскладывал инструменты на небольшой стойке возле наковальни, что-то тихо говоря стоящему рядом с ним дюжему парню, держащему кувалду в опущенной руке. Закончив, кузнец хлопнул парня по плечу и, вытерев руки о тряпицу, обогнув наковальню, подошел к Дагне и его сопровождающему.

— Господин Шонтар, — поклонился старый мастер, с интересом глянув на дварфа. — Чем обязан такой честью?

Дагна рассматривал длинные ряды всевозможных клещей и молотков на одной из стен кузницы.

— Здравствуй, Дрейк. Знакомься, это господин Дагна Тяжелый Молот.

Кузнец поклонился дварфу.

— Для меня честь принимать в моей скромной кузнице одного из прославленного подгорного народа, господин Дагна. Мое имя Дрейк.

— Рад познакомиться, почтенный кузнец, — дварф протянул руку старику, и тот с охотой ответил на рукопожатие. Ладонь кузнеца оказалась крепкой и твердой как дерево, давая понять, что своим ремеслом тот занимался всю жизнь. И, как назло, подступающая тошнота судорогой пробежала по телу дварфа, против воли заставляя сжать пальцы.

— Боги! — охнул Дрейк, разминая кисть и с еще большим уважением глядя на дварфа. — Я до сих могу гнуть подковы голыми руками, хоть мой век уже и подходит к концу, но твоей хваткой можно смять кусок железа как воск!

— Прошу простить, Дрейк, если не рассчитал силу, — сдавленно сказал Дагна, усилием воли гася новые позывы в желудке и мысленно обещая себе больше не пить с Фредом этого жуткого пойла.

— Так чем же я могу быть полезен? — старый кузнец переводил взгляд с Шонтара на дварфа и обратно.

Шонтар развернул бумаги и протянул их Дрейку.

Тот, приняв пергамент, бегло пробежался по строкам. Дварф удивленно отметил, что кузнец не только обучен грамоте, что было само по себе большой редкостью, но и способен бегло читать, а не проговаривать вслух слова по слогами, как бывало даже среди дворянского сословия. Закончив с пергаментом, кузнец аккуратно свернул его в трубку и передал Шонтару. Тот отрицательно покачал головой и указал на Дагну.

— Это бумаги господина Дагны, Дрейк. Мне они без надобности.

— О, как я мог ошибиться, разумеется, — усмехнулся старый кузнец и отдал свернутый пергамент дварфу.

— Окажи господину Дагне полное содействие и покажи все, что он захочет.

— Будет сделано, — поклонился Дрейк. — Примем со всем почетом.

— Господин Дагна, прошу меня простить, я вынужден удалиться — неотложные дела. За час до полудня я приду за вами и сопровожу к его милости. Однако, если я потребуюсь…

Шонтар нашел глазами мальчика, что раздувал меха.

— Дрейк пошлет за мной своего ученика. Он знает, где меня найти, не так ли?

— Разумеется, господин Шонтар, — согласно кивнул старый кузнец. — Не впервой.

— Господин Дагна, до встречи.

Когда за Шонтаром захлопнулась дверь, Дрейк с улыбкой поглядел на дварфа.

— Ну что, господин Дагна, с чего начнем осмотр?

— Если ты не против, Дрейк, то с ближайшего нужника, — мрачно ответил, позеленевший дварф. — И желательно побыстрее…

— Эк тебя одолело-то, господин Тяжелый Молот! — участливо произнес старый кузнец и протянул вернувшемуся Дагне кружку с напитком. — Отведай-ка моего особого отвара. Враз хворь с живота снимет!

— Спасибо, Дрейк. И давай без церемоний, просто Дагна, — с благодарностью приняв напиток, дварф уселся за стол в углу мастерской и осторожно отпил глоток. Отвар оказался довольно приятным на вкус сбором каких-то трав, среди которых Дагна смог определить только зверобой и ромашку. — Недурно!

— Всю жизнь считал, что у долгобородых желудок может гвозди перемалывать, — усмехнулся Дрейк, отдав распоряжения ученику и подмастерью, присев на соседний стул.

— Нашла коса на камень, — проворчал Дагна, чувствуя, как желудок расслабляется от скрутившего его спазма. — Не учел особенностей местной кухни. Видать сказался недостаток гвоздей в рационе.

Старый кузнец расхохотался, хлопнув себя по коленям. Дварф слабо улыбнулся в ответ, продолжая пить отвар.

— Ну а все же, что ты хочешь тут найти, Дагна? И вообще, какими судьбами у нас? С Дуринфала пришел или с Морингарда?

— Я издалека, Дрейк, — коротко ответил дварф.

— Ну я и вижу, что наколок-то клановых нет и перстень незнакомый, — лукаво ухмыльнулся зоркий кузнец.

— Знаешь наши обычаи?

— Быть кузнецом и жить рядом с двумя дварфийскими королевствами, не зная таких вещей? — удивленно поднял кустистую бровь старик. — Да и учил меня с полвека назад один долгобородый из Морингарда. Валерс, сын Валера. Ох и мастер, скажу я тебе! За большие деньги тогда его нанял на целый год учить армейских оружейников его величество Альберион Третий, батюшка нынешнего владыки, пусть боги будут милостивы к нему. Потом этот Валерс у себя в Морингарде главой гильдии стал, так говорили.

— Занятно, значит ты оружейник, коллега так сказать… — сказал дварф, допив отвар, и поставил кружку на стол. — Займемся делами, Дрейк. Сколько всего кузниц в форте?

— Три кузни, — сказал старый кузнец и начал загибать пальцы. — Мы, например, наконечники для стрел и копий куем, топоры еще, инструмент чиним плотникам. По соседству ребята Говоруна доспехи латают, а пока латать нечего, так медную посуду прохудившуюся запаивают, с поварских регулярно прожженные кастрюли да сковороды тащат. Ну и кузня Отиса — гвозди и другие скобяные изделия кует, подковы опять же.

— Как с металлом дела?

— Да ты знаешь, грех жаловаться, конечно, но раз уж тебя капитан форта на эту ревизию отрядил, скажу как есть. Железо — дрянь сплошная, крица губчатая, не отжатая, шлака много. Да и этого железа — килограмм триста осталось. Те же стрелы с него ковать — ну ладно, пойдет еще, а вот копья, ну будто из мягкой глины выходят.

— А сталь где?

— Да какая сталь, Дагна, железа сколько вбухано в один наш форт! — махнул рукой Дрейк. — Сколько тысяч гвоздей в стены вбито, сколько подков лошади потеряли, в грязь затоптали, что ты… Тут сорока на хвосте принесла, что караваны оружейные ожидаем, да только нет и нет их.

— А что ж дварфы, не шлют обозы? — нахмурился Дагна.

— Какие обозы? Я же тебе говорю, тут своего железа, что в наших шахтах рубят, с гулькин нос осталось, денег видать на закупки нет, а ты про дварфийскую сталь. Скоро вон с бронзы уже лить начнем, как пращуры наши, да только и она денег стоит.

Дварф нахмурился еще сильнее и понял, что забыл свою походную сумку в бараке.

— Дрейк, найдется у тебя пергамент и перо с чернилами?

— Найдем, — ответил старый мастер и позвал ученика. — Фестус, метнись-ка в подсобку, принеси мне пергамент и для письма все!

— Слушаюсь, мастер! — откликнулся мальчишка. — Пергамент и чернила имеются, да только перья закончились, все на пробную партию стрел извели, когда пристрелку делали новых бронебоек.

— Ну так живо сгоняй в поварскую, они там птицу по утру ощипывают, возьми гусиных, если будут, пару маховых.

— Слушаюсь, мастер! — поклонился ученик и уже было рванул к двери, предвкушая, судя по всему, внеочередной перекус на кухне.

— Погоди! — остановил его Дрейк. — Дагна, ты какой рукой писать обучен?

— Правой, — удивился дварф.

— Непременно с левого крыла бери маховые, слышишь, Фестус?

Когда мальчишка убежал, дварф вопросительно посмотрел на старого мастера. Тот с хитрецой усмехнулся.

— Чтоб в руке не проворачивалось, — объяснил Дрейк.

— И в какой же кузне такому учат? — прищурился Дагна. — А еще и читать так скоро?

— А кто тебе сказал, что я прям всю жизнь в кузне работаю? В академии обучили, чтоб писать быстро и не единого слова не пропустить, когда вслед за говорящим пишешь, — ответил старик.

— Могу полюбопытствовать, Дрейк, что за академия? — сказать, что дварф был удивлен, значит не сказать ничего. Люди не переставали удивлять даже спустя более двух с половиной веков его жизни.

— Да в той же, где потом обучался господин Шонтар, — лукаво поглядел на Дагну старый мастер. — Ладно тебе, я сразу по глазам понял, что ты обо всем догадался, потому и господином его величать стал без утайки. Так вот лет пять я потом отслужил, не смог дальше. Просто понял, что не мое, а денег в моей фамилии хватало, чтоб без темницы или каторги с должности сняли. Сам понимаешь, такую службу просто так не оставишь. Батюшка у меня при дворе служил, как узнал, что я в отставку подаю, поругал сперва, конечно, поколотил даже, но потом рукой махнул, мол, делай, что хочешь, лишь бы польза была и прибыль. А к металлу у меня всегда тяга имелась. Вот и стал армейским оружейником. И польза и прибыль.

— Клянусь Зерором, презанятнейшая у вас тут компания собралась! — пораженно воскликнул Дагна. — Куда не плюнь, везде тайная канцелярия!

— Ну а как ты думал, на чем покой страны держится? — картинно всплеснул руками Дрейк.

— Вообще не думал… — подперев кулаком подбородок, покачал головой дварф и сунув руку за пазуху, устало прикрыл глаза. — Еще и трубку забыл что ли? Да вонючий пепел!

— Тоже почуял, да? — потянул носом Дрейк. — Уголь у нас и правда никуда не годится!

Когда вошел Шонтар, Дагна и Дрейк, оживленно переговариваясь, что-то колдовали у огня, не замечая никого и ничего вокруг. Ученик и подмастерье работали у малого горна в другой части кузницы, не рискуя мешать мастерам. Шонтар последовал их примеру и присел за стол в углу мастерской.

— Глянь-ка! И правда уголь чище стал! — восхитился старый мастер, чуть не приплясывая. — Что значит подгорная наука!

Дварф удовлетворенно кивнул.

— Лучше бы, конечно, сразу антрацит, но гляди, Дрейк, если так будешь примеси выжигать, то и железо мягче коваться будет, и окалины меньше, и сварка легче пойдет. Железо само слипнется, ты молоточком только чуток помоги.

— Ну дела, Дагна! Полвека у горна, а таких тонкостей и знать не знал! — пораженно качал головой старый мастер.

— Давай-ка проверим, что у нас с наконечником получилось… — дварф ловко вытянул клещами разогретую до желтого жара заготовку. Постучав тут и там молотком, Дагна довольно показал наконечник Дрейку.

— Сварилось отлично! — глаза дварфа светились азартом. — Теперь закалить и готово! Но сперва пусть остынет, а потом до красного покоя доведем.

— А пока ждем, не испить ли нам моего отвара, долгобородый? — предложил кузнец.

— Не откажусь! — согласился Дагна, кладя исходящий жаром наконечник на горячие кирпичи и возвращая клещи на стойку. Дрейк, насвистывая, отправился в подсобку.

Дварф, утерев предплечьем пот, отвернулся от горна, желая пойти к столу, когда увидел сидящего тайного советника. Дагна глянул в небольшое окно кузницы.

— Неужели уже время идти, Шонтар? — с досадой спросил он. — Мы не закончили.

— Не беспокойтесь, господин Дагна, у вас еще час до встречи с его милостью. Часа вам хватит, чтобы закончить? — он посмотрел в сторону горна. — Кстати, могу я поинтересоваться, а что именно вы заканчиваете?

Дварф усмехнулся.

— Ничего особенного, пара кузнечных трюков, не более.

— Не более… — передразнил его вернувшийся Дрейк и взмахнул руками с двумя дымящимися кружками, едва не расплескав содержимое. — Благодаря этому «не более», можно не бояться, что наши копья будут мяться о шкуру орков!

— В самом деле? — изогнул бровь Шонтар.

Дрейк поставил кружки на стол и принес три готовых поблескивающих наконечника.

— Можешь сам убедиться, господин Шонтар, — сказал он и выложил их перед молодым человеком.

Шонтар взял один и внимательно вгляделся в узор, а затем поднял взгляд на кузнецов.

— Что ж, казенного железа я повидал, Дрейк. Но чем это оно оковано по краям? Где вы раздобыли сталь?

— А это и не сталь! — расхохотался старый кузнец. — Это то же железо, но с другим… Проклятье! Уже из головы вылетело! Как ты говорил, Дагна?

— С другим рисунком магнитных линий, — ответил дварф, с удовольствием прихлебывая травяной отвар.

— Бездна, не представляю как это возможно, но, бес меня раздери, это что-то за гранью фантастики! Гляди!

Дрейк схватил другой наконечник из старых запасов и сильным броском вогнал его на три пальца в сколоченный из дубовых досок щит, прислоненный к стене. Надавив ладонью на втулку, старый кузнец согнул перо будущего копья дугой. Затем взял один из наконечников, лежащих на столе.

— А теперь смотри внимательно!

Воткнув новый наконечник в щит, Дрейк надавил на втулку сначала с одной стороны, затем с другой. Перо осталось невредимо, легко возвращаясь в первоначальную форму. Тогда кузнец с силой ударил по втулке. Наконечник с громким треском выломал целый кусок толстой доски и со звоном упал на пол.

Шонтар несколько долгих мгновений молчал, переваривая увиденное.

— Дрейк, а ты… — начал было он, но старый мастер только отмахнулся.

— Можешь ничего не говорить! Мне и близко не повторить подобное. По сравнению с ним… — Дрейк указал на дварфа. — … я не более, чем желторотый подмастерье.

— Дрейк, прошу, не прибедняйся, — недовольно произнес Дагна и заглянул в пустую кружку. — Ты работаешь с тем, что есть, и не твоя вина, что нет ничего другого.

Старый кузнец усмехнулся.

— За четыре часа этот дварф очистил наш каменный уголь до чистого прозрачного пламени и укрепил железо! — сказал Дрейк и, показав три пальца Шонтару, продолжил. — И выковал три превосходных наконечника да так, что их и точить не надо!

Шонтар заинтересовано смерил Дагну взглядом темных глаз.

— Что ж, думаю, капитану будет любопытно выслушать ваши предложения, господин Дагна. Идемте?

— Вы сказали, что у меня еще час, Шонтар. Я хочу закончить, — сказал дварф и, поблагодарив Дрейка за напиток, ушел к горну.

Старый кузнец показал агенту тайной канцелярии четыре пальца, едва не сунув их ему под нос.

— Четыре наконечника! — громким шепотом сказал он, со значением посмотрев в глаза Шонтару, и отправился вслед за дварфом. — Четыре! Дагна, погоди, хочу еще разок поглядеть как ты закалку делаешь!

Шпион спокойно закинул ногу на ногу и стал терпеливо ждать.

Спустя ровно один час Дагна в сопровождении Шонтара предстал перед капитаном, держа в руке испачканный углем и сажей свернутый пергаментный лист, исписанный угловатыми, будто бы рублеными символами.

Рон Дилери жестом пригласил дварфа занять стул напротив него.

— Я могу быть еще чем-то полезен, ваша милость? — произнес за спиной Дагны Шонтар.

— Нет, мой друг, благодарю, не смею больше отрывать тебя от дел, — ответил капитан, встав из-за стола и подойдя к шпиону, тепло пожал ему руку. Перед тем, как уйти, Шонтар обратился к дварфу.

— Господин Дагна, был рад знакомству. Ваше искусство великолепно.

И обменявшись с ним легкими поклонами, шпион удалился.

Капитан вернулся на свое рабочее место. На столе аккуратными стопками лежало множество бумаг, свитков и большие деревянные счёты. Рон откинулся на спинку кресла.

— Итак, господин дварф, что скажешь о нашем положении дел? — спросил он.

Дварф развернул пергамент, пробежав еще раз по нему глазами, а затем посмотрел на командора форта.

— Вам кратко или развернуто, сэр? — спросил он и положил лист на стол, не спеша отдавать его Рону.

— Начни с общих моментов, — усмехнулся капитан, скрестив на груди руки.

— Извольте, сэр. Если кратко, то форт выдержит один бой.

— Один?

— И это в лучшем случае, — серьезно кивнул Дагна и, развернув лист со своими записями, пододвинул его командующему. — Склады заполнены едва ли на одну десятую от штатного объема, не говоря уже о резервном. И это касается всего — стрелы, копья, железо, сталь, уголь, доспехи. Кстати, а где доспехи? Я не нашел даже ржавой кольчуги, сэр.

Капитан молча взял пергамент и принялся его изучать, мрачнея с каждой прочитанной строчкой.

Тем временем дварф продолжал.

— Также я заметил, что гарнизон форта вооружен ничем не лучше, того хлама, что лежит на складах. Сэр, это одноразовое оружие, если солдаты столкнутся с противников в хоть какой-нибудь броне.

Командующий положил лист на стол и потер переносицу. Затем, порывшись в стопке пергамента слева от себя, выудил несколько штук.

— Главного оружейник зовут Дрейк Макларсон? — спросил он, перелистывая документы и кладя перед собой один на другой.

— Это его прошение полугодовой давности, этому списку три месяца, а вот это… — капитан не договорил и, сжав кулаки так, что побелели костяшки, рявкнул. — Бездна! Торбьерн!

В дверях кабинета будто из под земли вырос могучий светловолосый воин в пластинчатой броне, вытянувшись во фрунт.

— Жду приказаний, сэр!

— Главного интенданта Кано Хореса ко мне! Живо!

— Слушаюсь, сэр! — отдал честь солдат и уточнил. — Крутить жестко?

— Если не захочет идти по-хорошему. Только не поломай ему ничего, как тому барону в Холмарке!

— Виноват, сэр, тот хорек кусался, как сволочь! — прогудел Торбьерн, машинально потирая предплечье.

— Живо его сюда, я сказал! — гаркнул, теряя терпение Рон.

— Слушаюсь, сэр! — воин снова отдал честь и скрылся в коридоре. На лестнице раздались быстрые удаляющиеся шаги.

Капитан резко встал и подошел к небольшому окну, заложив руки за спину.

— Господин Дагна, с тем сырьем, что есть, можно что-то сделать? — ровным тоном спросил он, не оборачиваясь.

— Да, капитан. Но это временная мера, это необходимо понимать. Все, что нужно и какого качества, указано в списке.

Командующий повернулся к дварфу и посмотрел ему в глаза, играя желваками.

— Господин Дагна, я могу рассчитывать на твое мастерство пока ты в Дентстоуне?

— Разумеется, сэр. Сделаю все возможное, — серьезно ответил дварф.

— Боюсь, что сейчас нужно невозможное, — тяжело вздохнул бывалый воин.

— Значит, придется как следует помахать молотом, — ухмыльнулся Дагна. — Но чудес обещать не могу.

Рон подошел к столу, выдернул из стопки чистый лист и, склонившись на ним, стал что-то писать.

— Дагна Тяжелый Молот, все кузницы переходят в твое полное подчинение на все время твоего пребывания в форте. За каждый день работы твои подчиненные будут получать удвоенное жалование и двойной офицерский паек, работу вести круглосуточно, смены назначишь сам. Твое личное вознаграждение — пять золотых в день плюс пятьдесят серебряных за должность главного оружейника Тринадцатых Врат.

Капитан, сделав соответствующие пометки, поставил подпись и, налив воска на пергамент, с размаху прижал его, стоящей рядом бронзовой печатью. Затем посыпав пергамент песком, встряхнул его и, свернув трубкой, затолкал в небольшой кожаный тубус с вытесненным на крышке гербом.

— Сделайте невозможное, господин Дагна, — с нажимом сказал Рон, протягивая дварфу верительную грамоту. — И вы обретете друга и союзника в лице королевства Исгард и меня лично.

Дагна принял тубус и поклонился.

— Новые копья будут разить врага наповал, капитан. И благодарю за щедрость.

— За это можете не переживать, господин Дагна, короне это не будет стоить ни единого медяка, — недобро ухмыльнулся капитан Рон, глядя поверх дварфа.

На лестнице послышались приглушенные звуки борьбы и сдавленные крики.

— Не имеешь права, пёс! Я дворянин, бес тебя разорви! Отпусти руки, скотина!

— Не рыпайся, ворюга! Дворянин он… Не рыпайся, говорю! Капитан велел тебя не увечить, но пару пальцев, думаю, он мне простит!

— Да ты что, мразь?! Сгною в яме!..

Голос захлебнулся и раздался громкий и отчетливый хруст. А затем бешеный крик боли эхом запрыгал по коридору за дверью.

— А-а-а! Мой палец! Па-а-ле-е-ец!

— Я тебя предупреждал! А ну, пшёл!

Дагна обернулся на дверь, а затем перевел взгляд на капитана, указав тубусом себе за спину.

— Я так понимаю, главный интендант Кано Хорес платит, сэр?

— Все верно, господин Дагна, — сказал капитан Рон, закатывая рукава и снимая перстень. — А теперь ступайте, у меня, как видите, новый посетитель.

Дагна сделал шаг в сторону как раз вовремя, когда дверь распахнулась, и в кабинет влетел, едва не падая и держась за руку, лысый толстяк. Наконец, зацепившись одной ногой за другую, он с размаху хлопнулся лбом о дубовую столешницу и упал навзничь, потеряв сознание. За ним зашел с виноватым видом светловолосый воин. Дагна поклонился капитану и поспешил закрыть за собой дверь.

Направляясь по коридору к лестнице, дварф расслышал тяжелый вздох из кабинета.

— Ну, Торбьерн, холера, ну опять! Я же просил!

— Виноват, сэр.

— Этот тоже кусался?

— Никак нет, сэр, пытался пнуть в самое ценное!

— Вот сволочь! Тогда прощаю…

Дагна усмехнулся и отправился за своими вещами в барак.

Следующая неделя прошла, как один день. Работа в кузницах не замирала ни на час, молоты вздымались в натруженных руках, придавая раскаленным кускам железа нужную форму. Ремесленники приняли нового начальника радушно, особенно после того, как Дагну представил Дрейк, счастливый от новой возможности поработать с дварфом, и показал результат его утренней работы. И уж о том, как кузнецы воспряли духом, когда стали известны изменения в жаловании и питании, и говорить не приходится. Исправно отрабатывая свой хлеб и вкалывая в поте лица, они менялись каждые двенадцать часов, тогда как Дагна спал урывками по три-четыре, а затем снова повязывал фартук и становился к горну, потому что только он был способен придать упругости крице. Ящики наполнялись поблескивающими копейными наконечниками один за другим и отправлялись в столярные мастерские, где их насаживали на крепкие древка. Когда весь металл полностью закончился, на складах лежало четыреста новых копий и почти шесть с половиной тысяч стрел.

Дагна встречал рассвет в одиночестве, сидя за столом в углу кузницы. Потирая покрасневшие от усталости глаза, он сверялся с новым списком, только что заверенным подписями буквально вытащенных из постелей и ужасно перепуганных арсенальных интендантов. Попыхивая трубкой, дварф отложил пергамент и огладил чуть подпаленную бороду. Кузнецы давно разошлись по койкам на отдых, работа была сделана.

Оставалось только отчитаться перед капитаном, после чего Дагна планировал и сам наконец-то провалиться в сон, а хорошенько выспавшись, как следует подкрепиться.

Пребывающий в радужных полусонных мыслях, прихватив пергамент, дварф внезапно замер, когда снаружи раздался резкий и протяжный рёв боевого рога.

— Вонючий пепел… — только и успел произнести Дагна.

В тот же миг дверь резко распахнулась, повиснув на одной петле, и внутрь, забрызгивая все вокруг себя кровью, влетело изрубленное тело солдата. Следом за ним, скрипя толстой кожаной броней и задевая друг друга, ввалились трое широкоплечих и длинноруких орков с перемазанными кровью топорами в когтистых лапищах. Увидев безоружного Дагну, утробный рык ярости вырвался из их клыкастых пастей, и они не сговариваясь кинулись на него.

— Ра-а-ар!

Дварф, выпустив из рук пергамент, схватился за первое, что попалось под руку и, напрягая вздувшиеся буграми мускулы, швырнул в нападающих тяжеленный стол. Двое орков успели отпрыгнуть, огибая медленно летящий в них предмет мебели, но вот третьему повезло меньше, когда стол с размаху ударил его в грудь и, увлекая за собой, с треском вбил в стену. Орк обмяк, а на столешницу из его пасти выплеснулся целый поток крови. Оставшиеся двое бронзовокожих, на миг опешив, побежали на дварфа с разных сторон.

— Зря вы, твари, пришли в кузницу к двергуриму, — прошипел Дагна, одним ударом о стену освобождая толстую ножку стула от всего лишнего. — Окс Двергур! Двергур Хадад!

Нырнув под ударивший по диагонали орочий топор, дварф перехватил импровизированную дубинку двумя руками и с размаху обрушил ее на голову врага. Ножка стула разлетелась в щепки, встретившись с крепким черепом орка. Тот хрюкнул и, спотыкаясь, сделал по инерции еще несколько шагов, после чего врезался в стену и упал навзничь крепко оглушенным. Второй орк, не теряя времени даром, подскочил к Дагне, рубя топором крест-накрест и вынуждая дварфа отступать и уклоняться. Улучив момент, Дагна проскочил под топором и оказался у орка за спиной, но тут же был вынужден отпрыгнуть назад, чтобы не быть разрубленным ударом наотмашь. Дварф сильно ударился поясницей об оказавшуюся на его пути наковальню, сбиваясь от неожиданности с ритма и болезненно морщась. Орк взревел и изо всех сил рубанул сверху вниз, крепко сжимая топор обеими руками и предвкушая быструю расправу с неожиданно вертким коротышкой. Дварф сделал быстрый шаг в сторону. Топор со звоном врезался в наковальню и, высоко отскочив, вырвался из рук орка. Дагна мощным пинком подсек ногу бронзовокожего и тот, потеряв равновесие, рухнул мордой на наковальню. Мотая окровавленной головой и скрипя крошевом зубов, орк попытался подняться, но дварф схватил его за затылок и снова грохнул о стальной край. Увидев зарубку от топора на лице наковальни, Дагна с яростью приложил орка еще несколько раз и отшвырнул едва шевелящегося противника на пол. Брезгливо отерев ладонью лицо от крови, дварф огляделся.

В это время, оклемавшийся от удара ножкой стула налетчик с трудом поднялся и на заплетающихся ногах, выписывая зигзаги, заковылял к дварфу, занося оружие.

— Вот ведь гнида какая… Дай сюда! — раздраженно проворчал Дагна, дождавшись, когда орк приблизится, и, перехватив топорище на нисходящей дуге, вырвал топор из еще слабых рук. — Передавай привет Грум-Гару!

Свистнуло грубое зазубренное лезвие, и обезглавленное тело рухнуло наземь, а голова покатилась в угол кузницы.

— Мрази какие, а?.. Мрази… Приперлись тут… — бурчал дварф, подходя к хрипящему и булькающему на полу громиле. — Изгадили всё…

Взлетел и рухнул топор, обрывая агонию орка.

— Жаль времени мало, так бы просто вы не отделались.

Дагна посмотрел на последнего из ворвавшихся в мастерскую, придавленного столом. Орк с присвистом дышал, явно было пробито осколками ребер минимум одно легкое.

— Живучая сволочь! — удивился дварф и направился к нему. — Сейчас исправим.

Топор со звоном вошел в дощатую стену и третья голова покатилась с плеч как раз в тот момент, когда в мастерскую вбежал в одном исподнем взъерошенный Дрейк с мечом наперевес.

Окинув бешеным взглядом залитую кровью кузницу, он подскочил к Дагне и схватил его за плечо.

— Живой! — от тревоги срываясь на крик, выпалил старый мастер. — Ранен? Ты весь в крови!

Дагна выдернул из стены топор и крепко пожал лежащую у него на плече руку Дрейка.

— Зерор миловал, дружище.

— Что тут было? Ты их покрошил? В одиночку? — Дрейк ошеломленно указал на трупы орков. — Но как?!

Дагна только отмахнулся.

— Придя в храм огня без спросу, можно и обжечься. Что происходит? Откуда орки?

— Не знаю, Дагна, с юга прут! Дозорных вырезали и часовых на башнях! — заполошно ответил старый кузнец, с опаской оглядываясь на дверной проем. — Бежим скорее, здесь нам крышка!

Дварф кивнул и, отодвинув Дрейка, вышел первым, сжимая тяжелый орочий топор.

Звуки боя резанули по ушам, едва он ступил за порог кузницы. Повсюду шли ожесточенные схватки. Сверкали копья и мечи против грубых топоров и булав. У частокола лежали вперемешку несколько десятков трупов людей и орков. Изредка раздавался свист стрел.

— Где остальные, Дрейк? — крикнул Дагна, пытаясь перекричать лязг железа, вопли и рычание. — Где парни?

— Завалили двери всем, что смогли сдвинуть, и сидят в нашем бараке недалеко отсюда! — проорал в ответ старый кузнец. — Давай к ним!

— Мне нужно забрать свое оружие и доспехи!

— Забудь, Дагна! — мотнул головой старый кузнец. — Там везде бои, нам не прорваться! Бежим к нашим, так у нас будет хоть какой-то шанс!

Дварф посмотрел на грубый зазубренный топор в своей руке и, воздев очи горе, грязно выругался.

— Зерор Всемогущий, за что мне это? — проворчал он. — Ладно! Веди и гляди по сторонам!

— Пройдем вдоль мастерских, а там побежим напрямки! — указал рукой направление Дрейк. — Тут совсем близко!

Прижимаясь к самым стенам кузниц, столярных и кожевенных цехов, дварф и человек осторожно продвигались на запад, где и стояли бараки ремесленников. Несколько раз благоразумно замирая в темноте, они становились свидетелями ожесточенных боев между солдатами форта и орками-налетчиками. И лишь убедившись, что суматоха схватки позволит им проскользнуть незамеченными, они продолжали путь. И везде, абсолютно везде лежали тела. Чаще орков, но порой и солдаты с навсегда застывшим взглядом смотрели в звездное небо. И чем ближе к линии прорыва, тем больше их было.

— Дагна, гляди! Вот и он! — прошептал Дрейк, выглядывая из-за бочек возле стены крайней мастерской, и указал на неказистый, но крепкий бревенчатый барак, стоящий среди схожих строений, и уже было рванул к нему, как дварф крепко схватил его, удерживая на месте.

Со стороны частокола замелькали длиннорукие горбатые силуэты, рассредотачиваясь среди построек. То, что Дагна сперва принял за горбы, оказалось большими кожаными бурюками, когда орки сняли их со спин и принялись обливать стены дальних бараков какой-то темной маслянистой жидкостью.

— Бездна… Полтора десятка… — сквозь зубы прошипел дварф, сжимая до скрипа рукоять топора. — Дрейк, придется драться! Нельзя дать им сжечь парней заживо!

Старый кузнец побледнел и с мрачной готовностью кивнул.

— Что предлагаешь, Дагна?

— А чего тут предлагать? Прикрывай мне спину и делай как я! Понял?

— Понял, мой друг! — Дрейк перехватил рукоять меча, вытирая вспотевшую ладонь.

— И ори как можно громче, когда я заору! Кто-нибудь да услышит, а мы пока постараемся выиграть время! Вот, держи! — Дагна подобрал увесистый булыжник и протянул товарищу, второй побольше взял сам. — Когда мы побежим, до них будет всего метров пятнадцать, но ты швыряй с пяти, не раньше!

— Не попаду.

— Вонючий пепел, ну швыряй с трех! Помоги нам Всеотец! — дварф, прикрыв глаза, поцеловал свой родовой перстень. — Погнали!

Дварф и человек бросились в бой из-за стены бондарной мастерской, едва орки занялись зданием напротив. Увлеченные своим занятием бронзовокожие не сразу услышали их приближение, уже начав поджигать факелы, а когда обернулись, то…

— Окс Двергур! Двергур Хадад! — проревел Дагна и метнул булыжник.

— Окс Двергур! Двергур Хадад! — прокаркал Дрейк, швыряя свой.

«Да чтоб тебя!» — подумал Дагна, когда они оба промазали.

Дварф, пригнув голову и напрягая мышцы, с разгона влетел плечом в ближайшего орка с копьем, отправив того в короткий полёт во тьму между бараками, и едва успел отшатнуться от его соратника, взмахнув топором и резким ударом сбивая в сторону широкий тесак, вынуждая орка далеко отвести руку. Не давая тому опомниться, Дагна, используя инерцию своего тяжелого оружия, крутанул топор над головой и, доворачивая корпусом, рубанул орка сбоку, отсекая ему голову вместе с вскинутой для отчаянной защиты рукой, забрызгивая кровью морды уже подскочивших к нему новых врагов.

— Удачно! — зловеще ухмыльнулся дварф и, недолго думая, одним прыжком оказался возле орков, и, воспользовавшись их краткой дезориентацией от попавшей в глаза крови соратника, несколькими быстрыми ударами топора зарубил сразу троих.

Услышав пыхтение рядом, дварф мельком глянул, что подоспевший Дрейк, тяжело дыша от притока адреналина, занял позицию рядом с ним, выставив перед собой заметно подрагивающий меч. Едва успев сделать пару шагов назад и развернуться так, чтобы стена бревенчатого барака оказалась сзади, Дагна выбросил руку и, схватив старого оружейника за плечо, швырнул себе за спину, как оставшийся десяток орков бросился в атаку на двоих товарищей сразу со всех сторон.

— Грум-Гар! Марза дохет! Марза двергурим!

Дагна едва успевал отражать скупыми и выверенными движениями сыплющиеся на него удары разнообразного оружия. Дрейк, как мог, помогал дварфу, размахивая мечом у него над головой, благо, это позволяла разница в росте.

Тут старый кузнец заметил, как один из орков сделал шаг назад, на ходу вынимая из мешочка на поясе кремень и огниво, и исчез из поля зрения за спинами соратников мгновенно закрывших его.

Дрейк заорал.

— Дагна! Один уходит! Он будет поджигать!

— Где? — словно медведь, взревел дварф, широким и мощным ударом заставляя орков отступить, заозирался по сторонам.

— Где-то там! Не вижу! — махнул оружейник свободной рукой в направлении отступившего орка, на мгновение отвлекшись, и едва успел увернуться от вонзившегося в бревна рядом с его головой брошенного копья.

Дварф, напружинившись, дождался момента между атаками насевших на него орков, и резко прыгнул вперед, в самую гущу.

— Дрейк, не лезь! — двумя могучими ударами Дагна зарубил двоих, оказавшихся наименее расторопными, но тут вспышка боли пронзила его, когда вражеский топор проехался по его ребрам, разрывая плоть зазубренным лезвием и царапая кости.

— Дагна! — в ужасе завопил оружейник, глядя на залитый кровью бок дварфа и белеющие в ране ребра.

— Не лезь, сказал! — дварф зарычал и удвоил натиск, понимая, что будет слабеть от кровопотери с каждой секундой. — Ах кайло ты ржавое!

Увернувшись от промелькнувшего перед лицом грубого наконечника копья, Дагна схватился за древко и изо всех сил дернул его на себя и в сторону. Орк, бивший копьем из-за спин соратников, потерял равновесие и полетел на своих соседей, сбивая тех с атаки и невольно подталкивая их к уже летящему навстречу топору дварфа. Лезвие с хрустом рассекло шею одному и снесло полголовы другому. Не сумевший удержаться на ногах незадачливый копьеносец, рухнул Дагне прямо под ноги. Дварф с силой обрушил сапог на затылок орка, с треском ломая ему шею.

Перед Дагной осталось четверо тяжело дышащих противника.

Дварф, чуть сгорбившись от терзающей болью широкой раны, осторожно отступал от стены, обходя орков по дуге. Дрейк двигался вместе с ним, оставаясь за его спиной, четко следуя наставлениям Дагны.

Орки переглянулись и, покрепче перехватив оружие, бросились на дварфа.

— Дрейк! Найди того ублюдка и убей! Слышишь? — зарычал Дагна, неистово вращая топором и высекая скупую искру из железа вражеских клинков, чувствуя, как весь бок и левая рука начинает неметь. — Бегом! У меня мало времени!

Старый кузнец хотел было что-то сказать, но, проглотив слова, со всей доступной ему скоростью побежал прочь.

Дварф сосредоточился на четверке орков, прекрасно понимая, что, если он не сможет их одолеть, и Дрейк не успеет убить поджигателя, то спасающихся от пожара людей, которые непременно станут выбегать из охваченных огнем бараков, будут встречать орочьи клинки и топоры. Молясь Зерору, чтобы старый оружейник уцелел, Дагна не сдвинулся ни на шаг, отражая вражеские удары, давая возможность Дрейку уйти подальше.

— Довольно возни! — рявкнул дварф и кинулся на орков. — Окс Двергур!

Поворачивая на подшаге корпус и взмахнув топором так, что взвыло лезвие, Дагна выбил сразу два тесака из рук орков и, перехватив за запястье руку третьего, тут же опустил топор на четвертого, разрубая тому голову надвое. Дварф, понимая, что слишком ослабел, чтобы сломать кости в удерживаемой руке и, понимая, что противник сейчас вырвется из захвата, без затей пнул орка в пах, и, когда тот согнулся, врубил топор ему в позвоночник.

В следующий момент он был вынужден отдернуть руку, выпуская рукоять топора, по которой ударил орочий тесак и тут же резко присел, благодаря одной лишь интуиции и боевому опыту пропуская второй клинок над головой, разминувшись с ним едва ли на ширину ладони. Резко распрямившись и скрипнув о гравий подошвами, Дагна с жутким треском нанес подошедшему слишком близко орку сокрушительный апперкот в челюсть, опрокидывая того навзничь.

Сделав быстрый перекат и, чуть не взвыв от резкой боли, когда мелкая щебенка наждаком вгрызлась в открытую рану, Дагна, оставляя за собой кровавый след, схватил топор и, не глядя, рубанул наотмашь себе за спину.

С кряхтением поднявшись и зажимая левой рукой рану, дварф вырвал оружие из живота хрипящего орка и снес ему голову. А затем добил лежащего без сознания.

— Бездна… — Дагна скривился от боли, слегка опустив голову, но тут же, глубоко вздохнув, принялся обходить тела. — Раз, два, три… Семь… восемь! Это ж ты, пёс, меня достал! Такой хороший зипун испортил, гнида!

Дварф сплюнул и пошел дальше.

— Десять, Двенадцать… Тринадцать… Было ж четырнадцать вроде и один свалил…

Тут его внимание привлекли крики, лязг железа и отблески факела за дальним бараком, который плясал, выписывая кривые. Раздался громкий вопль и факел упал.

А затем яркая вспышка осветила все вокруг, заставив Дагну зажмуриться и отвернуть лицо. Стена пламени с гулом понеслась вдоль бараков, охватывая все новые и новые постройки. Слезящимися глазами, дварф увидел как к нему ковыляет прихрамывающий на одну ногу Дрейк с окровавленным мечом, крича, что есть мочи.

— Дагна! Я не успел, Дагна! — в свете ревущего огня, были видны влажные дорожки на грязном лице старого оружейника, подошедшего ближе. — Я прибил гада, но факел упал, Дагна! Как же так?

— Успокойся, Дрейк! Давай вытаскивать людей! — рявкнул дварф и, задрав лицо к небу, заорал. — Да будь оно все проклято, кто-нибудь уже придет на помощь или нет?!

Запоздало увидев метнувшийся около Дрейка между уже занимающимися бараками силуэт, Дагна, что было сил, рванул наперерез.

— Дрейк! Слева! Обернись! Да обернись же! — срывая голос, вопил дварф, перебирая уже плохо слушающимися ногами.

Но старый оружейник будто не слышал его, невидящими глазами пытаясь найти сруб, в котором затаились его товарищи.

— Как хорошо, что из магарской сосны все! Смотри, обугливается, но не горит! — приговаривал он.

— Дрейк!

— Марза дохет! — издал гортанный вопль, пришедший в себя оглушенный в самом начале схватке орк, и, размахнувшись, метнул копье.

Дагна не успевал оттолкнуть Дрейка. Короткое копье, просвистев в воздухе, вонзилось в цель.

Из зданий наконец-то начали выбегать вооруженные чем попало люди.

— Мастер Дрейк! Мастер Дрейк! — кричали подбегающие ремесленники.

— Мастер Дрейк! — вопил, размазывая слезы, юный Фестус.

Старый оружейник выронил меч. Между бревенчатых стен раздался бешеный лающий хохот.

— Наи марза дохет! Марза двергурим! Марза двергурим!

Дикий хохот метался между бараков, заглушая даже рев пламени.

— Марза две-ер-гу-ри-и-им!

Дрейк подхватил начавшего заваливаться назад Дагну из груди которого торчало копье. Старый кузнец бережно опустил дварфа на землю, а потом поднял посеревшее лицо на обступивших его людей.

— Найдите мне эту тварь… — пробормотал он, едва шевеля губами.

— Мастер Дрейк… — начал было наклонившийся к нему Отис, но тут же отпрянул, когда Дрейк посмотрел ему в глаза и бешено заорал.

— Найдите мне эту тварь! Немедленно! Живьем, слышите?! Живьем!

А потом снова склонился над едва дышащим Дагной на губах которого с каждым вздохом надувались и лопались кровавые пузыри, что без сомнений указывало на пробитое легкое.

— Держись, мой друг, пожалуйста, только держись! Носилки сюда! В лазарет!

Люди лихорадочно заметались по баракам в поисках необходимого для переноски дварфа, пока Дрейк и Говорун перевязывали его раны и фиксировали копье, чтобы наконечник не нанес еще больше повреждений. Носилок найти не удалось, потому их смастерили из пары крепких жердей с привязанными между ними плащами. В это время ученик Дрейка указал рукой на юг, где, перепрыгивая остатки горящего частокола, бежали прямо на них десятки орочьих воинов.

— Орки идут! Орки!

Старый кузнец обреченно посмотрел на стремительно приближающихся врагов, а затем перевел взгляд на остолбеневших товарищей.

— Я его не брошу. Уходите! — он нашарил плохо слушающимися пальцами рукоять своего меча и поднялся на ноги, заслонив дварфа. — Бегите прочь! Ну!

Отис и Говорун молча встали с ним бок о бок, схватив валяющееся оружие убитых орков.

— А мы не бросим вас, мастер Дрейк! — сказал Отис, сжимая тесак.

Говорун согласно кивнул и поднял повыше топор. Начавшие было разбегаться ремесленники, останавливались. Плещущийся в глазах ужас менялся на стыд, а затем на мрачную решимость. Люди становились плечом к плечу рядом с кузнецами без надежды на победу, но тем не менее готовые дать последний отпор врагу. И тут громкий клич зазвенел у них за спинами.

— Дракон и Небо! За Исгард! За Короля!

— За Исгард! За Короля! — вторили ему несколько десятков голосов.

Огибая замерших ремесленников, навстречу оркам промчались солдаты во главе с закованным в латы рыцарем, в руке которого ярко блестел синий клинок.

Люди с треском и грохотом с ходу врубились в орков, неистово рубя мечами и топорами, коля копьями.

Орки, еще минуту назад предвкушающие легкую победу над сбившимися в кучку плохо вооруженными ремесленниками, падали один за другим, не в силах устоять от яростного натиска воинов. Гудящее пламя пожара вспышками отражалось на полированной синей стали разящего без промаха меча.

Враг дрогнул и начал спешно отступать, пытаясь скрыться между бараками, но люди не собирались отпускать никого из них, преследуя орков по пятам и раз за разом обрывая жизни налетчиков.

Дрейк судорожно выдохнул, когда стало ясно, что опасность миновала.

— Друзья, помогите! — крикнул он заворожено наблюдающим за боем товарищам. — Быстрее!

Побросав оружие, ремесленники, споро разложив самодельные носилки, осторожно подняли на них дварфа и, поддерживая со всех сторон, потащили в сторону лазаретов, когда к ним подбежал предводитель прибывших на помощь солдат, на ходу стряхивая орочью кровь с меча резкими взмахами. Убрав оружие в белые ножны и подстроившись под быстрый шаг людей, несущих дварфа, рыцарь с трудом поднял заклинившее забрало.

— Дагна? — ошарашено вымолвил он, глядя на залитого своей и чужой кровью дварфа. — Здесь? Но как?

— Если бы не он, нам бы всем конец, — глухо сказал Дрейк.

— Как же так… Проклятье, почему он оказался без своей брони? — скрежетнул зубами Вильямин.

— Сэр! — гаркнул Дрейк, яростно сверкнув глазами. — Все вопросы потом! Лучше помогите нам добраться до лекарей!

— Я выделю людей!

Барон кивнул и протяжно свистнул, подзывая воинов.

— Олаф, Роб! Наш десяток сюда, Дагна ранен! Сопроводить до лазарета!

— Есть, сэр! Сделаем!

Прибежавшие по его зову солдаты, бросая полные тревоги и сожаления взгляды на полумертвого дварфа, обступили носилки и, подняв щиты, пошли вместе с ремесленниками.

Вил на краткий миг задержался возле товарища, сжав ему ладонь, а затем направился к частоколу, выкрикивая приказы.

— Прочесать округу! Занять оборону!

Дрейк обратился к толпе ремесленников, следующих рядом с носилками.

— И вы, ребята, тоже давайте-ка оставайтесь! Надо пожары тушить, пока огонь на весь форт не перекинулся да как-то прорехи в частоколе заделать! Ломар за старшего!

Пожилой, но еще крепкий, столяр кивнул оружейнику и, махнув рукой, повел за собой большую часть людей.

— Хватай ведра, братцы, и дуйте к дождевым бочкам, у бондарной еще несколько полных отмокает! По возможности заливаем, что не спасти, рубите топорами и растаскивайте в разные стороны! Живо! Халдор! Ты с парнями живой ногой к нашим мастерским и…

Остального Дрейк уже не слышал, скрывшись за поворотом ремесленного квартала, когда дварф хрипло вздохнул и обмяк.

Искаженные горячкой голоса вокруг смешались во вскрикивающую и взлаивающую мешанину звуков, то вращающихся будто бы прямо перед его лицом на расстоянии волоса, вызывая непреодолимое желание зажмуриться, отодвинуться, то звучащие на расстоянии целого мира, будто бы он был настолько незримой и незначительной частицей всего сущего, что сознание начинало распадаться и рушиться. Вроде бы знакомые лица над ним вытягивались, перекручивались, приобретая совершенно немыслимые очертания, а раззявленные рты обращались жуткими пастями, закрывающими небосвод.

Вспышка.

— Пошел! — прорычал кто-то сзади, сильным ударом в спину толкая закованного в тяжелые кандалы Дагну к другим каторжникам. — Пошел, собака!

Дварф, гремя цепями, от неожиданности упал, ударившись об острые камни, сдирая кожу на ладонях и коленях. Приподнявшись, Дагна успел увидеть, что находится в маленькой узкой штольне, освещенной лишь светом факелов, прежде, чем был подхвачен грубой сильной рукой и вздернут на ноги.

— Неужто решили прикончить?.. — едва слышно пробормотал он, отказываясь верить в происходящее, и уставившись на поднявшего его подгорного воина с длинной черной бородой, облаченного в тяжелые серые латы с густым отливом. Вокруг стояло с оружием наготове еще семеро. — Да не может быть…

— Вы, твари — позор нашего народа! — презрительно заговорил чернобородый, смотря на закованных в цепи грязных и босых дварфов, одетых лишь в изорванные от тяжелой работы холщовые грубые штаны и рубахи. — Грабители и убийцы! И искупать свою вину перед Зерором будете кровью!

— Мы и так рубим породу день и ночь, фендаг! — прохрипел иссохшими, кровоточащими губами один из заключенных. — Чего еще нужно совету Старейшин, мрак их задери?

Чернобородый сделал шаг вперед и коротко ударил рукоятью двуручного боевого молота ему в лицо. Дварф рухнул как подкошенный, харкая кровью. Остальные каторжники качнулись было вперед, чтобы помочь собрату, но закованные в броню конвоиры недвусмысленно приподняли оружие. Дагна остолбенело смотрел на происходящее, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

— Еще раз перебьешь меня, скотина, еще раз назовешь фендагом, и никто не станет лить слезы, если ты навсегда сегодня закроешь очи! — рявкнул воин, а затем обвел полным ненависти и презрения взглядом остальных. — Так бы и рубить вам камень еще пятьдесят лет, но война пришла в наш дом — норгейры идут из глубин! Аусгору пригодятся даже такие мерзкие сверы, как вы! Вы пойдете отсюда на нижние ярусы и, если проявите себя как подобает истинным двергур, с вас снимут печать позора и немедленно примут в чертог!

— Слышь, фендаг, — подал голос тот, которого ударил чернобородый, ворочаясь и пытаясь подняться. — Пошел ты в каменные кишки вместе с твоими черными, войной и Старейшинами в придачу, понял?

— Умолкни, свер! — отблески факела заиграли в прорезях шлема воина.

— Я Норгрим, сын Норуга, из клана Снежных Холмов! Когда моя семья пришла к воротам Аусгора, ты только появился на свет. Мы честно трудились и водили караваны торговой гильдии по всей долине почти сотню лет! Но, когда на нас напали по пути домой, и лишь один вернулся, что сказала гильдия?

— Умолкни! — чернобородый подошел вплотную к каторжнику, до скрипа сжимая рукоять молота.

— Гильдия обвинила меня в сговоре с теми людьми, клятая бездна! Я взял в руки топор и пошел возвращать караван! И, кроме этих славных двергур, никто не пришел ко мне на помощь!

— Еще одно слово, мразь, — разъяренный подгорный воин поднял молот. — И я выполню свое обещание!

— Мы вернули караван, мы зарубили тех, кто убил моих родных, и принесли их головы в Аусгор! А вы… — горько усмехнулся дварф. — Когда стало ясно, что это был сам опальный барон Галиферн, правая рука местного царька, который грабил всю округу последние годы по его указке, что вы сделали? Не захотели портить отношения с этой мразью и скотом Дельроем, который едва взобрался на свой трон едва ли пяток лет назад, как задавил свой народ поборами и садистскими законами, при котором буйным цветом расцвела такая мразь, как Галиферн! Вы все прогнили с головы до пят, фендаг. Посмотри на себя, ты же хадар, защитник! Кого ты защищаешь? Этих продажных сверов из Совета Старейшин? Так стараешься, из кожи вон лезешь, но так и не выслужился на мифрилитовую броню! А мне просто надо было уводить семью из этого забытого Зерором места, но я не думал, что двергур могут забыть заветы предков. Рази, мерзавец! Воевать за Аусгор я не стану! Рази и покончим с этим!

Молот взлетел и опустился.

Чернобородый махнул рукой остальным воинам.

— Уходим.

Один из его отряда указал на лежащие у стены тюки.

— А со снаряжением и припасами что? Оставляем так? Пусть сами возятся?

— Еще чего! — недобро осклабился чернобородый. — Тащи все к вентиляционному стволу и сбрасывай вниз. Будет им уроком.

— А что скажем про этого? — воин кивнул в сторону убитого.

— Ты что-то видел, Логри? — злобно прошипел чернобородый.

Воин сделал шаг назад и осторожно поднял руки.

— Был обвал, Шатар. Этому сверу просто не повезло.

Чернобородый внимательно посмотрел на остальных стражей. Те опускали глаза под его взглядом и согласно кивали.

— Берите тюки, — негромко сказал он. — Вход в эту штольню — завалить.

Шатар повернулся к закованным в кандалы дварфам.

— Выход у вас, сверы, только один — туда и вниз, — он указал на противоположный конец штольни, скрытый в густой подгорной тьме. — Когда будете подыхать, не забудьте молить Зерора о прощении.

Дагна, стоящий рядом, отер лицо от крови и поглядел на бездыханного Норгрима, а затем перевел взгляд из-под кустистых бровей на чернобородого, который развернулся и зашагал прочь.

«Спустя десять лет, когда я единственный вернулся с глубин, пошедший на смерть в одном тряпье и в кандалах, я нашел тебя, Шатар, сын Шатурга из клана Каменных Трав. Ты очень не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что произошло в этой штольне. Я убил тебя твоим же молотом. Я убил всех, кто был с тобой. Я помню».

Вспышка.

Тряска закончилась. Будто из-под воды глухо и издалека послышались голоса.

— Господин Элвиг, помогите! Быстрее, умоляю!

— О боги, Дрейк, кого вы мне тут притащили? Давайте его на стол!

Под спиной стало жестко.

— Легкое пробито, он потерял слишком много крови. Дрейк, боюсь, что я ничего не смогу тут сделать. Удивляюсь, как он вообще до сих пор жив? Агор, влей ему маковой эссенции, двойную меру. И уносите в смертный дом к остальным. Надеюсь, полки там еще не все заняты.

— Слушаюсь, господин Элвиг!

— Маковой эссенции? Постойте, вы что же хотите его просто усыпить?

— Это все, что я могу сделать. Он хотя бы не будет мучаться последние минуты своей жизни, Дрейк.

— Да провались все в бездну, лекарь! Если вы сейчас же хотя бы не попытаетесь спасти ему жизнь…

— Дрейк, убери меч!

— Делайте свое дело, господин Элвиг!

— Да бес с тобой, старый упрямец! Но знай, что пока я буду заниматься этим безнадежным дварфом, будут истекать кровью и скорее всего умрут те, кому еще можно было помочь, в отличие от него! И это будет на твоей совести! Агор, быстро! В котле кипятятся свежие инструменты для операции! Да, верно, давай сюда. Рупер, сделай поярче лампы и переставь ближе. Спасибо. Господа, прошу отойти от стола и не загораживать мне свет. Дрейк. Я прошу. Спасибо. Итак, напоминаю, когда я вытащу копье, у нас будет очень мало времени. Ну, начнем.

Какое-то копошение в районе груди. Мир слегка качнулся.

— Зажимай быстрее, Агор! Рупер, вставляй туда трубку! Не мешкай, язви тебя, быстрее! Все, откачивай кровь из легкого. Теперь руки прочь.

Вспышка.

— Дагна, не надо так волноваться! Что на тебя нашло?

Она была на полголовы ниже его ростом и вдвое уже в плечах. Крепко сбитая, стройная, уверенной пружинистой походкой она направилась к двери их покоев в Маунтиндире. Она очень гордилась их новым просторным жильем в верхних ярусах, которое они смогли выкупить три месяца назад на ежегодных торгах за немаленькую, даже по меркам, в общем-то, привыкших к золоту, дварфов, сумму в тысячу золотых. Теперь до главных ворот было всего четверть часа пешком и пять минут на подъемнике. Она очень любила выходить на поверхность и смотреть на звезды, шутя, что это, верно, алмазы в потолке мирового чертога.

— Фрея, прошу, останься. Я почти закончил комплект снаряжения для тебя и других горняков.

— Мы не горняки, мой дорогой, а геологоразведка! — улыбнулась она и подняла тяжелый заплечный мешок с инструментами, стоящий на скамье у выхода.

— Да послушай же! — Дагна торопливо подошел к ней и, положив могучие руки на ее плечи, мягко надавил, усаживая дварфийку на скамью. — С этой броней тебе будет не страшен ни газ, ни обвал. Я все предусмотрел!

— Совсем все? — лукаво улыбнулась она, аккуратно поставив мешок на пол и обнимая дварфа. — А вес твоей брони снова будет как у хадар первого ряда, да?

— Нет, — нахмурился дварф, досадливо поджав губы. — Эту проблему я уже решил.

— Дагна, ты же понимаешь, что мне нужна подвижность? — она легонько взъерошила его волосы. — Моя группа ходит там, где еще не ступала нога рудокопа, и своды пещер никогда не касалась кирка, а норы там, я тебе скажу…

— Зерор Всеотец! — дварф посмотрел ей в глаза. — Фрея! Горы колотит дрожь уже седьмой день. Ты сама знаешь, что сейчас они снова растут! Дай им успокоиться, а я как раз закончу!

Фрея вздохнула и с улыбкой, высвободившись из его объятий, поднялась со скамьи.

— Дагна, я верю в твой талант. Но я должна идти сейчас. Группа уже ждет на выходе с тридцатого глубинного. Я говорила, что нужно найти очаг этой жилы…

— Потому что разработка ответвлений нецелесообразна, да, я помню, — проворчал дварф, огладив густую русую бороду.

— И потому я не получу плату, пока мы не найдем очаг как минимум в полтысячи тонн.

— Ты идешь за ним уже три яруса.

— Ну что поделать, если жила петляет, как горный ручей! — надев заплечный мешок, Фрея шутливо нахмурила брови и уперла руки в боки. — Ты что же, сомневаешься во мне, долгобородый?

Дагна усмехнулся и покачал головой. Он любил ее вечно веселый нрав, любил, что она в любой момент готова рассмеяться, зная, как она меняется там, во тьме неизведанных пещер на глубине нескольких километров. Он просто ее любил.

— Нисколько, Фрея. Ты лучший рудознатец и геологоразведчик в Маунтидире.

— То-то же! — вскинула подбородок она, расплываясь в улыбке. — Все, мой дорогой изобретатель, увидимся через неделю.

Дагна подошел и крепко обнял Фрею, с наслаждением вдыхая ее запах, зная, что в ближайшие семь дней будет лишен этого, стараясь надышаться впрок. У него никогда не получалось.

— Береги себя, раз уж решила, — тихо сказал дварф.

— Непременно! — Фрея поцеловала его и открыла дверь. — Надеюсь, к моему возвращению ты закончишь свой шедевр! Не терпится уже примерить! Приключения только начинаются!

— Будь уверена, не выйду из мастерской, пока не завершу работу! — улыбнувшись, кивнул Дагна.

— Не забывай про еду и, пожалуйста, ночуй дома хоть иногда! — сказала она, переступая порог.

— Ладно, возвращайся поскорее. Без тебя тут пусто, — он стоял в дверях, провожая ее взглядом, когда Фрея встала на платформу подошедшего подъемника.

— Ты просто еще не привык к новому дому! — крикнула она, помахав ему рукой, и скрылась за ограждением, отправляясь вниз.

«Мне не забыть тот день. Гора вздрогнула и заходила ходуном, а меня разбудила гранитная статуэтка лучшего резчика Маунтиндира Алкнейра, свалившаяся мне на голову с полки над нашей кроватью. Проклятый обвал случился на шестой день, когда она должна была уже возвращаться. С двадцать седьмого глубинного и ниже все было завалено. Почти два месяца мы откапывали штольни и шахты. А потом группу Фреи нашли. И свет моей жизни погас. Я помню».

Вспышка.

— Качай-качай, чтобы легкое не спалось, Рупер! Так, верно. Вынимай трубку, довольно. Агор, шьем!

— Слушаюсь, господин Элвиг!

— Все молодцы, — устало похвалил лекарь, принимая из рук подмастерья изогнутую иглу и нить. — Справились меньше, чем за три часа! Теперь глядите еще раз, как нужно зашивать рану. В следующий раз шить будешь сам, Агор…

Дрейк, страшно нервничал, переживая за Дагну, успевшего за столь короткий срок стать ему другом, и старался не смотреть на то, что там лекарь творит с его ранами. Дрейк доверял Элвигу, зная, что тот сделает действительно все, что сможет, для спасения жизни любого, кто попадет на его стол. Старый оружейник решил переключиться на что-то другое, чтобы скоротать ожидание и поберечь остатки в конец расшатавшихся нервов, и подошел к небрежно отброшенному орочьему копью и поднял его, вглядываясь в наконечник. Затем протер глаза и поднес еще ближе к глазам.

— Что за бесовщина! — прошептал он. — Отис, Говорун, гляньте-ка!

— Что тут, мастер Дрейк? — спросил, заглянувший ему через плечо доспешник.

— Погляди на наконечник внимательно.

Отис вгляделся и, подобно старому оружейнику, начал яростно тереть глаза.

— Да не может быть такого, — с недоверием произнес он. Говорун кивнул, знаками показывая свое согласие с товарищем.

— Не может, а оно вот! — Дрейк со значением постучал костяшкой согнутого пальца по железу.

— Он, что, оплавлен что ли? — ошарашено спросил Отис, почесывая затылок.

— Сам видишь, — Дрейк вздохнул и поглядел на лежащего на столе дварфа. — Неужто жидкий огонь течет в твоих жилах, господин Дагна Тяжелый Молот? Ох непрост ты, ох непрост.

Тщательно вымыв руки в бадье с водой, стоящей в углу, к кузнецам подошел лекарь Элвиг, вытираясь куском чистой льняной ткани.

— Что тут у вас?

Ему, молча протянув копье, указали на покрытый тусклой серой патиной с выщербленными краями лезвия наконечник.

— Любопытно, — хмыкнул лекарь, возвращая трофейное оружие Дрейку. — Что любопытнее, так это то, что дварф жив и поразительно здоров для смертельно раненого. Обычно с такими увечьями, если и выживают, что чистая случайность и невероятное везение, то пока стабилизируются, пройдет еще не меньше нескольких дней, а тут же… Я и шил-то скорее по привычке. Дыра в легком зарастает чуть ли не на глазах, рана на боку и вовсе засохла и больше не кровит уже около часа. Впрочем, я бы все равно подержал бы его в полном покое хотя бы неделю-другую. Но это просто поразительно. А может, это особенность физиологии дварфов? У меня впервые на столе представитель этого народа.

— Не думаю, господин Элвиг, — сказал Дрейк и, отойдя к стене, с облегчением опустился на скамью.

— Может быть, сам господин дварф нас просветит чуть позже, когда придет в себя? — предположил лекарь, протерев лицо, и кинул тряпку в корзину к точно таким же.

— Господин Элвиг… Не знаю, как вас благодарить. И прошу простить меня за то, что угрожал тебе сталью.

— Пустое, Дрейк. Думаешь, ты первый, кто притащил ко мне друга? Знал бы ты, сколько раз клинки плясали в дрожащих руках возле моего горла, а горящие праведной яростью воины готовы были отправить меня к праотцам, если я не помогу спасти жизнь их товарища… — усмехнулся лекарь, помахав ладонью возле шеи.

— И все же… — начал было оружейник, но лекарь сердито посмотрел на него и тот прикусил язык.

— Старый ты упрямец, и здесь туда же! Ну поставишь мне ящик красного ангремского, раз тебе неймется!

Дрейк расплылся в улыбке, прикрыв глаза, и откинулся спиной на стену лазарета.

— Где ж я возьму в Дентстоуне ангремское? Мы же не в столице!

— Не моя забота! Ты хотел отблагодарить? Благодари. Я знаю, у тебя есть связи, достанешь. И запомни, я люблю урожай восемьдесят девятого! А теперь подите прочь, у меня еще уйма раненых! Помогите только перенести дварфа на койку, больно он тяжелый, а мои парням надрываться еще весь день!

— Бездна… — устало выдохнул Дагна, поглядев вокруг.

Дварф стоял в центре огромного круга, покрытого искусной резьбой. Руки его были прикованы цепями к толстым стальным кольцам, вделанным прямо в гранитный пол исполинской пещеры. Совет Старейшин в полном составе сидел вокруг него на своих тронах.

— Твоим преступлениям нет оправдания! — прогремело эхо. — И тяжесть их столь велика, что ни одна кара не будет достаточна. Даже пытки и казнь были бы слишком мягки для искупления твоих грехов, двергурим. Тебе есть что сказать?

— Я уже все сказал, Верховные, — спокойно ответил Дагна, без страха глядя в глаза старцам. — Они заслужили своей участи.

— Не тебе решать, презренный! — эхо от голоса говорившего заметалось под самым потолком. — Ты нарушил священный закон, пролив кровь собратьев вне судебного поединка!

Дагна молча разглядывал десять старых дварфов, бороды которых спускались почти до самого пола. Из-под длиннополых одежд, расшитых золотыми нитями и драгоценными камнями, выглядывали чуть загнутые кверху носы сапог искусной выделки. Дагна несколько отрешенно думал о том, как все эти вещи должны быть неудобны. Отчего-то в тот самый миг, когда решалась его судьба, он думал о таком пустяке, как одеяние Старейшин.

— Дагна Тяжелый Молот! — голоса звучали повсюду, а Верховные дварфы будто даже не открывали ртов, — Твою участь будет решать Всеотец!

Старейшины поднялись с тронов и слитно грянули тяжелыми аргенитовыми посохами о гранитный пол Чертога, высекая снопы синих искр.

— Здесь и сейчас!

Вспышки искр и звон ударов.

— Зерор Кователь Душ!

Звон и искры.

— Услышь своих детей!

Искры и звон.

— Хорм трогир, Зерор!

Удары слились в единый гул. Сияние залило весь Чертог, ослепляя Дагну. Голоса Старейшин завибрировали, окружая его со всех сторон.

— Хорм трогир Зерор, аул Дренгр! Хорм трогир, аул Солар! Хорм трогир, двергур Фатар!

Тишина и темнота тараном ударили Дагну, заставив согнуться от неожиданности. Не понимая где верх, а где низ, дварф вертел головой, не в силах что-либо разобрать. Во всем теле была необъяснимая легкость. Дагна поднес руки к лицу и поглядел на них, но ничего не увидел, кроме одной лишь тьмы.

— Ёнги…

Дагна оглянулся, но снова ничего не увидел.

— Ёнги… Дитя…

Голос словно был совсем рядом и в то же время нигде.

— Я везде, ёнги. Нет нужды искать.

— Кто ты? — спросил Дагна, не слыша звука собственной речи.

— Я всегда рядом. Но тебя привели туда, где тебе не нужно быть.

— Ты Зерор? — Дагна обернулся или подумал, что обернулся. Все было одинаковым вокруг. Он не ощущал тела. Даже мысли едва пробивались сквозь ничто, что было везде.

— Да, дитя. Другие отроки винят тебя, они хотят суда. Смешные.

— Я готов, Создатель.

Дварф чувствовал, как его сознание начинает сливаться с тем, что его окружало. Или он окружал всё. Дагна будто бы распался на мириады мельчайших частиц, и каждой из них ощущал пристальный взор. За долю мгновения вся его жизнь была поднята из глубин памяти и развернута невероятных размером полотном.

— Сколько боли, дитя… — голос сквозил скорбью и искренним сожалением. — Твоя душа изранена, но чиста. Отроки ошиблись. Судить буду их. Заигрались.

— Где я?

— В пустоте. Ты там, где не должно быть. Но ты тут.

Дагна начал погружаться сам в себя, а затем медленно, закручиваясь в спираль, направленную внутрь и наружу, разделился.

— Найди свой дом, дитя.

Дагна вытягивался в многокилометровую струну, стремительно летя вверх.

— Создатель… отец говорил… что мы прогневили тебя… и ты… разрушил наше королевство, — дварф упрямо, с трудом, с большими перерывами выговаривал слова, одной только железной волей удерживая рвущийся на части разум. — Что я найду в руинах?

Переливчатый, будто хрусткие льдинки, негромкий смех понес на своих волнах Дагну сквозь миры и эпохи.

— Ёнги, ты все узнаешь позже.

Ласковый голос умиротворял и бережно окутывал дварфа. Мыслить сразу стало легче.

— Почему не скажешь сейчас?

— Твой разум уже плавится от моих слов, что несут даже крупицу знаний. Ищи моих первенцев, они расскажут тебе остальное.

— Я устал, Создатель, выгорел, во мне больше нет силы. Если ты и правда Зерор, то знаешь, зачем я здесь. Даруй мне покой, прошу.

— Знаю, ёнги, — печально произнес голос. — Но не могу. Я ни у кого не отнимаю жизни.

— Выживших после твоего Суда можно пересчитать по пальцам! — беззвучно вскричал Дагна.

— Я лишь раскрываю картину жизни, ёнги. Каждый сам делает свой выбор. И ты свой уже сделал. Пламя твоей души еще тлеет, жаждет жизни. Выполни мой завет, дитя, и обретешь так желаемый тобой покой. Найди Дренг-ин-Дар и успокой пустоту в его недрах первородным пламенем. Иначе беда. Я всегда рядом, дитя, и помни, ничто не происходит случайно. С тобой останется мой Зов, используй его с умом в трудный час. Теперь иди.

Дагна свернулся в точку и, сверкнув, рухнул вниз. Сквозь пустоту внезапно проступил свет, и у дварфа перехватило дыхание, когда он с размаху влетел себе в макушку.

Цепи опали с его рук ржавой трухой. Дагна упал на колени, когда его скрутило в порыве жесточайшей рвоты. Борясь с сильным головокружением, Дагна с большим трудом поднялся. Он утер кровь, бегущую из носа по усам и бороде, его била крупная дрожь, все тело покрывал выступивший холодный липкий пот.

— Зерор свершил свой приговор… Ты прощен, двергурим. Теперь ступай отсюда и больше никогда не возвращайся!

Дагна взглянул мутными глазами на говорившего Старейшину.

— Зерор судит всех. Тех, кого привели, и тех, кто привел, — старый дварф скорбно обвел рукой пустующие троны.

Шестеро из десяти Старейшин лежали на полу в страшных позах.

— Уходи же! — хрипло крикнул старый дварф. — Уходи! Прочь отсюда! Прочь!

На негнущихся ногах Дагна заковылял к выходу. А эхо старческого дребезжащего, уже совсем не величественного, крика все звучало в Высоком Чертоге.

— Уходи! Прочь! Прочь!

«Я помню все так, будто это было вчера. Я вернулся в Аусгор спустя двадцать лет, после того, как война окончилась и как поднявшись с глубин убил Шатара с его бандой. Я знал, что Суд Зерора — путь в один конец. Но Создатель принял меня и свершил правосудие над погрязшими в пороках, неожиданно для них самих. Оставшиеся в живых старцы так и не смогли принять то, что произошла тогда в Высоком Чертоге. Что ж, это их выбор. Я помню».

Вспышка.

Стоны. Стоны. Стоны, крики, хрипы снова окружали Дагну. Лежащий на жесткой койке Дагна с трудом открыл глаза, едва ли не с треском ресниц разлепляя склеившиеся от гноя веки. Словно сквозь мутную пленку он увидел над собой потолок из плохо оструганных широких досок. Попытавшись подняться на койке, дварф зашипел от боли в затекших руках и ногах, но все же смог неловко перевалиться на бок и осмотреть место, где он находился. Госпитальный барак был забит ранеными так, что санитары еле протискивались между койками с лежащими на них людьми. В спертом воздухе стоял тяжелый железный запах крови и липкий смрад пота десятков раненых. Дагне еще относительно повезло — его положили около стены, не так далеко от выхода, тут было посвежее. Судя по всему, лекарь занимался им одним из последних.

Голову давила пульсирующая боль, а от концентрации звуков и запахов только что очнувшегося Дагну начало мутить. Дварф совершил вторую попытку встать с койки, которая на этот раз увенчалась успехом. Едва босые ступни коснулись пола, как неожиданно, будто бы тысячи крошечных молний пронзили ноги Дагны, и ему пришлось сделать резкий и глубокий вдох, задерживая дыхание, чтобы не начать громко браниться.

— Проклятье… — выдохнул он чуть погодя, ощущая, как кровь возвращается в отлежанные конечности, и держась за край койки, сделал пару нетвердых шагов в сторону выхода, когда, наконец, понял, что одежда на нем напрочь отсутствует. Дагна завернулся в одеяло, которым был накрыт до того и заковылял на улицу, стремясь как можно быстрее выйти на воздух. Прямо у дверей дварф столкнулся с взмыленным санитаром, который тащил полную корзину окровавленных повязок. Невнятно буркнув слова извинения и пропустив спешащего человека вперед, Дагна вышел за ним.

Судя по тому, как ярко светило солнце, времени было около полудня. Поплотнее закутавшись в шерстяное одеяло и недовольно щурясь, Дагна поглядел по сторонам и поплелся к скамье у самой стены госпиталя, где сидел, устало прикрыв глаза и покуривая небольшую трубочку, худощавый пожилой человек с обширной лысиной и белой бородкой клинышком. Дварф с кряхтеньем плюхнулся рядом с ним и с завистью поглядел на сизый дымок, вьющийся из чубука трубки. Человек, приоткрыл один глаз, смерив Дагну рассеянным взглядом и, снова смежив веки, продолжил свое занятие.

— Что, господин дварф, курить хочется? — спросил он, сделав очередную затяжку.

— Смертельно, — признался дварф.

— Я бы съязвил на эту тему, но в отношении тебя это будет бессмысленно, — слегка дернув краями губ, усмехнулся человек и, снова открыв глаза, на этот раз оба, повернулся к Дагне. — Таких живучих как ты, я за всю свою практику не встречал ни разу. Мы не успели толком познакомиться, когда тебя приволокли ко мне в операционную, господин дварф, но я, так сказать, успел немного покопаться в твоем внутреннем мире. Меня зовут Элвиг Галл, старший армейский хирург его величества.

— Дагна Тяжелый Молот, — представился дварф, и, выпростав из одеяла руку, обменялся с лекарем рукопожатием. — Рад знакомству, господин Галл, и, очевидно, мне следует благодарить тебя за спасение?

Элвиг неопределенно пожал плечами.

— Как сказать, господин Дагна, как сказать… Не могу утверждать с уверенностью, что моя помощь была жизненно необходима в твоем случае.

— Как прикажешь тебя понимать, господин Галл? — слегка нахмурился дварф.

— Самому бы понять.

Дагна удивленно посмотрел на лекаря, а затем спросил.

— Как давно я тут?

— Тебя принесли сюда три дня назад Дрейк со своими парнями. С пробитым легким и разрубленным боком. И, кстати, настоятельно рекомендую как следует умыться с отваром… ну хотя бы ромашки, пока глаза окончательно не заросли коростой. То, что не смогли сделать орочьи копье и топор, запросто может сделать инфекция. Я бы охотно поговорил с тобой еще, в робкой надежде выяснить, как вышло, что пробитая легочная артерией — если говорить проще, смертельная рана — зарастала, чуть ли не быстрее, чем я шил. Но, к моему большому сожалению, время на отдых, которое я мог себе позволить, истекло, и меня ждет операционный стол. Если тебе что-то нужно, обратись к санитарам. И постарайся еще хотя бы пару дней отлежаться.

— Примите мои благодарности, господин Галл, — поклонился дварф. — Но я бы предпочел вернуться в свой барак. Уверен, что койка в госпитале кому-то нужнее, чем мне.

— Очень благородно. В общем, как хочешь, — сказал лекарь, поднимаясь со скамьи. — В принципе, без разницы, где ты будешь отъедаться и спать. Я надеюсь продолжить наш разговор позже, господин Дагна. Ты очень любопытный пациент. А теперь прошу меня простить.

Лекарь вытряхнул трубку и направился к соседнему строению, где, очевидно, и располагалась операционная.

Дагна зябко поежился, поджимая пальцы ног. Уже было довольно холодно, в воздухе пахло приближающейся зимой. Дварф окликнул возвращающегося с пустой корзиной санитара.

— Эй, почтенный, где моя одежда?

Санитар притормозил возле Дагны и бросил на него удивленный взгляд.

— Сожгли, господин дварф, — ответил он таким тоном, будто это было самим собой разумеющийся факт.

— Что, всю? Там же зипун только продырявили. А как же мои штаны с сапогами?

— Все сожгли господин дварф. Когда б нам еще и одежду сортировать? Это годится, это не годится? Все в печку.

— Да как так-то? Зачем?

— Во избежание заражения продуктами гниения! — твердо отчеканил санитар и, толкнув дверь в барак с ранеными, скрылся внутри, откуда раздался его восторженный возглас. — Мэтр Галл! Мэтр Галл! Я наконец выучил! Послушайте…

— Господин Дагна? Рад видеть вас живым, — раздался знакомый голос со скрытыми стальными нотками.

— Здорово, Шонтар, — поздоровался дварф, кивая выходящему из-за угла госпиталя особисту, левая рука которого была на перевязи, и сочувственно спросил. — Вас тоже зацепило?

— Слегка. Наслышан о вашем подвиге, господин Дагна, — почтительно поклонился особист. — Могу я быть чем-то полезен?

Дагна вздохнул.

— Мне бы добраться до моей койки, Шонтар. И провожатого, а то голова как в тумане, бес его знает, в какую сторону топать. Впустую шляться холодно, а вся запасная одежда в рундуке. Ну а там уже и подкрепиться не помешает.

— Сейчас все организую, господин Дагна. Можете на меня положиться.

Раненый агент ушел и вскоре возвратился с двумя солдатами.

— Проводить почтенного господина Дагну Тяжелого Молота в казарму 10/10, — отдал приказ он. — Оказать полное содействие. Сегодня ваш пост рядом с ним.

— Слушаюсь, сэр! — отчеканили воины, вытянувшись во фрунт.

— Спасибо, Шонтар, выздоравливайте, — сказал Дагна и вяло махнул рукой. — Пошли, ребята, пока я себе тут зад не отморозил.

Когда дварф вернулся в барак и как следует умылся, его быстро сморило в тепле. Забыв про еду, он заснул мертвецким сном, едва его голова коснулась подушки. На этот раз не было ни вспышек, ни видений.

Дагна проснулся от того, что его кто-то настойчиво тряс за плечо. Неохотно приоткрыв глаза, дварф увидел нависшего над ним Фреда и столпившихся за его спиной воинов, и, зевнув, перевернулся на другой бок. Дрейк снова затряс его.

— Хгрм… — всхрапнул Дагна и, недовольно нахмурившись, не открывая глаз, подтянул одеяло повыше.

— Дагна! — воскликнул охотник.

— Хрррррммм…

— Да ты живой! — снова тряхнул его Фред.

— Хрм… хрмм… хррррмм… — захрапел дварф, натянув одеяло на ухо.

— Да проснись же! — охотник особенно сильно дернул Дагну за плечо, отчего дварф едва не рухнул с койки.

— Шлаком засыпанный грот… — раздраженно проворчал Дагна, неловко свесившись с кровати, в поисках сапогов. — Какого беса, Фред? Что случилось?

Фред с бойцами смотрели на дварфа с широченными улыбками и восторженно горящими глазами.

— Мы ж с парнями тебя уже хоронить собирались, морда ты бородатая!

Дагна хмуро глянул на них исподлобья и, усмехнувшись, принялся одеваться.

— Да я и сам особо не надеялся, Фред. Зерор миловал и в этот раз, видать.

Едва Дагна оправил последнюю складку одежды, охотник обхватил его руками, крепко обняв, а затем резко отстранившись, крикнул.

— Качай его, братцы! Тащите на плац!

— Эй, погодите! — запротестовал было Дагна, когда сильные руки воинов подхватили его и, подняв над головами, вынесли из барака, и под удивленными взглядами солдат, принялись подбрасывать в воздух.

— Да-гна! Да-гна! Да-гна! — скандировали воины из бывшей сотни Агмунда, качая дварфа.

— Дагне Тяжелому Молоту — ура! — крикнул Фред, вскинув кулак.

— Ура! Ура! Ура! — подхватили воины раз за разом подкидывая тяжелого дварфа вверх.

Все слишком быстро мелькало перед его глазами, и он не смог рассмотреть того, кто подошел, и встал рядом с Фредом.

— Славному дварфу — ура!

Но не узнать голос Дагна не мог.

— Вил… Вил… Бездна! — рявкнул дварф, прикусив язык в очередном приземлении. — Вил! Скажи хоть ты им, чтобы меня отпустили… меня сейчас стошнит от этой проклятой болтанки!

— Оставить бойцы! — заложив руки за поясной ремень, весело крикнул барон. — Ставь героя на землю!

Воины, смеясь, послушно поставили Дагну на ноги. Перед глазами дварфа еще все плыло, но он, несколько раз сморгнув и тряхнув головой, усилием воли заставил себя прийти в норму.

— Дагна! Живой! — барон и дварф пожали руки и обнялись. — А где твой ульгрейф?

— Да бес его знает. Я ему не хозяин.

Вил удивленно приподнял бровь, но продолжать эту тему не стал.

— Пойдем, — барон сделал приглашающий жест и направился прочь с плаца.

— Это еще куда? — проворчал дварф, мрачно глядя на товарища.

— К капитану. Я собственно за тобой и шел.

— Что, лично? Не жирно ли посылать аж целого барона, чтобы притащить полудохлого дварфа на разговор? Помельче никого не нашлось?

— Да, ты прав, я мог бы послать Тома, но мне хотелось прийти самому, — серьезно ответил Вильямин.

Дагна пожевал губами, а затем хлопнул Вила по плечу.

— Я это ценю. Не хотел обидеть.

— Нормально, — кивнул барон. — Кстати, ты не выглядишь полудохлым, только раздраженным.

— А знаешь почему?

— Ну, просвети, — слегка улыбнулся Вил.

— Потому что я ничего не ел с того самого треклятого утра, когда в кузницу ввалились треклятые орки! — буркнул дварф.

— Да, это определенно причина.

— Самая, что ни на есть, распричинистая причина! Прошло четыре дня! А потому никуда я не пойду, пока как следует не позавтракаю и не набью трубку.

— Ну, воля твоя. Пошли в столовую. К счастью, склады с припасами охраняли лучше всех других строений в форте.

— Держу пари, что так и было, — хмыкнул Дагна и повернулся к Фреду и остальным. — Спасибо, братцы, за теплую встречу. Вечерком посидим, расскажете, что тут было, пока я валялся в отключке.

— Обязательно, дружище! Мы все тоже хотим послушать твою историю! — улыбнулся охотник, а затем, наклонившись к уху дварфа, тихо спросил. — Самогон нести?

— Н-нет… — у Дагны дернулся глаз. — Удовлетворимся пивом, если будет.

— Будет-будет! Для тебя все достанем! — заверил его Фред и заговорщицки подмигнул товарищам. — Достанем, парни?

Воины утвердительно закивали и начали расходиться по боевым постам.

— Знаешь, что меня больше всего поражает? — задумчиво проговорил Дагна, когда они с бароном уже подходили к столовой.

— Не думал, что осталось хоть что-то способное тебя поразить… — откликнулся Вил. — И что же?

— Как тут еще весь гарнизон не спился, — проворчал дварф, толкая дверь.

— Что? — переспросил отвлекшийся барон, входя следом.

— Ничего. Надо поесть.

Уплетая за обе щеки овощное рагу с бараниной и закусывая краюхой еще теплого хлеба, Дагна внимательно слушал, что рассказывал ему барон. Оказалось, что какими-то козьими тропами, орки сумели обойти стену в паре километров от форта и попасть прямо в слабозащищенный тыл Тринадцатого участка. Пленных оказалось не много, орки сражались отчаянно и предпочитали умереть в безнадежном бою, но не попасть в руки людей. Да и из тех, что попали в плен, каждое слово пришлось вырывать огнем и железом. В бой вступило несколько отрядов от тридцати до пятидесяти воинов или, как назвал их плененный орк, от боли переходя на свой язык, — марзар. Задача была проста: тихо и быстро уничтожить столько солдат, сколько получится до тревоги, затем стянуть большую часть гарнизона к одной точке и связать их боем, чтобы диверсионные отряды сумели поджечь склады, амбары и бараки, а также ликвидировать как можно больше обслуживающего персонала: ремесленников, поваров и прочих. В общем, все, до чего они успеют дотянуться, чтобы нанести как можно больший урон инфраструктуре форта. И им бы это вполне удалось, если бы не новоприбывшие десятки Агмунда, совсем недавно пережившие настоящий ужас в жестокой битве в Лесу и еще не успевшие потерять боевой запал после победы, и полтысячи ветеранов пограничных сражений во главе с капитаном Роном.

— Слишком умный план для орков, Вил, — сказал Дагна, выскребая остатки рагу из большой деревянной миски, самой большой, какую только смогли отыскать на кухне.

— Ты говорил то же самое про бурых, — усмехнулся барон, отпив из кружки горячего кофе.

— То-то и оно, — Дагна со значением потряс ложкой, едва не забрызгав Вила соусом. — Снова повторю, идиотами ни те, ни другие никогда не были, но одно дело организовать засаду или набег, другое дело подготовить полноценную военную операцию. Совсем не в стиле этих народов.

— Хочешь сказать, что за всем этим кто-то стоит? — барон слегка отодвинулся от жирных пятен на столе.

— Держу пари, — Дагна со стуком положил ложку в миску и откинулся на спинку стула, сыто икнув, и принялся набивать трубку. — Да, определенно за офицерским столом удобнее, чем на солдатских лавках. Спасибо.

— Не за что, — нетерпеливо отмахнулся Вил. — Так что ты думаешь?

Дагна старательно, не спеша и с наслаждением раскурил табак и, лишь выпустив первый клуб дыма, ответил.

— Я думаю, что клыкастые взялись за Дентстоун основательно, вот что. А самое главное — откуда такая точность разведданных? Они ведь, судя по твоим словам, били в самые уязвимые места форта. Наводит на мысли.

— На что ты намекаешь, Дагна? — нахмурился Вил.

— На то, что не все крысы с хвостами, — серьезно ответил дварф.

— Проклятье… — барон встал из-за стола, оставив недопитый кофе. — Ты поел? Надо спешить к капитану!

— Погоди, а как же капустный пирог? — запротестовал Дагна, тоскливо глядя в сторону стойки с раздачей.

— Бери с собой, на ходу съешь! — сказал барон, застегивая на себе ремень с мечом и быстрым шагом направляясь на выход.

— Да что ж такое-то… — обреченно выдохнул дварф и, дымя трубкой, быстро схватил пирог, и, благодарно кивнув робко улыбнувшейся поварихе, поспешил вслед за Вилом.

Капитан Рональд Дилери с мрачным видом барабанил пальцами по столешнице. Рядом с ним стоял полный кубок вина, к которому он пока так и не притронулся за все время совета.

— Итак, господа, благодарю за уделенное время, вижу, что за минувшие дни проделана огромная работа по устранению последствий атаки орков. Однако все же прошу каждого подготовить отчет по вверенной ему отрасли и передать господину Джореду Хакону, который с сегодняшнего дня перестает быть временно исполняющим обязанности и вступает в полную должность главного интенданта форта. Джоред, твоя задача, думаю, понятна. Разобраться во всем и принять необходимые меры.

— Слушаюсь, сэр, — поклонился жилистый человек в темно-синей одежде свободного кроя.

— Более не задерживаю, господа! — произнес капитан, откидываясь на спинку кресла и беря в руки кубок.

Главы цехов, интенданты и бригадиры попрощавшись, двинулись к выходу, когда в дверь постучали.

— Ланар, кто там следующий? — окликнул слугу капитан. — Запускай, совет окончен!

Молодой парень открыл дверь, и, повернувшись к командующему, доложил, пропуская в кабинет новых посетителей.

— Прибыли барон Вильямин и Дагна Тяжелый Молот, сэр!

Капитан сперва медленно выпрямился на стуле, а затем встал, дожидаясь, когда люди, бросающие заинтересованные взгляды на дварфа, покинут кабинет, жестом приказал закрыть за ними дверь.

— Я до конца не верил, что вы выжили, господин Дагна, — с улыбкой произнес он, обходя стол и горячо пожимая руку дварфа. — Безмерно рад вас видеть!

— Взаимно, сэр, — усмехнулся в усы Дагна. — Если бы барон со своими молодцами не подоспел, все закончилось бы совсем иначе.

Барон благодарно хлопнул дварфа по плечу и указал на кувшин с вином, вопросительно глядя на капитана.

— Разумеется, сэр Вильямин. Угощайтесь. Ланар! Еще два кубка! Присаживайтесь, господа.

— Спасибо, сэр! — сказал Вил. — У нас к вам срочный разговор.

— Срочный разговор подождет одного тоста, барон?

— Разумеется, сэр.

Когда товарищи расселись, и кубки были наполнены, капитан поднял свой.

— За вас, господа! — с чувством сказал он. — Я никогда не забуду то, что вы сделали!

Единым глотком капитан осушил кубок и, довольно крякнув, поставил его обратно на стол. Дагна и Вил последовали его примеру. Слуга тут же наполнил три кубка снова.

— Итак, сперва о делах, не так ли? — уточнил капитан. — Все страшно вымотались за эти дни, и сегодня я хотел бы немного выдохнуть, раз уж разведка молчит, а все необходимые меры приняты. Я весь внимание, господа.

— Сэр, мой товарищ считает, что в нашем форте есть предатель, каким-то непонятным пока образом передающий информацию врагу, — сказал Вильямин. — Та же картина может быть не только на нашем участке, но и во всем Дентстоуне!

Капитан поглядел на Дагну.

— Вы так полагаете?

— Уверен, сэр, — кивнул дварф, отпивая глоток вина.

— И на чем же основана ваша уверенность?

— Опыт, сэр, — пожал могучими плечами дварф.

— Лаконично. Что ж, не верить вам у меня резона нет. Благодарю за бдительность, однако, меры уже приняты и поиск ведется.

Вил и Дагна переглянулись. А затем дварф усмехнулся и покачал головой.

— Шонтар?

— Вы правы, господин Дагна.

— Он ведь не слуга и не посыльный, верно?

— Думаю, ни к чему обсуждать очевидное, — слегка улыбнулся капитан. — И прошу меня понять, господин Дагна, я обязан был принять меры предосторожности даже в вашем особом случае, несмотря на высокую протекцию графа Аргайла.

— Вы про то, что приставили ко мне агента тайной канцелярии, когда я проводил ревизию на складах? — удивленно вскинул бровь дварф. — Не стоит беспокоиться, капитан, мне понятны ваши опасения, а ваши методы разумны.

— Благодарю, господин Дагна. Рад, что этот эпизод не оставил неприятного отпечатка.

— Тогда выходит, мы зря торопились? — разочарованно произнес Вил. — Раз вы уже и так все знаете, сэр.

— Вам было бы приятнее, если бы командующий фортом был некомпетентный человек, барон? — спросил капитан, добавив в голос холодных ноток.

— Прошу простить, сэр, конечно же нет, — склонил голову Вил.

— Это радует, сэр Вильямин. Вы еще молоды и неопытны, хоть доблести и отваги вам не занимать. Ну что же, раз с делами покончено… — он вопросительно посмотрел на двух товарищей. — Это ведь все, что вы хотели мне сообщить важного?

— Да, сэр, — ответил за обоих Вил.

— Ну что же, если вы не очень торопитесь, то предлагаю насладиться этим превосходным вином. Ланар, будь добр, принеси закуски!

Некоторое время они смаковали вино, заедая его ароматным сыром и вяленым мясом.

— Господин Дагна, — обратился к дварфу капитан. — Я не стану спрашивать, как вам удалось уцелеть после, как мне сообщили, смертельного ранения, но я не могу не спросить, как вы в одиночку уничтожили полтора десятка орков, если верить рассказу достопочтенного Дрейка, да еще и без всякого оружия и брони?

Дагна слегка покачал кубок, глядя на рубиновое вино.

— Опыт, сэр, — чуть хрипло ответил он, посмотрев капитану прямо в глаза.

— Рискну предположить, что опыт огромный и страшный. Вы как всегда немногословны в таких вопросах, господин Дагна, — произнес капитан, выдержав тяжелый взгляд дварфа. — Можете ничего не говорить, если не хотите. В ваших глазах я уже прочел больше, чем вы, вероятно, хотели бы рассказать словами.

— Уверен, сэр, что и у вас такого опыта предостаточно, — сказал Дагна, делая большой глоток из кубка.

Капитан усмехнулся.

— Без сомнения, однако его не хватит, чтобы вот так запросто отнять оружие у орка и разделаться более, чем с десятком его собратьев. Боюсь представить, что бы произошло, будь вы во всеоружии.

— Я бы зарубил всех, кто вторгся в форт, сэр, — ответил Дагна, сверкнув глазами.

Командующий, никак не ожидавший подобного ответа, впал в легкий ступор и пару раз моргнул, переваривая услышанное, когда сперва рассмеялся дварф, а затем, куда более неуверенно, и барон, с легкой опаской покосившись на товарища.

Капитан несколько смущенно потер лоб.

— Признаться, я все же склонен более чем серьезно отнестись к вашим словам, господин Дагна. Особенно на фоне того, что мне докладывали о битве в лесу Неревальд, я считаю вас самым опасным из всех, кто находится сейчас в форте, а может быть и во всем Дентстоуне. А вы, барон, что скажете? Вижу, вам тоже стало немного не по себе.

— Честно говоря, сэр, я просто вспомнил, что наше знакомство с Дагной началось не с самой приятной ноты, — серьезно ответил Вил, невольно потирая запястье. — Знай я, на что способен этот двергурим, то вел бы себя совсем по-другому. Но не меньше, чем боевое мастерство, меня поразила его доблесть и самоотверженность. Я уверен, что захоти Дагна Тяжелый Молот уйти из Дентстоуна, его никто не смог бы остановить. Благодаря этому дварфу я очень многое пересмотрел в своих взглядах на жизнь.

— Господа, не хочу показаться невежливым, но если вы хотите рассказать, какой я молодец, так это лишнее, поверьте, — смущенно произнес Дагна. — Но, если уж вам настолько интересно, как же я сумел одолеть четырнадцать вооруженных орков, пожалуй, все же отвечу. Тут было, за что сражаться, капитан. Люди могли погибнуть, хорошие люди. Я вмешался и сделал, что мог. Просто потому, что знаю как, и умею. И главное — я дал слово не бросать слабых в беде.

— Очень благородно, но ты едва не погиб, — напомнил дварфу барон, покосившись на товарища из-за края кубка. — Мы успели перекинуться парой слов с Дрейком, он отличный дед, но уже старый человек. Твой поступок выиграл ему едва ли десяток лет. Стоило оно того?

— Старик? Если он для тебя старик, то я тогда кто? — усмехнулся Дагна, отставив кубок и начав забивать трубку. — Я ведь уже топтал эту землю, когда прапрапрадедушка Дрейка был твоего возраста, Вил. Каждая жизнь важна.

— Вот именно. К чему было так глупо подставляться? — недовольно пробурчал барон.

— Так исторически сложилось, наверно. Традиция складывается не очень приятная — раз в сто пятьдесят лет получать от орка в грудь копьем.

— Так это еще и не в первый раз?! — воскликнул Вил. — Ты совсем спятивший?

— Так вышло, — развел руками дварф и принялся раскуривать трубку. — Но о том случае я тоже не жалею.

Капитан Рон отсалютовал кубком Дагне и ответил пребывающему в недоумении барону за дварфа.

— Можете спросить у графа Аргайла, при случае, про занятную историю о битве на Гвадлонской равнине.

— Граф и об этом вам рассказал, сэр? — с плохо скрываемым недовольством уточнил Дагна.

— И не только, господин Дагна. Не волнуйтесь за сохранность своих тайн, мы с Конором давние друзья.

— О чем вы, сэр? — заволновался Вил, переводя взгляд с капитана на дварфа и обратно.

— Это не моя тайна, сэр Вильямин. Если захотите, узнаете у графа или у вашего товарища.

— Да, сэр.

— Что ж, поговорим теперь о приятном, — капитан подал Дагне уже знакомый ему кожаный тубус с гербами. — Здесь ваш пропуск из Тринадцатых, господин Дагна. А также письмо от господина Рема Таннера, встречи с которым вы так искали. Он будет ждать вас вместе с графом Аргайлом в Седьмых Вратах. Выправленные документы вы получите на месте из рук графа, он очень хотел встретиться с вами.

— Да я сегодня прям нарасхват, — покачал головой Дагна, принимая тубус и вешая его на пояс. — Бумаги, разговоры… Вам, людям, самим-то не сложно со всей этой бюрократией?

— Вот теперь вижу, что ты древний ворчливый дед, — усмехнулся Вил.

— Временами. А потому, иди в бурую шахту, — шутливо огрызнулся барона Дагна. — И прям копай, копай…

Его прервало деликатное, но намекающее покашливание.

— Прошу прощенья, сэр, — извинился дварф и запыхтел трубкой пуще прежнего. — Благодарю, новости отличные!

Капитан кивнул Дагне и обратился к Вилу.

— Барон, выделите людей в сопровождение господину Дагне, когда тот решит отправиться в путь.

— Слушаюсь, сэр.

Дагна и Вил засобирались уходить, понимая, что с передачей документов капитан дал понять, что аудиенция подошла к концу.

— Господа! — окликнул их командующий.

— Да, сэр?

— Еще раз спасибо за вашу доблесть. Кстати, не забудьте оба подойти к казначею и получить свою награду. А теперь, господин Дагна, вы, вероятно, хотели бы отдохнуть и восстановиться после ранения.

Дварф и барон поклонились капитану Рону и вышли, закрыв за собой дверь. Дагна зевнул и потянулся.

— Ну что, к казначею или ты на боковую? — спросил его Вил, тоже пряча зевоту в кулак.

Дварф аж дернулся всем телом, с изумлением уставившись на барона.

— Шлак противный… Потянуться нормально не дал! Пошли уже. Пощупаем, как звенят наши денежки.

Казначея долго искать не пришлось. Самым надежным и хорошо охраняемым местом был все тот же офицерский дом, а точнее каменный подвал. Сверившись со своими списками, клерк удалился в хранилище, затем, скрупулезно пересчитав монеты, выдал им заслуженное вознаграждение в кожаных кошелях. Расписавшись в получении, товарищи вышли на улицу. Капитан действительно не поскупился.

«Неплохо, — взвесив золото в руке, подумал Дагна. — Тридцать восемь с половиной золотых за неделю работы — очень неплохо. А боевые тут вообще отличные выдают. Сотня монет лишними не будут».

После этого товарищи распрощались и разошлись по своим делам: Дагна отправился в свой барак, а барон — нести службу.

Вечер удался на славу — капитан очень своевременно дал общую команду по форту на отдых, за исключением тех, кто пребывал в теперь уже многочисленных дозорах. Однако те и не думали унывать, зная о том, что после смены на боевом посту их ждет веселая компания, сытная еда и хорошая порция пива или медовухи. Никто не собирался напиваться, прекрасно понимая, что тем самым они подведут своих товарищей, когда придет черед их заменять на стене и в патрулях, но пригубить и немного расслабиться по такому поводу хотелось всем.

Узнав, что это последний день Дагны в Дентстоуне, воины сотни Агмунда расстарались особенно сильно, натащив такое количество разнообразной снеди, что глаза разбегались. Фред, как и обещал, прихватив пару парней в помощь, прикатил несколько бочек первосортного пива, чем несказанно обрадовал дварфа, который являлся большим ценителем пенного напитка. Разумеется, пирушка не могла обойтись без Дрейка с его цеховыми. Ремесленники долго и с чувством обнимали дварфа, благодаря за доблесть и мужество перед лицом смертельной опасности. Старый кузнец повинился за то, что орка, ранившего Дагну копьем так и не удалось взять живым. Подоспевшие воины во главе с бароном зарубили всех бронзовокожих, прорвавшихся в ремесленный квартал. Дварф лишь махнул на это рукой, мол, не о чем сожалеть. Чуть позже, проверив посты, на гулянку под приветственные крики зашел Вильямин, не желавший пропускать такое веселье в честь своего товарища. Ненадолго заглянул даже Шонтар, выпив за здоровье Дагны и всех славных воинов, что помогли отстоять форт. Дагна, не привыкший к такому теплу, лишь смущенно прятал улыбку в усах и кивал на их реплики.

Тост следовал за тостом, раскладные столики, которые принесли со склада воины, постепенно освобождались от яств, перекочевывающих с деревянных и глиняных мисок прямиком в желудки бойцов, а бочки с хмельным пустели.

Когда до рассвета оставалось всего несколько часов, люди, кто не заступал на боевые дежурства, начали расходиться на отдых, взяв с дварфа обещание обязательно проведать их на обратном пути, а Дагна с довольной улыбкой провалился в крепкий сон без сновидений. Совсем скоро ему предстоял путь в Седьмые врата — сердце всей оборонительной линии Дентстоуна, где его ждала долгожданная встреча с картографом Ремом и, как он надеялся, информация о местонахождении Дренг-ин-Дара.

Наутро, проснувшись и выйдя наружу к служившей умывальником бочке, дварф недовольно отметил, что путь в ставку ему предстоит под холодным моросящим дождем. Воздух, напитанный влагой, стал серым и непрозрачным. Обычно каменистая, утоптанная почти до твердого состояния, почва под ногами моментально превратилась в скользкое, норовящее выдернуть землю из под ног Дагны, недоразумение.

Дварф, облаченный в припасенный специально для таких случаев провощеный плащ с шапероном и пелериной, стоя под крытым навесом конюшни, неспеша снаряжал свою лошадку, приторачивая к седлу тюки с броней и провиантом и переметные сумы с честно заработанным золотом, тщательно проверяя крепость всех ремней и узлов. Рядом с ним тем же самым занимались Фред и Аэсон — один из тех егерей, с которыми тот ходил в разведку в Лесу. В сопровождение к Дагне вызывалось немало добровольцев, а потому, дабы избежать ненужных споров и ругани, было принято решение тянуть жребий.

Под навес, морщась от попавшей на лицо липкой холодной воды, забежал Вил.

— Проклятье, ну и погодка! — скинув капюшон, буркнул барон и принялся отряхивать тяжелый суконный плащ, накинутый поверх доспехов.

Дварф хмыкнул, затягивая последний ремень и поправляя боевой молот у седла.

— Смотрю, друг мой, ты никогда не расстаешься с броней. У тебя нет другой одежды?

— Дагна, в отличие от тебя, я нахожусь на службе, — сказал барон, закончив с плащом. — Как показала практика недавнего боя, ношение доспехов на боевом дежурстве может сильно сэкономить здоровье, когда тебя пытаются нашинковать в мелкую стружку обезумевшие от ярости орки. Ты не согласен?

— Что ж, мне крыть нечем, — развел руками дварф и окликнул егерей. — Готовы, парни?

— Готовы, командир! — отозвался Фред, похлопав свою кобылу по холке, и сунул ей в зубы кусок моркови. — Можем выдвигаться!

— Ну, барон, пора прощаться… — сказал Дагна и протянул широкую ладонь Вилу. Тот печально вздохнул, но все же улыбнулся и обнял дварфа.

— Береги себя, Дагна Тяжелый Молот. Я помню, что ты обещал еще заехать к нам, но всякое может случиться, потому лучше скажу сразу — мне будет тебя не хватать. Благодарю тебя за все, и прости за мою заносчивость. Ты и верно помог мне пересмотреть отношение ко многим вещам, друг.

Дварф, отстранившись, тепло улыбнулся молодому барону.

— Рад это слышать, Вил. Постарайся больше не чудить, как в Лесу.

Барон рассмеялся и согласно кивнул.

— Дагна! Подожди! Дагна!

Сквозь пелену дождя к дварфу бежал, слегка прихрамывая, старый кузнец, что-то прижимая к груди.

— Дрейк? — удивленно произнес дварф, делая несколько шагов ему навстречу, а затем крикнул. — Вонючий пепел, Дрейк, ты чего даже без плаща? Лихорадку еще схватишь!

Добравшись до друга, насквозь промокший оружейник лишь нетерпеливо отмахнулся и протянул ему завернутый в шкуру плоский продолговатый ларец.

— Дагна, вчера я совсем забыл вручить тебе подарок!

— Бездна, Дрейк, ты весь промок! — досадливо проворчал дварф и обернулся к своей лошадке. — Погоди, у меня есть запасное одеяло…

— Да к бесам твое одеяло! — воскликнул старый кузнец и мотнул головой, отбрасывая с лица влажные волосы. — Дай вручить, как полагается, и я побегу в баню!

Дварф поймал взглядом Вила, который лишь пожал плечами, с интересом глядя на ларец.

— Ладно, упрямец, дари!

Дрейк откашлялся и, держа подарок слегка дрожащими от холода руками, торжественно проговорил:

— Дагна Тяжелый Молот! В знак благодарности за свою спасенную жизнь и жизни моих друзей, за науку и дружбу, я принял решение подарить тебе самую ценную вещь, что у меня только есть! Владей!

Приняв из рук оружейника ларец, Дагна открыл крышку и обомлел.

— Дрейк… — начал было он, но тот тут же прервал его.

— Бери скорее, пока я не передумал! Ты мне друг и брат, Дагна, но даже моя жизнь не стоит этой вещи! Однако, моя честь не позволяет мне как-то иначе оценить все то, что ты сделал!

— Что там, Дагна? — подошел ближе Вил, заглядывая за плечо, загородившему собой ларец, дварфу.

— Это аргенитовый Рингир… — пораженно выдохнул Дагна.

— Что? — переспросил барон.

— Боевой нож дварфийской работы из аргенита! — наставительно поднял указательный палец Дрейк. — И, судя по символам на рукояти и ножнах, очень древний. Я нашел его в молодости, еще на службе… ну ты сам знаешь на какой, Дагна! И спрятал подальше от посторонних глаз. Я знаю, что это сокровище, друг мой, и это сокровище не принадлежит миру людей.

— Что он такое говорит, Дагна? — обратился к дварфу окончательно сбитый с толку Вильямин.

— О том, что дварфы не торгуют аргенитом ни за какие деньги, Вил. Этот металл священен. А значит этот клинок взяли с трупа. Так ведь, Дрейк?

Дрейк взяв дварфа под руку отвел на пару шагов и быстро зашептал на ухо.

— Преступник давно наказан, Дагна. И все, что он награбил… Ушло в казну. Не стану врать, контора не слишком старалась искать владельцев, а королевская казна и вовсе не считает нужным выпускать из рук попавшие туда сокровища. Но этот клинок я не мог не спасти. В общем-то, после этого я и подал в отставку. Будто бы знал, что спустя полвека встречу того, кому мне не жаль будет его отдать.

Дагна благодарно кивнул и вытащил Рингир из ножен. Вил и егеря завистливо присвистнули. Темная рукоять из каменного дерева, покрытая причудливой резьбой, оказалась теплой на ощупь и будто влитая легла в ладонь дварфа. Широченный, почти десяти сантиметров, клинок боевого ножа был практически белого цвета, абсолютно ничего не отражая на своей поверхности и не бликуя. Общей длиной Рингир оказался таков, что в руках Дагны его можно было легко спутать с коротким мечом.

— Это королевский подарок, Дрейк! — серьезно посмотрел на оружейника дварф, вкладывая Рингир в ножны и пряча под плащ.

Старый кузнец довольно подмигнул Дагне.

— В самый раз для тебя, мой друг! — тихо произнес он.

— Не знаю, что и сказать, Дрейк…

— Поблагодарить, как то принято в приличном обществе? — с невинным видом предложил оружейник, хитро улыбаясь.

— Благодарю тебя от всего сердца! — сказал дварф и низко поклонился.

— Как и я тебя, мой друг! Ну все, поезжайте, — Дрейк зябко поежился. — А я пойду погрею свои кости в парной. Желаю удачи, Дагна Тяжелый Молот, и скажу тебе до свидания, с надеждой, что не придется говорить «прощай»!

Когда Дрейк нырнул под дождь, дварф влез в седло и взял в руки поводья.

— Давайте, парни, пора в путь.

Через час погода испортилась окончательно. Темно-серые тучи заволокли все небо, скрыв за собой солнце, а моросящий дождь быстро превратился в настоящий ливень. Лошадка понуро переставляла копыта по раскисшей от воды дороге, медленно неся свой нелегкий груз. По намокшей гриве ручьями бежала вода. Ей было совершенно невдомек, почему хозяин решил вытащить ее из уютного сухого стойла в такую погоду. Не сидится же ему на месте. Ну так и шел бы на своих двоих, и нечего мучать несчастное животное, а лучше бы угостил любимым лакомством. Перед самой мордой лошадки возникла широкая мозолистая ладонь с лежашей на ней половиной яблока, по которой барабанили крупные частые капли. Ну что ж, ее хозяин был не совсем безнадежен. Копыта, разбрызгивая грязь, зачавкали по колее чуть бодрее под громкий хруст лакомства.

Дагна ехал, натянув капюшон до самого носа, и грыз вторую половину яблока. От дождя над землей повис плотный туман, сплошной пеленой окутывая все вокруг. Дорога терялась из виду уже через каких-то сотню метров, благо, ошибиться с направлением было невозможно.

— Да уж, дела… — протянул Дагна, поглядев на север. Размытые очертания проплывающих мимо фортов, изредка отсвечивающих огнями, и темные громады каменных зубов, верхушки которых будто растворялись в туманном мареве. — Вроде и ехать всего ничего, а уже второй час плетемся по этой жиже…

— Это нормально, командир! — подал голос неунывающий Фред. — Тут на севере это обычно последние дожди перед холодами. Вовремя вышли, иначе дорога и вовсе бы стала непроходимой.

Дагна мрачно покосился на него из-под капюшона.

— И надолго это? Небось, на недели на две?

— Нет, что ты! — рассмеялся Фред. — Обычно на несколько дней, два-три, редко пять.

Дагна едва слышно зарычал, кутаясь плотнее в плащ. Прошло уже почти два часа с момента их отъезда из Тринадцатой, но лошадям было настолько тяжело идти в таких условиях, что дварф с егерями миновали к этому моменту лишь Десятые Врата.

Дагна, чтобы отвлечься от вездесущей воды, погрузился в свои мысли. Он успел отметить для себя, что форты и линии укреплений практически ничем не отличались друг от друга. Вил был прав, армия есть армия. Все по единому стандарту, все в едином стиле. Да и к чему что-то выдумывать, если то, что есть уже давно отлажено и работает. И тут же Дагна вспомнил бывшего главного интенданта Кано Хореса. А раз все по единому стандарту, то подобные ему могли быть и в других фортах на самых разных должностях и в самых разных чинах. И рядом может не оказаться бывалого ветерана, подобного капитану Дилери, чтобы навести порядок, который как раз был исключением из правил и в единый стиль никак не вписывался.

Мысли текли медленно, липкие и тягучие, как чавкающая грязь под копытами лошади. Дварфа накрыло неприятное осознание, что весь Дентстоун абсолютно не готов к войне. Не сказать, что этот вывод был внезапным озарением, нет, это было именно осознание. Дагна знал, что у осажденных более выгодное положение, в отличие от осаждающих. Но только в том случае, если припасено вдоволь пищи, заготовлено необходимое снаряжение и солдата есть кому сменить на боевом дежурстве, давая возможность выспаться в тепле, а не вполглаза на холодном камне стены. Но богатый боевой опыт научил дварфа одной простой истине. Тот, кто развязывает войну — готов лучше. Что ж, у короля Исгарда нет иного выхода, кроме как привести армию в порядок за максимально сжатые сроки, иначе никакие стены и плохо горящая магарская древесина не спасут от ярости неприятеля.

Дагна удивленно поймал себя на том, что думает о таких далеких от его целей вещах, а вовсе не о том, как продолжатся его дальнейшие поиски Дренг-ин-Дара.

Погруженного в свои мысли дварфа вернул в реальность возглас Фред, пытающегося перекричать шум ливня.

— Все, командир, приехали!

— Ну вот это уже на что-то похоже! — хмыкнул Дагна, направив поскальзывающуюся лошадку к широким, потемневшим от дождя, воротам, в которые в данный момент торопливо втягивались крытые телеги очередного обоза. В отличие от виденных ранее фортов, где только северное направление имело серьезную защиту, «столица» Дентстоуна была окружена высокой каменной стеной со всех сторон, являясь, по сути, уже не фортом, а настоящей крепостью.

Пристроившись позади последней телеги, Дагна обернулся, ища глазами егерей. Фред и Аэсон незамедлительно подъехали, держась по обе стороны от дварфа. Добравшись до ворот, компания была остановлена нацеленными в них копьями стражей, едва телега, за которой они ехали, исчезла в темном каменном коридоре.

— А ну стой! Кто такие? — хрипло прозвучало из-под стальной маски закрытого шлема одного из воинов, единственному из всех стражей не вооруженного копьем, а держащим ладонь на рукояти меча.

— Дагна Тяжелый Молот из Тринадцатых с сопровождением. Прибыли на встречу с его милостью графом Конором Аргайлом, — ответил Дагна, доставая из-под плаща выданный капитаном тубус.

— Я сэр Эйвар, десятник. Неужели прямиком из Мясорубки? — стражи удивленно переглянулись, но копья все так же были направлены на дварфа и егерей. — Бумаги показывайте!

— Сэр Эйвар, ты же видишь, льет как из ведра, куда я тебе тут бумагу доставать буду? Веди под крышу.

— Не положено, почтенный дварф, — с сожалением покачал шлемом десятник.

— Ну раз не положено, тогда держите! — Дагна расстегнул ремешок и протянул тубус стражам. — Смотрите сами, только не намочите.

— Кромат! — позвал десятник.

— Да, сэр! — отозвался ближайший к дварфу воин.

— Забери у почтенного дварфа документы и проверь в караулке.

— Есть!

Тот, кого назвали Кроматом, переместил копье на плечо и, забрав продолговатый футляр из рук дварфа, быстрым шагом отправился к небольшой пристройке у самых ворот.

Пока шла проверка, копья остальных не опустились ни дюйм. Наконечники чуть заметно покачивались в неприятной близости от груди Дагны и животов его товарищей.

Вскоре Кромат вернулся и, шепнув что-то десятнику, подошел к дварфу и с легким поклоном отдал тубус.

— Что ж, почтенный Дагна Тяжелый Молот, документы в порядке, — произнес Эйвар. — Можете проезжать. Ищите самое большое здание, и не ошибетесь.

— Спасибо, сэр, — сказал дварф и, причмокнув губами, послал лошадку в темный зев ворот.

— Это вам спасибо, почтенный, — неожиданно сказал десятник, подходя ближе. — Я не был уверен, что это вы. Бумаги, что прочел Кромат, развеяли мои сомнения. Мой дядя служит в Тринадцатых кузнецом.

— Кто? — удивленно спросил Дагна, натягивая поводья и придерживал лошадь.

— Дрейк Макларсон. Он много о вас рассказывал. Мы виделись с дядей после боя, когда я вместе с сотней воинов прибыл на помощь. Мы опоздали, приехали уже к горе трупов. Зрелище было то еще. Потому мы и зовем теперь Тринадцатые Врата Мясорубкой.

— Был рад помочь, сэр.

— Если вам что-то понадобится, найдите меня. И для вас я просто Эйвар. А сейчас езжайте скорее в тепло, почтенный Дагна. Рад знакомству!

Дварф кивнул десятнику и вместе с егерями скрылся за створками. Копыта звонко зацокали по вымощенной дороге, освещенного масляными фонарями, прохода.

— Что, командир, число благодарных тебе людей только растет? — ухмыльнулся, переглянувшись с Аэсоном, Фред. — Уже и за пределами нашей калитки?

— Похоже на то, — неопределенно пожал плечами Дагна, разглядывая удивительно гладкую кладку стен и потолка. — Ладно сложено. Дварфийская работа, что ли? Ну точно! Вон характерные каменные замки.

— Цепкий глаз, командир. Дуринфал тут приложил руку, пока не рассорился с нашим монархом.

— Откуда знаешь, что именно Дуринфал, почему не Морингард? — удивленно спросил Дагна.

— Довелось пообщаться с парой ребят-каменщиков еще в обозе. Они по патенту сюда шли и рассказывали, что все хотели увидеть знаменитую работу подгорных мастеров, может, научиться так же делать. А даже и без их слов ясно, что мастера Дуринфала тут потрудились. Они с давних пор ладят крепости в Исгарде. Не часто, конечно, их работа стоит как пять-семь наших. На севере все знают, что там лучшие каменотесы и строители, Морингард наоборот же славится своими оружейниками и бронниками.

— Хм… Я, конечно, в каменотесном деле не силен, но твои знакомые вряд ли смогут повторить эту кладку. Инструменты другие нужны, мастерская, станки…

— Ты прав, они не смогут повторить… — грустно вздохнул Фред. — Полезли тогда в потеху лесную дурниной — здоровяки оба были, что ты… Решили еще и боевую премию заработать, а потом уже и в Дентстоуне стены складывать… Да только сложили они головы в том бою. Вот так вот, командир.

Дагна ничего не ответил товарищу, лишь мрачно покачал головой и продолжил путь.

Что и говорить, офицерский дом Седьмых Врат впечатлял своими размерами и суровым величием. Это уже не была трехэтажная просторная изба, как в Тринадцатых и других фортах, а каменный миниатюрный замок, сложенный из гладко отесанных и невероятно плотно подогнанных друг к другу гранитных блоков. Впрочем, это было не удивительно, ведь здесь была главная твердыня всего Дентстоуна, место, где могли, при надобности, с комфортом расположиться король и высшая знать.

Разумеется, в том, что и к этому зданию приложили руку каменщики Дуринфала, сомневаться в этом не приходилось.

«Великолепная работа, — подумал Дагна. — Но все же непонятно, почему эта крепость не перекрывает ущелье в самом узком его месте? Шонтар не захотел мне ничего рассказывать, что ж, может граф будет более благосклонен — любопытно же».

С этими мыслями дварф направился к входу, где несли дежурство хмурые стражи, явно будучи не в восторге от необходимости торчать на улице в такую погоду.

Привязав лошадей и предоставив нужные бумаги, дварф в сопровождении егерей вошел внутрь, где подошедший слуга принял их плащи и предложил подождать Дагне и его товарищам в приемной, пока он сообщит его милости о посетителях, и ушел по отделанной мрамором лестнице наверх.

Дагна с удовольствием плюхнулся на большой, укрытый шкурами, кожаный диван, стоящий неподалеку, тогда как Фред и Аэсон неуклюже мялись у дверей, не решаясь пройти дальше.

— Чего замерли, братцы? — чуть насмешливо спросил Дагна. — Садитесь, кто знает, сколько придется ждать.

— Да как-то боязно, командир… — ответил Фред, совсем по-детски опасливо поглядывая по сторонам, будто, стоит ему сделать хоть шаг, как кто-то обязательно появится в ту же секунду и строго отчитает неотесанного охотника. — Мы лучше тут подождем, а то еще выпачкаем чего.

— После всех переделок, что вы пережили за последний месяц, вас пугает именно это? — поведя усами из стороны в сторону, удивленно поднял кустистую бровь дварф, откидываясь на спинку дивана.

— Командир, мы твои провожатые, не хотелось бы тебя подводить, — неожиданно произнес Аэсон. — Дворянских правил мы не знаем, потому лучше ничего не делать, чтоб не напортачить.

— Ух, бездна тебя раздери, Аэсон! — вздрогнул Фред. — Я уж думал, ты говорить и вовсе не умеешь. Напугал!

— В лесу хватает языка жестов, ты знаешь, — неуверенно сказал Аэсон, сердито глянув на друга.

— Вот-вот, представляю, как ты сельскую девку на сеновал зазываешь! — нервно хохотнул Фред, выдавая немалое волнение.

В ответ на это, Аэсон лишь показал самый неприличный жест, что был в его коллекции, на что его приятель лишь махнул рукой.

Дварф смотрел на товарищей с легкой снисходительной улыбкой. Он прекрасно знал обуревавшие егерей чувства. Ловкие и опытные стрелки, без страха смотрящие в глаза опасности, мгновенно стушевались, превратившись в самых обычных простолюдинов, что переступили порог господского дома. Это впитывается с молоком матери и внушается на протяжении всей жизни — они вам не ровня.

Вскоре слуга вернулся, сообщив, что граф ждет его у себя в кабинете.

— Как поднимитесь по лестнице на второй этаж, вам будет нужна третья дверь направо, почтенный Дагна. Его милость велел позаботиться о ваших спутниках. Они могут пройти со мной и подкрепиться с дороги.

— Вот это по мне! — негромко произнес сразу воспрявший духом Фред и толкнул локтем ухмыльнувшегося Аэсона. — Пошли, братец, горячая пища — это то, что нам сейчас нужно! Увидимся, командир!

— Прошу вас, — сделал приглашающий жест слуга и повел егерей куда-то вглубь замка.

Дагна же отправился к графу, следуя указаниям. Оказавшись перед дверью с золотыми грифоне на красном фоне, и постучался.

— Господин Дагна, входите, прошу вас! — раздался знакомый голос.

Дварф толкнул дверь и, зайдя внутрь, аккуратно затворил ее за собой.

— Ваша милость, — поклонился он, приветствуя графа. — Рад новой встрече.

— Господин Дагна, — приветливо улыбнулся Аргайл и пожал дварфу руку, приглашая к столу, где за ним с интересом наблюдал молодой человек в дорогой одежде. — Рад, что вы в добром здравии, несмотря на дошедшие до меня известия! Вы не перестаете меня удивлять. Вы вновь опровергаете своими деяниями свои же слова, сказанные мне при первой встрече! И позвольте, наконец, представить вам Рема Таннера, встречи с которым вы так искали.

Дагна и картограф обменялись короткими поклонами.

— Господин Таннер, рад знакомству, — сказал дварф, окидывая молодого человека внимательным взглядом. — Вы очень похожи на своего дедушку.

— Благодарю, господин Дагна, и я к вашим услугам, — улыбнулся картограф. — Я наслышан о том, сколь долгий и непростой путь вы проделали ради того, чтобы увидеть меня. Присядем?

Дварф уселся на свободный стул напротив него.

— Так что скажете, друг мой? Снова будете отрицать? — спросил граф, занимая свое место за столом.

— Прошу прощения, ваша милость? — спросил дварф.

— Вы снова изменили ход сражения, если верить отчетам капитана Дилери.

— Ах, вы об этом… — протянул Дагна. — Нет, на этот раз отрицать не буду. Но я был не один. И один бы я не справился, ваша милость.

— Конор, — прервал дварфа, подняв ладонь в останавливающем жесте граф. — Господин Дагна, наедине зовите меня просто Конор.

— Как будет угодно, — пожал плечами Дагна. — Тогда и вы, Конор, уберите, будьте добры, господина перед моим именем. А то выговаривание всех этих слов занимает массу времени. Я закурю?

Граф рассмеялся.

— Разумеется, чувствуйте себя как дома. Уверен, сперва вы хотите поговорит о делах, но потом, как хотите, я не отпущу вас без хорошего обеда.

— Что ж, Конор, тогда прикажите разжечь пожарче камин и принести чего-нибудь согревающего.

Несмотря на то, что картограф подготовился еще до приезда Дагны, примерно поняв со слов графа, что от него хочет дварф, лишь спустя почти час расспросов и уточнений, он принялся раскладывать карты и листы испещренного пергамента в определенном, одному ему ведомом порядке. Граф Аргайл и Дагна терпеливо ждали, не мешая молодому человеку.

— Итак, Дренг-ин-Дар… — пробормотал, шелестя бумагами, Рем Таннер. — Буквально минуту, я попытаюсь все сложить воедино…

— Не торопитесь, Рем, — ответил Дагна, греющий руки о большую кружку горячего кофе, и с любопытством наблюдающий за манипуляциями картографа.

— Дренг-ин-Дар… Так… — молодой человек шмыгнул носом и навис над столом, уперев руки в края столешницы. — Вот Песчаное море… Вот Грозовой хребет… А вот и Долина озер… Глядите.

Рем повернул карту к подавшемуся вперед дварфу.

— Будьте добры, Дагна, аккуратнее! В ваших же интересах убрать кружку подальше от бумаг, они в единственном экземпляре. Спасибо. Обратите внимание вот на эти пометки на карте сбоку. Здесь упоминается, что далеко на юге стоит гора пронзенная небесным камнем… — Он разложил рядом с картой какие-то древние пергаменты. — А точнее, если соединить все, то получится примерно так: «Дренг-ин-Дар прозвали дварфы камень тот, что рассечен был. В незапамятные годы заселили они недры. Правил Громр великой силой, что под скалами сокрыта. Город славный пред горою там же основали вельды. Дружба крепла год от года, поколения сменялись…»

— Довольно поэтичная форма, — сказал Дагна. — Написано во времена скальдов?

— Очевидно, это так, — согласился Рем, склонив голову набок и аккуратно перемещая ветхие листы в ином порядке.

Дварф отхлебнул горячего горького кофе, и, отведя руку с кружкой в сторону, поглядел на незнакомые ему письмена.

— Что это за язык, Рем? Никогда не видел подобных символов.

— Это язык уктов — народа, жившего на территории Исгарда более трех с половиной тысяч лет назад. Но, уверен, что эти пергаменты не настолько древние. Скорее всего их переписывали уже потом множество раз, но именно укты зародили традицию скальдов на континенте. Обрати внимание, как я разложил листы — по кругу, и точно так же идет текст на каждом листе, закручиваясь в спираль.

— Занятно, борода Зерора, ни о чем подобном я не знал.

— Это потому, что твой дед не был так помешан на древних языках, как мой покойный предок, утверждавший, что, не знающий прошлого, не имеет будущего.

— Твой дед был мудрым человеком, Рем, — уважительно сказал дварф.

— О, с этим невозможно спорить, хотя я бы не возражал, если б он избрал какой-то иной способ передачи своих знаний и мудрости, чем посредством палки.

Граф Аргайл усмехнулся и едва не подавился напитком.

— Однако, насколько мне известно, все его ученики достигли немалых успехов и служат при дворе, не так ли? — осведомился граф, в который раз уже подливая в кофе какой-то темно-янтарной жидкости из маленькой серебряной фляги.

— И с этим фактом тоже невозможно спорить, ваша милость, — кивнул Рем, не отрывая взгляда от разложенных пергаментов. — Продолжим. Так… Здесь фрагмент частично утерян, но продолжается вот тут: «Звезды прямо над горою тихий мир тот освещали…» Опять пропуск… А вот тут написано занятно: «Вечный Громр, владыка дварфов, вел народ через эпохи. Вельды — кратки жизни сроком — сотню раз сменить успели лица все, что были прежде. Бирюза Озер Долины отражала свет Силура…» Проклятье, дальше совсем ничего понять невозможно, текст слишком истерся от времени. Хм, надо будет не забыть все скопировать в нескольких экземплярах…

— Есть соображения, где может находится эта гора, рассеченная небесным камнем, Рем? — спросил дварф.

— Разумеется, — картограф потер уставшие глаза и сел. — Дело в том, что каждый новый отрывок сопровождался пометкой моего деда о том, где он был найден. И с каждым разом, пометка была все ближе к Исгарду. Если собрать все вместе, то получается, что за Песчаным морем и Грозовым хребтом есть некая Долина озер… И сперва я чуть голову себе не сломал, когда искал именно одну долину с множеством озер. Но посмотрите теперь сюда.

Он придвинул лежавшую доселе в стороне карту на центр стола.

— Вот что-то похожее изображено здесь. Местность здесь и правда изобилует разнообразными водоемами, если бы не горы. Очень много гор. Высокие, низкие, широкие и узкие витиеватые хребты. А если учесть, что эту карту составлял не мой дед и никто из тех, кого он действительно уважал, то точность изображений и масштаба оставляет желать лучшего. И все это разбросано на территории примерно в тысячу квадратных километров. Другой местности, похожей на описание в тексте, я не нашел, а значит, я нашел все, что было. Если верить этим кривым картам, конечно.

— А кто такие эти вельды? — спросил дварф.

— Думаю, что самоназвание одного из племен людей, живших рядом с вашим народом, Дагна. Если судить по строке «вельды, кратки жизни сроком»

— Надо будет запомнить, может быть это позволит мне найти зацепку связанную не с дварфами, но с людьми, что жили рядом с ними. Что там было про Вечного Громра и эпохи? Там как-то странно написано про «сотню раз сменить успели»…

— «Лица все, что были прежде», — подхватил внимательно слушавший граф Аргайл. — Кажется так.

— Ну тут как раз все просто. В стихосложении скальдов такой прием встречается довольно часто и обозначает сменившие друг друга поколения. Примерно раз в двадцать лет лицо человека меняется, отсюда такой поэтический прием.

— Сотню раз? Это что же сто поколений? — недоуменно спросил граф. — Две тысячи лет? Насколько мне известно, дварфы живут очень долго, но пятнадцать веков их предел. Я прав, Дагна?

— Более-менее, — ответил дварф и добавил. — А, судя по тексту, Громр правил Дренг-ин-Даром еще задолго до прихода людей.

— Невероятно! — воскликнул граф Аргайл, снова доливая в кофе из фляжки. — Может быть это такой поэтический прием?

— С одной стороны, ни в коем случае, ведь традиция скальдов хоть и включала в себя приукрашивания, но, с другой стороны, к датам и времени было принято относиться со всей аккуратностью.

— То есть ты веришь в то, что Громр прожил как минимум две тысячи лет рядом с вельдами, а до них еще несколько десятков, а то и сотен веков? Эпоха — это ведь минимум тысяча лет, я прав?

— Абсолютно, ваша милость. Если бы не одно «но».

— И какое же?

— Текст переписывался, как я уже и говорил. И самое неприятное, что переписывался он в разобранном виде в разных географических точках. И потому я все же не исключаю возможности ошибки или неточности, которые могли закрасться в него. Однако, к основному вопросу это, слава богам, не имеет никакого отношения.

— Что ж, Рем, получается, что Дренг-ин-Дар следует искать где-то тут? — Дагна посмотрел на карту. — Бездна, тысяча квадратных километров…

— Возможно, ваши сородичи могут обладать какой-то информацией, Дагна? — предположил картограф.

— Я был во всех наиболее просвещенных подгорных королевствах и везде хронисты только разводили руками. Родства не прослеживается нигде, а значит, и данных никаких нет, — угрюмо ответил дварф.

— Что ж, Дагна, очевидно, вы не были в Дуринфале — король Гэрин является обладателем обширнейшей библиотеки на всем севере, исключая только Гвендара Остролиста, владыки Тауниэлле.

— Эльф? — покосился на Рема дварф. — Вряд ли он захочет даже поговорить со мной, не то, что допустить в святая святых своих владений. А вот Дуринфалом вы меня заинтересовали. Что скажете, граф? Вы, помнится, предлагали помощь.

— Я к вашим услугам, мой друг. Что от меня требуется?

— Организовать встречу с королем Дуринфала под королевской протекцией. Не хочу идти туда как безродный выскочка.

— Безродный? Вы? Хм… — искренне поразился граф Аргайл, но, заметив выражение, с которым посмотрел на него дварф, не стал спорить и продолжил. — Если вы считаете, что это поможет, я с радостью сделаю все, что нужно. Но напомню вам, сейчас отношения Дуринфала и Исгарда далеко не так теплы, как когда-то.

— И все же сопроводительная грамота от его величества Альбера будет иметь больший вес, чем просто одинокий двергурим, заявившийся на порог, — убежденно сказал Дагна.

Граф Аргайл задумчиво потер подбородок.

— Понимаю, что эта задача не из простых, бюрократическая волокита займет немало времени, но…

— Так тому и быть, Дагна, — неожиданно сказал граф и поднялся с кресла. — Я знаю, кто сможет ускорить этот процесс. А теперь прошу меня простить, господа, с обедом придется немного подождать, я вынужден ненадолго отлучиться. Малик, проследи, чтобы у моих гостей не опустели кружки, пока я не вернусь!

Когда Аргайл вышел под удивленными взглядами дварфа и молодого картографа, Дагна обратился к Рему.

— Послушайте, а что там было в последней строке, которая обрывалась?

— Бирюза Озер Долины отражала свет Силура.

Неслышно подошел смуглый слуга и разлил дымящийся кофе по кружкам.

— Что такое Силур? — спросил дварф, забивая трубку.

— Так называли в старину самую яркую и большую звезду в созвездии Исины. Теперь люди зовут ее Стражем.

Картограф принялся собирать пергаменты в аккуратную стопку, помечая на отдельном листе их порядок.

— Я не силен в науке звездочетов, Рем, — терпеливо сказал Дагна. — Из этого можно сделать какие-то выводы?

— Дагна, ну представьте сами, какие озера или реки могут отражать свет звезд?

— Любые? — предположил дварф, выпуская клуб дыма.

— Верно, любые. Потому вот эта строка как раз и может быть чистой воды поэзией, просто для красоты.

— Да, вы правы, Рем, — задумчиво вздохнул Дагна. — Чистой воды поэзия… Чистой воды…

Внезапно они оба замерли и синхронно посмотрели друг на друга.

— Чистая вода! — выпалил картограф. — Тут все дело в воде, а не в отражении звезды!

— Верно! — подхватил Дагна, яростно пыхтя трубкой. — Но одной только чистой воды мало, многие озера чисты как слеза! Тут сказано про бирюзовый цвет!

— А что придает воде бирюзовый цвет? — Рем от азарта срывался на крик, и он, отодвинув сложенные пергаменты, снова выудил из стопки последнюю карту.

— Да бес его знает, Рем! Где дварфы, а где вода! Наверно какие-то минералы, вымываемые из земли! Я кузнец и инженер, Рем! — возмутился Дагна. — А тут нужен геолог, рудознатец. Вот моя…

Дагна осекся на полуслове. В груди неожиданно сжалось сердце, пропустив удар, но дварф могучим усилием воли тут же взял себя в руки и погасил в сознании нахлынувшие образы прошлого, вызывающие лишь тянущую, казалось бы, давно позабытую, но каждый раз жесточайшую боль.

— Ваша что, Дагна? — спросил картограф, увлеченно рассматривая карту.

— Нет, ничего, — быстро ответил дварф, с облегчением поняв, что молодой человек не заметил произошедшей с ним перемены.

— Эх, если бы карта была верна и составлена по всем правилам, с указанием высот и особенностей местности… — Рем посмотрел на Дагну и на мгновение встретился с тяжелым взглядом серых глаз, в которых, как ему показалось, промелькнула тень такой тоски, от которой ему захотелось выть. А через секунду наваждение прошло. Рем Таннер сморгнул несколько раз и, залпом опрокинув в себя остатки кофе, закашлялся от горечи попавшей в глотку гущи.

— Проклятье… Кха… Наверно, надо завязывать с кофе… Кха-кха… Малик, будь добр, принеси воды!

— Ну что же, надеюсь в Дуринфале я найду еще один кусочек этой мозаики, — сказал Дагна, как ни в чем ни бывало снова набивая трубку.

— Уверен, это верное решение, — ответил картограф, принимая от слуги кубок и отпивая глоток.

— Могу я попросить вас сделать для меня копии этих карт и записей?

— Разумеется, Дагна, сегодня же приступлю.

— Спасибо, Рем, я у вас в долгу. Интересно, что же такого придумал граф, чтобы ускорить получение необходимых грамот и полномочий? — задумчиво пробормотал Дагна. — Тут нужен кто-то не ниже герцога, чтобы…

Дверь распахнулась и в кабинет уверенным шагом вошел юноша невысокого роста, на вид едва ли старше оруженосца Вильямина, с короткими светлыми волосами и выбритыми висками «по рыцарской» моде. Одет он был в короткий оливковый дублет с вышитыми на нем серебряными коронами, охотничьи штаны для верховой езды и высокие сапоги. Массивная же, отделанная гербовыми золотыми пластинами, цепь на шее юноши и не менее богатый пояс с длинным кинжалом заставили Дагну и Рема Таннера тут же склониться в глубоком поклоне.

— Господа, его высочество принц Альтар, герцог Лонгский, младший сын его величества Альбера, короля Исгарда! — торжественно возвестил граф, вошедший следом за юношей.

— Ваше высочество… — почтительно произнесли дварф и молодой картограф.

— Позвольте представить вашему высочеству Дагну Тяжелого Молота и Рема Таннера.

— Господа… — коротко кивнул принц, заложив руки за спину. — Рад познакомиться! Впрочем, господин Таннер, заочно мы уже давно знакомы. Я имел удовольствие изучать ваши работы касательно географии древних захоронений эпохи уктов. Блестяще!

— Благодарю, ваше высочество! — поклонился, как того требовал этикет, польщенный картограф.

— Что касается вас, господин Дагна, то господин граф уже ввел меня в курс дела, потому нет нужды пересказывать все еще раз! И я наслышан о ваших деяниях.

Принц Альтар посмотрел цепким взглядом прямо в глаза дварфу.

— Ваша миссия благородна, господин Дагна. Я охотно помогу вам.

— Ваше высочество, вы предоставите мне необходимые бумаги с королевскими печатями?

— Лучше, господин Дагна, я сам отправлюсь с вами.

— Ваше высочество? — озадаченно переспросил дварф, поглядев мельком на графа. Тот лишь пожал плечами и ободряюще улыбнулся.

— Давно пора наладить отношения между Дуринфалом и Исгардом. Вы выполните свою задачу, а я свою, — принц Альтар протянул ладонь Дагне. — По рукам?

— Когда выступаем, ваше высочество? — ухмыльнулся дварф, пожимая неожиданно твердую ладонь юноши.

— Как только кончится дождь и земля подсохнет. А пока будьте гостем в Седьмых Вратах, господин Дагна. Граф Аргайл позаботится о вашем комфорте!

— Почту за честь, ваше высочество! — склонил голову Конор.

— Что ж, тогда решено. Господа, хорошего дня!

Фред оказался прав, дождь лил как из ведра еще четыре дня. Выходить наружу Дагне абсолютно не хотелось, благо, граф Аргайл распорядился позаботиться как о лошадях дварфа и его спутников, так и о самих егерях. Те же, воспользовавшись оказией, отсыпались впрок, да наедались, будто последний раз в жизни.

По приглашению Рема Таннера, Дагна проводил дни, наблюдая за работой копировальщиков и изучая уже готовые материалы, тогда как вечерами обычно его можно было найти в обществе графа Аргайла.

— Конор, могу я узнать, почему северным рубежом обороны вдруг стал Дентстоун? — однажды поинтересовался Дагна.

— Вы имеете в виду, почему нам приходится защищать стену длиной пятнадцать километров, а не, например, в десять раз меньший отрезок? — уточнил граф.

— Именно. Ущелье сужается, это ясно видно. Там должно быть удобное место для постройки крепости.

— И такое место там есть, Дагна. Как и крепость.

— Вот как? — удивленно поднял бровь дварф.

— Давайте я лучше расскажу всю историю, — предложил граф с легкой улыбкой.

— То есть это не тайна? — еще больше удивился Дагна.

— А с чего вы решили, что тут есть какая-то тайна?

— Один агент тайной канцелярии в довольно резкой форме прервал эту тему, стоило мне только задать вопрос.

— Ах, Дагна, — иронично вздохнул граф. — Нашли вы, у кого спрашивать. Эти ребята сами любят задавать вопросы, но никак не отвечать на чужие. Профессиональный перекос.

— Учту на будущее. Я весь внимание.

— Очень давно, около пятисот лет назад, когда границы королевства еще были зыбки, а отношения с соседями далеки от дружеских, и требовалось закладывать новые пограничные заставы и форты, разведчики пришли сюда, на север, где обнаружили ущелье с пересекающей его от края до края грудой камней. Конечно, тогда никакой стены еще не было, лишь огромные обломки скал, похожие на каменные клыки. Тогда разведчики ушли дальше, вглубь, где наткнулись на какие-то невообразимо древние башни, выстроенные прямо в скалах по обе стороны ущелья. Спустя три месяца туда была отправлена большая экспедиционная группа с большим строительным обозом и полком ратников. Место для размещения там гарнизона и постройки, запирающей проход крепости, было идеальным, ведь оставалось только соединить уже существующие башни стенами, однако в разгар строительства что-то пошло не так, потому что экспедиция была вынуждена отступить к Дентстоуну и послать птиц в Тернари. Так они там и просидели около месяца, когда к лагерю в Дентстоуне явился некто с той стороны ущелья и потребовал встречи с нашим королем. Встречу организовали, в отдельном шатре, который установили в полете стрелы от лагеря, у них состоялся разговор один на один. Когда его величество вернулся в лагерь, то тут же приказал издать указ о том, что граница пролегает здесь, прямо по той линии, где ныне стоит стена. На все расспросы советников он сказал лишь одно: «Дальше на север нам пути нет. Башни в ущелье останутся пустыми. Пока мы не нарушим договор, нам ничто не грозит». О том, кто был тот незнакомец, король ничего не сказал, и никто из тех, кто его видел, не смог вспомнить, как он выглядел.

— Занятно. А с чего сейчас весь сыр-бор? Кто нарушил мир?

— Формально никто, Дагна. Однако наши птицегляды всегда наблюдали за ущельем, и пять веков все было спокойно, однако, год назад они заметили, что по ту сторону гор начали появляться военные лагеря один за другим, и число их постоянно росло. А спустя неделю, когда птицы вдруг отказались летать в ту сторону, птицегляды только разводили руками, не в силах ничего с этим поделать, и, таким образом, наша дальняя разведка ослепла. Никаких объявлений войны, никаких гонцов, ничего вообще. Его величество принял единственно верное решение — укреплять Дентстоун и вводить войска, пока еще не поздно. И, как видите, нападение на Тринадцатые Врата как нельзя лучше это решение подтвердило.

— Крайне странная история, Конор… — задумчиво произнес Дагна, в душе которого холодной змейкой начало просачиваться предчувствие надвигающейся бури… — Пятьсот лет ничего и тут вдруг ни с того, ни с сего… Такое ощущение, что все эти века там кто-то планировал вторжение и заключил договор, только чтобы как следует подготовиться.

— В такое сложно поверить, друг мой, — с сомнением в голосе сказал граф Аргайл. — Это огромный срок. К войне можно подготовиться гораздо быстрее.

— Согласен, но я повидал за свою жизнь немало и более, на первый взгляд, невероятных вещей. Никогда не стоит недооценивать идеи, лежащие на поверхности. Не стоит все время искать логику в мире, где она нечастый гость.

— Что ж, Дагна, ваши слова заставили меня задуматься… — потер подбородок граф. — А что бы вы делали сейчас, на месте главнокомандующего, если принять ваши слова, ну предположим, за истину?

— Заручился бы поддержкой всех, до кого бы смог дотянуться. Соседних, граничащих с Исгардом королевств, а также дварфов, эльфов, да кого угодно. Об упредительном ударе и думать нечего. Без разведки это верная гибель, а потому надо сидеть в глухой обороне, наращивая военную мощь, и непременно как можно быстрее наладить бесперебойные поставки всего необходимого от провианта до оружия. Кстати, я не заметил ни единой катапульты или баллисты. Обозы должны идти в Дентстоун круглосуточно. Потому что, если не озаботиться этим сейчас, а надо было еще вчера, пока в казне еще что-то есть, то делать это потом все равно придется, но по другим ценам и впопыхах, Зерор тому свидетель.

— Что ж… — произнес граф Аргайл. — Именно этим сейчас и занят королевский двор во главе с его величеством. Что-то у меня разыгрался аппетит, мой друг. Не желаете ли еще раз отужинать?

— О таком, Конор, дварфа можно не спрашивать, — предвкушающе улыбнулся Дагна. — Тем более, если снова будет та чудная запеченная утка с гречневой кашей.

Граф позвонил в уже хорошо знакомый дварфу по совместным вечерам серебряный колокольчик, вызывая Малика.

— Пока мы ждем ужин, не утолите ли мое любопытство, Конор? Я давно хотел узнать про птицеглядов — они что же, действительно видят глазами своих птах с помощью магии? — с интересом спросил Дагна.

Граф усмехнулся.

— Да-да, а еще они сами умеют превращаться в огромных птиц. Народная байка. Свое искусство птицегляды унаследовали еще от уктов, которые славились своими охотничьими традициями и мастерством дрессировки разнообразных животных. Птица дрессируется особым образом, чтобы, вернувшись с разведки, передать теми или иными способами своему хозяину о том, что видела. Птицегляд же учится читать язык птиц по малейшим движениям крыльев или повороту головы, учится различать интонации в голосе. Это очень сложное искусство, поэтому его адепты проводят жизнь в закрытых общинах, в которые не допускаются чужаки, далеко от городов, в постоянных тренировках, совершенствуя свое мастерство, которое передают затем своим потомкам.

— Надо же, — пробормотал дварф. — Не намного проще и загадочнее, чем магия.

— Ваша правда. Все общины на территории королевства находятся под прямым патронажем короны и снабжаются всем необходимым, взамен же птицегляды всегда приходят на помощь по первому зову действующего монарха.

Дверь отворилась, и в кабинет зашел Малик, внося на большом блюде исходящую паром снедь.

— А вот и утка, мой друг. Приступим?

Но не успел слуга закрыть за собой дверь, как откуда-то с первого этажа раздался истошный вопль, переходящий в визг.

Дагна мгновенно вскочил, едва не перевернув стол, схватил кочергу возле камина и бросился за своим снаряжением в комнату для гостей, которая, благо, находилась в конце коридора рядом с покоями графа.

— Дагна… — начал было аристократ, но дварф прервал его резким взмахом руки.

— Тише! Оставайтесь тут и заприте дверь!

Визг внизу внезапно прервался, а на смену ему пришло такое злобное и громкое шипение, что дварф на мгновение остановился.

— Марта! — шипел голос. — Ты всех перебудить хочешь? Их милости почивают!

— Господин Найт, — истошно шептал второй голос, женский. — Я видела мышь!

— Дура ты беспросветная, Марта! — шипение перешло уже в какую-то немыслимую фазу. — Прочь с глаз моих, завтра же спишу в прачки к ослиной матери! Будешь в щелоке с головы до пят, вместо того чтобы милордам прислуживать! Поняла? Все! Пошла вон!

Внизу раздался звук удаляющихся шагов.

— Господин Найт, ну господин Найт, подождите! Ну простите, простите меня… — испуганно залепетал женский голос, доносясь все тише.

Вскоре снова наступила обычная для этого времени тишина.

Дагна с озадаченным выражением лица вернулся в кабинет. Граф Аргайл сидел и не спеша ел утку. Дварф присел на стул, прислонив кочергу к ножке, и уставился на графа с немым вопросом. Проглотив тщательно пережевываемый кусок и запив его вином, граф с улыбкой посмотрел на Дагну.

— Господин Найт — это главный дворецкий, а Марта… С Мартой такое случается уже только при мне в пятый раз, а он так до сих пор ее никуда не сослал, как видите.

— И почему же? — слабым голосом спросил дварф, потирая лоб.

— Видите ли, Марта — девушка… выдающихся талантов, если выражаться пристойно. И многие аристократы очень ценят ее за это.

Дварф кашлянув в сторону, провел по лицу ладонью и покачал головой.

— В бездну, от доспехов теперь ни на шаг…

На следующее утро Дагну отыскал посыльный и сообщил, что отряд во главе с принцем Альтаром выступает завтра на рассвете, и дварфу следует быть готовым, прихватив боевое снаряжение, если таковое у него имелось. Сбор был назначен у южных ворот. Прибыв к назначенному сроку, Дагна с Фредом и Аэсоном отправились в путь вместе с тридцатью конными воинами личной гвардии его высочества, десятком слуг, каждый из которых вел запасную лошадь, навьюченную провиантом и палаточными принадлежностями, а также молчаливым, сосредоточенным птицеглядом с ручным соколом, который парил высоко в небе. Принц Альтар восседал на белоснежном породистом скакуне, с его плеч ниспадал вышитый все теми же серебряными коронами, что и дублет, отороченный белым пушистым мехом синий бархатный плащ, а пояс, помимо кинжала, отягощал длинный меч. По правую руку от принца ехал его личный адъютант, а по левую, чуть поодаль, оруженосец, везя шлем, щит и копье своего господина. Все без исключения были одеты в стеганые акетоны, а у седел воинов были приторочены их шлемы и кольчуги, если судить по негромкому звону, периодически доносившемуся из непромокаемых переметных сум.

Отряд двигался вдоль линии Дентстоуна на восток к королевству дварфов Дуринфал. Путь обещал занять не менее пяти дней в одну сторону, а потому, опережая основной отряд, в южном и восточном направлениях выдвинулось несколько легковооруженных разведчиков на быстрых рысаках-мантарах, выносливых и привычных к пересеченной местности лошадях.

Дорога, хоть и успела подсохнуть, но оставляла желать лучшего, однако Дагна всецело одобрял намерение принца Альтара не тянуть с налаживанием отношений между королевством его отца и Дуринфалом. Дварфы были сильным союзником, пренебрегать которым в условиях предстоящей войны было бы огромной ошибкой, возможно даже фатальной. Но Дагна никак не мог понять одной вещи — как отношения между Исгардом и Дуринфалом успели развалиться до такой степени буквально накануне вторжения, что их приходилось выстраивать чуть ли не с нуля. И это после многих веков добрососедских отношений, выгодных в равной степени и тем, и другим. Разумеется, Дагна помнил о том, что Исгард выставил себя в дурном свете, не рассчитавшись вовремя с дварфами за поставку, но этот случай не мог быть из ряда вон, ведь в государственных заказах задержки с оплатой случались сплошь и рядом, однако, стороны продолжали работать, так или иначе закрывая долги к всеобщему удовлетворению. Ведь в противном случае люди лишались доступного и качественного сырья, высококлассных изделий недостижимого для них уровня, а дварфы, в свою очередь, были бы вынуждены или искать нового покупателя за тридевять земель, или пытаться наладить собственное сельское хозяйство и животноводство. И даже если отбросить стойкое отвращение подгорного народа к любой работе с чем-то мягче олова, то оставался тот факт, что города-королевства дварфов закладывались там, где есть богатые рудные жилы, а не чернозем. Дагна с содроганием вспоминал качество дварфийских продуктов Маунтидира, выращиваемых энтузиастами в подземных пещерах и на горных почвах. Едой это можно было назвать с настолько большой натяжкой, что Дагна всерьез тогда поглядывал на собственный ремень и сапоги, размышляя, что съедобнее. Благо, что все это было только в рамках дегустации на празднике Зерора, отдавая дань традициям древних предков далекой Темной Эры, когда дварфы практически не выходили на поверхность и не признавали контактов с другими народами.

— О чем задумался, командир? — спросил Фред, ехавший с Аэсоном рядом с дварфом в хвосте отряда. — Скоро наша калитка, Тринадцатая.

— Уже? — рассеяно отозвался Дагна.

— Уже, — кивнул Фред. — Пора прощаться, командир.

— Вы не поедете со мной в Дуринфал? — спросил дварф, поглядев на егерей.

— Да мы бы с радостью за тобой хоть куда, но в наших пропусках значится «До Седьмой и обратно», — Фред достал из-за пазухи лист пергамента и показал Дагне. — Вот отметки с датами, видишь? Я в грамоте не силен, но нам объяснили, что тут записи обо всех наших движениях. Тут написано, что задачу мы свою выполнили, из Седьмой выехали, направляемся обратно к месту службы. Если поедем с тобой сейчас, нас с этим болтуном обвинят в дезертирстве и повесят, командир. Не серчай уж.

— Ну что ж, братцы… — вздохнул Дагна с некоторой досадой. — Благодарю вас за компанию! Передавайте всем мой пламенный привет!

— Сам передашь, когда вернешься! — хитро улыбнулся Фред.

— Почем ты знаешь, что я непременно вернусь? — удивился дварф. — Может, после Дуринфала я дальше на восток двину?

— Не, — отрицательно покачал головой охотник, смешно поджав губы и прикрыв глаза. — Точно через нас проезжать будешь, никуда не денешься.

— Да с чего такая уверенность?

— С того, что дальше, восточнее Тринадцатой, аккурат за Дуринфалом, река Фарад с гор течет и будто ножик долину режет, а километрах в десяти от Тарго она выходит в озеро. Река широкая, бурная и переправ на востоке никаких нет. Дварфы, не дураки, обозы водят мимо Дентстоуна, потом в Тарго, а дальше в столицу, потому и тебе не миновать в обратный путь тем же манером отправляться. А тут уж мы поджидать будем.

— Да, Фред… — усмехнулся Дагна. — Неужели забирался так далеко?

— Бывало всякое, командир, — ответил егерь. — Свой край надо знать крепко, если охотой промышляешь. Будь здоров, командир, и удачи!

— Бывайте, братцы! — дварф пожал руки товарищам и те, послав коней галопом, ускакали на север в сторону хорошо знакомого форта, где полным ходом шли строительные работы, и возводились новые укрепления.

К дварфу подъехал адъютант принца Альтара.

— Господин Дагна! Его высочество приглашает вас составить ему компанию и скрасить дорогу беседой!

— Сию минуту, сэр, — ответил Дагна, отвернув взор от Тринадцатых Врат и, перейдя на легкий галоп, обгоняя отряд воинов, пристроил свою лошадку рядом с принцем.

— Ваше высочество, — склонив голову, произнес Дагна. — Я к вашим услугам.

— Приятно слышать, господин Дагна, — одними уголками губ улыбнулся принц Альтар. — Говорят в Тринадцатой было жарко. Это так?

— Так, ваше высочество.

— Я знаю, что вы принимали участие в битве.

— Да, ваше высочество.

— И, благодаря вам, десятки мастеровых остались живы, это так? И можете не титуловать меня после каждой фразы, согласно придворному этикету, господин Дагна, иначе наша беседа непозволительным образом растянется и перестанет меня увлекать. Достаточно говорить «принц».

— Как пожелаете, принц, — почтительно кивнул дварф. — Это так лишь отчасти. Вовремя подоспела подмога.

— Что ж, — едва заметно хмыкнул принц Альтар. — Скромность придает подвигу истинный блеск. Что вы скажете об орках? Сильны ли они?

— Они были сильны, принц.

— Но не настолько, как вы и наши воины, не так ли? Вы ведь один уничтожили полтора десятка тварей и остались в живых.

— На все воля Зерора, принц.

— Вот как? Вы знали, что о вас уже начинают ходить легенды, господин Дагна?

— Его светлость граф Аргайл и его милость капитан Дилери что-то такое упоминали, принц.

— Сперва слухи о битве в лесу Неревальд, затем сражение в Тринадцатой. Это взбудоражило Дентстоун, господин Дагна. Дварф в одиночку способный на такие подвиги…

— При всем уважении, я был не один, принц.

— Это как раз неважно, господин Дагна. А важно то, что уже во всем Дентстоуне говорят о дварфе из Тринадцатой, который укладывает неприятеля как траву по росе. Ничто так не поднимает боевой дух, как герой.

— Слухам свойственно преувеличивать, принц.

— Бесспорно, господин Дагна. Слухи уже обрастают новыми подробностями. Говорят, например, что вы разрывали орков голыми руками и использовали их конечности, как оружие.

— Наверно мне стоит чувствовать себя польщенным, принц.

— Как вам угодно. Однако, если один дварф произвел такое впечатление на десятки тысяч людей Дентстоуна, то каков будет эффект от целого войска Дуринфала, явившегося им на подмогу?

Дагна на секунду замолчал, а затем спросил.

— Вероятно, вы очень хороший дипломат, если намерены убедить Совет Старейшин и короля вступить в войну, принц. Прошу простить мне мою дерзость.

— Вы абсолютно правы, господин Дагна. А потому мне потребуется ваша помощь в переговорах.

— Я по-прежнему к вашим услугам, принц.

— Что может повлиять на их решение и склонить чашу весов на нашу сторону? Помимо золота, доли в военной добычи и будущих привилегий в торговле. Об этом я и так осведомлен.

— Сперва мне хотелось бы посмотреть, что находится на другой чаше, принц. А для этого мне необходимо будет как следует осмотреться.

— Что ж, господин Дагна… Надеюсь, король Гэрин будет гостеприимен и не выгонит нас взашей до того, как вы… осмотритесь.

Путешествие проходило спокойно, разведчики, возвращаясь каждые четыре часа, чтобы отдохнуть самим и, прежде всего, дать отдых и корм лошадям, неприятеля не обнаруживали. Молчал и птицегляд.

Люди с опаской поглядывали на вздымающиеся к облакам пики горного хребта Утрагзора, протянувшегося с востока на запад, который тысячелетиями был негласной границей их мира. Но Дагне, как и всякому дварфу, дышалось вольготнее рядом с горами, а мысли его текли размереннее. Отпустив тяжкие думы о дальнейшей своей судьбе, его внутренний бесконечный диалог с самим собой прекратился, и он просто радовался дороге, весело попыхивая трубкой. С легкой ностальгией вспоминались мирные годы его жизни, полные открытий и свершений, любви и надежд. Щемящий сердце образ той, с которой его связывали узы, что крепче мифрила, превратился в светлую память о счастливом, хоть и кратком времени. Как бы там ни было, но прежде, чем отнять, именно горы дали ему все, о чем он вспоминал теперь с небывалой теплотой и, пусть и с давно позабытой, угловатой, но истинной и тихой нежностью. С удивлением, Дагна понял, что где-то в его душе все же есть уголок света и покоя, из которого ему, стоя в дверях их дома, улыбалась, весело подмигивая, его Фрея, и будто наяву слышал ее голос: «Приключения только начинаются!» Теперь, когда его путь обретал все более отчетливые очертания, обрастая новыми деталями, Дагна впервые за много лет смотрел в свое будущее без давящей на плечи, будто многотонный валун, тяжести.

На пятый день похода, отряд приблизился к межгорной впадине. Дорога заворачивала севернее, вглубь, и было очевидно, что Дуринфал уже рядом. Стоило миновать горный поворот в небольшую лощину, как взору предстали монументальные врата дварфийского королевства, вытесанные в ее дальнем отвесном склоне. Люди, впервые видевшие подобное, с восхищением и трепетом смотрели на открывшееся им архитектурное чудо. Невероятных размеров створки были покрыты искусными барельефами и тонкой резьбой клановых орнаментов, по бокам от ворот стояли погруженные в скалу огромные, с многочисленными бойницами, дозорные башни, стилизованные под дварфов-воинов несущих вечную стражу, а над входной группой, в самой высокой точке были высечены и залиты аргенитом сияющие руны на языке двергур: «Зерора волю свято чтим, им Дуринфал вовек храним».

— Сэр Фальстар, — обратился к своему адъютанту принца Альтар. — Время развернуть знамя, чтобы славный король Гэрин видел, кто пожаловал к ним в гости!

— Слушаюсь, Ваше Высочество! Отряд, стой!

Щелкнули начищенные бронзовые пряжки длинного свертка, притороченного к седлу сэра Фальстара, гордого от оказанной ему чести, и над отрядом взвилось темно-синее знамя Исгарда с золотым солнцем и звездами. Воины, склонив головы, поприветствовали символ своего королевства ударом кулака по левой стороне груди.

Принц поднял ладонь, давая сигнал к началу движения.

На сторожевых башнях-статуях в прорезях шлемов зажглись огни, отчего казалось, что каменные стражи пылающим взором наблюдают за отрядом, приближающемуся к охраняемым ими чертогам. Менее, чем через час, люди выехали на широкую площадь перед входом, вымощенную идеально ровными гранитными плитами, шириной в небольшой дом. Земля под ногами Дагны едва ощутимо вздрогнула, а, чуткий на такие вещи, слух дварфа уловил еле слышный скрежет от движения механизмов скрытых от глаз толщей гранита. Створы ворот по центру с серией щелчков прорезала щель в виде небольшой арки, которая втянулась внутрь и разошлась в стороны, открывая проход, который, мгновение спустя, осветился изнутри мягким голубоватым светом.

Дагна беззвучно выругался одними губами и, что было сил, сжал поводья. А затем воздух сгустился и дрогнул, исторгая звуковую волну такой чудовищно низкой частоты, что лошади испуганно заржали, а люди, побледнев и разевая рты в попытках сделать вдох сдавленными легкими, кое-как пытались удержать рвущих удила животных.

— ОРМ, ЁНГМАР ГАРДАРИМ ИСГАРД-ЛАР! — оглушительно пророкотали сами врата. — ДУРИНФАЛ ГОЛХИР ТАР!

Принц Альтар, сидевший в седле с гордо выпрямленной спиной на своем белом жеребце, который не сдвинулся с места ни на шаг, лишь храпя и мотая головой, поднял правую ладонь и спокойно произнес.

— Голхир Гэрин-Гардур, фатар Дуринфал!

Дагна одобрительно хмыкнул, улыбнувшись одним уголком губ.

Из арки раздался громкий хохот, вслед за которым вышел, широко раскинув еще могучие руки, старый седобородый дварф в роскошной распахнутой шубе из меха грифона. На челе его сверкала собственным светом зубчатая корона из чистейшего мифрила.

— Альтар, мой мальчик! — гаркнул он, сверкая глазами. — Слезай живее с этого чудовища и поприветствуй дедушку Гэрина как положено! И говори на общем, ради Зерора! А то от твоего двергмара у меня, того и гляди, разыграется изжога!

Принц сдержанно улыбнулся и с достоинством спустился на землю.

— Приветствую вас, ваше величество Гэрин, сын Гирина, владыка Дуринфала! — глубоко поклонился он.

Старый дварф, все так же стоящий с раскинутыми руками, чуть склонив голову набок, выжидающе приподнял кустистые белые брови и с намеком пошевелил узловатыми пальцами.

— Ваше величество, я прибыл…

— И долго еще мне так стоять? — недовольно проворчал король дварфов, закатив глаза. — Или иди сюда, или проваливай ко всем демонам!

Принц вздохнул и, раскрыв руки, сделал шаг вперед, практически исчезнув в медвежьих объятиях тут же зашедшегося хохотом старого дварфа.

— Так-то лучше, мой мальчик, так-то лучше! — король Гэрин аккуратно похлопал принца по спине, явно сдерживая распиравшую его силу, и отошел на расстояние вытянутых рук, разглядывая юношу. — Я помню тебя еще совсем крохой, Альтар! Корни гор, сколько же мы не виделись, что ты успел так вымахать?

— Пятнадцать лет, ваше величество, — ответил принц. — Вы посещали нас на праздник Солнца и Звезд в четыреста девяностом.

— Ха! — весело крикнул Гэрин. — Ну, точно, тебе же тогда уже исполнилось пять лет и мы с твоим батюшкой по этому поводу славно надрались после праздника…

— Ваше величество… — холодно произнес принц, поглядев в глаза короля дварфов. — Мы не одни, я прошу вас быть сдержаннее в выражениях.

— Да в бездну! — рявкнул король Гэрин. — Ты пришел ко мне в гости, мальчик! И я, корни гор, рад тебя видеть! Слышь, дружина, уши захлопнули и забыли все, что я тут каркаю! Все, пошли уже внутрь. Я стар, мой мальчик, а тут проклятый сквозняк! Продует, придется лечиться грогом, а я ненавижу клятый грог! Заводите своих чудищ, там мои ребята о них позаботятся!

Король уже было повернулся, чтобы направиться в арку, когда заметил Дагну.

— А это что еще за явление? — нахмурился он. — Ты кто, двергурим?

— Дагна, сын Дагфинра из клана Тяжелых Молотов, мой король, — преклонил колено Дагна.

— Тяжелые Молоты? Это по-нашему как будет?

— Дренг-ин-Дар, мой король.

Лицо старого Гэрина вытянулось, в глазах мелькнуло узнавание. Он подошел к стоявшему на колене Дагне и взял его за правую руку. Чуть прищурившись, король Гэрин уставился на перстень Дагны.

— Я не твой король, двергурим, — медленно проговорил он, перехватывая дварфа за предплечье и помогая подняться. — Не смей больше так обращаться ко мне, ёнгмар Дренг-ин-Дара! Не смей оскорблять своих предков! Идемте, идемте скорее в тепло! Какой день, а! Какой день!

Король Гэрин устремился внутрь энергичным размашистым шагом, на ходу выкрикивая что-то на двергмаре. Принц Альтар с адъютантом и Дагной последовали за ним. Птицегляд, издав серию пронзительных свистов, поймал камнем рухнувшего с небес сокола на толстую кожаную перчатку и надел ему на голову специальный колпачок, чтобы птица не пугалась незнакомой обстановки. Зайдя в арку, люди сперва подумали, что свет исходит будто бы прямо из камня, но присмотревшись, стало ясно, что в гранит врезаны хрустальные прозрачные жилы, мягко светящиеся во тьме. Дагна восхищенно присвистнул, посчитав шагами толщину ворот, что оказалась без малого десять метров.

Преодолев каменный коридор, путники вышли на колоссальных размеров площадь, где их встречало двенадцать тяжеловооруженных дварфов с щитами и топорами, выстроившихся в две шеренги по обе стороны от входа, во главе которых стоял могучий чернобородый воин с жестким, будто высеченным из камня лицом, которое наискось пересекало четыре рваных шрама. Воин был облачен в мифрилитовые полные доспехи и опирался на тяжелый двуручный топор. При виде принца, двергуримы ударили топорами о щиты, а чернобородый силач слегка поклонился.

— Принц Альтар, сын Альбера! — голос у него оказался раскатистым и гулким, будто сталкивающиеся друг с другом скалы. — Гардар Азтунур приветствуют тебя! Я Марог, сын Мэгрона, генерал войска Дуринфала.

— Я наслышан о тебе, генерал Марог, сын Мэгрона, и приветствую тебя! — учтиво склонил голову принц. — Рад увидеть воочию легендарного Друга Троллей и его Королевскую Дюжину.

Марог усмехнулся, отчего шрамы на его лице побелели, и молвил.

— Твои манеры, принц, радуют мое сердце, клянусь Зерором, и…

— Корни гор, Марог! — нетерпеливо топнув ногой, воскликнул король Гэрин. — Заканчивай этот обмен любезностями и лучше скажи, куда это запропастился Лидон?

— Не могу знать, мой король, — ответил генерал и обвел рукой в латной перчатке Врата и башни. — Все внешние посты заняты, дозорные на местах, а Хранитель Врат подчиняется только тебе, владыка.

— Порой мне кажется, что этому ленивому куску помета каменной крысы даже я не начальник! — проворчал старый дварф и махнул рукой принцу и Дагне. — Пошли, мой мальчик, и ты, ёнгмар Дренг-ин-Дара, тоже! Марог, друг ты мой старинный, на тебя одного надежда у старика, распорядись, чтобы о дружине принца позаботились и дали корма этим четвероногим, а то, что подумают о нас гости! Людей размести пока в казармах, да пусть нальют им доброго эля! Потом жду тебя у себя в чертоге. А увидишь Лидона, дай ему от меня хорошего пинка и скажи, если еще раз его не будет, как и положено Хранителю Врат, на посту после сигнала, то, корни гор, сошлю его в угольные шахты на двадцать четвертый глубинный!

Генерал поклонился королю и направился к воинам принца Альтара.

— Сэр Фальстар, отправляйтесь с генералом и займитесь отрядом, — приказал принц своему адъютанту. — Отдыхайте, я дам знать, если вы понадобитесь.

— Закрыть Врата! — крикнул генерал Марог и повел людей куда-то вбок, мимо смыкающейся арки прохода, вдоль створок и каменных лестниц, ведущих в сторожевую башню.

Королевская дюжина неотступно и безмолвно следовала за королем Гэрином, слегка поскрипывая сочленениями тяжелой брони. Король вел принца и Дагну вглубь своих владений по широкой хорошо освещенной галерее со сводчатым потолком, который подпирали толстенные каменные колонны, покрытые замысловатой резьбой.

В стенных нишах приятного желтоватого цвета стояли изумительной работы статуи, изображавшие, по обычаю дварфов, всех, кто оставил след в истории королевства. И были тут не только представители народа двергур. Дагна разглядел несколько эльфов и людей. Судя по расположению их статуй в галерее, свой след они оставили около трех тысяч лет назад.

— Ваше величество, — обратился к старому дварфу, Альтар. — Позвольте узнать, что это было перед Вратами?

— Зов Зерора, мой мальчик, — хмыкнул король Гэрин. — Твоя дружина чуть не наделала под себя, не так ли?

— Я знаю, как называется ваша оборонительная система, ваше величество, — ответил принц, пропуская колкую реплику мимо ушей. — Я спрашиваю, зачем вы это устроили?

— Во-первых, я хотел проверить тебя, Альтар. Посмотреть в кого вырос тот славный мальчуган, и стоит ли с ним иметь дело.

— Вы удовлетворены? — холодно спросил принц.

— Более чем, — кивнул король. — Вижу, отец хорошо тебя подготовил к причудам такого старого ворона, как я. Ха, даже твое чудище устояло на месте!

— А во-вторых?

— А во-вторых, мы давно не пользовались Зовом, нужно было продуть трубы. Да ладно тебе, Альтар, я приказал использовать только Шепот.

— Шёпот? — губы принца превратились в тонкую линию.

— Да, мой мальчик, это лишь десятая часть мощности, — подмигнул ему король Гэрин, подходя к перекрестку. — Нам сюда.

Старый дварф свернул направо и подошел к одному из огороженных стальными блестящими поручнями, участку пола, где, склонившись над системой рычагов в углу, с масленкой в руках стоял молодой дварф с еще совсем короткой бородой, закрывающей пока только шею.

— Здорово, Хэлдиг! — поприветствовал король юного подданного. — Эрин уже сменился, как вижу?

— Долгих лет, владыка, — ответил Хэлдиг, аккуратно поставив масленку в специальный ящик около рычагов, вытер тряпицей руки и открыл королю дверцу. — Он попросил сменить его пораньше. Сегодня мэтр Шторн проводит вступительный экзамен, и Эрин спешил еще разок пробежаться по манускриптам.

— Вот шалопай, — покачал головой король Гэрин, заходя внутрь. — Ладно уж, инженерный корпус — дело хорошее. Пива-то хоть обещал?

Юный дварф смущенно улыбнулся и кивнул, берясь за рычаги.

— Куда настроить платформу, мой король? — спросил он, дождавшись пока все окажутся по нужную сторону поручней.

— На четвертый, домой.

Защелкали рычаги, выстраиваясь в особый порядок, а затем пол под ногами дрогнул и пополз вниз, издавая тихий мерный стрекот.

Целую минуту вокруг Дагны были только глухие, темные стены. Поглядев наверх, он увидел прямоугольное светлое пятно на том месте, где недавно был пол, на котором они сейчас стояли. А потом контур платформы снизу прорезала быстро расширяющаяся полоса света. Послышались резкие выкрики на двергмаре и громкий треск.

— Первый ярус, — прокомментировал король Гэрин, когда они опустились ниже. — Здесь у нас оружейные склады, тренировочные залы и хранилище боевых машин. Отсюда наше войско выходит навстречу врагу.

Пробегавшие мимо платформы широкоплечие воины, несущие на спинах здоровенные мешки, набитые камнями, отсалютовали оружием своему правителю.

— Голхир Гэрин-Гардур, фатар Дуринфал! — грянуло несколько десятков глоток.

— Голхир Хадар! — в приветственном жесте поднял руку король.

Перед глазами Дагны на больших, засыпанных белым песком площадях, несколько сотен дварфов одетых в толстые стеганые куртки и шапки, разбившись на группы, атаковали друг друга тяжелыми деревянными топорами и молотами, били копьями под чутким надзором седобородых наставников. Одни группы сражались врассыпную, практикуя свободный бой, другие же учились держать стену щитов, отражая атаки противника.

Миновав первый ярус за две минуты, платформа опускалась все ниже.

— Второй ярус. Ну, тут ничего интересного, — сказал король, когда показался новый ярус. — Зато много полезного и очень вкусного. Склады с продовольствием, зернохранилища, коптильни, винные погреба и пивоварни. Недавно построили большой новый ледник.

Сколько хватало глаз, все было уставлено стройными рядами крепких деревянных и каменных строений, разделенных широкими проходами, по которым деловито сновали дварфы, перетаскивая и перевозя на тележках ящики и бочки, мешки и глиняные кувшины. Вот дверь одного из складов открылась и оттуда, кувыркаясь, вылетела большущая, размером с кошку, покрытая чешуей, крыса, а вслед за ней выбежала дородная, пожилая дварфийка в белом переднике и растрепанной гривой молочно-белых волос, потрясая деревянной лопатой для провеивания зерна и бранясь такой черной руганью, что даже король смущенно кашлянул в кулак.

— Эй, Зорда! — крикнул Гэрин. — Разве можно приличной двергарам пачкать свои уста такой грязью?

Дварфийка вздрогнула от неожиданности, подслеповато заозиравшись по сторонам в поисках источника обвинений. Наконец, увидев стоящего на опускающейся платформе короля, она уперла руки в боки и, злобно глядя ему в глаза, раздраженно поклонилась.

— Король Гэрин, собственной длиннобородой персоной! — язвительно процедила дварфийка и, отбросив лопату в сторону, потопала в сторону платформы. — Я говорила тебе, что меня одолел этот проклятый скраг? Он не работает, а только жрет, портит воздух и гадит на каждом углу!

— Это ты о своем старике-Тронге, Зорда? — с невинным выражением лица, осведомился король Гэрин и сквозь зубы тихо прорычал дварфу у рычагов. — Может эта штуковина ехать быстрее?

— Хватит прикидываться, король! Мой муж здесь не причем! — дварфийка сверкала глазами, неотвратимо надвигаясь будто фурия.

— Делай уже что-нибудь, во имя Зерора! — зашипел король Гэрин на молодого Хэлдига, который уже что-то перещелкивал. — Ах, вот как? Верно, я не так тебя понял, почтенная Зорда! Значит, ты имела в виду кого-то из внуков? Эти мелкие проказники именно так себя и ведут! Но ничего, милая Зорда! Они скоро вырастут, оглянуться не успеешь, и перестанут тебе докучать!

— У тебя что, крысиный помет вместо мозгов, старый дурак? — взъярилась дварфийка, ускоряя шаг и засучивая рукава. — Мне дали самого никчемного скрага на склад! Он должен избавляться от вредителей, а не возглавлять их! Да это прямо как ты с этой шайкой бездельников, что по недоразумению зовутся двергур! А ну стой!

— Посмеялись и хватит, Зорда, это уже перебор! Не забывай, я твой король! — Гэрин в ярости обернулся к Хэлдигу, судорожно переключавшему рычаги, и прорычал прямо в лицо. — Если ты сейчас же не вывезешь нас отсюда, то, клянусь Зерором, я…

Юный дварф нажал на последний рычаг, и платформа рухнула вниз с такой скоростью, что король и остальные едва устояли на ногах. А сверху донесся затихающий злобный вопль:

— Дай мне нормального скрага, ты, жо…

Остальное утонуло во тьме и свисте ветра. Резко пахнуло камфарой и щелоком, будто в бане или госпитале. Что-то мелькнуло во вспышке света и пронеслось ввысь.

— Третий… ярус, — надсаживаясь, чтобы пересилить гул, прокричал король принцу и Дагне, вытирая со лба испарину. — Я покажу… позже…

Быстро, но невероятно плавно сбавив скорость падения, платформа мягко остановилась. Хэлдиг отпустил судорожно сжимаемые рычаги управления и нетвердой походкой, слегка пошатываясь, заковылял к ограждению, чтобы открыть дверцу. Король Гэрин, морщась и прочищая заложенное ухо, но тем не менее энергично зашагал на выход, а за ним, как ни в чем не бывало, устремились его верные телохранители. Дагна прекрасно знал о подобных трюках дварфийских платформ при необходимости срочной эвакуации, однако и ему пришлось пережить пару неприятных моментов, когда содержимое желудка подступало к горлу. Принц сперва последовал за королем, но тут же, попеременно то бледнея, то зеленея, быстро подошёл к поручням и, схватившись за них, сделал несколько медленных и глубоких вдохов и выдохов. Дагна, проходя мимо него, едва слышно прошептал, пока король Гэрин был скрыт широкими спинами Гардар Азтунур.

— Дварфы уважают стойкость, принц.

Альтар, мельком глянув на Дагну и мгновенно поняв намек, сделал особенно глубокий вдох и на выдохе выпрямил спину, убирая руки с поручней. Стремительно возвращаясь к нормальному цвету, его лицо с плотно, почти до скрежета зубов, сжатыми челюстями, отразило невероятную для его возраста силу воли. Когда король Дуринфала обернулся, принц уже спокойно выходил с платформы, заложив руки за спину.

— Порядок, мой мальчик? — участливо поинтересовался старый дварф, цепким, оценивающим взглядом из-под кустистых бровей вглядываясь в лицо Альтара. — Корни гор, вот это поездочка! Я уж думал, меня наизнанку вывернет!

Дагна невольно затаил дыхание в ожидании того, что сейчас скажет принц, понимая, что король, несмотря на всю свою напускную веселость и дурашливость, внимательно отслеживает реакции Альтара. И каждое сказанное слово может повлиять на то, как пойдет настоящий разговор, и случится ли он вовсе. Король слукавил, его испытание не было закончено.

Принц сдержанно улыбнулся одними краешками губ.

— Занимательная экскурсия, ваше величество, — ответил Альтар. — Однако, слишком скорая, на мой вкус. Будто бы осталась некоторая… недоговоренность.

— Дерзишь, корни гор! — едко усмехнулся король Гэрин, сверкнув при этом глазами. — Но дерзишь тонко, уважаю! Ладно, поговорим за трапезой в моем чертоге! Мой живот намекает на то, что пуст! Это ни в какую шахту не лезет, а между тем время обеда! Эй, Хэлдиг! Спасибо тебе, братец! Возвращайся на пост, мы тут надолго!

Провожая взглядом поднимающуюся платформу с Дагна мысленно похлопал в ладоши. Разговор состоится, принц справился блестяще. Не прояви Альтар должной стойкости, что выразилась как в его поведении, так и словах, доказывающих ясность и остроту ума после такой встряски, король просто не пригласил бы его в свои покои разделить с ним хлеб. И Дагна, хоть и вызвал неожиданный для себя интерес правителя Дуринфала, имел все основания полагать, что лишив своей благосклонности принца, король Гэрин недвусмысленно показал бы на выход и ему, попавшему под горячую руку. Дварфы порой были невероятно упрямы, а говоря о таком древнем существе, как король, который, судя по длине его бороды и многочисленным морщинам, разменял уже не менее тысячи лет, можно было с уверенностью утверждать, что этим качеством он был наделен с избытком.

Четвертый Ярус представлял собой титанических размеров округлую пещеру, в которой легко бы поместились составленные в квадрат четыре форта Дентстоуна, вместе с башнями, не задев ни стен, ни потолка. Искусство мастеров-каменотесов здесь коснулось только пола, оставив все остальное в первозданном виде. И причиной тому были тонкие сияющие прожилки самородного аргенита и золота, что подобно струйкам воды, бежали по стенам и рассыпались по сводам, складываясь в витиеватый узор. Перед глазами принца и Дагны раскинулся самый настоящий подземный город с домами и широкими улицами, освещенными яркими фонарями.

— Идемте сюда! — позвал своих гостей король. — Дадим ногам немного отдохнуть.

Седобородый дварф подошел к дороге из узких, плотно подогнанных, будто доски забора, полос черного оникса, ведущих прямо от подъемника через главную улицу к центру города. Дагна едва поборол острое желание протереть глаза, которым в данный момент с трудом верил. Черная поверхность двигалась, при этом правая ее сторона — к городу, левая же, наоборот, к подъемнику, но само полотно, что было самым поразительным, оставалось на месте.

— Поехали! — довольный, произведенным эффектом, возвестил король Гэрин, ступая на блестящую поверхность и тут же начав удаляться со скоростью быстрого шага. — Два месяца как запустили!

Принц уверенно двинулся на дорогу вслед за дварфами Гардар Азтунур и, убедившись, что пол не выскальзывает из-под ног, приблизился к королю. Дагна, пораженный увиденным чудом инженерной мысли, присоединился к нему лишь через несколько секунд.

— Самодвижущаяся дорога, — ответил на невысказанный вопрос король Гэрин. — Умница-Шторн, наш главный инженер и новатор, составил первые чертежи еще полвека назад и все это время доводил до ума эту идею. Нравится, Альтар?

— Это потрясающе, ваше величество! — изумленно промолвил принц. — Я знал, что мэтр Шторн — великий мастер, фонтан его работы стал одним из главных украшений королевского сада еще при моем деде, Альберионе! Но я даже представить себе не мог ничего подобного!

— Ха, из пятидесяти лет Шторн десять потратил на то, чтобы убедить Совет Старейшин дать добро на этот проект! Очень уж амбициозным и дорогим он вышел. А уж сколько тысяч тонн породы пришлось прорубить, чтобы упрятать всю эту машинерию, которая ее движет, я и вовсе промолчу. А ты чего молчишь, ёнгмар? Или нечего сказать?

— Это чудо, король, — покачал головой Дагна. — Я повидал немало удивительных вещей, но это… Мэтр Шторн — настоящий гений, если создал такое.

— То-то же! — хмыкнул король Гэрин. — Корни гор, да я сам радуюсь, словно ребенок, каждый раз, когда по ней еду! Первый месяц тут было и вовсе не протолкнуться, народ катался сутками напролет и хохотал как ненормальный! С неделю как подуспокоились.

Тем временем приближались первые дома.

— Что ж, продолжим экскурсию! Четвертый Ярус у нас зовется просто — Городом, — обвел руками пещеру король. — Здесь живут инженеры Горной Академии и архитекторы, главы кузнечных и ювелирных, каменотесных и горнодобывающих артелей с семьями и многочисленными родственниками. На окраине, понятное дело, живут те, кто победнее да пожиже родом, ну а в центре стоят палаты Старейшин, мои чертоги, а там, гляньте, прямо под тем местом, где сходятся аргенитовые и золотые жилы — главный Храм Зерора. Внизу еще десять жилых ярусов с мастерскими, литейными и ограночными цехами, и каждый ярус носит свое название. Ну, а начиная с пятнадцатого — рудники и шахты, там уже по номерам до самого двадцать четвертого. Куда ты так уставился, Альтар?

— Ваше величество, это ведь не масляный фонарь? — спросил принц, с интересом рассматривая один из бронзовых фонарных столбов, на вершине которого под колпаком из горного хрусталя ровным ярким светом горело пламя.

— Верно, мой мальчик, — ответил король. — В том году умница-Шторн придумал как использовать для освещения рудный газ. Оказалось, что так дешевле и проще, чем заправлять фонари маслом.

— Звучит невероятно, Ваше Величество.

— Примерно так же ему и сказал Совет Старейшин. Тогда он продемонстрировал рабочий образец. Ну и добил их тем, что масло ведь нужно закупать или делать самим, а газ в недрах не переведется никогда, и он тут, практически под ногами. Забавно, что именно после этого проекта, Совет и одобрил ему строительство дороги. Ох, проклятье, мне кажется, я слышу, как мой желудок бранится на орочьем! На этом экскурсия окончена, по крайней мере, до обеда! Сейчас внимательнее, будем переходить на скоростной участок. Делай, как я!

Король шагнул ближе к центру дороги и понесся вперед с такой скоростью, что взметнулись полы его грифоньей шубы.

Дагна с принцем переглянулись и, обреченно вздохнув, последовали его примеру. Испытание короля дварфов продолжалось.

Чертогами владыки Дуринфала оказался огромный трехэтажный дворец, больше смахивающий на крепость в виде усеченной ступенчатой пирамиды, каждый этаж которой обрамляла зубчатая стена, за которой стояли многочисленные статуи дварфов-воинов, в память о древних эпохах, когда стражу несли стражи из плоти и крови, защищавшие правителя от таящей ужасы тьмы подгорного мира.

Войдя внутрь, Дагна и принц попали в длинную галерею, облицованную мрамором и украшенную барельефами, запечатлевшими лики предшественников короля Гэрина и сценами героических деяний из их жизни. И, если ранние изображения практически целиком были посвящены воинским подвигам, то чем дальше существовал Дуринфал, тем больше становилось поворотных для королевства событий мирного характера. Так, на одном из барельефов, Дагна углядел первую доменную печь для выплавки стали и чугуна и короля, награждавшего инженеров-изобретателей. А вот уже другой правитель стоит у громоздкого парового молота. Да, дварфы были именно теми, кто двигал технический прогресс, неизменно находясь на передовой позиции среди других народов. И причина этому была проста. Темная Эра унесла жизни огромного количества народа двергур, что вызвало острый дефицит рабочих рук. Это заставляло дварфов искать замену живой силе, изобретая все новые способы обработки металлов, строительства крепостей и прокладывания безопасных шахт для добычи. И только научившись вырубать тысячетонные блоки гранита и базальта для создания неприступных твердынь, двергур прочно закрепились в своих королевствах-крепостях, успешно отражая атаки, как с поверхности, так и из недр. Находясь в относительной безопасности, но не имея свободы передвижения за пределы своих королевств, дварфы освоили сталь, аргенит и мифрил, и тогда из глубины их сердец родился яростный крик, возвестивший врагов — возмездие грядет. Этот крик сопровождает двергур в бою и по сей день, даря надежду союзникам и вызывая леденящий ужас и ненависть у врагов.

Окс двергур! Двергур хадад!

Давно минула Темная Эра, канули в лету глухие приземистые постройки дварфов с трехметровой толщины стенами, узкими прорезями-бойницами, сменившись на величественные здания с высокими потолками и ажурными окнами, шахтеров больше не сопровождали вооруженные отряды панцирников с огромными щитами, способными наглухо перегородить вход в шахту. Как напоминание о тех временах остались лишь неприступные Внешние Врата, дворцы-крепости королей, да статуи и изображения древних предков, что ценой своих жизней не дали народу двергур раствориться в веках.

Покои правителя Дуринфала находились на третьем этаже, как того требовала традиция. На первом были комнаты для прислуги, кухня и кладовые с холодильным шкафом, арсенал и казармы для размещения гарнизона. Второй этаж большей частью занимала огромная гостиная с камином, обеденный зал и многочисленные комнаты для гостей короля. На третьем этаже, кроме королевского чертога, была лишь просторная комната для личной гвардии владыки.

Король Гэрин, отослав Гардар Азтунур, отвел гостей в небольшой кабинет с круглым каменным столом и несколькими шкафами, забитых снизу доверху разнообразными пергаментными свитками и картами. Прислуга из четырех юных дварфиек, повинуясь короткому свисту короля, появилась, будто из ниоткуда, и расставила вокруг стола четыре, даже на вид, удобных кресла. Минуту спустя кабинет короля утонул во вкуснейших ароматах жареного мяса, тушеных грибов с овощами и свежего пива.

— Поешь с дороги, мой мальчик! — пригласил к столу король Гэрин, закрывая дверь. — И ты усаживайся, ёнгмар Дренг-ин-Дара! Да бери кружку, вот эту, побольше! Тут можно без церемоний.

— Ваше величество… — запротестовал было принц Альтар, доставая из-за пазухи дублета запечатанный королевской печатью пакет.

— Сперва поешьте! — твердо сказал король. — Я знаю, с чем ты пришел, Альтар. Но войну не следует обсуждать на голодный желудок. Дождемся Марога.

Еда была превосходна. Так вкусно и обильно Дагна не ел даже в вечер перед отъездом в Цитадель. Принц вкушал предложенные яства сдержанно, погруженный в свои мысли. Король Гэрин же болтал почти без умолку, рассказывая о всяких отвлеченных вещах, например о том, какие специи применялись для приготовления грибов и овощей, при какой температуре запекалось и жарилось мясо, и какие соусы он особенно любит. И не успели опустеть кружки даже по одному разу, как в дверь постучали.

Король отложил столовый нож и отер белоснежной салфеткой усы и бороду.

— Входи, генерал! И запри дверь, чтобы нас не побеспокоили!

Дверь отворилась, и могучий чернобородый дварф зашел внутрь, опуская тяжелый засов. Сняв ремень с двуручной секирой, он занял свободное кресло и прислонил оружие к столу.

— Положи себе еды и выпей, друг мой, — предложил король. — Разговор предстоит тяжелый.

Марог мрачно кивнул, сгребая к себе несколько тарелок и мисок, а затем, налив из кувшина кружку пива, обратился к Дагне.

— Нас не представили, двергурим. Мое имя ты слышал, но я не знаю твоего.

— Дагна Тяжелый Молот, славный генерал, к твоим услугам, — ответил дварф, учтивым кивком обозначая поклон.

— О нем поговорим позже, Марог. Мы ждали только тебя, — поднял ладонь король, а затем перевел взгляд на принца. — Теперь, когда все в сборе, и кружки наполнены, можно начинать, Альтар. Давай сюда свои бумаги.

Принц поднялся, протягивая запечатанный пакет Гэрину.

— Ваше величество, от лица королевства Исгард и…

— Проще, Альтар, и короче, — поморщился владыка Дуринфала, ломая печать. — И так понятно, корни гор, чьи интересы ты представляешь.

— Я пришел просить помощи, ваше величество. Исгард нуждается в вас.

— Нуждается, говоришь… — король Гэрин, быстро пробежав глазами по строчкам пергамента, передал его Марогу. — Я знаю, что нуждается, Альтар, и мое старое сердце болит за сыновей и дочерей Исгарда…

— Тогда почему вы отказаи в военной помощи, ваше величество? Разве наши государства не были добрыми друзьями многие века?

— Все намного сложнее, мой мальчик. Будь добр, сядь, не нависай.

— Так прошу, объясните мне! — принц превосходно контролировал свои эмоции, но чуть заметно зазвеневший голос выдавал его истинное волнение.

Король шумно и протяжно выдохнул, печально поглядев на юношу из-под нахмуренных бровей.

— Ты знаешь, как устроена наша система власти, Альтар? Я король и владыка Дуринфала, мои привилегии огромны, но не безраздельны. Ты знаешь, что такое Совет Старейшин? Он был создан в незапамятные времена из глав всех крупнейших гильдий и артелей, чтобы принимать судьбоносные для королевства решения сообща, хорошенько взвесив все за и против, исключая узурпацию власти и возможность рехнувшегося самодержца идти против воли народа. Дуринфал в далеком прошлом пережил несколько бунтов. Страшных, кровавых, что унесли жизни многих двергур. С этим решено было покончить еще задолго до рождения моего прадеда.

— Я изучал устройство вашего общества, ваше величество, — мрачно сказал принц. — Вы хотите сказать, что Совет Старейшин принял решение не вступать в войну?

— Именно так, мой мальчик. Семеро из десяти отдали свой голос против того, чтобы наши хадар вышли в Дентстоун на помощь Исгарду.

— Я не понимаю, ваше величество, — нахмурился принц. — Наши народы в прошлом не раз сражались бок о бок, давая отпор общему врагу! Что же изменилось сейчас?

— Враг, Альтар. Изменился враг, — тяжело, падая огромными валунами, прозвучали слова короля. — Сейчас я расскажу тебе то, что должно остаться в этой комнате навсегда, но прежде дай слово, что так и будет, Альтар.

От напряжения у принца побелели костяшки лежащих на столешнице кулаков.

— Я даю вам свое слово, ваше величество, — твердо произнес он.

Владыка Дуринфала перевел взгляд на Дагну.

— Я даю слово, король Гэрин, — склонил голову он.

Старый дварф пожевал губами и кивнул, получив требуемые обещания.

— Около полугода назад к нашим Вратам прибыл посланник. Он не назвал своего имени, сказав называть его просто Вестник. Выступив перед Советом, он объявил, что прибыл с предупреждением о том, что Дуринфалу не следует вмешиваться в дела людей, чьи гарнизоны стоят в Каменных Зубах. Разумеется, я послал его в Бездну, а Совет поднял его слова на смех. Где это видано, чтобы дварфы отступали от своих клятв?

Дагна, услышав последнюю фразу, только горько усмехнулся про себя. Он-то как раз такие примеры знал преотлично.

— Тогда Вестник продолжил, сказав, что и торговля с людьми должна быть немедленно прекращена. Ни одного слитка стали, ни единого копья или меча не должно отныне выйти из наших плавилен и кузниц во внешний мир. И добавил, что, когда из Глотки Утрагзора выйдут истинные хозяева севера и принесут на земли Исгарда и других королевств материка новый порядок, двергур смогут стать его частью, а наша сталь пригодится для строительства будущего мира. Вестник сказал, что его господину прекрасно известно о мастерстве народа двергур, и наша работа, как и лояльность, будет оплачена более, чем щедро.

Король прервался, чтобы промочить горло парой глотков из тяжелой резной кружки.

— И был послан в Бездну во второй раз, а Совет просто взбеленился от такой дерзости, всерьез предлагая, а не стоит ли вспомнить об одной древней и практически забытой традиции Темной Эры, отправив Вестника восвояси в слегка не полном комплекте конечностей и органов зрения. Если ты думаешь, мой мальчик, что дружба с людьми для нас пустой звук, то ты сильно ошибаешься.

— Очевидно, ваше величество, Вестник все же сказал что-то такое, что изменило решение Совета Старейшин? — тихо произнес принц, глядя королю прямо в глаза.

— Да, Альтар, — повелитель Дуринфала не отвел печального взгляда и лишь тяжко вздохнул. — Он сказал, что преданность двергур своим союзникам похвальна, и он предвидел такой ответ, однако, оставить его без внимание он не имеет права. Сказав это, Вестник дунул в висящий на его поясе странный рог, звука от которого не было, но у меня и всего Совета тогда мгновенно заложило уши, а горы вздрогнули и застонали. Когда я снова смог слышать, Вестник сказал, но его господин не может позволить Дуринфалу помешать его планам, не хочет затяжной войны и не желает бессмысленных жертв, но новый порядок будет установлен любой ценой. А потому Совету следует хорошенько подумать, прежде, чем давать ответ в третий раз, ибо очередной отказ повлечет за собой гибель Дуринфала. А затем прозвучал сигнал тревоги, означавший обвал на глубинных ярусах. Пока, сказал Вестник, уничтожены лишь боковые штреки угольных шахт с двадцатого по двадцать четвертый ярус. И тут же стали поступать сообщения на горной азбуке, что в одно мгновение без малого двадцать километров оказались погребены под обвалами, Альтар. А теперь, добавил он напоследок, только от нас зависит, чем Дуринфал будет заполнен от самого низа до Внешних Ворот — золотом и зерном или щебнем вперемешку с трупами.

Король замолчал, припав к кружке, жадно глотая пиво. Марог подпер щеку кулаком, медленно пережевывая куриную ножку.

— Как это возможно, ваше величество? — спросил принц. — Что это было за оружие, способное сотворить подобное?

— У меня нет ответа, мой мальчик. Сперва мы подумали, что все дело в роге, но потом, когда были отправлены группы разбирать завалы, они обнаружили идеально круглые отверстия диаметром аккурат в пять метров, вертикальными тоннелями проходящие через узловые точки наших штреков. В тех местах никаких опор не осталось, камень будто бы испарили, не осталось ни заклепки, ни ржавого гвоздя. Только груды осыпавшейся породы и никаких других следов. А когда мы попробовали разобрать один из завалов, то оказалось, что круглый тоннель оканчивается метров через пятьдесят глухой гранитной стеной, запирающей его как пробка, за которой была просто толща камня. Мы столкнулись с чем-то непостижимым. Против кого направить наши молоты, топоры и копья? В какую сторону разить? Мы оказались абсолютно беспомощны, Альтар. И тогда Совет Старейшин, не желая подвергать Дуринфал угрозе такого масштаба, проголосовал большинством голосов против любой поддержки Исгарда. Среди них нашлись отчаянные головы, готовые рискнуть всем, но решение было принято, и несогласным не оставалось ничего иного, как подчиниться.

— Я все еще считаю, что Совет поспешил с решением! — глухо пророкотал Марог. — Кто может поручиться, что у этих глиномесов из-за Глотки остались в запасе подобные трюки?

— Мы уже говорили об этом, Марог… — устало провел по лицу рукой король.

— Мы вроде и собрались для того, чтобы поговорить, разве нет, мой король? — упрямо продолжил генерал. — Что если это просто ловкий ход, блеф и ничего более? А мы, стоило обрушиться паре никчемных шахт, поджали хвосты, как трусливые скраги, и только что не бежим закупоривать Врата, как при нашествии орды скальных гигантов!

— Мы не знаем, с чем имеем дело, — негромко произнес король дварфов. — И ты забыл про одну маленькую, но очень важную деталь, Марог. Под обвалами не погибло ни одного двергурима. Пятая часть боковых штреков четырех ярусов забита щебнем так, что не просунуть и лезвия ножа, а у нас нулевые потери.

— Что ты хочешь сказать, мой король? — нахмурился генерал.

— Корни гор! — рявкнул король. — Они точно знали, куда и когда бить! Как будто видят сквозь камень, как будто наблюдали за нами долгое время, вычисляя распорядок смен для шахтеров! Подумай, старый ты сапог, вспомни слова Вестника! Ты же был рядом со мной в тот день! Он ясно сказал, что его господин не хочет бессмысленных жертв, и удар был нанесен с филигранной точностью! Мы потеряли неосновные штреки, которые можно даже не разбирать, а пробить новые! Угольные пласты там такие, что, сам же знаешь, копай, куда хочешь, хоть до горизонта — везде антрацит! Но эти штреки послужили отличной демонстрацией силы.

Марог и остальные молча слушали слова короля, не перебивая.

— Но не это заботит меня больше всего, корни гор… — старый дварф постучал указательным пальцем по столешнице. — Тот, кто все это провернул — все просчитал, точно зная, что мы сумеем понять его послание в полной мере так, как он задумал.

— Тебе не кажется, мой король, что если бы этот кто-то мог — действительно мог — выполнить свой ультиматум, то просто разнес бы Дуринфал к бесам, а не ограничился бы легкой демонстрацией силы? — спросил Марог, пригладив короткую щетку волос.

— Нет, мой друг, — вздохнул король. — Дуринфал нужен ему целым и невредимым. Только идиот станет разрушать производственный комплекс такого масштаба, если его можно получить в полной сохранности, да еще и с высококлассными мастерами. И он прекрасно понимает, что мы не решимся бросить все то, что создавалось тысячелетиями, и основать другое королевство где-нибудь еще. Да и где ты скроешься от такого врага?

— Значит все же врага, ваше величество? — произнес принц.

— Корни гор, Альтар, — горько усмехнулся король Гэрин, откидываясь на спинку кресла. — Неужели ты думаешь, что я или Марог, или кто-то в Совете Старейшин поверил в эти лживые речи Вестника о том, что двергур найдется достойное место в этом новом, явзи его, мире? Конечно, на первых парах, чтобы не сбавлять оборотов, после того, как падут Исгард и Дунмаран, открывая путь на запад, юг и восток, они и впрямь проявят невиданную щедрость. Но что будет потом, когда они закрепятся на этом плацдарме? Они потребуют оружие, броню, уголь, сталь, камень и прочее уже на совершенно других условиях, потому что это будет их земля. А мы кормимся от этой земли, которую будут возделывать руки чужаков, с которыми у двергур нет общей истории, которые будут смотреть на нас с презрением, зная о том, что мы сдались без боя, в надежде сохранить наш народ и наш дом. И тогда воз хлеба станет равен возу первосортной стали, а за мясо мы будем отдавать золотом по весу. Нам будут давать ровно столько, чтобы не сдохнуть с голода. Вот, что нас ждет, мой мальчик.

— И вы так спокойно об этом говорите, ваше величество? — на скулах принца вздулись желваки от плохо скрываемой ярости. — Зная все это, вы просто собираетесь… ждать?

— Знаешь, почему Врата королевств двергур так искусно и богато украшены, Альтар? — ответил король Гэрин. — Все, без исключения?

— Знаю, ваше величество, — сказал принц. — В память о пережитой Темной Эре, в память о героях тех лет.

— Внешние Врата говорят внешнему миру, что тот народ, что живет за ними, — выжил. Тот народ, что живет за ними, — крепок как скалы вокруг. Тот народ, что живет за ними, — разбил всех, кто угрожал ему. И этот народ ничего не забывает. Вот, что значат украшения Внешних Врат, Альтар.

— Что вы хотите этим сказать, ваше величество?

— Что мы выживем и сейчас, мой мальчик. Зерор не оставит нас, мы найдем способ справиться с этой новой угрозой, как находили всегда, но сейчас, пока выход не найден, нужно ждать и искать. И как только это произойдет, Дуринфал придет, Альтар.

— Боюсь, что может быть уже поздно, ваше величество, — опустил голову принц, незаметно для всех, кроме Дагны, сидевшего рядом, в отчаянии закусил губу. — Вот как все оказалось… Я ехал к вам, думая, что Исгард оскорбил вас, задержав обоз с платой за сталь, а выходит, что, подняв цену троекратно против прежней, вы просто сделали так, что торговля перестала иметь всякий смысл. И король Альбер непременно пошлет кого-то с официальным визитом.

— Я не мог иначе дать сигнал твоему отцу о том, что надвигается беда, не подвергая Дуринфал опасности, Альтар. И, судя по тому, что приехал ты, Альбер все понял, раз смог доверить это дело только родному сыну. Прочти послание, что ты привез.

Принц недоуменно воззрился на протянутый лист пергамента со сломанной королевской печатью.

«Король Гэрин, сын Гирина, владыка Дуринфала! Ваше решение возмутительно, я требую немедленного разъяснения через посланника, что передаст сей пакет! Если вы отказываетесь от своих обязательств и всего, что связывало наши народы сотни веков, я более не желаю иметь с вами дел и требую вернуть кровь, что проливали воины Исгарда бок о бок с народом Дуринфала, как того требует древний договор, если в вас осталась хоть капля чести!

Надеюсь на ваше благоразумие! А.»

— Отец не мог написать вам в столь ультимативной форме из-за подобного пустяка, — поднял глаза на короля принц. — Это что, шифровка?

— Она самая, сынок. Альбер пишет, что знает о том, что из-за Глотки Утрагзора идет огромное войско, и понимает, что Дуринфал в блокаде. И что он вспомнил о нашем шуточном соглашении, что мы заключили аккурат пятнадцать лет назад, когда праздновали твое пятилетие.

Принц опустился на стул, внимательно слушая старого дварфа.

— Так вот, я говорил, что напились мы вдрызг, еле языками шевелили, и тогда Альбер вдруг ни с того, ни с сего принялся меня подначивать, мол, торговая палата чуть не стонет от цен на гранит и мрамор. Того и гляди, на сталь и вовсе втрое поднимет цену жадный Гэрин. На что я ответил: «Скорее Дуринфал падет, чем я назначу Исгарду тройную плату!» Помнит, ведь, храни его Зерор. Все помнит. Потому и послал тебя.

— Я ничего не знал об этом… — пораженно произнес принц Альтар.

— Отец не мог тебе ничего рассказать, мой мальчик, зная, что даже у стен есть уши.

— И что же будет дальше, ваше величество?

— Ты отправишься обратно в Дентстоун, мой мальчик. С расторгнутым договором. А тамошние соглядатаи передадут все, что нужно своим хозяевам по ту сторону Глотки.

— Но как же они поймут, что мы более не в союзе, ваше величество? — спросил принц.

— О, мой мальчик, поверь мне, они поймут, — недобро ухмыльнулся король дварфов, пододвигая Альтару тарелку с жареными куропатками. — Понимаю твое смятение, но послушай старого ворона, иначе было никак. Главное знай, твой отец готовился к этому все это время. Он не сдаст Исгард так просто.

Поглядев пару мгновений с отеческой суровой нежностью, как юный принц, задумчиво уплетает куропатку, король развернулся к Дагне.

— Ты все время молчишь, ёнгмар Дренг-ин-Дара, — задумчиво молвил он. — Меня это слегка нервирует, знаешь ли.

— Я пришел вместе с принцем и не смел прерывать ваш разговор, король Гэрин. К тому же эту историю стоило выслушать.

— Ну что ж, Альтару, судя по всему, потребуется какое-то время переварить то, что он сегодня узнал, потому рассказывай, зачем ты пришел сюда. Что ищешь?

— Свой дом, король, — ответил дварф. — Дренг-ин-Дар.

— Корни гор, — усмехнулся владыка Дуринфала, переглянувшись со своим верным генералом. — Сдается, у тебя тоже есть история, которую стоит выслушать? Что ж, наполним кружки, пока еще не грянула буря.

Дагна отрицательно покачал головой.

— Моя история подождет, король, — сказал он, серьезно посмотрев в глаза Гэрину. — Я знаю, кто разрушил ваши шахты. Это были норгейры.

— Черные гномы? — насмешливо переспросил генерал Марог, а король задумчиво нахмурился. — Дагна Тяжелый Молот, ты отвык от правильного пива, что ли, и с непривычки перебрал? Это же древняя детская страшилка, ну! Сейчас вспомню…

Из глубин придет зловещих, где не ходит двергурим,

Синей сталью он заблещет, тьмой, как саваном, храним,

Заберет он все богатства, что скопил народ двергур,

Беспредельное коварство, заглушит шахтерский бур,

Он топор поднимет тихо, острый, синий, как алмаз,

И опустит его лихо, не своди с тьмы шахты глаз!

Яркий свет ее пронзает, мрак и темень, злую ночь,

Двергурим, принесший пламя, выгонит норгейра прочь!

— Вообще-то это не страшилка, Марог, — мрачно произнес король Гэрин, не сводя взгляда с Дагны. — Мой прадед говорил, что в Темную Эру двергур сталкивались с норгейрами, если забраться слишком глубоко. И если клан был недостаточно силен, ему приходилось сниматься с обжитых мест и идти подземными тропами в поисках нового дома. А если какая-то семья отставала в пути, то гасли их факелы и фонари, и тогда они исчезали. Беззвучно, бесследно.

Марог хохотнул и приложился к кружке.

— Байки все это! Еще скажите, что Синяя сталь существует, — иронично сказал он, наблюдая как Дагна молча встал с кресла. — Эй, ты куда? Обиделся, что ли? Мой король, мы что, собрались, чтобы слушать старые сказки? Какие еще, в бездну, норгейры, какая Синяя сталь?

Дагна направился в угол комнаты, где лежали на скамье их с принцем плащи и оружие. Взяв свой топор, он подошел к столу, расстегивая пряжки походного непромокаемого чехла.

— Такая, — спокойно сказал он, сдвинув в сторону посуду и положив топор черных гномов на стол.

Марог весь подобрался, моментально изменившись в лице, глядя на лежавшее прямо перед ним оружие. Хмель улетучивался из его движений и взгляда прямо на глазах.

— Где ты это взял? — жестко спросил он.

— В бою, — все так же спокойно ответил Дагна, садясь на свое месте, а затем достал трубку и кисет с табаком.

— Где? Когда? — в голосе генерала зазвенела сталь дварфийских топоров.

— Сорок лет назад на абиссальной глубине под Аусгором.

— Что? Не может быть!

— Погоди, Марог, — негромко сказал король Гэрин. — Я слыхал про Аусгор. Помнишь моего двоюродного дядьку, Гриндольфа? Он еще водил торговые обозы с драгоценными камнями в дальние земли вместе со своей семьей и рассказывал лет пятнадцать назад, что заключил договор с каким-то ушлым огранщиком в большом королевстве двергур где-то далеко на юго-востоке. За этого огранщика его дочка и вышла замуж, чтобы надежнее вести дела. А лет десять назад он туда ездил, проведать ее и внуков.

— Я помню старину Гриндольфа, мой король, славный был старик! — кивнул Марог.

— Так в тот год он рассказал, когда вернулся, что там не так давно была страшная война, а с кем, мастеровые не знают, но после нее Аусгор спешно принялся готовить новых хадар, потому что вернулось меньше двух третей. И даже родичам те хадар не открывали имени врага, с которым сражались, отвечая лишь, что дали клятву перед Советом и Зерором.

Король внимательно посмотрел на Дагну.

— А еще он рассказал, что после войны вместе с последними отрядами пришел какой-то двергурим со странным синим топором и таким же щитом, вызвав одного из командиров хадар переднего края на смертный бой. И что-то там не задалось, потому что двергурима попытались убить на месте, выбив из рук оружие. Тогда он отобрал боевой молот командира и убил его вместе с десятком хадар-щитоносцев. Свидетели этого оцепенели от жестокости и ярости двергурима, но кто-то сумел расслышать, как он сказал, что вот теперь, когда он обезоружил обоих врагов, его война окончена. И, подобрав топор и щит, повесив за спину окровавленный молот, просто ушел. Никто не решился его остановить.

Дагна молча курил трубку, глядя в глаза королю.

— И тут бы истории конец, но спустя двадцать лет у Внешних Врат снова появился тот двергурим. Его узнали по оружию, что он нес с собой. Синие щит и топор, и боевой молот с чеканкой Аусгора на оголовье. Когда его схватили, то он не оказал сопротивления. Старейшины устроили Суд Зерора, как положено по закону о братоубийстве.

Принц Альтар, давно прислушивающийся к разговору, перевел взгляд с топора, лежащего на столе, на Дагну и на короля Гэрина.

— Ваше величество… — начал было он, но тот резким взмахом руки прервал его.

— Корни гор, Альтар, погоди, пока я не закончил, — возвысил голос король Гэрин и крепко схватил за предплечье, напрягшегося как взведенная пружина, Марога, который, плотно сжав челюсти, с немигающим взглядом медленно тянулся к рукояти своей секиры, закрытой его телом от взгляда Дагны. — Ты тоже, мой друг.

Дагна, прекрасно видевший все реакции присутствующих за столом, не делал лишних движений, лишь неторопливо выпуская одно облако дыма за другим.

— Суд длился небывалых двое суток, после чего, как говорил Гриндольф, весь Аусгор встал на уши, когда открылись врата Высокого Чертога, и случилось небывалое — оттуда вышел двергурим, а за его спиной стояли, еле держась на ногах, четверо Старейшин. Зерор осудил не двергурима, но шестерых владык Аусгора. Когда он ушел, очистив свое имя, оставшиеся в живых старцы, скрипя зубами, все же повелели выбить руны на Прощенной плите.

Король встал и подошел к Дагне.

— Гриндольф сказал, что дочь водила его к той плите, — сказал старый дварф, кладя руку на плечо Дагны. — Что там написано, ёнгмар?

— Дар’Наг Дренг-ин-Дар, — ответил Дагна, поднимаясь.

— Не иначе как сам Зерор привел тебя к нам, сынок, — сказал король Гэрин и крепко обнял двергурима.

Кликнув служанок, чтобы те убрали посуду с остатками еды, старый дварф по просьбе Дагны достал из шкафа подробную карту Дуринфала и разложил ее на столе, придавив углы бронзовыми подсвечниками.

— Смотри, вот в этих местах были обрушены шахты, — указал король Гэрин на нужные области. — Что скажешь? Что это вообще было?

— Под Аусгором мне удалось довольно долго наблюдать за норгейрами. Они использовали какие-то странные передвижные машины с установленными в специальные гнезда кристаллами, — ответил Дагна, рассматривая карту. — С помощью этих машин они прокладывали себе путь сквозь толщу камня, как будто испаряя его. Даже песка не оставалось, только круглый ровный тоннель.

— Корни гор… Получается, что Дуринфал окружен машинами этих скрагов? — спросил Гэрин.

— Обрушения вызвали не они, а заложенные в нужных местах кристаллы, которые потом пробудил этот Вестник с помощью своего рога. Я видел такое однажды, когда хадар Аусгора попали в засаду и были уничтожены таким ударом. К тому же от работы машин остается тоннель куда большего диаметра, чем те, что образовались здесь.

— Бездна, — мрачно произнес генерал Марог. — Значит, эти выродки могли спрятать кристаллы где угодно? И потом по одному-единственному сигналу обрушить наш дом?

— Да, могли бы, если бы изначальный план был таков. Но те кристаллы, что были, уже сделали свое дело, — серьезно кивнул головой Дагна. — Более того, норгейры вынуждены отводить свои машины очень далеко, не менее, чем на расстояние дневного перехода, иначе кристаллы пробудились бы все сразу в тот момент, когда Вестник подул в рог и тогда машины неизбежно бы разрушились, убив всех, кто находится рядом. Нет, я сомневаюсь, что вокруг Дуринфала сейчас заложены испарители.

— Испарители… Бездна! Подходящее название! — нахмурился король Гэрин. — Но ведь прошло уже полгода, можно было установить новые?

— Нет, это исключено — машина питает их, и кристаллы не могут жить вне гнезда дольше недели и просто гаснут. Если учесть все, что я о них узнал во время войны, то, чтобы подготовить один-единственный такой многоточечный удар, норгейры должны были потратить на это не один месяц, очень четко координируя действия разных групп, и сперва пробурить ходы в нужные точки, чтобы в течение пары дней успеть заложить испарители.

— Мудрено, — хмыкнул генерал. — Мудрено, неудобно и долго.

— Однако, это мы сейчас заперты внутри своей горы как крысы в норе, Марог, — проворчал король. — Что посоветуешь, Дагна?

— Нужно найти и уничтожить эти машины, их не может быть много. Под Аусгором было три. Без них норгейры ничего не смогут сделать.

— Бездна, и где же их искать, и, главное, как? — спросил Марог.

— Норгейры не видят сквозь камень, генерал, — ответил Дагна. — У кого из ваших подданных есть доступ к картам и чертежам Дуринфала?

Король Гэрин и генерал Марог остолбенело уставились на Дагну, а потом разразились такими черными ругательствами на смеси общего и двергмара, что принц Альбер искренне удивился тому, на какие витиеватые и сложные выражения оказались способны дварфы.

— Марог, распорядись… нет, только тебе верю… лично живой ногой к архивариусу! — прошипел Гэрин. — Проверь учетные книги, найди, кто копировал за последние два года карты, схемы, чертежи, какие и когда! Поставь у всех входов и выходов из Дуринфала надежных хадар, чтобы ни один скраг не проскочил! Бери Гардар Азтунур и тащи всех, кто под подозрением, ко мне на допрос вниз, в казематы! Кто будет сопротивляться, делай, что хочешь, только приведи живьем!

— Сделаю, мой король, — грохнул кулаком по нагруднику Марог и, подхватив секиру, бросился исполнять приказ.

Когда генерал скрылся за дверью, раздался его резкий командный голос и топот многих ног. Королевская Дюжина последовала за своим командиром.

— Это немыслимо! — гневно сверкая глазами, воскликнул король Гэрин, расхаживая по кабинету. — Чтобы кто-то из Дуринфала оказался предателем… Немыслимо… Катра, принеси что-нибудь промочить горло! Катра, язви тебя!

Король вышел в раскрытую дверь и направился куда-то по коридору, громко выкрикивая имя служанки, оставив Дагну и принца вдвоем.

— Господин Дагна, позвольте спросить, — нарушил тишину Альтар. — Вы везде, где бываете, производите подобный фурор?

— Нет, принц, — усмехнулся дварф. — Но порой такое случается.

— У вас удивительная жизнь, господин Дагна, — слегка покачал головой юноша.

— К сожалению, принц.

— А как же ваши поиски? Вы совсем забыли о цели своего приезда.

— Нет, принц, не забыл. Но нельзя оставлять такую угрозу, как норгейры, без внимания.

— Вы очень благородны, господин Дагна. Всякий раз, когда кто-то на вашем пути оказывается в беде, вы помогаете ему. Как помогли в Неревальде, в Дентстоуне… В Гвадлоне… Да, граф Аргайл рассказал мне, что это были вы. А теперь и Дуринфал. Вы везде оставляете свой след, господин Дагна. А, судя по тому, что король Гэрин рассказал об Аусгоре, лучше вас иметь в союзниках, верно?

Дагна неопределенно пожал плечами.

— Гвадлонская битва застала меня еще совсем юным. И, подобно любому юноше, жажда ратных подвигов и воинской доблести была не чужда и мне. К тому же мной двигала месть. Но, что бы вы там ни думали, принц, я не воин, не хадар. Мое место в кузнице у пламени горна и за чертежной доской с мелом в руке.

— В таком случае, боюсь представить, что было бы, будь вы воином, господин Дагна, — сдержанно ответил принц Альтар. — Что вы планируете делать дальше?

— Выяснить, кем были переданы врагу чертежи Дуринфала. А затем помогу королю Гэрину освободить его дом. Я единственный здесь, у кого есть опыт борьбы с черными гномами. Соваться к ним напролом — верная смерть для многих двергур и людей Дентстоуна.

— А причем здесь Дентстоун? — удивленно спросил Альтар.

— Простая логика подсказывает мне, принц, что добившись блокады Дуринфала, враг собирается проделать то же самое с Дентстоуном. Тоннели уже наверняка прорыты под всей линией или же близки к завершению, останется только разместить испарители под ключевыми точками обороны. И я сомневаюсь, что в этот раз они будут тратить время на переговоры.

— Боги… — прошептал принц. — Теперь я понимаю, для чего были эти отряды орков в ущелье — чтобы быть замечеными нашей разведкой, и мы начали собирать войска и укреплять Дентстоун. Вот зачем они дали нам время! Враг хочет одним ударом избавиться от большей части защитников Исгарда! И теперь понятно, что орки обошли Тринадцатые Врата не по хребту Утрагзора, а под ним!

— Верно, принц, — кивнул дварф.

— Господин Дагна… — Альтар посмотрел ему в глаза. — Вы снова будете творить историю.

— Поглядим, принц, — тяжело вздохнул Дагна. — Поглядим.

Генерал Марог взялся за дело со свойственной двергур скрупулезной эффективностью. Многие знали воеводу как сурового воина, лучшего из хадар Дуринфала, чей род Железных Топоров испокон веков исправно поставлял защитников государства высочайшей пробы — суровых, бесстрашных и несгибаемых, что оттачивали свои боевые навыки с рождения и до самой смерти. Марог, будучи генералом и правой рукой короля, по традиции дварфов имел голос на Совете Старейшин, почти всегда оставался безмолвным слушателем, не вмешиваясь в политику кланов. А потому, несомненно, отдавая должное Марогу как талантливому военачальнику и выдающемуся воину, Совет, да и остальные жители Дуринфала, за глаза считали его недалеким, легко обманываясь кажущейся простотой и прямодушием генерала. Это было ошибкой — недалеким или глупым Марог Железный Топор не был.

Прибыв к архивариусу, суровый воин не нашел в учетной книге никаких данных о копировании интересующих его карт и чертежей за нужный период. Однако, Марогу было точно известно, что все карты изготовлены из тонко выделанной кожи, которую не производят в Дуринфале и завозят торговыми обозами раз в год. На такой коже теснильщики делали рельефные изображения по заказам Горной Академии, Совета Старейшин и самого короля. Генерал знал это потому, что, хоть и откровенно скучал на долгих заседаниях Совета, но ничего не пропускал мимо ушей. Помня о том, сколь высока цена этого материала, и потому каждый лист выделялся под роспись, Марог отправился в цех теснильщиков, где, не поднимая лишнего шума, быстро выяснил, что недостает нескольких листов. Вернувшись к архивариусу и приказав Гардар Азтунур ждать снаружи, генерал, тяжелым взглядом сверля старого хрониста, едва успел закрыть на засов дверь в архив, как тот, изрядно перепугавшись, выложил Марогу все подчистую.

Вскоре в казематах под королевским чертогом один за другим оказалось трое дварфов: сам архивариус Ногур, глава гильдии углекопов Йоргир, и, наконец, гильдейский старшина торгового союза Дрельф. И хоть их никто и не подумал заковывать в цепи, пребывали они в мрачнейшем расположении духа, молча взирая на владыку Дуринфала со смесью страха, обиды и гнева.

Оказалось, что за два дня до прихода Вестника, к Йоргиру пришел посыльный от Дрельфа с просьбой ускорить добычу, так как с поверхности поступил срочный заказ на большую партию угля. Старшина сперва не согласился на требуемые сроки, ведь был утвержденный план по разработке новых боковых штреков. Нужно было заниматься прокладкой рельс для вагонеток и установкой опор. Однако, когда Дрельф предложил в полтора раза большую оплату, чем обычно, Йоргир решил, что если приостановить запланированную работу на несколько дней, то гора не рухнет и взялся за заказ. Все шахтеры были брошены на основные выработки двадцатого яруса, где уголь, хоть и должен был иссякнуть через каких-нибудь полвека, но его было все еще вдосталь. Здесь добыча бы шла с высокой скоростью и, что немаловажно, до подъемной платформы было рукой подать. Так опустели боковые штреки.

Архивариус повторил те же слова, что до того сказал генералу Марогу. Он сделал копии схем Дуринфала и планов угольных ярусов для старшины торгового союза. Как объяснил ему Дрельф — чтобы понимать, на какие объемы он сможет рассчитывать в дальнейшем, и заранее заключать договора. Записей в учетную книгу старшина попросил не заносить, чтобы об этом не прознал Йоргир, сказав, что тот бы очень разозлился. Он не терпел, когда в его вотчину суют нос. Архивариус удовлетворил просьбу Дрельфа, взяв с того обещание, возместить потраченные на копирование листы пергамента в двойном объеме. Разумеется, старшина согласился, пообещав привезти требуемый материал из Тернари с ближайшим торговым караваном.

Взгляд короля Гэрина, казалось, был способен пробурить камень.

— Объяснись, Дрельф! — хрипло прокаркал старый дварф. — Объяснись, иначе, клянусь Зерором, я не посмотрю на то, что твой род возил товары с тех пор, как Дуринфал открылся миру, и ты станешь смазкой на ржавом пыточном железе!

Старшина торгового союза, опустил голову, а затем гордо расправил плечи, прямо поглядев на короля.

— Делай со мной, что хочешь, владыка Гэрин, я в твоей власти, — спокойно и твердо произнес Дрельф. — Но знай, мои помыслы были чисты, и я не предавал наш народ!

— Я теряю терпение, старшина! — прорычал король. — Если ты намерен тратить мое время впустую своими пафосными речами, то советую посмотреть вон туда.

Гэрин недвусмысленно указал на широкие двери в пыточную камеру. Повинуясь кивку короля, Марог взялся за массивные бронзовые кольца и потянул тяжелые створки на себя. Скрип давно не используемых петель в самое страшное подземелье Дуринфала все же заставил Дрельфа содрогнуться.

— Полтора года назад я сопровождал большой караван в Тернари, — сказал он, стараясь не думать о том, что его ждет за теми створками. — Мы привезли большой груз железа и антрацита, выполняя договор между Исгардом и Дуринфалом, и несколько телег с изделиями наших мастеров на ярмарку. Вечером того же дня, перед закрытием торга, ко мне подошел богато одетый человек и пригласил к себе, чтобы обсудить контракт на поставку мрамора и гранита для строительства поместья для его господина. Дело есть дело, решил я, и…

— Короче, Дрельф! — зловеще процедил король. — Не искушай судьбу!

Несмотря на страх, старшина взял себя в руки и ровным голосом продолжил.

— Мы уже почти ударили по рукам — контракт обещал невероятную прибыль — когда разговор пошел о другом. О новом мире, лучшем, свободном для хорошей торговли, где не будет границ и торговых пошлин, а нашему сырью и изделиям будут открыты все дороги и пути. Сперва я подумал, что этот человек не в себе или пьян, и хотел было уйти, но двери захлопнулись сами собой прямо перед моим носом. И тогда этот человек сказал, что мне необходимо сделать, чтобы Дуринфал вошел в новый мир без потерь. Он сказал, что новый хозяин все равно придет на эти земли. Мой король, — посмотрел он на Гэрина, печально покачав головой. — Я хотел защитить Дуринфал! Обвал все равно случился бы с моей помощью или без нее, но тогда погибли бы многие из нашего народа, а промышленные цеха и важнейшие шахты могли оказаться разрушены!

— Бездна! — взревел король так, что эхо заметалось по казематам. — Почему ты не пришел ко мне и не рассказал все сразу? Кто дал тебе право принимать такие решения в одиночку? Как мог ты довериться слову врага?

— Тот человек сказал мне, что если об этом узнает хоть кто-нибудь, и двергур начнут готовиться к войне, Дуринфал падет, мой король! — горячо воскликнул Дрельф.

— Как, корни гор, кто-то узнал бы, что ты все рассказал мне? — рявкнул старый дварф.

— Этого я не знаю, мой король, — покачал головой старшина. — Но риск был слишком велик. Ты же видел, в итоге, что так и вышло!

— Идиот… — прошипел король Гэрин, сжимая отделяющую его от трех дварфов невысокую мраморную ограду так, что посыпалась крошка. — Дальше!

— Он назвал точный день, когда явится Вестник, — горько ответил Дрельф. — Мне ничего не оставалось, как принять ультиматум и с одним из своих обозов лично передать в помеченном ящике с дешевым железом запечатанный пакет с чертежами одному из торговцев в Тарго, сопроводив затем на обратном пути его помощников с одной телегой до Дентстоуна, подгадав так, чтобы проезжать мимо поздним вечером. Под покровом тьмы, один из людей торговца, незаметно для остальных обозников, отделился от каравана и будто растворился в тенях на границе последнего восточного форта и хребта Утрагзора. Больше мне нечего сказать, мой король.

Сказав это, старшина торгового союза поник и опустил голову. Король Гэрин еще какое-то время посверлил всех троих пылающим взором.

— Разве не был я всегда открыт для любого двергурима, что приходил ко мне со своей тяжбой? Разве не был я тем королем, что заботится о каждом до последнего рудокопа? — со смесью глубокой печали и тоски в голосе проговорил он, глядя, как с каждым его словом дварфы все ниже склоняли головы. — Разве не был я отцом Дуринфала, радуясь с вами, встречая новую жизнь, и не скорбел, провожая в последний забой?

— Владыка Гэрин… — робко начал было Дрельф, но король с тихим утробным рыком заскрежетал зубами и одним ударом кулака раздробил кусок ограды, обдав старшину и остальных градом крошки.

— Мое сердце разбито, как этот мрамор, и кровоточит, как моя рука… — прошептал он и отвернулся, чтобы никто не увидел предательскую влагу в его глазах. — Запри их в одиночные клетки, Марог, с глаз долой! Их дальнейшую судьбу будет решать Совет Старейшин.

Выйдя из казематов, король сделал глубокий вдох и с шумом выпустил из могучих легких воздух, незаметно смахивая с морщинистой щеки мокрую дорожку. Слева от него часть стены бесшумно отъехала в сторону, и оттуда показались Дагна с принцем Альтаром, все это время бывшие в специальном помещении, скрытом от посторонних глаз, но прекрасно все слышавшие.

— Есть кто-то еще… — рассеяно пробормотал король Гэрин, достав из-за широкого пояса носовой платок, и принялся перевязывать разбитый кулак. — Где-то в Дуринфале есть настоящий предатель.

— Ваше величество, как вы общаетесь с внешним миром? Неужели только через караваны? — спросил принц.

— Нет, что ты, мой мальчик, у нас есть почтовая служба у Внешних Врат. Мы держим там голубей и воронов… — глаза короля внезапно расширились, и он, с небычайной для его преклонного возраста прытью, понесся наверх, прочь из казематов. — Быстрее! За мной!

Дагна и принц озабоченно переглянулись и последовали за королем.

Самодвижущаяся дорога несла их с такой скоростью, что все вокруг смазалось в череду полос и неясных пятен. Король Гэрин перебросил свою длиннющую бороду через плечо, и она развевалась как знамя, норовя попасть в глаза, щурящемуся от встречного ветра, принцу, который пригнулся едва ли не параллельно обсидиановой ленте, чтобы удержаться на ногах. Дагна же, для удобства, встав на одно колено, расчехлял топор, который предусмотрительно захватил с собой в казематы на всякий случай.

— Нам везет! — крикнул сквозь ветер король, отплевываясь от попавших в рот усов. — Платформа на месте! Видать, старина Марог озаботился, храни его Зерор!

Спрыгнув с дороги, король пролетел по инерции несколько метров, и, довольно крякнув, приземлился, тут же устремившись к поручням. Хелдиг, заранее приметивший стремительно приближающегося владыку, предусмотрительно открыл дверцу и ждал у рычагов, готовый к приказам.

— На Нулевой Ярус, парень! Быстрее! Руби цепь экстренной эвакуации! Печать потом шлепну! — рявкнул король Гэрин, вбегая на подъемник.

Хэлдиг побледнел, однако кивнул и, быстро подняв закрепленный к полу платформы ремень, защелкнул карабин у себя на поясе и сорвал свинцовую пломбу с гербом Дуринфала с длинного рычага, стоящего наособицу.

— Слушаюсь, мой король! Держитесь за поручни! Как можно крепче!

И когда все, что было сил, вцепились в ограждение, Хэлдиг двумя руками рванул рычаг на себя.

— Храни нас Зерор… — только и успел прошептать он, когда за стеной что-то с грохотом понеслось вниз, а всех, кто находился на платформе, с чудовищной силой вжало в гранитную плиту подъемника.

***

По пути наверх Дагна на миг усомнился, а не попал ли он снова на Суд Зерора. Их едва не расплющило от моментально возросшего давления, которое нарастало с каждой секундой. Принц Альтар, кажется, даже сплевывал кровью, а король побледнел так, что различить, где, заканчивалось его лицо и начиналась белоснежная борода, с первого взгляда Дагна не смог. Впрочем, он готов был биться об заклад, что и сам сейчас выглядит не лучше. Легче всех подъем, а точнее полет наверх, пережил Хэлдиг, который лишь до вздувшихся на руках вен, сжимал рычаг и, судя по выражению лица, беззвучно молился Зерору.

Ускорение, с которым их несло к Нулевому Ярусу, не шло ни в какое сравнение с тем, что им довелось испытать чуть ранее в этот же злосчастный день. И даже речи быть не могло о том, чтобы посмотреть вверх, и попробовать оценить, как быстро приближается пятно света. Каждый думал только о том, как бы пережить этот ужас, который, казалось, никогда не кончится.

Однако все закончилось менее чем через полминуты, когда Хелдиг, преодолевая чудовищное давление, все же смог дотянуться до соседнего рычага, и платформа со скрежетом врубилась в тормозные балки, кроша их в пыль, но, тем не менее, плавно останавливаясь на Нулевом Ярусе, словно и не было всей этой бешеной гонки. Дварфов и принца подбросило так, что кверху взметнулись ноги, а затем все рухнули на пол подъемника.

— Быстрее к Вратам! — прохрипел король и, прихрамывая, заковылял к выходу из Дуринфала. — Нельзя упустить этого мерзавца!

Дагна помог подняться находящемуся в состоянии легкой контузии принцу Альтару. Из носа, рта и ушей принца тянулись струйки крови, а глаза покраснели от полопавшихся сосудов, однако юноша, упрямо скрипя зубами, все же встал на ноги.

— Дварфы уважают стойкость, не так ли, господин Дагна? — через силу криво усмехнулся он. — Идемте, не следует заставлять Его Величество ждать.

Но король Гэрин никого не ждал, несясь со скоростью разогнавшейся вагонетки прямо к группе хадар, окруживших разодетого в парчу и бархат дварфа с длинной желтоватой бородой, который неистово ругался, брызгая слюной и требуя воинов разойтись, чтобы пропустить его.

— Лидон!!! — рёв, вырвавшийся из королевской глотки, сделал бы честь главной оборонительной системе Внешних Врат Дуринфала.

Завидев мчавшегося к нему разъяренного короля в развевающейся грифоньей шубе, дварф с желтой бородой весь взвился и с треском рвущейся ткани, оставляя в руках схвативших его воинов роскошную мантию, вывернулся и, спотыкаясь, побежал к находящейся рядом узкой винтовой лестнице.

— Прочь с дороги, остолопы! — ревел король, оттолкнув нескольких хадар, влетая на лестницу, что была слишком тесна для облаченных в тяжелые латы воинов. — Быстро наверх! Не дайте ему попасть в птичник!

Воины тут же кинулись к закрепленным у стены канатам и, пристегнув карабины к крюкам на поясах, подобно тому, как это делал Хэлдиг, рубанули топорами по узлам, взлетая на самый верх внутренней стены.

В это время на шум сбежались люди принца Альтара, что разместились в просторной сторожке прямо у Врат и еще не успели спуститься на Второй Ярус, явно весело проводя время с отдыхающими от дежурства дварфами.

— Ваше высочество! — в ужасе крикнул сэр Фальстар, увидев окровавленное лицо принца. — Что с Вами случилось? Что происходит?

— Где Рикон? — коротко спросил принц, оглядывая выбежавших людей.

— Я здесь, Альтар-унаг! — раздался голос выходящего из сторожки птицегляда с куриной ножкой в руке и пиалой чая.

В это время все подняли головы наверх, откуда доносились крики и лязг стали, а затем показался желтобородый дварф, кубарем катившийся по винтовой лестнице, и застрявший где-то посередине. За ним тяжкой поступью спускался король Гэрин, с искаженным от ярости и гнева лицом.

— Успел, мразь! Ведь успел же! — удар сапога опрокинул, начавшего подниматься желтобородого, и отправил дальше вниз считать ребрами и прочими частями тела стальные ступени. — Что несет тот ворон, плесень ты жидкая? Что в послании?

Альтар посмотрел на птицегляда.

— Нам нужно твое искусство ловчего, Рикон!

— Я сделаю, Альтар-унаг. Синам будет рад охоте! — степенно поклонился птицегляд и скрылся за дверью сторожки.

— Ваше величество, прикажите открыть Врата! Мы перехватим этого ворона! — крикнул принц пылающему от ярости королю Гэрину, что уже спустился вниз и методично избивал вертящегося ужом Лидона, который безуспешно пытался защититься от тяжелых ударов владыки Дуринфала.

— Открыть Врата! — рявкнул король, рывком поднимая окровавленного Хранителя Врат за шкирку. — Делай, мой мальчик! Во имя Зерора и всех богов, делай, Альтар!

Арка открылась быстро и беззвучно.

— Синам готов, Альтар-унаг! — возвестил птицегляд, выходя с соколом на руке.

— Поспеши, Рикон! — воскликнул принц.

— Нет нужды, Альтар-унаг. Синам быстрее ветра, — ухмыльнулся птицегляд. — Скажи, чтобы за мной не ходили. Будут мешать.

Сказав это, Рикон нырнул в арку.

Проводив его взглядом, принц устало вздохнул и, благодарно кивнув адъютанту, принесшему горячей воды и чистое льняное полотенце, принялся смывать с лица кровь.

В это время хадар подхватили под руки еле стоящего на ногах Лидона, не давая ему упасть. Король Гэрин брезгливо поднял порванную мантию Хранителя Врат, валяющуюся под ногами и, сперва хорошенько высморкавшись в нее, вытер испачканные в крови Лидона руки.

— Говори, червь, — глухо прорычал старый дварф, отшвырнув мантию прочь. — Говори, пока я тут же не четвертовал тебя!

Хранитель Врат с трудом приоткрыл заплывший глаз и мутным взглядом посмотрел на короля.

— Мне нечего тебе сказать, узурпатор… — прохрипел он. — Твоей незаконной власти скоро придет конец…

Король одним движением оказался вплотную к нему, схватив за грудки.

— Что ты такое несешь?!

— Мифрильный венец должен был принадлежать моему роду по праву рождения… Алмазные Щиты правили тысячи лет, пока мой прапрадед Трориг не пал в бою с великанами, вероломно преданный твоим предком, Гэрин Серебробородый! — Лидон сплюнул кровью, злобно обведя взглядом короля, окружавших его дварфов и присоединившихся к ним людей. — Что, не знали об этом, вы, храбрые хадар? Мне рассказать им, Гэрин? Или ты сам?

Повисла гробовая тишина. Король разжал руки и отошел от Хранителя Врат на несколько шагов.

— Мой прапрадед Гордримр пытался спасти славного Трорига, лжец, — прошипел старый дварф. — В том бою он потерял руку и глаз, мразь! Ты об этом хотел рассказать?

— Он должен был погибнуть, защищая своего короля! — заорал Лидон, рванувшись в стальной хватке хадар. — Он, а не Трориг! Предатель Гордримр узурпировал власть, приняв мифрильный венец и взяв под опеку мой род!

— Таковы традиции нашего народа, Лидон! Трориг сам отдал венец моему предку, перед тем, как навсегда сомнуть веки! — крикнул ему в лицо король Гэрин. — Жажда власти совсем затмила тебе разум, что ты продался врагу?

— Врагу? Это тому врагу, что поможет мне вернуть справедливость в Дуринфал, когда я заберу то, что по праву мое? — ощерился окровавленным ртом Лидон.

— Ты обезумел, — ошеломленно произнес король Гэрин. — Твой род стоит рядом с моим, Лидон! Серебробородые помнят и чтят заслуги Алмазных Щитов!

— Да неужели? И поэтому ты поставил мою двоюродную сестру на Третий Ярус, да, Гэрин? Так ты чтишь мою семью?

— Зорда сама просилась туда, ты же знаешь, как ей нравится заправлять большим хозяйством, тупой ты осёл! — прорычал король. — Я дал тебе все, что ты хотел, закрывал глаза на мелкие пакости твоей семьи, и этим вы решили отплатить мне? Да в бездну меня! Ты же Хранитель Врат! Ты должен был защищать Дуринфал вместе со мной, а не обрекать его на гибель!

Лидон негромко хмыкнул, а потом и вовсе отрывисто засмеялся.

— Да пусть катится вся эта проклятая нора ко всем демонам вместе с тобой и всеми предателями, забывшими истинных королей! — захлебываясь истеричным смехом, воскликнул он. — Если на троне не сидеть Алмазному Щиту, то не сидеть никому! Новый порядок уже идет из Глотки Утрагзора, глупец! И ты ничего с ним не поделаешь! Серебробородые будут вычеркнуты, вымараны каленым железом из памяти двергур, будто вас и не было!

Гнев и ярость уступили место растерянности, когда король ошарашено поглядел на Хранителя Врат, не в силах поверить в столь гнусное, нелепое предательство. А затем мрачная решимость тенью легла на лик владыки Дуринфала.

— Значит все это из-за Мифрильного Венца, Лидон? — проговорил он, снимая корону и вертя ее в руках. — Так получай!

Зубчатый край Мифрильного Венца, зажатого в королевском кулаке, врезался в лицо Хранителя Врат, разрывая правую скулу в лохмотья, круша бровь и выбивая глаз. Нагрудники дварфов обагрились брызнувшей кровью. Лидон обмяк в их руках, потеряв сознание. А король уже заносил кулак для нового удара, когда на его запястье стальным капканом сомкнулась сильная ладонь, иссеченная шрамами.

— Ему хватит, король, — негромко, но твердо сказал Дагна, глядя в глаза Гэрину. — Я скорблю вместе с тобой, но, если убьешь его сейчас, нам никогда не найти путь к норгейрам.

— Ты прав, ёнгмар Дренг-ин-Дара… — проворчал он, стряхивая кровь с Венца, когда Дагна разжал хватку, и, водрузив сверкающий символ королевской власти себе на голову, принялся вращать онемевшей кистью. — Перевяжите этого червя, чтоб не сдох ненароком, и тащите на Четвертый Ярус, в лазарет к Каргу и только к нему. Не сводить с предателя глаз!

Хадар поклонились и понесли бездыханного Лидона прочь.

— Бездна… — выдохнул король и устало отер лицо. — Не верю… До сих пор не верю… В бездну все…

— Ваше величество! — окликнул старого дварфа принц, указывая на светящуюся арку, из которой появился птицегляд с чистящим перья соколом на руке, неся в другой большого черного ворона с безвольно болтающейся в такт шагам головой, к одной из лап которого был прикреплен маленький кожаный тубус.

— Мы успели, ваше величество! — слабо улыбнулся принц Альтар.

— Успели, мой мальчик, — медленно кивнул король Гэрин, будто бы в один миг постаревший на пару сотен лет, и, бормоча себе под нос, отправился к лестницам, ведущим на нижние ярусы. — Идемте… У нас много дел… Нужно созывать Совет… Корни гор… Подъемник сломали… Надо будет не забыть подписать бумаги Хэлдигу, а то ему влетит… Бездна… Ну и денек…

Повинуясь воле короля, во все уголки Дуринфала засновали посыльные, объявляя всеобщий тинг, и уже на следующий день Совет Старейшин собрался в самом большом строении Четвертого Яруса — Зале Зерора, способном вместить в себя пять тысяч дварфов, и еще больше народа толпилось снаружи. Весь ярус был заполнен сосредоточенными двергур, стоящими на улицах и даже на крышах домов. По древней традиции всеобщего тинга все стрельчатые двери и окна Зала Зерора были распахнуты настежь, чтобы каждый мог знать, что происходит внутри. Зал представлял собой глубокую воронку, сужающуюся к низу, по стенам которой располагались многоярусные трибуны. В центре воронки, на самом дне, был большой, вымощенный гранитными плитами круг, на котором стояло четверо дварфов, закованных в аргенитовые цепи — Путы Зерора. По периметру же восседали девять Старейшин во главе с королем Гэрином, по правую руку от которого был генерал Марог и стоящие позади полукругом Гардар Азтунур. Из двенадцати высоких каменных кресел одно пустовало, а тот, кто должен был его занимать, с перевязанным бинтами лицом стоял в гранитном круге, с трудом сохраняя вертикальное положение.

Зал Зерора гудел, как рассерженный улей, но, когда король Гэрин встал и поднял руку, наступила полнейшая тишина.

— Голхир Туром Фетарах! — почтительно наклонив голову увенчанную Мифрильным Венцом, степенно произнес он, и каждый из присутствующих до самых верхних рядов, услышали его слова, будто король стоял рядом с ними.

— Голхир Гэрин-Гардур! — поднялись Старейшины, глубоко кланяясь своему владыке.

Ритуал приветствия свершился. Совет начался.

Дагна был поражен тем, с какой бережностью в Дуринфале относятся к традициям, зародившимся еще на заре времен. Ни в одном другом королевстве ни человеческом, ни дварфийском, он не видел такой дисциплины, такого доверия народа к своему правителю, и уж точно было просто немыслимо, чтобы владыка так трепетно прислушивался к воле своих подданных, раз собрал всеобщий тинг. Заседание длилось более восьми часов, и за это время дварфы, сидящие на трибунах, хоть мрачнея с каждым сказанным словом, ни разу, однако, не позволили себе не то, что выкрика с места, но и простого перешептывания, сперва внимательно выслушав короля, который рассказал, кто нанес удар по их дому, и кто этот удар направил, а затем и Старейшин, ошеломленных открывшимися фактами.

Наконец заговорили закованные в кандалы дварфы, взгляд которых был пустым и стеклянным. Путы были тяжким испытанием, но все же не несли риска искалечить разум, как Суд Зерора, что довелось пережить когда-то Дагне, лишь необъяснимым чудом сохранившему рассудок, и применялись лишь в одном случае — измене своему королю и народу.

Двергур верили, что самородный аргенит был загустевшей кровью самого Зерора, что он пролил в жестокой битве, когда мир рушился и возрождался вновь, то тут, то там ручейками пронизывая самые древние из гор. Священный и белоснежный, встречающийся даже реже мифрила, аргенит никогда не добывали сверх меры, никогда не запасали впрок и никогда не ковали, но отливали в тщательно подготовленные формы. Это было связано с тем, что аргенит можно было нагреть лишь один единственный раз, а после остывания он более не поддавался никакой обработке, не ломался и не терял своей белизны, подобно звонкой и чистой воле Кователя Душ. Только лучшие литейщики и ювелиры имели право работать с этим чудесным материалом, ведь любая ошибка была недопустима, считалась страшнейшим святотатством и неминуемо влекла за собой изгнание всего клана. Каждое изделие, само по себе являясь произведением искусства, становилось реликвией и бережно хранилось в королевской сокровищнице.

В древние времена был краткий период, когда символом королевской власти двергур был не мифрильный, а аргенитовый венец. Владыки, носившие его, всегда отличались выдающейся мудростью, неизменно ведя свой народ к процветанию колоссальными темпами, но всегда очень недолго. Как оказалось, присутствие бога в этом металле столь велико, чтобы даже наделенный несгибаемой волей и несокрушимым духом дварф, постепенно переставал реагировать на окружающий мир, а затем и вовсе сходил с ума, разумом полностью уходя за Грань. Каким-то необъяснимым образом аргенит можно было без опаски держать в руках, находиться рядом, но как только он смыкался на теле кольцом, будь то венец, браслет или перстень — результат был всегда одинаков.

А тот, на кого надевали Путы, выкладывал все без утайки, будто бы держал ответ перед самим Зерором.

Так произошло и на этот раз. И если трое пересказали все чуть ли не слово в слово, что и в казематах под чертогом короля, то исповедь Хранителя Врат принесла неожиданный сюрприз.

Спустя несколько часов после завершение тинга Дагна и принц Альтар стояли у ворот Дуринфала, с тревогой поглядывая на свинцово-серые тучи, нависшие над горами и готовые разразиться бурным ливнем. Отряд был полностью готов к пути и ожидал чуть поодаль, чтобы не мешать своему господину. Владыка Дуринфала стоял у арки вместе с генералом Марогом, у ног которого Гардар Азтунур свалили двенадцать больших кожаных мешков.

— Ты уверен, что пойдешь один, ёнгмар? — с тревогой в голосе уточнил у Дагны король Гэрин, кутаясь в грифонью шубу. — Возьми хотя бы десяток моих парней, прикрыть тебе спину! Ну не дело лезть в пасть дракона в одиночку!

— Я бы и рад, король, но никак нельзя, — отрицательно покачал головой Дагна. — Ты, как и я, слышал, что сказал бывший Алмазный Щит — там слишком узко, тоннели петляют. Я не сомневаюсь в доблести хадар Дуринфала, но в этих катакомбах они мне не помогут, а лишь станут обузой, непривычные к бою в таких условиях и с таким противником. К тому же, если твоих хадар заметят возле Дентстоуна лазутчики врага и передадут сигнал на ту сторону Глотки, то сам знаешь, что за этим последует.

— Знаю, — поджал губы старый дварф. — Бездна! Знал бы я, что существует подробная карта всех пещер и катакомб восточного Утрагзора, да еще и хранится в единственном экземпляре у Алмазных Щитов… Корни гор!

— Ну, учитывая, что составлял ее сам прапрадед Лидона, это неудивительно, владыка, — пожал плечами Дагна. — Жаль, что его потомок опозорил свой род, передав ее врагу. Впрочем, это уже не важно. Зато теперь известно, где искать норгейров, не наделав лишнего шума.

— Ты прав, ёнгмар… — мрачно кивнул король Гэрин.

— Что ж, нам пора в путь, владыка, — сказал Дагна, беря под уздцы свою лошадку. — Я надеюсь, ты не забыл, о чем я попросил после тинга?

— Корни гор! Будь уверен, сынок, мы перероем все летописи, что скопил Дуринфал за все тысячелетия своего существования! Каждый свиток и каждую карту!

— Благодарю, король, — поклонился Дагна.

— Сынок, — король подошел к нему, крепко взяв за плечи и пронзительно глядя в глаза, тихо сказал. — Возвращайся живым. Если увидишь, что дело дрянь, и тебе не справиться — уходи. Ты уже оказал всему Дуринфалу неоценимую услугу, и ни одна дверь не закроется перед тобой, твоя тарелка будет всегда полна мяса, а кружка — пива! Но Дуринфал — это не Дренг-ин-Дар. Ты не обязан за нас умирать.

Дагна выдержал взгляд короля, а потом, подняв глаза вверх, где над Вратами сияли аргенитовые руны с девизом Дуринфала, усмехнулся своим мыслям.

— На все воля Зерора, король Гэрин Серебробородый, — произнес он, вновь посмотрев на старого дварфа. — Но сорок лет назад я дал слово. Пора прощаться, тут жуткий сквозняк, а ты ненавидишь грог.

— Береги себя, сынок, — король хлопнул Дагну по плечу и повернулся к принцу. — Альтар! Пора грузить расторжение договора, мой мальчик!

Слуги, повинуясь жесту принца, перекинули кожаные мешки, лежащие на граните, на спины запасных лошадей.

— Я надеюсь на нашу скорую встречу, ваше величество, — поклонился королю Гэрину Альтар. — Что-то мне подсказывает, что у господина Дагны все получится.

— Твои слова да Зерору в уши, мой мальчик, — вздохнул владыка Дуринфала и махнул рукой. — Ну все, езжайте. Пошли, Марог, а то у меня от этого клятого ветра уже слезы выступили.

— До свидания, принц Альтар! Легкой дороги! И тебе до свидания, двергурим! — прогудел чернобородый воин, расплывшись в улыбке. — Когда разрушишь машины, не убивай там всех — оставь парочку и для нас! Я тоже хочу себе трофей из Синей Стали!

Король Гэрин уже скрылся в арке, и оттуда все тише доносились звуки его голоса.

— Бездна! Как они там живут на поверхности? Как ни выйду — сквозняк! Другое дело у нас — тепло, сухо и на голову ничего не капает… Не понять дварфу человека, корни гор. Марог, Пошли!

Дагна почти весь обратный путь ехал молча, периодически попыхивая трубкой и с тоской глядя на подходящие к концу запасы табака. Осень подходила к концу, западный ветер принес с собой холод, люди кутались в плащи, кое-кто из слуг даже подхватил насморк, но дварф будто бы не замечал всего, что происходит вокруг, занятый размышлениями о предстоящей, без всяких преувеличений, смертельной авантюре. Дагна мало ел на привалах, предпочитая еде пусть и краткий, но сон.

Вечером четвертого дня пути, когда отряд остановился на ночевку и разбил лагерь, принц Альтар со слугой, несшим небольшой раскладной стульчик, подошел к костерку дварфа, сосредоточенно грызущего жесткий кусок вяленого мяса.

— Позволите присоединиться? — спросил принц и, дождавшись кивка Дагны, жестом указал слуге поставить стул рядом с дварфом. — Ты свободен, Мерег, благодарю.

Когда слуга с поклоном удалился, принц какое-то время молча смотрел на пляшущие язычки пламени.

Наконец, Дагна вздохнул и, с досадой бросив в костер опостылевшее мясо, принялся набивать трубку остатками табака.

— Я догадываюсь, о чем вы думаете, господин Дагна, — произнес принц Альтар, подняв с земли сухую веточку. — Я могу вам как-то помочь?

— Не знаю, что и сказать, принц, — хрипло ответил дварф и, закашлявшись, потянулся к фляге с водой. От долгого молчания у него пересохло в горле, но до этого момента Дагна не придавал этому значения. — Думаю, у каждого из нас свои задачи.

— Насколько я помню, в ваши планы не входило принимать участие в этом… конфликте, — заметил принц Альтар. — Что изменилось?

— Изменились фигуры на доске, принц, — сказал Дагна, напившись холодной воды. — Ведь до недавнего времени все выглядело совсем иначе. Какие-то орки собирают большую орду, чтобы напасть на Исгард, который в свою очередь рассорился с дварфами на почве денег, и те теперь не хотят помочь соседям, хотя до того не раз и не два бились бок о бок с людьми, защищая общие интересы. Ввязываться в подобное пристало лишь наемнику, которым я не являюсь, о чем сразу и сообщил графу Аргайлу еще при первой встрече в городке Грот. Я же хотел лишь получить нужные мне сведения и убраться куда подальше, потому что, уж прошу простить за дерзость, принц, мне были глубоко безразличны как ваши политические дрязги, так и какой-то пограничный конфликт, коих десятки, если не сотни, по всему Континенту.

— Однако, вы все же согласились мне помочь с переговорами в Дуринфале, господин Дагна, — заметил Альтар.

— Не стану скрывать, принц, — прямо взглянул на него дварф. — Только из уважения к графу Аргайлу, который за недолгое время нашего с ним знакомства проявил себя как человек чести и ни разу не играл со мной втемную.

— Благодарю за откровенность, господин Дагна, — задумчиво вздохнул принц Альтар.

— Не стоит, принц. Я особо ни на что не рассчитывал, когда отправлялся вместе с вами в Дуринфал. Все изменилось, когда вскрылось истинное положение дел. А теперь и моим сородичам нужна помощь, и так уж вышло, что в моих силах попытаться ее оказать. Я перестану себя уважать, если повернусь к ним спиной.

— Вы можете погибнуть там, — возразил Альтар.

— Не исключаю такого исхода, принц, — кивнул дварф, огладив бороду. — Но все же хочу попытаться. К тому же поиск нужных мне данных займет время. И если есть хоть призрачная возможность, что король Гэрин сумеет что-нибудь отыскать, я постараюсь это время ему выиграть.

Принц кивнул и подвинул веточкой выкатившийся уголек обратно в костер.

— Какой была та война? — спросил он. — В Аусгоре.

— Долгая и страшная, принц. Я никому не пожелаю пережить подобное.

— И тем не менее, — Альтар слегка улыбнулся. — Вы все же готовы пережить это вновь, господин Дагна?

— Если это сохранит множество жизней — да, — сурово сказал Дагна. — Я не знаю мотивов черных гномов, не знаю, что им нужно, и чего они хотят. Но после них остается только мертвая, безжизненная земля. Их самое страшное оружие, принц, не машины, как таковые. И каким-то образом, оно оказалось в лесу Неревальд.

Альтар замер, и легкая улыбка сошла с его лица.

— Мертвые гоблины? Разве это не дело рук их шамана?

— Нет, принц. Это был амулет Черного Солнца. Только в этот раз повезло, что у бурых оказался обычный камень без кристалла.

— Вы хотите сказать, что могло быть хуже, чем практически неуязвимые твари, рвущие людей на лоскуты?

— Будь в тот день проведен полный ритуал, полк не вышел бы из леса. В Аусгоре мы сражались против своих же товарищей, принц. Среди норгейров не так-то много хороших воинов, в прямом столкновении двергур смяли бы их как лавина, сошедшая с гор, но их методы боя отличаются от наших. Черные гномы — мастера засад, они бьют из тени и только наверняка. Но тогда, повторюсь, об этом еще никто не знал. Первыми погибли в ядовитом облаке распылителей три тысячи хадар переднего края. Элита элит. А затем все пошло по экспоненте. Меньше, чем за неделю, ими было убито еще семь тысяч.

— Боги… — побледнел принц Альтар. — Как же вы одолели их?

— Никак, принц, — мрачно покачал головой Дагна. — Аусгор — очень богатое королевство, а потому эти три тысячи хадар были в мифрилитовой броне. Пришлось завалить трупами бессчетное количество пещер и коридоров, пока мы не нашли все до единой машины и не уничтожили их вместе с высшим командованием и некроинженерами.

— Как вы сказали? Некроинженеры? — переспросил ошарашенный Альтар.

— Это примерный перевод. Как это звучит на их языке, я не смогу повторить. На самом деле мы, конечно, нашли более подходящее название этим существам, но в приличном обществе не принято пользоваться такими словами, — хмыкнул Дагна.

— Почему Вы не рассказали обо всем этом королю Гэрину? — пораженно воскликнул Альтар. — Он должен знать!

— Рассказал, принц. И ему, и генералу Марогу после тинга, как раз перед отбытием. Ведь до того, как вы помните, события развивались довольно стремительно и времени было немного.

— Да, господин Дагна… — покачал головой принц. — Теперь я понимаю, почему вы не берете с собой никого в помощь. Но если у них есть оружие, способное умертвить сразу несколько тысяч могучих хадар, то как же вы?

— За это не волнуйтесь, принц. Сомневаюсь, что норгейры будут возиться со сложной техникой ради того, чтобы прихлопнуть одинокого двергурима, а уж в ближнем бою у меня найдется пара неопровержимых аргументов, — произнес дварф, похлопав по тюку с броней, и выудил оттуда шлем. — Но на крайний случай, если они все же решат применить распылители, есть вот это. Много лет назад я работал над одним проектом для глубокой геологоразведки. Довести до конца его не удалось, как и наладить производство, но система очистки воздуха в порядке.

— Никогда не видел подобного, господин Дагна, — изумился Альтар, разглядывая, покрытый мелким звездчатым узором, шлем дварфа. — Вы не соврали, когда сказали, что ваше место у горна и чертежной доски. Жаль, что нет времени снарядить такой броней хотя бы небольшой отряд.

— На все воля Зерора, принц. Видать, я пока не заслужил покоя, раз он привел меня сюда.

— Значит, вот как? — внимательно посмотрев на дварфа, проговорил Альтар. — Вас ведет Кователь Душ? Скажите, вы и, правда, верите в богов, господин Дагна?

— Когда-то не верил, принц, — пожал плечами Дагна, проверяя крепления забрала. — До того, как попал на Суд.

— Знаменитый Суд Зерора? — подавшись вперед, уточнил Альтар. — Вы говорили с Ним?

— Говорил, — кивнул Дагна и вернул шлем обратно в тюк к остальной броне. — Не спрашивайте о чем, я не сумею рассказать.

— Господин Дагна, для меня это очень важно, прошу Вас! — с жаром воскликнул Альтар. — Скажите хотя бы, на что это было похоже?

Дварф удивленно поглядел на принца, с которого впервые за все время их знакомства слетела броня выдержки и превосходного умения контролировать свои эмоции, явив того, кем Альтар, по сути, и являлся — молодого юношу, едва перешагнувшего двадцатилетний рубеж.

— Неужели вы не расспрашивали об этом жрецов ваших богов? — спросил дварф.

— Многократно, — признался принц. — Но они лишь служители, знатоки молитв и ритуалов, никогда не пересекавшие Грань! Прошу Вас, господин Дагна! Второй такой возможности в моей жизни может и не быть! Я не имею право требовать, но, прошу, хоть пару слов!

— Да, Ваше Высочество, сложно устоять перед таким напором… — усмехнулся дварф, глядя в горящие жаждой знаний глаза принца. — Что ж, попробую.

Дагна, посерьезнев, заговорил, припоминая то, что ему довелось пережить

— Там будто тысячу раз рождаешься и тысячу раз умираешь за один миг. Ни зрение, ни обоняние, ни другие чувства не работают, ощущаешь только присутствие чего-то огромного, необъятного, будто целый мир, и испытываешь неземное блаженство пополам с ужасной болью, не в состоянии понять, где начинается одно и заканчивается другое. А когда Он говорил со мной, то… не описать это никаким словами.

— Но вы же как-то поняли Его? — жадно спросил Альтар.

— Зерор велел мне восстановить мой дом, принц. Там было что-то про красное пламя, про какую-то беду… — потер лоб Дагна. — Одно я знаю точно — мне нужно найти Дренг-ин-Дар.

— Как вы поняли, что это не галлюцинация от аргенитовых цепей? — задумчиво спросил Альтар. — Вы просто поверили и отправились в путь?

— Шестеро Старейшин погибло, принц, — напомнил Дагна. — К тому же, если говорить совсем на чистоту, я знал на что шел, когда заявился в Аусгор. Я не ожидал, что мой жизненный путь после этого продолжится.

— Получается, вы шли на смерть?

— Скажем так, мне было все равно, — криво усмехнулся Дагна. — Ничто не держало меня в этом мире. Я дал слово не отступать от заветов Зерора. Потому и вернулся в Аусгор. Я не мог больше жить, зная, что меня считают преступником. Но на Суде я, неожиданно для себя, обрел новый путь. А так как других планов у меня не было, то решил — почему бы и нет.

Альтар какое-то время молчал, разглядывая Дагну, будто видел его впервые.

— Проклятье… — выдохнул он. — Я уже говорил, что у вас интересная жизнь?

— Говорили, — равнодушно кивнул дварф. — Я ответил на ваш вопрос, принц?

— Более чем, господин Дагна. Благодарю вас.

Альтар поднялся и сложил стул.

— Господин Дагна, позвольте последний вопрос?

— Разумеется, принц.

— С севера идет великая сила. Такого нашествия еще не знала история моей страны… У нас есть шанс выиграть?

— Выиграть? — Дагна внимательно посмотрел на Альтара. — Вы думаете, что стоит сравнивать войну с партией в шардонг?

— И все же, прошу, ответьте на вопрос.

Дварф тяжело вздохнул и поворошил угли в костерке.

— Шанс есть всегда, принц. Я играл и с худшими раскладами.

— Благодарю за беседу, — сказал Альтар. — Я рад, что ваша фигура появилась на доске. Спокойной ночи, господин Дагна.

Утро следующего дня встретило Дагну суетой спешных сборов. Оказалось, к птицегляду Рикону с разведки вернулся его сокол. Синам принес дурные вести — по Глотке Утрагзора к Дентстоуну двигалось большое войско. Принц Альтар, едва выслушав Рикона, который снова отправил Синама в небо, тут же отдал приказ о немедленном выступлении, велев не тратить время на сборы лагеря и брать только самое необходимое.

Через четверть часа отряд уже рысил к Дентстоуну, до которого оставалось еще около тридцати километров. Порывы ветра гнули к земле кустарники и редкие для этой местности деревца, трепали конские гривы и плащи всадников. Но, несмотря на это, двигаться было довольно легко — дорога под копытами оказалась высушена до состояния камня.

Три часа напряженной рыси и форт Тринадцатых Врат появились в поле зрения Дагны. Со стороны пока скрытого от глаз ущелья, донесся мерный, зловещий гул, приглушенный горным выступом.

Повинуясь воле принца, отряд тут же остановился, и воины, спешившись, принялись надевать кольчуги и шлемы, которые они везли в седельных сумах. Через несколько минут Дагна, облаченный в свою броню с поднятым забралом шлема, подвел свою лошадку к Альтару, которому оруженосцы в это время затягивали последние ремни его сверкающих лат.

— Все как условились, господин Дагна? — напряженно спросил он, поднимая руку, чтобы его сквайр мог закрепить налокотник.

— Да, принц, в Тринадцатые, — кивнул дварф, глядя как в небо над Дентстоуном потянулись черные дымы. — Смолу уже греют… Я попытаюсь успеть до начала, может успею проскользнуть к катакомбам. Слышите, как бьют боевые барабаны орков?

— Слышу, господин Дагна, — Альтар принял из рук оруженосца едва не выскользнувший шлем и поджал губы. — Песнь Крови, если не ошибаюсь.

— Она самая, скоро будут штурмовать, — сказал дварф, взбираясь в седло и кланяясь на прощание принцу. — Удачи, ваше высочество.

— Да поможет вам Зерор, Дагна Тяжелый Молот. Да помогут нам всем боги, — ответил на поклон Альтар, надевая шлем, и обернулся к отряду, поднимая руку. — Вперед, в Цитадель!

Отряд сорвался в галоп уходя дальше по дороге, а дварф вскоре свернул на северо-запад по узкой тропке, что вела в Тринадцатые Врата.

— Ты смотри, сколько их прет! — аж присвистнул Фред, опершись о зубец стены, глядя на север. На Дентстоун двигалась целая орда орков, заполнивших ущелье от края до края. Десятки и сотни племен несли свои боевые знамена, гремели барабаны, ревели трубы из огромных рогов невиданных зверей. И, несмотря на то, что это колышущееся море рычащих, воющих и орущих существ отделяло от стены порядка трех километров, стена под ногами егеря едва заметно подрагивала от их поступи.

Аэсон лишь кивнул, не глядя на товарища, и продолжил, шевеля губами, считать связки стрел, что подносили в часто стоящие на стене бочки.

Стоящий рядом с егерями худощавый Роб выругался и сплюнул, покрепче ухватив древко копья.

— Вот ведь зараза… Думал, в Лесу меня гоблины пристрелят — не пристрелили, потом думал, мертвяки схарчат — не схарчили. Орочьего топора избежал, когда они с юга пришли. Но теперь уж точно конец… — сквозь зубы процедил он.

Справа от него могучий Олаф, прислонившись к стене, спокойно жующий сухарь, со вздохом достал из поясной сумки другой и протянул товарищу.

— Хватит скрипеть зубами, Роб, — спокойно произнес здоровяк. — Возьми и уймись — вспомни, что нам говорил мастер Дагна. Пожуй. С чего конец-то?

Рябой раздраженно глянул на него, но все же схватил сухарь.

— Да с того, что тогда долгобородый с нами был, — пробурчал он, провожая глазами солдат, что тащили мешки с твердой смолой к котлам. — Говорил, что и как делать, да и сам топором махал так, что только шапку держи.

— Ну так и мы уже малеха пообносились, что твой кафтан, — возразил бывший крестьянин. — По грязи покатался, в крови купался, а швы крепкие — запросто не разорвешь.

— Мне твои эти присказки, Олаф… — махнул рукой Роб и, не договорив, вгрызся в сухарь.

Фред, наблюдавший за ним, усмехнулся и снова обратил взор к ущелью.

— Да, братва, — сказал он. — С командиром оно, конечно, веселей было б, не поспоришь. Ну хоть то радует, что его копья в руках держите, да наши колчаны стрелами с его наконечниками набиты.

— Мало стрел, — вынес, наконец, свой вердикт Аэсон, закончив подсчеты.

— Да чтоб тебя разорвало… — вздрогнул от неожиданности Фред и быстро поплевал за стену, чтобы отогнать испуг. — Заикой чуть не сделал! Когда я уже привыкну к тебе, болтун?

— Фред, иди в бездну, надоел кривляться, — недовольно ответил Аэсон и указал на бочки по всей стене. — Стрел, говорю, мало. Хороших — еще меньше.

— Что ты переживаешь, Аэсон? — толкнул его кулаком в плечо Фред. — Всем снайперам раздали по три связки хороших стрел, нам в том числе… О, гляньте-ка, его милость!

Стоящие поблизости воины обернулись и посмотрели вниз. Капитан Рон Дилери приближался к Вратам в сопровождении старших офицеров и интендантов.

— Держу пари, они даже не поднимутся на стену, — буркнул покрытый оспинами Роб и, отвернувшись, снова сплюнул. — Аристократы, язви их…

— Не брызгай ядом, бортник, — посоветовал ему Фред, наблюдая за капитаном. — Его милость — правильный воевода, я таких отличаю.

— Много ты их видал в своих лесах, егерь, — скривился рябой.

— Да уж поболе, чем ты у своих ульев, Роб, — ответил Фред и хитро подмигнул бывшему пчеловоду. — Сомневаешься? Ставлю десятку серебра, что он прям сейчас на стену взойдет.

— Смотри, проспоришь, будешь локти кусать и не проси потом…

— Двадцатку против твоих десяти! — положил монеты на зубец Фред, с прищуром глядя на рябого.

— Я тебя за язык не тянул! — осклабился Роб, доставая свое серебро и протягивая пятерню егерю. — Олаф, разбей!

Здоровяк хлопнул ребром ладони по сцепленным рукам как раз в тот момент, когда капитан, раздав указания тысячникам, которые с поклонами тут же удалились, выбрал именно их отрезок стены, находящийся прямо возле одной из надвратных башен, и бодрым шагом поднимался по лестнице с главным интендантом.

— Джоред, еще раз тебя спрошу — это все, что есть? — донесся голос Рона Дилери.

— Да, сэр, к моему прискорбию, все запасы сейчас на стене. Обоз должен прибыть на этой неделе, но…

Капитан в ответ на слова главного интенданта Хакона, лишь досадливо поморщился, поднявшись на стену. Поглядев на вытянувшихся во фрунт солдат, Рон поднял руку.

— Вольно, ребята, — сказал он и, кинув нахмуренный взгляд на север, покачал головой и двинулся к башням.

Остановившись возле егерей, он заглянул в бочку с торчащими оперенными древками.

— Совсем туго со стрелами, братцы? — спросил он, посмотрев каждому из стрелков в глаза.

— Да отчего ж, ваша милость, нормально, — ответил Фред. — Пострелять есть чем.

— Ты из бывшей сотни виконта Агмунда, верно, солдат? — уточнил капитан.

— Верно, ваша милость.

— Помню у тебя нога была ранена, когда мы вместе заезжали в Дентстоун. Поправился?

— Так лекари отменные, ваша милость, да и шкура моя привычна, — усмехнулся Фред. — На мне как на собаке, уж прошу простить.

— Боязно? — прямо спросил капитан.

— Да с чего, ваша милость? — ответил Фред. — Та же охота, только дичь другая.

Аэсон криво улыбнулся и кивнул, соглашаясь со словами товарища.

— Другая, воин. В доспехах и с оружием, — произнес капитан Рон, беря одну из стрел в руки. — Пробьют ваши луки броню?

Егеря переглянулись.

— Нам это ни к чему, ваша милость. Мы с Аэсоном привычны в глаз бить, шкуру беречь. Жаль, только задорого не продашь эту дичь.

— Ошибаешься, воин, — улыбнулся капитан, потрепав по плечу Фреда и возвращая стрелу. — Цена этой дичи — жизни людей Исгарда, что стоят за нами. Надеюсь на ваше искусство. А это что такое?

Капитан указал на стопку монет, лежащих на зубце стены.

— Прощенья прошу, ваша милость, — сконфужено произнес Фред, сгребая серебро в свой кошель. — Маленький ритуал перед боем.

Капитан усмехнулся и, кивнув бойцам, проследовал с главным интендантом дальше.

— Съел, дурила? — язвительно спросил Фред у скорчившего недовольную гримасу Роба. — Говорил же — правильный у нас воевода.

— Ладно уж, прав ты, — нехотя согласился рябой. — Не все они изнеженные сволочи.

— А я что говорил, — довольно кивнул егерь. — Ладно, разгладь морду, Роб, после победы я угощаю.

— Иди ты к лешему, Фред, — отмахнулся рябой, с трудом пряча ухмылку. Егерь и впрямь мог заразить своей жизнерадостностью кого угодно. — Сперва выстоять надо. Эх, дварфов бы сюда, вот ведь… Неужто ни Дуринфал, ни Морингард не пришлет войска?

Аэсон взволнованно тряхнул Фреда за плечо, показывая назад, в сторону казарм и плаца.

— Ну, Роб, — хохотнул егерь. — Насчет войска долгобородых я тебе ничего обещать не могу, но вот один как раз сейчас чешет сюда на всех парах! Хей-хой! Здорово, командир!

Дагна, спрыгнув с лошадки, поводья которой тут же с готовностью подхватил какой-то незнакомый ему солдат, стремительно двинулся к стене. Завидев машущих и кричащих ему товарищей, дварф вскинул бронированный кулак, чем вызвал новую бурю ликования. Взбежав по лестнице, Дагна быстрым шагом шел вдоль рядов воинов, и каждый норовил хлопнуть его по наплечнику и выразить радость новой встрече.

— Потом, братцы, потом! — приговаривал дварф, пробираясь дальше. — Капитан где?

— К надвратным башням пошел! — крикнул просиявший Роб, опередив даже Фреда. — Ты к самому пеклу успел, как обычно!

Дагна, приветливо кивнул рябому и прибавил шаг.

— Я ж говорил, командир, что ты вернешься, — ухмылялся егерь. — Ты и вернулся.

Поравнявшись с Фредом, дварф коротко пожал ему руку и устремился дальше.

Капитана Рона Дилери Дагна застал стоящим на стене прямо над Вратами. Тот смотрел на приближающиеся волны орков через поблескивающую начищенной бронзой подзорную трубу.

— Господин Дагна, — произнес капитан, не отрываясь от окуляра. — Солдаты так громко приветствовали вас, что я того и гляди начну завидовать. Не ожидал вас тут снова увидеть.

— Сэр, — дварф отвесил короткий поклон. — Мне нужно за стену. Срочно.

— К чему такая спешка? — усмехнулся капитан. — Орки скоро сами подойдут.

— У меня пакет от его высочества Альтара, — дварф протянул ему сложенный пергамент с печатью принца.

Капитан с удивлением оторвался от трубы и, передав ее адъютанту, принял пакет. Сломав сургуч, он пробежал глазами по строкам. Наконец, с глубоким вздохом потерев переносицу, капитан сложил пергамент и убрал его за пазуху.

— Господин Дагна, то место, которое вам нужно, обнаружили птицегляды еще неделю назад. Загвоздка в том, что орочье войско стоит как раз перед ним.

Дагна тяжело оперся о зубец.

— Вонючий пепел, я думал расщелина будет ближе, — хмуро проговорил он. — Штурм лишь маневр.

— Да, я прочел это в записке, — поджав губы, кивнул капитан и тихо спросил. — Значит под нами некое оружие, способное поднять на воздух весь Дентстоун? Вы уверены?

— Уверен, сэр, — дварф отер лицо ладонью.

— Ну, в таком случае остается только ждать штурма и молиться богам, чтобы на наш участок враг выделил как можно меньше бойцов, — задумчиво произнес капитан. — В крайнем случае, что ж, совершим вылазку и отвлечем от вас внимание конницей. Может тогда вам и удастся проскочить. Сколько у нас времени?

— Сутки, максимум двое, не более, — Дагна посмотрел на капитана. — А может и меньше, бес их знает, когда им взбредет в голову разнести здесь все в щебень.

— Людей жаль, — тихо, так, чтобы не услышал никто, кроме дварфа, сказал Рон Дилери, качая головой. — И вывести их с Дентстоуна уже никак нельзя. Мало того, что не успеть, так и в любом случае придется исполнять роль приманки до конца. Ну, а раз этого мы не в силах изменить, то нужно принять бой, каким бы он ни был.

Дагна лишь согласно кивнул.

— Поглядите-ка, господин Дагна, какой там есть занятный экземпляр, — протянул подзорную трубу дварфу капитан. — Во-он там, единственный всадник на варге.

Дагна приложил к глазу прибор и навел его в указанном направлении. Сфокусировав линзу, дварф нашел того, о ком говорил капитан.

— Кстати, вы не слышите, что они там кричат? — поинтересовался Рон Дилери. — Постоянно повторяют одно и то же, как заведенные, не могу разобрать, что именно.

— Слышу, — потрясенно ответил Дагна, медленно опустив подзорную трубу и чувствуя, как холодная капля пота ползет по спине под броней. — Они кричат «Марзанар». Это значит «бессмертный». И я догадываюсь, кого они имеют в виду.

— Этого бледного всадника? — обеспокоенно уточнил капитан. — Почему вы так решили?

— Потому что однажды я его уже убивал, — произнес Дагна, снова приникнув к окуляру, не веря в то, что он только что увидел.

В середине орочьего войска на угольно-черном варге восседал не кто иной, как Гор’Таг. И в данный момент он во весь опор несся к Дентстоуну. Остановившись в двух полетах стрелы от ворот Цитадели, серокожий воздел руку, чем вызвал оглушительный рёв со стороны орков. Затаив дыхание, Дагна в бессильном отчаянии наблюдал, как Гор’Таг поднес к губам тускло сверкнувший, оправленный в серебро большой ребристый рог.

«Опоздал», — молнией пронеслось у него в голове, когда серокожий орк набрал воздуха в грудь.

Страха не было, Дагна давно перестал бояться смерти. И теперь, когда по ушам ударило беззвучной волной, разнесшейся от Гор’Тага, дварф ощутил лишь досаду и злость.

«Прими Зерор наши души».