Том Торк Барон-часовщик, Шут и Кот

Барон-часовщик.

Путник, прибыл ты с дороги?

Птицы робко все продрогли,

Понял я, пришла беда,

В общем, да, была резня.

Кровь пролили алу, медну,

Трест стоял, погнули клетку,

Крепость битвой счахла скоро,

Земли тиной пали, скорбью.

Сказ сведу, садись к огню,

Козни свили люди, тьму,

Я барон, владыка мира,

Мял мороз и дым не лирил.

Сколько помню дух, себя,

С кем я только дум не стлал:

Звери, люд — сценю́ врагов,

Пред тобой барон часов.

Вы в моём владеньи вечном,

Слышишь гром сердец отвестных?

Жизни мерю стук, биенье,

Грёзы свор — росток, кормленье.

Я барон, владыка — Бог,

Час — посол, предвестник, топь.

Время всё в моих руках –

Жертва ты! Не скроешь крах!

Спор с убийцей я завёл:

Мост разбил, себя обрёк,

Боль любовью, жатвой сжёг…

Томно резал жертв, довёл?

«Цех души моей не трожь,

Месть развил, неверность смёл», —

Голос по́дал верный смертник,

Плоть кидая в рот известный.

Похоть люда, жажда благ

Бойко кличет жуть, разврат.

Ждёт посмертье, ад, мученья

Род последний жаркий, ревный.

Смерть иным они несут:

Мост в пучину, башню в прут,

Верных, глупых бить начнут,

Те и вгонят кол и в суд:

«Вора сердца я убил,

Веру правды ложью сбил,

Врал да след свой прятал в ил,

Я, однако, всех любил!

Мужем, верьте, честным был,

Дом отстроил, дул на дым.

Верность даме — храм, алмаз,

Ей, жене, свобода, пас!

Дурный люд повёлся нынче,

Тучи мук раскинув, снылись:

Бурю в душах по́дняв, смылись.

Пусто. Ниже всё, не выше…

Бил один лишь дурень только:

«Всё неверно!», — дулся в локоть, –

«Жёны! Верность!..», — гнулся вольно, –

«Ложь повсюду! Где любови?»

Глянул в глаз мой медный, красный,

Лязг ушами внемлил важно,

Стал допрос вести, махаться:

«Мялась, знай, твоя с друзьями!..»

Грешен век! Да знаю-знаю…

Через день она с мужланом,

Утро — новый, ночь — другой,

Будто это важно! «Стой!»

Счастье в ней хочу развить!

Чары фей и чувств продлить!

Первым он раскаты громил,

Резво я ударил, мощно.

Честь иначе вырвать как?

Сесть топорно? Рядом враг!

Месть — мечта любого, глянь:

Звери также мстят — и в рай?

Братьям меньшим чужден ад?

Ратью, бурей ходют, так?

Знать не знаешь? Кто же ты?

Знать? Барон? Да брось, не тычь!..», –

Бросив слово с края, он

Спрыгнул в лапы яда, в гроб.

Случай хамства льды растёр,

Стало хуже. Крылья? В топь!

Лес любви горел во всю,

Весть убийц летела в мглу.

Лесть царила, медь погнув,

Ржаво стало, сгнила суть.

Небо, вдруг дыхнув, ушло,

Ночи скрыли звёзды, сон,

Мёртвый Бог воскрес, усоп,

Мир раз вздрогнул, бился лбом.

Грани сгнили, раны жгли,

Град один Луны, Земли,

Громко крик подняв на мир,

Кровь и медь сполна испил.

Дело шло меж двух огней:

Первый сильный, бравый жнец,

Враг второй был мал — птенец.

Враки, козни слали в день.

Птичка в замке долго жила,

Трогать люд боялась, силясь

Дальше выгнать, стать единой

С камнем, бездной, сталью — личной.

Жнец в общеньи властный, гордый

Жёг мещанством лики пошло,

Реки денег слил и слушал:

«Братец! Друг мне ты, не мучай!»

Их двоих судьба хлестала,

Хитро им дала в лекала.

«Птица, либо ты общайся,

Либо жди беды, пищали!»

«Жнец, богат, конечно, ты

Чернью, гадом — вечно в стык,

Птица, верь, на слог скупа,

Мирно, в общем, брось меня!»

Клюв раскрыв, она запела,

Лук сокрытый только перья

Видеть смог и, глаз проткнувши,

Птица смог прорвала тут же.

Рыцарь-жнец, взревев, вкусил

Царства кровь, огонь зарниц:

Злость и боль слюбил, и дым

Шире выдул, знай же, сыч!

Севера да юга полюса,

Скоро раскрутили колеса,

Выпрыгнуть желая из орбит,

Выкрик пусть вселенский постоит!

Адские посланники, подняв

Головы наверх и гогоча,

Вызвали ручного палача:

«Хаос распрекрасный подбивай!»

Рай, и так разрушенный, гласил:

«Вера распрекрасная спасёт!».

«По́дать драгоценную — вперёд!», –

Пели миллионы сот мессий.

Час, а с ним и время, воспылал,

Парки мирозданья посжигал.

Всё вдруг воспротивилось и стол

Дружбы превратилася в престол!

Град другой хотя бы взять:

Грач один разгрыз раз пять

Труп вороны, нерв собак.

«Прутья клетки — точно враг!», –

Тупо надпись взрыв взывала,

С туч, по правде, гул взимала.

Царь, помазанник божий, вдруг

Впал в немилость — под кожей прут

Адский, личный — жарючий хруст!

«Грязно, жалко не умру!», –

Врал преступник всем вокруг…

Дом горит! Неси дрова!

Видишь, веришь? Смерть мертва!

Мальчик, не мнись, не грызи наш порог!

Хочешь быть частью собачьих пород?

Выжри тогда, мой милейший, стекло!

Выел! Сейчас же покайся ничком!..

Медь механики лилась,

Метки хаоса не сглаз –

Бур решений на фронтах –

Шар воздушный в небесах,

Бога в сторону, к чёрту птах,

Нас всех только и ждёт чердак

С мылом. Стулом. Петлёй, простак.

Я, барон, не видел дым,

Путник, может, видел ты?..

Чистилище?..

Вместили ли?..

…Был, когда туда низвергся Ад и Рай. Край тот скоро выдох, в ночь погружен был. Грешник рот успел открыть пред мной — погиб. Гул стоял ужасный, хуже сот адов. Час расплаты, видно, прибыл, час конца. Дьявол с Богом Мёртвым, злость смерив, решив, смяли земли порчи, клятву взяли: жив остался — Рай, разбился — Ад, Икар.

Бесы рвали телеса и плоть, спали ангелы в ответ во мгле. Я же мог лишь повторять: «беги». Сам не знал куда. В даль, возможно, в мир.

Помочь? Прости, но нельзя. Часовщик пред тобой, не герой. Мне позволено править, сверять времена. Наблюдатель-барон, вот кто я…

Но позволь мне вопрос для тропы,

Коль не выжил никто, кто же ты?..

Шут

Шутка ли? Жизнь вся в придворных плесканьях — на бал!

Грустно ли? Мир весь грозил мне распятьем — ласкал,

После отравы сослали в Чистилище, там

Царство иное пришлось веселить, как же так?..

Первым пронюхал о бедах. Сказал о грозе?

Кто бы поверил шуту? Не поверили, зря…

Думали я так шучу. «Дипломатов всех сжечь!», —

Позже чрез дурости срывы кричали, горя.

Я, а что я? Испустив, вероятно, последнюю часть

Духа, под грохот агонии, выкрик огня, побежал

Шут, обещая всем нелюдям мстить и греховность карать!

Шутка? Отнюдь. Да, за вами идёт не умелец, но рать.

Небо пусть плачет при виде тебя, душегуб,

Час охраняешь и смотришь судьбу, душ гурьбу,

Браво! По правде, хужей существа не видал,

Право на храбрость забыл получить? Ах, «нельзя»!

Верно, конечно, что Чистка — не прачка, не храм,

Вовсе не значит, однако, что честь там мертва!

Знаешь и бесов возможно понять, не тебя,

Ты соучастник, а значит умрёшь, сатана!

Хуже наёмных убийц — равнодушные к жертвам,

Мог ведь разнять и жнеца, и птенца лицемерных,

Мог не беседу вести, а любовников в тернья –

Свет и добро, а не хаос нести постепенно.

«Лжёшь!», — прокричал часовщик, —

«Это теченье времён!

Я не в праве — не лик

Божий, не обременён!

Хаос, разгром –

Данность, пророк,

Тянет, как ром,

Словом, то рок…

…Камень вмешательства тянет ко дну,

Кару глубокую кличет, не лгу,

Время, поверь, равнодушно, пророк,

Должность имеет одну — рагнарёк»

Меч огнедышащий вверх занеся,

Мститель кровавый услышал слова:

«Знал, что распнут, уничтожат сей гнёт,

Время, как грани, всегда так погнёт.

Знаю: однажды народ

Сбросит желанье пород,

Знаю: однажды всяк лорд

Сгинет и примет топор.

Равенство красное грянет улыбкой,

Может другое — мне сгинуть, не вызнать,

Опиум выбросит люд наконец,

Ну, а пока, раз граничим, коней!

Едем в распухший людьми Колизей!..»