Рассказ о семейной верности и неверности. О том, что делает людей счастливыми.
Вероника не хотела ехать на эту вечеринку. На улице было жарко и душно. Всю неделю держалось отвратительное настроение и никого не хотелось видеть. Особенно представителей среднего класса в первом поколении. Да чего уж там — шумное второе поколение видеть ей хотелось еще меньше. Но Рита так просила… «Что-то у нее, в последнее время, не так, — подумала Вероника, когда та еще раз по телефону напомнила ей о приглашении. — Грустная она какая-то. И звонить стала чаще. То раз в пару месяцев напомнит о себе и своих новых достижениях в сфере домоводства, а в последнее время — почти каждую неделю звонит и даже интересуется моей жизнью. Странно все это».
Большой опыт женской дружбы подсказывал, что что-то у них с Владом не так… Не так гладко, как еще пару месяцев назад. И уж совсем не гладко, если сравнивать с прошлым годом.
Вероника задумалась с чашкой какао в руках, пытаясь выстроить цепочку событий и изменений в настроении и характере Влада и Риты за последний год. Цепочка выходила целой, но… все более блеклой.
Всегда подвижные, активные и такие разносторонние, в какой-то момент они осели и слиплись в один ком. Это уже были не Влад и Рита, а какой-то аморфный Владорит, вяло перекатывающийся в каменной шкатулке в 250 квадратных метров. Вероника усмехнулась в чашку представляя друзей в виде одного куска непонятного минерала. «А кем же они были до этого? До своего «смешения»? — подумалось Веронике.
Она долила в чашку кипятка, помешала осевший какао и, обхватив чашку ладонями, принялась перебирать в голове все немногие известные ей камни и самоцветы, подходящие им. Дело оказалось не таким простым, как показалось в начале.
Влад. В меру упитанный, в меру высокий, в меру воспитанный… Нет, пожалуй, воспитан он был чуть лучше, чем основная масса его друзей с которыми она была знакома. Да и сама Рита, в бытность просто ее приятельница, а потом подруга, по части воспитанности и утонченности уступала не то что Владу, но и некоторым его друзьям и, чего уж там душой кривить — многим их женам.
Вероника чуть не выронила чашку, вспомнив, как Рита оскандалилась на каком-то пафосном семейном ужине свекрови: от волнения забылась и… почесала себе спину! Они с ней никогда не заговаривали об этом при Владе, но обе были уверены — свидетели уж точно потрудились донести эту оплошность до его ушей. Но и тот, к своей чести, никогда не напоминал об этом случае. Но самое скверное, что Рита, рассказывая эту сцену, не выглядела ни потрясенной, ни даже достаточно для такого случая расстроенной. Вероника вспомнила, что тогда даже не могла подобрать слова, чтобы как-то отреагировать на ее откровенность и выразить «правильную позицию». Но потом рассудила: «Дружба есть дружба. Не бросать же подругу из-за этого…». Тем более сама Вероника на ужинах ее свекрови не бывала и ничего об атмосфере этих встреч не знала.
Тогда, на третьем бокале вина они совместно решили, что главное в семейной жизни, это чтобы жена умела вести хозяйство, любила детей и не придиралась к мужу по мелочам. И со всем этим Рита справлялась отлично. А уж почесываться на званом ужине или нет… дело десятое. И забыли об этом.
Вспомнив сейчас об этом и о многих других ее преступлениях против этикета, Вероника отчетливо представила Риту в виде пятнистой зелено-бурой яшмы. Вроде простой камень, а где-то, кажется в Китае, ценится.
С Владом же никак не выходило… Гранит? Да, надежный, крепкий… Но, в отличие от красного красавца, довольно уступчивый и теплый. Мрамор? Вероника с ходу отбросила эту мысль, вспомнив густые черные волосы и брови Влада. Нефрит? Есть в нем небольшая хитреца, конечно…
В задумчивости, Вероника не заметила, как поднесла чашку мимо рта и расплескала какао. Все минерально-психоаналитические мысли тут же разлетелись, уступив место вполне житейским проблемам «что теперь надеть?», «как доехать?» и «кто там еще будет?».
Гостей оказалось не так уж и много. Не считая хозяев и ее самой, Вероника насчитала еще четыре пары. И неопределенное количество шумных визгливых детей, считать которых она даже и не собиралась. К концу первого бокала вина она уже определила «кто с кем» старым проверенным методом наблюдения за детьми. «Мама! Мама! У меня руки испачкались… Футболка намокла… Шорты спустились… Туфли порвались… Он меня обижает! Он не дает мне кусок чего-то там!» — подбегали к своим матерям и бесконечно жаловались возбужденные дети и, получив рассеянное указание: «Иди, скажи отцу», прокладывали курс прямехонько ко второй половине пары. А второй круг, по которому их посылали раздраженные отцы «иди скажи матери», подтверждал первоначальное допущение. Третья незнакомая пара в подобных интеллектуальных упражнениях не нуждалась. Они постоянно находились рядом, как приклеенные и просто кричали всем своим видом и поведением: «Посмотрите на нас! Посмотрите же, какая мы крепкая и счастливая ПАРА! Не то, что некоторые». Вероника всячески старалась не встречаться взглядом с высокой рыжеволосой женщиной высокомерно и слишком пристально, даже дерзко, смотрящей на остальных гостей из-под полуприкрытых сильно тонированных век. Упоенная возможностью продемонстрировать свою «женственную пассивность» и «нежнообильность», она то и дело притягивала к себе полноватого и лысоватого с темени «дорогого Павлушу» и с умильной улыбкой льнула к его толстому плечу.
— Новый Маринкин ухажер, — шепнула Веронике на ухо незаметно подошедшая сзади подруга. — Медовый месяц… — добавила она, словно это могло оправдать слюни Рыжей Маринки на дорогой рубашке Павлуши.
— Бе-е-е, — поморщилась и поежилась Вероника. — Зачем ты меня сюда позвала?
— А перед кем бы они рисовались? Остальные приглашенные все брачные давным-давно.
Даже с учетом давней дружбы, внутри Вероники что-то неприятное шевельнулось в ответ на эти слова.
— Ну да. Весьма откровенно.
— Не обижайся! Я же шучу! Мы-то все уже знаем цену медовому месяцу! А люди продлить иллюзию хотят. Прости ее…
— Ты думаешь они не догадываются, что и я эту цену знаю?
Рита выдержала секундную паузу, словно обдумывая мысль.
— Думаю, Маринка лучше всех нас ее знает. После стольких-то повторений одного и того же… Но, это не важно. Это ее дело. Просто я надеялась посидеть, поболтать с тобой от души после… после всех гостей.
И снова Вероника уловила в голосе подруги грустинку, в сравнении с которой ее гнев казался лишь эгоистичным капризом. Она поспешила разогнать ее посторонним ворчанием.
— Да ладно, твоя тупая Маринка — баба как баба — сказку себе режиссирует. А этот Павлуша что? Ненормальный какой-то. Все мужики шары выбивают, а он с нами, женщинами, за столом торчит… противно, даже.
Обе посмотрели в сторону небольшой беседки, куда подвыпившие мужчины вынесли бильярдный стол. Там царили настоящее игровое оживление и мужская страсть. Все дружно и громко то насмешливо гоготали, то удовлетворенно ухали, рубя воздух кулачищами, то разочарованно охали, широко разводя руками. И все это шумно, по-мужски широко и искренне.
Особенно выделялся уже седовласый, но еще сохранивший свои кудри здоровяк. Он гоготал и смеялся громче всех. И постоянно подшучивал над друзьями, то высмеивая одного и поддерживая другого, то тут же менял свое мнение и отношение на радикально противоположное. Вероника не разбиралась в бильярде, но, по ее мнению, даже для среднего игрока-любителя он слишком быстро передавал кий. И к нему не подходил ни один ребенок. Как и к немолодой женщине в обтягивающем ярко-розовом брючном костюме и с идеально уложенной прической, которая без устали трещала с оставшимися за столом женщинами. Но не этот факт позволил Веронике безошибочно определить их как пару, а то, что, хотя эта женщина ни на минуту не выпускала из вида своего мужа, выглядело это иначе. Со своего места она умудрялась быть в курсе всех событий за бильярдным столом. И столиком для напитков рядом с ним.
«Витя! Не налегай ты так на коктейль! Пропусти очередь в пользу молодых! — кричала она из комнаты в открытую на террасу дверь. — Прихватит опять желудок — не буду за тобой ухаживать!» «Витя! Не торчи на солнце — зайди под навес!» — настойчиво рекомендовала она здоровяку, задравшему футболку на грудь и довольно подставившему пузо под лучи солнца. «Витя! Сейчас вам закуски принесут, там твои любимые — с солонинкой. Они под зелеными шпажками!» — информировала она мужа, когда поднос с закусками только вынесли с кухни.
Вероника уже встречала такой род заботливых жен. И не раз. Но эта женщина ни удивления, ни возмущения, в виду их давно не юного возраста, у нее не вызывала. А вот реакция «Витеньки» ее и веселила, и умиляла. Он ни разу не откликнулся на указания жены. Не огрызнулся, не гаркнул, не поддакнул. Он вообще никак не давал понять, что слышит ее. Но всем было очевидно, и жене тоже, что он держит ее в поле своего внимания. Была между ними какая-то невидимая, но осязаемая чутьем, связь. Добрая. Крепкая.
Вероника наблюдала, как Влад, уставший и захмелевший, заметив, что за ними наблюдают из угла комнаты, передал кий здоровяку и направился к ним.
— Как отдыхается?
Вероника не первый раз за вечер заметила, что, разговаривая рядом с женой, Влад не смотрит на нее.
— Спасибо — нормально. Вот, наблюдаю тут за влюбленными парочками, — заговорщицки шепнула Вероника ему на ухо, чтобы люди за столом не услышали ее.
— Ну да, лето — время влюбленных, — неопределенно пробубнил тот в ответ, скользнув взглядом по Рыжей, которая продолжала почивать на плече Павлуши.
Из комнаты донеслось очередное ценное указание кудрявому здоровяку не пить ледяной пунш и Вероника не смогла скрыть улыбку.
— Интересная пара. Я их раньше у вас не видела. Новые друзья?
В разговор решила вступить Рита, до этого непривычно молчаливая в присутствии мужа.
— Нет, не новые. Наоборот — очень старые. Сколько ты их уже знаешь? — обратилась она к мужу, чуть ли не в первый раз за вечер.
Вероника заметила, что плечи Влада чуть дрогнули.
— Всю жизнь, по-моему. Витька достался мне от отца. Они вдвоем поднимали дело, которое потом досталось мне. Тогда он был парнем, я — пацаном. Так и познакомились — на первой их стройке.
Влад замолчал, и повисла пауза.
— Интересная у него жена… — сказала Вероника, чтобы заполнить напряженное молчание.
— О, да! Лизе можно памятник ставить. С надписью «Самая терпеливая и интересная», — чуть громче, чем требовалось, ответила Рита, и Вероника заметила краем глаза, как Рыжая метнула в их сторону пристальный взгляд.
— Да уж, — с неожиданным энтузиазмом поддержал Влад жену. — Чего только они не пережили вместе… Чего стоили первые шаги в бизнесе… Долги, кредиты…
Влад замолчал, погрузившись в воспоминания.
— А чего стоило им пережить проблемы с бесконечными попытками завести детей? — шепотом подхватила Рита. — Они потратили все заработанные деньги в надежде стать родителями, да еще и в долги влезли, но… А ведь Лиза могла родить…
— А потом он запил. Помнишь? Сколько раз Лиза вызывала нас по ночам, отвести его в больницу? Помнишь? — Влад бросил быстрый взгляд на жену, надеясь на продолжение разговора. Но она как-то вся сжалась и уже смотрела куда-то вдаль — в прошлое.
— А мне до сих пор кажется, он хотел так прогнать ее от себя. Мол, уходи, найди нормального мужика и роди себе ребенка… — тихо ответила она через какое-то время. — А это ее увлечение продажами?! Помнишь? — вдруг заулыбалась Рита.
— О, да! Чтобы рассчитаться с долгами и вернуть жену домой из этого долбанного ее офиса, ему и пришлось бросить пить! — быстро подхватил Влад и тоже улыбнулся.
Вероника чувствовала, как черная тень отступает от пары близких ей людей, когда они говорят об этой другой, немолодой паре.
— Да уж. Легче придумать, чего у них не было, чем то, через что им пришлось вместе пройти, — заключил Влад, осторожно пододвигаясь к Рите и нерешительно приобнимая ее за плечи.
Что на это могла сказать Вероника, которая впервые видела этих много видевших на своем веку Витю и Лизу? Она молча смотрела на веселого здоровяка с седыми кудрями, который, ничего не подозревая, размахивал руками и громко что-то рассказывал. И Рита с Владом тоже замолчали. Между ними тремя на долгие пару-тройку минут повисла тишина, наполненная для каждого своим смыслом.
— Измен, — вдруг тихо произнесла Рита, словно разговаривая сама с собой.
— Что? — не расслышав, переспросил Влад.
— У них не было измен, — повторила Рита, и у Вики заныли зубы от того, как она это сказала.
Влад поджал губы и, чуть помедлив, попытался притянуть Риту поближе к себе. Вероника приготовилась к тому, что она сейчас сбросит его руку и вся сжалась внутри. Но она не оттолкнула его. Во всяком случае сейчас, при ней.
— Да, ты права, — тихо подтвердил Влад и как-то неуклюже поцеловал жену в макушку. — Я знаю их очень давно — с самого начала их общей жизни, и у меня нет никаких оснований сомневаться в этом.
Вероника смутилась и, виновато улыбнувшись, нашла повод вернуться за стол, оставив их одних.
За столом яркая немолодая Лиза с идеально уложенной прической делилась с замотанными жизнью и задерганными детьми молодыми женами рецептом «быстрого ужина» для уставших мужей.
У Вероники был свой рецепт «быстрого ужина после работы», но она с интересом прислушалась к разговору.
Сами собой где-то в недрах мозга родились и всплыли два образа — два бриллианта. Розовый и Дымчатый. Как образ двух сердец: расплавленных в горниле жизненных передряг, сжатых давлением непреодолимых обстоятельств судьбы, но сохранивших кристально чистым свое ядро, свою сердцевину — чистоту любви.