— Что Вы дали капитану, чтобы попасть на борт?

Винсент обернулся, все еще мысленно молясь, чтобы приступ головокружения не перерос в морскую болезнь. Тем меньше ему хотелось этого перед незнакомцами. В особенности же — незнакомками.

Девушка в желтом шелковом жилете без рукавов, с отпущенными на волю ветра длинными волосами встала рядом с ним, облокачиваясь на борт и глядя перед собой.

— Заплатил. Всё очень просто.

— О нет. Невозможно. На этот круиз за деньги не попадешь. — Девушка поежилась, поводя голыми смуглыми плечами. — С тех пор, как ураганы явили из морских пучин новые острова…

— И сокрыли некоторые из прежних…

— Да… — Девушка опустила голову, подняла плечи. — Мало кто стремится попасть на остров Картера.

— Я предпочитаю называть его правильно: Селефаис. — Винсент поправил очки на носу.

— Ах, вот чем Вы заплатили капитану. — Девушка оторвала взор от водной глади и взглянула на собеседника. Точно только теперь он стал достоин того, чтобы она рассмотрела его.

И она не торопилась, молча исследуя лицо молодого человека. Затем на миг опустила ресницы, окидывая взором его с головы до ног.

— Винсент. — Чтобы разбить неловкость, он представился.

— Полностью. — Девушка снова вскинула ресницы, впиваясь в глаза собеседника острым взором.

— Винсент Мейсон.

— О, моя любимая фамилия! Точно как название синдрома, из-за которого людей тянет к монстрам. И наоборот. — Она улыбнулась. Зубы у нее оказались крепкие, ровные, и желтые, как у животного.

Винсент предложил ей сигарету. Пальцы девушки собрались щепотью и замерли на миг, размышляя, принять ли подношение.

— Можешь называть меня Кресси. Я пользовалась этим именем… — Она прикусила губу не дольше, чем на пару секунд. — …не здесь.

— Как бы иначе я должен был к тебе обращаться?

— «Ваше высочество». — Она вновь улыбнулась, не давая ему понять, шутит или говорит всерьез.

Кресси взяла сигарету и позволила Винсенту поднести к ее лицу зажигалку. Безжалостный ветер, плясавший над водой, неохотно позволял огоньку взвиваться ввысь даже на длину ногтя.

Пламя бросило на лицо Кресси кружево теней, и Винсент сам не понял, зачем так резко отдернул руку с зажигалкой, как только кончик сигареты вспыхнул оранжевым.

Она была красива, но из тех женщин, в которых все-таки чувствуется что-то неуловимо отвратительное. Слишком крупные влажные губы, слишком хищный нос, слишком большие темные глаза. Должно быть, мексиканские корни, отметил про себя Винсент, чтобы оправдать хотя бы в мыслях, почему так внимательно рассматривает незнакомку, не в силах оторваться.

— Нравится вид?

— Я… а, да. — Винсент понял, что Кресси имеет в виду горизонт. Винсент прежде не был в море и затруднялся сказать, так ли всегда выглядит закат, красящий в винный и золотой бесконечную волнующуюся поверхность воды. На мили и мили вокруг.

Кресси, казалось, наслаждается. Ветер, все усиливающийся, трепал ее волосы, и девушка купалась в его порывах, точно собиралась вскинуть по-птичьи руки и упорхнуть. Винсент подумал, что не удивился бы. Он видел слишком много чудес на своем относительно коротком веку. И каждый раз, прежде чем случалось нечто из ряда вон выходящее, он чувствовал своего рода зуд в затылке. Руки его холодели от страха и предвкушения разом. И вот теперь Винсент ощущал ровно то же самое.

Но дело, конечно, было не в Кресси.

Ветер усиливался.

— О чем таком ты жалеешь, что не идет у тебя из головы? — Кресси спросила просто, будто между делом.

Винсент не нашелся, что ответить, просто смотрел пораженно в ее игривое лицо. Она точно поинтересовалась у него о любимой песне, и не понимала, почему он не отвечает.

— У всех есть такие мысли. — Она выбросила окурок за борт. — Я просто любопытствую.

Винсент так же поступил со своей сигаретой: щелчком отправил ее в море.

— Становится холодно.

— Тогда идем в мою каюту. — И это Кресси тоже сказала легко и естественно.

Обуви Кресси не носила, и ее ноги оставляли на темной палубе влажные следы. Винсент смотрел на каждый, переводя взгляд, только когда впереди появлялся следующий отпечаток. Он не мог отвести глаз, точно зачарованный.

В каюте царил мрак, и Кресси вполголоса ругалась, не в силах зажечь свет. Винсент не видел даже смутной тени, однако рискнул сделать несколько шагов, вытянув перед собой руки на манер лунатика. Мог бы подсветить своим телефоном, подумал он запоздало — вправду, мог бы, если б прихватил его с собой. Остров Картера не дружил с технологиями нового века, как писали в газетах. Что касалось работы, Винсент полагался на свой старомодный фотоаппарат. Когда-то, еще в студенческие годы, ему пришла блажь делать фото на ретро технике — что обеспечило ему самый запоминающийся и расхваленный диплом на курсе. Но тогда Винсент и представить не мог, как через годы возблагодарит себя за ту юношескую причуду. Теперь давний каприз мог стать его спасением.

Корабль содрогнулся, и Винсент потерял равновесие. В попытке ухватиться хоть за что-то он почти рухнул на Кресси, но ее обжигающий рот, прижавшийся к его губам, заставил Винсента забыть обо всем.

О многом, по крайней мере. И надолго.

Я должен казаться ей холоднее трупа, подумал он — несколько озадаченно, уже вжимаясь лбом в ее грудь, пышущую лихорадочным жаром. Пока ее рука пробиралась под его ремень.

Тьма так и не рассеялась, и Винсенту остались только три чувства для того, чтобы узнать Кресси ближе: он обнимал ее за талию, чувствовал на языке вкус ее кожи, слышал ее жаркое дыхание… и не искаженный смущением голос.

У нее оказалось самое горячее и безжалостно жадное лоно, что ему доводилось пробовать на своем веку — а Винсент жил не монахом, хоть у него редко возникали сердечные привязанности. Требовательная и ненасытная, Кресси держала его в плену своих бедер, пока Винсент не вырубился от усталости после очередного оргазма. Он с трудом мог вспомнить — на ней или под ней?

Наутро он чувствовал себя измотанным, точно Кресси, как вампирша, выпила из него половину всей крови.

В каюте стало ненамного светлее, и одеваться Винсенту пришлось наощупь. Рубашку, чтобы не перепутать пуговицы, он застегивал, уже поднявшись на палубу. По крайней мере, ветер смягчился. Воздух немного потеплел. Земля приближалась.

Винсент попробовал окинуть взглядом остров Картера. По статьям, что публиковала родная Винсенту газета «Виллермур дейли», сюда его и пославшая, можно было судить, что жить на острове способны только те, кого не смущало вернуться в восемнадцатый век, если не раньше. Однако ж Реджи Дайер провел ради своего репортажа на острове целые выходные — и ничего с ним не случилось. Винсент заставил себя поверить, что свербящий затылок на сей раз обманывает его.

Винсент не ел почти сутки, но на корабле, где предощущение тошноты всегда бродило где-то рядом, он и не испытывал голода. Только когда судно пристало к берегу, он рискнул сжевать яблоко, игнорируя отсутствие аппетита.

Команда выгружала из трюмов какие-то ящики, забитые и опечатанные так плотно, точно нечто могло вырваться изнутри них. Точно нечто в их бессветных недрах могло желать этого: дубленые ремни крест-накрест и внахлест опоясывали каждый. Толстые шляпки крупных гвоздей смутно поблескивали в рассеянных утренних лучах. Винсента, бродящего по палубе, матросы не замечали.

На песчаном береге у пирса собралась группка людей. Винсент щурился, пытаясь рассмотреть их. На всех была одежда без рукавов, вроде того жакета, что носила Кресси, но серого цвета и — это Винсент мог сказать на расстоянии — из куда более дешевой ткани, судя по тому, как грубо хлопали на ветру полы. Лица их ниже глаз скрывали белые шарфы, и концы их трепетали под затылками, точно крылья стрижа.

Что же сама Кресси? Она прошла мимо Винсента, и на мгновение ему показалось, что она готова сделать вид, будто они не знакомы.

Однако она обернулась и с улыбкой помахала ему рукой, прежде чем спуститься по трапу.

— Удачи, мистер Мейсон. Без нее на этом острове никуда. И — не связывайтесь с чудовищами.

Никакого багажа при Кресси не было. Она сошла на берег — как и прошлым вечером — босая, и когда ноги ее зарылись в рыжий песок, странные фигуры склонились перед нею в низких поклонах. Затем двое из них предложили ей руки, точно собирались вести Кресси вслепую. Она величественно положила свои ладони поверх загорелых рук своих слуг. Неужто она и правда была принцессой? Винсент понял, что в порыве жгучего любопытства склонился над бортом, силясь различить в гуле ветра, о чем говорят на берегу странные люди. Шепчут ли они ей «Ваше высочество»? Но он, конечно, не мог расслышать.

Он видел, как удаляется Кресси — она больше ни разу не обернулась — но зато один из слуг, замыкавший процессию, кинул на Винсента взгляд через плечо. Расстояние мешало рассмотреть, однако Винсент мог поклясться, что это был недружелюбный взор, и определенно адресованный именно ему. Гудение в затылке не давало ему сомневаться.