Тонкая фигурка опасливо кралась сквозь густые заросли леса, то и дело, утопая в холодном снегу. Свет полной луны сопровождал её серебристым мерцанием, но она держалась в тени, боясь себя обнаружить. Где-то вдали плакал ребёнок, поторапливая её заунывными трелями и она, покусывая бескровные губы тихо шептала: — Я иду! Я иду!

Добравшись до ребёнка, она взяла его на руки и с радостью отметила наличие маленького рыжего хвостика с белой кисточкой на конце.

— Я назову тебя Анабель! — всхлипывая, проговорила женщина. — Потому что ты — не она, а она — не ты! Тебя ждёт другая жизнь! И я позабочусь, чтобы ты никогда не узнала о том, как жила раньше! — после этих слов, она укутала малышку в свою шаль и, развернувшись, торопливо зашагала туда, где ждали её возвращения.

Сиротский приют, как известно, не самое приятное место. Для тех, кто потерял родителей, а вместе с ними и надежду на нормальную жизнь — оно просто невыносимо. И дело даже не в горькой утрате близких людей, дело в тех, кто, откровенно противясь, вынужден быть рядом.

Так Анабель Вуд, чья мать покинула этот бренный мир, когда малышке едва исполнился год, оказалась в сиротском приюте мадам Мэдисон Прайс. Препротивнейшая женщина, надо сказать, которая ничуть не скрывала своей нелюбви к бедным сироткам. Более того, откровенно закрывала глаза на жестокость опьянённых безнаказанностью нянек. Не сложно представить, какое отвращение вызывало у них маленькое рыжеволосое существо, радостно бежавшее на встречу надеясь на тёплые объятия. Няньки полагали, что хороший пинок тяжёлым башмаком, отучит Анабель от подобных проявлений любви. Но это не срабатывало, и малышка продолжала бежать навстречу с распростёртыми объятиями, выводя, тем самым, своих обидчиц из себя.

Маленькая Анабель росла необычайно добрым ребёнком. Её душа была чиста, а в голове не было ни единого злого помысла. И это сильно отличало её от других сирот, превращая в объект для насмешек. Не перечесть, сколько раз она просыпалась в мокрой постели от того, что кто-то, решив подшутить, выливал на спящую Анабель целое ведро холодной воды. Сотни бумажек летели в спину девочке каждый раз, когда престарелая мадам Флоренс начинала дремать, оборвав свою фразу на полуслове.

А мальчишки, сколько гадостей она натерпелась от них. Хуже всех был, пожалуй, Тимати Коллинз. Он не просто дёргал её за рыжую косу, называя уродиной, как поступали другие. Тимати Коллинз был настоящим воплощением зла, в глазах маленькой девочки: он подставлял ей подножки, ломал карандаши, больно щипал, пока никто не видел. И не боялся отбирать тарелки с едой на глазах у нянек, от чего бедняжка частенько падала в голодные обмороки.

Но, не злые няньки, ни гадкие проделки мальчишек и даже Тимати Коллинз не омрачали её пребывание в приюте так сильно, как одиночество. В то время, когда другие девочки собирались небольшими группками и болтали, делясь с подругами секретами, Анабель Вуд коротала время, сидя у огромного старого камина. Она обнимала руками колени и тихонько щипала себя, стараясь не заплакать. Потому как ни одна душа, живущая в приюте, не должна была знать, что она хоть сколечко переживает об этом.

Одним туманным ноябрьским утром Анабель отправилась в сад, чтобы собрать немного яблок для утки, которую собирались подать в честь дня благодарения. Она так увлеклась процессом, что не сразу заметила маленького лисёнка, пытавшегося утащить из корзины яблоко.

— Ой, а ты кто такой? — испугалась девчушка. Она присела на корточки и присмотрелась. — Кажется, я знаю! — радостно прошептала она. — Но, разве здесь водятся лисы? — она посмотрела по сторонам в поисках мамы воришки, но её нигде не было. — Должно быть, ты сильно проголодался, раз ушёл так далеко от дома. — Анабель легонько подтолкнула пальцем яблоко, которое пытался достать зверёк, и оно глухо упало на землю. Лисёнок с визгом бросился на добычу и жадно впился зубами в румяный яблочный бок. — Вот уж не думала, что лисы едят яблоки! — удивилась девочка. Она положила перед лисёнком ещё одно яблочко и, попрощавшись, поспешила вернуться на кухню, где её ждала мадам Монаган с тушкой праздничной утки.

На следующий день лисёнок снова пришёл в сад, чтобы полакомиться упавшими наземь яблоками. Анабель увидела его в окно второго этажа, во время урока истории. И ещё через день, когда развешивала на улице бельё. Она видела его почти каждый день, на протяжении недели, но к своему огорчению, не имела возможности к нему подойти.

— Эта юная леди постоянно крутится и отвлекается по пустякам вместо того, чтобы слушать то, о чем я говорю. — Жаловался мистер Хилл, тучный учитель истории с длинными сальными волосами, отдалённо напоминавшими паклю. Он втолкнул бедняжку в кабинет мадам Прайс и та, запнувшись о ковёр, рухнула на пол, больно ударив колено.

— Чего Вы от меня хотите, мистер Хилл? — Холодно спросила директриса.

— Ка-как чего? — начал заикаться учитель. — Наказания!

— О, дорогой Элфи! — сладким голосом пропела мадам Прайс. — Думаю, Вам известны мои взгляды на наказания. Не так ли?

— И-известны!

— Замечательно! — кокетливо улыбнулась она. — Вот и накажите это мерзкое создание так, как посчитаете нужным.

— Но…

— Любым известным Вам способом! — пояснила она.

Когда мистер Хилл вёл Анабель по узкому деревянному коридору, крепко держа её за предплечье, девчушка дрожала от страха, мысленно готовясь к худшему. Но, к счастью для Анабель фантазия мистера Хилла оказалась весьма скудной, в сравнении с той, которой обладала мадам Мэдисон Прайс. Поэтому в наказание девочка всего лишь была послана в сад, сгребать опавшие листья, а не в лес на растерзание одичавшим собакам. Анабель с усердием приступила к работе, но холодный озорной ветерок, раздувавший собранные девочкой листья, усложнял её в несколько раз. А потом стемнело и бедняжке пришлось старательно вглядываться в темноту, пытаясь рассмотреть опавшие листья. Когда она, наконец, закончила, на улице стояла кромешная тьма, а озорной ветерок гонявший листья, превратился в настоящий пронизывающий до костей ветер. Пальцы Анабель окоченели, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы разжать их, освободив черенок метлы.

Она собиралась вернуться в приют, когда услышала громкий щелчок и дикие вопли. Будь на месте Анабель кто-то другой, то давно бы дал дёру, бросив казённый инвентарь. Но Анабель не была трусихой, и вместо того, чтобы спасаться бегством, бросилась на помощь незнакомцу, воющему от боли.

Страшная картина открылась перед девочкой, когда та раздвинула сухие заросли диких роз. Маленький пушистый зверёк бился в агонии, зажатый ржавыми зубьями железного капкана. Первые несколько секунд Анабель с ужасом смотрел на болезненные конвульсии ещё пока живого существа. А потом, придя в себя, принялась разжимать железные зубы чудовища натравленного неизвестным ей человеком. Она ощутила прилив радости, когда у неё получилось разжать капкан, правда длилось это чувство не долго.

Несмотря на все старания, зверёк умирал. Он больше не бился и не кричал, и не хватал с жадностью воздух как прежде. Теперь, когда он тихо лежал на промёрзшей земле, в нём не сложно было узнать того самого рыжего воришку, который таскал у Анабель яблоки.

— Это ты? — с ужасом воскликнула девочка. — Я так и знала, что тебе не стоит сюда приходить! Здесь живут жестокие люди, которым наплевать на таких как ты! — несколько маленьких слезинок скатилось по щеке девочке. — Здесь есть и моя вина! Не стоило прикармливать тебя яблоками. Нужно было прогнать тебя ещё в первую нашу встречу. — Она вытерла грязным рукавом слёзы, которые застилали ей глаза. — Если бы не я, ты был бы жив! — она зарыдала во всю мощь своего голоса, абсолютно забыв о том, что кто-нибудь может её услышать. — Я думала, мы сможем подружиться! — Она провела дрожащей рукой по рыжей шерсти и тихо прошептала: — Вивэрэ ин новус корпус! — не успела девочка поразиться собственным словам, как вдруг мёртвое тело зверька вспыхнуло синем пламенем. Эти горячие языки с жадностью принялись пожирать ещё мягкую плоть, а затем перекинулись на цветочный сухостой и разгорелись ещё сильнее. Испугавшись, Анабель отскочила назад, не отрывая взгляда от пламени. Огненное шоу длилось не долго: обглодав, ни в чём не повинные розы, огонь потух так же внезапно, как и появился. С минуту девчушка стояла на месте как вкопанная, не решаясь подойти ближе. Но, когда, набравшись смелости, подошла ближе, потеряла дар речи.

Дело в том, что на том самом месте, где лежало, а затем и горело тело лисёнка, теперь находился мальчик. Абсолютно живой, но очень напуганный мальчик. Который, увидев Анабель, вскочил на четвереньки и издал протяжный рык.

— Р-р-р

— Т- ты кто такой и как здесь оказался? — испуганно проблеяла девочка.

— Р-р-р- ответил мальчишка.

— Ты замёрз? — спросила Анабель, глядя на мальчишку, который трясся от холода, подобно осиновому листочку, потому как был абсолютно нагой. Она сняла с себя пальто и протянула его мальчишке. В ответ, тот окинул её непонимающим взглядом.

— Возьми, это тебе. — Произнесла Анабель. Мальчишка оскалился, но, всё же, принял пальто из рук девочки.

— Надо тебя покормить. — Задумчиво проговорила Анабель, с любопытством наблюдая, как мальчишка пытается надеть пальто. — Только вот не думаю, что няньки будут рады твоему появлению. — Призналась она.

— Анабель Вуд! — раздался оглушительный крик. Девчушка обернулась и увидела мистера Хила и мадам Прайс бегущих к ней на встречу.

— Я передумала! — торопливо сказала она. — Тебе лучше уйти! Уходи! — крикнула она и сделала шаг навстречу к своим мучителям. — Беги в лес! — поспешно проговорила она. — Я найду тебя там, обещаю!

Последнее, что увидела Анабель, перед тем как тяжёлая рука мистера Хилла легла на её костлявое плечо: мелькнувшие в темноте зелёные кошачьи глаза с медным отливом и вертикальными зрачками.

Заметив высокий огненный столб, мадам Прайс и мистер Хилл поспешили к месту событий, дабы собственными глазами узреть виновника столь непозволительного деяния. Конечно же, они понимали, что это проделки одного из их подопечных, но они даже не могли представить, что за всем этим стоит тихая терпила Анабель Вуд. Надо было видеть их красные, раздутые от гнева лица. Они наперебой, брызжа слюной, кричали на девчушку, бранили её, бросались обвинениями и запугивали.

— Какого дьявола, ты подожгла эти кусты? — забыв о приличии, прокричал мистер Хилл.

— Я их не поджигала. — Склонив голову, прошептала Анабель.

— Они что ж, сами себя подожгли? — вторила ему мадам Прайс.

— Нет, конечно. — Ответила, девчушка.

— Посмотрите на неё Элфи, — возмутилась мадам Прайс — она же просто смеётся над нами!

— Я, правда, не поджигала эти цветы! — Попыталась отстоять себя Анабель. — Да и зачем мне это?

— За тем, что ты маленькое мерзкое создание, желающие привлечь внимание к своей поганой персоне, дабы хоть как-то разнообразить свою и без того никчёмную жизнь! — плюясь ядом, ответила мадам Прайс. — Элфи! — рявкнула, разъярённая женщина. И тот, сильно сжав девчушку за плечо, повёл её к зданию приюта. Все окна сиротского приюта были облеплены мальчишками и девчонками, которые с интересом наблюдали за троицей. Они жужжали и размахивали руками, как мухи, угодившие в паутину. Тыкали пальцами в склонившую голову Анабель и смеялись, давая понять, что наказание от мадам Прайс — это малое, через что ей предстоит пройти. Анабель понимала это и тихо надеялась, что найдётся кто-нибудь, кто вытворит что-нибудь похлещи и освободит её от позорного клейма чудилы.

Стоит ли говорить о том, как сильно влетело Анабель за проделки, которые она не совершала? Хорошенько отхлестав девчушку деревянной линейкой, мадам Прайс заперла её в тёмной кладовой на 3 дня без еды.

— Хорошенько подумай о том, что ты сделала! — посоветовала мучительница. — И о том, как будешь ходить в такие морозы без пальто! — бросила она, задвинув засов на двери. Всё время вне воли Анабель пролежала на рваном матрасе, который положили ей в качестве постели. Она не плакала и не билась в закрытые двери, умоляя её отпустить. Она приняла случившуюся несправедливость и просто ждала, когда всё это закончится. Она думала о мальчишке, о мёртвом лисёнке и о злосчастных кустах. Она думала об этом так много, что произошедшее стало казаться ей, ничем иным, как плодом её собственного воображения.

Первое время, после освобождения из чулана, показалось Анабель хуже пытки. Она и прежде была белой вороной, но теперь эта самая ворона надела сапожки едко — малинового цвета. А что может быть привлекательнее для осуждающих глаз, чем нелепая птица альбинос в ужасных ярких сапогах? Косые взгляды и ехидные ухмылки были повсюду. Анабель не могла отделаться от них даже во время молитвы в часовне. И в тот момент, когда девчушка решила, что больше не в силах нести бремя изгоя — её удочерили.

Случилось это в одно холодное утро. Мадам Мэдисон Прайс, вошла в комнату ещё спавших девочек и необычайно сладким голосом пропела: — Доброе утро, маленькие леди! Поднимайтесь из своих кроватей, умывайтесь, причёсывайтесь и надевайте свои лучшие платья. Сегодня важный день для всех нас! — слова директрисы были встречены недоумевающим молчанием, которое вывело женщину из равновесия:

— Пошевеливайтесь! — заорала она. Услышав привычную медь, девчушки повыпрыгивали из своих кроватей и, толкаясь локтями, принялись выполнять указания жестокой руководительницы. В полдень, на пороге приюта появилась пожилая дама, разодетая в меха и драгоценности. Её седые волосы были уложены в аккуратную причёску, поверх которой красовалась небольшая шляпка изумрудного цвета.

— Госпожа Редмунд! — воскликнула мадам Прайс. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель! — Лебезя перед женщиной, пропела она. Надеюсь, дорога Вас не слишком утомила?

— Я ещё не так стара, чтобы получасовые расстояния меня утомляли! — сухо ответила Госпожа.

— Вы абсолютно правы! — с натянутой улыбкой подхватила мадам Прайс.

— Где комната девочек? — пропуская мимо ушей фальшивые любезности, спросила дама.

— В конце коридора. — Промямлила директриса, указывая на потёртую белую дверь.

Госпожа Редмунд не стала дожидаться, когда её проводят. Она взяла инициативу в свои руки и, молча, проследовала по указанному маршруту, заставив челюсть мадам Прайс звучно брякнуться на пол. Зайдя в очень скромное, а попросту говоря нищее, помещение дама одарила каждую девочку своим холодным взглядом, вызвав тем самым, холодные мурашки на спинах испуганных сирот.

— А вот и наши чудесные девочки! — притворно улыбаясь, проговорила подошедшая мадам Прайс.

— Эти замарашки? — брезгливо спросила дама.

— Видите ли, — начала оправдываться директриса. — Наш приют сейчас переживает не самое лучшее время…

— Разве? — перебила её Госпожа Редмунд. — А как же те деньги, что я даю на нужды Вашего приюта?

— Понимаете…

— Ещё как понимаю! — заявила госпожа. — Понимаю, что вся та помощь, которую я оказывала Вашим воспитанникам годами, до них так и не дошла!

— Эм… ммэ…ммм… — давилась воздухом красная как рак мадам Прайс.

— Но, зато я вижу чудесные золотые серьги в Ваших ушах. — Продолжила дама. — А камни, неужели бриллианты? — притворно удивилась она. — Женщина моего положения может позволить себе подобную роскошь, но Вашего — вряд ли. — Она смерила взглядом дрожащую мадам Прайс и громко позвала: — Винсент!

Послышались торопливые шаги и удары деревянной трости, и минуту спустя, в комнату вошёл крепкий мужчина с сединой в волосах.

— Госпожа! — обратился он к даме.

— Винсент, будьте так любезны, подготовьте бумаги об увольнении мадам Прайс! — Отчеканила она. — И займитесь поиском нового директора. Незамедлительно!

— Но Госпожа… — слезливо проговорила мадам Прайс. — Я столько лет отдала этому приюту, Вы не можете так поступить.

— Нет, могу! — с высокомерием заявила дама. — И поступаю!

— За что?

— Видите ли, Мэдисон, занимаемая Вами должность, предусматривает наличие не только власти, но и дальнозоркости! — заметила Госпожа Редмунд. — А Вы, как видно, ограничились только первым. Потому как, если бы Вы обладали дальнозоркостью, то смогли бы предвидеть тот факт, что столь откровенное воровство не может быть незамеченным!

— Но, я могу всё исправить! — с жаром ответила воровка. — Я могу всё вернуть! Всё до последнего цента!

— Можете! — согласилась дама. — И вернёте! Всё, кроме моего доверия! — Госпожа Редмунд смерила директрису презрительным взглядом и произнесла: — Пойдёмте, Винсент! Нам здесь больше делать нечего. — Она развернулась и уверенной походкой проследовала к выходу.

В комнате воцарилась тишина. Все молчали, приходя в чувства после случившегося. И только Анабель проигнорировав общее чувство страха, бросилась вслед за дамой. Она догнала её, когда та садилась в машину.

— Подождите! — прокричала девчушка. — Возьмите меня с собой!

— Что ты сказала? — возмутилась Госпожа Редмунд.

— Прошу, заберите меня отсюда! — взмолилась Анабель.

— Да как ты смеешь просить меня о таком?

— Вы — моя единственная возможность выбраться из этого ужасного места.

— Я не хочу быть спасательным кругом для…

— Рыжеволосого отродье, вроде меня? — перебила её Анабель. — Я слышала эту фразу достаточно раз, чтобы понять: такую как я никто не захочет удочерить. Ведь все хотят хорошенькую розовощёкую девочку с золотистыми кудрями, которой я, к моему глубочайшему сожалению, не являюсь. Я обратилась к Вам с такой просьбой, решив на мгновение, что Вы не станете смотреть на мою внешность, а захотите узнать мою душу. Потому как, внешность неподвластна нашему выбору, что нельзя сказать о душе. Госпожа Редмунд выдержала паузу, словно обдумывая услышанное, а потом произнесла:

— Винсент, помогите девочке…

— Не надо! — перебила её Анабель. — Я сама уйду!

— Помогите девочке сесть в машину, — холодно повторила дама — пока она не утонула в пучине собственных предубеждений.

— Вы меня забираете? — обрадовалась Анабель.

— У меня полно забот и совершенно нет времени на пустую болтовню. — Отмахнулась Госпожа Редмунд. — Так что полезай в машину и ни слова больше! Иначе, я передумаю!

Девчушка охотно забралась внутрь дорогого автомобиля и захлопнула тяжёлую железную дверь. Её сердце трепетало от радости, когда она покидала тюрьму, называемую приютом. Она была так счастлива, что даже не заметила, что на злополучных кустах, что горели неделю назад, распустились чудесные алые розы, которым было суждено погибнуть от лютых декабрьских холодов.

Домом, Госпожи Редмунд, оказался старинный замок, выполненный в стиле барокко, который она унаследовала после смерти отца. По всему фасаду замка были установлены каменные кариатиды и атланты, облачённые в туники, чьи лица выражали всю тяжесть взвалившихся на их плечи балконных балюстрад. Своды крыш украшали сатиры, застывшие в чудоковатых позах. Они же красовались и на пилястрах, расположенных по сторонам входной двери.

— Что это? — с ужасом спросила девчушка, указывая на оскалившуюся лисью голову, что весела над дверью.

— Маскарон! — безучастно бросила женщина, вставляя ключ в замочную скважину.

— А что такое маскарон?

— Каменная маска, охраняющая дом от чужаков.

— И как она может его охранять? — хмыкнула Анабель. — Это же просто маска!

— Нет, это не просто маска! — покачала головой Госпожа. — Она древняя и могущественная.

— Могущественная? — повторила девочка. — Что это значит?

— Это значит, что она обладает большой силой. В данном случае — магической!

— Вы хотите сказать, что она волшебная? — просияла девочка.

— Да, именно это я и хочу сказать. — Согласилась женщина, открывая перед Анабель дверь.

— И что она делает?

— Она не позволяет чужакам войти в дом!

— Где Вы её купили?

— А ты, весьма, любопытна!

— Думаете, это плохо? — девчушка перепрыгнула через порог и довольно улыбнулась.

— Я думаю, что это платье — совсем никудышное! — строго сказала Госпожа, устраивая свою изумрудную шляпку на полке в шкафу.

— Но, оно лучшее, что у меня есть. — Теребя подол платья, ответила девочка.

— Значит, мы это исправим! — осклабилась Госпожа и громко позвала: — Винсент!

— Да, Госпожа! — откликнулся управляющий, торопливо входя в дом.

— Свяжитесь с мадам Бонье! Скажите, пусть бросает все свои дела и мчится сюда. У нас тут дело государственной важности. Вам, ясно?

— Более чем! — Сухо ответил мужчина, нервно постукивая пальцами о свою трость. Он собирался уходить, когда раздался громкий стон желудочного кита Анабель.

— Дитя, — обеспокоенно обратилась к ней госпожа Редмунд — ты голодна?

— Нет! — соврала девочка, обхватив руками живот.

— Это не поможет. — Заметила женщина. — Единственный способ унять внутреннего зверя — это дать ему то, чего он хочет. — Она произнесла эту фразу размеренно, позволяя Анабель прочувствовать вес каждой произнесённой ей буквы. Но, к сожалению, девочка была ещё слишком мала, чтобы понять суть услышанных слов.

— Пожалуй, зайду к мадам Тинкер, попрошу подать чего-нибудь для маленькой леди. — Опережая просьбу своей Госпожи, предложил мужчина.

— Буду весьма признательна. — Кротко улыбнулась женщина. — И не забудьте про мадам Прайс.

— Обязательно! — невозмутимо произнёс управляющий. — Будут ещё распоряжения?

— Нет, это всё! Можете быть свободны!

Обед от мадам Тинкер сильно отличался от того, что подавали в сиротском приюте. Её овощной суп на говяжьем бульоне с клёцками и ароматным хлебом вприкуску, оказался таким вкусным, что девчушка, позабыв о манерах, с головой погрузилась в гастрономический восторг.

— Разве в приюте не учат манерам? — с долей пренебрежения спросила Госпожа Редмунд. — Это же, просто отвратительно!

— Учат, Госпожа! — облизывая языком тарелку, ответила девочка. — Только вот, так вкусно не кормят.

— Вкусная еда — ещё не повод вести себя за столом, как голодная дворняга, которой бросили кость! — фыркнула женщина.

— Вы правы. — Отставив блюдо в сторону, согласилась Анабель. — Извините!

— Что ж, впредь так не поступай.

— Не буду! — пообещала девочка.

— Ты ведь слышала, как меня называют? — вдруг спросила дама.

— Госпожой.

— Верно! А почему?

— Потому что у Вас много денег? — предположила Анабель, вызвав чуть заметную улыбку на губах женщины.

— Люди часто переоценивают значимость денег! — заметила она. — Другое дело- власть!

— А разве деньги и власть, это не одно и тоже?

— Нет! — покачала головой женщина. — Деньги помогают оказывать влияние, но к власти они не имеют никакого отношения. Власть нужно заслужить!

— А в Ваших руках много власти?

— Более чем! — протянула женщина. — Но власть накладывает обязательства и не каждый способен их выполнить.

— И что это за обязательства?

— Ответственность и справедливость!

— Разве это сложно? — удивилась девчушка, вытерев рот рукавом платья.

— Сложно! И ты скоро сама в этом убедишься!

— Я? Зачем мне в этом убеждаться?

— Разве ты не хочешь стать частью семьи? — спросила женщина.

— Разве, кто-то вроде меня может стать частью такой семьи как Ваша? — удивилась девочка. — Я так не думаю!

— Тогда, почему попросила забрать тебя из приюта?

— Потому что мне не хотелось там быть! А Вы единственная, кто смог за нас заступиться?

— Заступиться? Я? — опешила женщина. — Большей ереси я не слышала!

— Ваши слова, сказанные в приюте, звучали очень грубо. — Призналась Анабель. — Но я видела, с какой жалостью Вы смотрели на девочек и на меня, когда зашли в нашу комнату.

— Тебе показалось! — отмахнулась Госпожа Редмунд.

— Не показалось! — покачала головой девочка. — Даже тогда, когда Вы ругали моё платье или мои манеры, Ваше лицо выражало глубокое чувство сожаления и вины.

— И с чего же мне тебя жалеть?

— Я не знаю! — пожала плечами Анабель. — Но, Вам точно меня жаль. Иначе, Вас бы не тронули мои слова!

— Думаешь, меня тронули твои слова? — изогнув брови в удивлённые дуги, спросила женщина. — Спешу тебя разочаровать, но во мне нет, ни капли сентиментальности. — Заверила она. — Раз уж ты завела эту тему, то я скажу, что стало истинной причиной моего поступка. Но, тебе придётся ответить на мой вопрос: в последнее время, с тобой не случалось что-нибудь странное?

— Странное? — робко протянула Анабель.

— Что-то необъяснимое! Что-то волшебное!

Девчушка замерла, вспоминая мальчишку с кошачьими глазами, который появился из синего пламени и спросила:

— Это плохо?

— Это нормально! — успокоила её женщина. — Все Лисы через это проходят.

— Какие ещё Лисы?

— Не путай с теми, что живут в лесу! — посоветовала женщина. — Лисы — это магические существа. Снаружи мы выглядим как люди, но внутри — мы существа, принадлежащие Иному миру. По нашим жилам течёт магия и когда её не используют долгое время, она может «вырываться» наружу.

— Даже против моей воли?

— Даже против твоей воли! Магия — живая и независимая материя. Мы можем её контролировать, но подчинить её невозможно.

— Вы научите меня пользоваться магией?

— Я научу тебя сдерживать её! — холодно ответила женщина. — В этом мире она тебе не нужна! И лучше никому не знать о том, что ты владеешь ею.

— Но почему?

— Потому что Лисы не могут пользоваться магией в мире людей. Это невозможно!

— И не забывай, что Лисы имеют характерный запах, который легко узнать. Поэтому, каждый раз, когда выходишь из дома, пользуйся настойкой из Сандалового дерева, которую я тебе дам.

— Характерный запах? — не поверила девочка.

— А ты принюхайся хорошенько! — предложила Госпожа. — Чувствуешь?

— Чувствую, сладкий запах хрустящей листвы!

— Именно так и пахнут Лисы! — женщина втянула носом воздух и добавила: — Ты тоже так пахнешь, правда, твой запах более пряный.

— Вы пообещали, назвать причину, которая заставила Вас забрать меня из приюта! — напомнила Анабель.

— А разве, я её не назвала?! — лукаво ответила женщина.

Детство Анабель прошло в довольно комфортных условиях: у неё была своя огромная комната со всевозможными игрушками и расшитыми золотом платьями. Училась она на дому. Профессора и великие научные деятели, важно расхаживали по хозяйской библиотеке, в центре которой организовали учебное пространство со всем необходимым. Девочка, как и ожидалось, училась хорошо и даже находила время на езду верхом. Единственное, что омрачало жизнь Анабель, это противоречивое чувство, словно, белая ворона, вырвавшаяся на свободу, была поймана и заперта в клетку побольше.

За две недели до совершеннолетия Анабель, в старинном замке Редмундов поднялась суета, граничащая с паникой. Оно и понятно, ведь предстояло довольно ответственное, по Лисьим меркам, событие — обряд инициации. Именно этот день, по древней традиции, называют «Нативитас», что означает «рождение магии». Который выступает в качестве своеобразного указателя, что Лисица готова к использованию магии.

— Голову више! Голову више, Анабэль! — командовала мадам Бонье, сжимая в зубах мундштук. Она старалась впихнуть Анабель в ужасно тесное платье, которое сшила по случаю Рождественского бала, организованного в честь совершеннолетия девушки. — Выпрям плэчи! Какая плёхая осанка! — легонько постукивая ладонью по спине Анабель, ворчала женщина.

— Вы чересчур суровы ко мне, мадам Бонье! — шутливо заявила Анабель.

— Сурова? — изогнув брови в удивлённые дуги, спросила мадам. — Ваща Госпожа, снимэт мнэ голову, если Ви нэ будитэ блистат на этом дурацком балю! — Проговорила она, выпуская изо рта кольца из табачного дыма.

— Что ж, здесь я с Вами согласна. Бал действительно дурацкий! — отмахиваясь от дыма, ответила девушка. — Но, он так важен для Госпожи! — Огорчённо вздохнула Анабель. — Значит и для меня он тоже должен быть важен!

— Навэрно, это нэ просто, жит под опэкой Госпожи Рэдмунд?

— Вовсе нет! — нахмурилась Анабель. — Она прекрасный человек! Забрала меня из приюта, воспитала в заботе. Я ни в чём не нуждалась.

— В заботэ, но нэ в любви! — фыркнула француженка. — Такие, как Ви — всэгда довольствуются малим!

— А что в этом плохого?

— Ничэго! Но, если ест возможност взят большэ, то почэму бы и нэт? — пожала плечами мадам Бонье, а затем резко дёрнула за платье, от чего Анабель чуть было не повалилась на пол.

— Merde! — выругалась она на французском. — Дурацки баль!

— Доброе утро! — Воодушевлённо произнесла Госпожа Редмунд, входя в комнату. — Как успехи? — поинтересовалась она.

— Tout est mauvais! — ответила мадам, выдохнув дым через нос.

— Неужели всё так плохо? — забеспокоилась Госпожа.

— Не то что бы плохо! — попыталась успокоить её Анабель. — Просто платье слегка маловато.

— Маловато? — воскликнула дама, хватаясь за сердце. — Но ведь бал уже завтра!

— Вам не о чем беспокоиться, мадам Бонье всё исправит! — подхватывая Госпожу под руку, протараторила Анабель. — Ведь так, мадам Бонье?

— Уи — неуверенно произнесла француженка.

— Вот видите, у нас всё под контролем! Лучше пойдите и проверьте готов ли зал. — Предложила девушка. — А ещё зайдите к мадам Тинкер, она готовит новый соус для свинины и хотела узнать Ваше мнение.

— В самом деле? — оживилась Госпожа Редмунд. — Она не часто балует нас новинками.

— Завтрашний день очень важен для нас всех! — заверила её Анабель. — А с платьем мы что-нибудь придумаем.

— Поверить не могу, что завтра тебе двадцать один год. — С еле уловимой нежностью в голосе проговорила Госпожа. — Время летит так быстро!

— Только для тех, кто живёт воспоминаниями! — Тихо ответила девушка.

— Что ж, оставлю вас в покое. — Натянуто улыбнулась Госпожа и поспешила удалиться.

— Мадам Бонье! — позвала Анабель, как только за Госпожой захлопнулась дверь — За дело!

Если вы решили, что Рождественский бал в честь Дня Рождения Анабель — непозволительная роскошь, рискующая стать причиной гордыни, то прошу вас отбросить эти желчные мысли. Ведь за всей этой яркой праздничной мишурой стояло довольно серьёзное событие — обряд инициации. По случаю торжества, в доме Редмундов собралось приличное количество знати, прибывших чтобы почтить хозяев своим присутствием. Кроме дорогих нарядов и шляп, в арсенале гостей имелись винтажные маски в виде лисьих морд с острыми рыжими ушками, которые, напоминали о сущности окружающих. Не удивительно, что Анабель была шокирована, увидев эти отличительные знаки.

— Зачем эти маски? — с напряжением спросила она.

— Для поддержания атмосферы! — осклабилась довольная Госпожа и добавила уже шёпотом: — Ничего не бойся, дорогая! — Она бережно взяла Анабель за руку и вывела её в центр зала, после чего подняла руку вверх, давая понять разыгравшимся музыкантам, что пришло время для тишины.

— Дамы и господа! — начала свою речь хозяйка дома. — Я признательна каждому из вас, за то, что вы не смотря ни на что, приняли решение разделить это важное событие вместе с нами! — она выдержала паузу, позволяя собравшимся разразиться в бурных овациях. — И раз уж вы здесь, прошу, поприветствуйте ту, ради которой мы все собрались — мою дочь, Анабель Редмунд! — такого громкого заявления, от Госпожи Редмунд, не ожидал никто, даже сама Анабель.

Но, не смотря на удивление, гости с энтузиазмом принялись аплодировать девушке. — На ваших глазах Анабель пройдёт через обряд инициации, как и все мы в своё время! И если у вас нет никаких возражений, то, предлагаю начать!

Приглашённые гости взялись за руки, образовав вокруг Анабель круг. Свет погасили, оставив гореть только свечи, чьи огненные тени плясали на стенах. Кто-то из прислуги зажёг ладан, и помещение тут же заполнилось его тяжёлым запахом. Анабель стояла одна, высоко подняв голову, как её учила Госпожа Редмунд. Лицо девушки выражало бесстрашие и полную готовность к тому, что должно произойти. Хотя внутри, её сердце билось с бешенной скоростью, как у колибри, а по спине бегали холодные мурашки.

— А-м-м — запели собравшиеся, когда внутрь круга, где стояла Анабель, ступила Госпожа Редмунд. В руках у неё была золотая чаша, напоминающая бычий рог. Она осторожно передала чашу Анабель и, склонив голову, вышла из круга.

— А-м-м — ещё раз пропела толпа и умолкла, ожидая продолжения.

— Аб экстэриорибус! — держа перед собой чашу, произнесла Анабель.

— Аб экстериорибус! — повторили присутствующие.

— Ад интериор! — снова проговорила девушка.

— Ад интериор! — вторили ей гости.

— Аб экстэриорибус! Ад интериор! — громко сказала Анабель.

— Аб экстэриорибус! Ад интериор! — так же громко подхватила толпа.

Девушка поднесла к губам чашу, стараясь не вдыхать резкий запах полыни и залпом выпила её содержимое. После этого она демонстративно перевернула чашу вверх дном, давая понять, что ритуал завершён.

Зажгли свет, заиграла музыка и люди, с довольными лицами, принялись поздравлять Анабель. Мужчины крепко жали ей руку или целовали запястье, а женщины приседали в реверансе.

— Поздравляю! — обнимая Анабель за плечи, робко шепнула Госпожа Редмунд. — Ты справилась!

— Спасибо! — с облегчением ответила Анабель, которую всё ещё потряхивало от страха.

— Ви били очэнь хорощи! — улыбнулась, подошедшая мадам Бонье. — Нэ так хорощи, как это платье, конэчно! — добродушно усмехнулась она. — Но всё жэ! — она взяла хрупкое запястье Анабель и заговорчески проговорила: — Ви очэнь смэлы и напорэсты! И мнэ это нравица!

— А мне нравится Ваша новая шляпка! — похвалила Анабель.

— Мерсибо, дорогая! — ответила француженка.

— Эта утка, смотрится весьма реалистично!

— Ещо бы, это вэдь чучэло!

— Чучело? — растерянно произнесла девушка.

— Уи! — кивнула мадам. — Я сама подстрэлила!

— Как это? — удивилась Анабель, окинув взглядом хрупкую француженку.

— А Ви думали, я только шит могу?

— Вы полны сюрпризов, мадам Бонье!

— Нэ бэз этого! — согласилась дама, а затем прошептала: — Кажэтся, у Вас появился поклонэк! Вэс вечэр нэ сводэт с Вас глаз!

— Вы мне льстите! — заливаясь краской, ответила девушка.

— Молодой чэловэк со шрамом на шэе. — Добавила мадам и скрылась в толпе гостей, весело размахивая перьями на шляпке.

— Поздравляю! — сухо произнёс незнакомец, подходя к Анабель. — Теперь Вы по-настоящему часть Лисьего общества.

— Я считала, что с рождения принадлежу к этому обществу! — так же сухо ответила Анабель.

— Разве? — ехидно улыбнулся юноша, сделав глоток из своего бокала. — А я думал, что к нему принадлежат лишь те Лисы, которые обладают магией.

— Все Лисы обладают магией!

— Вы уверены? — с нажимом спросил незнакомец.

— А почему я должна сомневаться?

— Потому что все Ваши знания строятся лишь на том, что говорит Госпожа Редмунд! — бросил юноша. — А эта женщина многое недоговаривает.

— Почему я должна Вам верить?

— А почему бы Вам мне не верить?

— Это бессмысленный разговор! — с раздражением ответила Анабель. — Мне жаль, что я потратила на него время.

— Что Вы знаете об Ином мире? — поинтересовался юноша.

— Знаю, что он есть! — отмахнулась девушка.

— Знаете, почему Лисы бежали от туда много лет назад?

— Вероятнее всего, у них была на это причина!

— Значит, не знаете! А что на счёт Кровавого короля? о разделении существ и войне, которая там шла.

— Кажется, Вы пьяны! — заметила Анабель.

— Вижу, Госпожа Редмунд не потрудилась Вам всё рассказать! А Вы и спрашивать не стали, потому что привыкли безропотно повиноваться её правилам и приказам.

— Откуда Вам знать, к чему я привыкла, а к чему нет? — сквозь зубы процедила Анабель.

— Анабель! — окликнула подошедшая Госпожа Редмунд. — Прошу меня извинить, — обратилась она к юноше — но, я вынуждена прервать вашу беседу.

— Ничего страшного! — притворно улыбнулся собеседник. — Мы уже закончили. — Он вежливо поклонился и снова отхлебнул из своего бокала, слегка приподняв маску.

— Госпожа Редмунд, — обратилась к женщине Анабель, когда они отошли на достаточное расстояние от юноши — Вы не знаете, что это за человек?

— Понятия не имею! — пожала плечами дама. — В этом вся суть маскарада — никогда не знаешь, кто скрывается под маской! — шепнула она. Протиснувшись сквозь танцующих и громко говорящих гостей, Госпожа Редмунд подвела Анабель к компании подвыпившей знать и громко представила её:

— Прошу любить и жаловать, моя мила дочь Анабель!

— Рад знакомству, со столь прекрасной юной леди! — пробасил толстяк в чудаковатой маске, которая слегка съехала в бок.

— И я рада знакомству! — соврала Анабель, позволяя незнакомцу прижаться липкими губами к её запястью.

Бледная дама в дорогом, но совсем не привлекательном платье розового цвета, вручила девушке бокал игристого и торжественно произнесла: — За Анабель! Лисицу из рода Редмундов!

— За Анабель! — торжественно скомандовал высокий усатый господин, с золотыми запонками в виде лисьих хвостов.

— За Анабель! — чокаясь бокалами, повторила хмельная компания. После того, как огненная жидкость была опрокинута внутрь, между незнакомцами завязался неспешный разговор. Анабель беседу не поддерживала, да и не слушала. Мыслями она была с тем заносчивым парнем, с не менее странным шрамом на шее.

— Кто он вообще? — тихо бубнила под нос Анабель, разглядывая приглашённых гостей. — Вздумал мне указывать на то, что я знаю и чего не знаю! Пусть только попадётся мне на глаза, тут же попрошу Винсента вывести его под белые рученьки! — пообещала она. Но, как на зло юноши нигде не было и, решив, что тот покинул мероприятии, девушка разозлилась ещё сильнее.

— С тобой всё в порядке? — заботливо спросила Госпожа, обращаясь к Анабель.

— Голова разболелась! — соврала та и добавила: — Могу я вернуться в свою комнату и немного полежать на кровати?

— Я попрошу Винсента, прислать к тебе мадам Тинкер и её ромашковый чай! — пообещала хозяйка дома.

Анабель поднялась по лестнице на второй этаж и шагала по узкому коридору, когда услышала странные звуки, доносившиеся из кабинета Госпожи Редмунд. Она на цыпочках прокралась к открытой двери и заглянула в комнату. Там было темно, но девушке удалось рассмотреть высокую фигуру, стоявшую возле письменного стола.

— Что Вам здесь надо? — спросила Анабель, подойдя к незнакомцу. — И не лгите, что ошиблись дверью. Уборная в другом конце коридора!

— Я и не собирался! — насмешливо ответил незнакомец.

— Так вот, значит, куда Вы подевались! — узнав голос, воскликнула Анабель. — Роетесь в вещах Госпожи Редмунд!

— А Вы меня искали? — без доли смущения спросил юноша.

— Вовсе нет!

— Если бы не искали, то не заметили бы моего отсутствия!

— Вы так и не ответили на мой вопрос! — не отставала Анабель, чувствуя как горят её щёки. — Что Вам здесь надо?

— Сами посмотрите! Если не боитесь, конечно. — Предложил он.

— Вот ещё! — фыркнула Анабель и сделала несколько шажков к столу. — Что это за книга? — спросила она.

— Её называют Книгой Древности.

— И что это за книга?

— Она рассказывает о Самабахе и о существах, которые там живут.

— Самабах? — переспросила девушка.

— Так существа называют Иной мир!

— То есть, Самабах и Иной мир — это одно и тоже?

— Верно! — кивнул юноша.

— И зачем Вам понадобилась эта книга? — поинтересовалась Анабель. — Вы, ведь, хорошо знакомы с историей Иного мира. Не так ли? — съехидничала она.

— А Вы злопамятны! — улыбнулся юноша.

— Не более чем другие!

— Я не могу ответить на Ваш вопрос. — Покачал головой незнакомец. — Скажу лишь одно: она мне нужнее, чем этому столу, в котором она пылилась! — он схватил книгу и прижал к груди.

— Вы не имеете право! — взорвалась Анабель. — Она Вам не принадлежит!

— Как и Вам! — заметил молодой человек.

— Верните книгу! — потребовала Анабель.

— И не подумаю.

— Я буду кричать! — Пригрозила девушка.

— Кричите, — усмехнулся незнакомец — Вас всё равно никто не услышит. Музыка слишком громкая.

— В таком случае, я сама её заберу! — ответила разъярённая Анабель и бросилась на парня. Между ними завязалась борьба, в процессе которой девушка случайно коснулась грубой руки и в этот момент ощутила нечто странное: словно сотни маленьких грозовых тучек бросили в неё свои острые молнии, и те, пронзив девичью кожу, растеклись по руке огненной жижей.

— Ой, — пискнула Анабель, забыв о книги и потирая болезненную конечность. Она кинула осуждающий взгляд на юношу и поняла, что тот ощутил похожее чувство.

— Что это было? — испуганно произнесла девушка.

— Понятия не имею! — растерянно ответил тот. — Но, я должен кое-что проверить. — Он схватил Анабель за руки и громко произнёс: — Самабах!

Ударившись спиной о что-то твёрдое, Анабель потеряла сознание, а когда пришла в себя, обнаружила, что лежит в тени тропических деревьев и кустарников, сквозь кроны которых пробиваются яркие солнечные лучи.

— Где это мы? — хрипло спросила девушка, приподнимаясь на локтях.

— В Ином мире, я думаю! — ответил ей юноша, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. — Не ожидал, что посадка будет такой твёрдой! — буркнул он.

— Зачем Вы вообще нас сюда потянули? — вспылила девушка.

— Если говорить фактически, то мы здесь благодаря Вам! — заметил незнакомец и стянул с себя пресловутую маску. Оказалось, что под гипсом и папье-маше, скрывалось на редкость красивое лицо: белая кожа, красивые карие глаза с широкими чёрными бровями, высокие скулы и тяжёлый мужественный подбородок. Внешность незнакомца была настолько яркой, что Анабель еле сдержалась, чтобы не прикрыть лицо руками.

— Что, нравится? — забыв о манерах, жёстко спросил юноша.

— О чём Вы? — зарделась Анабель.

— Нравится то, что Вы видите? — снова спросил незнакомец. — Можете не отвечать! Вижу, что нравится! Я ещё не встречал никого, кто бы реагировал по-другому.

— Не льстите себе! — поднимаясь с земли, ответила Анабель. — Глядя на Вас, я думала не о внешности, а о внутреннем наполнении.

— И к чему же вы пришли в своих размышлениях?

— Как такое красивое лицо, может уживаться с такой гнилой душонкой?

— О-о-о, — с улыбкой протянул юноша. — Это называют «балансом»! Вам ли не знать о балансе?

— Меня давно не цепляют такие желчные насмешки! — спокойно ответила Анабель. — Внутреннее важнее, внешнего. Потому что внутреннее мы выбираем сами!

— Хотите сказать, что я хуже Вас, потому что природа наградила меня красотой?

— Нет! Вы хуже меня, потому что не хотите смотреть дальше внешности!

— И, тем не менее, о своей внешности Вы думаете больше моего! — ехидно заключил незнакомец и с победоносным выражением лица, зашагал по узкой дорожке.

Со всех сторон наших героев окружали ротанговые пальмы, салы и сиссу, стволы которых были плотно обвиты лианами. Они же, длинными гирляндами свисали с ветвей, пугая своей схожестью с ползучими гадами. Анабель семенила позади юноши, придерживая подол платья, который царапали и рвали злосчастные колючки.

— Верните меня домой! — потребовала Анабель, задыхаясь от быстрой ходьбы.

— Не я владею магией, а Вы. — Напомнил незнакомец. — Так что, если хотите вернуться, приложите усилия!

— Но я не знаю как!

— Неужели Госпожа Редмунд Вас не научила?

— Она не учила меня пользоваться магией. — Тихо ответила Анабель. — Только как сдерживать её, чтобы она не вырвалась на свободу и не навредила.

— Лисица, владеющая магией, не умеет ей пользоваться? Звучит весьма иронично! — усмехнулся юноша. Он увернулся от огромного жука, пролетевшего над его головой.

— Вы не Лис! — догадалась девушка.

— Смотря, что Вы имеете в виду. — Отмахнулся незнакомец.

— Тогда, кто Вы?

— Меня воспитали Охотники.

— Но, ведь Охотники не существа, а люди. — С недоумением произнесла Анабель. — Тогда, как Вы проникли в дом Госпожи Редмунд.

— Не стоит недооценивать людей! Они способны на вещи, куда более опасные и жестокие.

— Вы говорите об убийствах? — с отдышкой, спросила Анабель.

— Мы — наёмники. Убийства — наш хлеб! — с пренебрежением ответил юноша. — Но, знаете, что хуже всего? — он остановился и повернулся к девушке лицом. — Убивать друга!

— Но зачем?

— Никто не может выйти из клана, а если попытается, будет убит! Таковы правила и мы должны их соблюдать.

— На каждое правило есть исключение! — заявила Лисица.

— Очень на это надеюсь! — сквозь зубы процедил юноша. — Иначе, всё это зря. — Он развёл руки и горько улыбнулся.

— Так зачем мы здесь? — спросила Анабель, она еле держалась на ногах, ощущая странную дрожь во всём теле.

— Вы задаёте слишком много вопросов! — заметил собеседник и, после его слов, всё вокруг Анабель закружилось и завертелось. Перед глазами появились маленькие чёрные точечки, которые быстро росли и умножались до тех пор, пока не слились в непроглядную темноту.

Тепло и свет заставили Анабель открыть глаза. Она лежала на холодном каменном полу пещеры, рядом с горящим костром.

— Очнулась? — хмыкнул юноша, сидевший неподалёку. — Я думал, ты проваляешься до следующего утра. — С укором добавил он.

— Ты? — возмутилась Анабель, присаживаясь на растеленом пиджаке. — Не помню, чтобы мы переходили на Ты! — Она схватилась рукой за голову, которая всё ещё кружилась.

— Скажем так, мы заметно сблизились! — усмехнулся юноша.

— И каким же способом?

— Довольно не обычным! — ответил тот, указывая на лежащий рядом с девушкой корсет.

— Вы сняли с меня корсет? — с ужасом воскликнула Анабель.

— Он мешал тебе дышать.

— Вы не имели права!

— Мне нужно было оставить тебя умирать? — незнакомец бросил на девушку злой взгляд. — Для тебя целомудрие важнее жизни?

— Для каждой уважающей себя девушки! — отчеканила Анабель.

— Можешь не переживать! — успокоил юноша. — На тебе сорочка, так что я не видел ничего из того, что не должен был видеть.

— Вы говорите так, будто это пустяк!

— А что это, если не пустяк в сравнении с жизнью, которую ты могла потерять, не сними я эту чёртову штуковину! — выругался юноша. — И прекрати обращаться ко мне формально! Мы не в Англии! Здесь не важны манеры! — бросил он и вышел из пещеры на воздух.

Немного поостыв, юноша всё же вернулся обратно, где застал Анабель за необычным занятием. Она уже надела верхнюю часть платья прямо на сорочку и, достав из корсета шнурки, плела из них что-то на подобии пояска.

— Я должна извиниться! — проговорила девушка, не поднимая глаз на собеседника. — Причиной моей грубости было смущение. — Призналась она. — Я благодарна Вам за спасение и постараюсь больше не доставлять проблем. — Она обвязала самодельным пояском свою тонкую талию и, посмотрев в глаза собеседнику, добавила: — На счёт манер Вы правы! Мы далеки от тех условий, где они требуются. Но всё же, как я могу обращаться к Вам неформально, если даже имени Вашего не знаю?

— Меня зовут Остин! — ответил юноша и уселся рядом с костром.

— Остин, — повторила Анабль, — хорошее имя! В переводе значит «величественный». Видимо, Ваша… — девушка замялась. — Твоя мама хотела, чтобы ты стал кем-то значимым.

— Меня назвал так Хэнк. — Небрежно бросил Остин.

— Кто такой Хэнк?

— Он глава нашего клана. — Ответил юноша. — Он спас меня, когда я был ещё ребёнком и вырастил.

— Так значит он твой отец!

— Он мне не отец! — сквозь зубы процедил Охотник. Он инстинктивно сжал кулаки, и этот жест не остался без внимания.

— За что ты так его ненавидишь? — спросила Анабель.

— А за что его любить?

— Не знаю. — Пожала плечами девушка. — Я ведь, с ним не знакома.

— Тебе повезло!

— Расскажи мне про шрам. — Попросила Анабель.

— Шрам? — юноша с недоумением уставился на собеседницу. — Какой ещё шрам?

— Тот, что на шее. — Указывая на белые рубцы в виде завитков и спиралей.

— Это не шрам, а клеймо. — Пояснил Остин, коснувшись пальцами обезображенной кожи. — Отличительный знак Охотников. Его наносят, когда ты становишься частью клана.

— Частью клана?

— Что-то вроде вашего обряда инициации.

— И сколько тебе было лет, когда его нанесли? — спросила Анабель. Юноша умолк. Опустил голову стараясь скрыть маску ярости на своём лице.

— Десять. — Ответил Остин, некоторое время спустя. — Я знал, что это должно произойти и боялся до ужаса. Помню, просил Хэнка повременить с этим, но он влепил мне пощёчину, назвав трусом. — Он растянул губы в горькой усмешке. — Никогда не забуду эту боль от раскалённого железа, хотя меня ни раз ранили ножом. Я даже пулю поймал на одном задании, а всё равно не так больно.

— Это варварство! — возмутилась Анабель.

— Таковы традиции моего клана! — развёл руками парень.

— Ты говорил, что выйти из клана невозможно. — Быстро проговорила Анабель. — Что за это убивают.

— У тебя хорошая память.

— И всё же. Есть ли какой-то способ остаться в живых?

— Ты слышала, что-нибудь об амулете из священного древа Ас Пу?

— Нет.

— Не удивительно! — прищёлкнул языком Охотник. — Есть легенда о двух братьях. Старшего звали Йиркап, а младшего — Бурморт. Однажды мать отправила их в лес за ягодами, но строго на строго наказала, не приближаться к болотам, где жили ужасные существа — Ундины. Которые заманивали своей красотой и пением проходящих мимо путников и топили их в своих болотах. Братья взяли корзины и отправились в лес. А когда набрали ягод, Йеркап, которому не терпелось увидеть Ундин, двинулся к болотам. Но, к сожалению, Ундин там не оказалось. Тогда, он решил бросать в болота камешки и, в этот самый момент, маленький Бурморт оступился и ушёл с головой прямо в болота. Когда, увлечённый

Ундинами Йиркап, увидел тонущего брата, то без раздумий бросился к нему на помощь. Придя в себя после случившегося, мальчишки долго ругались выясняя, кто из них виноват. Пока не услышали манящий голос Ундины, которая вручила храброму Йиркапу ветвь от священного древа Ас Пу, которое росло на дне самого глубокого болота. Именно это древо исполняет любые желания. — Пояснил юноша и добавил: — А после, из этой ветви был вырезан амулет.

— Хорошая легенда! — похвалила Анабель. — Но, боюсь, не имеет ничего общего с реальностью.

— Нет, имеет! — с нажимом сказал Остин. — Есть сведения, что этот амулет находится в Воющей Горе, недалеко от леса, где живут низшие существа.

— И зачем он тебе?

— Чтобы покинуть клан и остаться в живых!

Когда солнце поднялось высоко над деревьями и стало согревать тёплыми лучами ярко-красную землю, наши герои уже были в пути. Они выбрались из пещеры, где провели ночь и, перейдя мелкую речушку, направлялись туда, где виднелись крыши неизвестных строений. Первое, что они увидели, когда вошли в город, был небольшой местный рынок, который так и пестрел своими прилавками с разными вкусностями, от запаха которых, у наших героев урчали животы. Прогуливаясь вдоль рядов с товаром и разглядывая местных жителей, Анабель, вдруг поняла, что среди прохожих ей не встретился ни один мужчина.

— Это немного странно! — тихо проговорила Анабель, обращаясь к своему попутчику.

— Что именно? — переспросил Остин, засмотревшись на красивую, длинноногую девушку.

— Тебе не кажется странным то, что здесь только женщины?

— Разве это проблема? — сладко улыбнулся Остин. — Может, в их культуре, только женщинам разрешено бывать на рынках?

— Возможно, ты прав. — Согласилась Анабель. — Но, предчувствие у меня не хорошее!

— Зато у меня хорошее! — отмахнулся парень. — Здесь все такие хорошенькие.

И ведь правда, проходящие мимо женщины отличались необыкновенной красотой. Их лица были идеальны: аккуратные маленькие носики, пухлые губы и раскосы глаза с пушистыми ресницами. Длинные ноги, широкие бёдра и кожа нежно-оливкового цвета. Они выглядели так, словно каждую часть их тела вручную слепил искусный мастер.

— Что вас привело в наш маленький город? — с улыбкой спросила девушка, обращаясь к Остинуу, который не сводил с ней глаз. Незнакомка была выше его на голову, хотя рост парня был больше шести футов.

— Мы оказались здесь случайно. — Признался Остин.

— Вот как! — удивлённо произнесла девушка, хотя на её лице не дрогнул ни один мускул. — Так значит, вы заблудились?

— Всё верно. — Закивал головой юноша.

— В таком случае, вам стоит пообщаться с нашей старейшиной! — посоветовала девушка.

— Спасибо! Но мы и сами справимся. — Вмешалась Анабель. Девушка, которая всё время обращалась к Остину, смерила её презрительным взглядом.

— А почему бы и нет? — пожал плечами парень. — Всё равно мы не знаем, куда идти! — шепнул он Анабель.

— Я вас провожу! — предложила собеседница, а затем представилась: — Меня зовут Амада!

— А я Остин! — пожимая руку красотке, ответил юноша. — Безумно рад знакомству!

— Только слюни не пускай! — прошипела Анабель, волочась вслед за парочкой. К счастью, Остин был слишком увлечён беседой с незнакомкой и попросту не услышал её колкой рекомендации.

Здание, куда Амада привела наших путников, своим величием напоминало дворец. Оно было квадратным, но внутри него располагался круглый дворик с множеством цветов и растений, по всему периметру которого, находились высокие колонны, державшие на себе открытый балкон и ещё несколько этажей. Амада провела Остина и Анабель через парадный круглый двор, игнорируя их восхищённые возгласы и открыв перед ними не менее завораживающую и весьма тяжёлую дверь, жестом пригласила в просторный холл. Там они поднялись по широкой лестнице, и вышли в коридор, уставленный высокими глиняными вазами со свежими цветами.

— А они любят цветы! — заметил парень.

— Все девушки любят цветы, Остин! — Раздражённо произнесла Анабель. Её злило беззаботное поведение юноши рядом с незнакомкой, но ещё больше злило то, что она никак не могла отделаться от навязчивого чувства: словно должно произойти что-то плохое.

— Проходите! — пригласила Амада, открывая перед ними очередную дверь. Внутри комната была довольно просторной и уютной. В центре находился огромный стол, за которым сидела красивая молодая женщина с длинными чёрными волосами, заплетенными в хвост.

— Амада? — изогнув широкие брови в удивлённые дуги, протянула она.

— Эти чужестранцы случайно забрели в наш город. — Спокойно проговорила девушка. — Им нужна Ваша помощь.

— Я думал, Вы нас к старейшине отведёте? — шепнул Амаде Остин.

— Я и есть старейшина! — громко произнесла женщина, давая понять, что не стоит шептаться в её присутствии.

— Разве старейшина — это не самый старший в …

— Мне двести пятнадцать лет! — перебила Остина женщина. — Этого достаточно?

— Более чем! — осклабился юноша. — Прекрасно выглядите! — похвалил он.

— Так чем же я могу вам помочь? — поинтересовалась старейшина.

— Мы хотели узнать, как нам найти Воющую гору? — вмешалась Анабель, бросив на Остина испепеляющий взгляд.

— Хмм… — задумчиво произнесла женщина. — Воющая гора. А ведь когда-то её называли горой Процветания, — ударившись в воспоминания, сказала она — внутри неё был источник, который питал почву, делая её плодородной. Но, потом он пересох и всё живое, что он кормил много лет, стало умирать.

— Что произошло? — спросила Анабель.

— Мы не знаем! — тихо ответила женщина. — Никто не знает! Территория, на которой находится гора, не принадлежит высшим существам.

— Каким существа? — переспросила Анабель.

— Вам ли не знать? — хмыкнула женщина. — Лес, где живут низшие существа, находится рядом с каменными верблюдами, мирно спящими на краю мира. — Загадочно произнесла она. — За этим лесом и находится гора Процветания.

— И как это понять? — нахмурилась Анабель.

— Так и понимайте! — бросила женщина.

— Спасибо за помощь! — недовольно протянула Лисица. — Пойдём! шепнула она Остину, хватая его за руку. Но тот, не сдвинулся с места. — Остин! — позвала Анабель, и замерла на месте от ужаса. Глаза юноши налились кровью и алые слёзы медленно текли по его белой коже. — Что с твоими глазами? — дрожащим голосом спросила девушка.

— Это яд Гиан! — отозвалась старейшина. — Не переживай, он действует только на мужчин! — успокоила она.

— Сделайте что-нибудь! — потребовала девушка.

— А зачем? — усмехнулась Амада. — Нет ничего вкуснее, мужской плоти! — облизнулась она.

— Вы его что, сожрать вздумали? — закричала Анабель.

— Не он первый, не он последний! — отчеканила старейшина.

— Ну, уж нет! Вместе пришли, вместе и уйдём! — заявила Анабель и, крепко обняв юношу, произнесла: каменные верблюды!

На этот раз падение Анабель смягчил Остин, который шмякнулся об землю с тошнотворно-глухим звуком.

— Остин? — тихо позвала Анабель, приподнимая голову. — Остин, ты меня слышишь? — парень молчал. Его глаза были прикрыты опухшими веками, из под которых всё ещё сочилась кровь. — О-остин! — снова позвала Анабель и, дрожа от страха, прижалась к его груди ухом. Прислушавшись, она всё же услышала редкие вдохи, и это её слегка успокоило.

— Главное, без паники! — успокаивала она себя. — Он поправится! Надо только немного времени и… — она замялась, обдумывая пришедшую мысль. — И, пожалуй, надо наложить холодные компрессы на глаза. Они должны снять отёк. — Пробубнила Анабель и с силой рванула подол платья. Получившиеся тряпочки, девушка намочила в озере. Благо здесь, среди скалистых горбов, их было предостаточно.

— Вот и всё! — заключила девушка, присаживаясь рядом с лежащим юношей. Время от времени она проверяла дыхание парня, приложив к его груди ухо или поднеся ладонь к носу. Этот маленький ритуал успокаивал её, вселяя надежду на лучшее. Сухой тропический ветерок увлечённо играл с длинными рыжими волосами, пока их хозяйка дремала, прижавшись к неподвижному телу. Так прошла ночь, а утром, когда яркие солнечные лучи стали припекать и разбудили Анабель, та обнаружила, что осталось совершенно одна. Вскочив на ноги, девушка заметалась из стороны в стороны, разыскивая пропавшее тело. И, аккурат в то самое время, когда она готова была расплакаться от досады и страха, тело вернулось в «обитель» на своих двоих.

— Ты уже проснулась? — спокойно спросил Остин. Отёк с его глаз заметно спал, хотя веки всё ещё были красными.

— П-п-проснулась? — захлёбываясь гневом, переспросила Анабель? — Да я чуть не померла от страха, когда открыла глаза, а тебя нет!

— Я проснулся на рассвете. Ты так сладко спала, что я решил тебя не будить! — словно оправдываясь, сказал в ответ Остин.

— В следующий раз, когда будешь выбирать между, будить или не будить, настоятельно рекомендую выбрать первый вариант. — Сквозь зубы процедила Анабель.

— Хорошо. — Кивнул головой юноша. — Спасибо, что позаботилась обо мне. И что, не оставила на растерзание Гианам.

— Как ты мог так легко увлечься этими девушками? — с возмущением спросила Лисица. — Не спорю, они красивы. Но это не повод, чтобы терять голову!

— Хочешь верь, хочешь нет, но я здесь не причём! — заявил Остин. — Это всё яд виноват. Будь он не ладен!

— Тот самый, что чуть было глаз тебя не лишил? — приподняв брови, поинтересовалась девушка.

— Далсэ морс… — неуверенно произнёс юноша.

— Дулсэ морс! — поправила его Анабель.

— Так Гианы называют свой яд. Но, откуда ты это знаешь?

— Я не знаю. — Пожала плечами девушка. — Просто всплыло в голове, когда ты неправильно произнес.

— Возможно, Госпожа когда-то упоминала об этом. — Предположил Охотник, прижимая ладони к глазам.

— Возможно. — Согласилась с ним Анабель и спросила: — И всё же, где ты был?

— Искал дорогу к Воющей горе. — Отозвался юноша.

— Безрезультатно?

— Я бы так не сказал! Но путь предстоит не простой. Придётся спуститься вниз по серпантину, переплыть озеро и пройти через джунгли.

— Переплыть озеро? — с опаской спросила Анабель.

— Оно не большое. — Успокоил её парень.

— В таком случае, нам стоит поторопиться! — решительно произнесла девушка и добавила: — Если ты готов.

Борясь с голодом и жаждой, молодые люди медленно плелись по каменистому серпантину. Тропическое солнце палило нещадно, но горный ветерок, обдувающий усталые лица наших героев, слегка облегчал их путь.

— Старейшина Гиан была права! — прикладывая ко лбу руку козырьком, сказал Остин. — Эти горы действительно очень похожи на спящих верблюдов. Посмотри, какие у них огромные горбатые спины! — обратился он к Анабель. Раскрасневшаяся от жары девушка, бросила взгляд на горы, и устало спросила — Ты знал, что верблюды живут не только в жарких странах?

— Правда? — удивился юноша.

— Да, — кивнула головой Анабель. — На севере тоже есть верблюды. Они отличаются от своих заморских одногорбых братьев густой шерстью и наличием двух горбов.

— Откуда ты это знаешь?

— Прочитала в детской энциклопедии. — Тяжело дыша, ответила девушка. — Разве ты не читал энциклопедии в детстве?

— У меня не было книг! — тихо ответил Охотник. — И читать я научился сам. Воровал газеты и прятал их от Хэнка под матрасом. А ночью, когда все спали, учился читать под свет горящей свечи.

— Извини. — С сожалением протянула Анабель.

— Такова жизнь Охотников!

Когда день стал переходить в вечер, Остин и Анабель преодолели горный серпантин и оказались у озера, водная гладь которого весело поблёскивала в лучах уходящего солнца.

— Переплывём озеро и устроим привал! — бодро проговорил Остин, снимая свои ботинки и связывая их между собой шнурками. — Готово! — улыбнулся он, перебрасывая их через плечо. — А ты чего стоишь? — бросил он девушке, которая неподвижно стояла у него за спиной.

— Я не умею плавать… — еле слышно произнесла она.

— Не умеешь плавать? — не поверил Остин.

— Я боюсь воды, поэтому даже не пыталась научиться.

— Что ж, я помогу! — пообещал юноша. — Но тебе придётся мне довериться.

— А у меня есть выбор?

— Ты можешь остаться здесь.

— Значит, придётся тебе довериться. — Тяжело вздохнув, девушка сняла свои туфли и, вложив их в подол платья, обвязала его концами свою талию. — Я готова!

— Ты похожа на кенгуру! — с усмешкой бросил Остин, стараясь не смотреть на стройные ноги Анабель, которые всё это время прятались под платьем. Он протянул ей руку и, сжав тонкие пальцы в ладони, повёл в воду. — Когда вода дойдёт до груди, мы остановимся.

— А что потом?

— Узнаешь, когда будем в воде. — Ответил юноша и, заметив сомнение на лице Анабель, напомнил: — Ты сказала, что доверишься мне. И не отпускай мою руку. — В ответ девушка закатила глаза.

Несмотря на страх, Анабель было приятно оказаться в тёплой воде спустя двое суток. Её губы растянулись в улыбке, которая не осталась не замеченной.

— Мне казалось, что страх и улыбка — вещи не совместимые!

— Должно быть это странно, — протянула Лисица, — но за время, что мы здесь, я немного соскучилась по воде.

— Обещаю, когда мы найдём амулет, я доставлю тебя домой. — С жаром произнёс юноша, покрепче сжав хрупкое запястье.

— Верю, что ты сдержишь своё слово! — слегка подрагивая, отозвалась девушка. Пройдя ещё немного по илистому дну, она вдруг остановилась: — Скажи мне, что это ты только что коснулся моей лодыжки.

— Это был не я. — Растерянно покачал головой юноша.

— Поворачиваем обратно! — скомандовала Анабель, но Остин остановил её, перегородив дорогу своей широкой грудью.

— Мы не можем! — запротестовал он.

— Это ещё почему?

— Мы проделали такой длинный путь не для того, чтобы бежать, поджав хвосты из-за того, что какая-то мелкая рыбёшка коснулась твоей ноги. — Прорычал Охотник.

— Ты уверен, что здесь не водится ничего крупнее рыбы? — слегка поостыв, спросила Анабель.

— По крайней мере, Хэнк об этом не упоминал. — Отмахнулся юноша.

Когда вода дошла Анабель до груди, Остин взял девушку на руки и, хорошенько оттолкнувшись ногами от дна, поплыл. От ужаса Анабель вцепилась в крепкие мужские плечи мёртвой хваткой, от чего позже, на белой коже проступили синяки. Но вскоре, ей удалось немного успокоиться и окружающая водяная гладь, даже начала ей нравиться. Пока в один момент, что-то не зримое не потянуло Остина вниз. Видимо, юноша сразу смекнул в чём дело, поэтому разжал руки. Оказавшись без опоры, Анабель принялась отчаянно барахтаться, теряя силы и ещё глубже погружаясь в воду. Со стороны она напоминала поплавок, за который тянет рыба заглотившая наживку.

И пока девушка боролась за каждый глоток воздуха, Остин стремительно опускался на дно. Его ноги сдавила чья-то рука, пальца которой он пытался разжать. Но, поняв, что это бесполезно, с силой рванул цепочку, висевшую у него на шее. Вода озарилась светом на многие километры, освещая чудовище тащившее Охотника в своё убежище. Им оказался гигантский осьминог с множеством маленьких жёлтых глазок на пузырчатом лбе. Ослеплённый светом, гигант бросил свою добычу и рванул наутёк, оставив огромное чернильное пятно на прощание. Остен же, сжав в кулаке цепочку, устремился вверх, туда, где тонула Анабель. К счастью, девушка была жива, хоть и нахлебалась тёплой озёрной воды.

— Что это было? — спросила Анабель, кашляя и хрипя от воды, когда они оказались на берегу.

— Гигантский осьминог! — стоя спиной к девушке, ответил Остин. Он пытался застегнуть цепочку мокрыми руками, которые не хотели его слушаться, вытанцовывая дрожащие ритмы. — Ты не могла бы мне помочь? — обратился он к Анабель.

— Разве это сейчас важно? — воскликнула девушка. — Мы чуть не погибли! — заметила она, выжимая подол своего платья.

— Для меня важно! — сухо бросил юноша. На его левой ноге виднелся ярко-красный след от щупальца, который болел. Но Остин продолжал мучить застёжку и злился на дрожащие пальцы.

— Хорошо! — сжалилась Анабель. Она подошла вплотную к юноше и протянула руки к его шее. — Красивый камень! — похвалила Анабель. — Никогда не видела такой красивой огранки. — Она провела кончиком пальца по каплевидному украшению.

— Это подарок. — Всё так же сухо отозвался Остин. Он стоял с закрытыми глазами, чем привёл Анабель в недоумение.

— Твои глаза снова болят? — тревожно спросила она, ловко защёлкивая застёжку на маленьком золотом колечке, а затем добавила: — Готово!

— Наверное, это от воды! — соврал Охотник, демонстративно потирая веки.

— И что мы теперь будем делать? — устало глядя на уходящее за горизонт солнце, спросила Анабель.

— Ваам придёётся пройтии с нами! — прошипел змеиный голос за спиной у говорящих.

Бежать по лесным неровностям было ещё труднее, чем идти, но благодаря всё тому же коктейлю из чистого адреналина, наши герои неслись что есть мочи с шумом рассекая встречные потоки ветра.

— Что это за существа? — задыхаясь, поинтересовалась Анабель.

— Понятия не имею! — так же тяжело ответил ей Остин. Он обернулся, в надежде, что их преследователи потеряли интерес или выдохлись, но те мчали вслед за ними и даже не думали сбавлять шаг. До Воющей горы оставалось всего несколько метров, когда Анабель запнувшись, растянулась на холодной земле. Она попыталась встать, но что-то острое уткнулось ей прямо между лопаток.

— Назовии себяя! — потребовал змеиный голос.

— А-анабель! — протянула девушка. — Анабель Вуд!

— Зачеем ты здеесь, Анабеель Вууд?

— Я- я…мы… — заикалась девушка, стараясь подобрать правильные слова, чтобы ещё больше не разозлить того, чьё оружие упиралось ей в спину. -

— Мы здесь чтобы… — начала было Анабель, но её прервал громкий рык Остина, который пробежав мимо неё, бросился на кого-то незримого. Завязалась борьба.

— Беги, Анабель! — прокричал Остин. — Я его задержу!

Девушка быстро вскочила на ноги но, бросив взгляд через плечо, замерла на месте.

— Беги! — снова крикнул юноша, уворачиваясь от длинной палки с острым наконечником, которой так умело размахивало существо. — Ты что там корни пустила? — раздражённо бросил он, заметив, что девушка и не думает спасаться.

Что ж, Анабель можно понять, ведь картина, представшая перед её глазами, могла бы вогнать в ступор любого. Только представьте: два огромных долговязых существа с чрезмерно длинными руками и ногами, отдалённо напоминающее человека. Они с ног до головы были покрыты чешуей телесного цвета. Длинные пальцы украшали ни менее длинные когти, а зубы у дикарей были хоть и редкими, но очень острыми. Казалось, что они им мешают, поэтому они так странно тянут слова.

— Остин! — закричала Анабель, когда существо схватило парня за горло, и этот неожиданный вопль привлёк внимание дикаря.

— Рооузаалиин? — удивлённо прошипело существо, которое минуту назад давило остриём своего копья ей в спину. В ответ Анабель подняла камень с земли и бросила в чешуйчатого. Камень попал ему прямо в грудь, но тот его словно не почувствовал:

— Рооузаалиин! — повторило существо. — Я дуумал, тыы мертваа!

— Я не Роузалин! — злобно оскалилась девушка. — Отпусти моего друга, сейчас же! — она набирала камни горстями и запускала их в существо, наблюдая за тем, как твёрдые минералы гулко стучат по его коже. Другой чешуйчатый ринулся в сторону бастующей Анабель, видимо, для того, чтобы её успокоить. Но тот, что держал Остина за горло, подал ему знак и тот остановился.

— Отпущуу! — согласился чешуйчатый, чем вызвал на лице Анабель растерянное удивление. — Еслии дашшь мнее своюю рукуу!

— Моя рука в обмен на его жизнь? — не доверчиво протянула девушка.

— Вссё верноо!

Анабель перевела взгляд на Остина, который хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег и оставленная погибать под лучами палящего солнца.

— Идёт! — сквозь зубы процедила она. В ответ, чешуйчатый разжал свои тонкие пальцы, освобождая горло юноши от холодной удавки. Тот рухнул на землю и закашлялся.

— Рукуу! — потребовало существо, подойдя к Анабель вплотную, и она покорно протянула ему руку.

Будучи так близко к девушке, дикарь дал ей прекрасную возможность рассмотреть его глаза. Чёрные зрачки-щёлочки, окаймлённые ярко-жёлтой радужкой и имеющие целых три века, казались не настоящими, потому что не двигались.

— Другуую!

— Он ещё и выбирает! — буркнула Анабель, меняя руку.

Холодные, шершавые пальцы коснулись её запястья и она, поёжившись, закрыла глаза, не желая смотреть на то, что должно произойти. Острым наконечником своей палки, он полоснул ладонь Анабель и, из образовавшейся раны, брызнула кровь.

— А-у! — поморщилась девушка, но глаза так и не открыла.

Когда красная жидкость заполнила ладонь Анабель, дикарь проделал тоже самое и со своей рукой. Его кровь оказалась синевато-зелёного цвета с мелкими чёрными крапинками и к тому же, была довольно густой. Выдержав паузу, существо приложило свою руку с вязкой субстанцией, к раненой ладони Анабель, а разжав, прошипело:

— Тыы — Роуузаалиин!

— Я не Роузалин! — дрожащим голосом произнесла девушка.

— Знаачит, тыы её дитяя!

— Дитя? — Анабель открыла глаза и с недоумением уставилась на чешуйчатого.

— Знаак наа твоеей ладоони! — прошипело существо.

— Какой ещё знак? — удивилась девушка. — Нет у меня никаких знаков, я точно зна… — она потеряла дар речи, увидев на своей ладони огромный красный круг. — Е-его здесь не было! — проблеяла она. В ответ дикарь протянул ей свою ладонь с таким же красным кругом:

— Этоо знаак единстваа! Он появляетсяя, когдаа даёшшь кляятву наа кровии.

— Но я не давала никаких клятв!

— Роуузаалиин давалаа!

— Но, как это связано со мной? — недоумевала девушка. Она придерживала окровавленное запястье, с которого на землю стекала тоненькая алая струйка.

— Если Роузалин — твоя мать, то клятва, данная ею на крови, переходит к тебе после её смерти. — Прохрипел Остин, ковыляя к Анабель. Он потирал горло, на котором виднелись красные пятна — следы от пальцев существа, и бросал в его сторону недоверчивые взгляды.

— Моя мать — Джоан Вуд! Я не знаю никакой Роузалин! — вспылила девушка.

— Меткаа говорииит об обратноом! — заметил чешуйчатый.

— Значит, метка лжёт! — она посмотрела на юношу, надеясь, на его поддержку, но тот лишь покачал головой:

— Эта метка передаётся по крови. Она не может лгать, Анабель.

— Идитее с намии! — позвало существо. — Луунаа, всёё объясниит!

— Кто такая Луна? — поинтересовалась девушка.

— Онаа воождь! — ответил дикарь. — Главнаяя у Сквамэяя Чивиис!

— И здесь матриархат! — усмехнулся Остин. — Про равенства полов не слышали?

Местом обитания Сквамэя Чивис были дикие заросли джунглей из которого они, собственно, и наблюдали прежде чем напасть. Там, в глубине, за широкими стволами дуриана скрывалось что-то на подобии полянки, которая была усыпана шалашами на высоких деревянных сваях. Забраться в такой дом можно было с помощью лесенки, вырезанной из ствола всё того же дуриана. На ночь, эту лесенку затягивали в жилище, и это гарантировало безопасность от чужаков. Хотя, надо признать, что никто кроме самих дикарей, ни отважился бы лезть по хлипкой конструкции на высоту в девятнадцать футов. Внизу, на поляне, трещал костёр. Рядом с ним, дикие женщины Сквамэя Чивис, что-то варили в котелках и от этого варева дурно пахло. Распознать в существах женщин, можно было только по повязке на груди. Больше они ни чем не отличались от своих чашуйчатых мужчин.

— Доом, Сквамэяя Чивиис! — пояснил чешуйчатый, первым пролезая сквозь колючие ветви. Он вышел на поляну и его тут же окружили соплеменники, что-то громко выкрикивая на латыни и размахивая руками.

— Это они так его приветствуют? — спросил Остин, выглядывая из-за деревьев.

— Неет. — Ответил другой дикарь. — Онии егоо ругаают.

— Интересно за что? — прошептал юноша.

— Привёёл чужакооов! — угрюмо бросил чешуйчатый и в этот момент и десятки жёлтых глаз уставились туда, где стояла троица.

— Выходиитее! — обратился к ним провожатый.

— Не нравится мне то, как они на нас смотрят! — заявил Остин. — Будто слопать хотят!

— У нас нет выбора. — Напомнила Анабель и вышла из укрытия.

Под недоверчивые взгляды уродливых чешуйчатых существ, Остин и Анабель проследовали вслед за дикарями к одному из шалашей-великанов готовые встретиться с главной женщиной племени Сквамэя Чивис.

Луной оказалось худощавое существо с чешуёй небесного цвета и длинными вертикальными линиями, которые струились по её рукам, ногам и лицу. Они имели тёмно-синий оттенок и казались не настоящими. Словно кто-то, окунул кисточку в краску и аккуратно провёл по её коже. Кроме того, глаза Луны не были жёлтыми с жуткими зрачками-щелями и тройным веком, а имели вполне человеческий вид. В носу, у главной женщины Сквамэя Чивис, находилось серебряное кольцо, которое свисало до самой губы. Волос у Луны не было, как и у других женщин этого племени. А грудь прикрывала повязка, сделанная, очевидно, из той же материи, что и набедренная.

— А она ничего! — шепнул Анабель юноша, но получив удар острым локтём под дых, поспешно пояснил: — В сравнении с остальными.

— Зачем ты их сюда привёл Руфин? — спросила женщина. Она сидела в позе лотоса с закрытыми глазами. — Мы ведь договаривались не водить чужаков!

— Этии чужакии переплылии озероо! — прошипел провожатый, опустив глаза в пол.

— Озеро? — вздёрнула бровями Луна. — А как же Тентакулум?

— Мыы виделии свеет! — отозвался дикарь. — Он пробивалсяя из поод водыы. Вероятноо, этоо он отпугнуул Тентакулуум!

— Так вы видели то чудовище и даже не попытались нам помочь? — оторопела Анабель.

— Сквамэя Чивис не сражаются против Тентакулум! — открывая глаза, произнесла женщина. — Нас сдерживает клятва, данная нашими предками.

— Что-то Вы не больно похожи на Сквамэя Чивис. — Вмешался Остин.

— Ты прав! — согласилась Луна. — Но и ты не тот, за кого себя выдаёшь! — она уставилась на него своими бледно-серыми глазами, а затем спросила: — Кто ты?

— Меня зовут Ости! — представился юноша. — Но, Вас ведь не имя моё интересует, а сущность? — он оскалился в презрительной улыбке.

— Всё верно! — умиротворённо произнесла Луна, не сводя глаз с собеседника.

— Я — Охотник!

— Не слышала о таких существах.

— Охотники — не существа, а люди.

— Люди? — поморщилась дикарка. — Я никогда не видела людей, но знаю, что они слабые и падкие на блага своей цивилизации.

— Что ж, это правда. — Хмыкнул парень. Он собирался сказать ещё что-то на подобии «но не стоит нас недооценивать», но не успел, так как в этот момент главная женщина Сквамэя Чивис воскликнула:

— Твоя рука! — она вскочила на ноги и схватила Анабель за руку. От неожиданности девушка дёрнулась, словно её ударило током. А встретившись с бледно-серыми глазами, чуть было не потеряла сознание.

— Знак единства на твоей руке! Откуда он?

— Я — я не знаю… — проблеяла Анабель.

— Яяя призваал меткуу! — Пояснил провожатый. — Решиил, чтоо онаа Рооузаалин.

— Так вот, кого ты мне напоминаешь! — прищёлкнула языком женщина. — Много лет прошло с тех пор, как я видела Роузалин в последний раз. Но сейчас, глядя на тебя, я думаю, что ты очень на неё похожа.

— Но, я Анабель! И понятия не имею, кто такая Роузалин!

— Ты — Лисица! — втянув носом воздух, заметила женщина. — А в Самабахе нет Лис! Откуда же ты?

— Я из мира людей, как и Остин. — Сжимая юношу за предплечье, ответила девушка. Она вцепилась в него холодными пальцами, как утопающий хватается за илистый берег в надежде не утонуть.

— И кто же твои родители?

— Я не помню своих родителей. Знаю лишь то, что мать звали Джоан Вуд.

— Сирота, значит? — с горьким сожалением в голосе, произнесла Луна. — Я тоже потеряла родителей, будучи ещё ребёнком. — Она сделала небольшую паузу и бросила ласковый взгляд на Руфина, который всё ёщё стоял, уставившись в пол. — Если бы не доброта Сквамэя Чивис, меня бы здесь не было. — Уверенно заявила она.

— Они спасли Вам жизнь? — удивилась девушка, но поспешно прикусила язык, заливаясь краской.

— Знаю, они производят совсем иное впечатление. — Ответила женщина. — Но, внешность обманчива! Если ты понимаешь, о чём я! — она бросила недоверчивый взгляд на камешек, висевший на шее Остина.

— Кто такая Роузалин? — вдруг спросила Анабель, прерывая тишину. — Руфин сказал, что она моя мать. Поэтому на моей ладони есть этот знак. — Она сжала раненой рукой подол и почувствовала, как новая порция крови пропитала нежный атлас.

— Что ж, не смотря на то, что есть и другие объяснения, как знак единства мог попасть на твою ладонь. Всё же это — наиболее вероятно. — Согласилась Луна. — Особенно если учитывать внешнее сходство.

— Зачем она дала клятву на крови?

— Чтобы спасти Сквамэя Чивис и многих других, кто входит в круг единства.

— И кто же в него входит?

— Все низшие существа, которые умеют говорить и здраво мыслить.

— Зачем же вам этот круг?

— Странно, что Лисица задаёт мне такие вопросы. — Усмехнулась Луна. — Ведь это твой народ предложил ввести разграничения между высшими и низшими существами. Разграничения, которые отняли у нас права и земли, на которых мы жили, вынудив тем самым, ютиться в лесах. Те, чья животная сущность скрывалась внутри, под прекрасным человеческим обликом — провозгласили себя высшими существами. А таких, как мы, не похожих на людей с уродливыми звериноподобными телами, прировняли к Вампалам, Тентакулум и им подобным существам, цель жизни которых — набить брюхо. Вот мы и создали круг единства, чтобы бороться с постигшей нас несправедливостью. А Роузалин — была единственной из высших существ, кто выступил против разделения. Она вошла в круг единства, поклявшись на крови, что поможет вернуть нам нашу былую жизнь. Собственно, это её и погубило!

— Так она погибла?

— Погибла? — фыркнула женщина. — Её убили! И причём свои же. Представляешь, на что они способны, если убивают сородичей?

— Поэтому вы всё ещё в этих лесах? — тихо спросил Остин.

— Да, мы сдались! — кивнула головой Луна. — Смирились и живём дальше, ради благополучия наших детей. Как ни странно, но бездействие — стало нашей защитой.

— Мне так жаль… — протянула Анабель.

— Не надо нас жалеть! — гордо заявила дикарка. — Лучше возвращайтесь туда, откуда прибыли, и побыстрее.

— Не хочу Вам лгать, но мы здесь из-за священного амулета Ас Пу и без него домой не вернёмся. — Вмешался Охотник.

— Амулет? — нахмурилась женщина. — Вы не первые ищите его! Но те, кто искал его до вас, так и не вернулись.

— Значит, у нас есть все шансы его найти! — с оптимизмом заявил Остин. В ответ Луна смерила его взглядом и, сняв медальон, что висел у неё на груди, протянула его юноши.

— Видишь, синий камень внутри серебра? — тихо спросила она. — Когда-то народ племени Альба, считал этот камень своим достоянием. — Она тяжело вздохнула. — Он вернёт тебя домой. Стоит лишь сжать его посильней и представить место куда хочешь попасть.

— Но, Вам ведь дорог этот камень! — также тихо проговорила Анабель.

— Любая вещица, как бы она ни была дорога, утрачивает былую ценность, если становится болезненным воспоминанием. — Ответила главная женщина Сквамэя Чивис.

Не смотря на ночлег и похлёбку, злоупотреблять гостеприимством Чивисов наши герои не стали, и поблагодарив за заботу и странную жижу во флаконе, которую вручил им Руфин, сказав, что это лекарство от ран, отправились к Воющей горе.

— Не люблю ходить босиком! — пожаловался Остин, когда они брели по диким зарослям. — А всё этот Тентакулум виноват. Будь он не ладен! Такие хорошие туфли утопил. Бычья кожа, между прочим!

— Ты знал о разделении? — тихо спросила девушка, осторожно ступая по вязкой почве. Она была погружена в свои мысли и не слышала причитаний молодого Охотника.

— Знал. — Так же тихо ответил Остин. — Насколько мне известно, в книге Древности написано об этом более подробно.

— Так значит, в том, что эти существа так живут — действительно виноваты Лисы?

— Это сложный вопрос. — Хмыкнул юноша, брезгливо вышагивая по тропической грязи. — Первые, кто предложил идею о разделении существ — были Лисы, но Кровавый Король, в чьих руках вся власть над Самабахом — Люпус.

— Кто такие Люпусы?

— Существа, что живут в северной части Самабаха. Жилища строят внутри огромных змееподобных гор. А питаются исключительно мясом горных козлов. Внешне они ничем не отличаются от нас, но вот душонка у них — гнилая.

— Ты так говоришь, будто знаешь их лично! — бросила Анабель. В ответ Остин с силой сжал челюсть, да так, что желваки заходили. Заметив это, девушка поспешила сменить тему:

— И почему же этого Люпуса называют Кровавым Королём? — спросила она.

— А разве не ясно? — усмехнулся юноша. — После того, как он провозгласил себя королём, началась зачистка: всех тех, кто выступал против разделения — казнили. Единственные, кто сумел избежать наказания — были Лисы.

— Потому, что они владеют магией! — догадалась девушка.

— Именно! Правда, как оказалось позже, в мире людей магия не доступна, так что вернуться в Самабах Лисы не могут!

— Но, мы ведь здесь! — напомнила Анабель.

— Вот это и странно! — заметил Охотник, придерживая ветви дикого кустарника, чтобы Анабель могла беспрепятственно пройти по узкой тропинке. — Уверен, этому есть объяснение и мы, наверняка, найдём его в книге Древности.

— Жаль, что она осталась в кабинете Госпожи Редмунт! — с грустью произнесла девушка, и при упоминании о Госпоже на её сердце сделалось ещё тоскливее.

Воющая гора сильно отличалась от тех гор, которые довелось повидать Остину и Анабель. Ведь все они тянулись друг за дружкой, словно стояли в одной длинной очереди за диковинным товаром, образуя так называемые хребты. А эта гора, встретила путников в гордом одиночестве.

— Трудно поверить, что когда-то её называли Горой процветания. — Осматривая дугообразную махину с длинными ветвистыми расщелинами, заявил Остин. Земля вокруг горы была необычайно сухой, а мелкие чёрные трещины, делали её похожей на плитку, что обычно красуется на полу в ванной комнате.

— И правда, трудно! — проговорила девушка, поражённая увиденным. — И что могло стать причиной, таких изменений?! — размышляла она вслух.

— Если честно, меня это не сильно заботит! — отозвался Остин. — Я просто хочу найти амулет и вернуться домой.

— Думаешь, он там? — засомневалась Анабель, глядя внутрь чёрного зёва горы.

— Вот и посмотрим! — бесстрашно бросил юноша и шагнул внутрь горной пасти. Как и ожидалось, в пещере было темно и сыро. А пахло так, словно кто-то выбрасывал сюда отходы на протяжении множества лет.

— Это крысы! — пояснил Остин, почуяв запах.

— Крысы? — испуганно протянула девушка.

— Их разлагающиеся тела, если быть точным.

— Может, пойдём отсюда? — умоляюще проговорила Анабель.

— Ты что крыс испугалась? — усмехнулся юноша. — Они ведь мёртвые!

— То, что эти мёртвые, ещё не говорит о том, что здесь нет живых! — заметила девушка.

И она была права. Живые крысы бегали рядом с разлагающимися останками своих сородичей, то и дело, наступая на хвосты и морды умерших. А порой, обезумев от голода, они вынужденно поедали вонючие горы, что неизбежно приводило их к той же участи. Тьма, царившая внутри пещеры, отлично скрывала все эти ужасы, как в прочем и многие другие.

— А может…

— Я не уйду, Анабель! — перебил её Остин. — Амулет где-то здесь и я должен его отыскать. — Юноша замолчал, подыскивая слова, которые смогли бы убедить девушку продолжить путь. Но, вдруг, раздался громкий визг и девушка с ловкостью маленькой обезьянки Бонобо, повисла на его шеи, как на ветке, высоко задрав ноги.

— Крыса! Это была крыса! — дрожащим от страха голосом, попыталась объяснить она. — Я почувствовала холодные лапки на своей ноге.

— А я, выходит, оазис, в этой чёрной пустыни? — съязвил юноша. — Поэтому ты на мне повисла?

— Не заставляй меня переживать это снова! — взмолилась Анабель.

— Женщины! — буркнул парень, подхватывая Анабель на руки. — И не дёргайся! Иначе брошу тебя в вонючую кашу под моими ногами.

— Обещаю! — пискнула в ответ девушка.

В крепких руках Остина, Анабель чувствовала себя невесомой, как пушинка, которую подхватил ветерок и несёт в неизвестном направлении.

Если бы Госпожа Редмунд имела возможность лицезреть эту картину, то давно бы потеряла дар речи от переизбытка негативных эмоций. А когда бы пришла в себя, наверное, сказала бы что-нибудь неприятно-строгое касающееся неприличного поведения девушки. Но, поскольку Госпожа Редмунд находилась довольно далеко и не имела власти над молодой особой, то и Анабель не спешила заботиться о таких мелочах, как правила приличия.

— Впереди что-то светится! — радостно сообщил Остин. Он прибавил шаг и довольно скоро оказался в светлой, насколько это возможно в пещере, каменной комнате. Свет исходил откуда-то сверху и, причиной его было, вероятнее всего, сквозная дыра в каменном потолке.

— Интересное местечко! — присвистнул юноша, опуская Анабель на пыльный каменный пол.

— Радует, что здесь есть свет! — смущённо добавила девушка, поправляя импровизированный поясок на своей талии. Она не сразу обратила внимание на маленького мальчика, который сидел лицом к стене в дальнем углу комнаты. Несмотря на прохладу, мальчишка был одет довольно легко: вся его одежда была сшита из старых джутовых мешков. И только маленькая шапочка, на его голове, была аккуратно расшита яркими узорами.

— Это ребёнок? — неуверенно спросила Анабель, хватая Остина за предплечье.

— Какой ещё ребёнок? — нахмурился Остин, недовольно глядя на девушку. Как ни странно, но образовавшаяся между бровями складка ничуть не портила прекрасное лицо Остина. Она даже шла ему, добавляя пикантную остроту.

— Тот, что сидит в углу напротив. — Пояснила девушка, указывая пальцем на мальчишку.

— Это и, правда, ребёнок! — удивился юноша. — Даже представить не могу, как он здесь оказался.

— Может он живёт где-нибудь поблизости? — предположила Анабель. — Звучит правдоподобно!

— Звучало бы! — поправил её Остин. — Но в округе только Чивисы и Вампалы, других существ нет.

— Откуда ты знаешь?

— Руфин сказал… — нехотя ответил Охотник. — Земля здесь мёртвая, понимаешь?

— Но, мальчишка-то здесь! Вот он! — возразила девушка, бросая осторожные взгляды на каменный пол. — Странно, но, кажется, крысы сюда не заходят.

— Я их пугаю. — Тихо проговорил мальчик. Его голос прозвучал, как лёгкий шепоток ветра, что заставляет гадать, а было ли это на самом деле. — Они боятся меня, поэтому обходят эту часть пещеры. Но иногда, я слышу топот их маленьких ножек за стенами.

— Кто ты? — пряча Анабель за могучей спиной, спросил Охотник.

— Кто ты? — переспросил мальчик. — Звучит как-то не конкретно! — обиженно заметил он. — Возможно, вы имеете в виду, как меня зовут или то, к какому существу я себя отношу?! В любом случае, я не могу дать ответ ни на один из этих вопросов.

— Почему? — поинтересовался Остин.

— Потому что я не помню.

— Не помнешь ни имени, ни то, как тебя зовут?

— Сложно объяснить, но, словно это всё витает где-то там в моей голове, а я никак не могу ухватиться за эти воспоминания.

— А не помнишь, как попал сюда?

— Нет. — Покачал головой мальчишка. — Помню лишь то, как открыл глаза и увидел эти каменные стены. А ещё нож.

— Нож? — воскликнули Остин и Анабель хором.

— Да, — ответил мальчик, и немного подумав, добавил: — хотя он больше похож на маленький меч.

— А можно мне посмотреть? — попросил Остин. — Люблю такие вещицы. — Соврал он.

— Конечно. — Согласился мальчишка. Он повернулся лицом к Остину и протянул ему нож. На вид мальчику было не больше одиннадцати. Он был довольно красив: с карими глазами, каштановыми кудрями, что лезли ему в лицо, и с бледно-синим оттенком кожи. Но даже цвет лица не так смущал, как огромная чёрная дыра, зияющая в груди мальчугана. Было видно, что рана старая, так как кровь вокруг неё почернела и даже покрылась пылью. Но мальчишка, казалось, даже не замечал её. Он горделиво протянул Остину нож, рукояткой вперёд.

— Спасибо. — Сдавленным голосом ответил юноша, принимая оружие из холодной детской руки. Получив диковинку, он с любопытством принялся её рассматривать: У передней части рукояти, располагалось перекрестие с круглыми концами, а сама рукоять была туго обтянута чёрной кожей. В роли навершия выступала волчья голова, вылитая из стали, которая прочно сжимала в пасти маленький синий камешек. Такая вещица ушла бы с аукциона за баснословные деньги, если бы не короткий прямой клинок, изъеденный ржавыми пятнами.

— Это кинжал квилон. — Заключил Остин. — Ты, правда, не помнишь откуда он у тебя? — спросил парень, поглаживая волчью морду.

— Хотел бы, — тяжело вздохнул мальчишка, — но не знаю. Мне всё время видится, словно его лезвие залито алой кровью и сколько бы я его ни тёр, это видение меня не покидает. — Поделился он.

— От этого мне частенько становится грустно и я громко плачу. Порой, даже крысы не выдерживают звуков моего горя и я слышу их торопливые скачки в сторону выхода.

— Поэтому сюда никто не приходит? — с надеждой спросил Остин, возвращая мальчишке его нож. Тот принял оружие из рук Охотника, и аккуратно положив его на колени, сказал:

— Кроме крыс и Вампалов, воющих снаружи, был здесь один монах. Он попал в Самабах из мира людей, чтобы отыскать амулет из священного древа Ас Пу, что хранилось здесь многие годы.

— И он его не нашёл?

— Конечно же, нет! — усмехнулся мальчишка. — Я держал его в кармане, так что он бы не смог его найти.

— Вот как! — с облегчением произнёс Остин.

— Я сам отдал ему амулет. — Похвастался мальчик.

— Что? — с ужасом воскликнул юноша.

— Он рассказал свою историю и, мне стало его так жаль, что я решил отдать ему амулет.

— Отдать? Отдать? — кричал Остин. — Из-за какой-то истории?

— Это была не просто история…

— Не важно! — перебил его Охотник. — Он наверняка — шарлатан, и уже продал твою драгоценность какому-нибудь зажиточному Парижанину.

— Почём тебе знать?

— Я знаю и всё тут!

— А тебе он зачем?

— Не ради денег!

— Тогда, ради чего?

— Не твоего ума дела! — скрестив руки на груди, бросил Остин.

— Я ему верю! Он честный! Он вернётся за мной!

— Это он так сказал? — прищурившись, поинтересовался юноша. — И сколько времени прошло с того момента, как он дал обещание?

Мальчишка промолчал, но по его насупленному выражению лица было понятно, что времени прошло гораздо больше, чем ожидалось.

— Ему не зачем возвращаться! — грубо бросил юноша. — Он получил то, что ему было нужно.

— Он дал клятву! — громко закричал призрак. — Святые письмена на его теле не позволят солгать!

— Это он так сказал? — не уступал Остин.

— Да!

— Значит, он солгал!

— А-а-а — заревел мальчик. И от его ора пещера начала содрогаться, а у Остина и Анабель, заложило уши. Тонкие трещинки-паутинки на стенах и полу пещеры начали превращаться в пробоины шириной в палец.

— Нам надо уходить! — повернувшись к Анабель, прокричал Остин. Он поднял её на руки и рванул к выходу.

— А-а-а — что есть мочи кричал мальчишка.

Стоило Остину и Анабель покинуть каменные покои, как послышался оглушающий треск и, огромный кусок горной породы рухнул вниз, завалив собой вход в пещеру.

— Обязательно быть таким грубым? — набросилась Анабель, с ужасом разглядывая свалившуюся глыбу. — Он ведь ребёнок!

— Мёртвый ребёнок! — поправил Остин. — От него, как от личности, ничего не осталось. Он даже имени своего не помнит!

— Пусть так, но это не повод доводить его до истерики.

— Ох, ну извини, что обидел призрака! — съехидничал парень.

— Ты был с ним груб лишь потому, что он отдал амулет не тебе.

— Глупый мальчишка! — выругался юноша. — Как он мог отдать такую ценную вещь первопроходцу?

— Первопроходцу? — фыркнула Анабель, — А ты себя кем считаешь? Думаешь, он отдал бы амулет тебе?

— Если бы он не согласился отдать амулет добровольно, я отнял бы его силой! — в глазах Остина горело пламя ярости, давая понять, что он не шутит. — Я был так близок к своей цели, — продолжил он, — а сейчас у меня такое чувство, словно кто-то выбил землю из под моих ног.

— Он — всего лишь дитя, лишённое жизни, таким жестоким способом. — Приглушённым голосом проговорила девушка. — Удар в грудь — означает то, что мальчишка знал своего убийцу! Поэтому подпустил так близко!

— Подозреваю, что нож, который он постоянно трёт — и есть орудие убийства. — Немного поостыв ответил Остин.

— Разве от этой мысли твоё сердце не замирает?

— Как бы мне ни было жаль, я не в силах исправить случившееся! — заметил юноша. Он тяжело вздохнул и, смерив взглядом Анабель, произнёс:

— Уже стемнело, так что для начала позаботимся о ночлеге! К Сквамэя чивис я не вернусь! Так что поищем ночлег в другом месте.

Углубившись в дикие заросли джунглей, Остин и Анабель наткнулись на огромное и, судя по всему, довольно старое, дерево, корни которого высокими буграми выступали наружу, местами доходя нашим путникам до пояса. В стволе гиганта был вырезан лаз, внутри которого вполне могли укрыться несколько упитанных мужчин. Так что Остин и Анабель расположились там с комфортом.

— Должно быть, кто-то из местных дикарей вырезал эту древесную пещеру для ночлега, или чтобы укрыться от дождя. — Предположил Остин.

— Весьма предусмотрительно! — одобрительно улыбнулась девушка, присаживаясь на земляной пол. Она жутко устала и неохотно вела диалог. Остин это понял и, достав из-за пазухи снедать от дикарей, завёрнутую в листву банановой пальмы, привычным движением передал её часть девушке.

— Что это? — спросила Анабель.

— Судя по запаху, это древесные лепёшки! — экспертным тоном ответствовал Остин.

— Как ты это понял? — обнюхивая пресный кругляшок, поинтересовалась девушка.

— Видел, как чивисы выдалбливают деревянными молоточками нутро пальмы. А их женщины потом, жарили эти опилки вперемешку с водой на огне.

— Когда это ты успел? — удивилась Анабель.

— Пока ты спала! — усмехнулся юноша.

На вкус лепёшки были не плохи. И пусть они не хило отдавали древесиной, зато отлично набивали желудок, успокаивая голод.

— Эти лепёшки напомнили мне хлеб, который давали в приюте. — Поделилась Анабель. — Не знаю, из чего их готовили, но привкус у них был такой же древесный.

— Не сладко тебе пришлось там, да?

— Да! — согласилась девушка. — Именно поэтому я бесконечно благодарна Госпоже Редмунд.

— Рад, что эта холодная леди, оставила в твоём сердце столь глубокое чувство! — съязвил парень.

— А как же твой Хэнк? — сонно спросила девушка.

— А что Хэнк?!

— Он не вызывает у тебя чувство благодарности?

— Благодарности? — наморщил лоб Остин. — Нет! Хотя, — протянул он немного подумав, — Он спас меня от холодной смерти в лесу. Так что можно сказать, я ему за это признателен и ещё за кое-что… — Парень потёр белый камешек с красными крапинками, висевшей на его шее. — Но назвать это благодарностью я не могу! Жизнь, которую он мне дал, сильно отличается от той, о которой я мечтаю.

— И о какой жизни ты мечтаешь?

— О той, где не нужно убивать, чтобы выжить!

— Мне казалось, ты чтишь свой клан и его традиции…

— Это сложно объяснить! — замялся парень. — Я уважаю свой клан и его традиции, даже если они чудовищны для остальных. Но я никогда не чувствовал себя частью этого общества. И дело не в том, что ко мне относились как к чужаку. Нет! Я сам никогда не забывал о том, кто я есть. Понимаешь?! Обрядные шрамы, оружие и убийства, не делают меня настоящим Охотником. Я словно нацепил маскарадную маску и притворяюсь тем, кем на самом деле быть не хочу. И я даже не знаю, как от этого избавиться. Возможно, если я найду амулет, то Хэнк позволит мне уйти из клана живым. Эта вещица — моя единственная надежда на жизнь, о которой я мечтаю. — Остин выдержал паузу, а затем добавил:

— Самабах — не самое приятное место, но здесь, рядом с тобой, я чувствую себя настоящим. И я боюсь, что это чувство может сыграть со мной злую шутку. — Он посмотрел на девушку, но та мирно спала, прислонившись спиной к древесной стене. — Как ты можешь спокойно спать, когда я изливаю тебе душу? — его губы дрогнули в горькой усмешке.

Ночь выдалась по-настоящему дождливой. Ливень барабанил до самого утра, превратив сухую почву в небольшое болотце. К счастью для молодых людей, древесный гигант, радушно приютивший их, располагался на небольшой возвышенности. Поэтому вода, стекавшая по земляному холму вниз, обошла стороной их скромное убежище.

Первой проснулась Анабель. Её разбудил яркий солнечный свет, проникший сквозь расщелину внутрь древесной пещеры. Вынырнув из под пиджака, которым Остин заботливо укрыл её ночью, девушка протёрла руками глаза и сладко потянулась. Затёкшая, от неудобного сна, шея ответила на её движения колючей болью. Но Анабель это ничуть не смутило, она уже привыкла к разному роду болей, которые, с непривычки, частенько преследовали её в Самабахе. Укрыв спящего Остина его же пиджаком, девушка вышла из укрытия, чтобы размяться и осмотреться.

Холм, на котором стояло дерево, оказался сухим, словно дождя и не было. Зато внизу красовались грязные лужи, на поверхности которых весело танцевали солнечные блики. Анабель осторожно пробиралась через дикие заросли, с интересом разглядывая лианы, свисающие с веток.

Жирные мухи яркой окраски вальяжно пролетали у самого лица девушки, норовя присесть ей на плечо, или устроиться на рыжих локонах. А маленькие птички, прятавшиеся за сочно-зелёными листьями пальм, подняли оглушительный шум, щебеча на все возможных птичьих языках.

Каблуки на девичьих туфлях обломались ещё в горах и теперь больше напоминали галоши, сшитые из дорогих материалов. Подол платья пострадал не меньше: он был усеян затяжками и мелкими дырочками, а кое-где даже лишился кусочков ткани размером с фасолену. Но всё это Анабель не заботило. Она давно не чувствовала себя настолько живой и свободной, как здесь. В этом, диком и весьма опасном месте.

— А это ещё что? — настороженно произнесла девушка, глядя на виднеющийся впереди силуэт. Она подумывала повернуть обратно, но заметив, что силуэт не двигается, осмелилась подойти поближе. Она пригнулась и мелкими перебежками от дерева к дереву, от куста к кусту, приблизилась к странному объекту. Каким же было её удивление, когда она поняла, что увиденный ей силуэт — ничто иное как обычная статуя. Конечно, для замыленного роскошью глаза Анабель, эта конструкция не представляла собой ничего сверхъестественного, но встретить её в диких джунглях — событие, как минимум, странное.

Некогда белая статуя, знатно посерела и обзавелась плесневелыми потёками чёрного цвета, а кое-где даже обросла мхом, на который с удовольствием садились комары. Но, не смотря на суровость природы, в ней всё ещё можно было узнать восточного юношу с длинными волосами, собранными в хвост.

— Интересно, откуда это здесь? — наматывая круги, вокруг статуи, бормотала Анабель. — Может, это что-то на подобии истукана, которому поклоняются здешние? — размышляла она. — Впрочем, они, вероятнее всего вырезали бы истукан из дерева, а не из камня. — Предположила девушка. — Да, — обратилась она к каменному юноше, — ты в этих местах диковинка похлещи жемчужины Конк, будешь. — Она легонько похлопала статую по каменной руке.

Но стоило ей коснуться холодного скульптуры, как в туже секунду, яркая вспышка света ударила ей в глаза. Ослеплённая, Анабель рухнула на землю, прикрывая лицо руками. Яркая волна света начала медленно скатываться с макушки статуи, освобождая восточного юношу из каменного плена. А дойдя до пят, исчезла, словно её никогда и не было.

Оживший юноша сделал свой первый, за долгое время, вдох и закашлялся согнувшись по полам. Услышав его кашель, Анабель приоткрыла глаза, которые болели, как будто в них плеснули кипяток, и замерла от изумления. Высокий восточный мужчина, разодетый в шёлковый халат и штаны, возвышался над ней как гора. Он был довольно красив и молод, но выжженные чёрные знаки на его теле — пугали и даже отталкивали. Сделав несколько уверенных вдохов, он всё же выпрямился и посмотрел на Анабель, лежавшую на земле.

— Не стоит так шутить! — укоризненно произнёс он. — И верни то, что забрала!

— Вернуть? — проблеяла девушка.

— Да, и поживее! — настойчиво потребовал юноша.

— Но, я ничего у Вас не брала.

— Как же! — фыркнул тот. — Если не отдашь добровольно, то я сам его заберу. Но учти, тебе это не понравится. — Пригрозил незнакомец.

— Не понимаю, о чём Вы говорите.

— Что ж, ты сделала свой выбор! — бросил он и, подойдя к Анабель, одним сильным рывком поставил на ноги. — Что-то в тебе изменилось. — Недоверчиво протянул он, наморщив лоб. — Кажется, твоя одежда была другой.

— Убери от неё руки! — сквозь зубы процедил Остин, появившийся из неоткуда. Он схватил незнакомца за запястье и, сдавив до боли, заставил его разжать пальцы и отпустить девушку.

— Ты кто такой? — корчась от боли, спросил юноша.

— Я — Остин! — представился парень. — А вот ты кем будешь?

— Моё имя Ин Тан! Я — божество из мира людей. — Горделиво ответил тот.

— Божество? — удивлённо вскинул брови Остин. — И ради чего ты здесь?

— Ради того, что забрала девчонка!

— Она то? — Охотник кивнул в сторону Анабель. — Она не могла у тебя ничего забрать! Если только, оно не принадлежало ей.

— Она забрала мой амулет! — нехотя бросил юноша. — А я не могу без него вернуться, иначе… — он осёкся.

— Иначе что? — требовательно спросил Остин.

— Иначе, я умру.

— Вот как! — улыбнулся юноша. — Так значит, мы в одинаковом положении! Я тоже умру, если не добуду амулет из священного древа Ас Пу. — Говоря это, он протянул руку своему противнику и помог ему встать на ноги. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты виделся с мёртвым мальчишкой? — спросил он.

— Полагаю, пару часов! — ответсвовал Ин Тан.

— А что если я скажу тебе, что прошло больше пятидесяти лет?

— Не может быть! — запротестовал юноша. — Этого не может быть!

— Может! — возразил Остин. — Тебя заточили в статую, так что это время прошло не заметно для тебя. Но всё же, оно прошло!

— И кто же мог так жестоко поступить со мной?

— Роузалин… — тихо проговорила Анабель. — Думаю, это была она.

— Зачем ты его освободила? — шёпотом спросил Остин, когда Анабель поведала ему подробности случившегося.

— Я не нарочно! — попыталась оправдаться девушка. — Откуда мне было знать, что прикосновения могут оживить статую?! — пожала плечами она и бросила любопытный взгляд на Ин Тана.

Он с интересом наблюдал за тем, как маленькие колибри-пчёлки порхают у полузакрытых бутонов, поглощая через длинные тоненькие клювики сладкий нектар. В его глазах виднелись озорные огоньки, которые бывают у детей, только начавших изучать мир.

— Он столько времени провёл в заточении, — протянула девушка, — мне даже думать об этом страшно.

— Он ведь бог! — хмыкнул Остин. — Для него это время равносильно песчинки в огромной куче песка.

— Но это не делает меня бессмертным! — произнёс подошедший юноша. — Священные письмена на моём теле стали чернеть и теперь даже я не знаю, сколько времени мне осталось. — Он приподнял рукав своего халата, обнажив руку усеянную глубокими следами чёрно-серого цвета.

— Почему это происходит? — полюбопытствовала Анабель.

— Потому что люди теряют веру в меня. — С горечью ответил он. — Родившись в семье императора, я всегда призирал своё положение, мечтая о простой жизни. Как-то раз мне удалось сбежать в монастырь, что стоял на вершине самой высокой горы. Тогда я чуть не погиб от ледяных ветров и снега, отделавшись лишь тяжёлым недугом. Когда монахи вылечили моё тело, я принялся лечить свою душу, молясь о здоровье и благополучии моего народа. Через много лет, когда недуг снова вернулся ко мне, я жалел лишь о том, что не смог помочь всем тем, кто нуждался в моих молитвах. И немного скучал по отцу. Должно быть, верховные боги меня услышали, поэтому после смерти сделали Королём обезьян.

— Король обезьян? — удивилась девушка.

— Да, — покачал головой Ин Тан. — Мой храм облюбовали мартышки, ворующие подношения. Когда люди это заметили, стали называть меня Королём обезьян.

— И зачем вообще людям ходить к твоему храму? — вмешался Остин.

— Они приходят помолиться! — ответил Ин Тан. — И в своих молитвах просят меня о здоровье для себя и своих близких!

— И как, помогает? — усмехнулся Охотник.

— Не стоит недооценивать молитву! — проговорил юноша. — Особенно, когда молятся те, кого привело к моему храму отчаяние.

— Когда святые письмена на твоём теле стали менять цвет? — попыталась сменить тему Анабель.

— Когда я начал пренебрегать своими обязанностями. — Тяжело вздохнул юноша. — Дары и хвала от молящихся, поселили в моё сердце гордыню. Я стал частенько и надолго покидать свой храм, поэтому не мог слышать просьбы тех, кто отчаянно во мне нуждался. Люди начали умирать, а вместе с ними умирала и вера в меня. Тогда-то письмена на моём теле и стали темнеть. Помню, первым потемнел иероглиф на правом запястье. И когда я это заметил, меня охватила ужасная паника. — Признался он. — Я начал искать способы всё исправить, но всё было тщетно. Пока однажды я не услышал об амулете из священного древа Ас пу, что хранился в пещере Воющей Горы в Самабахе. Так я попал в Иной Мир, где смог отыскать священный амулет. Но его забрала рыжеволосая девчонка, а меня сделала статуей. — Он выдержал паузу, а потом добавил: — Если бы я знал, чем всё кончится, провёл бы остаток времени за молитвой в своём храме.

— По крайней мере, ты пожил достаточно! — язвительно заметил парень.

— Остин! — одёрнула его Анабель, нахмурив брови.

— Ты прав! — согласился Король обезьян. — Мне не на что жаловаться. — Единственное, чего я хочу — исполнить своё обещание и навестить мальчишку.

— Навестить мальчишку? — с недоумением произнёс Остин.

— Да, — кивнул головой юноша, — сейчас меня это заботит больше всего.

— А ты не думал, что он может быть не рад твоему визиту?

— Столько времени прошло, так что это естественно. — Грустно ответил Ин Тан. — Но я всё же надеюсь, что он поймёт меня, когда узнает правду.

— Желаю попутного ветра! — бросил Остин.

— Я пойду с тобой! — вызвалась Анабель.

— Это ещё зачем? — возмутился Охотник.

— Мальчишка зол на него по твоей вине! — напомнила девушка. — Я иду, чтобы помочь всё уладить. — Она развернулась и, шлёпая по лужам, направилась в сторону Воющей Горы, оставив юношей наедине.

— Интересный у тебя камешек на шее! — произнёс монах, немного помолчав. — Белый, с красными крапинками, таких в мире людей не найти.

— Не твоего ума дела! — сквозь зубы процедил Остин, пряча камень под рубашку.

— Откуда он у тебя? — поинтересовался Ин Тан.

— Подарили!

— Для таких подарков нужен особый повод.

— Он был! — бросил парень. — Можешь не сомневаться.

— Анабель знает?

— А зачем ей знать? — усмехнулся Остин. — Нас ведь и друзьями не назовёшь. Так, временные союзники.

— Разве? — лукаво протянул Король обезьян. — А мне показалось…

— Тебе показалось! — грубо перебил его Остин.

— Пусть будет так! — согласился юноша. — Волчьи слёзы хорошо помогают, но они не безопасны. Помни об этом!

— Ты слишком хорошо осведомлён для божка из мира людей!

— Прежде чем стать богом, я был человеком! — мрачно ответил монах и смерено сложив руки на груди, острожными шагами стал пробираться по грязевым лужам вслед за девушкой.

То, что предстало перед глазами Ин Тана, когда тот добрался до Воющей горы, повергло его в шок. Он подбежал к огромному камню, что лежал на пути в пещеру и, словно не веря в то, что он настоящий, провёл по нему рукой.

— Как давно завалило вход? — тихо спросил он у стоявшей рядом Анабель.

— Вчера… — виновато ответила та. — Разговор с мальчишкой не заладился…

— Да, этот твой призрак — псих! — перебил её подошедший Остин, обращаясь к Ин Тану. — Так раскричался, что от его крика посыпались камни. Хорошо, что живы остались! — добавил он уже тише.

— Он не считает себя призраком! — заметил монах. — Так что лучше относиться к нему как к ребёнку, который может впадать в истерики.

— Ну, извини! Призрокологию мне не преподавали! — съязвил Остин и добавил: — Должно быть, это и помогло тебе выманить амулет у мальчишки.

— Предлагаю закончить все распри и подумать о том, как расчистить вход в пещеру. — Вмешалась Анабель, сложив руки на груди.

— То есть, ты предлагаешь мне толкать этот огромный камень, ради того чтобы этот длинноволосый божок мог вымолить прощение у призрака? — фыркнул Остин. — Не буду!

— Но, ведь это ты виноват в том, что камень завалили вход! — не отставала Анабель.

— И что? — возмутился Охотник. — Этот мальчишка второй раз не умрёт! А его письмена, — он указал пальцем на монаха, — продолжат чернеть, даже если он попросит прощение у всех призраков мира.

— Какой же ты всё таки…

— Какой?

— Бесчувственный!

— Я бы сказал — рациональный! — самодовольно вскинул бровь Остин.

Через час безуспешных попыток Анабель и Ин Тан устало повалились на холодную землю.

— Я же говорил, что не выйдет! — сдерживая улыбку, заметил Остин. — Зря только время потратили.

— А тебе какое дело, как мы время тратим? — вспылила Анабель.

— Если бы не эти бесполезные телодвижения, мы бы уже были дома!

— Домой хочешь? Тогда, на, держи! — девушка бросила Остину маленький голубой камешек Луны, вложив в этот бросок всю свою ярость. — Забирай и проваливай!

— А как же ты? — спохватился Остин.

— За меня не беспокойся! Я, как-нибудь, разберусь!

— Просто пойдём со мной! — предложил Охотник.

— Спасибо, но я останусь здесь до тех пор, пока не расчищу вход в пещеру. — Упёрлась Анабель. Она пыталась ещё что-то добавить, но её перебил оглушительный звук: смесь воя и шипения. И прежде, чем кто-либо из троицы пошевелился, из тропической чащи выскочил огромный двуглавый зверь. Одна его голова выла и рычала, облизывая острые зубы, а другая — шипела как кобра, подёргивая длинными усами-жгутиками. Чёрная шерсть зверя встала дыбом, образуя гребень от хвоста до самой холки. Массивные лапы выпустили острые когти и на потрескавшуюся от жары землю, упала огромная капля слюны.

— Вампал! — крикнул Остин и, встав на колени, принялся судорожно обшаривать руками землю в поисках Клавис Мундус — синего камешка, которым бросила в него Анабель.

— О-ости-ин! — закричала девушка во всю глотку, но тот продолжил поиски, не обращая внимание на её вопли. Его остановила жгучая боль в плече, которая была столь неожиданна, что парень не сразу понял, что произошло. Лишь когда по его руке побежали тоненькие красные струйки, он догадался поднять голову вверх. Огромная чёрная морда мёртвой хваткой вцепилась в его плечо, обдавая сильнейшими потоками выдыхаемого воздуха. В какой-то момент всё перед глазами парня запрыгало и закружилось, и он провалился во тьму, по которой долго блуждал где-то на границе между миром живых и мёртвых. Временами ему казалось, что он слышит знакомый голос Анабель, доносившийся из далека. Он шёл на этот манящий звук, но тот ускользал от него, растворяясь во мраке.

— Как он себя чувствует? — сухо спросила Госпожа Редмунд, прикасаясь холодной ладонью ко лбу Остина. — Кажется, температура спала.

— Да, — согласилась Анабель, — и лихорадить его перестало.

— Кто, говоришь, дал вам это снадобье?

— Руфин, — ответила девушка, — он из племени Сквамэя чивис. — Пояснила она.

— Чивисы?! — удивлённо вздёрнула брови женщина. — Тогда понятно, почему ему полегчало. Видимо, снадобье сделано на основе их слюны.

— Фу-у — поморщилась девушка.

— Не спорю, звучит мерзко, да и на вкус не лучше! Но, по части регенерации, у этой слизи нет равных. — Она выдержала паузу, а затем добавила: Когда я была маленькой, ходили слухи о том, что Чивисы способны отрастить потерянную, в бою или во время охоты, конечность всего за несколько месяцев. Если это правда, то рана на плече юноши затживёт за несколько дней.

— Спасибо! — торопливо проговорила Анабель. — За то, что помогаете Остину. Знаю, его нахождение здесь — против правил, но в тот момент я…

— Ты всё правильно сделала! — перебила её Госпожа. — Конечно, я не могу не переживать о его сущности, но всё же сейчас это не главное. Важнее всего, чтобы он поправился. — Она ласково похлопала Анабель по плечу и вышла из комнаты.

Следующие два дня Анабель провела рядом с Остином, временами покидая его комнату, чтобы обмолвиться словом с Госпожой или Ин Таном. Пока в одно солнечное утро, распахивая занавески на окнах, не заметила, как он морщится от яркого зимнего солнца.

— Потушите, кто-нибудь свет! — жалобно протянул он, прикрывая лицо ладонью.

— Ты очнулся? — не веря своим глазам, робко спросила девушка. — Голова не кружится? — Она подошла к кровати, на которой лежал Остин и, нагнувшись, посмотрела ему в глаза. Юношу, явно, смутил поступок Анабель и он попытался скрыть это чувство за очередной грубостью:

— Ты своей головой загораживаешь мне вид на лепнину! — пробурчал он, указывая пальцем на потолок, украшенный причудливыми узорами. — Очнувшись, мне бы хотелось увидеть что-то красивое вроде лепнины, а не… — тут он осёкся.

— А не моё лицо! — закончила за него Анабель. — Оно, ведь, не так красиво, верно?

— Я не это хотел сказать! — попытался оправдаться Охотник.

— Не страшно! — натянуто улыбнулась Анабель. — Позже, я пришлю к тебе служанку и, не волнуйся, она куда более симпатичная, чем я!

— Служанку?

— Да! Ты в доме Госпожи Редмунд и в нём имеется прислуга! — после этих слов, Анабель поспешила удалиться. Ей не хотелось, чтобы этот грубиян видел, как сильно он задел её чувства.

— Дурак! — тихо выругался Остин, когда дверь в его комнату захлопнулась. — Обидел девушку на пустом месте! Язык мой — враг мой! — бросил он и, высунув кончик языка, легонько шлёпнул по нему ладонью. — Судя по её уставшим глазам, она провела возле моей постели всё время, пока я был без сознания! — тяжело вздохнув, он повторил наказание. Через час в его комнату, как и говорила Анабель, постучалась хорошенькая девушка с полным подносом еды. Казалось, там было всё: Яичный омлет, жареный бекон и сосиски, тосты с маслом, несколько сэндвичей с мясом и овощами, тёплые булочки с ягодной начинкой и свежесваренный колумбийский кофе в аккуратной маленькой чашечке.

— Хорошо живётся в доме у Госпожи! — присвистнул Остин. — Я бы от такой жизни не отказался.

— Приятного аппетита! — улыбнулась девушка.

— Я не буду это есть! — сложив руки на груди, упрямо заявил Остин.

— Хорошо! — терпеливо произнесла девушка, явно привыкшая к подобным капризам. — Чтобы Вы хотели отведать? — поинтересовалась она.

— Хочу завтракать вместе с Анабель!

— Прошу прощение, но молодая госпожа, сейчас занята! — уклончиво ответила девушка.

— Тогда, уходите и забирайте с собой то, что принесли! Я буду есть только в присутствии Анабель! Так ей и передайте! — бросил он и головой укутался в одеяло.

— Как будет угодно! — ответила гувернантка, покорно поклонившись и, вышла из спальни, постукивая каблучками.

Что касается бедной Анабель, которая действительно провела возле кровати больного несколько бессонных ночей, то, в тот момент, когда Остин объявил о забастовке, она откисала в ванной с горячей водой. Гувернантка переборщила с гималайской солью, так что, вдыхая пары розовой воды девушка чувствовала, как неприятно щиплет в носу. Гувернантка или бонна, как звала её Анабель, появилась в доме Редмундов, когда молодой госпоже исполнилось четырнадцать. В её обязанности входило не только воспитание девушки, она так же учила Анабель латинице и время от времени радовала её любопытство различными сплетнями. Бонна, как и другие слуги в доме Редмундов, была человеком. Однако, сущность её хозяев была ей известна.

— Молодая госпожа! — позвала её бонна, через закрытую дверь ванной комнаты. — У Вас всё в порядке? — поинтересовалась она. — Вы уже больше часа лежите в горячей воде!

— Не беспокойся! — устало протянула Анабель. — Я уже выхожу. — Она вылезла из остывшей воды и, промокнув полотенцем волосы, влезла в халат. Лёгкая улыбка дёрнула пухлые губы, когда, выйдя из ванной она обнаружила на своём туалетном столике сливочное мороженное с черничным вареньем, которое, вероятно, оставила для неё обеспокоенная бонна.

— Спасибо! — тихо проговорила Анабель, присаживаясь на стул. Она потянулась к ярко-зелёной баночке и, открыв крышку, выудила от туда не менее зелёную массу, которую с усердием принялась втирать в белоснежную кожу лица. Эту баночку подарила ей мадам Бонье, заявив что: «— Этим мажют лицо всэ францужэки бэз исключэня!»

И Анабель тоже стала мазать, хотя до конца не понимала для чего это, да и француженкой не была. Завершив свой ритуал, она забралась в постель и мгновение спустя, провалилась в глубокий сон.

Проснулась девушка, поздним вечером и, почувствовав голод, решила заглянуть на кухню к мадам Тинкер. У той всегда найдётся чем поживиться. Она с опаской вышла из комнаты и на цыпочках прокралась по длинному коридору к лестнице. Но в этот момент внизу послышались приглушённые голоса Госпожи Редмунд и управляющего Винсонта, которые, явно, направлялись на встречу бедной девушки. Не желая быть замеченной девушка заметалась в панике, лихорадочно придумывая куда бы спрятаться. Но прежде чем, хозяйка дома вместе с управляющим ступила на скрипучие доски лестницы, дверь в одну из комнат распахнулась, и кто-то рывком втянул девушку внутрь.

— Тихо! — шепнул парень, закрывая ей рот. Он навалился на Анабель, прижимая её к стене.

— Думаете, она всё знает? — тихо спросил управляющий.

— Это вряд ли, — отмахнулась женщина. — Но, ей известно больше, чем стоило бы знать. Да ещё и этот Охотник…

— Он кажется безобидным. — Заметил Винсент. — Если не брать в расчёт того, что он похитил Анабель, конечно же. — Поспешно добавил он.

— Безобидный! — согласилась Госпожа. — Но есть в нём что-то… — она выдержала паузу, подыскивая правильное слово, — непредсказуемое.

— Непредсказуемое? — повторил седовласый мужчина, пробуя слово на вкус. — Что Вы имеете в виду?

— Вот увидите, он ещё выкинет что-то, чего мы совсем не ожидаем! — заверила дама.

Когда голоса стихли, Остин разжал руку, освобождая девушку из молчаливого плена.

— Что всё это значит? — возмущённо шикнула Анбель.

— То, что твоя разлюбезная тётушка, ненавидит меня так же, как и я её! — бросил парень, с трудом присаживаясь на кровать. Его трясло, а на лице проступили капельки пота.

— У тебя жар! — воскликнула Анабель, касаясь его лба. — Должно быть, рана снова воспалилась. — Предположила она, усаживаясь рядом с парнем. — Дай, я посмотрю!

— Рана здесь ни при чём! — отталкивая руку девушки, ответил Охотник.

— Тогда, откуда взялся жар?

— Из-за Волчьего камня! — тихо отозвался юноша, старательно пряча от неё глаза.

— Что ещё за Волчий камень?

— Даже этого не знаешь? — хмыкнул парень. — И в кого же ты такая глупая? — злобно бросил он.

— Я сообщу тебе, когда разберусь со своими родственниками! — пообещала девушка. — Но не надейся, что это будет быстро! Я, ведь, сирота! — язвительно напомнила Анабель.

— Хороший ответ! — похвалил Остин потирая глаза.

— Что яд Гиан снова даёт о себе знать?

— Нет, — покачал головой Остин, — просто болят.

— Болят? — удивилась девушка.

— Это моя расплата! — неуверенно улыбнулся он. И эта улыбка была такой болезненной, что Анабель позабыв утренние обиды, спросила:

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Просто не оставляй меня одного. — Прошептал юноша. И в его голосе зазвучали не присущие ему нотки страха.

Всю ночь Остина лихорадило ещё сильнее, чем после укуса Вампала. Пот тёк по его телу горячими ручейками, словно он был губкой, из которой кто-то пытался выжить всю воду до последней капли. Под утро ему стало легче и Анабель, ухаживающая за ним всё это время, обессилив, растянулась на кровати рядом с Охотником.

Не сложно представить, как удивился Остин, когда проснувшись, обнаружил в своей кровати девушку. Конечно, в Самабахе им ни раз приходилось засыпать рядом, но это была вынужденная мера, которая допускалась только в тех условиях, когда речь шла о выживании. В мирное же время, подобный поступок считался грубостью, если не сказать больше. Анабель спала на боку, подложив руки под голову. Её волосы, рыжим веером рассыпались по подушке, а подол и без того короткой рубашки, задрался выше оголяя ноги почти до бедра.

— И чего к себе спать не пошла? — буркнул Остин, стыдливо отводя взгляд. — Разбросала свои конечности по моей кровати! — нахохлился он.

— Вообще-то, я всю ночь за тобой ухаживала! — сонно протянула девушка, не открывая глаз. — Ты должен быть благодарен мне!

— А я и благодарен! — заверил Охотник. — Так что давай, иди в свою комнату! — поторопил он.

— И чего это ты меня выпроваживаешь? — разозлилась Анабель. Она открыла глаза и с недовольным видом уставилась на юношу, но тот демонстративно отвернулся.

— Потому что тебе уже пора! — быстро проговорил он. — Тётушка Редмунд, должно быть, уже тебя обыскалась!

— С чего бы ей меня искать? — приподнимаясь на локтях, поинтересовалась Анабель. — И прекрати звать её моей тётушкой!

— А как мне её называть? Твоей приёмной матерью или Госпожой

— Уф! — с упрёком выдохнула Анабель, желая покончить эти препирания.

— Хорошо, я уйду! — согласилась она. — Но, сперва, удостоверюсь, что тебя больше не лихорадит. — Она поднялась с кровати и направилась к Остину с протянутой рукой.

— Ты что задумала? — запротестовал парень, опустив глаза вниз, словно боялся смотреть на Анабель.

— Ничего противозаконного! — буркнула Анабель и коснулась ладонью его лба. — Тёплый! — констатировала она, спустя некоторое время. — Как и у меня!

— Это всё? — измученным голосом протянул Охотник. Он сидел на кровати с закрытыми глазам, а между нахмуренных бровей пролегла складка.

— Ты от меня что-то скрываешь? — с подозрением произнесла Анабель, присаживаясь рядом с юношей.

— Не скрываю! — как можно более убедительно ответил тот.

— Тогда, открой глаза!

— Не хочу!

— Остин, что происходит? — забеспокоилась Анабель. — Ты меня пугаешь!

— Как раз пугать я тебя и не хочу! Поэтому прошу, уйди.

— Не уйду! — упёрлась девушка. — Показывай, что там у тебя? — повисло долгое молчание, Остин тяжело дышал, словно решался на прыжок с обрыва, а потом произнёс:

— Я не Охотник, Анабель!

— Что? — удивилась девушка. — Ты солгал?

— Не совсем так… — он замолчал. — Я не был рождён Охотником…

— Конечно, не был, — с облегчением выдохнула Анабель. — Ведь, все Охотники рождаются людьми!

— Я не человек! — рявкнул Остин. От неожиданности девушка подскочила и с ужасом отошла от него. — Я — Лис! Лис, которого ты обратила! — он открыл глаза и уставился на Анабель.

— Не может быть! — прошептала Анабель, прикрывая руками рот.

— Л-лис? — прохрипела Анабель, после длительной паузы.

— Именно! — с глухой злостью бросил юноша. — Но, не существо из Иного мира, владеющее магией. А дикий лис, коих в этих лесах, благодаря людям, осталось не так уж и много.

— Я думала, что ты — всего лишь призрак моей разыгравшейся фантазии.

— Думала или надеялась? — поинтересовался Остин. Он поднялся с кровати и неспешными шагами направился в сторону Анабель. — Представляешь, каково мне было, оказаться в теле человека?

— Мне жаль… — промямлила девушка, пятясь назад.

— Тебе жаль? — усмехнулся Остин. — Ты бросила меня одного…

— Я тебя не бросала! — возразила ему Анабель. — Мне пришлось уйти! Иначе, пришлось ещё хуже.

— Ещё хуже? Я чуть было не замёрз насмерть из-за тебя!

— Из-за меня? — Анабель упёрлась спиной в стену и почувствовала, как её охватывает паника.

— Ты сказала идти в лес и ждать тебя! И я ждал… — голос юноши прозвучал очень тихо. — Но, ты не пришла. — Он подступил к Анабель в плотную, так, что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Мне жаль… — тихо повторила девушка, заворожено глядя на вертикальные зрачки. От страха её стало бить мелкой дрожью, словно она простудилась.

— Ты меня боишься? — с горечью спросил Остин. Он обвёл взглядом лицо Анабель и остановился на её пухлых губах, с которых от страха, сошла вся краска. Он молчал. И не отрываясь смотрел на её губы, а потом потянулся к её губам, но в этот момент она сжала их в знак протеста. Остин отшатнулся назад и, громко сглотнув образовавшийся ком разочарования, попросил: — Отдай мне кулон! Тот, что висел у меня на шее.

— Он порвался от укуса Вампала… — начала оправдываться Анабель. — Я починила его и положила его в верхний ящик тумбы, что стоит у твоей кровати. — Пролепетала она, старательно избегая его взгляда. Остин подошёл к тумбе и извлёк из ящика потерянную вещицу.

— Больше никогда не трогай мои вещи! — процедил он сквозь зубы, надевая кулон на шею. И как только белый камешек коснулся широкой груди, глаза юноши поменялись, приняв человеческий вид. — Уходи! — бросил он и Анабель не став ему перечить, выскочила из комнаты.

— Всё правильно! — прошептал Остин. — Беги! Беги и не оглядывайся, иначе, мне придётся последовать за тобой.

— Куда ты собрался? — окинув юношу надменным взглядом, поинтересовалась Госпожа Редмунд, когда тот вошёл в прихожую.

— Загостился я у Вас! — кашлянув, процедил Охотник. — Надо бы и честь знать! — добавил он, надевая на себя шерстяной дафлкот чёрного цвета, забытый после первого визита в обитель Редмундов.

— Вот как? — слегка дёрнув бровями, проронила женщина. Хоть её лицо и было привычно безэмоциональным, но всё же, в её взгляде отчётливо читалось недоверие.

— Я ведь не пленник? — с ухмылкой спросил Остин, подозревая, что это может оказаться правдой.

— Н-нет! — несколько неуверенно протянула Госпожа. — Конечно же, нет! Ты гость, в этом доме!

— В таком случае, позвольте мне откланяться! И спасибо за всё! — последние слова юноша произнёс еле слышно, словно стыдясь того, что оказался в уязвлённом положении.

— Должно быть, ему неловко находиться здесь! — задумчиво протянул Ин Тан, когда за Остином захлопнулась дверь.

— О чём это ты? — поубавив в голосе холодок, спросила Госпожа.

— Разве не понимаете? — спокойно ответил тот. — Ему стыдно находиться здесь, в доме женщины, дочь которой он похитил. И, ко всему прочему, получать от Вас помощь. У него ещё остались совесть и гордость, чтобы уйти!

— Вот, значит, что… — прищёлкнула языком дама.

— Уверен, что всё именно так! — умиротворённо заявил Король обезьян.

— Чей сейчас ход? — небрежно бросила она, поворачиваясь к собеседнику.

— Ваш, Госпожа! — ответствовал тот.

— А кто лидирует?

— На данный момент, я, Госпожа!

— Что ж, — вздохнула она, — самое время пустить в ход ферзя!

Пока Госпожа Редмунд и Ин Тан разыгрывали очередную шахматную партию, Анабель нервно мерила шагами комнату, бормоча под нос нечто несвязное. Сторонний человек, не знавший Анабель, решил бы, что та сошла с ума и, наверняка, позвал бы санитаров. Но рассудок Анабель был чист, как никогда. Она вышагивала, бормоча под нос проклятия, которые насылала на бедную, но очень симпатичную голову молодого Охотника. Простучав по полу ещё несколько нервных шагов, она остановилась, сжала губы, а затем бросилась к двери и открыла её. В коридоре было темно и пахло сыростью, как в домах стоявших не первую сотню лет. С ловкостью кошки, Анабель проскользнула к спальне Остина и, подняла руку чтобы простучать костяшками привычный ритм, как вдруг раздался голос:

— Боюсь, его там нет, мисс!

— Винсент! — воскликнула Анабель, отдёргивая руку. — Не ожидала Вас здесь увидеть!

— Я, признаться, тоже не ожидал! — поморщив лоб, ответил он. Повисло неловкое молчание. Анабель опустила голову не в силах выдержать суровый взгляд управляющего и приготовилась выслушать монолог о морали. Но, к её величайшему удивлению, он просто спросил: — Я могу Вам чем-то помочь?

— Думаю, можете! — неуверенно протянула девушка. — Вы знаете, где я могу найти Охотников?

— Охотников?

— Да. Вы ведь знаете, что Остин…

— Знаю. — Хмуро отозвался Винсент — А ещё я знаю, что поплачусь головой, если хоть словом обмолвлюсь об этом.

— Я бы не стала просить Вас, если бы это не было так важно! — взмолилась девушка. Она сжала тонкие пальцы в замок и прижала к груди: — Прошу, Винсент! Помогите мне!

В ответ мужчина достал из-за пазухи небольшой листок бумаги и карандаш. Быстро нацарапал на нём нечто нечитабельное и протянул его Анабель.

— Я бы не стал помогать Вам, если бы это не было так важно! — произнёс он и, склонив голову в лёгком поклоне, похромал в сторону лестницы. — Госпожа сейчас с мадам Бонье, обсуждают наряды по случаю завтрашнего празднования Нового Года. Так что, Вам стоит поторопиться.

— Я всегда буду Вам благодарна за это! — только и смогла ответить Анабель.

Если вы жили в 60-е годы прошлого столетия, то знаете, что в те времена не было ничего лучше четырёх дверного «Бьюика» цвета ночи с гербом в виде головы дикой кошки на капоте. Именно такой автомобиль содержался в гараже Госпожи Редмунд и именно он, когда-то, вёз в своём кожаном салоне маленькую Анабель, чьё сердце трепетало от радости и страха перед грядущим. Теперь же, сердце этой молодой особы стучало в бешеном ритме фокстрота по другой причине: Она впервые нарушала правила, установленные Госпожой.

— Где же ключи? — нервно обыскивая бардачок, буркнула под нос девушка. — Ах, вот он! — схватив заветный кусок метала, она вставила его в замок зажигания и, спустив ручник, выжала газ. В ответ, автомобиль взревел, как дикий зверь и устремился вперёд, подчиняясь приказам юной хозяйки.

Чёрный «Бьюик» на скорости мчался по автотрассе, минуя дорожные знаки и, то и дело, «поскальзываясь» на ледяной корке, выпрыгивал на встречную полосу.

— Я справлюсь! Я справлюсь! — как мантру повторяла Анабель, впившись пальцами в руль так, что побелели костяшки. — Это не так уж и сложно! — утешала она себя. — Надо просто расслабиться. Но, то ли мантра была слабовата, то ли Анабель неважный водитель, однако машина продолжала скакать из стороны в сторону, пока девушка не добралась до нужного места.

«Нужным местом», собственно говоря, оказался дом, по виду больше напоминающий сарай, только в два этажа. Крыльца у дома не было, как и дверного молотка, поэтому стучать пришлось кулаком.

— Тебе чего? — грубо спросила незнакомка открывшая дверь. Она была так красива, что у Анабель перехватило дыхание. Высокая и стройная, с длинными иссиня-чёрными волосами до самих бёдер, она больше походила на киноактрису, чем на жительницу этих развалин. — Адресом ошиблась? — закатила глаза незнакомка.

— Кажется, нет.

— Так «кажется» или «нет»? — начала раздражаться девушка.

— Нет, я пришла по адресу! — ответила Анабель, заметив на шее грубиянки знакомое клеймо.

Красотка-грубиянка, не стала держать незваную гостью на пороге и со всем радушием, на которое была способна, впустила девушку в дом.

— И кого это к нам занесло в такую непогоду? — поинтересовался проходящий мимо парень, когда Анабель оказалась в прихожей. Он был высок и худощав, с такими же завитками на шее, как и у девушки.

— Замолчи, Томи! — шикнула красотка и, сложив руки на груди, обратилась к вошедшей: — Как тебя зовут?

— Анабель!

— А я — Ида! — равнодушно бросила та.

— А я Томи! — вмешался парень. — Приятно познакомиться!

— Да, очень! — недовольно протянула Ида. — Так чего тебе надо, Анабель? — не скрывая неприязнь, спросила она.

— Мне нужен Хэнк. — Пролепетала девушка.

— Хэнк? — удивился парень.

— И зачем же он тебе? — вторя юноши, поинтересовалась Ида.

— Не могу сказать! Это личное! — отмахнулась Анабель.

— Личное? — вскинула бровь Ида. — У нас секретов нет! Так что рассказывай! — с нажимом потребовала Охотница.

— Я же сказала, это лично! — заупрямилась Анабель.

— Да ладно тебе, Ида! Личное и личное. Какая разница? — поспешил вмешаться Томи. — Не думаю, что она может как-то навредить Хэнку. Так что, пусть идёт. — Он смерил Анабель взглядом и добавил, обращаясь к ней: — Его кабинет на втором этаже. В конце коридора, по правой стороне.

— Спасибо! — ответила Анабель и, бросив на Иду испепеляющий взгляд, поспешно вспорхнула на лестницу.

— А как же пальто? — прокричала ей в след, раздражённая Ида.

— Довольно! — тихим, но суровым голосом, сказал Томи. — И научись держать себя в руках!

— Ты ведёшь себя так, лишь потому, что она тебе приглянулась! — съязвила обиженно Ида.

Стоит признать, что внутри сарай больше походил на дом, чем снаружи. Однако, назвать это жильё пригодным — было трудно. Ступеньки, по которым поднималась Анабель, прогибались под ногами с пугающим скрипом. А шторы на окнах «знобило» от тоненьких холодных струек, попадавших в дом через щели в оконных рамах.

— Могу я войти? — постучав в дверь, спросила Анабель.

— Войдите! — послышался низкий, слегка удивлённый, голос.

— Здравствуйте! Меня зовут Анабель… — начала было девушка.

— А-на-бе-ль? — протянул, крепкий седовласый мужчина, сидевший за огромным письменном столом, который украшали горы бумаг. — А-на-бе-ль! — повторил он и звучно втянул носом воздух, словно пёс учуявший добычу.

— Да, именно так! — отозвалась девушка. — Меня зовут Анабель! И я пришла, чтобы поговорить с Вами об Остине.

— Не хотите ли присесть? — с приторной улыбкой предложил Хэнк, указывая на стул, стоявший рядом с письменным столом. — Я Остина не видел уже больше недели, так что, признаться, даже и не знаю, чем могу быть полезен. — Он театрально развёл руками.

— Он был в Самабахе! — проговорила девушка, присаживаясь на предложенный стул. — Мы оба там были. — Она старалась не смотреть в глаза собеседнику, которого, явно, забавляло происходящее. — Но, я пришла не для того, чтобы его увидеть. У меня….

— Самабах? — перебил её мужчина. — И как это возможно, позвольте узнать?

— Я — Лисица! — выдохнула Анабель.

— И что же? — без тени интереса, поинтересовался он.

— Но, Вы даже не удивились! — заметила Анабель.

— Думаете, я не знаю, кто Вы? — насмешливо прищурив глаза, усмехнулся Хэнк. — Этот запах… — он снова втянул носом воздух. — Этот аромат хрустящих, осенних листьев. Он повсюду! — Хэнк уставился на Анабель с хищным оскалом, а в уголках его рта заблестела слюна.

— Сандал… я совсем про него забыла… — еле слышно промямлила Лисица.

— Очень зря! — остерегающе заявил Хэнк. — Эта ошибка может стоить Вам жизни.

— Вы не человек! — догадалась девушка.

— Ну, конечно, я не человек! — хохотнул он. — Только существо может почуять другое существо. Люди на такое не способны.

— И кто же Вы?

— Кламантис Люпус! — гордо произнёс мужчина. — Можно просто Люпус. — Добавил он.

— «Плачущий волк». — Перевела Анабель.

— Да Вы Латынь знаете? — восхитился Хэнк. — Не дурно, не дурно! — похвалил он. — А знаете, почему нас так называют? — лукаво протянул он и, не дожидаясь ответа, сказал: — Благодаря камням, которые образуются из наших слёз.

— Волчьи слёзы! — догадалась Анабель.

— А Вы не плохо осведомлены! Ещё немного и я поверю, что Вы и в самом деле побывали в Самабахе.

— Вы мне не верите?

— А с чего мне Вам верить? — фыркнул мужчина. — Потому что Вы Лиса?! Но, насколько мне известно, в этом мире, Лисам магия недоступна.

— Не всем! Моя магия при мне!

— Тогда, докажите это! — укладывая подбородок на руки, предложил Хэнк.

— Превратите мой стол в дуб или меня в жабу. Сделайте хоть что-нибудь, чтобы я Вам поверил!

— По правде сказать, моя магия…

— Вот видите, всё довольно просто.

— Но, это не значит, что я не могу! Мне просто нужно время, чтобы попрактиковаться.

— Что ж, приходите, когда у Вас что-нибудь получится.

— Но, я не за этим пришла! — с жаром воскликнула Анабель. — Я пришла, чтобы поговорить обо Остине!

— Не интересует! — холодно бросил Хэнк.

— Но…

— Покиньте мой кабинет! — строго сказал он. — Или мои ребята вытянут Вас отсюда силком!

— Как скажите! — насупилась Анабель. Она вскочила со стула и, в этот момент дверь кабинета открылась и, в комнату вошла Госпожа Редмунд.

— Давно не виделись, Хэнк! — прогремела Госпожа, раскрасневшаяся от злости.

— Р-руби? — выпучил глаза мужчина. — Руби Редмунд? — вся его напыщенность куда-то улетучилась, и из наводящего ужас хищника он превратился в затравленного зверька.

— Приятно слышать, что ты меня помнишь! — с неприязнью произнесла она, а затем обратилась к девушке: — Анабель Редмунд, потрудитесь объяснить, какого дьявола Вы здесь забыли!

— Так она твоя дочь? — воскликнул мужчина и тут же замолк, сражённый убийственным взглядом Госпожи.

— Я хотела поговорить об Остине! — спокойно ответила Анабель.

— Этот мальчишка! — фыркнула дама. — Я предполагала, что он ещё доставит хлопот.

— Он не причём! — нахмурилась девушка. — Прийти сюда — было моим решением. Я хотела выкупить его.

— Час от часу не легче! — выругалась Госпожа.

— Я думала, если предложу достаточно высокую сумму, он не откажет! — Анабель бросила быстрый взгляд на Хэнка, который был удивлён не меньше Госпожи.

— Деньги? — заморгал он.

— Золото! — вздохнула Анабель.

— Какое тебе дело до этого юноши? — набросилась дама. — Он, всего лишь, Охотник. Смертный человечешка! Он тебе неровня!

— Почему Вы так суровы к нему? — с недоумением протянула Анабель.

— Ты уже забыла, что он похитил тебя? Самабах — дикое место! Ты могла погибнуть.

— Но, я жива и невредима! — возразила девушка.

— Так значит, твои слова о Самабахе — правда? — снова вмешался мужчина.

— Не сейчас, Хэнк! — прервала его Госпожа.

— Признайся, ты всё ещё не можешь простить меня! — чуть осмелев, бросил Хэнк. Он поёрзал на стуле и стыдливо поджал губы

— Она умирала у меня на руках, Хэнк! — сквозь зубы процедила Госпожа. — А ты бросил нас и сбежал с остальными! Как думаешь, такое возможно простить?

— Я был напуган. — Развёл руками Хэнк. — Да и разве ей можно было помочь?

— Напуган? — лицо Госпожи исказилось в болезненной гримасе. — А ты подумал, каково было мне держать на руках её залитое кровью тело? — губы женщины дрогнули, а на глаза навернулись слёзы. — Она была моей сестрой! Моей маленькой храброй Роузалин, которая отдала жизнь за тех, кто того не заслуживал!

— Роузалин? — медленно протянула Анабель. — Роузалин была Вашей сестрой?

— Да. — Сухо ответила та, явно жалея о сказанном.

— Но, Руфин сказал, что Роузалин — моя мать! — лицо Анабель побледнело, а между бровей залегла складка, которая появляется, когда человек ударяется в глубокие раздумья.

— У Роузалин не было детей! — отмахнулся Хэнк, словно вопрос был адресован ему. — Она была слишком юной, даже для отношений.

— А как же знак? — не унималась девушка.

— Какой ещё знак? — Хэнк поддался вперёд и сложил руки домиком.

— Круг на моей ладони.

— Знак Единства! — немного погодя, догадался Охотник.

— Пойдём, Анабель! — скомандовала Госпожа, игнорируя радостные восклицания Люпуса.

— Почему сейчас? — заупрямилась девушка.

— Потому что нам пара! Идём же! — она схватила Анабель за руку и потащила к двери.

— Постой! — крикнул Хэнк. — Неужели ты это сделала? — он встал из-за стола и сделал несколько шагов навстречу застывшей на месте парочке. — Ты использовала «наши итерум»? — Госпожа молчала. — Ты не могла!

— Нет, могла! И сделала! — ответила Госпожа, оставаясь неподвижной. — Я дала Роузалин шанс, начать всё с начала.

— Но, твоя магия…

— Эта была оправданная жертва!

— Значит Анабель…

— Да. — Ответила женщина, не дав ему договорить. Её тонкие пальцы впились в руку Анабель так, что та вскрикнула, морщась от боли.

— Что Анабель? — девушка освободила руку из цепких пальцев дамы и посмотрела ей прямо в глаза. — Что он хотел сказать?

— Что ты и есть Роузалин.

— Я-я Роузалин? — начала заикаться девушка. — Как такое возможно? — она переводила взгляд с Госпожи на Хэнка, но никто из них не спешил с объяснениями.

— Мне жаль… — выдавила Госпожа, горько вздохнув.

— Вам жаль?! — хмыкнула девушка. — Что ж, спасибо и на этом. — Анабель бросила на поникшую Госпожу укоризненный взгляд и выбежала из кабинета. Ноги несли её с непривычной скоростью, повышая вероятность запнуться о протёртый палас и кубарем скатиться по лестнице. К счастью, ничего подобного не произошло и девушка, сбежав по ступенькам, рванула к двери. Но, в этот момент она распахнулась, и на пороге появился Остин, который был явно не готов увидеть бегущую на встречу Анабель.

— Забери меня отсюда, Остин! — уткнувшись лицом в грудь Охотника, попросила девушка. — Мне нельзя оставаться здесь ни минуты!

— Как ты здесь оказалась? — взволнованно поинтересовался Остин, прижимая её к себе.

— Приехала на «Бьюике» Госпожи! — всхлипнула в ответ девушка.

— Но, зачем?

— Я хотела провести с Хэнком сделку. Обменять твою свободу на золото.

— Золото?

— Это, конечно, не амулет. Но, вполне не плохая альтернатива, если учитывать то, что мы его не нашли. — Затараторила Анабель.

— И ты пришла сюда ради меня и моей свободы? — он отступил назад и всмотрелся в заплаканное лицо Анабель.

— Ну, да! — смутившись, ответила та. Губы Остина дрогнули, сдерживая улыбку и он, склонившись над девушкой, поцеловал её. В этот раз Анабель не стала уклоняться и приняла поцелуй Охотника. Первый поцелуй в своей жизни.

— Вы что знакомы? — ошарашено воскликнул Томи, вынырнувший откуда-то из-за угла. Его появление стало неожиданностью для влюблённых и те, отпрянули друг от друга, с лицами нашкодивших первоклашек.

— Сделай вид, что ты этого не видел! — тихо попросил Остин.

— Но я видел! — возразил Томи.

— Видел что? — спросила Ида, без малейшей заинтересованности в голосе.

— Как эта парочка целовалась! — ответил тот, указывая пальцем на покрасневшую Анабель.

— Томи! — сквозь зубы процедил Остин.

— Правда? — вскинув иссиня-чёрные брови, удивилась Ида. — С ней-то? — она окинула Анабель придирчивым взглядом. — Ну и зря! — констатировала она, привычно сложив руки на груди.

— Анабель! — окликнул дрожащий голос, прервав тираду Иды. Четверка сразу же перестала препираться и уставилась на лестницу, по которой неспешно спускалась Госпожа, ведомая Хэнком. На её тонкой шее блестело лезвие перочинного ножа.

— Остин! — скаля зубы в улыбке, пробасил он. — Давно не виделись!

— Что ты задумал? — напрягся Остин, не сводя глаз с шеи пленённой дамы.

— Собираюсь вернуться в Самабах, только и всего! — пожал плечами мужчина. — Если, конечно, Роузалин, всё ещё дорожит этой старухой!

— Роузалин? — лицо Остина исказила гримаса непонимания.

— Ах, да! Ты ведь не знаешь! — театрально воскликнул Хэнк. — Дело в том, что твоя подружка — была сестрой Руби Редмунд! — он указал подбородком на Госпожу. — Которая, после смерти Роузалин, пожертвовала своей магией, ради перерождения сестры. Собственно, — он кашлянул, — Анабель — это Роузалин, только в новом воплощение!

— Разве такое возможно? — Остин перевёл взгляд на Анабель, но та молчала.

— Магия и не такое может! — уверил его Хэнк. Он только сейчас заметил, что кроме Анабель и Остина, в комнате находились Томи и Ида. — Не стоит смотреть на меня с таким осуждением! — обратился он к ним. — Я делаю это и для вашего блага тоже.

— Для нашего ли? — вскинулась Ида.

— В любом случае, я дал вам больше, чем могли вам дать ваши родители! — заметил мужчина. — Если бы не я, большинство бы из вас погибло, а остальные скитались бы по улицам в поисках пропитания.

— Мы отрабатывали свой хлеб! — напомнил ему Томи. — Нам ничего не давалось бесплатно.

— Любой опыт — становится бесценным, когда приходит момент, его применить. — Процитировал Хэнк.

— Чего ты хочешь? — проронила очнувшаяся от шока Анабель.

— Хороший вопрос! — похвалил Люпус. — Хочу, чтобы ты перенесла нас в Самабах.

— Перенести в Самабах и это всё?

— А остальное зависит от ситуации!

— Не надо, Анабель! — вмешался Остин. — Он лжёт!

— Я знаю! — успокоила его девушка. — Но, выхода у меня нет.

— Тогда, я иду с тобой! — решительно заявил Остин, буравя взглядом Хэнка.

— Ты можешь пригодиться! — одобрил Хэнк. — Только без глупостей! — предупредил он, с силой нажимая на нож. Госпожа поморщилась о боли, а из образовавшейся царапины скатилось несколько алых капель.

— Госпожа! — воскликнула Анабель.

— Вам не стоит этого делать! — прохрипела женщина. — Просто уходите!

— Но, он убьёт Вас!

— Мне не страшно… — криво улыбнулась Госпожа. — Жизнь всегда пугала меня больше, чем смерть.

— Значит, Вам придётся побороть этот страх! — проронила девушка. И вырвав ладонь из руки Остина, коснулась плеча Госпожи и произнесла: — Самабах!

Самабах, как истинный хозяин встретил незваных гостей со всем радушием, на которое был способен: все четверо глухо ударились о землю, чуть было не переломав кости.

— Вставайте! — рявкнул Хэнк. Он схватил нож, который выпал из его руки и снова приставил его к хрупкому горлу Госпожи Редмунд. — Живо! — поднимая женщину на ноги, не унимался он. Глаза его округлились и налились кровью от гнева и боли, которую причинило падение. Когда все четверо твёрдо стояли на ногах, тяжело дыша и потирая ушибленные бока, Хэнк, стал оглядываться по сторонам, словно пытаясь вспомнить знакомые, но давно забытые места.

— Земли племени Альба! — насмешливо фыркнул он. — Такие же безжизненные, как и те, кому они некогда принадлежали. Остин и Анабель обменялись тревожными взглядами.

— Чего это вы переглядываетесь? — настороженно спросил мужчина, плотнее прижимая лезвие к шее Госпожи.

— М-мы? — с притворным непониманием, переспросила Анабель.

— Да, вы! — раздражённо бросил Люпус. — Вы переглянулись, когда я заговорил о племени Альба.

— Мы читали о них в Книге Древности. — Нашёлся Остин, одарив Люпуса невозмутимым взглядом.

— А в книге не упоминалось о том, как они погибли? — с особой кровожадностью поинтересовался Хэнк.

— Нет, — ответил парень. — Только то, что их больше нет.

— Что ж, тогда я вам расскажу! — расплылся в довольной улыбке Хэнк. — Они сгорели! Живьём! Вместе с горячо любимыми камешками!

— Сгорели? — ужаснулась Анабель.

— Так же ярко, как горят на небе звёзды! — с ностальгией протянул мужчина. — Взглянуть бы на это ещё раз!

— Неужели ты… — начала Госпожа.

— Был на стороне Бурморта? — закончил за неё Хэнк. — А как ты думаешь? Он, ведь, мой отец!

— Отец? — не веря собственным ушам, переспросил Остин.

— Вот почему, ты отказывался знакомить меня со своей семьёй! — вмешалась Госпожа Редмунд. — Но, тогда зачем ты бежал из Самабаха?

— Я испугался! Знаешь ли, мой отец не такой лапочка, каким может показаться. Он — настоящий псих! Убил своего брата, будучи ещё ребёнком. Даже я на такое не способен! — пожал плечами Хэнк. — Я хотел зажить обычной жизнью, но отцовская кровь дала о себе знать. Я попытался создать свой клан, такой же могущественный, как тот, в котором я родился, и захватить с его помощью человеческий мир. Но, не получилось… — он тяжело выдохнул, с шумом выпуская воздух из ноздрей. — Люди, как оказалось, слишком слабые и смертные для этого дела. Я надеялся, на тебя! — обратился он к Остину. — Думал, ты поможешь! Но, сколько бы я не старался, ты никогда недотягивал до того уровня, который был мне нужен.

— Приятно слышать! — оскалился Остин.

— Заткнись! — прогремел Хэнк. — Вы с девчонкой будите идти впереди! — скомандовал он, позабыв о разглагольствованиях. — Чтобы я вас видел!

Дорога, пролегавшая через земли племени Альба, была трудна. Но, не потому что имела крутые подъёмы или множества мелких камней, врезавшихся в стёртые подошвы, а потому что своим видом приносила искреннюю сердечную боль тем, кто, был знаком с её обитателями.

Некогда зелёные деревья и травы, растущие под ними, теперь напоминали сухостой, чьи корни медленно гнили в иссиня-чёрной земле, обдавая своим ароматам тех, кто решил их побеспокоить. И за всё время, что наши путники месили ногами гниющую земляную плоть, ни одно живое существо, не почтило их своим присутствием. Давая понять, тем самым, что голодные огненные пасти в тот день, поглотили не только чешуйчатых хозяев, но и всё живое, что было на этих землях.

— И долго нам ещё идти? — устало произнёс Остин, вытирая с лица пот. Своё пальто, он, как и Анабель, снял сразу, после приземления в Самабахе, но, это мало спасало от неистово палящего солнца.

— Сколько надо! — рявкнул Хэнк, так же изнывая от жары.

— Анабель могла бы перенести нас, куда ты скажешь! — предложил парень.

— Будь я глупцом, давно бы этим воспользовался! — заявил Хэнк. — Но, поскольку мозги при мне, то, настоятельно рекомендую больше не обращаться ко мне с подобными предложениями! — отчеканил он и с силой сжал плечо Госпожи, вымещая на ней свою злобу.

Когда зыбучие земли Альба закончились, за ними началась длинная полоса горных хребтов, являвшихся частью владений кровавого властителя. Территория Люпусов разительно отличалась от тех мест, в Самабахе, где давилось побывать Остину и Анабель. Её главным отличием было — полнейшее отсутствие растений. Даже земля племени Альба с их гниющим сухостоем, выглядела куда более живой, чем голая земляная подошва, на которой обосновались Люпусы. Но, Хэнка видимо, это ничуть не смущало. Завидев родные места, он издал громкий горловой звук, схожий на волчий вой.

— Не к добру это! — прошептал Остин. И он был прав. Через несколько мгновений после воя Хэнка, словно из неоткуда, высыпалась кучка крепких парней с ножами и стали медленно окружать перепугавшуюся четвёрку.

— Братья! — радостно воскликнул Хэнк, позабыв о Госпоже Редмунд, которая воспользовавшись моментом, со всей силы стукнула его в живот.

У несчастного перехватило дыхание и он, обхватив руками место удара, опустился перед пленницей на колени. Сама же Госпожа, рванула к Анабель, но сделав несколько шагов, была схвачена хозяевами земель. Такая же участь постигла Остина и Анабель. Они связали пленников веревками, так что сопротивляться было бесполезно.

— Давно не виделись, Хэнк! — сплюнув на землю, поприветствовал один из парней.

— Люк? — удивлённо произнёс мужчина. — Неужели это ты? Когда мы последний раз виделись, тебе было лет десять, не больше! — он постучал кулаком в грудь, словно это должно было гарантировать, правдивость его слов.

— Мне было семь! — безрадостно ответил Люк, а потом спросил: — Зачем явился?

— Я пришёл повидать отца. — С поддельной радостью произнес Хэнк.

— Отца? Спустя столько лет?!

— Я хотел вернуться раньше, но не мог. Магия Лис в мире людей не работает, а свой нож, я оставил здесь. — Попытался оправдаться он.

— Что это за хрень на твоей шее? — нахмурив брови, спросил один из Люпусов. — И у парнишки тоже!

— Это клеймо моего клана! — горделиво ответил Хэнк.

— Твоего клана? — со смешком переспросил Люк. — Клана, состоящего из людей? — рассмеялся он, вызвав ответный смех у братьев.

— Это долгая история! — сердито произнёс Хэк. — Так вы проводите меня к отцу? — поинтересовался он.

— Конечно! — оскалился Люк и приказал: — Свяжите его!

Книга Древности, в которой довольно подробно описана жизнь Люпусов, всё же умалчивала об их огромной нелюбви к солнцу, которая вынудила выше упомянутых, обосновать свои жилища в длинных горных хребтах. И это не просто пещеры, нет. Это целый город внутри каменных гигантов с улочками, магазинами, домами и сотнями фонарей, чей искусственный свет, пожалуй, стал приятной неожиданностью для тех, кто не привык к темноте.

— Куда они нас ведут? — шёпотом спросила Госпожа Редмунд.

— Туда, где тебе не понравится! — мрачно бросил Хэнк.

И он был прав, место, куда Люпусы привили нашу славную четвёрку, едва ли было пригодно для содержания пленников. Холодные каменные камеры, без окон, тянулись друг за другом образуя круг и оставляя лишь небольшой свободный островок в самом центре, который освещался фонарём.

— Хэнка и парня сюда! — скомандовал Люк, указывая на крайнюю камеру справа. — А старуху с девчонку в ту, что напротив!

— Старуху? — возмущённо округлила глаза Госпожа. — Да как Вы смеете?!

— У нас здесь с пленниками не церемонятся, дамочка! — прищёлкнул языком Люк. — Так что топайте в камеру, пока я добренький!

Смерив грубияна надменным взглядом, Госпожа Редмунд, крепко сжала зубы и молча проследовала в камеру, как ей и велели. Когда же, замки на железных дверях были закрыты, а звук шагов уходящих Люпусов стих, наши пленники вдруг осознали, что живыми им отсюда не выбраться.

— Так значит, Джоан Вуд — не моя настоящая мать? — спросила Анабель, потупив глаза в каменный пол, на котором сидела.

— Нет, — покачала головой Госпожа Редмунд. — Я долго ждала, твоего перерождения. И однажды, мне сообщили, что в лесу нашли грудную малышку с лисьим хвостом.

— С хвостом? — удивилась девушка.

— Да, все наши дети рождаются с лисьими хвостами, это своеобразный магический знак. Наше отличие! К году он отпадает и больше ничто не выдаёт нашу истинную сущность. По крайней мере, перед людьми. — Она тяжело вздохнула. — Я забрала тебя к себе и растила до тех пор, пока не отпал хвост. Когда это произошло, я попросила одну знакомую девушку отнести тебя к Вудам. Они уже много лет мечтали о ребёнке, но у них всё никак не получалось. После смерти Джоан, я узнала, что Лиам сдал тебя в приют. Дорого же ему пришлось заплатить за это решение, — губы Госпожи растянулись в кривую улыбку, — но я не могла поступить по-другому. Многие годы я не появлялась на пороге приюта, в котором ты росла. Думала, так будет лучше для нас двоих. Представляешь, в каком ужасе я была, когда, в тот день, войдя в спальню для девочек, почувствовала стойкий аромат пряной листвы?! Я испугалась! Мне хотелось выскочить из этой душной комнатушки и больше никогда там не появляться. — Госпожа издала сдавленный смешок и Анабель, воспользовавшись этим, спросила:

— И всё же, почему Вы меня забрали из приюта?

— Ты так и не поняла? — лицо женщины вытянулось от удивления. — Твоя магия пробудилась в мире людей! Там, где мы, Лисы, не можем колдовать.

— Значит, дело в магии… — с грустью протянула девушка.

— Нет, — снова покачала головой Госпожа, — я думала, ты переродишься в человека и мне не придётся беспокоится о … — она замялась. — Но, ты стала ещё сильнее, чем была. Вероятно, всему виной моя магия, которую я отдала как плату за твою жизнь. Возможно, она стала частью тебя и если это так, то… — Госпожа оборвала себя на полуслове и облизнув сухие губы, тихо проговорила. — Страшно представить, на что способна магия внутри тебя! Я дала себе клятву, что не заберу тебя, и я бы сдержала её, если бы ты не попросила тебя забрать.

— Жалость, всему виной? — догадалась Анабель.

— Страх! — ответила дама. — Я боялась, что ты можешь не справиться с той магией, что бушует внутри меня.

— И я не справилась…

— Да нет, что ты! — отмахнулась Госпожа. — Ты хорошо справлялась.

Лицо Анабель сделалось серьёзным, а между бровей собралась напряжённая складка:

— Я обратила Остина.

— В каком это смысле? — растерялась Госпожа.

— Я превратила дикого лиса в человека. — Пояснила Анабель. — Точнее сказать, он был ещё лисёнком, а после обращения превратился в мальчишку едва ли старше меня самой.

— Когда это произошло?

— За несколько недель до Вашего приезда в приют. — Анабель взглянула на удивлённую женщину и спросила: — Вы когда-нибудь слышали о подобном?

— Нет! — воскликнула Госпожа. — И до этого момента даже не подозревала, что это возможно!

— Думаете, это не к добру?

— Кто знает?! — пожала плечами Госпожа Редмунд. — Будем надеяться… — но, она не успела договорить, так как в этот момент раздался громкий удар в дверь, и кто-то грубо проорал:

— Эй, дамочки! Пора на выход!

— Куда вы нас ведёте? — с тревогой спросила Госпожа Редмунд, когда плененная четвёрка стройным шагом прошествовала по узкой и мало освещённой улочке.

— К Королю! — оскалился длинноволосый парень. — Вы ведь его хотели видеть!

— Не по своей воле! — заметила женщина.

— Это не важно! — прищёлкнул языком толстяк с гнилыми зубами. — Теперь он хочет вас видеть!

Каменное здание, в котором находились покои Короля, по всей видимости, считалось роскошным, т. к. было освещено лучше остальных построек и охранялось самым высоким и пузатым Люпусом их всех тех, кого довелось поведать нашим героям.

— Поживее! — рявкнул страж, нетерпеливо подгоняя потревоживших его дрёму. Все шестеро, осторожно протиснулись в дверной проём, под укоризненным взглядом здоровяка. Внутри здания было темно, но свет с улицы, проникающий через грязные окна, позволял видеть очертания комнат.

— Похоже, зрение у Люпусов куда лучше нашего! — шепнула Анабель Госпоже, глядя на то, как уверенно шагает впереди Хэнк.

— Он здесь вырос! — тихо отозвалась женщина.

Простучав подошвами по каменному коридором и несколько раз запнувшись на лестнице, наши герои вошли в огромную залу, где величественно восседал дряхлый старик с длинными, свалявшимися волосами на голове.

— Пленники прибыли, Ваше Кровавейшество! — во всю глотку проорал толстяк.

— Его Кровавейшество видит! — зашипел рыжеволосый мужчина в летах, который вынырнул откуда-то из темноты. — Свободны! — скомандовал он Люпусам, а потом ехидно добавил: — Но, не уходите далеко, вы можете понадобиться!

— Рой? — дрожащим голосом пролепетала Госпожа Редмунд. Её лицо исказила маска боли и ужаса. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу!

— Потому, что считала, что я мёртв? — поинтересовался рыжеволосый незнакомец. — Или надеялась, что я мёртв?

— Я боялась.

— За меня? — наигранно удивился мужчина. — Если бы ты знала, каким способом я проложил себе путь к власти, ты бы ни минуты не переживала за такого как я.

— Путь к власти? — переспросила Госпожа. — О чём ты говоришь?

— Видишь ли, сестрица, — начал Рой. — Кровавый Король, о котором все говорят — это я!

— Ты? — хором ахнули пленники.

— Да! — гордо произнёс рыжеволосый. — Правда, многое пришлось делать чужими руками, так сказать, с помощью марионетки. — Он бросил брезгливый взгляд в сторону неподвижно сидящего Люпуса. — Но, это того стоило! Я там, где хотел быть — на вершине власти!

— Но, как? — не веря в то, что говорит брат, воскликнула Госпожа.

— Каптис анима, творит чудеса!

— Заклятие захвата души?! Но, чтобы его наложить…

— Должна быть пролита кровь дорогого мне человека! — закончил мужчина. — И я это сделал! Пролил кровь человека, которым дорожил больше всего на свете, но который отчаянно пытался мне помешать. Нашей маленькой Роузалин! — пояснил мужчина. — Правда, я не планировал её убивать. Она бы осталась жить, если бы не круг и все эти низшие существа, с которыми она якшалась. — Он мотнул головой, словно пытаясь выкинуть из неё болезненные воспоминания. — По правде сказать, я думал убить тебя, Руби Редмунд!

— Меня? — поразилась Госпожа. Но мгновение спустя, её лицо сделалось таким же невозмутимым, как и всегда, и она сказала: — Лучше бы так и произошло!

— Как скажешь, — пожал плечами Рой и, протянув руку в сторону сестры, произнёс: — Винчер ин кордэ!

Женщина дёрнулась, вытянувшись, как струна, а потом, замертво рухнула на каменный пол.

— Госпожа! — крикнула Анабель, рванув к её телу.

— Она сама попросила! — невинно вскинув руки, ответил Рой.

— Зачем Вам власть? — вмешался Остин, не обращая внимания на стенания Анабель. — Какой Вам от неё прок?

— А разве есть те, кто не желает владеть всем? — с усмешкой произнёс мужчина. — Разве ты никогда не желал быть лучшим? Не тем, кем управляют, а тем, кто управляет?

В ответ юноша с силой сжал зубы, да так, что желваки заходили.

— Я так и думал! — восторженно воскликнул рыжеволосый. — Сколько всего мне пришлось сделать ради своей цели: Убедить сородичей, что Самабах нуждается в разделении, найти подходящую марионетку, ту, чьи руки залиты кровью родственника, втереться к нему в доверие и захватить душу. Ну и, конечно же, убивать! Много и безжалостно. И с наслаждением наблюдать за тем, как существа бросаются проклятиями в сторону подсадной утки, даже не подозревая, кто на самом деле причина всех злодеяний. — Он прервал свой монолог и с любовью коснулся деревянного кружка, что весел на его шее. — И как бонус — амулет из священного древа Ас Пу, который готов исполнить любое моё желание.

Дрожа от гнева, Остин бросил осторожный взгляд в сторону мёртвой Госпожи, рядом с которой плакала Анабель. Он смотрел на то, как девушка, будто завороженная, перебирает в воздухе посиневшими от тугих верёвок пальцами и от этой картины кровь в его жилах забурлила сильнее, и сам того не осознавая, он бросился на противника с дикими воплями.

— Странгулятус! — прошептал рыжеволосый с ухмылкой, и горло юноши сдавила невидимая рука. — Ты слишком самоуверен, раз думал, что сможешь одолеть меня без магии, да ещё и со связанными руками!

— Х-хр-хр — захрипел парень в ответ.

— Оставь его! — потребовала Анабель.

— Он в любом случае покойник, — отмахнулся злодей — как, собственно и ты! — он был готов разразиться хохотом, но в этот момент произошло нечто непредвиденное: Лицо Анабель ожесточилось. Она медленно поднялась на ноги и, не моргая, уставилась на рыжеволосого.

— Почему ты так на меня смотришь? — растерянно спросил он.

— Так, как смотрела Роузалин, когда ты всадил в её сердце нож по самую рукоять?

— Ты не можешь этого знать!

— Разве? — улыбнулась Анабель и сделала несколько шагов в сторону обескураженного мужчины. — Мне очень долго были не доступны её воспоминания, но смерть Госпожи, видимо, заставила их пробудиться. И я вспомнила, с каким удовольствием ты смотрел в её угасающие глаза. — Она сделала ещё несколько маленьких шажков.

— Ты лжёшь! — бросил Рой, хотя всё его существо говорило обратное.

— Тогда, может быт это убедит тебя в правоте моих слов. — Ответила девушка и нараспев произнесла: — Эксоминэ ин бестия!

Глаза Анабель загорелись изумрудными огнями, тело покрылось шерстью, а лицо вытянулось вперёд, как у дикого зверя. Руки и ноги превратились в когтистые лапы, а разорванное платье обнажило пушистый рыжий хвост с белой кисточкой. За долю секунды, Анабель из хрупкой девушки превратилась в лисицу гигантских размеров.

— Маг-ру-фл! — проблеял мужчина, который от страха забыл про заклятие, которым пытал Остина и перенёс всё своё внимание на древнее существо.

— Теперь ты мне веришь? — раздался голос Анабель в голове собеседника. Он закрыл уши руками, пытаясь избавиться от него, но всё было тщетно: — Веришь или нет? — требовал голос.

— Верю! — во всю глотку заорал мужчина.

— Роузалин изучила все заклинания, которые были в книге Древности, но мне не хватало магии. Сейчас же во мне достаточно магии, чтобы одолеть тебя!

— Меня — да, но не амулет! — бросил тот, сжимая деревянную вещицу, висевшую на его груди. — Я пожелал бессмертия, ты не сможешь меня убить!

— Если бы ты внимательнее читал Книгу Древности, то знал бы, что амулет может даровать бессмертие душе, но не телу! — прозвенел голос Анабель.

— Но…но… — залепетал Рой. В этот момент больше походил на растерянного ребёнка, чем на могущественного злодея.

— Я знаю, мы встретимся, — монотонно произнесла Анабель, — но это произойдёт ещё очень не скоро! — добавила она на прощание и, лязгнув огромными челюстями, поглотила всё, то зло, что так долго держало в страхе существ Самабаха.

Проглотив недоброжелателя, Лисица громко отрыгнула и, скривившись, сдавленно произнесла:

— Ну и гадость! Не буду больше, глотать злодеев! От них скверное послевкусие! — Лисица высунула язык из огромной пасти и слегка потрясла им, стараясь избавиться от зловония. Именно за этим занятием её и застал очнувшийся Остин. Не сложно представить реакцию юноши на огромную лисицу, трясущую мордой в нескольких шагах от него.

— Чу-чудовище! — пролепетал он, старательно отползая назад.

— Какое ещё чудовище? — откликнулась Лисица. — Нет тут никакого чудовища! — ехидно оскалилась она.

— Так ты ещё и разговариваешь?

— Разве я шевелю губами? — склонив голову на бок, лукаво полюбопытствовала та. Было видно, что сложившаяся ситуация её жутко забавляет. — Ты просто слышишь мои мысли!

— Но, почему я их слышу? — Остин приподнялся на руках и приложил ладонь к болевшей голове.

— Потому, что я так хочу! — Лисица потянула огромным чёрным носом вдыхая запах юноши, а затем звучно чихнула, пригвоздив его к полу сильнейшими потоками воздуха, вышедшими из ноздрей.

— От тебя воняет! — прохрипел потерпевший.

— От тебя тоже! — обидчиво бросила зверюга. Она издала протяжный утробный стон, подчеркнув свою досаду, а затем медленно произнесла: — Абестия ин оминэм!

— А — Анабель? — заикаясь, протянул ошарашенный парень.

— Не совсем та, которую ты знал, но да, это я! Анабель! — старательно пряча свою наготу под длинными рыжими волосами, заявила девушка. — Ты не мог бы одолжить мне свою рубашку? — смущенно попросила она. — Боюсь, моё платье уже не пригодно! — она указала на красные клочки ткани, лежавшие на полу.

— Что здесь произошло? — с тревогой спросил Охотник, поднимаясь на ноги.

— Многое! — отмахнулась Анабель. — Но, главное, что Роя больше нет. — Она выдержала паузу, а затем добавила: — По крайней мере, пока!

— Что это значит? — теребя дубовыми руками пуговицы своей рубашки, снова спросил юноша.

— Это значит, что он вернётся! — тихо ответила та. — И мы должны как следует к этому подготовиться!

— Снова магия? — он протянул девушке рубашку.

— На этот раз, более могущественная, чем та, что сберегла душу Роузалин. — Она тяжело вздохнула и приняла рубашку из рук Остина. — Рой забрал с собой амулет и что-то мне подсказывает, что с ним же он и переродится. У нас ещё есть время, так что, мы должны придумать, как уничтожить эту штуковину! — решительно заявила она.

— Уничтожить? Но… — он замялся. — Амулет может нам ещё пригодится!

Анабель уже открыла рот, чтобы высказать своё возмущения, но вместо слов с её губ сорвался истошный стон.

— Круг! — простонала она, сжимая левую руку. — Круг на моей ладони, он снова проявился! — она ткнула красным пятном Остину прямо в лицо. — Видишь? Кто-то призывает меня с помощью клятвы.

— А ты уверена, что это не побочный эффект твоего превращения? — скептически нахмурил брови парень. В ответ Анабель одарила его весьма красноречивым взглядом, в котором так и читалось: «Ты выбрал не подходящее время для шуток!». — Сама посуди, — Остин поёжился под её пристальным взглядом, — кому может понадобиться твоя помощь?

— Например, Луне!

— Возможно, — согласился Остин — но это странно! Ведь, до этого она вполне обходилась без тебя.

— Тогда, она думала, что я мертва! — напомнила Анабель.

— Что ж, может ты и права! — согласился Остин. — Надеюсь, кто-то действительно нуждается в твоей помощи, а не пытается нас убить!

— Боишься смерти, Охотник? — усмехнулась Анабель.

— Боюсь умереть, не загладив вину за своё прошлое! — неожиданно ответил тот. Лицо его было серьёзным, как никогда.

— Я хочу забрать и её! — тихо проговорила Анабель, указывая подбородком в сторону мёртвой Госпожи. — Не хочу оставлять её тело в этом ужасном месте.

— А как же Хэнк? — спросил Остин, с едва уловимым беспокойством в голосе.

— Не переживай, он улизнул, когда появилась возможность!

— А что будем делать со стариком?

— Ничего! — пожала плечами Анабель. — Он давно уже мёртв. Каптис анима — буквально высасывает душу из тела, привязывая её к хозяину, наложившему заклятие. Поэтому марионетка так легко повинуется своему кукловоду. — Пояснила девушка. — Думаю, он это заслужил. — Она бросила на старика холодный взгляд и тихо спросила, обращаясь к Остину:

— Ты готов?

— Да! — кашлянув, ответил Остин. Он всё ещё смотрел на старика и внутри него бушевали противоречивые чувства.

— Мы должны взяться за руки. — Напомнила девушка, приседая на корточки рядом с Госпожой и легонько сжимая её холодные пальцы: — Возьми её за другую руку, — попросила Анабель, принимая ладонь Остина. — Наши руки должны образовывать круг. — Пояснила она. Юноша послушно накрыл своей ладонью руку женщины. — Инвэнирэ вокатус! — на распев произнесла Анабель и они тут же исчезли, подняв небольшое облачко пыли.

Место, в которое перенеслись наши герои, было холодным и слегка отдавало сыростью, а темнота, царившая там, выедала глаза.

— Что это за место? — потирая глаза, поинтересовался Остин. Его обуревало сильнейшее желание снять с шеи Волчий камень, но он удержался.

— Темница! — ответил кто-то басом.

— Инис! — шепнула Анабель, и в её ладони замерцал огонь, вынудив находившихся внутри существ, защищать глаза огромными голубыми ладонями.

— Мы не видели света уже много лет! — умоляюще прохрипело существо.

— Простите! — извинилась Анабель, уменьшив огонь до крохотного язычка, размером с ноготь. Существа напротив с благодарностью опустили руки, давая возможность себя рассмотреть. Их было двое, и они были истощены до ужаса: Тазовые кости и ребра выпирали в стороны и были остры не хуже ножей, которыми лихо орудовала мадам Тинкер на хозяйской кухне. Сухая кожа, покрытая мелкими чешуйками небесно-голубого цвета, была припудрена пылью, да так щедро, что за ней едва ли можно было рассмотреть тонкие синие линии. — Не может быть! — растягивая слова, проговорила девушка. — Да вы же — Альба!

— Да! — удивлённо ответил один из существ. Он был намного старше своего компаньона: его лицо покрывали глубокие морщины, а во рту виднелось всего несколько зубов. Из-за чего все его слова приобретали шипящее дополнение. — А ты, должно быть Роузалин? — поинтересовался он.

— Меня зовут Анабель! — представилась Лисица, чем вызвала недоумение на лицах незнакомцев. — Когда-то меня действительно звали Роузалин, но после смерти и перерождения, я получила новое имя. Как, собственно, и жизнь. Простите, что не пришла на ваш зов раньше! — она склонила голову перед Альба, введя их в ещё большее недоумение.

— Видимо, кто-то тебя очень любит, раз решился на сделку с магией! — заметил старик, почесав белую бороду.

— И я хочу вернуть ей долг! — ответила девушка, одарив ласковым взглядом тело Госпожи, лежавшее на каменном полу темницы. Старик переглянулся со своим соплеменником, а потом спросил:

— Правильно ли я понимаю: ты узнала нас, потому что уже встречала нам подобных?

— Вы правы! — кивнула головой Анабель. — Вождь племени Сквамэя Чивис — женщина Альба по имени Луна.

— Л-луна? — заикаясь, проговорил старик. — Моё дитя — вождь племени Сквамэя Чивис? — Губы его задрожали, а я зык стал заплетаться, словно его знатно огрели по голове.

— Так Вы её отец? — с удивлением и восхищением, воскликнула Анабель.

— Ты сможешь перенести нас к ней? — в его глазах подрагивали слёзы, а в голосе зазвучала надежда.

— Конечно!

— Магия — штука сложная и мало изученная! — проговорил старик, профессорским тоном. — Лечить магические раны очень сложно, а вернуть существо к жизни после заклинания — практически невозможно! Но, если это получится, тебе придётся принять последствия, которые непременно последуют!

— Так вы можете вернуть её к жизни? — с недоверием переспросила девушка.

— Обещать не могу, — признался Альба — но я попробую! — пообещал он. — Но, прежде, перенеси нас к моей дочери!

— Возьмёмся за руки! — не долго думая, согласилась Анабель.

Лес Самабаха встретил наших героев приятной прохладой. Солнце уже начало свой медленный спуск к земле и готовилось к последнему прыжку, предупреждая об этом розовым закатом. Анабель шла впереди, прокладывая путь через густые заросли, в то время как Остин, вместе с молодым Альба, бережно несли тело Госпожи.

— Осталось ещё немного! — ободрила Анабель старика, который заходился кашлем от быстрой ходьбы. Вскоре, замелькали деревянные домики построенные высоко на деревьях и подуставшая компания вывалилась на зелёную полянку, где обалдевшие от наглости чужаков, Чивисы, замерли рядом с кипящим на костре варевом.

— Роузалиин! — пропел Руфин. — Ктоо этоо с тобоой?

— Существа из племени Альба! — ответствовала девушка.

— Нее можеет быыть! — на распев протянул Чивис.

— Мы хотим увидеть Луну!

— Руфиин отведёёт! — согласился чешуйчатый, увлекая за собой путников.

Подойдя к самому высокому дереву Чивис вдруг сказал:

— Пойдёёт толькоо Роузалиин!

— Мы можем подождать здесь! — отозвался Остин, укладывая Госпожу на мягкую траву.

— Я слишком стар, чтобы взобраться на это дерево! — заметил старик.

— Я его здесь не оставлю! — прогремел молодой Альба.

— Хорошо! — ответила Анабель и вскочила на деревянную лесенку.

Главная женщина Сквамэя Чивис мирно сидела в позе лотоса, прикрыв глаза голубыми веками.

— Лунаа! — тихо позвал Руфин. — Роузалиин снова здеесь!

— Тебе стоило убраться из Самабаха! — с закрытыми глазами обратилась к девушке Луна.

— Я так и сделала! — пожала плечами Анабель. — Но потом вернулась и сожрала того, кто сеял в Самабахе разлад долгие годы!

— Кровавого Короля больше нет? — не поверила женщина. Она открыла глаза и уставилась на Анабель.

— Его-то давно нет, — отмахнулась девушка! — Но он был марионеткой, а вот кукловод понёс своё наказание совсем недавно. — Она скривила губы, вспомнив о зловонном послевкусие, которое осталось после Роя.

— Так значит, Самабах свободен? — с сомнением спросила женщина.

— Начало положено! — ободрила её Анабель.

— Ты принесла добрую весть в моё жилище и мир в моё сердце, Анабель! — умиротворённо протянула Луна, прижимая ладонь к груди и легонько похлопывая в знак благодарности.

— Это не всё, что я хотела Вам рассказать! — поспешила уточнить девушка. — Там, в темницах, мы встретили существ, которые провели в кромешной тьме многие годы. И Вы можете их знать.

— Те, кого я могла знать, умерли! — напомнила Луна, но встретившись с довольным взглядом Анабель, замешкалась, а затем сорвалась с места и бросилась к краю своего жилища.

— Па-патер! — прохрипела женщина и с ловкостью обезьянки, спустилась по шаткой деревянной лесенке. — Патер! — повторила она и заключила старика в крепкие объятия. По голубым чешуйкам существ потекли слёзы, которые весело переливались в лучах уходящего солнца. — Не могу поверить, что ты жив!

— Я сам не могу поверить, что живой! — ответил Альба. — Особенно после того, как всё наше племя погибло.

— Мы долгое время считали себя последними Альба. — Вмешался молодой Альба.

— А это ещё кто? — удивлённо потупив глаза на мужчину, спросила Луна, которая явно его не заметила.

— Я Сай! — представился молодой Альба. — Мои родители Юна и Дор, погибли в тот ужасный день.

— Сожалею! — постукивая ладонью по груди, ответила женщина.

— Ты сдержала слово, Анабель! — обратился к девушке старик, когда она, обливаясь потом и тяжело дыша после опасного спуска, подошла к собравшемся существам. — Теперь моя очередь держать слово! — он подошёл к лежащей Госпоже и сел рядом с ней, сложив ноги в позе лотоса.

— Тебе лучше не смотреть! — посоветовал молодой Альба, обращаясь к Анабель. Но та, проигнорировала его слова и, молча, уставилась на старика. Какое-то время Патер сидел без движения, не моргал, и, казалось, даже не дышал. А потом, он открыл рот, да так широко, что стал слышен тошнотворный треск челюстных костей, молящих о пощаде. Когда в раскрытую «пасть» могла войти нога Анабель, истощённое тело существа вдруг забилось в мелкой конвульсии и изрыгнуло на свет нечто жилистое и слизкое, похожее на жабий язык, только с тоненькими ворсинками на конце. И это нечто, почуяв мёртвое тело, с хищной жадностью впилось в одеревенелую плоть.

— Мы зовём его Алиус! — тихо пробасил Сай. — Он — паразит, живущий в нашем чреве и питающийся нашей энергией. Мы миримся с его существованием, а он дарует нам Клавис Мундус.

— Синие камешки, способные перенести в другой мир? — уточнила Анабель.

— Всё верно!

— Но, как он может помочь Госпоже?

— Ты знаешь, как рождаются Альба?

— Нет.

— Когда Альба умирает, Алиус поедает тело своего хозяина. Всё, до последнего кусочка. А затем, хорошенько переварив, формирует дитя, которое растёт внутри него несколько дней. Когда дитя готово к рождению, Алиус выпускает его наружу, а сам, уменьшившись до размера песчинки, заползает внутрь ребёнка через нос и налаживает там новую жизнь. Убить Алиуса, а значит и Альбу, можно только одним способом — сжечь!

— Ничего себе! — пробормотала пораженная Анабель.

— Алиус поглотит тело этой женщины и, если всё пройдёт гладко, через два- три дня из его нутра появится дитя.

— Разве так можно? — поинтересовался Остин, который внимательно слушал о чём шептались Анабель с Альба.

— Можно! — спокойно ответил Сай. — Но, старику придётся за это заплатить.

— Он умрёт? — с тревогой спросила Анабель.

— Нет, но промучается от боли какое-то время.

— Могу ли я помочь?

— Магия здесь бессильна.

Алиус довольно быстро справился с поставленной задачей и, прилично располнев, со скрипом протиснулся в разинутый рот своего хозяина.

Обессиленный Патер свалился на бок.

— Он проспит всё время, пока будет формироваться дитя! — Объяснил Сей.

— Разведём огонь и сделаем вокруг него шалаш! — решительным тоном, скомандовала Луна. — Я присмотрю за ним, а вам нужно передохнуть! — Она повернулась в сторону Руфина и приказала: — Накорми их и устрой на ночь!

— Каак скажите! — прошипел Руфин и зашагал в сторону котлов.

Через три дня Алиус явил миру дитя. Девчушка, как и положено Лисам, родилась с маленьким рыжим хвостиком, чем безумно порадовала Анабель.