Визуально придраться было не к чему. Меня встретила соблазнительная, очаровательная красотка, уже психологически настроенная на получение заветного желания. Все складывалось хорошо. Эмоциональные интересы совпадали. Шампанское продолжало действовать в нужном направлении и добавляло шарма происходящему.

Кажущаяся виртуальной вокруг меня реальность происходила на самом деле.

Мои глаза были прикованы к ее фигуре, которую искусно подчеркивали незамысловатые элементы экзотического гардероба, естественно эротической направленности. Туфли мне были уже знакомы по другим эпизодам наших встреч, но было кое-что и новенькое.

Кружевной аксессуар уместно прикрывал откровенно-желанный участок ее фигуры. Эти черные трусики, бразильяны, впервые попавшиеся мне на глаза, заставляли меня непрерывно созерцать ее упругую задницу. Я люблю такой фасон.

Жалко, но тактильные ощущения, мне были пока недоступны, ведь наши сексуальные отношения вошли еще только в начальную стадию. Поэтому оставалось только представлять, визуализировать возможные варианты альтернативных событий и насладиться прелюдией.

— У меня на выбор для тебя есть два блюда, какое ты предпочитаешь первым? — проходя мимо меня, спросила она.

— Могу ли я поинтересоваться, о каких блюдах идет речь?

Она подошла к плите и, наклонившись, облокотилась на столешницу локтями. Рассматривая и помешивая что-то в кастрюле, она продолжила:

— А еще я приготовила твой любимый пирожок! — сохраняя позу и повернувшись ко мне лицом, произнесла она.

В таком положении тела смотреть на нее было сравнимо с наивысшим наслаждением. Все струнки ее тела были безупречны. Вытянутые ножки, мышцами подчеркивали эталонную спортивную форму тела. Особенно аппетитно выглядел тот самый пирожок, который мне предложено было вкусить.

— Здорово! Отличное предложение. Но позволь я сперва поем что-нибудь, что придаст мне силы. Я очень проголодался, а пирожок мы оставим на десерт. Хорошо?!

Улыбнувшись, не выходя из образа, она еще изящнее прогнулась. Неторопливо, дав мне возможность насладиться происходящим, достала из духовки приготовленную пищу. Запах был чумовой.

Она молча поднесла тарелку с приготовленным кроликом и тушеными овощами и, присев ко мне на колено, произнесла:

— Пирожок может потерять былую свежесть. Выпечка она такая. Пройдет немного времени и уже все, вкус не тот! — с небольшим упреком и легким разочарованием отыграла она данную реплику.

Мои руки ощутили тепло. Впервые за этот вечер я прикоснулся к ней. Смотря друг другу в глаза, мы пытались сдерживать свои эмоциональные порывы. Игра должна была продолжаться. Торопиться не имело никакого смысла. Годами выверенные отношения сформировали некий порядок в ролевых играх. Мы просто наслаждались происходящим.

Я смотрел в ее блестящие глаза. В них все было написано наперед. Читалось наслаждение от игристого и уверенность в бесконечном проявлении счастья. То самое чувство, когда все в душе затихает. Нет тревог и переживаний. Есть только стандартные пять чувств, в моменте раскрывающие сладострастное наслаждение от происходящего.

— Можно приступать к приему пищи? — нарушив идиллию журчащим желудком, проговорил я.

— Приступай! Приятного аппетита, — ответила она.

Неторопливо приподнявшись с моего колена, она направилась к аудио-системе. Цокая каблуками и виляя бедрами словно модель на подиуме, она точно знала, что ее походка не останется без моего внимания. Она демонстративно завладела моим взглядом, осознано подогревая сексуальный интерес к ее персоне. Я был загипнотизирован ее красотой и грацией. Рыскающими движениями руки я пытался нащупать на столе вилку, не сводя глаз с ее аппетитной попки.

Я визуал и для меня зрительное наслаждение одно из самых ярких, важных и запоминающихся. Я даже придумал фразу для себя: “Порадовать глаз” — это как раз и означает то, что мне очень нравиться смотреть на женскую фигуру, фигуру моей жены.

Еда была вкусной, даже очень. Жадно, почти не жуя, глотая жареного кролика, я посматривал в ее сторону. Следил за каждым движением и старался не упустить ни одной соблазнительной позы.

Рядом с аудиосистемой стоял диван. Тот самый, накрытый махровым, плюшевым одеялом, на котором лежал пульт управления. Она подошла к нему и не сгибая колени, нагнулась, в очередной раз напомнив о десерте. Не торопясь, взяла пульт в руки и, не поворачиваясь, что-то пыталась там нажимать.

Вновь заиграла музыка. Но в этот раз динамичная. Ритм был настойчивый и мотивировал двигаться в такт. Покачивая в унисон бедрами, она слилась со звуковой волной. И тут я понял, что все преднастройки ее вожделенного тела завершены и готовы сыграть главную партию в нашем вечернем концерте. Музыка играла так громко, что она смогла полностью погрузиться в удовольствие от танца, не отвлекаясь на мое скрежетание вилкой по тарелке.

А я в свою очередь, расположившись на стуле и вкушая великолепно приготовленное блюдо, получал удовольствие не только гастрономическое, но и эстетическое. Несмотря на общий интерес, именно в этот момент мы немного отстранились. Каждый занимался своим делом, но краем глаза посматривали за действиями друг друга.

Вот — вот должен был начаться следующий этап.

Я закончил свой поздний ужин и убавил музыку. Расположился на диване, так как мне было удобно. Вокруг меня летал ненавязчивый дымок от почти догоревшей ароматной палочки. В комнате было в меру прохладно. В открытое окно, выходящее на задний двор, проникал влажный, наполненный запахами цветущих акаций воздух. Мне стало по-настоящему хорошо, настроение повысилось, появились силы и желание пошалить.

Полинка по мере необходимости периодически наведывалась на кухню. Пополняя бокал шампанским, она терпеливо выжидала готовности партнера и без особых усилий поддерживала свой романтический настрой с помощью алкоголя.

Опустив взгляд и снова посмотрев на меня, она произнесла:

— Как тебе мой топ? — игриво наклонив голову вправо, она отвела руки назад и оперлась о столешницу. Демонстративно прогнулась в спине и, отведя плечи назад, предъявила на обозрение свою грудь.

— Вне всяких похвал. Ты просто топ! И твой топ — тоже топ, — продолжал я перебирать варианты, играя словами.

— Как ты считаешь? Он не коротковат? — не меняя позы, продолжала она диалог со мной.

— В самый раз! — уверенно резюмировал я, закинув одну ногу на другую.

Две телесного цвета полусферы были аккуратно прикрыты белой маечкой примерно до середины. Выпуклые, бордовые, взволнованные летней прохладой холмики были скрыты и недоступны взгляду. Все выглядело прилично, но крайне вызывающе. На улицу я бы ее в такой маечке не отпустил.

— Сделай немного погромче музыку, — попросила она меня.

— Я хочу танцевать! — улыбаясь, заявила она.

Развалившись на диване, я приготовился лицезреть что-то в стиле девяностых, из разряда вечерних танцулек в выпускном классе. Используя в качестве мотивирующего фактора все тот же алкоголь, она набралась решимости и начала ритмично двигаться. На самом деле подготовка данного события меня ошеломила, все было продумано и мои ожидания не оправдались, да и слава богу.

Заиграла очень динамичная музыка. Я сразу ее узнал. Эта как раз то выражение в звуке, которое приводит ее в эйфорическое наслаждение. Песня называется “Извращенка” в исполнении Jukebox Trio.

Она динамично синхронизировалась с нотами в танце. Плавные, гибкие движения приобрели эротический подтекст. Я воочию наблюдал домашний стриптиз в исполнении моей жены. От удивления я с непониманием задавался вопросом: — Как? Где? Почему раньше я этого не видел?

В меру скромная, мать моих детей, каким-то немыслимым образом превратилась из привычной образцовой домохозяйки в страстную и горячую танцовщицу в стиле go-go. Я знал, что она занимается спортом и посещает групповые занятия по разным направлениям в то время, как я зарабатываю деньги. Но факт приобретения таких навыков она от меня скрыла.

Я пребывал в восторге! Мне настолько было приятно видеть все то, что она мне продемонстрировала, что кроме слов восхищения мне нечего было сказать. Гибкость просто поразила меня.

— Наконец-то у меня появилась своя личная стрептизерша, — подумал я.

Закончилась песня. Ее ягодицы находились в объятиях моих рук. Никогда прежде я не испытывал такой гордости за свою супругу. Она для меня сделала что-то невообразимое.

— Ты просто волшебница. Вот теперь ты просто идеальная жена, — улыбаясь, я поцеловал ее в сладкие губы.

В качестве благодарности мне хотелось доставить ей взаимное удовольствие. Таким энергичным и благодарным я не помню себя давно.

Мои руки наполнились нежностью. Прикосновения передавали трепетную заботу и чуткость.

Сливаясь в обоюдной страсти, мы извергали огромное количество любви, проявляя ее по отношению друг к другу. Поцелуи наполнились сладким фруктовым вкусом. Ощущения от прикосновения губ в свете новых эмоций переродились и многократно усилились.

Все вокруг затихло. Не было слышно ни птиц, ни музыки, ни тем более посторонних шумов, которые наполняют наш повседневный мир. Лишь губы и пальцы рук остались на этом свете. И только они наполняли наш разум, передавая тактильные ощущения.

Задевая кончиком пальца изящный изгиб в районе поясницы, я медленно чертил незамысловатые узоры на ее спине, вызывая закономерную реакцию. Мурашки от моего воздействия покрывали всю ее спину, периодически вызывая странную реакцию организма в виде напряжения всего тела.

— Мне щекотно! Не делай так! — посмеивалась она.

Засунув руки мне под футболку, она целенаправленно выискивала грудную мышцу. Ничто так не возбуждает ее как рельефное изменение в районе грудной клетки. Сжимая пальцы, она острыми ногтями впилась мне в кожу, сопровождая этот процесс эйфорическим звуком.

Стиснув зубы и немного приоткрыв рот, я ощутил, что она впилась мне в тело своим свежим маникюром, оставляя заметные следы от своих ногтей.

— Давай аккуратней пожалуйста, — я прошептал ей на ухо.

Не проронив ни слова, игнорируя мои просьбы о пощаде, она продолжала жадно исследовать мое тело на предмет мускулистости.

Стягивая с ног брюки, она губами прикасалась ко всему, что попадалось ей на пути. Нежно прикусывая, она продолжала раздевать меня.

Я закинул голову назад и приготовился получать удовольствие.

Медленно от пальцев ног, от того самого места где в последний раз я ощущал свою одежду она продвигалась вверх, касаясь грудью моей чувствительной кожи. Я знал в какой момент времени и где находится ее стратегическое оружие против моей беспомощности. Находясь в позиции жертвы, я был обезоружен ее напористостью и инициативой.

Оседлав меня на диване, выпрямившись, она свысока смотрела мне в глаза.

— Как ты хочешь? — таинственно, словно в рукаве был еще один очередной козырь, интригующе спросила она.

— Хочешь, я буду твоей наездницей или может ты желаешь овладеть мной? Хочешь, я буду жертвой? — продолжала накидывать она варианты.

— Ты главное не торопись. Дай мне возможность как следует насладиться тобой, — попросил я.

Она медленно нагнулась, прижалась к моей груди и произнесла:

— Я очень тебя люблю!

Диван в гостинной не по своей воле принял на себя участь любовного гнездышка. Наши тела в страстном порыве были переплетены руками и ногами. Поцелуям не было счета. Время остановилось.

Мы приглушили музыку, чтобы слышать друг друга в любовном порыве. Именно так я могу определить интенсивность и качество доставляемого ей наслаждения.

— Ты великолепна, я не перестаю восхищаться твоей красотой, — шептал я на ушко моей любимой жене.

— Ты заслуживаешь бесконечной любви, — продолжал я.

Топик уже где-то валялся на полу. В какой момент его не стало, я даже не заметил. Обнаженная, упругая, правильной формы грудь была для меня основным триггером. Я был полностью готов к страстному и безудержному сексу.

— Погладь меня нежно, — попросила она.

Всегда, когда об этом заходит речь, я понимаю, что от меня требуется немного нежности.

Перевернувшись на спину, она растянулась в блаженстве и слегка улыбнулась в предвкушении очередной порции приятностей.

— Снимай все медленно, ну, ты знаешь, как надо. Приступай! — тихо, чтобы не нарушать идиллию, проговорила она.

Мои руки нежно прикоснулись к ней. Проводя пальцами по изящной груди идеальной формы, я наслаждался тактильными ощущениями.

Я искусно проявлял внимание, трогательную заботу. Наслаждение не сходило с ее довольного лица, она просто мечтательно расплылась в улыбке.

Когда я прикоснулся к ее телу губами, она вдруг трепетно содрогнулась и прогнулась в спине. Словно мостик изогнувшись, она в очередной раз продемонстрировала мне свой четвертый размер груди. В моменты прикасания к ней искрили молнии. Они пронизывали ее насквозь и сковывали ее движения. Это волшебный, ничем не объяснимый феномен, вызывающий приятное оцепенение.

— Ты — моя мечта, ты — само совершенство, — прикоснувшись губами к ее нежным соскам, прошептал я.

Продвигаясь вниз, я методично развивал события. Вслушивался в стоны, издаваемые ею в процессе наслаждения. Я точно знал, где и когда я должен проявить активность для того, чтобы огонь любви не погас. И лишь прохладный морской воздух, нежданным гостем залетая в открытое окно охлаждал нашу страсть.

Трусики до сих пор находились на своем законном месте. Я бережно руками провел вдоль ее тела и целенаправленно добрался до заветного плода. Наконец-то мне представилась возможность оценить его вблизи.

Это долгожданное удовольствие, которое я ждал весь вечер. Я все там уже видел и причем много-много раз, но тем не менее снова и снова жду этого момента.

Проникая в царство сладострастия, я постоянно восхищаюсь. Нет ничего приятнее созерцать распустившийся цветок, пригласительно выделяющий аромат созревания. Соприкасаясь с ним, я ощущаю тепло и нежность. Он так сильно манит, что вызывает во мне бурный взрыв эротических фантазий.

— Приподними попку, — я проник пальцами в сети кружева и, запутавшись, потянул их вниз.

— О, да! Это то, что надо, — оценил я результат.

— Я смотрю, ты полностью готова.

Страсть накалялась. Наши эмоции усиливались. Дальнейшие действия были закономерны.

— Я хочу любви, сделай уже что-нибудь, — простонала она.

Спускаясь ниже, сопровождая движение трусиков вдоль ног, я то и дело помечал поцелуями вновь захваченные территории. Коленочки, икры, пальчики ног — все было в моей власти, я наслаждался моментом и заодно снял с нее опасные каблуки.

Ее жаждущее разгоряченное желание нетерпеливо ожидало контакта. Нежно я прижал ее своим телом к дивану, компенсируя мужскую грубость и медленным проникающим движением наполнил ее возбужденный мир сексуальными эмоциями.

Изнуренные, обессиленные тела нам пока не принадлежали. Очарованные наслаждением, мы пялились в темный потолок, лежа на спине, согревая затихающие чувства воспоминанием о былой близости.

Тишина пронизывала все вокруг и только ночные светлячки продолжали суетливо мельтешить в кромешной тьме под слабые звуки акустической системы.

Трудно было разобрать фоновую музыку, хотя бы по причине того, что главным сейчас было послевкусие. Остаточное наслаждение от проведенного ритуала любви. Мы держались за руки и мечтательно наслаждались последними моментами угасающей страсти.

— Ты — просто секси, — повернувшись на бок, уверенно заявил я.

— Спасибо! — в ответ улыбнулась она и нежно прижалась ко мне.

— Пойдем погуляем!

На часах уже был час ночи. Лишь звезды и затухающая луна освещали полумрак. Со стороны моря доносились слабые всплески разбивающихся волн. Погода была спокойная и безветренная.

— Пойдем, разве я могу отказать тебе, — я приподнялся, посмотрел в окно и вновь обратился к ней:

— Одеваться будем или так пойдем?

Мы весело посмеялись над шуткой, ведь никто из нас не был готов к проявлению нудизма. Мы, несмотря на молодость духа, весьма консервативны в своих желаниях.

— Я пойду в шортах и сланцах, майку надевать не буду, там тепло. А ты собираешься гулять или так и будешь лежать?

— Помоги мне подняться, — она подмигнула мне в ожидании помощи.

С довольного лица не сходила улыбка. Развалившись на диване, она ловила послевкусие от нашей близости.

Уж не знаю зачем, но неоднократно за ней замечал странное действие. Секс практически всегда заканчивается ее дополнительным мини-оргазмом. Ладошкой она сильно прижимает свой дивный цветок и напоследок получает завершающий всплеск остаточных эмоций, в очередной раз, сковав себя полученными ощущениями.

— Что, опять в ухе стреляет? — пошутил я.

Ничего не ответив, она как всегда многозначительно улыбнулась и вновь протянула мне руку.

Мы вышли из дома. На улице дышалось просто восхитительно. Держась за руки, мы по протоптанной дорожке отправились на берег. Спустя пару метров наши ноги уже были по щиколотку в песке. До моря идти оставалось метров тридцать.

Никого. Только ночь и пустынный пляж. Тишина и безмятежность.

Ровно такие эмоции и чувства наполняли наши сердца в тот момент. Казалось, мы на одной волне с природой и полностью слились с ней на тонком уровне восприятия.

— Ты проголодалась? Хочешь, что-нибудь перекусить? — заботливо поинтересовался я.

— Нет! Мне и так хорошо, тем более, что я на диете. Ты пойдешь завтра со мной на тренировку?

— Завтра у меня дела. С застройщиком надо решить несколько вопросов. Как только все улажу, сразу приеду за тобой. Или может оставить тебе машину?

— Нет, не стоит. Я тогда с соседкой поеду. Она меня приглашала. Говорит, ей скучно одной, заодно и разузнаю, что здесь в округе еще есть интересного.

Мы прогуливались по пляжу и мило болтали. Не вспоминая про детей, мы наслаждались уединением и тишиной. Так важно было провести время, посвятив его только себе. Зарядиться энергией любимого человека для поддержания романтических отношений. Вечер восхитительно начался и продолжался на уровне. Вглядываясь в далекие огни прибрежного пирса, я вдыхал запах свободы и умиротворения.

Моя рука по-хозяйски освоилась на талии моей возлюбленной, то и дело сползая на ягодицу. Хватким движением я сжимал ее правое полупопие и чувствовал себя собственником — единоличным владельцем целого комплекса красоты и грации. В тоже время не забывал ласковым словом обосновать свои немного хамские действия и дарил ей какие-нибудь комплименты.

— Ты просто великолепна. Я говорил тебе об этом сегодня? — удивительно произнес я.

— Да, миллион раз, мне уже ночью это снится, — она вырвалась из моих объятий и побежала вдаль.

— Погоди, не так быстро! — я крикнул ей вслед.

Разорвав дистанцию, она остановилась. Одетая в пляжный просвечивающий сарафан она начала кружиться. Держа оборку легкого сарафана и разведя руки, она в движении напоминала маленькую девчушку, с улыбкой воспринимающую мир вокруг. Радость наполняла ее душу, эмоции были яркими и настоящими.

Признаюсь, я не только был вдохновлен атмосферой вечерней прогулки, но и любовался божественной красотой своей возлюбленной. Все было как во сне. Смутное восприятие образа в ночной полутьме еще ярче разыгрывало воображение. Красота ее фигуры была обрамлена контурами световых лучей, проскальзывающим сквозь темноту. Я отчетливо в уме дорисовывал то, чего не мог увидеть и наслаждался этим сполна.

— А давай искупаемся, — вдруг внезапно пришла мне мысль в голову.

— Точно нет! Даже не думай, — блокировала она тут же мое предложение.

— Там темно и страшно, к тожу же у нас нет купальников.

— Зачем они нам? Ты думаешь, в море рыбам принципиально, чтобы ты была в купальнике?

— Причем тут рыбы?

Она на мгновение задумалась. Немного поразмыслив, озадаченно посмотрев на меня и увидев иронично-возмущенный взгляд, она произнесла:

— А давай, — задрав кверху сарафан и бросив его на песок, она резко побежала в сторону воды.

— Догоняй, — послышалось мне.

Я, не торопясь, снял с себя шорты, оголив мужское достоинство, до которого на этом пляже не было никому никакого дела и размашистой походкой направился на водные процедуры.

— Полина, ты не уплывай далеко. Может сбегать за кругом? — я заботливо поинтересовался у нее.

— Иди сюда, тут мелко.

Приглаженные к голове волосы блестели, отражая свет, по лицу стекали капли соленой воды. Из воды торчала одна голова и заботливая протянутая рука.

— Давай, давай, что ты так медленно, иди ко мне, я тебя согрею.

Остывшая вода дискомфортно воспринималась только мной. Все мои конечности задрожали, а некоторые отдельные элементы вообще телескопически спрятались, возможно даже навсегда.

Все же преодолев холод, я достиг желаемой встречи. Объятия действительно согревали. Не знаю, как это работает, но по моему телу равномерно распространялась согревающая энергия хрупкой девушки. Ощущая кожей обнаженное тело Полинки, я неосознанно, исключительно физиологически привел в действие детородный орган.

— Ого, ты так рад меня видеть или боишься утонуть и поэтому хватаешься за меня всем, чем только можешь? — улыбнулась она.

— Багор я его называю, — решил поддержать я ее искрометную шутку.

Мы слились в объятиях согревающей заботы. Закрыли глаза и, методично покачиваясь на волнах, обнимали друг друга.

— Поплыли на глубину, — предложил я.

— Ты уверен, может не надо? — она предусмотрительно пыталась меня остановить.

— Туда и обратно, делов-то! Заодно полностью согреемся. Зато потом сразу пойдем домой, ну что, согласна?

— Давай, тогда догоняй.

Она отталкнула меня в сторону берега, лихо нырнула рыбкой на глубину и исчезла из виду. Спустя несколько метров она опять появилась на поверхности и, усиленно пытаясь держать первенство, уплывала вдаль.

— Ок, придется догонять.

Отплыв на достаточно большое расстояние, мы перевернулись на спину. Расслабившись, дрейфуя по течению, мы мечтательно смотрели на звезды. Рассматривали в полной темноте созвездия и любовались поверхностью луны, на которой так четко выступали различные по величине кратеры.

Полная тишина, спокойствие и умиротворение. Именно в этот момент нам особенно ярко представлялась наша действительность. Мы были счастливы находиться наедине друг с другом и наслаждаться окружающей нас природной красотой.

Не представляю, как можно бесконечно этим любоваться. Достаточно десяти минут и все, хорош, скучно становится.

— Ай, ты что делаешь? — закричала она.

— Это рыбка, смотри какая большая, — и в очередной раз ущипнул ее за ногу.

— Прекрати! Это не смешно! — почти раздраженно высказала она свое недовольство.

— Рыба не понимает нашего языка! Как ты ей объяснишь-то? — и продолжал пощипывать под водой ее ножки.

— Все! Наплавались! Я домой! — обидчиво заявила она и поплыла к берегу.

— Ну вот опять, что-то пошло не так. Полин, ну не злись, прости меня!

“Вечер почти испорчен”, — подумал я.

“Опять переборщил. Надо немного сбавить напор. А то спать придется в другой комнате”.

Путь до берега был молчаливым с ее стороны. Преследуя жену сзади, я периодически закидывал удочку сожаления с извинительной приманкой. Мне хотелось уладить конфликт до выхода на берег.

Выбираясь из воды быстрым шагом, приходилось периодически подпрыгивать, преодолевая разбивающиеся о берег волны. Нам хотелось как можно скорее найти одежду и скрыть наготу.

— Где мой сарафан? — осматривая побережье, рыская взглядом по песку, произнесла она.

— Не знаю. Может, нас снесло течением и мы выплыли в другом месте?

— Здесь кто-то есть?! — повернувшись ко мне, настороженно произнесла она.

— Да, нет! Ты думаешь, нашу одежду украли? Сомневаюсь. Может ее ветром сдуло или волной смыло. Вряд-ли кто-то ее возьмет. Ты же понимаешь, какие тут законы.

Мы осмотрелись вокруг и ничего не нашли. Со стороны два голых человека мужской и женской наружности, озабоченно что-то искали на побережье. Именно так мы выглядели в тот момент.

— Хорошо, предположим, что ее больше нет, прими это как факт. Что ты предлагаешь?

Я инстинктивно обхватил причиндалы двумя ладошками, оставив для обозрения исключительно зад и поделился своими намерениями:

— Пошли домой! Не ждать же тут утра. Завтра придем и поищем.

— Тебе хорошо, у тебя почти ничего прикрывать не надо, а у меня всего две руки на весь этот арсенал.

— Ночь. Никого нет. Идти недалеко. Всего метров пятьсот, можешь вообще не прикрываться.

— А ты тогда зачем прикрываешься?

— Холодно, боюсь зачихает моя пипирка. Лучше я буду поддерживать климат вокруг нее, мало ли что. А в целом, так мне вообще не страшно, пусть смотрят! — хорохорился я.

Мы усердно двигались вперед, вскапывали ногами волнистый песок и, изредка вздрагивая от различных шумов, оглядывались по сторонам.

— Хеллоу, пипл, — раздался мужской голос вдалеке.

— Стоп, — настойчиво кричал он.

Мы от неожиданности аж подпрыгнули. Нелепая ситуация нас обескуражила и изрядно напугала. Как ошпаренные мы побежали в сторону дома, прикрывая по возможности интимные места.

— Открывай быстрее, давай, давай! — поторопила она меня.

— Да ща! Я стараюсь, — ответил я. Достав ключ, спрятанный под горшком, я пытался трясущимися руками вставить его в замочную скважину.

— Поторопись, мне страшно.

Ворвавшись на виллу, мы первым делом заперли все двери и окна. Забаррикадировались и затихли.

— Кто это был?

— Не знаю! Тише!

— Ты дверь точно закрыл? — она вытаращенными глазами смотрела на меня и в полной тишине вслушивалась в мельчайшие звуки.

Раздался стук. Мы возмущенно переглянулись. Неожиданная наглость со стороны преследователя возмутила нас до глубины души.

— Он что, совсем оборзел, — прошептала Полина.

— Иди, открывай, — махнул я ей головой и указал на дверь.

— Ты мужик, ты и иди!

— Тебя же звали. Он же четко кричал: — “Девушка, подождите”. Ты опять все прослушала.

— Хорош, — выталкивая меня из-за дивана, настойчиво произнесла она.

— Ок, не толкайся! Где мои штаны? Пойду, открою!

На пороге стоял мужчина турецкой наружности. Немного полноват, слегка усталого вида. Видимо, догонять нас было не легко.

— Это ваши вещи? — спросил он на английском и протянул мне сарафан с шортами.

— Да, спасибо, но откуда они у вас? — поинтересовался я.

— Я гулял по набережной и увидел стаю диких кабанов. Я знаю, что они воришки. Они так часто делают. Увидел вашу одежду. По всей видимости это вы оставили. Я заметил, что на пляже кроме вас никого не было. Извините, что напугал вас.

— Ок, я очень вам благодарен, спасибо, что не сдались и догнали нас. Спокойной ночи! — я благодарно пытался выпроводить незваного гостя.

Приветственно махнув рукой, он удалился в ночь.

Я закрыл дверь и мы рухнули на диван и начали безудержно хохотать. Именно безудержно. Ситуация изрядно нас напрягла. Мы ощутили в одночасье и блаженство, и стыд, и страх, и облегчение.

Это фантастическое приключение мы запомним на всю оставшуюся жизнь.

— Пошли мыться! Мне кажется, если бы я был в штанах, то с большей долей вероятности, наложил в них. Я даже не уверен, что по пути домой не скинул какой-нибудь сюрприз на пляже.

— Фу, как мерзко, — неодобрительно поморщилась Полинка и пошла в душ.

— Подожди меня! Я с тобой!

В тот час мы заряженные адреналином вообще не думали про сон. Сознание было возбуждено ярким событием. Неожиданно ворвавшимся в нашу обыденную жизнь.

Мы смеялись и шутили над произошедшим, вновь и вновь возвращались к отдельным эпизодам, разбирая и высмеивая событийность.

— Дамы вперед, — провожая ее в душ, я смотрел на припорошенную песком пятую точку.

— Штаны не забудь снять, — предупредительно обо мне позаботилась она.

Наконец-то теплая вода согревала наши тела. И вновь вспыхнула страсть, еще более ярким огнем засветилась она в наших сердцах.

Стекающая с волос пена, белыми пузырьками ласкала ее безупречный стан. Гладкая нежная кожа была опять податлива для прикосновений. Прикрыв глаза, она с упоительной теплотой наслаждалась моими согревающими душу и тело объятиями и заботой.

Проникая сквозь волосы пальцами, я пробирался сквозь корни волос, слегка массирующими движениями воздействуя на кожу головы. Сопутствующие наслаждению постанывания подогревали мое желание доставлять максимум удовольствия.

Я точно знаю, как нужно действовать. За столько лет я овладел всей нужной информацией. Знаю все рычаги и точки, чтобы довести ее до высшего блаженства. Для более устойчивого положения, она оперлась руками в стенку душа. Я обхватил ее грудь и, нежно сжимая, старался вызвать у нее приятное чувство мужского доминирования.

Податливость была блаженной. Все чувства, переживаемые ею в тот момент, я мог с легкостью прочитать на ее лице. Приоткрытый от наслаждения рот символизировал о наступлении возбуждения. Соски выразительно набухли. Скользящими по телу руками я прощупывал каждый сантиметр ее тела.

Мои прикосновения впитывались каждой ее клеточкой и превращались в импульс. Возбуждение постепенно накапливалось и закономерно превращалось в неудержимую страсть.

— Повернись! Медленно, — скомандовал я.

Незамедлительно и беспрекословно она опустила руки и повернулась ко мне.

— Дай мне свою руку, — сказала она.

Она обхватила мою ладонь и с твердым усилием приложила ее к своим нежным губам.

— Чувствуешь, какая я сладкая?

Вопрос не требовал ответа. Я просто делал свое дело.

Продолжая нехитрыми движениями приводить ее в экстаз, я с наслаждением любовался сюжетом. Ничто так не возбуждает меня, как доведенная до пика чувственности женщина.

Я ощущал всю теплоту ее тела. Кончики моих пальцев ритмично дотрагивались до горошины и приводили к эмоциональным всплескам.

Получив желаемое, она снова развернулась. Я обхватил ее бедра и настойчиво потянул к себе. Проникая медленно, но упруго, мы наконец-то слились воедино. Я все еще ощущал мягкий, приятный аромат ее духов, растворенный в воздушной смеси испаряющейся влаги.

Направленными движениями мы медленно и циклично, то расставались, то снова притягивались. Не переставая лицезреть такое желанное и гибкое тело, я продолжал любоваться и восхищаться ею.

— Ты — особенная, ты — моя страсть и бесконечная любовь, — нашептывал ей на ухо я нежные слова.

— Еще, еще, — настойчиво просила она меня, с усилием двигаясь мне навстречу.

— Давай, не останавливайся, — разгоряченно устанавливая темп и одновременно смакуя процесс, она слегка прикусила нижнюю губу.

Раздался выкрик. Выдох вселенского масштаба. Она ногтями врезалась в стену, и все тело пронизывающим спазмом привело ее в оцепенение.

— Легче, чуть тише, — вновь направляя меня в движении, шептала она.

Предвкушая очередной спазм, она сильно прижалась ко мне, остановив дальнейшее движение, и замерла на миг.

— О, да-а-а!

Дыхание было учащенное и взволнованное. Резко охватившая все ее сознание эмоция, медленно затихала. Силы возвращались.

— Я все, теперь ты! — радостно, испытывая послевкусие, произнесла она.

Многие, многие годы мы оттачивали навыки семейного благополучия. Наши отношения прошли через миллион обид и ошибок. Не переставая радовать друг друга, мы продолжали идти вперед и дарить нашим детям любовь и заботу. Такое ощущение, что я знаю ее уже тысячу лет. Такой родной и понятный мне человек, вообще никогда более не встречался на моем пути.

Все, что я хотел, это дарить ей радость и заботу, завоевать внимание и покорить какую-нибудь высоту. Приносить в дом бесконечно значимые цветы, в знак моего уважения и признательности. Ласкать, холить и лелеять. Оберегать и ценить.

Вся моя жизнь с восемнадцати лет посвящена только ей одной. Я ложусь спать, провожая, и просыпаюсь утром, встречая ее милое личико. Делаю все, что в моих силах, чтобы сохранять ее психологический климат в гармонии. Я даже носил ее на руках по молодости.

Вот и сейчас, проснувшись первым, я вглядывался в каждую ресничку, губы и конечно же грудь. Так искренне волновавшие мое сознание.

Бесконечно радостный я вспоминал вчерашний вечер. Пытаясь не разбудить, я нежным прикосновением поглаживал ее по бедру.

— Привет! — открыв глаза, поздоровалась она.

— Доброе утро, принцесса! — доброжелательно я встретил ее в наступившем воскресенье.

Она расплылась в радостной улыбке и протяжно потянулась.

— У нас осталось что поесть? — заботливо произнесла она.

— А то скоро дети приедут, их же кормить чем-то надо.

— Все, становимся обратно родителями? — немного обреченно спросил я.

Она выразительно моргнула, подтверждая неотвратимость реальности.

Солнце уже светило в окно спальни, птички, надрываясь, воспевали о наступлении утра. И лишь мы никуда не торопились. Просто лежали в белоснежной кровати, в нашей огромной вилле на берегу Средиземного моря.

— Ага, не ждали!!! — резкий, малолетний голос выкриком залетел в окно.

— Вы что еще спите?! — разочарованно спросил все тот же голос.

— Миланка, — выдохнув, произнес я.

— Ну, вот, приехали. Ну почему так рано? — накрыв голову подушкой, я спрятался от назойливого голоса.

— Все, встаем! — скомандовала Полинка и стянула с меня одеяло.

Все когда-нибудь заканчивается. Закончился и наш романтический вечер. На пороге стояла бабушка с нашими детьми.

— Открывайте, сони! Сколько можно спать? — раздался еще более пронзительный голос у входной двери.

Тук, тук, тук. Долбились нетерпеливые дети, пиная дверь ногами.

— Мама, открой, меня Дашка опять укусила!

— Она сама виновата, нечего было плеваться.

Накаленная обстановка у входной двери усугублялась лишь утренней жарой. Они изнывали и с нетерпением ожидали возможности охладиться внутри дома.

— Тук, тук, тук, — продолжали они долбиться в дверь.

— Ну, вот и все. Принимай семейство, дорогая!