Светлана Алексеева Я всегда буду с тобой

Глава 1 Катя

Катя медленно поднялась с кровати и, обернувшись назад, с умилением глянула на сына. Лежа на боку, Ванечка по-детски поджал под себя ноги и тихо, слегка приоткрыв губки, издавал легкое, едва уловимое «пухканье». Набегавшись на даче, он засыпал по дороге к подушке. Сердце молодой женщины сжалось и пропустило удар. Как же сынишка был похож на нее! Словно скан-копия! Симпатичное курносое личико, волосики с мягкими завитками… Даже родинка справа над верхней губой у Вани была такая же, как у его мамы! К тому же с возрастом, помимо внешней схожести, у сына начали проявляться и черты Катиного характера. Ванечка был очень самостоятельным, ответственным и совершенно некапризным ребенком. Как результат, после окончания первого класса он принес ей похвальную грамоту и с гордостью сообщил, что стал обладателем третьего детского разряда по борьбе самбо. Катя счастливо улыбнулась и, погасив торшер, на цыпочках вышла из детской.

В маленькой, скромной гостиной было невыносимо жарко и душно. Это лето словно испытывало людей на выносливость. Весь июнь столбик термометра, будто сломавшись, к двенадцати часам замирал на отметке тридцать один градус. И это в тени! Благо Катина подруга Ирина сразу после окончания школы забрала Ванечку на дачу, где он под бдительным оком ее мамы мог целыми днями плескаться в Днепре и прятаться от обжигающего солнца в саду.

Катя тяжело вздохнула и, отодвинув в сторону тонкую тюлевую занавеску, вышла на балкон. Маленький, уютный, увитый зеленью, он оставался единственным местом в квартире, где можно было почувствовать легкое движение воздуха и уловить едва ощутимую прохладу. Да, наверное, хорошо, что во время ремонта ей не хватило денег на его остекление. А она так тогда из-за этого переживала! Не исключено, что, сделай она из него лоджию, зимой в квартире могло быть намного теплее, но сейчас эта открытая площадка с распахнутой дверью просто спасала их от жары, которую безудержно излучали горячие панельные стены убитой с годами хрущевки.

Катя устало облокотилась на перила балкона и, сузив глаза, с грустью посмотрела на город. Вечерело. Окруженный пурпурными облаками, Киев медленно погружался в сумерки. Отражаясь в окнах домов, отовсюду мерцали блики догорающего заката. Деревья стали темными, словно сотканными из бархата. Завершался еще один красивый, но такой сложный день ее жизни. Была перевернута еще одна страничка жизни Екатерины Ткаченко. Та, в которой она впервые почувствовала себя счастливой, успешной и самодостаточной, та, в которой впервые ощутила себя не просто женщиной, а леди. Но все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. В этом она уже убедилась на собственном опыте.

Катя медленно, словно во сне, подняла глаза к небу и с болью, выпустив из груди воздух, вздохнула.

– Господи, ну за что мне все это?! Чем я, скажи, провинилась перед тобой? Как, как мне теперь жить? Господи, помоги мне, пожалуйста, дай силы, подскажи, что делать?!

В это мгновение она выглядела неподдельно искренней и оттого еще более естественной и красивой. Высокая, слегка худощавая, Катя обладала далеко не классической, но в то же время весьма привлекательной внешностью. Миловидное, немного округлое лицо удачно обрамляли роскошные длинные волосы яркого медного цвета. Выстриженные каскадом, они плавно опускались на плечи и, подчеркнув изящную длинную шею, веером ложились на спину. У нее была приятная смуглая кожа, маленький, чуть вздернутый вверх нос, красивые, приподнятые к вискам брови и пухлые чувственные губы, над которыми виднелась родинка. Но больше всего в ней привлекали глаза. Большие, окруженные черными, загнутыми кверху ресницами, они имели необыкновенно красивый зеленый цвет с маленькими, едва заметными черными крапинками. В пасмурную погоду эти точечки были почти невидимы. Если же на небе светило солнце, глаза ее приобретали особый чарующий оттенок переливчатого малахита.

Катя обреченно опустила голову вниз и неожиданно, даже для себя, засмеялась. Ну, чертов характер! Обратившись к Богу, она сразу же вспомнила старую байку о бедном крестьянине, который постоянно просил у Всевышнего лучшей жизни, но сам для этого ничего не делал. Разве что плодил детей. А когда, устав от безысходности, он в очередной раз обратился к Господу с просьбой о помощи, тот разозлился и в сердцах ответил: «Ты хоть лотерейный билет купи».

Катя задумчиво ухмыльнулась и весело покрутила головой из стороны в сторону. Словно пытаясь взбодриться, отогнать от себя паутину дурных мыслей. Нет, она таки неисправимая оптимистка! Всю жизнь она не шла, а карабкалась по жизни, чтобы не упасть в то вонючее дерьмо, в котором оказалось большинство ее, так сказать, подружек, а точнее – соседок по комнате. Сколько Катя себя помнит, она боролась не за кусок хлеба, не за шоколадку, подаренную ей к празднику, а за теплое, ласковое слово и скупую, чаще всего неискреннюю похвалу от учителей. И все-таки она вырвалась, и все-таки сумела. Но жизнь преподнесла ей очередное испытание. Словно проверяла ее на прочность!

– Ну ничего, – со злостью выдавила она и, не закрывая за собой занавеску, вернулась в комнату, – прорвемся! Нам к этому не привыкать!

Остановившись посреди гостиной, Катя резко подняла руки вверх и, подхватив волосы, ловко закрутила на голове какое-то непонятное, кособокое, но в то же время кокетливое сооружение, из недр которого торчал маленький, болтающийся в разные стороны огненный хвостик. Затем сосредоточенно свела на переносице брови и замерла. Словно погрузилась в нирвану. Красивое милое личико стало строгим, как у школьной учительницы. В голове роилось столько отчаянных мыслей, от которых мог бы сгореть процессор. Так, так, так… Так, так, так… Она обязана что-то делать. Словно пчелы в улье, мысли о чем-то гудели, подсказывали и улетали. То ли от напряжения, то ли от жары, на ее лбу выступила едва заметная испарина, на щеках показался румянец. Встрепенувшись, Катя машинально сбросила с себя футболку. Следом на диван полетели джинсы. Но она совершенно не переживала из-за того, что кто-то может увидеть ее раздетой, точнее, в нижнем белье. В окна гостиной смотрели только деревья. Зато теперь ее телу будет намного легче.

Облегченно вздохнув, Катя повернулась лицом к зеркалу и, прищурив глаза, внимательным оценивающим взглядом посмотрела на свое отражение. Повернувшись боком, игриво согнула ногу в колене и, поправив нежное витиеватое кружево элегантного красного бюстгальтера, опустила ладонь на бедро. А она, кажется, ничего! Высокая, стройная, Катя имела удивительно тонкую талию, красивые длинные ноги и довольно пышную, как для ее худощавого телосложения, грудь. В юные годы она этого даже стеснялась. Сейчас же, замечая взгляды многих мужчин, причем вполне порядочных и степенных, которые замирали на ее роскошной груди, особенно на тонкой, вздымавшейся вверх ложбинке, молодая женщина поняла, что это, наверное, не так уж и плохо. Тем не менее комплекс стеснительной Золушки в ней еще оставался. Особо остро Катя ощутила это во время учебы в университете. Со временем, почувствовав в себе силы, она стала намного более уверенной и даже дерзкой, однако грустные воспоминания юности, полные унижений и тревог, порой еще заставляли ее сердце сжиматься от страха.

Катя судорожно сглотнула и решительно бросила взгляд на стену, расположенную напротив балкона. Огромным правильным кругом на ней виднелись элегантные, немного приплюснутые черные цифры стильных хайтековских часов, которые буквально месяц тому назад подарили ее коллеги. Это был подарок к ее двадцать девятому дню рождения. А ведь тогда она как чувствовала, что эти часы не принесут ей ничего хорошего. Так и вышло! Вот и думай теперь: стоит верить в приметы или нет?! Оказывается, не зря люди говорят, что часы дарить – к разлуке. И неважно, какой именно. Разлука или расставание, это всегда плохо, всегда больно. А у них в коллективе все вышло просто и глупо, как в старом индийском кино.

Больше семи лет Катя работала в успешной, одной из самых процветающих столичных компаний по производству металлопластиковых окон, которой руководил прекрасный человек и удачливый бизнесмен Юрий Петрович Матвиенко. Именно ему она была обязана и интересной работой, и возможностью решить бытовые вопросы, и, как говорится, уверенностью в завтрашнем дне. Катя пришла в компанию буквально на второй день после окончания университета, причем сразу на должность главного бухгалтера. Всего за один год она сделала головокружительную карьеру, получив должность финансового директора и маленькую однокомнатную квартиру. Кстати, эту квартиру она продала, а благодаря той же работе взяла ипотеку на двушку. Поэтому, если сказать, что Катя дорожила работой, это ничего не сказать. Она ею жила. Казалось, все у нее было налажено. Правда, если говорить только о рабочих моментах. Работу и личную жизнь мы путать не будем! Так вот… Полгода назад, как раз накануне нового года, она узнала, что Юрия Петровича приглашают на другую работу. Причем не куда-нибудь, а в Кабмин, точнее, его аппарат. Шеф, безусловно, не раздумывая согласился. Предложение было интересное и, что там греха таить, перспективное. Но быть госслужащим и одновременно заниматься бизнесом Юрий Петрович не мог, поэтому быстро и довольно удачно продал компанию немолодому, но весьма энергичному и добродушному толстяку – Вениамину Сергеевичу, который недавно вернулся в Украину из Греции, где долгие годы занимался ресторанным бизнесом. Но, видимо, тоска по родине взяла верх над его амбициями. Радуясь хорошему покупателю и выгодной сделке, Юрий Петрович без промедления передал Вениамину Сергеевичу не только предприятие, но и ее сотрудников. Казалось, все должны были бы остаться довольными: и продавец, и покупатель, и коллектив.

И тут началось самое интересное… Словно жидкий азот, по фирме стали распространяться возбуждающие воображение и обволакивающие разум слухи о том, что новый шеф холостяк и богат, как султан Брунея. Как оказалось, это было почти правдой. Особенно в том, что Вениамин Сергеевич ровесник султана и такой же любитель красивой жизни. С этого времени в офисе компании начали происходить такие метаморфозы, глядя на которые многих бросало в краску. Если кратко – в приемной Вениамина Сергеевича начался настоящий парад невест, каждая из них шла по ковровой дорожке его кабинета так подчеркнуто страстно и элегантно, словно это было последнее дефиле в ее жизни.

Смею признаться, что старый холостяк, истосковавшийся на чужбине по роскошным украинским красавицам, выдержал это испытание с трудом. Однажды к нему даже пришлось вызывать скорую помощь. Правда, все оказалось не так серьезно – слегка поднялось давление… А в остальном Вениамин Сергеевич держал оборону достойно и даже указал трем дамам пальцем на дверь. Кстати, лучше бы он его им не показывал. На пальце выблескивала такая массивная «печатка» с огромным черным бриллиантом, что многие дамы в порыве злости готовы были его откусить. Но мы не о них, мы о шефе.

Вениамин Сергеевич сопротивлялся довольно долго. В компании начались непонятные ротации и интриги. Благо, удалившись от этих хитросплетений, Катя никаких перемен не ощутила, кроме как появления в своей трудовой книжке новой записи, где ее почему-то понизили в должности, причем кардинально, назвав «старшим бухгалтером». Правда, табличку на дверях кабинета и жалованье менять почему-то не стали. Шеф пояснил, что таковой впредь будет политика фирмы и платить огромные налоги, как предыдущий хозяин, он не намерен.

Тем временем вместе с новой политикой в компанию пришли и новые люди. Причем все молодые и все женского пола. Катя была уверена, что всех претенденток на вакантные должности отбирал сам Вениамин Сергеевич. Потому что подобрать столь ослепительную красоту на территории одного офиса не смогло бы ни одно кадровое агентство страны. Новые, с позволения сказать, специалистки были одна краше другой. Но особенно среди них выделялась личная помощница и референт шефа по имени Юлия. Потрясающая двадцатичетырехлетняя красавица с внешностью Анджелины Джоли, она вместе с тем была на удивление милой, скромной и доброжелательной. При этом Юленька оказалась прекрасной работницей! Для компании она стала настоящей находкой. Услужливая, внимательная, исполнительная девушка влюбила в себя весь коллектив, и не только… Неудивительно, что в сложившейся ситуации шеф сдался без малейшего сопротивления. От одного ее невинного взгляда Вениамин Сергеевич таял, как ледники Арктики, забыв, что столь активное таянье, к тому же в его возрасте, может привести к не самым лучшим последствиям и даже техногенным катастрофам.

Что произошло с шефом в следующем месяце, объяснить было сложно. Прежде всего, он сбросил килограмм десять. Так же заметно «похудел» и бюджет компании. Потакая желаниям юной пассии, Вениамин Сергеевич назначил ее на должность своего заместителя по внешнеэкономическим связям и приобрел последнюю модель красного «Порше-Каена». Как же красиво он за ней ухаживал! При этом никаких отношений между ними еще не было. Девушка этого дико стеснялась, все время опускала глаза вниз и каждый раз без причин краснела. По-видимому, эта скромность подействовала на Вениамина Сергеевича так возбуждающе, как на видавшего бой матадора. Он хотел ее так сильно, что, наверное, лишился рассудка. Шеф засыпал Юленьку розами, бриллиантами и прочими мелкими подарками в виде пентхауза в центре Киева и апартаментов на побережье в Ницце. Убедившись, что она любима по-настоящему, Юленька наконец перестала краснеть и согласилась сковать себя узами брака. После этого шеф с гордостью объявил всем о помолвке со своим заместителем. Дела фирмы, клиенты его больше не интересовали. Зато Юля неожиданно преобразилась, став настоящей акулой бизнеса. Отправив престарелого жениха в тренажерный зал, она без тени смущения перебралась в его кабинет и принялась властвовать. Причем делала она это так жестко, что Вениамину Сергеевичу было до нее далеко. И несмотря на то, что уже к весне у компании появились ощутимые финансовые проблемы, шеф категорически отказывался их замечать. Он видел только Юленьку, которая очень быстро стала его законной супругой и полноправной владелицей бизнеса.

А неделю тому назад Юленька, точнее уже Юлия Андреевна, оформила без ведома Вениамина Сергеевича под залог фирмы огромную сумму кредита и, купив два билета на лайнер, который в тот же день отплывал в кругосветное путешествие, попросила ее не искать. Ярая приверженница гедонизма, она все-таки не поленилась отправить на электронную почту шефа прощальное письмо, в котором честно призналась: «ты был лучшим мужчиной в моей жизни».

После этого у Вениамина Сергеевича случился инфаркт, фирма закрылась, а все ее работники отправились на биржу труда. Причем строевым шагом и без выходного пособия. Проверенный годами коллектив финансового отдела, которым руководила Катя, распался, а его сотрудники расстались, лишившись и дружеской поддержки, и средств к существованию. И это, когда в стране экономический кризис, когда предприятия лопаются, как мыльные пузыри, а молодежь, особенно успешная и самодостаточная, благодаря безвизу косяками улетает в теплые края, точнее, в страны ближнего и дальнего зарубежья.

Катя взволнованно глотнула воздух. А ей куда бежать? Ей бежать некуда. У нее Ванька. И она у него одна. И никого у них больше не было. Вот и надо теперь думать о том, как спасаться. Но просто размышлять об этом было бессмысленно. Она обязана была что-то делать, причем немедленно.

Катя задумчиво прикусила губу и сосредоточилась. Длинная черная стрелка часов плавно подбиралась к одиннадцати. Время, по ее меркам, было почти детское. Спать она не хотела. Вставать рано утром ей больше не надо. Молодая женщина саркастически ухмыльнулась. Вот она – прелесть безработицы! Значит, она может спокойно покопаться на сайтах, поискать интересные вакансии. А вдруг ей повезет, вдруг найдет что-то подходящее! Благо профессия бухгалтера в нашей стране востребована.

Катя быстро пробежалась взглядом по комнате и, подхватив со стола тонкий серебристый ноутбук с логотипом надкушенного яблока, плюхнулась на диван.

– Под лежачего генерала коньяк не течет! – мотивируя свое сознание, процитировала она заезженную, но самую любимую пословицу Юрия Петровича и, поджав под себя ноги, опустила MacBook на колени.

Сформировав идеальное, но объективное резюме, с детальным описанием всех своих достижений, Катя прикрепила к нему довольно удачную фотографию, на которой была запечатлена в элегантном сером костюме и стильных красно-черных очках, которые она тогда для пущей важности взяла «напрокат» у коллеги. Словно ожидала, что эта фотография ей пригодится! Облегченно вздохнув, молодая женщина без колебаний выставила резюме в открытый доступ и суеверно перекрестилась.

– С Богом!

До самого рассвета Катя открывала и закрывала вакансии работодателей. Признаться честно, после долгих лет работы на руководящей должности и с довольно приличным окладом она, конечно же, выбирала только лучшие предложения. Хотя и лучших было не так уж много. Но обещания работодателей, если сказать вежливо, ее несколько обескуражили. Она не находила ни именитых компаний, ни достойной зарплаты. А красивые заманушки эйчаров в виде бонусов, на которые влияют фондовые биржи Торонто и Лондона, ее просто ошеломили. Это было надувательством чистой воды! Но Катя не могла ждать, пока появится та вакансия, которая ее заинтересует. Работа была нужна ей немедленно.

Она понимала, что резюме могут рассматривать неделю, а может, и больше, потом собеседование, одно, второе, третье, и еще не факт, что ее пригласят. Ну угораздило же ее взять ипотеку?! Да еще в тринадцатом году, перед тем, как вся банковская система страны сорвалась в пропасть. И что ей теперь делать?! Конечно, она имела небольшую заначку «на черный день», но это были совершенно смешные деньги, которых вряд ли хватит даже на месяц. А кредит надо платить регулярно. Иначе они с Ванькой, лишившись квартиры, могут оказаться на улице. Поэтому выбора у нее особого не было. Так и не найдя ни одного достойного предложения, она разослала около двадцати резюме в ответ на более-менее подходящие вакансии и с ощущением надвигающегося на нее ужаса погрузилась в объятия Морфея.

Утром Катю разбудила душераздирающая мелодия рингтона, звеневшая из мобильного телефона, валяющегося на полу. Открыв глаза, молодая женщина машинально схватила трубку и перевела взгляд на часы. Время было без десяти десять.

– Мама дорогая, какой кошмар, – осипшим заспанным голосом буркнула Катя и отчаянно затрусила головой из стороны в сторону. Затем резко опустила ноги на пол и, всматриваясь в неизвестный номер, высветившийся на экране смартфона, несколько раз кашлянула. С незнакомых номеров ей практически никогда не звонили. Стало быть, это скорее всего кто-то из эйчаров, получивших ее резюме, решила она и, свайпнув по экрану мобильного телефона, снова кашлянула. – Да!

– Здравствуйте! – послышался приятный женский голос.

– Здравствуйте, – затаив дыхание, спокойно ответила Катя.

– Екатерина Ивановна Ткаченко?

– Совершенно верно. Слушаю вас, – протерев ладошкой глаза, отчеканила она и сосредоточилась.

– Вам звонят относительно работы. Скажите, поиск работы для вас еще актуален? – строго, но вместе с тем вежливо спросила девушка.

– Да, – сдержанно ответила Катя и неторопливо, стараясь не сбить дыхание, посеменила на кухню. Плавно открыв кран, наполнила кружку водой и замерла в ожидании.

– Ок! – бодро воскликнула юная работодательница. – Меня зовут Алла. Я представляю торгово-промышленную компанию «Кселия», которая готовит к запуску производство алкогольных и слабоалкогольных напитков. Предприятие с иностранными инвестициями, производство находится в 27 километрах от Киева, недалеко от села Тополька. На данный момент у нас открыта вакансия главного бухгалтера с обязательным знанием языков и опытом работы. Штат финансовый службы уже укомплектован. А сегодня мы обратили внимание на ваше резюме. Замечу, оно нам понравилось. Поэтому предлагаем вам встретиться. Что вы скажете по этому поводу? Может, вас интересуют какие-то вопросы, детали? Правда, говорить о зарплате я не уполномочена. Единственное, что могу утверждать, – ее уровень у нас хороший. Но это вы будете обсуждать только с руководителем.

Пока собеседница генерировала информацию, Катя быстро, как говорил ее первый шеф, «включила Цезаря» и мысленно перебрала все вакансии, на которые откликнулась этой ночью. То, что в эту компанию она резюме не отправляла, было более чем очевидно. Такое предприятие, а точнее, холдинг, да еще с иностранными инвестициями, она бы точно запомнила. Значит, они нашли ее сами. Молодая женщина почувствовала, как к ее лицу прилила кровь. Это было однозначно интересное предложение! Правда, если не считать того, что предприятие находится за городом. Но ведь это не так важно по сравнению с тем, что она может найти хорошую работу! Вслушиваясь в слова девушки, Катя быстро поднесла кружку ко рту и тихо, стараясь не воспроизвести ни одного ненужного звука, выпила воду.

– Хорошо, я готова прийти на собеседование, – вежливо согласилась молодая женщина. – Когда и куда мне необходимо подъехать?

– Скажите, вам будет удобно, если сегодня к 12 часам мы отправим за вами машину? – поинтересовалась Алла.

– Да, вполне, – с трудом сдерживая волнение, сказала Катя. – Ровно в 12 я буду готова.

– Ок! Тогда сбросьте мне на этот телефон ваш адрес. За вами заедет наш шофер Виталий на черной «Тойоте-Камри». Он вас наберет.

– Спасибо, – поблагодарила Катя и отсоединилась.

Не выпуская из руки телефон, она даже не шелохнулась. Ее эмоции просто зашкаливали. Волнение переросло в радость и взорвалось счастьем.

– Ура! – подняв руки высоко вверх, выкрикнула Катя и весело, как девочка, запрыгала по комнате. Затем, повернувшись лицом к стене, где висела выцветшая от времени черно-белая фотография, на которой были запечатлены седоволосая старушка и маленькая большеглазая девочка, ласково прошептала: – Спасибо тебе, бабулечка! Я знаю, что это ты мне помогаешь!

Глава 2

Первые Катины воспоминания детства были туманными. Она с упоением вспоминала прекрасные выходные дни, полные счастья, когда она, еще совсем маленькая девчушка, помогала бабушке Федоре на кухне. Крепко сжимая в руках палку железного рогача, она засовывала в горячую печь пышное, почти живое тесто, которое через час превращалось в румяный и самый вкусный на свете хлебушек. Затем, с замиранием сердца, мысленно возвращалась в огромную полутемную спальню для девочек, где почему-то всегда было грязно и холодно, а в тумбочке копошились огромные рыжие тараканы. А потом из прошлого доносился самый строгий на свете голос воспитательницы Маргариты Петровны:

– Кто хоть раз пошевелится, немедленно будет поставлен на табуретку без трусиков!

И маленькая Катя, боясь нарушить этот дикий запрет, долго не могла заснуть оттого, что болели ее затерпшие ручки и ножки. А самым страшным кошмаром во сне была придирчивая «наставница», гоняющаяся за ней по спальне за то, что Катя повернулась на правый бок.

Поэтому, когда после выходных бабушка Федора отвозила ее назад в интернат, Катя со слезами на глазах умоляла старушку:

– Бабулечка, милая, пожалуйста, забери меня к себе в пятницу! Я тебе все-все сделаю, постираю белье, уберу, а вечером помогу довязать носочки, хорошо? Я же была послушная, правда?!

И снова целую неделю девочка мечтала о том, как подъедет на автобусе к родному селу Лозоватка и со всех ног помчится к дому самой доброй бабушки на земле Федоры Семеновны. Пожилой женщины, пустившей ее не только в свой дом, но и в свое сердце.

Много лет тому назад Федоре Семеновне не спалось. Она долго крутилась в постели, все думая о своей дочери Марии, которая вместе с семьей давно жила далеко от родных мест. Муж бабы Федоры к тому времени уже умер, вот она и прозябала одна в большом доме. Выйдя на пенсию, старушка целыми днями копалась в огороде, обхаживала немалую живность да приторговывала на рынке. Все ее денежные сбережения, которые Федора Семеновна годами старательно копила «на книжке», съела инфляция. А выжить на одной пенсии было уже сложно. Вот хозяйство ее и выручало.

В доме было тихо и невыносимо душно. Немного поворочавшись с боку на бок, Федора Семеновна встала, подошла к окну и распахнула его настежь. В лицо ударил свежий воздух, пропитанный нежным ароматом ночной фиалки и пряным запахом черной смородины.

Упоительно вдохнув, Федора Семеновна хотела вернуться в постель, но неожиданно услышала какой-то странный, приглушенный звук, похожий на писк. Затаив дыхание и прислушавшись, она с удивлением узнала знакомый каждой матери плач новорожденного ребенка. Не веря собственным ушам, пожилая женщина взволнованно прижала руки к груди и замерла. Но звук умолк. Затем, переведя дух, ребенок запищал снова. Баба Федора, не колеблясь, накинула поверх ночной рубашки халат и, прихватив фонарик, торопливо выбежала во двор. Звук вновь пропал. В полной тишине двора было только слышно, как в будке возится старый соседский пес. Выругав себя, баба Федора повернула обратно в дом. В это время опять отчетливо послышался детский плач. Федора Семеновна остолбенела. Это было даже более чем странно. Она никак не могла предположить, кто мог так поздно прогуливаться возле ее дома вместе с новорожденным ребенком. Да и не слышала, чтобы кто-то из ее соседок недавно рожал. Включив фонарик, старушка медленно пошла на звук. Каково же было ее замешательство, когда она увидела на скамейке возле забора маленький белый сверточек, откуда жалобно и протяжно, словно прося о помощи, плакал ребенок.

– Мать честная! – удивленно воскликнула баба Федора и, посветив фонариком, огляделась по сторонам. – Есть еще кто живой?!

Но вокруг не было ни души.

Подхватив сверток с младенцем, Федора Семеновна стремглав понеслась в дом. Развернув тоненькое одеяльце, она с изумлением увидела маленькую новорожденную девочку, которой, судя по еще незажившему пупку, не исполнилось и недели. Догадку подтвердила записка, лежавшая между пеленками: «Катя. Родилась 13 июля 1990 года. Люди добрые, помогите не пропасть дитю. А ты, дочка, прости меня, если сможешь. Я иначе не могу». Ребенок выглядел, мягко говоря, неважно. Девочка была худенькая, с тонкой синеватой кожей, ручки и ножки ее судорожно сжимались и неестественно дрожали. Наверное, она замерзла. Накинув на подкидыша теплое пуховое одеяло, баба Федора растерянно села на табуретку. Она все еще не могла сообразить, что ей делать, тогда как младенец нуждался в ее помощи немедленно.

Взяв себя в руки, Федора Семеновна натаскала из колодца воды и, хорошенько ее нагрев, налила в корыто. Добавив ароматный отвар ромашки, она осторожно опустила девочку в воду. Судя по тому, как малышка притихла, стало понятно, что это купанье в ее жизни первое. Чистую и отогретую девочку баба Федора аккуратно запеленала в свежую простыню и уложила к себе на кровать. Но уже через минуту она опять начала плакать. Причем так, как это делают голодные дети – требовательно и беспрерывно. Федора Семеновна совсем растерялась.

То, что грудные дети не переносят коровьего молока, она, конечно же, знала, но у нее просто больше ничего не было… Перекипятив вечернее молоко от своей коровы Зойки и разбавив его наполовину водой, баба Федора попробовала накормить изголодавшуюся девочку с чайной ложки. Однако грудной ребенок пить с ложечки еще не умел. Малышка постоянно кашляла, молоко разливалось, и в результате большая его часть оказывалась на полотенце. Но кое-что ей все-таки досталось. Поздно ночью уставшая, но сытая девочка уснула.

До самого утра Федора Семеновна думала о том, что ей делать с подкидышем. Сама поднять девочку она не сможет. На это у нее уже не было ни сил, ни денег. Хорошо все взвесив, пожилая женщина решила ехать с девочкой в райцентр. Но где-то в глубине души ее мучили угрызения совести: ведь это именно ей Бог послал несчастного ребенка, именно она обязана о нем заботиться. А она от него вроде как избавляется. И как только первый луч солнца заглянул в ее комнату, баба Федора поставила перед собой икону Богородицы и, опустившись перед ней на колени, поклялась, что никогда не бросит эту девчушку на произвол судьбы. И покуда у нее на столе будет краюха хлеба, половину она всегда отдаст ребенку.

Передав девочку в руки врачей, Федора Семеновна дала ей свою фамилию и действительно никогда ее уже не оставляла. Даже когда маленькая Катя поначалу оказалась в детском доме в Черкассах, она раз в месяц обязательно ее навещала. Девочка привыкла к ней, искренне радовалась ее нехитрым гостинцам. А когда Катюша получала от доброй бабы Федоры сладости и лимонад, у нее был настоящий праздник. Воспитатели хорошо знали Катину бабушку, знали и о том, как старушка, пересаживаясь из одного автобуса в другой, преодолевает девяносто километров пути, чтобы пару часов провести с осчастливленной малышкой.

Поэтому, когда Кате исполнилось семь, директор дома ребенка приложила немало усилий для того, чтобы Катю Ткаченко перевели в Шполянский интернат, до которого от небольшого села Лозоватка было всего восемь километров. С тех пор жизнь Кати разделилась на две части: пасмурную и солнечную. В пасмурной были строгие учителя и воспитатели, докучливый холод и постоянное чувство голода. Подружек у нее не было. Обозленные и завистливые одноклассницы ненавидели ее за то, что на выходные она уезжала «домой», что училась лучше всех в классе, да еще мальчишки-старшеклассники все время заглядывались на нее. Ее ненавидели даже тогда, когда она привозила для них вкусные домашние пирожки с вишнями и когда она на праздники дарила им собственноручно связанные шапочки и шарфы.

– Девочка моя, – тяжело вздыхая, гладила ее по голове баба Федора, – ты должна их понять. У тебя есть я, а у них, бедолаг, нет никого. Будь к ним добрее, и добро тебе воздастся сторицей.

И Катя старалась изо всех сил. Она старалась быть прилежной и отзывчивой, выполнять все поручения воспитателей, ведь только тогда она сможет снова поехать к любимой бабушке, отогреться на ее восхитительно теплой печке и от души наесться самого вкусного на свете борща и перепички. Ради этого она готова была стать Золушкой.

Каждый день Катя прилежно училась, а после ужина до блеска, с песком, как учила ее бабушка Федора, начищала в столовой засаленные кастрюли. Вместо детских игр она усердно вязала учителям красивые вещи и обшивала детишек из младших классов. И все это ради тех солнечных дней, когда она снова сможет обнять свою добрую бабушку Федору и, глядя в звездное небо, заснуть под самую интересную на свете сказку про Ивасика Телесика.

Шел год за годом. И что бы ни случалось, какую бы боль и обиду она ни переживала, ее грела любовь, которую дарила ей бабушка Федора. Катя знала, что однажды придет день, когда она, прижавшись к теплой груди старушки и выплакавшись, расскажет ей о всех своих печалях и горестях. И бабушка Федора ее поймет и пожалеет, прижмет к груди и посоветует, как поступить дальше.

Но когда Кате исполнилось пятнадцать лет, жизнь нанесла ей новый, ошеломительный удар. В тот не по-летнему серый и пасмурный день, в пятницу, она, как всегда, пришла на остановку возле озера, ожидая автобуса. Умостившись на высокой скамейке, девочка незатейливо рисовала ногой на земле какую-то абракадабру. Настроение у нее было отличное! Ведь впереди ее ждали почти три выходных дня в Лозоватке! В этот момент Катя издалека увидела племянника бабы Федоры, Анатолия Ивановича Поповича. Для нее – дядю Толю. Сорвавшись со скамейки, Катя со всех ног понеслась ему навстречу.

– Добрый день, дядя Толя! – весело поздоровалась она.

– Здравствуй, Катюша, – кивнул он и отчего-то нахмурился. – Ты куда собралась?

– А куда еще, если не к бабе Федоре! – весело, щурясь на солнце, ответила Катя.

– Вот как, – задумчиво протянул сосед и как-то странно, пристально посмотрел на нее.

Его взгляд и тон, которым он произнес эти слова, Катю насторожили. Она знала Анатолия Ивановича как очень веселого и разговорчивого человека. Сердце девочки сжалось в дурном предчувствии.

– Дядя Толя, а у вас все хорошо, ничего не случилось? – с беспокойством спросила она.

Анатолий Иванович ничего не ответил. Тяжело вздохнув, мужчина взял ее за руку и повел к скамейке.

– Сядь-ка, – как-то по-особому, с лаской велел он и, присев рядом, спросил: – А ты, выходит, ничего не знаешь?

– А что я должна знать? – глухо шепнула Катя, чувствуя, что случилось нечто ужасное.

– Нет больше бабушки Федорки. Два дня уже как похоронили, – с болью сказал он и крепко сжал ее руки.

Что было дальше, Катя помнила смутно. Казалось, время остановилось. Тяжело дыша, она не могла поверить, нет, не хотела верить тому, что услышала. Девочка обессиленно откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза. Перед ней все поплыло. Мимо проезжали машины, смеялись и разговаривали прохожие. Но она ничего не видела, ничего не слышала, словно замкнувшись в коконе собственной боли. По ее щекам, обжигая, беспрерывно лились слезы.

Катя пришла в себя только в доме Федоры Семеновны. Приехавшая на похороны дочь бабы Федоры Мария долго плакала, обнимая и прижимая к себе последнюю материнскую любовь, а теперь одинокую и беззащитную девочку Катю.

Мария жила в небольшом военном городке в Закарпатье, на границе с Румынией. Муж Марии служил в погранвойсках. Поэтому в Лозоватку Мария приезжала нечасто. Но за время их редких встреч Катя полюбила эту простую и такую же добрую, как ее мать, женщину. Однако заменить бабушку Федору ей не мог никто.

Свалившееся горе в одночасье заставило девочку повзрослеть. Катя поняла, что больше никто и никогда не будет заботиться о ней так, как бабушка Федора. Никто и никогда больше не скажет ей, как говорила она:

– Моя дитино, я піду попереду, а ти йди слідом, аби тебе осока по ніжках не била!

Катя поняла, что теперь ей придется идти по жизни одной. И уже она, как пятнадцать лет назад баба Федора, опустившись на колени перед иконой Богородицы, поклялась:

– Бабулечка, любимая, я буду такой, какой ты хотела меня видеть. Я никогда не забуду того, чему ты меня учила, я никогда не забуду тебя, бабушка…

Так, оставшись одна, пятнадцатилетняя Катя пустилась в свое дальнее плавание, имя которому – жизнь. Неожиданно для себя она подружилась со Светой Мосиенко, веселой и общительной девчонкой из ее класса. Настоящая сорвиголова, она стала для Кати своеобразной защитой от множества проблем и войн, которые беспрерывно велись в интернате. Светка научила ее бороться и защищаться, не унывать и никогда не сдаваться. Катя помогала подруге в учебе, привила ей честолюбие и доброту.

Все летние каникулы девочки прожили в Лозоватке. Как оказалось, больше года назад баба Федора, словно предчувствуя свою смерть, переоформила свой дом на Катю. Мария решение матери поддержала. Весной девочки посадили возле дома овощи и зелень. Днем ухаживали за огородом, приводили в порядок дом, а по вечерам бегали на танцы или в кино. Но каждое утро, просыпаясь, Катя кланялась фотографии бабушки Федоры и благодарила ее за то, что даже после смерти она согревает ее теплом и защищает крышей родного дома.

Быстро пролетели погожие летние дни. Наступила осень. Потянулись школьные будни. Для Кати это был последний учебный год в стенах опостылевшего интерната. Тайно от всех девушка мечтала о поступлении в университет. Но в выборе профессии пока еще не определилась. Кате нравились точные науки, как и языки. Конечно, пределом ее желаний было поступление на экономический факультет или иняз. Но девушка понимала, что там она не потянет, поэтому все чаще и чаще стала задумываться о специальности «прикладная математика», овладеть которой можно было в Черкасском университете. Узнав о ее планах, Света шутила, что Катя станет засушенным статистиком, будет нервной, худой и злой, и никто не возьмет ее замуж. Она изо всех сил пыталась убедить Катю поехать с ней в Умань, поступать в педагогический институт. Вот тут-то и вмешался его величество Случай.

Как-то зимой, в конце второй четверти, классная руководительница объявила, что лучшую ученицу класса на праздники ждет настоящая награда: победительница будет приглашена на празднование Нового года к очень уважаемым людям Шполы. О таком можно было только мечтать! Закрыв глаза, Катя представляла себя в огромной светлой комнате, в углу которой стоит большая нарядная елка, а посредине – накрытый праздничный стол. За ним сидят милые, добрые люди, которые улыбаются ей и дарят новогодние подарки в красивых разноцветных коробках. Она видела, как празднуют Новый год в кино… А может, она так этим людям понравится, что они предложат ей у них погостить! Для Кати это казалось нереальным счастьем. Она ложилась и вставала с этой мечтой и делала все, чтобы стать лучшей.

И вот, перед самым Новым годом, в класс вошла директор интерната Галина Терентьевна. Поздравив всех с наступающим праздником, директриса торжественно объявила, что Кате Ткаченко, как лучшей ученице не только класса, но и школы, выпала большая честь встретить Новый год в лучшей семье города, в компании очень достойных людей. А поскольку их дети давно выросли, им хочется поделиться своей добротой и нерастраченной лаской с девочкой, которая этого заслуживает. Обрадовавшись, Катя с трудом сдерживала свои эмоции. Она просто готова была кричать от счастья!

Постепенно радость начала перерастать в волнение. Катя начала думать о том, как ей себя вести, что делать и как говорить, чтобы не допустить ляпов. А когда ее нарядили в праздничную одежду и повели к директрисе, колени девушки начали дрожать, словно ей предстоял экзамен. Катя изо всех сил пыталась взять себя в руки, но это у нее получалось с трудом. Волнуясь, она переступила порог просторного кабинета директора интерната и огляделась. Справа, возле окна, за широким дубовым столом гордо восседала Галина Терентьевна, а рядом, в кресле, закинув ногу на ногу, сидела немолодая, но очень красивая женщина лет сорока пяти. Роскошно одетая, с идеальной прической, изысканным макияжем, она казалась чем-то восхитительным и инородным в этих убогих стенах. Таких дам Катя раньше видела только на обложках журналов.

– Добрый день, – едва слышно шепнула девушка и нервно затеребила поясок от платья.

Гостья плавно перевела на нее взгляд и широко улыбнулась.

– Ткаченко, чего это ты пищишь! Не стесняйся! Давай, подойди к нам ближе, – кивнув, строго выкрикнула Галина Терентьевна.

Катя медленно подошла к столу.

– Знакомься, это Роза Николаевна. Работает в городском управлении образования, очень любит детей. Вместе с мужем Роза Николаевна приглашает тебя на встречу Нового года к себе домой.

Катя с благодарностью посмотрела на даму и робко улыбнулась. Постепенно ее волнение отступило. Дама показалась ей очень милой и доброй.

– Огромное вам спасибо! Это, наверное, будет лучшая новогодняя ночь в моей жизни!

Дама устало поднялась с кресла и ласково потрепала Катю по голове.

– Собирайся, деточка. Я буду ждать тебя в машине. Только поживее, мне некогда!

Не помня себя от счастья, Катя понеслась к раздевалке. Быстро одевшись, девушка выбежала на улицу. Недалеко от входа она увидела огромную черную машину, в которой сидела Роза Николаевна. Рядом с ней, облокотившись о дверцу, стояла директриса и что-то громко, весело рассказывала. Катя стремглав подбежала к ним.

– Я готова! – радостно выпалила она.

– Смотри, Катерина, не подведи меня, не опозорься перед людьми, – насупив брови, напутствовала директриса и, на мгновение замолчав, грозно добавила: – Не сиди там сложа руки. Если надо, помогай, не ленись!

– Что вы, Галина Терентьевна, я себе никогда такого не позволю, – глотнув от волнения буквы, заверила ее девушка и для большей убедительности прижала руки к груди.

– Ладно, садись! – снисходительно кивнула директриса и подтолкнула ее в машину.

Так Катя поехала навстречу своей мечте. Умостившись на заднем сиденье автомобиля, она вдыхала головокружительный аромат духов величественной дамы и, слушая веселую, праздничную музыку, гордо рассматривала прохожих из окна настоящего, а не киношного «мерседеса». Такого невероятного приключения в ее жизни еще никогда не было.

Подъехав к высокому кованому забору, машина плавно остановилась.

– Ну-ка, деточка, выходи! – бодро, по-военному скомандовала дама.

Катя торопливо выскочила из машины и побежала следом за Розой Николаевной. Закрыв за собой калитку, девушка залетела во двор и замерла от восхищения. Она еще никогда не видела, чтобы вокруг дома было так красиво. Просторный ухоженный двор разделяли прямые, тщательно очищенные от снега дорожки, вдоль которых росли невысокие зеленые кустики самшита. Со всех сторон виднелись элегантные каменные композиции, окруженные пушистой туей, можжевельником и прочими неизвестными Кате кустарниками. В углу двора стояла большая деревянная беседка и каменный мангал, рядом широкие качели.

Девушка тяжело вздохнула и, еще раз оглянувшись на окружающее ее великолепие, вошла в дом. В первое мгновенье ей показалось, что она попала на съемки какого-то заморского фильма, ибо то, что она увидела, могло быть только в кино. Необыкновенная роскошь просто резала глаза. Катя даже не знала, зачем нужны многие находящиеся здесь вещи. Сравнив убожество своего интерната и убранство этого дворца, она ощутила необъяснимое разочарование и горечь. Хрустальные люстры, дорогая темная мебель, пушистые ковры, кожаные диваны… Это было что-то нереальное, то, о чем она раньше даже не знала… Но здесь не было того света, того умиротворения и тепла, которые всегда ощущались в доме ее бабушки Федоры.

– Деточка, – деловито позвала ее Роза Николаевна, успевшая облачиться в бордовый китайский халат, – что это ты стоишь как окаменевшая, даже сапоги не сняла!

Катя испуганно опустила глаза. О ужас! Она в самом деле все еще была в сапогах, вокруг которых разлилась маленькая, но совершенно неподходящая для этого сверкающего паркета лужица. Лицо девушки залила яркая краска стыда. Как же она забыла! Растерявшись, Катя торопливо отступила назад и растерянно залепетала:

– Простите, я сейчас все вытру… Вы не подумайте, мы всегда у порога снимаем обувь. Просто у вас так красиво, так красиво, что я засмотрелась!

Наверное, простодушная искренность Катиного ответа пришлась даме по душе. Глаза Розы Николаевны подобрели, кончики губ дрогнули, и она улыбнулась:

– Ладно, я тебя не ругаю. Все это поправимо, а помочь тебе и впрямь придется. Скоро к нам придут гости, и мне без твоей помощи не обойтись. А пока, – она снова нахмурила брови, – идем, я тебя познакомлю с Николаем Петровичем. Это мой муж. Он депутат горсовета и главный бухгалтер нашего сахарного завода. Очень, очень занятой человек. Вот и сейчас работает у себя в кабинете, – строго пояснила она.

Быстро раздевшись, Катя бросила на лужу свои варежки и побежала следом за Розой Николаевной. Пройдя две огромные комнаты, в одной из которых светилась новогодняя елка и горел настоящий камин, они вошли в такой же большой кабинет, все стены которого сверху донизу были заставлены книжными стеллажами. Ошеломленная Катя прикусила губу. Признаться, такого количества книг, наверное, не было даже у них в интернате. Девушка сразу почувствовала уважение к хозяину этого кабинета, которого еще не знала. Наконец, выглянув из-за спины Розы Николаевны, она увидела большой письменный стол, за которым, склонившись над документами, корпел высокий грузный мужчина.

Услышав, что кто-то вошел, хозяин недовольно поднял голову и с удивлением посмотрел на Катю.

– Николай Петрович, посмотри, какая у нас гостья! Это ученица нашей Галины Терентьевны. Она встретит Новый год у нас! – проворковала Роза Николаевна и легонько подтолкнула Катю вперед.

– Здравствуйте, – чувствуя некую недосказанность, шепнула девушка и сжалась.

В комнате повисло тягостное напряжение. В это мгновение Кате показалось, что она здесь лишняя. Но уже через минуту мужчина встал из-за стола и, по-доброму улыбнувшись, подошел к ней. Неторопливо одернув мягкий трикотажный джемпер, он слегка наклонился вперед и вежливо протянул ей руку.

– И как зовут столь прелестное создание? – участливо поинтересовался он, прищурив свои и без того маленькие глаза.

– Катя. Екатерина Ивановна Ткаченко, – сдержанно улыбнувшись, представилась девушка.

– А мы сегодня даже не сможем уделить внимание такой прекрасной принцессе. Розочка, ты ведь пригласила так много гостей, – с легкой укоризной произнес Николай Петрович и покачал головой.

– Потом это обсудим, – раздраженно буркнула Роза Николаевна и, подхватив Катю под руку, потянула ее за собой.

Выйдя из кабинета, Катя на ходу оглянулась и, улыбнувшись, мысленно поблагодарила Николая Петровича за доброту и те необыкновенные слова, которые она еще никогда не слышала в свой адрес.

– Так, Катерина, кушать хочешь? – приведя девушку на кухню, строго спросила Роза Николаевна.

По правде говоря, Катя была очень голодная. В животе ее неприятно бурчало, и все время сосало под ложечкой. В интернате в это время как раз заканчивался обед. Но судя по тому, каким тоном ей предложили поесть, ответ напрашивался сам собой.

– Нет, спасибо, – лаконично сказала девушка, – я не голодная.

– Ну и хорошо! – облегченно вздохнула Роза Николаевна и небрежно бросила Кате кухонный фартук. – Тогда беремся за дело, через пару часов придут гости, а у нас еще ничего не готово.

Весь вечер, забыв о новогоднем празднике, Катя под бдительным руководством хозяйки готовила салаты, чистила картошку, убирала, подавала, жарила и варила. А когда в дом пришли гости, Катю никто за праздничный стол не позвал, никто не дарил ей подарков и абсолютно не нуждался в ее присутствии. На нее просто никто не обращал внимания, лишь изредка окликая:

– Девочка, подай! Девочка, убери!

Наклонившись над раскаленной плитой, Катя все время посматривала на часы, с нетерпением ожидая окончания этого, так сказать, праздника. Пережарив огромное количество отбивных, она аккуратно уложила их на тарелку и выставила на поднос. Нести это блюдо в зал было велено после двенадцати. В это время из комнаты послышался радостный хохот гостей, взрывы хлопушек и громкие выстрелы пробок шампанского. Катя с грустью вздохнула. Снова и снова радость и счастье прошли мимо нее. Опустившись на табуретку, девушка тихо заплакала.

И только после наступления Нового года на кухню зашел Николай Петрович.

– С Новым годом тебя, наша Золушка! – искренне поздравил он и, наклонившись, ласково погладил Катю по голове.

– Спасибо, вас тоже, – тихо ответила она и подняла на мужчину заплаканные глаза.

– А ты чего плачешь, Катюша?! – участливо поинтересовался Николай Петрович. – Что-то не так? Тебя кто-то обидел?!

– Нет, все хорошо, – стыдливо смахнув слезы, пробормотала девушка и опустила глаза.

– Понимаю. Оторвали от компании друзей. Телевизор не смогла посмотреть. Но это не страшно, поверь! У тебя впереди еще столько новогодних праздников! Будет и у тебя веселье. Зато теперь тебе за помощь Розочке Галина Терентьевна поставит тройку и выпустит из интерната, – заговорщически произнес мужчина и весело подмигнул.

Катя недоуменно захлопала глазами и встала:

– Какую тройку?

– Да ладно, – хихикнул Николай Петрович, – не стесняйся! Мне Розочка все по секрету рассказала. Ничего страшного, у меня тоже была тройка, правда по химии.

– А у меня никогда не было и не будет троек, у меня даже четверок нет! – в сердцах выпалила Катя. Из глаз ее безудержно полились слезы. Всхлипнув, девушка по-детски шмыгнула носом и уже тихо добавила: – А еще Галина Терентьевна говорит, что я могу окончить школу с золотой медалью и что в истории школы такое случалось всего трижды. А к вам я попала как лучшая ученица интерната для того, чтобы встретить Новый год в семье.

– Понятно, – угрюмо протянул Николай Петрович и, почесав лысеющий затылок, опустился на стул. – Н-ну, сучки, Бога у них в душе нет! А что же ты не поехала встречать Новый год к родственникам, почему захотела к нам?

– У меня никого нет, – обиженно прошептала Катя и, сжав полотенце, снова опустилась на табуретку.

Николай Петрович ошеломленно молчал. Обхватив голову руками, он свел на переносице брови и задумчиво сосредоточился. Глядя исподлобья, он переводил взгляд то на Катю, то смотрел в никуда. Наверное, услышанное все-таки задело его сердце. Так, ни о чем не разговаривая, они просидели минут пять. Затем, тяжело вздохнув, Николай Петрович поднялся и, наполнив стакан минеральной водой, протянул его Кате.

– Возьми, девочка, выпей! И, пожалуйста, успокойся.

– Не надо, я пила из-под крана. Спасибо. И вообще у меня еще много дел. Если что-то будет не так, мне знаете, как от Галины Терентьевны достанется, – вежливо отодвинув его руку, сказала Катя и поднялась.

– Ладно, Катя, – с грустью вздохнул Николай Петрович, – я сейчас не буду перечить этим горгонам, а то только тебе наврежу. Но, поверь мне на слово, мы очень скоро с тобой встретимся. Я хочу и смогу тебе помочь! Как, скажи еще раз мне, твоя фамилия?

– Ткаченко, – безразлично ответила Катя и подхватила поднос с отбивными.

– С Новым годом тебя, дорогая Катя Ткаченко! Пусть этот год будет одним из самых счастливых в твоей жизни! – еще раз поздравил ее Николай Петрович и вышел из кухни.

Всю ночь Катя обслуживала хозяев дома и их гостей. Лишь под утро, перемыв всю посуду, она устало опустила голову на ладошку и заснула, сидя за кухонным столом. Ее разбудил громкий, развязный смех Розы Николаевны.

– Деточка моя, ты устала? – с пьяной лаской защебетала она, глядя на сонную Катю. Глаза женщины горели бурным весельем и радостью от хорошо проведенного праздника. – А ну-ка идем к елочке, тебе там Дедушка Мороз оставил подарочек!

Катя устало подняла на нее заспанные глаза. Она бы с удовольствием сейчас послала эту даму куда подальше вместе с ее подарочком, но девушка понимала, что это будет себе дороже. Как же она ждала того дня, когда, покинув стены интерната, она сможет почувствовать себя независимой от этих алчных и тщеславных людей! Но пока выбора у нее не было, и ей приходилось терпеть их прихоти.

Поднявшись, Катя поплелась за Розой Николаевной. В углу комнаты, весело подмигивая, сияла новогодняя елка, а рядом с ней в кресле, громко похрапывая, спал Николай Петрович.

– Посмотрите, сказал, что хочет тебя поздравить, а сам уснул, – кивнув на супруга, сокрушенно вздохнула Роза Николаевна, – ну да ладно, деточка, ищи под елкой подарок!

Едва сдерживая негодование, Катя стиснула зубы и, наклонившись, увидела под елкой небрежно брошенный простой полиэтиленовый пакет-майку с логотипом магазина «Фуршет». В нем скрывалось что-то большое и мягкое.

– Ну, деточка, вынимай, это тебе от Деда Мороза и от нас, за хорошую учебу и помощь, – поторопила «благодетельница».

Катя без интереса вынула содержимое пакета. Каково же было ее удивление, когда в ее руках оказались красивая голубая шапочка и шарф, которые она недавно связала якобы для дочки Галины Терентьевны. В голове у Кати застучали тысячи молоточков. Главное, не сорваться! Главное, не сорваться!

– Ну как? – поинтересовалась Роза Николаевна. – Нравится комплектик? Фирменный!

– Великолепный! – искренне ответила Катя, по достоинству оценив свою работу.

Лицо дамы зарделось от удовольствия.

– Ну что ж, деточка, пора спать. Я бы тебе у нас постелила, да боюсь, ты не заснешь. Николай Петрович так сильно храпит! Может, пусть тебя шофер отвезет в интернат?

– Конечно! – обрадовалась Катя. – Я очень хорошо отдохнула, и мне не терпится похвастаться перед девочками своим новогодним подарком.

– Вот и хорошо, – облегченно выдохнула Роза Николаевна и почему-то заискивающе спросила: – А как тебе новогодний вечер?

– Я его никогда не забуду! – честно призналась Катя.

Глава 3

Тихо и безрадостно для Кати прошла череда новогодних праздников. Начались занятия. До окончания школы оставалось меньше полугода. Переживая о будущем, Катя с еще большим рвением взялась за учебу. Девушка понимала, что школьная программа, которую они проходили в интернате, не дает тех знаний, которые необходимы ей для поступления в университет. Поэтому все вечера Катя проводила в компьютерном зале или в библиотеке. Именно в знаниях она искала ту спасительную ниточку, которая поможет ей выбраться из того ужасного болота, в котором она оказалась.

Тем временем многие одноклассницы, собравшись в комнате, открыто хвастались своими достижениями в любви, умении выпить и расслабиться. Смеясь, они учили ее жить, называя «чокнутой зубрилкой» или «заучкой». Даже Светка ее ругала, мол, гробит она себя и свою молодость. А ведь Катя никогда не была обделена вниманием ребят. Повзрослев, она заметно преобразилась. Высокая, изящная, с довольно пышной, как для ее возраста, грудью, аккуратным курносым носиком и большими изумрудными глазами, на которые все время спадала рыжая челка, она сводила с ума многих представителей противоположного пола. Парни настойчиво предлагали ей дружбу, звали на свидание или в кино. Но Катю это совершенно не интересовало. Нет, конечно, она тоже, как все девчонки ее возраста, мечтала о большой и беззаветной любви. Ну такой вот – до гробовой доски! И еще о принце на белом коне. Пытаясь понять, что же это такое любовь и почему ее все так ждут, она даже несколько раз целовалась с Андреем Гришечко, высоким голубоглазым брюнетом из параллельного класса. Но это так, для интереса! В принципе, ей это не понравилось. Может, потому, что ее ухажер еще не умел целоваться, а может, потому, что во время поцелуя она почему-то вспоминала теорему Виета. Но после этого девушка зареклась, что, пока не поступит в университет – ни на одно свидание не пойдет. Поэтому, не обращая внимания на болтовню одноклассниц, Катя каждый день пряталась в читальном зале и училась, училась, училась. Она сидела за компьютером до тех пор, пока дежурная не выгоняла ее из кабинета или пока в глазах не начинали летать паутинки. А в минуты отчаяния она всегда вспоминала золотые слова бабушки Федоры: «Хорошая жизнь, моя девочка, с неба не падает. Хорошую жизнь надо заслужить. А подарить тебе ее некому. Да и не ценятся такие подарки, часто теряются. А когда сам, шаг за шагом, вперед по жизни идешь, все, чего ты достигнешь, ты как зеницу ока беречь будешь. А за судьбу свою надо бороться и ничего не бояться. Смелость и разум всегда побеждают! И учись, обязательно учись, чтобы дети твои тобою гордились да и мне на том свете за тебя было не стыдно!»

С этими словами Катя ложилась и просыпалась. Именно с ними она заставляла себя не сорваться, отмывая от грязи изящные сапоги директрисы, небрежно брошенные ей в руки в знак особого доверия, и когда ночью кроила бальное платье классной руководительнице. И если раньше ее тешила мысль, что скоро она поедет к бабушке Федоре, то сейчас она жила только надеждой на перемены к лучшему. И надежда ее не обманула.

Как-то в конце января, на уроке астрономии, в дверь класса постучали. Извинившись, приятный мужской голос попросил Катю Ткаченко выйти. Удивившись, Катя торопливо набросила на плечи кофту и вышла из класса. Необыкновенно элегантный, в темной кожаной дубленке и шляпе, возле двери стоял Николай Петрович.

– Здравствуй, девочка! Ты меня узнаешь? – с надеждой спросил он и улыбнулся.

Теряясь в догадках относительно цели его визита, Катя была сдержанна.

– Да, – сухо ответила она.

Облегченно вздохнув, Николай Петрович машинально снял шляпу и, обтерев платком вспотевшую лысину, растерянно посмотрел на нее:

– Катюша, я сегодня очень спешил на работу, не успел позавтракать, поэтому давай сходим к вам в буфет?! Я поем, а заодно и поговорим.

– О чем? – настороженно поинтересовалась Катя.

– О тебе, девочка, о тебе! Я же говорил, что хочу тебе помочь. Кажется, у меня это получилось, – лукаво глядя на нее, произнес мужчина и, подхватив толстый черный портфель, оставленный на подоконнике, попросил: – Ну, идем же! Только пообещай, что составишь мне компанию, а то у меня, когда я питаюсь в одиночестве, плохой аппетит!

Глядя на солидное брюшко Николая Петровича, Катя невольно улыбнулась и, одобрительно кивнув, пошла к лестнице.

Спустившись в школьный буфет, они молча уселись за маленький круглый столик, расположенный возле окна. Николай Петрович щедро заказал яичницу с колбасой, разные пирожки, пирожные и чай.

– Да, не сильно вас здесь балуют, – изучив меню, укоризненно заметил он и, подтолкнув к ней тарелку, искренне предложил: – Угощайся!

– Спасибо, – тихо ответила Катя, – я не голодна.

– Ешь, я тебя очень прошу. Мне будет приятно, если ты мне не откажешь. Мне очень стыдно за ту новогоднюю ночь, которую ты провела у нас в качестве домработницы.

– Не надо об этом, – едва слышно ответила девушка и опустила взгляд.

– Хорошо, тогда давай поговорим о деле. Я все о тебе знаю. Знаю, как и с кем росла, знаю, как учишься. Ты очень хорошая девочка. Ты заслуживаешь, чтобы кто-то помог изменить твою жизнь к лучшему. А раз уж я твой должник, я очень хочу и, самое главное, могу это сделать.

Катя непонимающе глянула на собеседника. Казалось, в этот момент она не дышала.

– На днях я был в Киеве. Там у меня институтский друг. Теперь он профессор, заведует кафедрой в лучшем вузе страны – университете имени Шевченко, – воскликнул Николай Петрович и для большей значимости поднял указательный палец вверх.

Уловив ход его мыслей, Катя сжала руки в замок и сосредоточилась.

– Так вот, – продолжил он и для пущей солидности, а может, и по привычке, поправил на шее галстук. – Я рассказал ему о тебе. Он тоже рос сиротой. Отец его фронтовик, рано умер, мать погибла на производстве, вот и поднимала его с шести лет тетка по матери. Так что тоже хлебнул горя и поэтому заинтересовался твоей судьбой.

Катя не верила собственным ушам. От неожиданности у нее перехватило дыхание.

– Он обещал помочь тебе при поступлении в университет, – торжественно объявил Николай Петрович и довольно потер руки. – Обещал помочь с подготовкой к экзаменам.

Катя удивленно расширила свои и без того огромные глаза и неуверенно улыбнулась. Все, что она сейчас услышала, было чем-то фантастическим и нереальным! Она не позволяла себе даже мечтать о таком. Университет имени Шевченко! Киев!!!

– Вы не шутите? – сглотнув подступивший к горлу комок, наконец выговорила она и, облокотившись на стол, подалась вперед.

– Девочка, я уже не в том возрасте, чтобы с девушками шутки шутить, – нахмурившись, недовольно произнес мужчина и обиженно засопел. – Так что готовься к поступлению на экономический факультет. Справишься?!

– Я буду очень стараться, – выпалила Катя и искренне улыбнулась. – Спасибо! Спасибо вам огромное! Я вас не подведу!

– Ну-ну, – шутливо пригрозив пальцем, ухмыльнулся Николай Петрович и, несколько раз кашлянув, строго добавил: – Я в тебя верю, Катя Ткаченко. У тебя все получится.

Эта встреча стала в Катиной судьбе решающей.

Окончив школу с золотой медалью, она успешно сдала вступительные экзамены и стала студенткой экономического факультета Национального университета имени Шевченко. Казалось, счастливее ее не было никого на свете! Поселившись в студенческое общежитие на Ломоносова, Катя целыми днями, до боли в ногах, гуляла по улицам Киева. С замиранием сердца она рассматривала величественные здания Крещатика, колонну с фигурой девушки, которая держит в руках изогнутую ветвь калины. А ведь это был символ ее страны – монумент Независимости Украины! И она может видеть его не с открытки, а быть рядом! Катя не верила собственным глазам! Она ликовала, спускаясь босиком по ступеням стекающего фонтана на Европейской площади, радовалась, как ребенок, глядя на незатейливые фигурки животных, разбросанные на Пейзажной аллее. Забравшись на смотровую площадку, она, не отрывая взгляда, любовалась извилистой гладью Днепра, новыми микрорайонами левобережной части города и, с нежностью вспоминая набожную бабушку Федору, смотрела на переливающиеся купола Киево-Печерской лавры. Теперь это был ее город. Город ее мечты.

Вдоволь нагулявшись по Киеву, Катя начала знакомиться с жизнью и правилами студенческого городка. В общежитие, куда ее поселили, постепенно начали заезжать студенты. Небольшие боксы, состоящие из двух комнат и ванной на четырех человек, стали похожими на муравейник. Все куда-то бежали, смеялись, кричали… Казалось, даже ночью жизнь в общежитии не замирала. Да и зачем спать, когда ты студент и впереди еще целая жизнь?! Катя радовалась таким переменам. Девушка с удовольствием знакомилась с соседками по комнате, такими же добродушными простушками-провинциалками, как и она. Искренние, открытые, они делились между собой учебниками, продуктами и даже вещами. Но первого сентября Катю ждал настоящий шок. Даже радость от посвящения в студенты не затмила того, мягко говоря, дискомфорта, который она ощутила, оказавшись рядом с однокурсниками-киевлянами, которые выглядели так, словно только что сошли с обложки глянцевого журнала. Одетые в исключительно брендовую одежду, с изысканным макияжем и утонченными манерами, они даже разговаривали не так, как она. Прислушавшись, Катя поняла, что она, к своему стыду, не знает значения некоторых слов, которые они произносили. В скромной сиреневой блузке и черной плиссированной юбке, туфлях, которые ей выдали больше года назад, она казалась белой, точнее, серой вороной среди этих роскошных красавиц. Но это ничуть ее не обозлило. Наоборот! Присматриваясь, Катя внимательно наблюдала за их речью, умением одеваться и даже тем, как раскрепощенно и искренне они приветствуют друг друга. Она впитывала в себя все, как губка. Понимая, что многое, что украшает этих девушек, ей пока недоступно, она решила добиться уважения к себе успехами в учебе. И небезуспешно! Уже спустя три месяца одногруппники начали ее ценить, советоваться и, самое главное, считаться.

Постепенно эйфория от студенческой жизни пошла на спад. Да, Катя прекрасно понимала, что ей невероятно повезло. Она училась в одном из лучших вузов страны, ее будущая специальность экономиста оставалась одной из наиболее востребованных и перспективных. Но впереди ее ожидали целых пять лет учебы. А жить, справляться со всевозможными проблемами нужно было уже сейчас. И если, скажем, нехватку базовых знаний она могла восполнить за счет своего усердия, посещая различные семинары, факультативы и консультации, то ответы на бытовые вопросы ей еще предстояло найти.

Но самой большой проблемой для Кати стала финансовая. Несмотря на то, что деканат освободил ее от платы за общежитие, ей все равно приходилось несладко. Единственным источником ее дохода была стипендия, но она не могла обеспечить нормального существования. Попав в совершенно иной мир, мир других возможностей, Катя с горечью ощущала свою ущербность. Увиливая от веселых студенческих компаний и вечеринок, она экономила на всем, собирая малые крохи на покупку учебников и самой необходимой одежды. Радовало одно – искренность и дружелюбие однокурсников, относившихся к ней с пониманием и уважением.

К Новому году Катя постепенно адаптировалась к новой жизни. Преподаватели ее хвалили, удивляясь целеустремленности и усердию студентки. Но настоящим кумиром и другом для девушки стала куратор их группы Эмма Николаевна. Умная и красивая женщина, она была для нее эталоном во всем. Значительно позже Катя узнала, что раньше ее муж был дипломатом и много лет провел за границей. Именно благодаря этому он смог организовать в Украине свой бизнес, основными инвесторами которого являлись иностранцы. Эмма Николаевна почему-то сильно привязалась к искренней и немного наивной девушке. Часто после занятий она приглашала Катю к себе на кафедру финансов. Сидя в ее кабинете за чашкой душистого чая, они подолгу беседовали о теме занятий, о политике и, самое главное, о жизни. Со временем эти чаепития стали традицией. Кате нравились спокойные размеренные беседы, интересные житейские рассказы. Ей доставляло удовольствие слушать и видеть эту умудренную жизненным опытом и удивительно тонкую, изысканную женщину. Особенно приятно и поучительно было следить за ее манерами. За тем, как она сидит, как держит чашку, как ведет диалог и даже за тем, как смеется. В то время Катя еще не понимала, что на этих невинных посиделках Эмма Николаевна оттачивает ее подобно тому, как ювелиры делают огранку и шлифуют необработанные алмазы, превращая их в сверкающие бриллианты.

Как-то, готовясь к новогоднему вечеру, Эмма Николаевна словно невзначай предложила Кате свое выходное платье.

– Катюша, ну-ка померяй. Я располнела и вряд ли смогу его надеть, а тебе оно, уверена, будет в самый раз! Да и цвет тебе этот идет! – сказала она, протягивая невероятно красивое платье темно-синего цвета. На этикетке виднелась надпись D&G Dolce&Gabanna. – Правда, вторая линия, но оно совершенно новое, я его ни разу не надевала!

Катя растерянно прикусила губу. Безусловно, соблазн был очень велик. Но девушка понимала: согласись она принять это платье сегодня, завтра Эмма Николаевна заполнит весь ее гардероб. А этого допустить она не могла.

– Спасибо, но мне оно не пригодится. Я не смогу пойти на бал, – вежливо, но твердо отказалась Катя и потупила взгляд.

– Почему? – с огорчением протянула женщина.

– Я уезжаю домой, в Шполу. Меня пригласили на встречу выпускников нашего интерната.

Эмма Николаевна все поняла. Помочь подобным образом этой необычной и гордой девушке она не сможет. Но и обидеться на нее она не имела права.

Успешно сдав зимнюю сессию, Катя вплотную занялась поиском работы. Но куда бы она ни обращалась, требовались либо знания, которых у нее еще не было, либо ежедневная работа с утра до вечера, чего студентка стационара позволить себе не могла. Однажды, разговаривая со старушкой-вахтершей, девушка узнала, что скоро в общежитии будет нужна уборщица. Не теряя времени, Катя в тот же день уговорила коменданта их общежития, пожилого военного-отставника, и получила столь необходимую для нее работу.

Прошло два года. Просыпаясь в пять утра, Катя первым делом до блеска драила коридоры общежития, помогала кастелянше и инвалиду-завхозу. А уже к восьми, вместе с подругами, красивая, элегантная, с идеально уложенными волосами и маникюром шла на занятия. Робкая провинциалка постепенно уступала место уверенной, знающей себе цену девушке. В общении с друзьями и преподавателями она смело отстаивала свою точку зрения, прибегая порой к весьма неординарным решениям и аргументам. Еще недавно сдержанная и даже замкнутая, она стала лидером их группы.

Неожиданно для самой себя Катя нашла новый и довольно престижный заработок. Как-то к ней за помощью обратился ее однокурсник Гришка, неплохой, но очень ленивый парнишка. Он попросил ее помочь, а точнее, написать за него курсовую работу. Сославшись на занятость, вначале Катя ему отказала. Но когда в огромной аудитории всего потока преподаватели назвали ее курсовую лучшей, Гриша насел на Катерину, как он ее называл, уже по-настоящему, соблазняя весьма заманчивыми финансовыми предложениями. Подумав, Катя таки уступила. А почему бы и нет?! Просиживая по клубам, Гришка разбрасывал деньги просто на ветер. А тут хоть что-то вложит в учебу, хотя бы прочтет курсовую перед защитой. Да и, в конце концов, она же не воровала, а наоборот – работала. Причем тяжело и долго. Уступив, Катя начала неплохо, по ее меркам, зарабатывать, выручая дураков и лентяев. Спрос на ее услуги рос. Именно тогда, пустив в дом бабушки Федоры квартирантов и получив от них плату сразу за год, девушка купила первый в своей жизни ноутбук, без которого она теперь обойтись не могла. А летом, на каникулах, Катя три смены подряд отработала вожатой в детском лагере под Киевом. Неудивительно, что, перейдя на четвертый курс, Катя уже пользовалась репутацией энергичной, деловой и предприимчивой бизнес-леди.

Конечно, как каждая девушка, Катя мечтала о большой и светлой любви. О принце на белом коне она, безусловно, уже не думала. Повзрослев, девушка смотрела на жизнь куда более реально. Но в том, что ее будущий избранник окажется лучшим на свете, она ничуть не сомневалась. Признаться, Катя несколько раз увлекалась молодыми людьми, но все ее романы были мимолетными. Ни один из парней, интересовавшихся ею, не соответствовал Катиному идеалу. Хотя она и сама не знала, как должен выглядеть ее суженый. Но девушка была уверена, что, встретив его однажды, узнает сразу. Поэтому, когда появился он, воплощение ее девичьих грез, Катя не колебалась ни секунды.

Как-то зимой ее однокурсник Андрей попросил помочь сделать курсовую его товарищу, учившемуся на юридическом факультете. Но приближалась очередная сессия, и Катя была очень занята. Даже возможность заработка ее не прельщала.

– Андрюш, прости, сейчас не могу, у самой дел полно, – извинилась Катя.

– Катенька, ты не права, людям надо всегда помогать, – не отставал Андрей, – Тимур классный парень, у него светлая голова, и вообще, это гордость юридического факультета.

– Что же он, такой необыкновенный и гениальный, не может сам написать курсовую работу? – съехидничала Катя.

– Понимаешь, он долго болел, пропустил лекции, вот и пошли проблемы. А экономика, сама знаешь, наука строгая, необходима система. Тимуру нужна помощь, может, ты и позанимаешься с ним, он в долгу не останется, – настаивал Андрей.

Но Катя была непреклонна. Поставив перед собой цель получить красный диплом, она превыше всего дорожила своими успехами в учебе.

На следующий день она неторопливо шла вместе со своей подругой и соседкой по комнате Ириной домой, в общежитие. В черных велюровых джинсах, стеганой белой курточке и такой же белой вязаной шапке с помпоном, Катя выглядела очень эффектно. Но сейчас это ее не интересовало. Весело болтая с подругой, девушка с восхищением смотрела по сторонам. День выдался погожим и очень морозным. Выпавший за ночь снег на солнце искрился и переливался, как изумрудная россыпь. Воздух был чистый, с легким еловым привкусом. Подхватив Катю под руку, Ирина в пикантных подробностях рассказывала ей о своем вчерашнем свидании.

Неожиданно девушки услышали позади себя тяжелые, быстрые шаги. В следующее мгновение к ним подбежал Андрей.

– Девчонки, привет! Куда путь держите? – спросил он, на ходу застегивая куртку.

– Идем туда, не знаем куда, ищем то, не знаем что! – пошутила Катя.

– О, класс! Я вам в этом помогу, что и где, вам подскажу! – пафосно продекламировал он.

– Да ты поэт, – восхитилась Ирина, – тебе надо было не на экономику, а на филологию идти. Такой талант пропадает!

– Девчонки, я такой талантливый, что нигде не пропаду! – парировал Андрей и сосредоточился. – Но сейчас речь не обо мне.

Приостановившись, он дерганно обернулся назад и повернулся к Кате:

– Катюш, тут с тобой один парень хочет познакомиться, подожди, пожалуйста, минутку!

Девушки удивленно остановились. Оглянувшись, Катя увидела, как навстречу им приближается высокий широкоплечий парень в коротком темном пальто нараспашку. Несмотря на сильный мороз, шапки на его голове не было. Черные, чуть вьющиеся волосы парня на ветру слегка растрепались и все время спадали на глаза. У него было красивое скуластое лицо, правильный, с небольшой горбинкой нос, смуглая кожа и карие, немного раскосые глаза, что явно свидетельствовало о его не славянском происхождении. Сердце Кати учащенно забилось.

«Это он», – сразу поняла она.

– Привет! – добродушно, словно старый знакомый, поздоровался парень и слегка улыбнулся.

– Девчонки, познакомьтесь, это Тимур! – представил его Андрей и строго, по-военному отрекомендовал: – Мой друг! Родом из Крыма. Учится на юридическом.

Тимур быстро, по-гусарски, приставил ногу к ноге и резко наклонил голову вниз. Девушки засмеялись. Таких эпатажных ребят на их факультете не было. Между молодыми людьми завязалась легкая, непринужденная беседа. Главным спикером в ней все время выступал Тимур. Не умолкая, он в ярких красках рассказывал о красоте Крыма, о старинном Бахчисарае, городе, в котором родился и вырос.

– А я никогда не была в Крыму, – тихо и немного грустно призналась Катя.

– Это поправимо, впереди лето, я тебя приглашаю, – тут же отреагировал Тимур и обжег ее огненным взглядом. – Поедешь?

От неожиданности Катя остановилась. Такие приглашения ей еще никогда не поступали. К тому же от незнакомца.

– Катрин, соглашайся, у него отец заместитель мэра, прием будет на высшем уровне! – весело подмигнув, пошутил Андрей.

– Мой отец тут совершенно ни при чем, не говори ерунды! – разозлился Тимур. – Я и без отца могу хорошо встретить.

Беззаботно болтая, они дошли до общежития.

– Все ребята, пока! – стремительно взбежав на крыльцо, попрощались подруги.

– Катя, подожди! – неожиданно окликнул ее Тимур.

Остановившись, девушка решила, что сейчас он будет просить ее о курсовой работе.

– Что, забыл сказать о курсовой? – с легкой иронией в голосе спросила она и прищурилась от солнца.

– Нет, – парень отрицательно мотнул головой и, поднявшись к ней, сосредоточенно сузил глаза.

– А разве не тебе Андрей просил написать курсовую? – удивилась Катя и округлила глаза.

– Для меня, но я хочу написать ее сам, – гордо ответил Тимур и быстро, не отводя от нее глаз, взял Катю за руку. – А ты бы не могла стать моим научным руководителем?

– Я?.. – удивилась девушка и звонко рассмеялась. – Нашел руководителя!

– Катя, ну я не знаю, какой мне найти повод, чтобы снова с тобой встретиться! – честно признался парень и ласково сжал ее ладонь.

– А ты пригласи меня на море, – съехидничала Катя, хотя парень ей очень понравился.

Тимур на мгновение задумался. Затем подошел ближе и загадочно улыбнулся.

– Ок, – ухмыльнулся он. – Приглашаю! Но Черное море сейчас холодное, а до лета я ждать не смогу. А мини-море тебе подойдет?!

– Что это еще за мини-море? – не поняла Катя.

– Я приглашаю тебя в аквапарк! Ты была в Броварах, в «Терминале»?!

Катя растерянно покачала головой из стороны в сторону.

– Это суперклассный аквапарк! Самый крупный в Украине. Его только месяц назад открыли, – пояснил Тимур. – Так что в субботу, ближе к четырем часам, заеду за тобой. Согласна?!

– Но я не умею плавать, – попыталась увильнуть девушка, жалея о своей дерзости.

– Вот и устраним этот недостаток! – заверил он и приветливо улыбнулся.

Всю ночь, ворочаясь с боку на бок, Катя не могла заснуть. Она то и дело вспоминала встречу с Тимуром. Перед ней все время стояло его лицо. Темные как смоль глаза, белоснежная искренняя улыбка. И голос. Казалось, она его слышала рядом. Нежный, завораживающий и мягкий. Тысячу раз она прокручивала в голове то, что говорил ей Тимур. Это было как наваждение. Так, как он, ее не волновал еще никто. Катя понимала, что Тимур был не простым парнем. Степенный, деликатный, галантный. Наверное, из хорошей семьи. В то же время в нем было что-то магическое, манящее и одновременно пугающее. Но она очень хотела его еще увидеть. Нервно поправляя подушку, девушка до самого утра гадала о том, придет он в субботу к ней или забудет о встрече…

На следующий день Катя была не похожа сама на себя. Задумчивая, рассеянная, она вместо английского начала отвечать на немецком. Благо вовремя остановилась! Дошло до того, что при составлении баланса она перепутала актив с пассивом.

– Ткаченко, может, вы нездоровы? – проверяя ее практическую работу, удивленно спросил профессор.

Катя поняла, что ничего умного в ее голову, заполненную мыслями о Тимуре, больше не помещается. Недолго думая, она собрала тетрадки и, никого не предупредив, ушла с пар. Правда, раньше подобного она себе никогда не позволяла. Вернувшись в общежитие, девушка попробовала заснуть, но и это у нее не вышло. Понимая, что ей необходимо отвлечься, она решительно положила на колени ноутбук и попыталась раствориться в сети Интернета.

Неожиданно кто-то постучал в дверь. Настойчиво и долго.

Катя удивленно пожала плечами и, лениво поднявшись с кровати, поплелась к двери. Она даже не предполагала, кто мог прийти к ним во время занятий в университете. Скорее всего, это был Дмитрий, завхоз. Только он видел, как она вернулась в общежитие раньше других.

Даже не поинтересовавшись тем, кто пришел, Катя резко открыла двери и замерла от изумления. Широко улыбаясь, с огромным букетом почти белоснежных роз, на пороге стоял Тимур.

– Ты?! – пятясь от неожиданности назад, шепнула она и растерянно поправила на голове волосы.

– Привет, Катюша, войти можно? – спросил парень и, не дожидаясь ответа, зашел в комнату.

Растерявшись, Катя смотрела на него таким взглядом, словно перед ней был представитель внеземных цивилизаций. Но и это вряд ли смогло бы повергнуть ее в такой шок, как визит Тимура.

Протянув ей цветы, парень почтительно поклонился и, подхватив ее руку, медленно, с упоением перецеловал на ней каждый пальчик.

Не привыкшая к подобному обращению, Катя на мгновение потеряла дар речи.

– Катюша, ты прости, что я без приглашения. Мне Андрюха сказал, что ты приболела, ушла с пар. Вот я и разволновался. Понял, что если тебя сейчас не увижу, то до субботы могу не дожить! Это же целая вечность! – ласково улыбаясь, сказал Тимур и распрямился.

– По-моему, ты преувеличиваешь, твоей жизни ничего не угрожает! А в остальном… – справившись с эмоциями, напыщенно-строго ответила Катя и весело рассмеялась, – сбавь скорость, а то занести может!

Глава 4

Через месяц, сразу после окончания зимней сессии, Катя переехала в квартиру Тимура. Неожиданно встретившись, они не расставались друг с другом уже ни на минуту. С трудом дожидаясь окончания пар, они стремглав мчались домой. Прижимая Катю к груди, Тимур носил ее на руках, дарил небольшие подарки и засыпал цветами. Узнав о том, что Катя любит животных, он купил для нее аквариум с роскошными золотыми рыбками и маленького рыжего котенка-шотландца по кличке Том. Катя радовалась этому, как ребенок! Щедрый, ласковый, внимательный Тимур был не такой, как другие. Он не был похож на ее сокурсников-ловеласов, добиравшихся от одного чувства к другому автостопом на «перекладных» кроватях. Тимур в ее глазах выглядел идеальным.

Впервые в своей жизни Катя была счастлива по-настоящему. В ответ она окружала его нерастраченной лаской и безграничной заботой. Она создала в его холостяцкой берлоге настоящий уют. В квартире появились горшки с экзотическими цветами, картинки и аккуратные настенные полочки с декором. Катя баловала его кулинарными шедеврами, смеясь, кормила из ложечки и постоянно вязала свитера, шапки, шарфы. Она хотела согреть его сердце столь же искренне, как он согревал ее своею любовью.

Так хорошо, как с Тимуром, ей еще никогда не было. В эти мгновения ей казалось, что вокруг больше не существует ни бед, ни людей, ни боли. Очутившись словно в раю, они забыли о простой, о земной жизни. И, как оказалось, зря.

Однажды весной Катя спешила из университета домой. В легкой демисезонной куртке, с распущенными волосами девушка выглядела великолепно. На улице стоял апрель. Дул легкий теплый ветер. Пробуждающаяся после зимней спячки природа завораживала своей первозданной прелестью и очарованием. Отовсюду слышался переливчатый щебет птиц и радостный смех детворы. Но Кате было сейчас не до этого. Счастливо улыбаясь, она сосредоточенно размышляла о том, что приготовить любимому на обед. Она была уверена, что Тимур уже дома. Ведь в этот день у него было на одну пару меньше, чем у нее.

Задумавшись, Катя стремительно забежала в подъезд и, поднявшись на третий этаж, нетерпеливо нажала на кнопку звонка. Но дверь почему-то не открывалась. Растерянно приподняв плечи, девушка торопливо достала из сумки ключи, но в это время дверь распахнулась. Выставив ногу вперед, в проеме застыла высокая, довольно грузная женщина лет пятидесяти в ярко-синем спортивном костюме. Катя автоматически глянула на номер квартиры, подумав, что она ошиблась этажом или подъездом. Но это была ее квартира.

– Вы кто? – немного придя в себя, ошеломленно спросила Катя.

– Я хозяйка этой квартиры, – уперев руки в бока, холодно ответила дама и, беспардонно рассматривая Катю с ног до головы, добавила: – Точнее, арендую ее для своего сына. А вы кто такая и почему так трезвоните?

– Я Катя, – начиная соображать, что к чему, смущенно шепнула она, – девушка вашего сына. Мне можно войти?

Подумав, дама чуть отступила назад и, ничего не сказав, повернулась боком. С трудом протиснувшись между ней и вешалкой, Катя решительно вошла в комнату. На диване, подперев голову руками, сидел встревоженный Тимур.

– Тимур, что происходит? – с недоумением протянула девушка и округлила глаза.

Тимур слегка приподнял голову и, бросив на нее отрешенный пустой взгляд, тупо уставился в пол. Сердце Кати испуганно сжалось. В голове девушки украдкой мелькнула мысль: произошло что-то непоправимое. В это время дама неожиданно подлетела к ней сзади и, ухватив за рукав куртки, резко дернула ее к себе.

– Ты еще спрашиваешь, что происходит?! – заверещала она. – Здорово же тебя научили в приютах охмурять богатеньких женихов! Думаешь, глазками стрельнула, в постель залезла и порядок?! Нет, девонька, с нами этот номер тебе не пройдет!

– Мама, перестань… – безвольно промямлил Тимур.

– А ты молчи, болван! Ты о родителях, о нашей чести подумал? Я тебя родила, я тебя кормлю, я тебя учу. Ишь благородный рыцарь! Невесту он себе выискал… Без роду, без племени, детдомовская. Сплошной стыд! Спасибо, добрые люди предупредили. А то бог его знает, как далеко это все могло бы зайти. Совсем мозгов у тебя нет!

– Прекратите истерику! – вырвав руку, резко прервала ее Катя. – Мне жаль, что вы так думаете обо мне, да и о людях в целом. Уверена, неважно, в какой семье ты родился, а важно, кем ты стал в жизни, – медленно, чеканя каждое слово, сказала она и отошла в сторону.

«Люби людей», – снова вспомнила она слова бабушки Федоры. Но почему же люди так не любят ее?! Неужели ее вина в том, что в тот злосчастный день, когда от нее отреклась мать, она не погибла от холода и голода? Но отчего-то Богу было угодно оставить ее в живых. Значит, она должна жить! А вот уж как жить, решать будет она сама.

Аккуратно поправив на себе куртку, Катя перевела взгляд на Тимура. Покраснев, тот по-прежнему сверлил взглядом пол и, крепко сжимая руки в замок, даже не шевелился. Его матушка, напротив, отыграв душещипательную сцену, обессиленно плюхнулась в кресло и, картинно забросив голову назад, начала вытирать слезы.

– Тимур, почему ты молчишь? – подойдя, требовательно спросила Катя.

Прекратив всхлипывать, дама оторвала ладонь от лица и настороженно посмотрела на сына почему-то совершенно незаплаканными глазами.

Не обращая на нее внимания, Катя наклонилась к Тимуру. Она не верила, что самый добрый, самый нежный и горячо любимый ею человек может принять сторону матери, может мыслить такими же мерками и жить теми же понятиями, как она.

– Тимур, ты ничего не хочешь мне сказать? – дернув его за плечо, не отступала Катя.

Тимур потерянно молчал.

– А что он тебе, голубушка, может сказать-то? – сорвавшись с кресла, выкрикнула мама Тимура. – Завтра он с этой квартиры съезжает. Больше я за нее платить не буду. До конца учебного года остался месяц, ничего, может и в общежитии пожить, коль не ценит то, что для него делают родители. А ты, – запнувшись, женщина брезгливо скривила губы и презрительно посмотрела на Катю, – чтобы к моему сыну больше близко не подходила. Не по Сеньке шапка, понятно? Не послушаешь, сильно об этом пожалеешь! Меня никто и ничто не остановит. Если узнаю, что ты снова к нему лезешь, – пойду к ректору. Будь уверена, тебя быстро отчислят из университета за аморальное поведение и хамство.

Катя ошеломленно молчала. Ее захлестнула обволакивающая пустота. Посмотрев на съежившегося, беззащитно-жалкого Тимура, она спокойно подошла к шкафу, сложила в рюкзак свои нехитрые пожитки и, хлопнув дверью, выбежала на улицу.

Любовь, весна и счастье снова прошли мимо нее.

Опустив голову, Катя медленно побрела в сторону остановки. И только когда она уже садилась в автобус, ее окликнул Тимур.

– Катюша, подожди! – запыхавшись, попросил он. Лицо парня было красным, волосы выглядели взъерошенными и мокрыми от пота.

Лелея последнюю надежду, Катя отошла в сторону от очереди пассажиров и посмотрела на Тимура, который все еще был для нее самым дорогим на земле человеком. Человеком, которого она безгранично любила и была уверена в его преданности.

– Что ты хочешь? – слабо спросила она и поставила рюкзак возле себя.

– Катя, прости! Я тебя очень люблю! Но пойми, сейчас я полностью зависим от своих родителей. Давай пока поживем отдельно, а на следующем курсе я начну подрабатывать, и мы снова снимем квартиру. Хорошо?! А на мать не обижайся, она хорошая, просто ей наговорили всякую фигню. Завтра она уедет и я обязательно сразу же к тебе зайду, – торопливо проговорил он и, клюнув ее в щеку, побежал назад.

Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю Тимур не пришел. А самой проявлять инициативу, уговаривать о встрече Катя не стала. Значит, ошиблась, значит, это была не любовь. Приближалась летняя сессия, и от напряженной учебы, от нервотрепки у Кати начала постоянно болеть голова. Но самым страшным было то, что у нее появилась абсолютная апатия к происходящему. Стараясь отвлечь Катю от дурных мыслей, подруги пытались ее куда-то вытянуть, чем-то развеселить, но получалось у них это неважно. Потеряв интерес к жизни, девушка совершенно ничего не хотела. И только в учебе она находила свое спасение.

Целыми днями, с утра до вечера, Катя сидела над книгами. Ее рейтинг на факультете оставался одним из самых высоких, и она изо всех сил старалась завершить учебный год с вполне очевидной перспективой получения красного диплома. До окончания университета оставался всего один год. И от того, с каким багажом знаний она покинет альма-матер, зависела вся ее дальнейшая жизнь.

И она училась, училась, училась…

– Кать, да ты хоть чуть-чуть отдохни! Ну нельзя же так пахать, – обеспокоенно бурчала Эмма Николаевна. – От тебя одни кожа да кости с глазищами остались.

Но Катя словно растворилась в учебе.

Наступила сессия. Первым предметом их группа сдавала бухгалтерский учет. Катя прекрасно знала этот предмет и почти не волновалась. Не желая тянуть время, она, как всегда, зашла в аудиторию в первой пятерке, не глядя вытащила билет и начала готовиться. Приятный и очень доброжелательный старичок, профессор Лебединец, что-то записывал в блокнот, изредка поглядывая на студентов.

– Ну что, убойная сила готова? – весело спросил он.

Все молчали.

– Ткаченко! – прищурив глаза, хитро позвал профессор и лукаво посмотрел на Катю. – Давайте-ка, милочка, с вас начнем.

То, что на экзаменах Катю вызывают отвечать первой, для нее никогда не было неожиданностью. Она к этому привыкла. К тому же девушка была полностью готова. Беспечно улыбнувшись, она подхватила с парты листок с ответами и встала. Неожиданно голова ее закружилась, листок выпал из руки и Катя, цепляясь за парты, осела на пол. Испугавшись, все вокруг засуетились. Кто-то побежал в медпункт за сестрой, кто-то прыскал на Катю водой из стоящего на столе графина… От происходящего старичок-профессор совсем растерялся. Распахнув окна, он начал махать на нее журналом и все время испуганно повторять, что он ни в чем не виноват, что даже не успел у нее ничего спросить.

В тот же день она узнала самую важную новость своей жизни. Полностью ее обследовав, врачи сообщили, что Катя беременна. Услышав это, девушка некоторое время была ошеломлена. Минута, две, три… Но затем, когда она осознала, что скоро, очень скоро на земле появится человек, самый близкий, самый родной, самый любимый, которому она всегда будет нужна и который никогда ее не бросит, Катя заплакала от радости! Понимание этого привело ее в неописуемый восторг. С этого дня она стала самой счастливой женщиной на планете. О том, кто отец будущего ребенка, девушка даже не вспоминала и категорически запретила говорить об этом подругам. Ребенок будет ее и только ее.

Все остававшиеся до его появления на свет месяцы Катя провела в счастливом ожидании самой важной и долгожданной встречи в своей жизни.

В середине декабря, измученная родами, она наконец прижала к груди своего сына, которого назвала Иваном. Мальчик был невероятно похож на Катю. Распахнутые большие глазки, длинные реснички, рыжие завитки волос, пухленькие губки бантиком, маленькие, плотно прижатые к голове ушки… Никогда в жизни Катя еще не видела ребенка красивее Ванечки. И никакие события, волнения и тревоги, которые она сейчас переживала, не смогли затмить безграничного счастья ее материнства.

Друзья и знакомые искренне радовались за Катю. Правда, не все. Некоторые откровенно ей удивлялись, некоторые подшучивали. Но несмотря ни на какие пересуды, молодая мама была счастлива. Теперь она имела в жизни не только цель, но и ответственность. Это придавало ей силы и уверенности в своих действиях. Катя знала: теперь она должна жить ради своего сына и делать все, чтобы он никогда не испытал той боли и тех лишений, которые пережила она.

Руководство университета и общежития пошло Кате навстречу. Ей выделили отдельную комнату, разрешили свободное посещение лекций и всячески помогали. Не оставив Катю наедине с проблемами, ребята из группы купили для малыша отличную коляску и множество игрушек, а Эмма Николаевна подарила детскую кроватку.

Видя такую заботу, Катя расплакалась.

– Спасибо вам, – тихо шептала она.

Так они и начали жить вдвоем. Маленькая семья: сын и его мама. Казалось, понимая, что к чему, Ванечка рос спокойным и совершенно некапризным ребенком. Тихо посапывая по ночам, он без проблем давал возможность веселой студенческой братии отсыпаться и только изредка попискивал, но, услышав ласковый голос мамы, тут же замолкал. Взяв над Катей шефство, ребята из группы по очереди передавали ей листки с переписанными под копирку лекциями, а когда Катя готовилась к дипломной работе, установили возле Ванюши почасовой график дежурств, чтобы его мама могла полноценно подготовиться к защите.

И вот, в конце июня, счастливая и немного грустная Катя получила диплом об окончании университета имени Шевченко. Красный диплом. Мечта осуществилась, но какой ценой! Сидя у кроватки полугодовалого сына, молодая мама сосредоточенно размышляла о том, что делать. Хотя выбора у нее особо-то никакого и не было. Теперь она имела вроде бы все, а получалось, что ничего. Катя понимала, что пока она будет находиться в декретном отпуске, перспектива получения хорошей работы для нее отодвинется на неопределенный срок. Сейчас ей остается только ехать домой, в Лозоватку, и ждать, пока подрастет Ванюша.

Вздохнув, Катя нежно поцеловала сынишку, чмокающего своей любимой соской.

– Спи, солнышко мое, я скоро вернусь! – ласково прошептала она и, умиленно улыбнувшись, начала одеваться.

Впрочем, она даже и не думала, что пойдет на выпускной вечер. Но добрая кастелянша Лидия Тимофеевна сама вызвалась посидеть с малышом, чтобы Катя отпраздновала с друзьями получение диплома. Ведь это было такое событие! Позади остались самые яркие, студенческие годы ее жизни…

Немного посидев с друзьями в ресторане, Катя через пару часов вернулась домой, к Ванечке. Именно он теперь был самой важной частью ее жизни. И никакие ее радости не шли в сравнение с его беззубой улыбкой, нежными прикосновениями малюсеньких ручек и первыми, неуверенными «агу».

На следующее утро, когда они еще спали, в дверь тихо постучали. Удивляясь столь раннему визиту, Катя сонно потерла глаза и подошла к двери.

– Кто там?

– Катюша, открой, это я! – послышался за дверью голос Эммы Николаевны.

Собираясь с мыслями, Катя распахнула перед ней дверь и отступила в сторону.

– Что-то случилось? – с беспокойством спросила она.

– Вот именно, случилось! Садись и слушай меня внимательно, – с веселой и чуть интригующей улыбкой подтвердила Эмма Николаевна и устало упала на край кровати. Катя растерянно опустилась рядом. – Так вот, когда я вчера вернулась после выпускного домой, мой еще не спал, ждал меня. Это было почти два часа ночи. Но я, правда, не удивилась. У них сейчас на фирме большая реорганизация, на днях в Киеве открывают дочернее предприятие по выпуску металлопластиковых окон, вот я и решила, что он заканчивает срочную работу. Но он не спал, оказывается, из-за тебя!

– Как это из-за меня?.. – отпрянув назад, удивилась Катя.

– Представь себе, дорогая! Да-да, из-за тебя! Понимаешь, им срочно нужен толковый главный бухгалтер, свободно владеющий английским и немецким языками. Инвесторы-то у них австрийцы. А найти сейчас такого специалиста, да еще с хорошей репутацией, ой как непросто. Вот он и предложил совету директоров твою кандидатуру. Одевайся, через два часа собеседование! – озорно скомандовала Эмма Николаевна и устало завалилась на спинку кровати.

Катя не шевелилась. Словно оцепенела. Постепенно девушка начала приходить в себя. Встав на ноги, она с недоумением посмотрела на Эмму Николаевну и удивленно развела руки в сторону.

– Ничего не понимаю, – растерянно протянула Катя. – Как я смогу работать в Киеве? Ведь у меня же маленький ребенок, да и жилья нет.

– Правильно мыслишь, – улыбнулась экс-куратор, – объясняю: тебя обеспечивают служебным жильем, это хоть и малосемейка, но все-таки квартира. Через три года квартира перейдет в твою собственность. Это предусмотрено в договоре. А что касается малыша, они дают тебе такую зарплату, что за тобой будет бегать половина всех нянечек Киева. Теперь все понятно?! Так что мигом лети в душ! А я пока с Ванечкой посижу! Быстрее, моя хорошая, поторапливайся и, пожалуйста, надень на себя лицо! – пошутила Эмма Николаевна.

Потеряв дар речи, молодая мама ошеломленно кивнула и, подхватив полотенце, помчалась в ванную.

Через полтора часа Катя в сопровождении Эммы Николаевны сидела в приемной генерального директора. В деловом брючном костюме спокойного голубого цвета и элегантных туфельках-лодочках, она производила весьма благоприятное впечатление. За годы учебы, помимо профессиональных знаний, Катя неплохо усвоила правила этикета и искусство общения. Теперь она четко знала: где и как себя вести, как одеваться, что говорить, а где лишь вежливо улыбаться.

Пройдя собеседование, Катя по единогласному решению совета директоров и согласию своего непосредственного руководителя Юрия Петровича Матвиенко была принята на работу. Так начался новый этап ее жизни. Пройдя двухмесячный испытательный срок, она стала полноправным главным бухгалтером солидной компании и получила ключи от своей первой киевской квартиры. Передав Ванюшу в руки квалифицированной няни, Катя целиком окунулась в работу. Легко влившись в коллектив фирмы, она нашла там настоящих друзей и свою вторую семью. Несмотря на возраст, молодая женщина сумела завоевать уважение и сделать весьма успешную карьеру, получив через год должность финансового директора и непривычное для нее обращение «шефиня». А когда подчиненные, которые были на четверть века старше Кати, называли ее «мамочкой», она, смеясь, отвечала:

– Ох, доченьки, договоритесь! Пойдете на пенсию только после меня! Будете не внуков, а правнуков нянчить!

Настоящим другом для Кати стал их австрийский партнер, немолодой, но очень приятный, подтянутый мужчина по имени Ганс. Часто отлучаясь в заграничные командировки, Катя была благодарна ему за внимание и помощь. Чуткий, заботливый, обходительный, он всегда помогал ей в решении дел, стараясь как можно больше времени выкроить для дружеского общения. Однако их отношения Катя всерьез не воспринимала. Ганс был старше ее на восемнадцать лет, у него была взрослая замужняя дочь. Поэтому, когда он захотел, чтобы их отношения приобрели несколько иную форму, молодая женщина вежливо отказала. В ее сердце оставалось место лишь для одного мужчины – Ванечки.

Полностью посвятив себя воспитанию сына и работе, Катя совершенно не думала о личной жизни. У нее попросту не было на это времени. А может, она боялась ошибиться еще раз. Ответ на этот вопрос не знала даже она. Работая с утра и до позднего вечера, Катя старалась дать Ванюше все то, чего была лишена сама. Она с радостью ходила с ним в цирк, зоопарк, кукольный театр. Мальчик рос послушным и очень умным. Одно ее расстраивало, что каждую зиму Ванюша сильно болел бронхитом. Правда, летом они всегда отдыхали на море. Сын окреп. С пяти лет Ванечка занялся английским языком и спортом. Ему нравилось достигать успехов! Новое слово, выученное на английском, преодоление сложной дистанции приносили ему неподдельное ребяческое удовольствие. А самой большой радостью для Кати стали отличные отметки, которые Ваня с гордостью демонстрировал маме, возвращаясь из школы.

Так бы они и жили, если бы не та фатальная череда неприятностей, которая обрушилась на их фирму после того, как Юрий Петрович продал компанию Вениамину Сергеевичу. За какие-то несколько месяцев тот развалил все то, что они создавали годами. Катя изо всех сил старалась спасти ситуацию и такой дорогой для нее коллектив, но увы! Активы их фирмы были описаны. Никаких перспектив не оставалось. Так, распрощавшись с бывшими сослуживцами, Катя была вынуждена заняться поисками новой работы.

Глава 5 Александр

Жизнь Александра дала трещину, которая жирной кривой линией пролегла между ним и его женой. Нет, безусловно, когда-то они любили друг друга. Прожив в браке целых пять лет, он искренне уважал в ней женщину и будущую мать его детей, она же, как оказалось, куда больше любила его хоть и дальних, но весьма состоятельных родственников.

Каждый день они строили воздушные замки, которые внезапно рухнули, похоронив под собой их самые радужные надежды на счастье. Признаться, это было весьма неожиданно. Во всяком случае, для Александра. Это случилось как раз в тот момент, когда его молодая жена отчаянно искала деньги на норковую шубу. И надо же, именно в этот день ей сообщили, что старый американский родственник ее мужа, на которого она возлагала огромные надежды, так как Александр был его единственным наследником, скончавшись, завещал все свои немалые сбережения обществу защиты животных. Столь неординарным поступком дядя Кевин окончательно поставил крест на неудавшейся семейной жизни племянника. Молодая женщина, твердившая, что никогда не подарит этой «нищей стране» своего драгоценного «беби», заявила, что подает на развод и уезжает в Израиль, где ее ждет старый знакомый. Правда, тот оказался настолько старым, что водил дружбу еще с ее бабушкой. Но молодую женщину это ничуть не смутило.

Как человек порядочный, Александр все-таки проводил свою экс-супругу в аэропорт и, глядя вслед удаляющемуся прошлому, облегченно вздохнул. Однако с этого дня неприятности посыпались на него одна за другой. Похоже, в его жизни началась черная полоса: жена ушла, точнее, улетела, на работе он проиграл самый крупный за время своей практики судебный процесс, начальство влепило ему строгий выговор и лишило премии, а дома прорвавшаяся труба затопила соседа, который только что закончил евроремонт. Выпив от безысходности стакан виски, Александр понял: надо срочно что-то менять! А поскольку он по своей природе был человеком широкого размаха, мужчина решил менять все.

И хотя утверждают, что спасение утопающих является делом рук самих утопающих, не стоит отрицать, что от спасительной соломинки никто и никогда не отказывается. А если эту соломинку протягивает старый друг, за нее цепляются двумя руками и даже ногами. Главное – удержаться!

Однажды, в один из грустных философских вечеров, когда Александр Иванович Гончаренко размышлял над глобальным вопросом смысла своей жизни, зазвонил телефон. Его старый друг Антон Стойко, который давно уже перебрался в Харьков, узнав о веренице его жизненных неурядиц, предложил Александру интересную и перспективную работу в его фирме, филиалы которой начали плавно перетекать в столицу. Искренне обрадовавшись неожиданному предложению, он без колебаний согласился.

Александру надоела его серая однообразная жизнь, втиснутая в строгие рамки обязанностей налогового инспектора. Пусть даже не рядового состава. Получив после пяти лет учебы в университете степень магистра, он некоторое время смотрел в будущее с оптимизмом. Однако, к его большому разочарованию, молодой мужчина понял, что особых лавров в налоговой инспекции ему не снискать. Должность заместителя начальника отдела в тридцать четыре года он больше считал топтанием на месте, чем началом серьезной карьеры. А ведь Александр не сидел сложа руки, скорее наоборот. Знающий и принципиальный, он рьяно ломал хитроумные схемы уклонения от налогов, боролся с выводом капитала за границу, но уже на втором заседании апелляционного суда наши «справедливые и неподкупные» служители Фемиды отменяли большинство решений, вынесенных после его проверок.

Хорошо все взвесив, Александр понял, что бороться с системой пока бессмысленно. Будет только себе дороже. А главное: «Зачем и за что?»

Поэтому, получив предложение друга, он не сомневался ни секунды. Они знали друг друга с детства, у них был один двор, одна юность, один… воздух на двоих. Александр верил ему, как себе. Антон всегда был генератором самых неожиданных идей и проектов. А о том, что его задумки имеют вполне реальное воплощение, свидетельствует то, что в неполные тридцать пять лет он уже владел двумя крупными фирмами оптовой торговли, одним из лучших автосервисов города и готовился запустить производство алкогольных напитков в Киеве. Антон был обладателем одного из шедевров мирового автомобилестроения – джипа «Хаммер». Честно говоря, Александр даже не мог представить, как можно было так высоко подняться за это время. Хотя в нашей стране вряд ли стоит чему-либо удивляться.

Так что, хлопнув дверью везде, где ею можно было еще хлопнуть, Александр уверенно двинулся в неизвестном направлении. Радовало, что он знал, с кем идет. А это, по его мнению, было самым важным! Конечно, жаль было оставлять любимый город и закадычных друзей. Но манящие перспективы, которые ему обрисовал Антон, притягивали своей новизной и неизведанностью.

Сидя в прокуренном плацкартном вагоне, Александр изо всех сил боролся со сном. Покачиваясь, поезд уверенно нес его навстречу туманному будущему. Следя за сохранностью своего багажа, молодой мужчина поочередно открывал то правый, то левый глаз. По вагону сновали бабки с огромными набитыми баулами, бегали маленькие попрошайки, настырно хватая пассажиров за рукава. От букета зловоний в горле Александра сильно першило, в груди сжимался неприятный клокочущий ком. Поезд останавливался у каждого столба, то выпуская, то принимая очередных пассажиров. Да, сложность приобретения билета за два дня до отправления поезда была очевидной. Приходилось довольствоваться тем, что оставалось. Вздыхая, Александр искренне пожалел, что не воспользовался сервисом Блаблакара. И все из-за дорог, точнее из-за их отсутствия. Наконец, в окнах вагона показался пригород Харькова. Поскрипывая, поезд медленно остановился недалеко от центрального входа в вокзал.

– Приехали! – громко, так что все в вагоне вздрогнули, закричала краснощекая проводница.

Александр резко открыл глаза и, покрутив головой из стороны в сторону, решительно вылил на ладонь остатки минеральной воды, стоявшей на столе. Обтерев ею лицо и темно-русые, немного волнистые волосы с проседью, он быстро, по-военному поднялся на ноги и, плавно расправив широкие мускулистые плечи, потянулся. Сидевшая рядом женщина недовольно глянула на столь фактурного пассажира, но, быстро сообразив, что бояться ей нечего, облегченно вздохнула. У Александра было приятное добродушное лицо с широким волевым подбородком, который покрывала мужественная щетина, нос с горбинкой и пронзительные голубые глаза. Набрав полную грудь воздуха, он с легкостью снял с верхней полки большую, туго набитую сумку и оглянулся. За окнами вагона царила привычная вокзальная суета.

«Теперь дороги назад нет!» – подумал он и, подхватив сумку, направился к выходу из вагона.

Спрыгнув с подножки поезда, Александр уверенной походкой прошел по перрону и, облегченно вздохнув, весело побежал вниз по ступеням подземного перехода. В длинном полутемном туннеле было довольно прохладно и шумно. Толкаясь и беспрерывно осматриваясь по сторонам, вокруг носились суетливые пассажиры. Вдоль перехода вальяжно катили тележки краснощекие мордастые носильщики, облаченные в фирменные оранжевые безрукавки. Застолбив хлебное место недалеко от лестницы, ведущей на перрон, усердно трудился излишне упитанный, как для нищего, работник привокзальной «паперти». Усевшись на куске потертого картона, грязный лохматый мужик неопределенного возраста с забинтованными ногами душераздирающе причитал, призывая прохожих к христианскому милосердию и доброте. Судя по его кепке, наполненной зелеными и красными купюрами, народ наш и впрямь был милосердным. Александр приостановился и удивленно расширил глаза. В этот момент возле отчаявшегося инвалида остановилась маленькая сухонькая старушка. Вытащив из потертого кошелька едва ли не последние пенсионные гроши, бабушка аккуратно опустила их в замызганную кепку, лежавшую рядом с откормленным инвалидом, и перекрестилась. То ли в благодарность за милостыню, то ли расчувствовавшись, тот низко опустил голову и, улыбнувшись темными, прогнившими зубами, несвязно пробормотал молитву. В этот момент из-под его рубашки сверкнуло что-то яркое, толстое и блестящее. Нет, это была не цепочка, это была цепура! Обычно такую «охранку» заботливые хозяева вешают на шею преданных питбулей и доберманов. Только у псов они простые, железные, а тут тебе чистейшее золото. Уловив изумленный взгляд Александра, озолоченный бомж растерянно хлопнул себя ладонью по груди и досадливо выругался:

– Блин, забыл снять!

Ухмыльнувшись, Александр поторопился к выходу.

«Веселей, Санек», – ускорив шаг, подбодрил себя мужчина.

Из-за вокзального шума он едва услышал звонок мобильного телефона, лежавшего в кармане.

– Я тут, Антон! – свайпнув по экрану смартфона, выкрикнул Александр и завертел головой.

– Гончаренко, где тебя черти носят?! Поезд давно пришел. Давай, дуй на стоянку живее!

Вдохнув полной грудью прохладного воздуха подземного перехода, Александр уже через минуту был на месте.

Увидев друга, Антон ловко выскочил из машины и побежал навстречу. Уже через мгновение мужчины плавно погрузились в распахнутые крепкие объятия друг друга.

– Ну, здоров, Санек! Молодец, что приехал! И, самое главное, что поверил! Не сомневайся, все будет путем! – похлопывая его по плечу, искренне поздоровался Стойко.

Вырвавшись из его объятий, Александр внимательно посмотрел на друга. Здоровенный качок ста десяти килограммов веса и почти двухметрового роста с пронизывающим, цепким взглядом черных глаз, тяжелым подбородком, покрытым не очень ухоженной бородой, и полностью, налысо выбритой головой, Антон с первого взгляда внушал если не страх, то опасение. Его побаивались все: подчиненные, соседи и даже теща.

Правда, дома этот угрюмый детина становился ласковым Кинг-Конгом. Однажды Александр застал его за дивным занятием: устроившись на полу, Антон заплетал дочке косички. Глядя на то, как он ловко перекидывает из руки в руку тоненькие волосики Ксюши, Александр едва удержался от смеха. Своей маленькой принцессе, как он ее называл, Антон позволял делать с собой все. Особенно Ксюша любила топтаться по его огромной спине ножками, утверждая при этом, что она делает папе лечебный массаж.

– Лилек, а ты не боишься своего мужа? – как-то бестактно спросил Александр у жены Антона.

– Кого? Тошу? – удивилась она. – Да ты что?! Он же у меня пластилиновый!

Да, семья была для Антона надежным тылом, а вот с друзьями ему повезло не очень. Поэтому, попав в сложную жизненную ситуацию, он вспомнил о старом друге, об Александре.

Они дружили с Антоном с детства. Лучшие годы детства и юности они провели в небольшом, но очень красивом городке Ахтырка. Десять лет они делили не только школьную парту, но и множество бутербродов, ссадин и синяков. После окончания школы их пути разошлись. Александр, видя себя великим экономистом, без проблем поступил в Сумской университет имени Макаренко. Антон же, подавшись в Харьков, где жила его бабушка, решил посвятить себя юриспруденции. После окончания учебы его, как специалиста, окончившего университет с красным дипломом, пригласили на работу на должность помощника эксперта в торгово-промышленную палату. Для начала карьеры это было довольно хорошее предложение, которое Антон, безусловно, принял.

Однако это был не лучший период в жизни Антона. В те времена, будучи холостяком, он жил в старой однокомнатной квартире, доставшейся ему в наследство после смерти бабушки, и, с трудом перебиваясь от зарплаты до зарплаты, свято верил, что светлое будущее не за горами. Отправляясь на работу, Антон всегда выглядел как денди. Так приучили его с детства. Щеголяя в наглаженных брюках и сам ежедневно стирая рубашки, идеально выбритый и расчесанный, Стойко был просто неотразим. И кто знает, как долго бы он еще оставался помощником, если бы не тот счастливый случай, который в очередной раз перевернул его жизнь с ног на голову.

Шеф Антона в основном использовал его как личного секретаря. Не давая начинающему специалисту никакого развития, начальник свел его основные функции до минимума: набери на компьютере, отнеси на подпись руководителю… Реализовать себя как специалист Антон мог только в организации тендеров, хотя и такое случалось нечасто.

В тот день, полностью изменивший его жизнь, Антон, как всегда после обеда, собрал целый ворох оценочных актов и, аккуратно сложив их в стопку, отправился к руководителю палаты.

Влетев в приемную, Антон устало опустил на стол секретарши увесистую папку с документами и, усевшись на стул, приготовился к атаке, которую сексапильная сотрудница всегда начинала, изучая принесенные им документы. Интересная, но довольно распущенная и разведенная женщина, она все время пыталась найти хоть какую-то зацепку, чтобы задержать и разговорить молодого и весьма привлекательного коллегу.

– Вот, Антон, посмотрите, на этом акте нет визы начальника отдела. Ну почему я все должна контролировать, все за вас делать, – с легким упреком прощебетала она и кокетливо накрутила на пальце локон. – А благодарности от вас никакой. Хотя бы на кофе девушку пригласили!

Не успела секретарша договорить, как из кабинета руководителя палаты вышла очаровательная молодая шатенка. Девушка была невероятно красивая и грациозная. Длинные темные волосы удачно подчеркивали белизну ее кожи, большие, чуть раскосые глаза обрамляли густые темные ресницы. Но самым привлекательным в незнакомке был ее взгляд – теплый, искренний и очень светлый. Не обращая внимания на присутствующих, шеф проводил девушку до дверей и фривольно, словно рядом вообще никого не было, пригрозил:

– Лилечка, но только как договорились, иначе расторгну наш договор!

В ответ девушка звонко рассмеялась и, вежливо попрощавшись, выбежала из приемной.

Антон словно окаменел. Не отводя взгляда, он продолжал задумчиво смотреть на дверь, за которой только что скрылась очаровательная незнакомка. Это было что-то нереальное, то, что он впервые увидел и почувствовал в своей жизни. Как гром среди ясного неба, как радиация, которая, попав в организм человека, уже никуда оттуда не исчезает. Тогда он еще не понял, что это была любовь. Первая, последняя и единственная.

Как ни странно, лицо девушки показалось Антону знакомым.

– Кто это? – задумчиво сведя на переносице брови, поинтересовался он у секретарши.

– А вы ее не знаете? – удивилась она. – Это же дочка нашего шефа! Единственная, – подчеркнула девушка. – Она в вашем университете учится, вроде сейчас третий курс оканчивает.

– И откуда вы, красавица, знаете, где я учился? – удивился Антон.

– Должность у меня такая: все про всех знать, – съехидничала секретарша и зло фыркнула.

– И что вам еще обо мне известно?

– Что вы молоды и неопытны, и в работе, и в жизни. Прямо под носом у себя ничего не замечаете! – взвилась она и швырнула Антону незавизированный акт.

– Что ж, по-вашему, опыт приходит только после развода? – не остался в долгу Стойко и, подхватив документы, вышел из приемной.

Александр хорошо помнил тот эпохальный день. Изнывая от жары, он без особого энтузиазма листал бухгалтерские документы, проводя документальную проверку в одной из крупных строительных фирм города. Просмотрев кучу бумаг, он чисто по-человечески был доволен, что в наше время имеются преуспевающие и умные предприниматели, которые дают заработать себе и людям. Однако, заботясь о пополнении бюджета, он все еще продолжал искать хоть какую-то зацепку, чтобы применить вожделенные штрафные санкции. Ох, как же это было тогда тяжело, да еще в не по-весеннему жаркую погоду. Перед глазами мелькали безынтересные цифры, гул кондиционера напоминал шум моря… Неожиданно, когда его нос почти уткнулся в лежащие на столе документы, зазвонил телефон. На дисплее высветилось короткое имя Антон.

– Саня, горю! – послышался в трубке взволнованный голос Антона. – Срочно нужна помощь!

– Здравствуй, братишка! – стараясь его уколоть, сыронизировал Гончаренко и, протерев кулаком глаза, безвольно поинтересовался: – У тебя что-то случилось? Ты так орешь, словно тебя ранили. Или, может, тебя похитили с целью выкупа?

– Не дури, дело есть, – недовольно буркнул Антон и, тяжело вздохнув, уже спокойно добавил: – Повторяю: мне нужна твоя помощь! Завтра пятница, значит, в пять жду тебя возле центрального универмага, в Харькове, конечно.

– Антик, что за директивы? – взвился Александр и с легким раздражением пробубнил: – Я, вообще-то, представь себе, тоже работаю! И к чему такая спешка? Дело-то какое? Хоть денежное?

– Нет, дружище, – почему-то перейдя на шепот, ответил Антон и, выдержав паузу, счастливо признался: – Личное!

– Ты что, меня хочешь, как пособие, вместо Камасутры использовать?

– Хорош язвить, я серьезно! Мне позарез надо познакомиться с одной девушкой.

– Ой, – не унимался Александр. – И с каких это пор у тебя с этим проблемы? Купи букет роз, брось к ее ногам, упади на левое колено, – посоветовал он.

– Не тот случай, – тяжело вздохнув, неуверенно произнес Стойко.

– Она что, младшая сестра Дженнифер Лопес?

– Бери выше, – честно признался Антон. – Она дочь моего шефа!

– Ну ты, братишка, стратег, – засмеялся Гончаренко и без колебаний, сосредоточившись, поинтересовался: – Форма одежды какая?

– Парадная!

– Ладно, раз такие дела, завтра в пять буду, – обреченно сдался товарищ и нажал на кнопку отбоя.

Навешав своей доброй начальнице лапши о внезапном недомогании и боли под ложечкой, Александр с искренним пожеланием скорейшего выздоровления был отпущен хворать. Мысленно попросив у начальницы прощения, он в приподнятом настроении и в предвкушении встречи с другом, не раздумывая, отправился на вокзал.

Итак, Харьков. Пять часов вечера. С любопытством рассматривая красочные витрины универмага, Александр сосредоточенно посмотрел на часы, стрелки которых давно перешагнули обозначенную другом отметку.

«Где же Антон»? – с легким беспокойством подумал он и, вытащив телефон, приготовился позвонить.

В это время кто-то дерзко сорвал с его плеча сумку и потянул на себя.

– Убью! – взревел Александр и резко развернулся на сто восемьдесят градусов. С радостной улыбкой на лице позади него стоял Антон.

– Ну ты и лох, здесь надо ухо востро держать, – подмигнул друг и ухватил его под руку.

В элегантном сером костюме и светло-сиреневой рубашке он был очень похож на манекен, стоявший в витрине. Только выражение лиц у них было разное. Манекен взирал на прохожих аристократическим холодным взглядом, товарищ же светился такой счастливой улыбкой, о которой бабушка Александра говорила: «сияет, как начищенный самовар». Идеально выбритая физиономия и аккуратно уложенные обычно непослушные волосы свидетельствовали о том, что Антон действительно влюбился по самые уши.

– Заботливый ты мой, а уж благодарный-то какой, вообще слов нет! Ты чего меня сюда, для воспитательной работы вызвал?! – разозлился Александр.

– Да ладно, не злись! Значит, так, я рассказал тебе суть дела, а теперь давай подумаем, как надо поступить, – сосредоточившись, без особых вступительных прелюдий сказал Антон и, отведя товарища в сторону, изложил свой «гениальный» план.

Не станем углубляться в подробности, но в знакомстве Антона с его будущей супругой Александру была предназначена особая роль. Доверить ее Антон мог только ему.

Зная, что в пятницу в университетском кафе-баре состоится сражение между командами КВН третьего и четвертого курсов, Стойко организовал два пригласительных билета, благодаря которым они без проблем попали на вечеринку. Пропустив студенческий батл, друзья нетерпеливо ждали основной части программы, а точнее, зажигательных танцев. Расхаживая по коридору во время выступления команд, Антон откровенно нервничал, то и дело напоминая Александру о той великой миссии, которая ложится на его плечи. Честно говоря, Александр и сам был порядком заинтригован, желая поскорее взглянуть на ту единственную и неповторимую, которая настолько затронула сердце его друга.

Александр хорошо помнил, как когда-то в детстве, во время летних каникул, у Антона начался роман с какой-то девчонкой, приехавшей в гости в их город. Они тогда только окончили восьмой класс и, радостно вырвавшись на свободу, с утра и до позднего вечера играли в футбол или пропадали на речке. Неожиданно Антон куда-то исчез. Вызванивая по телефону, Саша напрасно пытался вытащить его на улицу или сходить на рыбалку. И только на третий день Антон по секрету признался, что к его соседям по лестничной площадке из Закарпатья приехала девочка, которая совершенно не знает их город и просит показать ей его достопримечательности.

– Ну, и чего там показывать?! – разозлился тогда Сашка.

– Найду чего, – важно ответил Антон. – Сходим в краеведческий музей, а вечером я приглашу ее в театр.

– Кукольный? – подколол друг.

– Драматический! – отрезал Антон и обиженно надулся.

Тогда Саня не видел Антона почти целую неделю. Но когда неожиданно встретил его в городе, то сразу все понял. Увлеченно размахивая руками, Антон гордо стоял возле монумента Славы, повествуя о героической битве за город во время Второй мировой войны. Рядом с ним стояла девочка, точнее девушка, которая была почти на полголовы выше его. Небрежно поправляя длинные, развевающиеся на ветру волосы, она внимательно слушала рассказ друга и снисходительно улыбалась. Александр к ним сознательно не подошел. Не подошел потому, что увидел, как Антон смотрит на эту девчонку. Так смотрят лишь на богинь или на что-то святое. В тот раз Александр понял, что его друг влюбился.

Около месяца Антон был гидом и носильщиком при милой девочке, откровенно эксплуатировавшей его в своих корыстных целях. А потом эта девочка-девушка уехала, испортив друзьям оставшиеся каникулы. Александру было плохо без друга, а другу плохо без нее. Несколько лет они переписывались, посылая друг другу конверты с нарисованными голубями. В конце концов их голуби разлетелись. Настя, так звали девочку, оказалась старше Антона на целый год и едва ли не сразу после школы выскочила замуж. На этом их детский роман закончился. Больше Стойко, насколько было известно Александру, не влюблялся. Поэтому, пока в ожидании встречи со своей новой избранницей друг нервно мерил коридор широченными шагами, Гончаренко отчего-то тоже заволновался.

И только когда на сцену пригласили команду факультета, на котором училась избранница Антона, молодые люди решительно вошли в зал. Во время «героического сражения команд» он с гордостью показал Александру девушку, старательно декламирующую стихи.

– Ну как? – поинтересовался Антон, пожирая глазами очаровательную шатенку, которая даже не догадывалась, с какими дворцовыми интригами столкнется в ближайшие минуты. – Моя Лилия!

– Если она станет твоей, я буду искренне за тебя рад, – признался товарищ.

– Сказал станет – значит, станет! – решительно отрубил Антон.

Да, тот вечер на самом деле оказался незабываемым. Во время танцев друзья вплотную приблизились к компании девушек, среди которых была избранница Антона. Все шло по ранее разработанному сценарию. В момент, когда Антон оказался возле девушки, один пьяный гад, роль которого, в рабочем порядке, отводилась Александру, падая, толкнул его в бок. Стойко, который к тому времени уже отличался завидной статью, с разбегу врезался в Лилю, при этом довольно метко, с первого раза, наступил на ее элегантную белую туфельку.

Веселая музыка слилась с криком раненой красавицы. Все было как в старом добром индийском кино. От неожиданности и боли Лиля присела. Извинившись, Антон моментально опустился возле нее и, вытащив из кармана бумажную салфетку, начал старательно вытирать туфельку. Подняв на Антона удивленные глаза, девушка улыбнулась сквозь слезы и поднялась. Антон тоже встал и, поддерживая ее под руку, что-то сказал ей на ушко. Что они тогда сказали друг другу, Александр, безусловно, не слышал. С момента столкновения прошло не более десяти секунд. Но то, что произошло в следующее мгновение, превзошло все его ожидания. Этого в сценарии явно не было.

Неожиданно оторвавшись от девушки, Антон резко повернулся в сторону друга и быстро, со всей дури врезал ему в глаз. Сделал он это по-киношному красиво, с солидным взмахом руки. Хорошо, что, наблюдая за этим действом, окружающие инстинктивно отшатнулись назад. Расслабившись от умиления, Александр, как подкошенный, свалился на пол.

– Ну ни фига себе! Это такое спасибо! – грозно взревел он, отряхивая свои брюки. – Ты что, сдурел?!

– Прости, братишка, вошел в роль, – наклонившись к нему, виновато буркнул Антон и искоса посмотрел на девушку. – Уж больно жалко ее стало. Я твой должник, должник по гроб жизни! Все, а теперь исчезни!

Улыбнувшись, Лиля попыталась сделать неуверенный шаг, но, присев, вновь вскрикнула от боли. Ни минуты не размышляя, Антон подхватил девушку на руки и вынес из зала. Больше Александр его в тот вечер не видел.

Три дня он ждал звонка от друга. Но тот словно пропал. И только в среду ближе к полуночи Антон перезвонил ему после свидания. Извинившись за отклонение от сценария, он рассказал о том, что бурное знакомство на дискотеке привело к такому же бурному роману.

И уже двадцатого августа для Александра была отведена вторая знаменательная роль в жизни его друга – он стал свидетелем на его свадьбе. Счастливо улыбаясь, очаровательная невеста ласково пожурила жениха за то, что он раньше не познакомил ее с таким «милым и галантным» товарищем.

– Я твой должник, – заговорщически произнес Антон и крепко пожал ему руку.

Глава 6 Антон

Вынырнув из потока нахлынувших воспоминаний, Александр внимательно посмотрел на друга, гордо рассекающего просторные улицы Харькова. Вот и снова их пути-дорожки сошлись воедино. Снова, как и тысячу лет назад, самые близкие друзья вместе. Развалившись на переднем сиденье громадного «Хаммера», Александр с интересом разглядывал салон дорогущего автомобиля. Бросив взгляд на приборную панель, он с удивлением заметил, что скорость, высвечивающаяся на бортовом компьютере, никак не соответствовала ограничительным знакам, которые время от времени встречались им на пути. Но милое дело: дорожные патрульные, вопреки своим служебным предписаниям, не обращали внимания на явного нарушителя.

«М-да, наверное, немало «бабулек» оставил Антон на городских улицах», – подумал Александр и ухмыльнулся.

Уверенно глядя вперед, Антон как завзятый гид рассказывал о достопримечательностях города. В салоне было прохладно и комфортно. Голос и рассказ друга подействовали на Александра убаюкивающе. Расслабившись, он откинулся на спинку сиденья и едва не захрапел.

Неожиданно машина резко затормозила. Потеряв равновесие, Александр едва удержался, чтобы не удариться головой о лобовое стекло.

– Ты чего, сдурел?! – разозлился он. – Или кота уличного решил спасти?!

Засопев, Стойко положил руки на руль и оценивающе посмотрел на друга.

– Сань, скажи, а ты не боишься? – жестко спросил он и прищурился. – Ты же не дурак, все понимаешь. Знаешь, что я тебя не в солдатики играть позвал. Дружище, это очень серьезно и довольно опасно. Понимаешь, меня затянуло, дороги назад нет. Самому мне тяжело, я не справлюсь. А кроме тебя, я никому не доверяю. Прихлебателей кругом полно, но это не друзья, это псы продажные: кто им кусок пожирней кинет, тому и служить будут. А мне нужен верный, настоящий друг и компаньон, на которого во всем, понимаешь, абсолютно во всем можно положиться!

– Антон, остынь! – глубоко вдохнув, сосредоточенно ответил Александр и на мгновение задумался. – Ты верно сказал, я все понимаю. Я терся с бизнесом бок о бок почти десять лет. Я тоже многое видел и многое знаю. Я закис, понимаешь, братишка. Я тоже хочу посмотреть, на что я на самом деле годен. Хочу настоящей, серьезной работы, на результат. Поэтому не волнуйся, не сдрейфлю. Ведь мы будем вместе, как тогда, помнишь, в детстве, всю ночь просидели вдвоем в катакомбах, пока нас спасатели не вытащили. Не переживай! И не забивай мне голову своими архитектурными познаниями. Вижу, что красиво, главное – чисто, вот и порядок. Лучше расскажи, какие у нас на сегодня планы?

Отпустив дыхание, Антон протянул Александру руку и, крепко, даже слишком крепко пожав, включил зажигание.

– Лады! Сейчас едем в офис, заберем двоих наших ребят и позавтракаем, а заодно и пообедаем. А потом уже обо всем поговорим. Ты мне только скажи, где хочешь остановиться? Отель – это, конечно, хорошо, но давай лучше к нам! Знаешь, как Лилька с Ксюшей тебе рады будут! Времени мало, завтра едем с тобой брать столицу, поэтому с сегодняшних пятнадцати ноль-ноль плотно приступаем к работе. Договорились?

– Не вопрос, как скажешь! Я полностью в твоем распоряжении. Собственно, я для этого сюда и приехал. За гостеприимство спасибо, с удовольствием проведаю твоих девочек! А расслабляться нам действительно некогда. Время – деньги, да и, не засучив рукава, столицу не взять!

– Ну ты, брат, прямо Кутузов!

– Да, кстати, а тебя как подручные-то кличут? Скажи, если это не секрет, – поинтересовался Александр.

– Баксом, – ухмыльнулся Антон.

– Почему? Фамилия ж у тебя чисто украинская – Стойко. При чем тут бакс?

– А у меня эмблема на входе в офис висит – зеленый доллар из пластика, мне его на открытие фирмы Лилька из Америки привезла, вот и прицепилось: Бакс.

Незаметно, за разговором, друзья проехали промзону. Затормозив, машина плавно остановилась возле широких зеленых ворот, над которыми красовалась яркая вывеска «Торгово-промышленная компания “Кселия”», а ниже – «Лучшие продукты питания для вас и вашей семьи». Детина-секьюрити без намека на какие-либо человеческие эмоции нажатием кнопки открыл автоматически разъезжающиеся ворота и сразу же уставился в экран монитора.

– Серьезная у тебя охрана, – удивившись, заметил Александр, – без челобитной начальство встречает.

– Пусть он этим занимается в церкви, грехи свои замаливает. Мне от него работа нужна, а не пресмыкание. Я угодливых в один миг увольняю. Не верю я в любовь к начальству, да еще с первого взгляда, меня это всегда настораживает! – огрызнулся Антон и, виртуозно обогнув клумбу, остановился на парковочном месте с номером его «Хаммера».

Александр и раньше бывал на фирме у друга. Но с тех пор многое изменилось. Вдали, по отгороженной территории складов, разъезжали современные автокары, возле рамп разгружались новые фуры. Но больше всего его поразило отремонтированное здание офиса. Невысокое, двухэтажное, сейчас оно выглядело довольно помпезно: внешние стены были покрыты большими серыми плитами из керамогранита, которые удачно сочетались с синими металлопластиковыми окнами и красочной, выложенной яркой мозаикой тротуарной плиткой. Здание окружали изящные клумбы из стройных высоких туй, в небольшой зоне отдыха, расположенной с противоположной стороны от парковки, виднелась красивая каменная композиция – альпинарий с небольшим, стекающим по белым мраморным глыбам искусственным водопадом.

– Слушай, братишка, да твою фирму как отдельную державу не грех и в ЕЭС принять! – заметил Александр и восхищенно приподнял брови.

– Идем, идем дальше, – самодовольно улыбнулся Антон, – сейчас оценишь и остальное!

Внутреннее убранство офиса ошеломило Александра еще больше. Строгий и элегантный офис прежде всего поражал необычной игрой света, струящегося отовсюду, и огромным пространством, которое ограничивалось только наружными стенами. Небольшие минималистические перегородки между столами сотрудников создавали особое динамичное ощущение делового ритма компании и единой команды.

– На первом этаже у нас находится муравейник, менеджеры, – пояснил Антон и, не оглядываясь, направился к мраморной лестнице, – а на втором сидит руководство. Здесь, как видишь, концепция интерьера другая, более классическая!

Ускорив шаг, Александр поднялся следом за другом и оглянулся. Все кабинеты, которые находились на втором этаже, были расположены вокруг лестницы, поэтому оценить интерьер можно было одним взглядом. Да, второй этаж кардинально отличался от первого. Классический, немного тяжелый стиль подчеркивали массивные темные двери кабинетов и огромные кожаные диваны, стоявшие под стеной. В дорогих золоченых рамках над диванами висели картины с мягкой подсветкой. Возле двери в приемную, в нише стены, виднелись различные призы и кубки. Александр с восхищением посмотрел на друга. Он был рад, что Антон научился не только успешно работать, но и красиво жить.

Не останавливаясь, Антон пулей влетел в приемную и притормозил возле стола секретарши. В этот момент Александр действительно увидел, что над дверью «Генерального директора» болтается зеленый пластиковый доллар, прикрепленный на такую же пластиковую полоску.

При виде начальства миловидная секретарша тут же поднялась и, поздоровавшись, протянула Антону папку:

– Шеф, это прайс на оборудование из Топольки.

– Спасибо, – задумчиво ответил Антон и раскрыл папку.

От нечего делать Александр начал рассматривать приемную. Довольно строгий стиль был подчеркнуто деловым, но с европейским лоском. Никаких лишних бумаг и валяющихся на столе папок. Все было аккуратно и красиво: и офисная мебель, и даже сама секретарша.

– Так, – оживился Антон, прочитав прайс, – прежде всего, Надежда, познакомься. Это – Александр Иванович Гончаренко. Мой заместитель. Но не просто зам, а моя правая рука. Слушать беспрекословно, хотя теперь мы оба большую часть времени будем проводить в Киеве. Но и оттуда мы вас всех, сама понимаешь, достанем! Ясно?! А теперь слушай меня внимательно: скажи Юре с Никитой, чтобы через час ждали нас у входа. А ты пока позвони в «Охотничий привал», закажи нам столик на четверых. Пока все.

Не дожидаясь ответа, он подхватил Александра под руку и подтолкнул вперед, затащив в свой кабинет.

Обстановка не очень большой комнаты выглядела впечатляюще и статусно. Стены кабинета были отделаны темными деревянными панелями с вставками из дорогих обоев, на которых виднелись маленькие гравюры, добротная мебель классической формы также была изготовлена из ценных пород дерева, на окнах – тяжелые зеленые портьеры. В джентльменском наборе, нашедшем место на столе, красовались элегантные письменные принадлежности и скульптуры из малахита. В противоположной стороне кабинета стояли массивный зеленый диван из натуральной кожи и два приставных кресла с журнальным столиком. Над диваном, направленный острием вверх, висел большущий меч полутораметровой длины.

– Это что, намек? – сузив глаза, поинтересовался Гончаренко.

– Может, и так, – засмеялся Стойко и устало упал в кресло. – Как говорили встарь: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет».

– И много таких? – умостившись в кресле напротив, спросил Александр и затаил дыхание.

– Было дело, – опустив взгляд, честно признался товарищ. – Да ты не перегружайся, Санек, отдохни! Я тебе сейчас все расскажу. Все как на исповеди. Чтобы ты еще имел шанс отступить назад. Я по-другому, братишка, с тобой не могу. А пока давай выпьем по кофейку. Поверь, я всегда за партнерские отношения по правилам, поэтому хочу быть с тобой абсолютно честным. Сейчас ты узнаешь многое, точнее – все. То, что я тебе расскажу, не знает никто. Даже Лилька. Я рассказываю это только тебе. Чтобы ты мог все понять. Меня, мой бизнес, мою совесть. Чтобы ты понял, как поднимаются люди в нашей стране. И никогда никому не верь, что это все, как говорят некоторые политики, выиграно в лотерею или накоплено на сберегательной книжке. Нет. Я так же, как они, могу отчитаться за все миллионы, которые накопил, но только не за первый. О нем говорить, Саня, не принято. Он, братишка, всегда грязный.

Философские размышления Антона прервал ненавязчивый стук в дверь. Улыбнувшись, секретарша проворно поставила на журнальный столик поднос с конфетами и кофе и, плотно закрыв за собой дверь, так же поспешно юркнула в приемную.

Стойко задумчиво посмотрел в окно, словно вглядываясь в годы своей бесшабашной молодости, и, сузив глаза, повернулся к другу.

– Ну что же, братишка, слушай. И, если можешь, не суди строго, – чистосердечно произнес Антон и, тяжело вздохнув, начал рассказ.

Александр ничуть не удивился, что началом всех изменений в жизни Антона стал его тесть. Но если бы он знал, какое это было начало…

После двух месяцев его бурного романа с Лилей, о котором на работе, как он думал, никто и не догадывался, шеф вызвал Антона к себе. Причем официально, через секретаря, в кабинет. Это Антона, конечно же, взволновало. Ведь руководитель торгово-промышленной палаты никогда не общался с сотрудниками такого звена, как он. Это было не принято. Стало понятно – начальник его вычислил. Но чему быть, того не миновать, подумал тогда Антон, успев перед аудиенцией позвонить Лиле. Сонная девушка сообщила ему, что вчера вечером, прогуливаясь возле дома с собакой, отец узнал во влюбленной парочке свою дочь и своего сотрудника. Причем отец заявил, что хорошо знает, в каком отделе тот работает. Поэтому Лиле ничего не оставалось делать, как рассказать правду. Дома разразился грандиозный скандал. Отец назвал Антона негодяем, выскочкой и карьеристом. Но Лиля ответила, что любит его и имеет о нем совершенно другое мнение.

Злости Антона не было предела. Почему, почему шеф считает его карьеристом? Неужели он настолько низко ценит свою дочь, считая ее главным достоинством собственную должность? Да такую красавицу и умницу еще поискать надо!

– Ну ладно, ладно, поговорим! – бурчал Стойко, до блеска натирая салфеткой туфли.

В точно назначенное время он был в приемной руководителя.

– Что это вы такое натворили, Антон, что вас шеф на ковер вызывает? – ехидно поинтересовалась любопытная стерва-секретарша.

– Несанкционированно заключил торгово-экономическое соглашение с марсианами, – мрачно ответил Стойко и вошел в кабинет начальника.

– Вызывали, Валентин Николаевич? – остановившись возле порога, поинтересовался он и сосредоточился.

Ничего не ответив, руководитель палаты прищурил свои и без того маленькие глазки и бесцеремонно уставился на него. Оглядев Антона с ног до головы, мужчина тяжело вздохнул и, продолжая молчать, нервно застучал пальцами по столешнице. Пауза была томительной и неприятной. Так прошло около минуты. Затем, не выходя из-за стола, начальник небрежно указал Антону пальцем на стул и предложил сесть.

– Ну что, давай знакомиться. Как тебя полностью величать? – снисходительно глядя на него, начал шеф.

– Антон Алексеевич Стойко, можно просто Антон, не велика птица, – еле сдерживая себя, представился он и сел возле маленького приставного столика.

– Вот и я о том же, молодой человек, птица-то не велика, а взлететь высоко хочешь! – вдруг рявкнул отец Лили и выпятил на него глаза.

– Да, хочу, а что в этом плохого? – не опуская взгляда, спокойно ответил Антон.

– Только вот способ ты выбрал не самый порядочный! – со злостью выкрикнул Валентин Николаевич и побагровел.

– Вы о чем? – прикинулся простачком Стойко, прекрасно понимая, что ему ни здесь, ни в семье Лили никогда рады не будут.

– Хватит дурака валять! Ты встречаешься с моей дочерью?!

– Да, встречаюсь. А что?

– А то, молодой человек, что мне это оч-чень не нравится! – возмущенно воскликнул шеф.

– Вам не нравится именно это или лично я, Валентин Николаевич? – ухмыльнулся Антон.

– Понимай как хочешь! Но я для своей дочери желал бы более перспективной партии, – честно признался шеф и гордо поднял свою лысеющую голову.

– А что вы можете знать о моей перспективе? – возмутился Стойко.

– Сделав свой ход, ты наверняка рассчитываешь на мою помощь, – не унимался отец Лили.

– Вы ошибаетесь, я полагаюсь только на себя. А встречаюсь я с вашей дочерью потому, что люблю ее и хочу, чтобы мы всегда были вместе, – спокойно ответил Антон и встал на ноги.

– Понятно, – устало протянул шеф и, почесав затылок, вышел на середину кабинета. Сведя на переносице брови, Валентин Николаевич строго измерил взглядом своего подчиненного и грозно приказал: – Сядь на место.

Открыв бар, мужчина достал открытую бутылку «Хеннесси». Затем налил в бокалы коньяк и сел напротив Антона.

– Пей, – приказал шеф и пододвинул к нему бокал.

– Не хочу, – сердито ответил ему подчиненный и отодвинул бокал в сторону.

– Это почему же?

– А за что пить-то? За то, что вы меня ни в грош не ставите? – огрызнулся Антон.

– Парнишка, молод ты еще, тебе же только двадцать два года. Лиле вообще двадцати одного нет, а ты «вместе, вместе»… – вздохнул Валентин Николаевич и встал. – И она тоже мне заладила: люблю, говорит! Да что вы в этой любви-то хоть понимаете? А когда любишь, кушать, между прочим, тоже хочется. Как жить будете? На папиной шее решили умоститься?

Это стало последней каплей. Вскочив, Антон вплотную подошел к накручивающему круги по кабинету шефу.

– Валентин Николаевич, пользуясь тем, что наша встреча состоялась, я, как человек корыстный, вы это удачно подметили, имею к вам две просьбы.

– Говори, – обрадовавшись, бодро ответил шеф и сосредоточился. В предчувствии компромисса у него радостно заблестели глаза. – Ну?!

– Одна просьба очень большая, вторая значительно скромнее…

– Ну, чего тянешь? – шеф с легким раздражением посмотрел на Антона.

– Прежде всего, с огромным уважением к вам, как отцу моей любимой девушки, я прошу руки вашей дочери, – смело глядя ему в глаза, произнес Стойко.

Побагровев, шеф уселся за стол и залпом выпил налитый коньяк.

– Ты не у меня, ты у нее руку проси, – пробурчал он, обреченно понурив плечи.

– Лиля мое предложение приняла.

– Ну-ну. С этим мы еще разберемся! Говори дальше.

– Дайте мне, пожалуйста, чистый лист бумаги.

– Зачем? – удивился шеф, однако бумагу дал.

Недолго думая, Антон написал заявление об увольнении и положил его шефу на стол.

– Спасибо, Валентин Николаевич, за разговор. Не скрою, мне он был неприятен, но жизнь все расставит на свои места. До свидания, – медленно, чеканя каждое слово, сказал Антон и, едва заметно поклонившись, решительно вышел из кабинета.

Сохраняя завидное самообладание, он сообщил сотрудникам о своем уходе и вежливо попрощался.

После этого перед Антоном встал извечный вопрос: «Что делать»? Безусловно, в тот момент его переполняла обида и даже злость, но, усмирив эмоции, Стойко пришел к выводу, что это вполне логичное завершение его ухаживаний за дочерью шефа. А на что он, собственно, рассчитывал? Хотя да! Кое на что он все же рассчитывал. Максимум на небольшой толчок. А дали хорошего пинка! Что ж, решил Антон, теперь он будет управлять своей жизнью сам, и только он один будет в ответе за будущее свое и своих близких.

Разложив ситуацию по полочкам, прикинув, что к чему, и крепко выругавшись, Антон твердо решил бороться за свое место под солнцем. Бороться за Лилю и за то, чтобы лет так через пять-десять никто не посмел его унизить так, как сегодня отец Лили.

С такой стратегической установкой переполненного созидательными чувствами вперемежку с ненавистью и злостью Антона понесло в бурном потоке жизни.

Как ни настаивал отец Лили, на работу он не вернулся. «Расколов» своих родителей на небольшой уставной капитал, Стойко скооперировался с бывшим сокурсником и поставил в спальном районе города небольшой торговый павильон с продуктами. А уже в конце августа, проявив не абы какое упрямство и целеустремленность и заслужив зарождающийся огонек доверия у будущего тестя, Антон торжественно повел под венец свою красавицу-невесту. Вежливо отказавшись от увесистого конверта с деньгами, который родители Лили хотели ему вручить, он, широко улыбнувшись, пояснил:

– Сегодня вы подарили мне самый большой и чистый алмаз на свете. И за это я всегда буду вам благодарен. А больше мне ничего не нужно. О своей семье я позабочусь сам.

Отгуляв свадьбу, Антон включился в нелегкие трудовые будни. Оставив в прошлом имидж блистательного денди, он облачился в одежды всех времен и народов под названием джинсы и без колебаний сменил полированный рабочий стол на ребристую баранку старой, убитой отцом «четверки». Утренние прогулки на работу по тенистым улицам Харькова сменились яростным штурмом таможни Равы Русской. Поднаторев, он без проблем научился давать на границе взятки, толкаться между оптовиками в очереди за товаром, договариваться с ушлыми поляками о скидках, находить общий язык с братками и рэкетирами, «патрулирующими» приграничные дороги. Каждую неделю, арендуя огромный бус, он ни свет ни заря отправлялся за товаром то в Польшу, то в Германию, то в Италию. Страны, которые значительно опередили отечественного производителя по качеству и ассортименту товара. Да и цена у них в основном была намного ниже, чем украинская. Теперь знание экономики торговли Антон реализовывал на практике. Прав был дедушка Маркс: деньги-товар-деньги-штрих!

Совершив несколько удачных поездок, Антон почувствовал себя значительно увереннее. Время тогда было еще изменчивое. Завершилась «помаранчевая» революция. Экономику будоражило. Не было никакой стабильности: ни политической, ни финансовой. Привозя дефицитный по тем временам товар, Антон сбывал его, как правило, на местном рынке и в своем маленьком торговом павильоне, который получил гордое название мини-маркет «Арго». Воображая себя в образе смелого Ясона, он свято верил в то, что золотое руно окажется в его руках. Первые успехи окрылили Антона. Смело, порой влезая в долги, он прикупил новое торговое оборудование, сделал красивую рекламу и маленькую пристройку для кафетерия, который все почему-то тогда называли «наливайкой». Строго разграничив поле деятельности и уровень доходов с напарником, он твердо верил в успех своего предприятия.

По тем временам все у него складывалось удачно. Однако, как говорится: никогда не говори никогда. И вот в один далеко не прекрасный день начинающий бизнесмен, не успевший еще в полной мере насладиться своими успехами, превратился в банкрота с огромными, по его меркам, долговыми обязательствами. В тот вечер Антон в приподнятом настроении возвращался из Польши домой. Провернув удачную сделку, он спешил поскорее поделиться своей радостью с молодой женой. Время было позднее, и ему совершенно не хотелось тратить его на бестолковые метания по автостоянкам в поисках места. Оставив бус, доверху набитый товаром, под окнами своего дома, он поспешил к Лиле. А после потрясающей ночи любви и приятного утра он обнаружил совершенно пустую машину. Следующим ударом в этот же день стала для него взлетевшая ставка кредитования.

– Ты знаешь, – вспоминал Антон, – в тот вечер, глядя на мирно спящую и ни о чем не догадывающуюся Лилю, я, здоровый детина, закрывшись в ванной, впервые в своей жизни заплакал. Это было полное бессилие, я совершенно не знал, что делать. В один день у меня все рухнуло. Веришь, мне стало страшно. Не за себя, не за то, что со мной случится. Страшно было за мою девочку, которую я так дерзко вырвал из теплого уютного домашнего гнезда. Что будет с ней? Мои мысли метались от плохого к худшему: банкрот, должник, безработный… Мне казалось, что я просто схожу с ума. Ведь все свои и заемные средства я вложил в павильон и товар, который полностью украли. Да еще раскуроченный бус. Ведь именно я должен был его ремонтировать. Я не знал, как мне отдать долги. Я действительно был слишком самоуверен. Оказывается, жизненные обстоятельства порой бывают куда сильнее нас.

Следующая неделя была для Антона похожа на фильм ужасов. Недремлющие кредиторы вежливо, но твердо намекнули, что его финансовые трудности их не волнуют и рассчитаться придется вовремя. Мило улыбаясь, они сообщили, что в случае просрочки счетчик включать не станут, мол, им ближе более радикальный способ. А о том, что они имели в виду, Антон мог тогда только догадываться.

Дни поплыли, словно в тумане. Демонстративно бодро бегая на работу, он привычно улыбался любимой жене и, размахивая руками, рассказывал о грандиозных планах. Вечером же рисовал ей яркие картины своего головокружительного финансового успеха. И только ночью, оставшись наедине с собственными мыслями, мучительно размышлял над тем, как выйти из сложившейся ситуации.

В пятницу, согласно имевшейся ранее договоренности, что было указано в расписке, ему полагалось погасить часть долга и заплатить пять процентов от суммы кредита. Сумма была серьезная, и собрать ее в срок Антон попросту не успевал.

«Что делать, что же делать?» – ломал он голову.

Шло время, но пути решения проблемы он все еще не находил. Стараясь меньше общаться с женой, Антон больше времени проводил на работе. Ну не мог же он бесконечно притворяться перед Лилей и врать о процветании своего бизнеса?! А вечером, придя домой, быстро ложился спать, изображая из себя смертельно уставшего человека.

Продолжая заботиться о Лиле, Антон не отказывал ей ни в чем. На себе же он экономил во всем. Исчезая на целый день, он перебивался базарными пирожками, именуемыми в народе «тошнотиками», а любимая кока-кола стала для него непозволительной роскошью. Да, безусловно, Антон мог у кого-то перезанять деньги, но это стало бы хождением по кругу, страшному и бесконечному. И даже если бы он отдал партнеру часть своего бизнеса, это бы не покрыло его потери. Он даже готов был уехать на заработки в Испанию. Слышал, что туда приглашают строителей. Но это все в перспективе, а деньги были нужны уже сейчас, и немедленно.

В четверг вечером, собрав часть необходимой суммы, Антон решил отправиться в офис к своему старому знакомому, который по воле случая стал его кредитором. Костик был на месте. Стараясь создать атмосферу непринужденной и дружеской беседы, Стойко рассказал ему о своих проблемах и попросил о месячной отсрочке в выплате долга. Но то, что он услышал в ответ, повергло Антона в шок.

– Парень, твои проблемы это только твои проблемы. Не я к тебе за бабками приходил, а ты ко мне пришел. Мне пофиг, куда ты их дел – просрал или сортир в хате обклеил, завтра срок. А не отдашь вовремя, поверь, над твоим сараем промчится торнадо. Да и бабе твоей юбку ветер сорвать может, а она у тебя хорошая, так что рисковать не советую.

Антон почувствовал, как кровь приливает к его лицу. Через мгновение в кабинет Костика вошли двое крепких бритоголовых парней-охранников.

– Ребята, помогите гостю найти выход, – небрежно кивнув на визитера, сказал Костик и саркастически ухмыльнулся.

– Тебе что, Костик, крышу от успехов снесло? – взвился Антон. – А кто тебе в этом успехе помог, забыл, сука! Запомни, тронешь Лильку, убью тебя, слышишь?! А деньги твои завтра все будут.

– Фильтруй базар, голодранец! Я бы тебя сам прибил, да бабки вернуть надо, – закричал Костик и, повернувшись к охране, приказал: – Выкиньте этого недоноска из моего кабинета!

Через мгновение Антон лежал на траве, уткнувшись лицом в благоухающий куст роз. Подобного унижения он еще никогда не испытывал. А как этот подонок лебезил перед ним, когда Антон помог ему выиграть тендер и заключить выгодное торговое соглашение! Сколько лживых комплиментов он слышал в свой адрес. Неужели бизнес подобен военному сражению и правят им не великие цели процветания общества, как учили его наивные преподаватели, а лишь одна страстная, всепоглощающая жажда наживы?

Отряхнув одежду, Стойко взволнованно огляделся по сторонам и, зло сплюнув, пошел к машине.

– Тогда я понял, – продолжал рассказ Антон, – что один я эту проблему решить не смогу. Мне нужен был дружеский совет, чья-то поддержка. Я не мог больше вариться в собственном соку. Просить о помощи свекра я даже думать боялся. Ты был в Ахтырке, а времени оставалось в обрез.

О навалившихся на него проблемах Антон решил рассказать своему компаньону по бизнесу. С Ростиком он был знаком давно, они вместе учились в университете и знали друг друга не первый год. Особой дружбы они не водили, но доверие и честное партнерство в их отношениях было всегда. Поэтому, когда у Стойко возникла идея организации своего бизнеса, в поисках компаньона он обратился к Ростику. Нигде не работающий, однако отнюдь не бедствующий бывший однокурсник, приторговывавший валютой, сразу согласился войти в долю. Правда, за время, прошедшее после учебы, он несколько изменился. Часто Антон видел его в компании сомнительных личностей. Из некогда застенчивого интеллигента Ростик превратился в вальяжного и развязного «нового украинца». Хотя на их отношения это не повлияло.

Застав Ростика возле торгового павильона, Антон честно рассказал ему о своих проблемах. Внимательно выслушав, тот проявил неподдельное участие и, немного подумав, сказал, что может познакомить его с человеком, который не только займет валюту, но и даст возможность ему заработать. Этим человеком был известный криминальный авторитет по прозвищу Жук. Не имея особо выбора, Антон согласился. В тот же день Ростик договорился о встрече.

Поздно вечером они пришли в назначенное Жуком место. Антон и раньше бывал на палубе «Титаника», уютного и оригинального кафе. Заказав кофе, компаньоны сели за столик. Играла тихая музыка, за иллюминатором проплывали красивые экзотические рыбки. Но ничто не могло унять тревоги, бушевавшей в душе Антона.

– Ну что ты нервничаешь? Все будет пучком! Жук мужик хоть и крутой, но справедливый, живет по понятиям, а они в его мире честней наших законов. Главное, что он согласился на встречу, – успокаивал его Ростик.

– Слушай, я же не ребенок, прекрасно понимаю, что он благотворительностью не занимается. Именно это меня и тревожит, – понурив голову, честно признался Стойко.

– Ладно, я проясню тебе ситуацию. Наверное, чтобы ты лучше во все въехал, тебе действительно надо все рассказать.

– Ну, не томи, давай, – поторопил его Антон.

– Короче, пару дней назад, когда я с твоим товаром ездил к оптовикам на рынок, встретил Жука. Он птица большая, когда руку подает, честь оказывает. А тут останавливает меня, мол, побазарить хочет. Слово за слово, оказывается, ему нужно срочно познакомиться с каким-то, как он выразился, фраером для серьезного дела. Но фраер должен быть не простым, а чтобы выглядел интеллигентно, да и в голове серое вещество имелось. Чтобы мог общаться на темы экономики, легко ориентировался в вопросах заключения договоров и в торговле. А главное, чтобы он был из своих и умел держать язык за зубами. Признался, что среди его корешей таких персонажей нет. А тут, мол, у него намечается одно дельце, и без такого типажа ему, дескать, никак не обойтись. Я, конечно, обещал подумать, но сам понимаю, что дела у него непростые, жареным может пахнуть, поэтому никому эту, так сказать, вакансию предлагать не стал. Хотя Жук большие бабки обещал за помощь ему. Вот и думай сам, – резюмировал Ростик и, облегченно вздохнув, нервно закрутил указательным пальцем пепельницу.

– Что ж, спасибо за откровенность, – с грустью ответил Стойко и беспомощно развел руками. – Но у меня нет выбора, на карту поставлена моя жизнь и жизнь Лили.

Так, совершенно неожиданно для себя, Антон изменил свою жизнь на сто восемьдесят градусов.

Глава 7

В тот вечер, встретившись с Жуком, Антон честно рассказал ему о своих проблемах. Несмотря на устрашающий вид и не совсем лестную репутацию, Жук внимательно его выслушал и предложил свою помощь. Взамен попросил Антона помочь ему в небольшом, так сказать, дельце. Не стесняясь, Жук кратко озвучил свое задание. То, что он потребовал от Антона, сначала повергло его в шок.

Авторитет рассказал о своем бывшем приятеле из Крыма, который имел неосторожность его обидеть, а Жук такое не забывает. Вот он и прикинул, что пора дать приятелю сдачи. Причем хотел он это сделать красиво, только, незадача, так делать он не умел. Убить, поломать, запугать – это запросто! Это легко. Но он хотел, чтобы обидчик мучился, мучился сильно, долго и никогда не догадался, чьих это рук дело. Самым страшным и чувствительным наказанием для него могло стать банкротство, помочь организовать которое должен был Стойко.

В благодарность за эту небольшую, по словам Жука, услугу Антон в тот же вечер получил доставленную шестерками авторитета расписку о погашении долга от Костика и твердым обещанием больше никогда даже не вспоминать о нем.

Так для Антона началась новая жизнь. Получив от Жука липовые документы на подставное имя, со своей, несколько измененной фотографией, киевской пропиской и пакетом документов на фирму, которая якобы специализируется на оптовой торговле продуктами питания, Антон обреченно отправился в столицу.

Все шло по заранее разработанному плану. Поселившись в фешенебельном номере гостиницы «Хаятт», он первым делом занялся поисками офисного помещения. Не утруждая себя длительным хождением по малознакомому городу, Антон воспользовался услугами риэлтерского агентства и уже через два дня арендовал небольшой, но весьма приличный офис в самом центре Киева. Заранее выставив объявление о горячей вакансии в Интернете, он без особых проблем отобрал и пригласил на собеседование нескольких соискательниц на должность секретаря-референта. Привлеченные довольно высоким заработком претендентки его не разочаровали. Антону от них требовались лишь полное послушание и ангельский голосок. Все обязанности новоявленной секретарши он свел к функции автоответчика.

– Фирма «Лагос», – ворковала девица, – Эдуард Владиславович сейчас находится во Франции, чем могу быть полезна?

Сам же «шеф», завершив первый этап хитроумной махинации, вернулся в Харьков. Лиля, уверенная, что супруг, как всегда, упорно штурмует таможенные баррикады, заботливо хлопотала вокруг него и старалась побаловать. Но даже общество любимой жены не облегчало терзаний Антона. Как он, с детства ставивший превыше всего честь, свято верящий во всепобеждающую силу добра над злом, мог ввязаться в такую аферу?! Завывая от своей беспомощности, он не мог с этим смириться. Да, он понимал, что стал заложником обстоятельств, но от этого на душе легче не становилось. Впрочем, долго терзаться из-за этого времени не было. На следующий день он должен лететь в Симферополь. Жук торопил события. И он обязан был выполнить все условия их договора.

Ранним погожим утром красивый, элегантный, ухоженный Антон неторопливо спустился по трапу самолета на благодатную землю Крыма. Рабочий день только начался, и он решил немного пройтись по городу. Прогуливаясь по улицам Симферополя, он тщательно обдумывал и мысленно прокручивал свои предстоящие действия. Хорошо позавтракав в придорожном кафе «Бриз», Антон постарался взять себя в руки и убедить, что у него получится. Глядя в огромное зеркало, висевшее у входа в кафе, Стойко остался доволен своим внешним видом. С тех пор как он ушел из палаты, его повседневной одеждой стали куртки, кроссовки и джинсы. Сейчас же он был одет в великолепный костюм от Марко Босси, аккуратно причесан и за версту благоухал дорогим французским одеколоном. Жук достойно позаботился о его экипировке.

Поймав такси, Антон назвал нужный ему адрес и, усевшись на заднем сиденье машины, сосредоточенно задумался. Через пятнадцать минут машина плавно остановилась возле современного бизнес-центра «Парус». Миновав вход, Антон остановился посередине холла и, нацепив элегантные очки в дорогой и красивой оправе, внимательно изучил вывеску с названием компаний, которая висела в зоне администратора. Общество с ограниченной ответственностью «Меркурий» находилось на восьмом этаже. Поднявшись в красивом стеклянном лифте наверх, Антон зачесал волосы назад и, поправив на переносице очки, которые больше были нужны ему для антуража, решительно вошел в просторную приемную. Кричащий дорогим убранством интерьер помещения свидетельствовал о состоятельности фирмы.

– Я представитель компании «Лагос» из Киева, Эдуард Владиславович Смоленцев, – отрекомендовался Антон смазливой секретарше и опустил возле нее на стол дорогую в изготовлении, соответствующую самым современным требованиям визитку. – Занимаюсь оптовой торговлей продовольственными товарами. Приехал в ваш замечательный город на бизнес-встречу с партнерами и, пользуясь случаем, решил познакомиться с рынком региона. Коллеги рекомендовали мне встретиться с руководством вашей компании, рассказали о ее весьма успешной деятельности. Поэтому я здесь, причем не просто с целью знакомства, а с весьма заманчивыми предложениями, которые, смею предполагать, их заинтересуют, – сообщил сияющий Антон и, вытащив из кейса большую коробку конфет «Вечерний Киев», с легким галантным поклоном положил ее перед секретаршей.

– Ой, ну что вы, спасибо! – зарделась девушка и быстро запрятала конфеты под стол. – Хорошо, я сообщу господину Дулееву о вашем визите, а вы пока присядьте, отдохните немного!

Проворковав, секретарша резво вскочила с кресла и побежала в кабинет шефа. Вернувшись через пару минут, девушка пригласила Антона войти. Да, Жук был прав, его обидчик очень походил на бывшего номенклатурщика. Вальяжный, самоуверенный, безобразно толстый Дулеев упивался своим величием и успехом. Мужчина встретил его настороженно и далеко не дружелюбно. Насупив брови, он цепким взглядом посмотрел на посетителя и после небольшой, специально выдержанной паузы наконец заговорил:

– Моя секретарша сообщила, что вы из Киева. Какими судьбами в наших краях и какие у вас ко мне предложения?

Представившись, Антон протянул Дулееву визитку и, включив обаяние на полную катушку, сначала рассказал сказку о своей компании, а затем поведал о том, что благодаря связям на самом верху его фирма закупила от производителя большую партию высококачественного рафинированного растительного масла. Причем по отпускным ценам. Заключив ряд сделок в центральном регионе страны, он, изучая конъюнктуру рынка, обратил внимание на то, что в Херсонской области и Крыму самые высокие цены на этот товар. Поэтому, узнав о том, что в Симферополе ООО «Меркурий» является одним из крупнейших торговых предприятий, он решил предложить им сотрудничество, разумеется, на взаимовыгодных условиях. А для большей убедительности Антон, то бишь Эдуард Владиславович, протянул Дулееву документы компании и прайс на, так сказать, свой товар.

Внимательно выслушав визитера, Дулеев слегка подобрел. Но бдительность не потерял. Разложив на столе документы, он, тщательно изучая каждую букву и цифру, проверил все то, о чем сообщил гость. Затем, предложив кофе, хозяин «Меркурия» завел разговор о ценах. Вот тут-то он и не совладал с собой. Предложенные цены были значительно ниже тех, на которые он мог рассчитывать.

Дуля, как его называл Жук, прямо расцвел от радости. Но все еще держал ухо востро.

– Ок! Я согласен! Очень интересное предложение. Закажу у вас пробную партию. Но какие гарантии? Какие условия оплаты? Предоплата?

– Никаких предоплат, – твердо заверил его Антон. – Мы только начинаем работать и должны показать друг другу взаимное уважение и доверие! Поэтому заключаем договор, товар получите в течение недели, оплата на протяжении трех банковских дней.

– Отлично! – Дуля обрадовался еще больше. Выгодная сделка буквально плыла ему в руки. – Документы передадим юристам, пусть работают, а я такого гостя должен принять как полагается. Вы сколько у нас пробудете?

– Завтра утром возвращаюсь домой, в Киев, – деловито ответил Антон и мысленно облегченно перевел дух.

Дулеев стал буквально олицетворением любезности. Расточая комплименты своему новому киевскому партнеру, он предложил, пока будут готовиться документы, пообедать.

Осознавая, что добрая половина его замысла осуществилась, Антон почувствовал прилив оптимизма. Однако позволить себе расслабиться не мог. Посетовав на свою занятость, «Эдуард Владиславович» вежливо отказался.

– Чем же киевский гость будет у нас заниматься? – участливо поинтересовался Дулеев.

Антон обрадовался! По правде говоря, он очень ждал именно этого вопроса, который буквально подводил к нему хозяина «Меркурия».

– Хочу лучше узнать ваш рынок, провести еще ряд встреч с вашими коллегами, – деловито ответил Стойко и, опустив глаза, начал листать странички в планшете.

– Значит, вы будете еще подыскивать партнеров, – сделав логическое умозаключение, с досадой вздохнул Дулеев и почесал затылок.

– Что же, буду с вами откровенен, – мобилизовав все свое обаяние, вежливо произнес Антон. – Та партия товара, которую вы заказали, для нас маленькая. Товара у нас значительно больше, поэтому, вы понимаете сами, мы заинтересованы и в других партнерах.

Помрачнев, Дуля сел за стол и задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. Он определенно нервничал. Соблазн заключить сделку на всю партию был велик. Но страх начинать ее с пока еще неизвестными партнерами сдерживал жадность. Лихорадочно размышляя, хозяин кабинета начал взволнованно передвигать с места на место то массивные настольные часы, то календарь, то ручки. Антон понимал, что рыба вертится рядом с наживкой. Немного успокоившись, Дулеев наморщил лоб и сосредоточенно уставился на гостя.

– Эдуард Владиславович, – неуверенно начал он, – откровенно говоря, я тоже заинтересован в более крупной партии товара и искренне рад вашему предложению, но давайте начнем процесс. Если все пройдет хорошо, извините за каламбур, как по маслу, я уверен, что объем наших сделок значительно увеличится. Как вы на это смотрите?

– Простите, – нахмурился «Эдуард Владиславович», – а что у нас может не получиться? Мы люди серьезные, условия поставки выгодные и прозрачные, какие могут быть опасения?

– Боже упаси, ни о каких опасениях даже и речи не идет! Просто в бизнесе, как и в любви, нужно время. Но ваши предложения, – Дуля глуповато захихикал, – меня очень интересуют!

Это было как раз то, что и нужно Антону. Он вряд ли мог рассчитывать на большее. В конце концов, его собеседник совсем не дурак.

Прощаясь, он посоветовав Дулееву связаться с менеджерами «Лагоса» и уже с ними утрясти все детали предстоящей поставки. После этого, с чувством глубокого раскаяния и брезгливости в свой адрес, Антон картинно откланялся.

Первая жертва Антона Стойко попалась на крепкий крючок. Поставив Дуле первую партию растительного масла, он предложил дальнейшее сотрудничество на таких же условиях. А уже через десять дней сам Дулеев, разрывая телефон, просил о следующих, более крупных партиях товара. «Клиент созрел», – подумал Антон и начал раскручивать план Жука.

Посетовав на огромную конкуренцию и слишком лояльную политику в оплате товара для компании «Меркурий», он заявил, что в дальнейшем будет сотрудничать с Дулеевым только на условиях предоплаты. А тому масляные успехи настолько вскружили голову, что он сразу же согласился. Умоляя никому больше из крымчан не поставлять продукцию от «Лагоса», ассортимент которого, кстати, за это время значительно расширился, он вытащил, откуда только можно было, все сбережения и заказал огромнейшую партию товара. Деньги пришли на расчетный счет фирмы «Лагос» на следующий день. Обналичив их в банке и одновременно конвертировав в доллары, Стойко прыгнул в машину и сразу же отправился домой. Ни фирма, ни секретарша его больше не интересовали.

На душе было гадко и муторно.

«Ну я и сволочь, взял и обобрал человека до нитки. Зато теперь все, с Жуком я в расчете, налажу свой бизнес и начну честно (только честно!) зарабатывать себе на жизнь», – вглядываясь в дорогу, размышлял Стойко.

Жук встретил его радушно. Подробно отчитавшись, Антон передал ему все банковские выписки и деньги и приготовился откланяться. Антон хотел как можно быстрее избавиться от обременительной компании Жука и ощущения причастности к подлости. Однако, похоже, успех не просто впечатлил криминального авторитета, но и вдохновил его на новые авантюры. С волчьей улыбкой он хлопнул Стойко по плечу и засмеялся.

– Слышь, братан, а вот тут подумал, ведь так можно неплохие бабки рубить! Да мне, чтобы такой навар сгрести, надо месяц толочься, голову подставлять, а тут – пару дней, и дело в шляпе! – пробасил Жук и так дико заржал, что у Антона пошел по коже мороз. – Мы теперь с тобой всех лохов по стране покидаем! Что скажешь? Я тебя заценил.

– Но, – от растерянности Антон не знал, что сказать, – мы так не договаривались. Я же свое отработал. У меня собственный бизнес, я хочу заниматься им.

– Хотеть и договариваться здесь могу только я, – рявкнул Жук и так посмотрел на Стойко, что у него внутри все сжалось. – Все, точка! Иди к своей бабе, отдышись, побалуйся малость. Надо будет – я тебя сам найду.

В тот вечер на улице моросил промозглый осенний дождь. Качая деревья, дул сильный, порывистый ветер. Не застегивая куртку, Антон обреченно вышел на улицу и посмотрел в небо. Темное, затянутое, пустое. В этот момент, словно издеваясь, лист клена пролетел мимо и, закружив, залепил Антону мокрую грязную пощечину. «Даже природа сегодня против меня», – с горечью подумал Стойко.

Свежий, прохладный ветер, яркие огни вечернего города вызывали у него пронзительную ностальгию по чему-то далекому и навсегда потерянному. Сердце парня сжалось от боли и злой обиды. Захотелось крепко обнять жену, зарыться в ее ароматные шелковистые волосы и ни о чем больше не думать. Словно все случившееся было во сне. В далеком, неприятном и рассказанном не им. Только Лиля, только она одна может снять хоть немного той боли, которая разрывала его душу. «Нет!!!» – вздрогнув, закричал Антон и посмотрел в небо. Он понимал: даже речи не может быть, чтобы переложить хоть частичку своих проблем на ее хрупкие женские плечи.

Успев забежать в уже закрывающийся универмаг, Антон купил для Лили огромного мягкого тигра и, резко прибавив газ, поехал туда, где его всегда с нетерпением ждали.

– Я вырвусь, вырвусь! Все уладится! – сквозь зубы твердил он себе.

Несколько дней Антон ходил сам не свой. Однако привычная суета рабочих будней захватила и немного отвлекла его от дурных мыслей. После сентябрьских катаклизмов бизнес постепенно начал налаживаться и даже подниматься вверх. Казалось, что все произошедшее совсем недавно было только дурным сном.

В начале ноября, чуть раньше обычного, выпал первый снег. Чистый, пушистый, свежий. Глядя в окно, Антон надеялся, что этот снег станет символом начала его новой жизни, которую он тоже хотел начать с чистого листа.

Наблюдая за мужем, Лиля словно прочла его мысли.

– Знаешь, Тошенька, теперь и в нашей жизни будет все самое светлое!

– Ты о чем? – вздрогнув от услышанного совпадения, спросил Антон.

– О том, что ты теперь не будешь больше ходить серый и пасмурный, как эта паршивая, грязная осень.

– Ты так не любишь осень?

– Нет, я так люблю тебя! Но я больше всего люблю весну!

– Солнышко, я всю жизнь посвящу тому, чтобы всегда, независимо от времени года, в твоей жизни была весна.

Но, видимо, Богу угодно было послать Антону еще не одно испытание. После, казалось, нескончаемой череды новогодних праздников, когда все будто бы стало налаживаться, раздался неожиданный телефонный звонок.

– Привет, фраерок! – пробасил незнакомый голос.

– Кто это? – удивился Антон, глядя на незнакомый номер. – Честно говоря, не узнаю.

– Если не узнаешь меня, скоро перестанешь узнавать и остальных, – нагло ответил звонивший.

Похолодев, в жилах Антона застыла кровь. Он понял, кто ему звонит. Это был Жук.

– Слушаю вас, – упавшим голосом ответил Стойко.

– Значит, так, – рявкнул авторитет, – если ты такой забывчивый, то я тебе напомню, что ты мой должник, а долги, парнишка, надо отдавать. Иначе… А иначе не надо. Короче, давай подгребай ко мне завтра вечером, надо с тобой побазарить.

Сердце Антона сжалось.

– Но ведь вы говорили, что мы в расчете… – с чувством надвигающегося на него ужаса пробормотал он.

– Хозяин барин, слово дал, слово взял! Не тебе меня учить. Мне от тебя много не надо, и за работу я хорошо плачу. Дурак ты парень, такой талант имеешь и не пользуешься им, – назидательно произнес Жук.

– Да какой еще талант, – вяло попытался возразить Стойко.

– Башка твоя дурная и есть твой наиглавнейший талант, понял? Все, завтра чтобы был! – приказал Жук и отсоединился.

Так волею случая Антон оказался втянут в серию организованных и разработанных Жуком акций возмездия. А поскольку обидчиков у «бедного» Жучка было много, Стойко пришлось побывать почти во всех уголках страны и даже далеко за ее пределами. Почти год Антон занимался финансовыми аферами. На смену протесту пришло смирение. Довольно долго его терзали муки совести. Впрочем, узнавая жертв предстоящих кидков ближе, Стойко в большинстве случаев видел отпетых мерзавцев, заработавших свои капиталы вовсе не у заводского станка. Пораскинув мозгами, он в конце концов успокоился. На смену жалости пришло отвращение. Сравнивая себя с главным героем известного фильма «Берегись автомобиля» Юрием Деточкиным, он находил определенное сходство. С одним лишь «но»: киношный борец за справедливость перечислял деньги на нужды детских домов, а он – бандитам. Однако это было не в его власти.

В бригаде Жука об «акциях возмездия» не знал никто. Это было одним из его основных условий. Если бы братки узнали о левых доходах шефа, минующих кассу общака, Жуку предъявили бы бо-о-о-льшущие претензии! Это было не по понятиям, а за их нарушения в мире криминала принято предъявлять особый счет.

За это время финансовое положение Стойко значительно улучшилось. Жук сдержал свое слово, щедро поощряя подельника. Антон покупал жене дорогие подарки. Летом они вместе с Лилей провели великолепный отпуск в Египте.

Основательно встав на ноги, Антон выкупил у Ростика долю его бизнеса, став полноправным владельцем маленького магазина. Торговля стала живее и начала приносить вполне приличный доход. Но, сообщая жене об успехах своего предприятия, Антон всегда плюсовал и те немалые дивиденды от финансовых каруселей, которые ему жаловал Жук.

За это время заметно изменилось отношение свекра к Антону. Одиозный и властный, с зятем Валентин Николаевич вел себя подчеркнуто вежливо, даже почтительно. Стараясь сгладить недоброе начало знакомства, он приглашал их к себе в гости, звал зятя с собой на рыбалку. Это забавляло Антона, однако забыть пережитые обиды и унижения он не мог.

Прошло полтора года.

Как-то, ближе к Новому году, Антон возвращался из очередной «акции возмездия». Комфортно устроившись в кресле самолета Рига – Минск, он размышлял о том, что необходимо еще сделать. Из Минска он должен был добраться поездом до Могилева. Направляясь куда-либо и покидая это место после удачной «работы», Антон всегда старался запутать свои следы. Так было и сейчас. Положив на колени набитый валютой кейс, он попытался расслабиться. Но на душе почему-то было тревожно. Обналичив деньги в Риге, он должен был еще снять крупную сумму со счетов «его фирмы» в Минске и уже после этого спокойно пересечь границу на собственной машине, которая ожидала его в Бресте. Лететь на самолете и проходить через таможню с крупной суммой валюты он никогда не решался. Так и сегодня. Утром он завершил одну из самых крупных сделок за весь период его «работы». Но это его не радовало. Ему не терпелось поскорее вернуться домой и наконец-то поставить Жуку решительный ультиматум: больше он в эти игры не играет. Он даже продумывал версию пошатнувшегося здоровья, а то и вовсе бегства из города. От навязчивых мыслей голова Антона просто раскалывалась. Он хорошо понимал, чем для него может обернуться отказ от сотрудничества с криминальным авторитетом, но поступить по-другому не мог.

Задумчиво глядя в иллюминатор, Стойко мечтал об одном: поскорее вернуться домой, к такой родной и любимой жене, по которой уже успел соскучиться. Уезжая по заданию Жука, он никогда Лиле не звонил. Это было аксиомой. По номеру телефона запросто могли вычислить его местонахождение. Лиля же свято верила неуклюжим рассказам мужа о том, что на месте складов, где он тарится, плохой Интернет, что вайбер глючит и нет роуминга, а потом, опустив глаза, признавался, что просто не имеет времени на разговоры. Лиля принимала мудреные россказни мужа за чистую монету. А тот продолжал врать. Невозможность нормального общения с женой угнетала. Сегодня же что-то особенно его беспокоило и не давало покоя.

И предчувствия его не обманули. На следующий день в полдень, переехав через границу, Стойко вышел из машины и, как всегда, первым делом позвонил Жуку с их, так сказать, корпоративного телефона, номер которого знали только они.

– Слушаю вас, – неожиданно ответил незнакомый мужской голос.

– Позовите Жука, – растерянно попросил Антон, зная, что Жук никогда и никому не отдает свой телефон.

– А кто его спрашивает? – после небольшой паузы удивленно поинтересовался незнакомый мужчина.

– Это его знакомый, а в чем, собственно говоря, дело? – с легким раздражением ответил Стойко.

– А в том, что все его друзья сейчас на кладбище, провожают Жука в последний путь.

Земля медленно ушла из-под ног Антона. Кейс с валютой резко потяжелел. Оглянувшись по сторонам, он торопливо открыл телефон и, вытащив оттуда сим-карту, яростно раздавил ее каблуком ботинка. Затем, сев в машину, проехал несколько километров по безлюдной дороге и, не выходя из автомобиля, выбросил телефон в кусты.

То, что он недавно услышал, подействовало на него, как шок. Остановив машину, Антон вытащил из бардачка смартфон и торопливо вошел в Интернет. Фейсбук, инстаграм, твиттер гудели о страшном событии, произошедшем вчера в городе: в результате кровавых разборок был смертельно ранен и в тот же день умер криминальный авторитет Жуковский Евгений Петрович. Голова Антона просто раскалывалась от ужаса. Как ему теперь быть? И точно ли, что об их партнерстве с Жуком больше никто не знает? Что ему теперь делать с деньгами, лежавшими в кейсе? Их было не много, а очень много. С этими будоражащими мыслями уже ближе к вечеру Антон въехал в город. Специально оставив свою машину на автостоянке, быстро переоделся и вызвал такси. Благо ждать пришлось недолго.

Водитель оказался веселым и словоохотливым пареньком. Разговорившись с ним, Антон непринужденно направлял беседу в нужное ему русло.

– И что тут у нас в городе нового? – словно невзначай, поинтересовался он. – А то я целую неделю был в командировке.

– А вы не слышали? – взбодрился парнишка-шофер. – У нас тут такие дела творятся!

– И что же произошло? – изобразив легкую заинтересованность, спросил Антон и насторожился.

– Да бандюки разборки устроили! Пару дней назад у нас крупного авторитета завалили, Жука. Слышали о таком? – бодро начал вещать таксист.

– Нет, не слышал, – максимально безразлично, с ленцой ответил Стойко. – И кто ж его грохнул? За что?

– А, – водила брезгливо махнул рукой и скривился. – Версий множество. Но все говорят, что это простой передел корыта. Жлобистый он был, этот Жук, начал людей загонять в угол, непомерные поборы бизнесу устраивал, да и своих, говорят, обделять начал. Крысятничал. Говорят, много врагов нажил, злой стал, жестокий со своими опричниками. А два дня назад его во время разборок на сходняке ранили, но до больницы не довезли. Все, отлетал Жук!

Больше Антон шофера не слушал. В душе его бушевали противоречивые чувства. Облегчение, страх, радость, сомнения сменялись одни за другими. Но не было там ни жалости, ни сочувствия.

К счастью, Лили дома еще не было. Влетев в квартиру, Стойко не находил себе места.

«Что делать с деньгами? – смятенно думал он об одном. – Оставить себе – страшно, отдать бригаде – убьют, государству – посадят»…

Из трех зол пришлось выбирать меньшее: отодвинув горшок со старой китайской розой, он отодрал паркетную доску и, положив деньги в пакет, засунул их под пол.

Глава 8

Прошло несколько дней. Разговоры в городе утихли, жизнь продолжалась, и ночные страхи Антона не стали жуткой реальностью. Да и не было никому до него дела. А в канун Нового года, словно сжалившись над нам, жизнь преподнесла ему неожиданный, но долгожданный подарок. Лиля была беременна. Антон ликовал! Он станет отцом! Он не находил себе места от радости, он не представлял, как проживет эти долгие девять месяцев, пока Лиля будет носить их будущего ребенка. Следующим подарком, свалившимся на их голову, был сюрприз от родителей Лили. Однако к этому Антон отнесся равнодушно, если не сказать безразлично. К Новому году Валентин Николаевич преподнес им автобусный тур по Европе. Лиля очень обрадовалась. Антон же ее радости не разделил. Вежливо отказавшись, он предложил Лиле поехать с подругой. Сам же тем временем решил все хорошо обдумать. А поразмыслить ему было о чем, особенно после того, как окончательно стало ясно, что деньги Жука никто не ищет и волею судьбы именно он, Антон Стойко, стал их полновластным хозяином.

Главный вопрос, который встал перед Антоном, это как с толком распорядиться появившимися у него средствами. И пока Лиля готовилась к отъезду, ее муж начал не только строить, но и реализовывать новые планы. Продав свое первое детище, торговый павильон «Арго», он развил бурную деятельность. Зарегистрировав фирму, Антон арендовал два огромных склада у обанкротившегося торгового предприятия. По образу и подобию польских «гуртовень» он решил организовать оптовую торговую базу. Конечно, используя имеющиеся у него средства, он мог купить не только два склада, но и всю базу вместе с прилегающей территорией, однако светить такие деньги было, мягко говоря, неразумно. Вводить капитал он решил постепенно. Кадровый вопрос Стойко решил за счет старых знакомых и бывших сокурсников. Взяв, опять-таки в аренду, несколько бусов и фуру, Антон завез из Польши оборудование и товар, сделал ремонт и к возвращению жены готовил презентацию фирмы.

Но тяжелый гнет прошлого, кажущийся зловонным запах легко доставшихся ему денег не давали ему покоя. Долго мучаясь, как раз накануне открытия фирмы Антон пошел искать прощения и искупления своих грехов в церковь.

– Ты знаешь, – глядя куда-то вдаль, вспоминал Стойко, – я никогда раньше не ходил в церковь. Я не знал ни что делать, ни к кому идти. Помню, зашел в храм после обеда, а вокруг пусто, только горят лампадки, я перекрестился и пошел за алтарь. Смотрю, а там мужик сидит в черном, наверное служитель, и что-то пишет. А я к нему подхожу и, как ребенок, почти что плачу, прошу: помогите мне. Он встал, перекрестил меня. И знаешь, такой добрый, участливый, сказал, что отец Владимир. Попросил меня все ему рассказать. Я так и сделал. О многом мы тогда говорили. Я думал, что он прогонит меня, а он – нет, наоборот, выслушал, успокоил. Веришь, я такого облегчения не испытывал никогда в жизни. Словно груз с плеч свалился. Я потом много этой церкви помогал. И до сих пор, когда есть о чем задуматься, обращаюсь к отцу Владимиру. Добрейшей он души человек!

Так и потекла жизнь Антона. Предприятие шаг за шагом набирало обороты. Стойко пропадал на работе день и ночь. Он не гнушался никакого труда: надо – ехал с экспедитором за товаром, надо – разгружал с грузчиком машину, надо – очищал территорию от снега. Вместе с усталостью к нему начал приходить успех. И хотя проблем было немало: то налоговая, то санстанция, то пожарная, жизнь обрела для него новый смысл.

Апогеем счастья для Антона стало рождение дочки. Когда измученная и исхудавшая после родов Лиля протянула ему кружевной конверт с попискивающим младенцем, Антону почудилось, что на землю спустился ангел, такой прекрасной и очаровательной оказалась его девочка. Часто мужики уходят в запой, беспробудно пьют окаянную, празднуя рождение долгожданных детей. С Антоном же было все по-другому. Он наслаждался счастьем, которое дарила их с Лилей крохотная принцесса, их Ксюша.

Постепенно отошедшая после родов Лиля стала добрым советчиком и помощником для мужа. К тому времени она уже окончила университет и все больше и больше приобщалась к делам фирмы. Хозяйством и воспитанием дочери занялась теща. Уйдя на пенсию, она рада была помочь детям, скрасив тем самым свои ставшие однообразными будни.

Через год после открытия фирмы Антон арендовал еще четыре склада, начав переговоры о том, чтобы выкупить весь складской комплекс. А ведь для этого ему нужны были большие деньги. Деньги, которые он имел, но о существовании которых никто не знал. В этот момент для него остро стал вопрос их легализации. И тут на помощь снова пришла Лиля. Быстро сообразив, что к чему, молодая женщина предложила совершенно простое решение. Особо не изощряясь, она выкупила старый запущенный гастроном, удачно расположенный в центре города. Всего за три месяца Лиля сделала из него современный торговый центр, удивив всех своей изобретательностью и предприимчивостью.

Через год, как и планировал, Антон выкупил весь торговый комплекс. Казалось бы, все в жизни складывалось удачно. Но в бизнесе вечного счастья не бывает. Неожиданно на его фирму начались наезды рэкета и разнообразные проверки. И если с бандитской «крышей» можно было легко договориться, то с «помощниками от власти» приходилось значительно сложнее и, самое страшное, дороже. Одни проверки сменялись другими, отнимая время, деньги и нервы.

Шло время. Устав от постоянных проблем и неустроенности быта, Антон решил заняться вопросами своей семьи, точнее ее благополучием и комфортом. Озабоченно наблюдая за тем, как маленькая Ксюша пытается совершать неуверенные пробежки на восемнадцати квадратных метрах их единственной комнаты, Антон начал поиски новой квартиры. Он понимал, что ребенку нужен простор, да и жить им наконец-то пора по-человечески. Обойдя все новостройки города, он купил прекрасную трехкомнатную квартиру в современном жилом комплексе и с энтузиазмом занялся ее обустройством. Всячески изворачиваясь перед Лилей, он лавировал между работой, семьей и ремонтом квартиры. Даже словом никому не обмолвившись, Антон готовился к новоселью, которое рассчитывал отпраздновать под Новый год.

За три дня до Нового года он словно невзначай заехал вечером за женой на работу. Такие визиты мужа для Лили были большой редкостью, поэтому она немного удивилась.

– Что-то случилось, Тошенька? – с беспокойством поинтересовалась она.

– Нет, просто соскучился. Сейчас заберу тебя, потом заедем за Ксюшей и обсудим один вопрос, – интригующе ответил Антон.

– Ты меня не пугай, у нас какие-то проблемы? – продолжала тревожиться Лиля.

– Солнышко мое, это не проблема, это вопрос, – улыбнулся он и обнял жену за плечи.

– Ну-ну, – хмыкнула жена, – и что это за вопрос?

– Вопрос в том, что нам надо решить, где встретить Новый год. Новый счастливый 2010 год!

– Ясно, – облегченно вздохнула Лиля. – Этот вопрос я готова обсуждать с удовольствием. А какие у тебя предложения, Тоша?

– У меня есть кое-какие наметки, давай, быстренько собирайся!

Заехав за дочкой, Антон повез своих девочек навстречу их будущему. В багажнике лежала загодя купленная бутылка шампанского и торт. Ксюша, устроившаяся на заднем сиденье, все время что-то несвязно лепетала, жалуясь, что бабушка заставляла ее есть невкусную и очень горькую манную кашу.

– Ксюша, не обманывай, бабуля варит очень вкусную кашку, дает ее тебе с клубничным вареньем, она никак не может быть горькая, – попыталась заступиться за бабушку мама.

– А я говолю, сто гокая, – раздосадованно крикнула девчушка, – незя Ксюсе валить манку!

Остановившись возле подъезда их нового дома, Антон заглушил мотор.

– Приехали, выходить по одному! – весело скомандовал глава семейства и первый выскочил из машины.

– А куда это ты нас привез? – открыв дверь, удивленно спросила Лиля и напряглась.

– Выбирать место встречи Нового года, – бодро ответил Антон и, подхватив Ксюшу на руки, подтолкнул Лилю к подъезду.

Словно что-то предчувствуя, Лиля вошла в лифт и задумчиво замолчала. Болтая всякую чепуху, Антон подошел к элегантно оформленной бронированной двери с фартовым номером 100 и, опустив Ксюшу на пол, вставил ключ в замочную скважину. Дверь плавно открылась, и в холле сразу зажегся свет.

– А ну, девчонки, всем вытирать ноги! – шутливо напряг их Антон и, отступив в сторону, пропустил вперед. – А то я недавно здесь пол драил!

Лишившаяся дара речи, Лиля медленно переступила порог квартиры и замерла. Молодая женщина оказалась в просторном, ярко освещенном холле с элегантными хрустальными люстрами, которые самоцветами отражались в огромных, во всю стену зеркалах. Из холла хорошо просматривались почти все комнаты и кухня. Все, абсолютно все здесь было продумано до мелочей. Спокойный бежевый цвет стен, глянцевые белые двери, на полу огромные плиты белого с тонкими сероватыми прожилками керамогранита, светлая мебель, мягкие диваны и портьеры ее любимого цвета капучино. Лиля не шевелилась. Вот тут-то Антон и пожалел, что прихватил с собой только шампанское. Судя по всему, сейчас ей больше бы пришлась по душе валерьянка. Сбросив пальто на пол, Лиля осторожно обошла все комнаты, внимательно их осмотрела и, устало присев на краешек дивана, заплакала.

Встревоженный Антон подбежал к жене.

– Лилечка, девочка моя, не плачь, любимая! Наверное, я перестарался! Но я так хотел сделать вам сюрприз. Вот она – наша квартира. Я дарю ее вам, мои девчонки!

Мало что понимая в происходящем, кроме того, что это их новая квартира, двухлетняя Ксюша дернула отца за куртку и задумчиво пролепетала:

– Папа, папа, а где будет зить Ксюса?..

– Идем, принцесса, я покажу тебе твою комнату, – взволнованно ответил Антон и, подхватив дочку на руки, пошел в детскую.

Она оказалась похожа на сказочный замок. Вдоль стен стояла изящная и красочная детская мебель, на полу притаились большие мягкие собака и лев. На полочках детской стеночки ютились множество ярких игрушек и кукол, а с противоположной стороны располагались книжки, развивающие игры и новенькая коробка от железной дороги. С разукрашенных стен на них ласково смотрели добрые сказочные персонажи, а под потолком, светящимся мириадами ярких звезд, летали волшебные феи и эльфы.

Глаза девчушки загорелись. Дернув ножками, она быстро спрыгнула с рук отца и забегала по комнате. Радостно кружась, Ксюша обнимала то собаку, то льва, хватая по очереди то одну, то другую куклу. Упав на кроватку, задрала голову вверх и, весело засмеявшись, крикнула:

– Папа, мама, Ксюса тут будет зить! Все, мозете уходить, я сплю с песиком, он меня будет столозить, – решительно заявила Ксюша и, перевернувшись, ухватила собаку за ухо и потянула к себе.

Обнявшись, Антон с Лилей вышли из детской. Немного успокоившись, Лиля снова стала неторопливо осматривать квартиру. Глаза молодой женщины светились все ярче и ярче. Зайдя на кухню, она с интересом открыла тумбочку и заглянула во внутрь. Выстроившиеся в ряд, в тумбочке стояли серебристые кастрюли от компании «Цептер». В тот же момент из глаз ее вновь брызнули слезы. Молодая женщина была поражена тем, как Антон позаботился о том, чтобы кухня была не только красивой, но и удобной.

– Тошенька, ты самый лучший на свете! Я тебя так люблю! Завтра, здесь, я сварю тебе самый вкусный на свете борщ! – счастливо воскликнула Лиля и нежно обняла мужа.

Довольно улыбнувшись, Антон подхватил Лилю на руки и, крепко прижав к груди, понес ее в спальню.

– А сегодня ты здесь подаришь мне самую лучшую ночь в нашей жизни!

Глава 9

Следующий год оказался для Антона тоже достаточно удачным. Его фирма стала региональным представителем крупнейших отечественных и зарубежных товаропроизводителей. Используя налаженные связи с польскими и немецкими партнерами, умело маневрируя в сложном треугольнике карман-таможенник-касса, Антон не только сохранял, но и приумножал свои капиталы.

Зная Антона не первый год, более щепетильные в выборе партнеров немцы предложили ему сотрудничество в автомобильном бизнесе. Приобретая в Европе под реализацию немного подержанные, но хорошего качества машины от лучших автопроизводителей мира, он начал их перегонять в Украину и выставлять затем на продажу. Откуда эти машины приобретались, Стойко тогда совершенно не интересовался. Машинки были неплохие, документы в порядке, границу они пересекали без особых проблем, так что Антон с легкостью втянулся в этот новый для него и весьма серьезный и прибыльный бизнес.

Однако при реализации машин порой возникала экстренная необходимость небольшого ремонта, мелких изменений в дизайне по вкусу заказчика. Иногда машины перевозились в разобранном состоянии. Именно это заставило Антона организовать собственный автосервис, где он не только устранял некоторые неполадки, но и при необходимости умело прятал концы в воду. Этот бизнес требовал как умелых рук, так и умных голов.

Постоянно находясь в полной готовности к неожиданным проблемам и осложнениям, Антон заметно изменился. За семь лет с тех пор, как Стойко занялся бизнесом, из веселого и бесшабашного парня он превратился в серьезного и строгого шефа. Ему приходилось находить общий язык с коммерсантами и милицией, бухгалтерами и бандитами, шоферами и таможенниками. За эти годы он побывал во всех коридорах власти, научившись не только давать взятки, но и ставить многих государственных мужей на место. Готовность в любую минуту отбить нападение, ожидание постоянной угрозы сформировали из когда-то провинциального парня новую личность с сильным харизматическим характером.

Это отразилось и на внешнем облике Антона. Щеголь, ежедневно меняющий сияющие белизной рубашки, и даже в кошмарном сне не представляющий себя без галстука, он облачился в джинсы и кожаные куртки с множеством карманов, набитых всеми доступными средствами связи и гаджетами. Будучи уверен, что боевой дух может быть только в здоровом теле, Стойко начал усиленно заниматься спортом и стрельбой. Увлекаясь бодибилдингом и восточными единоборствами, он стал похож на голливудского Рэмбо, правда, еще более фактурного. И, как оказалось, не зря. Дав ему передышку, судьба приготовила Антону новое испытание.

В тот ясный январский вечер Стойко со своим напарником Никитой миновали границу и, по привычке перекрестившись, въехали на территорию Украины. День для них прошел весьма успешно. Работая по накатанной схеме, они благополучно миновали таможенный контроль и налоговую инспекцию. Магический шелест «зелени» помогал решать многие вопросы и сокращал время в пути. Теперь оставалось добраться домой.

Сгущались сумерки, и почти новый «мерседес» несся по заснеженной дороге легко и бесшумно. Весело болтая, мужчины вспоминали забавные случаи, приключившиеся в поездке. Проезжая мимо знакомого кафе, они, порядком проголодавшись, решили перекусить. Небольшое уютное кафе «Три гуся» находилось недалеко от границы. Поэтому сюда с удовольствием заглядывали пообедать многие автомобилисты. Припаркованных машин в тот вечер было на удивление мало. В зале у камина сидела небольшая компания с хохочущими девицами, в углу, почему-то за пустым столом, курили и о чем-то перешептывались двое парней. Усевшись возле высокой барной стойки, Никита бесцеремонно закричал:

– Наташенька, лапочка, ты где? Никитка голодный!

– Ты чего орешь, как оглашенный? – рассердился Антон, дернув напарника за рукав куртки.

Однако Никита не унимался. Удачный день и хорошее настроение, по-видимому, сыграли свою роль. В ответ на его призывы из подсобки выплыла похожая на страуса официантка Наташа. Страуса девушка напоминала и походкой, и длиной ног, и даже мастью.

– Мальчик мой, – ласково улыбнувшись, заворковала она, – чего ж ты так голосишь-то?

– Это не я, я хороший! Это мой неутоленный голод! – пошутил Никита.

Заказав сытный ужин, напарники устроились за столом. В камине весело потрескивали чуть сыроватые дрова, из колонок лилась тихая приятная музыка. Подперев голову рукой, Стойко завороженно смотрел на огонь. И пока Никита дымил сигаретой, он, прислонившись к стене, блаженно прикрыл глаза и провалился в сон. Но расслабиться не успел. На столе загремели тарелки, принесенные официанткой. Обслужив ребят, Наташа, которая всегда любила присесть возле них и поболтать, сославшись на занятость, убежала.

– Я ее, наверное, обидел своими криками, – грустно вздохнул Никита, провожая девушку взглядом.

В это время Наташа подошла к ребятам, сидевшим в углу зала, и, глянув на Антона с Никитой, о чем-то быстро и взволнованно заговорила. Поймав ее взгляд, Стойко вопросительно посмотрел на девушку и кивнул. Увидев это, Наташа резко выбежала из зала. Антон удивленно пожал плечами, решив, что кто-то из этих парней ее друг. Через пару минут ребята встали из-за стола и, закурив, вышли на улицу. Глянув в окно, Антон увидел, как парни сели в огромный, обвешанный трубами джип «Тойота Ленд Крузер» и быстро уехали.

– Наверное, кто-то из них ее хахаль, – сделав логический вывод, сказал Никита.

– Дай-то бог, – задумчиво ответил Антон, пристально глядя туда, где исчезла машина.

Подкрепившись как следует и отдохнув, они неторопливо вышли на улицу. Ночь была тихая и морозная. Мерцая завораживающими огнями, над ними раскинулось огромное лунное небо. Натянув шапку, Антон зачарованно смотрел на звезды, дожидаясь, пока Никита докурит. Мороз обжигал щеки и медленно забирался под куртку. Постояв пару минут, напарники запрыгнули в машину и плавно тронулись с места.

– Никит, ты пока поспи, а я порулю, – предложил Антон и, вглядываясь в дорогу, включил подогрев сидений. По телу разлилось приятное, обволакивающее тепло. – А через пару часов мы с тобой поменяемся.

– Ладно, – не сопротивляясь, согласился Никита и, откинув спинку сиденья, прикрыл глаза.

Гул мотора слился с бодрящей какофонией рока и храпом напарника. Антону нравился этот молодой, но уже очень опытный парень. Немногословный, спортивный, подтянутый, он к тому же имел золотые руки и достойно ценил работу. Именно благодаря этим качествам Стойко выбрал его для поездок в Европу. Родом из небольшого села, Никита был прост в общении и непритязателен. Антон с удовольствием брал его в поездки как компаньона. С Никитой он почему-то всегда чувствовал себя уверенно и спокойно.

Приближалась ночь. Встречных автомобилей почти не было. Сильный гололед, покрывший трассу, явно не подталкивал автомобилистов к вечерним путешествиям за город. Стараясь не разгоняться, Антон внимательно следил за дорогой. Но отменная марка немецкого автомобилестроения прекрасно держала дорогу и даже не отлипала на поворотах.

Прошло полчаса. Неожиданно Стойко заметил, как, выехав с боковой дороги, следом за ними пристроился автомобиль и, догнав их за считаные минуты, плотно прижался сзади. Антон насторожился. Сбросив скорость, он свернул к обочине и попытался пропустить машину вперед. Но автомобиль тоже замедлил ход. Что-то странное было в поведении шофера, откровенно тянущегося за ними. Приглядевшись, Антон узнал огромный «Ленд Крузер» парней, которые отдыхали вместе с ними в кафе. В голове его сразу пронеслись недобрые мысли. В это время джип, почти поравнявшись с ними, начал часто мигать фарами, требуя остановиться. Внутри у Антона все сжалось. Толкнув в бок, он торопливо разбудил Никиту.

– Никита, Ник, просыпайся живей! Нас пасут. Это, наверное, Наташка, стерва, нас сдала!

Не пришедший спросонья в себя, Никита широко открыл глаза и закрутил головой.

– Сдала? А чо им надо?.. – недоуменно спросил он.

– Что им надо?! Шоколада! – рявкнул Антон. – Разуй глаза, ты что, не видишь, это же дорожный рэкет, дети лихих девяностых. Потерять можем все: и тачку, и бабки, хорошо бы еще уйти живыми!

– Антон, может, все не так, может, надо остановиться и побазарить. Может, им помощь какая-то нужна, – растерянно забубнил Никита, все еще не приходя в себя ото сна.

– Слушай, ты что, совсем дурной или притворяешься?! – окончательно рассвирепел Стойко.

В это время джип, подойдя вплотную, слегка ударил их в бампер и подтолкнул. Вцепившись в руль, Антон не пострадал. А вот непристегнутый Никита с размаха влетел головой в лобовое стекло. Благо успел вовремя вытянуть руки вперед, что смягчило удар.

– Мать твою, суки! – зло выругался парень, окончательно проснувшись. – Да они нас прибить хотят!

– Дошло наконец! – прошипел Антон, петляя по трассе.

«Мерседес» был легче и намного маневреннее. Нажав на газ, Стойко начал быстро набирать скорость, но джип не отставал. Несясь по обледенелой дороге, Антон делал плавные повороты-зигзаги, стараясь оторваться от преследователей. Но, по-видимому, за рулем «Тойоты» тоже были профессионалы.

– Антон, легче! – закричал Никита. – Они нас явно хотят сбросить в кювет. Шипов-то у нас нет, не уйдем! Мы сейчас разобьемся! Они даже тачку свою не жалеют!

– А чего им ее жалеть, у них трубы, как рога у быка, – зло ответил Антон, уворачиваясь от преследователей.

Но джип, не отставая, резко набрал скорость и снова въехал в зад их автомобиля. От удара «мерседес» занесло в сторону и закрутило.

На этот раз удар оказался значительно сильнее. Машина резко вылетела на обочину и, зацепившись за обледеневший сугроб, остановилась на самом краю оврага. Все еще вращаясь, правое колесо зловеще повисло в воздухе. Понимая, что бегством им не спастись, Стойко обреченно выключил двигатель и, торопливо запрятав ключ в маленьком потайном карманчике, вшитом с внутренней стороны ботинок, скомандовал:

– Достань из бардачка стволы.

Спрятав пистолет в рукав, Антон немного опустил стекло и приготовился… Преследователи не заставили себя долго ждать. Да, это были именно те парни, которых они видели в кафе. Подбежав к машине, налетчики бесцеремонно направили на них пистолеты.

– Вы че под слепых косите, че непонятку гоните?! Вам был дан сигнал остановиться! Какого хрена шумахеров из себя строите? А ну, быстро вываливайте из машины! Дернитесь, сразу будем стрелять, – дико заверещал один из бандитов. Было заметно, что налетчики нервничали, все время оглядывались по сторонам. Наверное, боялись неожиданного появления машины.

– Ок, пацаны, не кипятитесь, сейчас во всем разберемся, – стараясь усыпить их бдительность, весело ответил Антон. – Только стволы уберите, мы парни мирные, у нас детки маленькие, нам крови не надо! Сейчас выйдем, опустите, опустите свои пушки. Мы и так от вас никуда не убежим.

– Хорош трындеть, быстро выходите из тачки! – взволнованно закрутив головой, выкрикнул невысокий бритоголовый парнишка в расстегнутой куртке и нервно, словно пионерским флажком, замахал пистолетом в воздухе.

Кровь с силой ударила Антону в лицо. Но, к своему удивлению, он не испытывал даже капли страха. Полный злости, холодной и взвешенной, он мельком посмотрел на напарника и подмигнул. Никита тоже держался спокойно.

– Ты хоть на пару секунд их заговори, постарайся отвлечь. Главное, дай мне немного времени, – быстро шепнул напарник, наигранно с трудом вылезая из автомобиля.

Открыв дверь, Стойко медленно вышел из машины и, словно готовясь кого-то обнять, развел руки в стороны и широко улыбнулся.

– Не скалься! Быстро ложи руки на капот, – сузив глаза, приказал другой парень. Высокий, с волчьим оскалом, он был значительно крепче бритоголового.

Антон плавно опустил руки и, переминаясь с ноги на ногу, попытался его отвлечь.

– Вы чего, пацаны, давайте разберемся! Мы же свои, из Харькова, под Васей Большим ходим, его дело делаем, – Стойко начал рассказывать первую пришедшую на ум байку, – что у вас за проблемы, говорите, мы сейчас все уладим!

– Фильтруй базар, придурок! Проблемы только у вас, и то скоро закончатся, – зло выкрикнул здоровенный горилла. И тут же сильно толкнул Антона к машине, стараясь опустить его лицом на капот. – Быстро ноги расставил!

В это время к ним подошел бритый крепыш, державший на прицеле Никиту.

– Дыра, какого хрена ты с ним бавишься, давай резче! Проверь все карманы, забери ключи от машины и бабки с ксивами, и в лес их, привяжем к дереву и аминь! – явно нервничая, заверещал меньший.

Никита дружелюбно поднял руки вверх и, не поворачивая головы, посмотрел на налетчиков.

– Мужики, не гоните лошадей, давайте все-таки побазарим. Мы в лесок не хотим, там волки, нас могут загрызть, – пытаясь показать себя идиотом, пошутил он.

– Закрой поддувало, придурок! Вас и так лисы через час съедят, – крикнул здоровенный качок и дико заржал. – Быстро оба повернулись лицом к тачке! Руки вверх! Шелохнетесь – стреляем!

Стойко искоса посмотрел на Никиту и, уловив его знак согласия, медленно, пытаясь оттянуть время, повернулся лицом к машине. В это время Никита, резко обернувшись к бандитам, неожиданно для всех подбил правую руку стоящего возле него парня и, толкнув ногой в грудь, повалил в сугроб. Вращаясь, его пистолет упал возле машины. В то же мгновение стоявший возле Антона парень выстрелил в Никиту. Шатаясь, Никита слабо оперся о дверь автомобиля и, чуть постояв, медленно опустился на землю.

– Суки, всех прибью! – не помня себя, заорал Антон и, выхватив пистолет, выпустил целую обойму патронов.

Была светлая лунная ночь. На белом снегу, в неестественных позах лежали три безжизненных молодых тела. Рука одного из бандитов несколько раз дернулась в предсмертных конвульсиях и окончательно замерла.

– Господи, за что мне все это?! – обхватив голову руками, закричал Антон. – Будь проклят этот дерьмовый мир! В чем виноват этот наивный парнишка, хотевший заработать себе на свадьбу?! У него же дома невеста и больная мать! Что, что я им скажу, как посмотрю в глаза?! Господи, ну как же мне с этим жить?!

Упав лицом в снег, он зарыдал, содрогаясь всем телом.

«Ну не мог я поступить иначе! Или они, или мы», – успокаивая себя, беспрерывно твердил Стойко.

В это время послышался тихий протяжный стон.

«Ник!» – полыхнула надежда.

Вскочив, Антон стремительно подбежал к Никите. Глаза парнишки были открыты, губы немного дрожали. Затуманенным взглядом он бессмысленно посмотрел на Антона и слегка улыбнулся.

– Помоги мне… – едва слышно шепнул он.

Подхватив парня на руки, Стойко осторожно положил его на заднее сиденье машины и, расстегнув куртку, осмотрел рану. Пуля прошла выше сердца, ближе к ключице, но могла задеть легкое. Сильного кровотечения не было, это Антона немного успокоило. Достав аптечку, он быстро залил рану зеленкой и перевязал. Сбросив свою куртку, аккуратно накрыл сверху.

– Ник, Никита, потерпи чуток, ты же настоящий мужик, ты мне жизнь спас, я все для тебя сделаю! Только три минутки. Нужно следы убрать. Я сейчас… – взволнованно пробубнил Антон и выскочил из машины.

Быстро затащив трупы в «Тойоту», он сел за руль и, включив первую передачу, сильно нажал на газ. Машина послушно двинулась по дороге, набирая скорость. Увидев приближающийся поворот, Стойко со всей силы нажал на педаль газа и, открыв дверцу, на ходу выпрыгнул из машины. Упав на дорогу, несколько раз перевернулся и, быстро поднявшись, посмотрел вперед. Съехав в сторону, джип полетел с обрыва и, несколько раз перевернувшись, завалился на бок. «Хорошо упал», – мелькнуло в голове Антона. Автомобиль лежал на бензобаке.

Не оглядываясь, он побежал к Никите. Через несколько минут позади него послышался взрыв. Устрашающую темноту ночи озарило яркое пламя. Зловещее, обжигающее и страшное. Заскочив в машину, Антон наклонился над парнем.

– Ты как, братишка?

– Жить буду, – прошептал Ник.

– Ну, ты молодец! – улыбнулся Стойко.

В это время прогремел еще один взрыв.

– Порядок, – удовлетворенно сказал Антон и включил зажигание.

Проехав несколько километров, они не заметили ни одного населенного пункта. Наверное, нападавшие не случайно выбрали это безлюдное место. А когда вдалеке показались слабые огоньки домов, Антон остановил машину и, подойдя к обочине, забросил пистолеты в кусты. Он понимал: никаких улик при них не должно быть. Антон хорошо знал этот маленький провинциальный город, через пару километров будет районная больница.

– Ник, дружище, потерпи, скоро приедем! Ты как? – поинтересовался он.

– Не дождешься, – невесело пошутил Никита.

Действительно, вскоре возле дороги показалась маленькая районная больница. Остановившись недалеко от входа, Антон быстро выпрыгнул из машины и побежал к обшарпанной фанерной двери с надписью «Приемный покой». Но дверь была заперта. Поискав кнопку звонка, он нервно несколько раз подряд нажал на нее и, приложив ухо к двери, прислушался. Однако никто не спешил им на помощь. Только после того, когда он со всей силы, от чего посыпалась давно облупившаяся краска, ударил ногой в дверь, внутри послышались признаки жизни.

– Кто там? – прохрипел за дверью осипший голос неопределенного пола.

– Откройте, нам срочно нужна помощь! У моего друга сильный приступ аппендицита. Срочно нужен хирург, – закричал Антон.

Дверь отворилась. На пороге стояла сухонькая, заспанная женщина лет шестидесяти-семидесяти.

– А где же дружок-то твой? – поинтересовалась старушка, протирая глаза.

– В машине лежит.

– Эх, беда мне с вами! Давай его сюда. Положи его на кушетку, а я пока за врачом сбегаю.

– Я вас очень прошу, пожалуйста, поскорее, ему очень плохо! – умоляя, попросил Антон и, не глядя достав из кармана первую попавшуюся купюру, ткнул бабушке в руку.

Та недоуменно посмотрела на стодолларовую банкноту и сразу же засунула ее в карман.

– Я уже побежала! – бодро пробормотала старушка и довольно шустро, как для ее возраста, посеменила по коридору.

Не теряя времени, Антон бережно подхватил Никиту на руки и, забежав в кабинет, опустил на кушетку. С левой стороны вся его одежда была залита кровью. Тяжело вздохнув, Стойко аккуратно накрыл Никиту своей курткой, а услышав шум приближающихся шагов, взволнованно глянул на двери. В этот момент в кабинет торопливо вошел высокий темноволосый парень. Следом за ним прибежала запыхавшаяся бабулька.

– Значит, аппендицит? – уверенно подойдя к больному, строго спросил доктор и, приподняв лежавшую на Никите куртку, перевел взгляд на Антона.

Кивнув, Стойко сосредоточенно свел брови и опустил глаза.

Ничего не ответив, врач снова наклонился к Никите и, ухватив за запястье, нащупал его пульс.

– Вы донесете его на второй этаж? – повернувшись к Антону, спросил он.

Стойко мигом подхватил товарища и пошел за врачом.

– А оформлять-то когда будем? – закричала им вслед бдительная санитарка.

– Да нечего его оформлять, – обернувшись, ответил врач, – сейчас дам обезболивающее и отпущу. Нет у него никакого аппендицита, сразу видно, обычное обострение гастрита.

– Вот молодец-то какой, с ходу определил! – восхитилась старушка и, вытащив из кармана, умиленно уставилась на заработанную купюру.

Не останавливаясь, врач быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Прижимая друга к груди, Антон не отставал. Хирургическое отделение находилось в правом крыле больницы. В полутемном коридоре царила полнейшая тишина. Наверное, все больные и даже сестрички спали. Спертый больничный воздух был пропитан резким запахом хлорки и спирта. Внимательно глядя под ноги, чтобы не упасть, Стойко аккуратно обходил огромные, рваные лохмотья линолеума, кое-где приколоченные маленькими загнутыми гвоздями. Минуя спящие палаты, они молча подошли к операционной.

– Снимите обувь и аккуратно положите его на стол, – строго приказал врач и включил над операционным столом лампу.

Антон быстро выполнил требование доктора. На операционном столе, под ярким дневным светом, лицо Никиты казалось мертвенно-бледным. Закрытые глаза глубоко ввалились, нос заострился. В какое-то мгновение Антон даже испугался и, наклонившись ниже, прислушался к его дыханию. К счастью, Никита дышал, правда тяжело и часто. Отодвинув Антона в сторону, врач аккуратно разрезал на Никите одежду и наклонился над раной. Боясь его чем-то отвлечь, Стойко, затаив дыхание, стоял возле стены. Неожиданно Никита поднял руку и застонал.

– Потерпите, молодой человек, – жестко произнес врач и, повернувшись к Антону, добавил: – Давайте-ка выйдем.

Как только они оказались за дверью, Стойко крепко схватил доктора за плечи и взволнованно забормотал:

– Парень, не бойся, мы не бандиты! Мы гнали тачку из Германии. Нас пасли. По дороге наехал рэкет, нас хотели убить, пришлось защищаться. Результат ты видишь. Помоги ему, он должен жить, у него дома мать больная и невеста ждет. Он мне жизнь спас, я для него ничего не пожалею! Что хочешь для тебя сделаю, хочешь – деньги, хочешь – тачку. Ты только спаси его и молчи!

Врач сердито насупил брови и внимательно посмотрел на часы. Было видно, что он неплохой парень, но уж очень зеленый, наверное, только после университета. Его колебания были вполне понятны.

– Так, ладно! – торопливо заговорил доктор. – Сейчас почти два часа, я не знаю, сколько времени уйдет на операцию, но к восьми утра, когда начнут собираться врачи, вас здесь быть не должно. Мы о таких случаях обязаны сообщать в милицию, сам понимаешь. Если кто-то узнает, что я вас не оформлял, меня в лучшем случае попрут с работы. А я пока еще интерн. Про остальное потом, надо спешить, у него может быть легочное кровотечение, – сказал он и ухватился за ручку двери.

– Постой, ты что, будешь его один оперировать? – недоуменно спросил Антон. – Это же сложно!

– А кого мне прикажете в помощники брать? Бабу Нину?! Попробую сам справиться. Ни вам, ни мне свидетели не нужны.

Антон на мгновение задумался, но все же сказал:

– Я могу помочь. У меня мать операционная сестра, скальпель от зажима отличаю прекрасно.

– Ладно, другого выхода нет, тогда пошли за мной, вымой хорошо руки и переоденься. Но одно условие: в обморок не падать, глупых вопросов не задавать, – назидательно предупредил врач и скрылся за дверью.

Операция длилась долго. К счастью, жизненно важные органы Никиты оказались не задеты, но рана была глубокая. Над мертвенно-бледным телом друга пятью огромными яркими глазницами светилась большая лампа. Склонившись над операционным столом, молодой врач внимательно осмотрел рану и попросил скальпель. Пуля прошла над легким, возле трахеи. От укола новокаина кожа Никиты слегка набухла и покраснела. Загнав в далекий угол эмоции, Стойко изо всех сил старался помочь молодому врачу. Тщательно выполняя его команды, он подавал пинцет и скальпель, тампон и зажим, иглу и салфетки… Аккуратно захватив пинцетом, врач наконец вытащил из тела Никиты пулю и бросил ее в лоток. Обработал рану, медленно наложил шов и, прикрепив повязку, с облегчением снял маску.

Как только операция закончилась, Антон сразу же выскочил за дверь. Дав волю своим эмоциям, он устало прислонился к окну и завыл, как раненая собака. В висках пульсировало, по лбу тонкой струйкой текли ручейки пота. Расстегнув воротник рубашки, он несколько раз подряд глубоко вдохнул и зло, с силой ударил кулаком по стенке. Через пару минут к нему подошел врач и, повернув за плечо к себе, крепко пожал руку. Сообщил, что кровотечение прекратилось, опасности больше нет, а Никита, скорее всего, родился в рубашке. Сказал, что товарищ еще под наркозом.

Придя в себя, Антон всю ночь задумчиво бродил по коридору. Словно наваждение, перед ним стояла страшная картина с тремя окровавленными телами, лежавшими на снегу. Это было невыносимо. Жалости, как и раскаяния, не было. Была злость. Злость и переживание за друга. В семь утра Стойко вынес все еще спящего Никиту на улицу и уложил в машину. Попрощавшись с молодым врачом, он внимательно выслушал все его рекомендации и крепко пожал руку.

– Как тебя звать-то, хоть скажи? – спросил он у врача.

– Билоус Антон Леонидович, – машинально ответил молодой доктор и поправил на Никите куртку.

– Спасибо тебе, тезка, спасибо, Антон Леонидович! Я тебя никогда не забуду. Возьми, это тебе, – искренне, с болью произнес Стойко и протянул парню смятый комок стодолларовых купюр.

– Это много, – смущенно возразил врач.

– Ерунда! Самое дорогое, что есть в нашей жизни, это здоровье и еще дружба. А она бесценна, – с философским глубокомыслием заметил он, усаживаясь в машину, потом, что-то вспомнив, спросил: – А тачки-то тебе какие больше нравятся?

– Не надо мне больше ничего. Да и не стоит вам здесь больше появляться.

– А я сюда больше никогда и не приеду. Через несколько дней мои люди пригонят тебе хорошую машину. Прощай, доктор! И еще раз огромное тебе спасибо, – выкрикнул Антон и, включив зажигание, закрыл дверь автомобиля.

Глава 10

Дорога была плохая. От выпавшего на дорогу тумана машину все время бросало в разные стороны и заносило. Боясь причинить товарищу боль, Антон старался ехать медленно и аккуратно. Укутанный в больничное одеяло, Никита мирно спал на заднем сиденье, тихо постанывая. Останавливаясь, Антон делал ему в назначенное время уколы и перевязки, поил водой и все время пытался хоть чем-то помочь, поднять настроение, рассмешить. Борясь с навязчивым сном, Антон постоянно думал о том, что произошло ночью.

И только ближе к вечеру вдали замелькали знакомые окраины Харькова.

Понимая, что дальше молчать бессмысленно, Антон позвонил Лиле. Услышав задорный голос жены, почувствовал, как сердце тоскливо сжалось от страшного осознания того, что все могло бы закончиться совсем по-другому.

«Господи, да если бы не Никита, я мог ее уже никогда не услышать», – с ужасом подумал Антон и, встряхнув головой, постарался отогнать от себя эти жуткие мысли.

– Тошенька, ты где? – обрадовалась жена.

– Лилька, я на подъезде в город. Скоро буду. Но я не один. Пожалуйста, любимая, приготовь в гостиной постель, у нас поживет мой больной товарищ. Сразу говорю, он ранен, ночью ему сделали операцию, но опасность уже миновала, – строго сказал Антон, и, услышав в трубке всхлип, поспешил ее успокоить. – Не реви, со мной все хорошо. И товарищ мой поправится. Делай, что я тебе говорю. Да, и разузнай, только быстро, у своих подружек, где найти хорошую сиделку. Пусть подежурит у нас три дня, пока товарищ мой оклемается. Человек нужен надежный, за каждый день плачу по сто баксов. И никаких клиник! Все, скоро буду!

Добравшись домой, Антон бережно уложил Никиту в постель и переодел. Взволнованная Лиля приготовила отвар ромашки и, аккуратно поддерживая под голову, помогла выпить. Немного порозовев, Никита непонимающе оглянулся вокруг и округлил глаза.

– Антон, где я? – прошептал он.

– Не волнуйся, ты у меня дома. Ночью тебе сделали операцию, сейчас у тебя все нормально. Доктор заверил, что будешь жить до ста лет. Скоро придет медсестра, она все время будет с тобой, будет тебя лечить и помогать. Так что тебе остается только лежать и поправляться. Может, ты что-то еще хочешь?

– Нет, мне ничего не нужно. Ты только позвони моей маме, она меня ждет, ей волноваться нельзя, у нее сердце слабое.

– Не переживай, я все сделаю и позабочусь о твоей маме. Сейчас же скажу ей, что отправил тебя дней на десять за границу и у тебя нет роуминга. Ты, главное, не волнуйся, выздоравливай. Теперь мой черед о тебе заботиться, – ответил Антон, поправляя сползшее одеяло.

Как и обещал, он первым делом позвонил Никитиной маме. Затем сразу же набрал начальника своей охраны Сергея Коваленко. Смелый, отчаянный, мудрый, тот был отставным офицером СБУ, повидавший в жизни так много, что некоторым и не снилось. Разведчик Сергей часто принимал участие в спецоперациях и имел богатый боевой опыт. Но, несмотря на это, Коваленко не почерствел душой и не озлобился, а остался человеком с какой-то особой фишечкой, неиссякаемым жизнелюбием и настоящей мужской порядочностью. Ему было далеко за сорок, однако выглядел он молодо, был веселым и весьма компанейским человеком.

– Слушаю, шеф, – ответили на другом конце провода.

– Серега, километров в десяти от Равы есть небольшое кафе «Три гуся». Ехать часов двенадцать, тебе, может, и меньше. Нужно срочно туда сгонять, но не одному, возьми напарника. В этом кафе работает молодая официантка, на вид лет двадцать, довольно интересная девчонка, звать Наташей. Прошлой ночью она была на смене, сейчас не знаю. Найди ее и завтра до обеда привези ее сюда. Денег не жалей, главное, чтобы без шума. Номера на тачке поменяй и особо не светись. Дабы на обратном пути ничего не случилось, дай ей снотворного, пусть спит. Да, и еще, у меня во дворе стоит черный «мерс» с транзитными номерами, багажник у него сильно помят. Прежде чем отправиться за девчонкой, забери тачку, отгони в мастерскую и скажи Диме, чтобы ее полностью переодел. Пока куколки из нее не сделает, пусть даже в сортир не выходит! В салоне тоже все поменять. И позвони ментам, надо номер блатной организовать. Все понятно?

– Понятно, шеф, – сказал Сергей и отсоединился.

В это время, позвонив в дверь, пришла сиделка. Оставив на нее Никиту, Лиля заглянула в спальню к Антону.

– Скажи мне, что у вас произошло? В вас стреляли?! Господи, как я устала от этого вечного экстрима! Ты же не наркотиками торгуешь, почему с тобой вечно что-то происходит? Может, займись чем-то другим, цветы в теплицах выращивай или шампиньоны. А твой автомобильный бизнес вообще дело рискованное. Надо что-то менять, я больше тебя за тачками не отпущу! Ты мне живой нужен, – заявила Лиля и, разревевшись, уткнулась ему в плечо.

– Успокойся, малыш, я исправлюсь, честное слово. И больше никуда ездить не буду, разве что на Карибы. Поедешь со мной? – с несколько наигранным весельем ответил Антон, прижимая Лилю к себе.

– Издеваешься, да? – вытирая заплаканные глаза, буркнула жена и ударила его кулаком по спине.

– Я вполне серьезно, можешь уже собираться! Как только Никита поправится, мы вместе с Ксюхой сразу летим на Карибы. Заметано! Нам всем надо отдохнуть. А сейчас, солнышко, налей-ка мне стакан «Сьерры», а я немного вздремну.

– Тошенька, ты редко пьешь даже вино, а сейчас просишь стакан текилы? Досталось тебе, бедняжка, – сочувственно прошептала жена.

Проводив Лилю на работу, Антон бестолково шатался по квартире, даже боясь включить телевизор. Несколько раз он заглядывал к Никите, но тот тихо спал. Похоже, кризис и в самом деле прошел. Немного успокоившись, Стойко завалился в постель. Измученный и уставший, он проспал до самого утра. Однако, проснувшись, не почувствовал себя отдохнувшим. Смутное беспокойство все еще не отпускало его.

Тряхнув головой, как бы отгоняя дурные мысли, Антон задумчиво пошел в ванную. И только ледяной душ привел его в чувства. Наметив план действий и просчитав возможные варианты развития событий, он был готов ко всему. Лишь бы только Сергей привез девчонку. Она была свидетелем и все знала. И только она одна сможет рассказать кому-либо, и в том числе ментам, куда, зачем и, самое главное, за кем скрылись те парни.

За окном занимался рассвет. В квартире было темно и тихо. Лиля с Ксюшей еще спали, только из-под двери гостиной пробивался приглушенный, едва видимый свет. Осторожно открыв дверь, Антон зашел в комнату. Никита мирно спал на диване. Дыхание его наконец стало спокойным и размеренным, исчезла та устрашающая мертвенная бледность, которая не сходила с его лица еще вчера. Рядом в кресле, положив ноги на пуф, устроилась сиделка.

– Как он? – шепотом спросил он у девушки.

– Уже лучше, ночью спал хорошо… – начала она, но, услышав, что Никита стонет, оборвала фразу и склонилась над парнем.

– Лариса, закончите и, пожалуйста, зайдите на кухню, – попросил Стойко, подойдя к двери.

Поставив на плиту турку с кофе, Антон по привычке включил телевизор. Но и это не смогло отвлечь его от нахлынувших воспоминаний. Перед глазами снова возникли ужасные картины той ночи, три бездыханных тела на белом снегу и тихий, едва слышный стон Никиты. Неожиданно на плите что-то зашипело, кофейная пена полилась на горящую конфорку. Чертыхаясь, Антон прикрутил газ. В это время на кухню вошла Лариса.

– Присядьте, отдохните немного, я приготовил вам кофе, – сказал Антон. Налив в чашки ароматный напиток, поставил на стол сахар и сливки.

– Спасибо…

– Не за что. Пейте, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Мы вам очень признательны за помощь. А пока поподробнее расскажите, как там наш больной, ему лучше?

– Сейчас он спит, жар начал спадать, дыхание спокойнее. Лечение переносит нормально. Кроме воды и отвара ромашки, пока ничего не пил, да ему и нельзя. А в обед я приготовлю ему немного постного бульона. Уверена, он идет на поправку.

– Он что-то говорил?

– Нет, только спросил, дома ли вы.

– Хорошо, пожалуйста, не отходите от него ни на минуту. Если Никите или вам что-то требуется, сразу говорите мне, не стесняйтесь!

– Нет-нет, все, что нужно, имеется! Сейчас необходимы только покой и время.

– Понятно, – Стойко задумчиво посмотрел на часы, – время, время, время! Мне его тоже не хватает. Сейчас я уйду на работу, но одни вы не останетесь, минут через пятнадцать придет наш товарищ, побудет с вами, пока мы с женой не вернемся. Если вам что-то понадобится, сразу ему говорите. У Юры, того человека, что с вами останется, есть ключ от квартиры, поэтому не переживайте, дверь он откроет сам.

Наверное, Антон чем-то напугал сиделку. Та начала нервно кивать, точно китайский болванчик, все время повторяя:

– Хорошо, хорошо, я все поняла.

Антон, поняв состояние девушки, постарался ее успокоить:

– Да вы не волнуйтесь и ничего не бойтесь, это всего лишь элементарная предосторожность. Береженого, сами знаете, Бог бережет.

В это время в кармане Антона запиликал мобильник. Машинально достав телефон, он посмотрел на экран смартфона и, увидев имя «Сергей», быстро провел по дисплею пальцем.

– Слушаю!

– Шеф, все в порядке, скоро будем на месте, – доложил Коваленко.

– Без осложнений?

– Да, все нормально. Приеду, доложу в деталях, – ответил тот и отсоединился.

Попрощавшись с сиделкой, Антон поехал на работу. Однако на месте ему не сиделось. Стараясь чем-то себя занять, он устроил импровизированную ревизию на базе. Найдя просроченный товар, Стойко пришел в ярость. Досталось и молодым девчонкам, фасующим сахар. Сделав контрольные замеры, он взвесил несколько пачек сахара и, обнаружив совсем небольшой недовес, моментально уволил всех фасовщиц. При виде Антона на базе прятались даже грузчики, боясь попасть под его горячую руку. Следующей жертвой Стойко стал автосервис. Но как только он туда вошел, снова ожил мобильник.

– Мы на месте, все в полном порядке, – отчитался Сергей, – я отпущу Игоря, он всю ночь не спал.

– Конечно, Серега, не вопрос. А ты подъезжай к котельной, я сейчас там буду.

Когда Антон подошел к условленному месту, Коваленко был уже там. Усевшись на капот машины, он нервно курил. Молча пожав ему руку, Стойко торопливо открыл дверь машины. На заднем сиденье, по-детски открыв рот, посапывая, спала официантка.

– Проблем не создавала?

– С такой горячей любовью к долларам, как у этой красотки, все проблемы решаются на раз-два. Она бы мать родную продала за бабки. Правда, матери у нее давно нет.

– Откуда знаешь?

– Да плакалась она мне по дороге на свою жизнь-злодейку. Так надоела, что пришлось ее немного утихомирить. Вот, дрыхнет теперь.

– Ты ее перекормил! Когда она придет в себя?

– Если надо, я быстро приведу ее в чувство! – заверил Сергей.

Действительно, через десять минут с помощью свежего зимнего воздуха и обтирания пушистым снегом девушка открыла свои огромные заспанные глаза и непонимающе оглянулась. Глядя поочередно то на Антона, то на Сергея, она наконец начала медленно соображать. По-видимому, Наташка была не такая уж и глупая и, прежде чем Стойко начал с ней разговаривать, все поняла и, сжавшись от ужаса, тихо завыла.

– Закрой рот, сучка! – взбесился Антон, услышав ее завывания. – А ну, живо выходи из машины!

Схватив едва державшуюся на подгибающихся ногах официантку за шиворот, он торопливо поволок ее к дверям котельной. Втолкнув девушку в каптерку оператора, Антон усадил ее на табуретку и стал рядом. Сергей, спокойно наблюдавший за этим действом, остановился у выхода и осторожно спросил:

– Шеф, тебе моя помощь нужна?

– Подожди меня в машине. Присмотри, чтобы сюда никто не заходил, – коротко ответил он.

На засаленной табуретке, на фоне обшарпанной стены, обклеенной постерами с полуобнаженными девицами, испуганно сжавшись в комочек, заплаканная, с расплывшейся косметикой, помятая Наташа выглядела жалко и даже вызывала брезгливость. Нервно посапывая и всхлипывая, официантка боязливо наблюдала за Стойко. Усевшись напротив, Антон в упор посмотрел на нее и сжал кулаки. Наконец, не выдержав, девушка истерично закричала:

– Что ты от меня хочешь?!

– Не ори, дрянь, – угрожающе прошипел Антон и, поднявшись со стула, вплотную подошел к ней, – ты кому нас с Никитой сдала, сучка?

Наташа опустила голову и уставилась в пол.

– Говори, сука, иначе я тебе все мозги вышибу. Хочешь жить, говори всю правду. Кто они? Что ты им говорила? Кто еще знает о ваших делишках, и как давно вы этим занимаетесь? Только быстро! Будешь молчать – убью!

Но официантка молчала. Казалось, что по мере того, как она отходит от дури, сопротивление ее начинало расти. Ухватив девушку за волосы, Антон намотал их на руку и, резко подняв голову вверх, повернул к себе. Слезы снова ручьем полились из ее глаз.

– Пусти, больно! Они найдут меня, и тогда тебе несдобровать, – прохныкала девица.

Никогда в жизни Антону не приходилось бить женщину. Но сейчас спонтанные эмоции одержали верх. Это была не женщина, это был дьявол в женском обличье. Она швырнула его в ту безысходность, за которой стояла смерть. И теперь уже не важно – его или чужая.

– Кому ты нужна, дура?! Никто за тобой уже не придет! – заорал он и с размаху влепил ей пощечину. – Рассказывай все, иначе я за себя не ручаюсь!

Наверное, пощечина привела ее в чувство. Наташа на мгновение окаменела, глядя на него огромными, полными слез глазами, потом, захлебываясь от торопливости, начала говорить.

– Хорошо, хорошо, я все расскажу! Только не убивай меня, пожалуйста, – забормотала девушка. Слезы безудержно потекли по ее щекам, маленьким ручейком собираясь на подбородке.

Антон устало опустился на табуретку и включил диктофон.

– Говори, – требовательно прошипел он.

– Я познакомилась с этими ребятами пару недель назад. Они раза три останавливались у нас. За два дня до вашего появления они остались ночевать у нас наверху, в мотеле. Вечером они пригласили меня поужинать. Мы классно провели время, парни оказались веселыми и щедрыми. Сказали, что родом из Беларуси, приехали в Украину, чтобы купить нормальную тачку. Пообещали, что если я им помогу, покажу водил, которые гоняют классные машины, получу хорошие деньги.

– Когда они останавливались у вас, они еще с кем-то общались? – уже спокойно спросил Стойко.

– Нет, – отрицательно покрутила головой девушка, – они всегда держались особняком, только со мной разговорились, – с гордостью поведала она.

– Они с тобой рассчитались? Ты с ними попрощалась или вы должны еще встретиться?

– Ну, когда они уезжали, Винт, тот, что у них за старшего, дал мне целых сто баксов! А Дыра, добрый такой парнишка, сказал, что они через неделю опять приедут. И если я им еще перегонщиков покажу, то могу получить и больше. Что ты от меня хочешь, что я такого сделала?! Я и вам хотела помочь, сразу клиентов подкинула, – выкрикнула Наташа и снова заревела.

– Слушай, что-то я не пойму, ты на самом деле дура или притворяешься?! – снова рассвирепел Стойко. – Ты же, сука, нас за «стольник» продала, да я тебе, дряни, чаевых за это время больше оставлял! Признавайся, кретинка, кому ты о своих «достижениях» уже успела рассказать?!

– Никому, вот… – она раскрыла сумочку, – у меня даже баксы еще остались! Я же всю ночь работала, кому я скажу, бабе Мане, посудомойщице, что ли? Утром я спать легла и до вечера проспала в мотеле. А потом меня твой дружок, заигрывая, предложил подвезти домой. Вот и все. Да скажи, в чем моя вина, вы с ними что, подрались, или они вам тачку побили?

– Побили, – тихо ответил Стойко и ухмыльнулся.

– Да ты что?! – возмутилась Наташа. – Но я не виновата. Хотя видела, что они нервные, кажется, из блатных. Как-то в разговоре Винт сказал, что они сидели, причем вместе. Правда, за что, я спрашивать не стала, боялась.

Выслушав этот бред, Антон окончательно растерялся. Еще час назад он был готов убить девицу. Сейчас же она казалась ему совершенно ничтожной и жалкой. И что бы он с ней ни сделал, он никогда не узнает правды, понимала ли она, что делала, или нет. Неужели, не один год проработав в придорожном кафе, она никогда не слышала о рэкетирах, которые охотятся на водил, перегоняющих автомобили? Но, скорее всего, ответ на этот вопрос он никогда не узнает. Теперь проблемой для него стало – что же делать с официанткой? Отпустить ее он не мог. Все равно, узнав о ночной аварии, которую менты, конечно же, квалифицируют как убийство, услышав приметы потерпевших, даже она, со своими куриными мозгами, сразу же поймет, чьих это рук дело. Подобного допустить было нельзя.

– С кем ты живешь? Тебя кто-то ждет? – задумавшись, поинтересовался Антон.

– Ты что, меня точно убить хочешь? – всхлипнула Наташа, и из глаз ее снова потекли слезы.

«М-да, что-что, а плакать эта кретинка умеет», – с досадой подумал Антон и произнес:

– Не реви, дура! Руки еще о тебя марать. Не трону я тебя. Только честно все расскажи.

– Я с отцом живу. А ждет ли меня кто? – на пару секунд Наташа задумалась и, ухмыльнувшись, добавила: – Нет, вряд ли. Батя мой на железной дороге проходчиком работает. Сутки дежурит, двое дома пьет. Я ему нужна, только чтобы еду приготовить да барахло постирать. Мы с ним, бывает, месяцами не видимся, не разговариваем. Я хотела денег накопить да в город махнуть, новую жизнь начать.

– А мать твоя где?

– Нет у меня мамы. Она, когда мне два года было, в тюрьму за кражу попала, ей три года строгого дали. Но она, по-моему, была невиновата, отца покрывала. Они вместе тогда работали на железной дороге и уголь из поездов тырили. Отсидела она полтора года, а потом заболела – туберкулез. А перед самым окончанием срока ее не стало. У меня только ее фотография осталась, всегда ношу ее в кошельке с собой. Мы с отцом долго вдвоем были, он только через четыре года женился. Хорошая тетка попалась, хозяйственная. Только прожили они недолго, отец по-черному пить начал, колотить ее, шпынять… Она от него и ушла. Добрая была такая женщина, жалостливая. Бывало, я из школы с подружками иду, а она сядет на скамейку возле своего дома и ждет меня, накормит, обцелует, даже из своей одежды мне платья перешивала.

Выслушав краткий рассказ Наташи, Антон вообще растерялся. Ну и ситуация… Поди реши, как поступить. Злость в нем боролась с жалостью.

– Ладно, Наташа, сегодня переночуешь здесь. Отпустить я тебя не смогу. Завтра позвонишь на работу и скажешь, что выходишь замуж и уезжаешь.

– Куда это я уезжаю?! – подхватилась девчонка и в который раз заревела.

– Хорош нюни распускать! Ты же хотела поменять свою жизнь, куда-то уехать? – Антон вопросительно посмотрел на нее. – Раз уж ты мне так помогла в продаже машины, я помогу тебе осуществить твою мечту. Вот об этом мы с тобой завтра и поговорим.

Стойко долго размышлял, не зная, как лучше поступить с этой глупой и очень несчастной девчонкой.

А через две недели, когда воспоминания о страшных событиях несколько потускнели, Никита поправился и стало ясно, что их не связывают с убийством неподалеку от границы, Антон облегченно вздохнул. Жизнь снова пошла своим чередом. На торговле автомобилями он поставил жирный и большой крест. В последний раз его группа из трех ребят, вооруженных до зубов, отправилась в Германию, чтобы выполнить обещание, данное провинциальному доктору, спасшему жизнь Никите. Домой они гнали новенький джип «Рендж Ровер» для него и суперджип «Хаммер», на который Стойко давно глаз положил.

Однако больше всего хлопот ему доставила глупая официантка. Но и ее судьбой он сумел достойно распорядиться.

И когда самолет с семейством Стойко в полном составе подлетал к Карибским островам, обалдевшая от свалившегося на нее счастья Наталья в сопровождении встретивших ее знакомых Антона выходила из здания Нью-Йоркского аэропорта. О глупой экс-официантке теперь было кому позаботиться. Все остались довольны.

Две недели Антон вместе со своими любимыми женщинами наслаждался красотами вечнозеленых Антильских островов с множеством глубоких и тихих бухт. Теплое Карибское море, с ласковой прозрачной водой и сказочными подводными рифами, манило их в свои объятия. По вечерам, смакуя экзотические коктейли, они с удовольствием смотрели зажигательные танцы индейцев-карибов. Днем, томясь под лучами тропического солнца, Лиля и Ксюша совершенствовали свой загар. Антон, ярый любитель экстрима, и здесь нашел способ получать стабильные порции адреналина благодаря подводной охоте. Однако самым большим трофеем, который он собственноручно поднял со дна Карибского моря, стал огромный розовый коралл, похожий на цветок хризантемы. Торжественно вручив его Лиле, он заявил, что этот коралл станет символом их безмерной любви и верности.

Время пролетело незаметно. Антону казалось, что он пробыл здесь целую вечность. Но с приближением окончания отпуска в его голове все навязчивее возникала мысль: «А что же дальше?» В последний вечер, всматриваясь в даль, он с грустью провел за горизонт согревшее душу солнце и мысленно поблагодарил за самые теплые и светлые дни в его жизни.

В ночь перед отъездом он почти не спал. Ему было о чем подумать. За прошедшие годы его жизнь круто изменилась. А ведь все то, что с ним произошло, изначально вовсе не входило в его жизненные планы. Ему пришлось бороться за существование и защищаться, он уже привык к тому, что его жизнь превратилась в борьбу. Антон понимал: назад дороги нет…

Неожиданно доставшиеся ему деньги покойного Жука Стойко разумно вложил, легализовал и приумножил. Его бизнес приносил неплохой доход. Автовояжи, после злосчастного случая под Равой, он решил окончательно свернуть. Торговля на базе была стабильна и отлажена. Но хотелось чего-то нового и интересного. В последнее время он все чаще начал задумываться об открытии своего производства.

Решение пришло само собой. Как-то в начале марта ему позвонил старый приятель из Берлина, с которым он раньше занимался автомобильным бизнесом. Йоган должен был посетить Киев по делам фирмы и, пользуясь случаем, хотел побывать и в Харькове. Антон радушно принял приятеля, удивив прижимистого немца своей щедростью и гостеприимством. Вечером он повез гостя не в европейскую сауну, а в исконно деревенскую баню на берегу реки, со свежим тягучим пивом, с пышнотелыми украинскими барышнями, от чистого сердца отхлеставшими его настоящим березовым веником. Барахтаясь в ледяной проруби, Йоган орал во всю глотку:

– Люкс баня! Люкс украиночки!

Вечером, уже в гостинице, Йоган рассказал, что собирается расширить и модернизировать свое производство. В последнее время немец серьезно занимался виноделием, а его продукция снискала добрую славу не только в Германии, но и за рубежом. Некоторые марки этих вин Йоган предложил для продажи Антону, разумеется, на выгодных условиях. Неудивительно, что столь тесное общение с немецким приятелем, можно сказать, вылилось в новую бизнес-идею.

– Послушай, Йоган, а ты не мог бы помочь мне приобрести линию для розлива алкоголя? Похоже, и мне пора заняться чем-то серьезным.

– Запросто, дружище. Я тебе выкуплю ее из Голландии, потому что там они и дешевле, и лучше, чем у нас, – улыбаясь, заверил его немец.

На том и порешили. Поглощенный очередным замыслом, Антон тщательно обдумывал способы его реализации. Многократно просчитав различные варианты, консультируясь со специалистами, переворошив гору литературы и интернет-страниц, Стойко занялся поисками помещения и сырьевой базы. Зная по опыту своей работы о повышенном спросе на недорогую, но качественную водку, он решил заняться производством спиртных напитков с дальнейшим расширением безалкогольного производства. А о том, что в нашей стране пили, пьют и будут пить, известно, пожалуй, каждому трезвомыслящему человеку. Стало быть, перед ним открывались поистине безбрежные перспективы.

Глава 11

Но в процессе своих поисков Антон пришел к неутешительному выводу: производство в задуманном им масштабе в его регионе обречено на провал. Здесь не было ни достаточного количества сырья, ни соответствующего рынка сбыта. Стойко пересмотрел множество производственных помещений, в том числе и в соседних областях. К сожалению, после четырнадцатого года многие предприятия закрывались, бизнес, особенно средней руки, лопался. Но вместе с тем и недвижимость, что неплохо, стала дешевле, и это было вполне подходящее время для стартового рывка. Антон верил, что жизнь в Украине наладится, возлагая особые надежды на выборы. Поэтому, не теряя оптимизма, он более тщательно занялся поисками помещения и, к своему удивлению, нашел неплохой вариант в одном из заброшенных сел неподалеку от Киева. Именно туда привела его предпринимательская стезя. Это было выгодно и стратегически, и тактически. Небольшое село Тополька находилось всего в двадцати трех километрах от столицы, рядом с Одесской трассой. Место более чем удачное, к тому же позволяющее, как говорится, развернуться на полную катушку.

Объездив все село от края до края, присматриваясь к домам и людям, Антон убедился, что, несмотря на близость столицы, народ здесь живет бедно. Самым большим зданием оказался давным-давно пустовавший молокозавод. Он и привлек особое внимание Антона.

Отогнав джип на проселочную дорогу, они с Никитой терпеливо дождались на остановке рейсового автобуса и «пошли в люди». Уже в салоне Стойко душевно разговорился с милой, но очень любознательной дородной старушкой лет семидесяти пяти, которая возвращалась от сына из Василькова. За десять минут совместной поездки бабуля норовила узнать о них все: кто они и откуда, зачем к ним приехали, кто их жены и сколько у них деток. Видимо, ответы пришлись ей по душе, иначе старушка вряд ли позволила бы незнакомцам донести свои нехитрые пожитки до дома. По дороге бабушка вдоволь наговорилась с заезжими парнями. Но и они узнали от нее многое: и почему село пустеет, и кто вчера «сыграл свадьбу», и кто украл на току трактор, и, самое главное, с кем спит председатель их сельсовета! Пожаловалась баба Нюра и на то, что дочка ее сидит без работы, зять вынужден ездить на заработки, а их некогда кормилец – молокозавод давно опустел и разваливается. И если бы не самогоночка, которую старушка поставила на поток, ее семье приходилось бы туго.

– И почем же вы продаете клиентам бутылочку, баба Нюра? – стараясь втереться к ней в доверие, поинтересовался Антон.

– Да я, сынок, много не беру. Вся улица покупает ее у меня по тридцать за пол-литра, но самогонка у меня отменная, градусов сорок пять, чистая как слеза! Вот только первачок зятю всегда оставляю, пущай расслабится маленько после работы. Он у меня хороший, когда-то был на серьезной работе – директора молокозавода на «Волге» возил, – расхвасталась старушка.

– И большой выторг имеете, бабушка?

– Да когда как: когда сотку выторгую, а когда и двести, – хитро прищурившись, ответила старушка. – А ты чего интересуешься, никак купить хочешь?

– Представьте себе, хочу! Отец мой ничего не пьет, кроме домашненькой, – пояснил Антон и добавил: – Продайте ящик, даю двойную цену!

– Ты чего, сдурел, что ты с ней будешь делать? – дернув его за плечо, прошептал Никита.

– Вылью! – отмахнулся шеф.

– Тогда зачем покупаешь?..

– Я не самогонку покупаю, а уважение бабульки! – ухмыльнулся Антон.

Провожая старушку до дома, Стойко невзначай поинтересовался, у кого из местных они могут заночевать. Расписав яркими красками, рассказал, что у них проблема с заглохшей машиной и они вынуждены до утра ждать эвакуатор. А поскольку в селе у них имеются серьезные дела, им необходимо где-то остановиться на ночь. Тут бабуля и попалась на крючок.

– И какие же у вас в нашем селе-то дела? – поинтересовалась любопытная старушка.

– Э, баба Нюра, пока сам не пойму. Что-то грандиозное наш шеф хочет в вашем селе организовать. А вы вот лучше денежку за подарок для моего отца возьмите, – сказал Антон и, протянув ей две пятисотки, быстро добавил: – Сдачи не надо.

От неожиданного выторга глаза старушки сразу заблестели, губы расплылись в доброжелательной улыбке. Пожилая женщина заметно подобрела.

– Раз вы такие добрые да щедрые к бедной старушке, не выгоню же я вас на улицу! Ежели желаете, можете и у нас заночевать, одна беда – скромно живем, дом небольшой, но я постелю вам двоим в сенях, на топчанчике, – предложила старушка.

– Вот спасибо, баба Нюра, мы вам обязательно заплатим за ночлег, – поблагодарил Никита.

– Что вы, я с вас никаких денег больше не возьму! – возмутилась она. – Обдираловкой не занимаюсь, всегда рада добрым людям помочь.

– Тогда мы в магазин сходим, кое-каких продуктов на вечер прикупим, – пояснил Антон, увидев недалеко от дома старенький сельский магазин.

Закупив в сельмаге нужные и ненужные продукты из расчета как минимум на неделю, прихватив несколько бутылок водки и килограмм шоколадных конфет, Антон с Никитой устроили пир на весь мир. Щедрости их, казалось, не было предела. К полуночи гости в обнимку с зятем старушки Виталиком и сухоньким, почти восьмидесятилетним дедом Ваней на всю деревню распевали мелодичные украинские песни, поднимали тосты за процветание их села и лучших в мире женщин в лице бабы Нюры и ее розовощекой, такой же пышнотелой, как и ее мать, дочки Татьяны.

Наутро все село гудело о богатых «оглигархах», которые хотят возродить их молокозавод, построить там новые цеха, где будут «делать воду и водку», дадут всем работу и найдут управу на нынешнего председателя, который до последнего гвоздя разворовал их колхоз. А стоя в очереди за хлебом, Татьяна на весь магазин хвалилась:

– Виталика моего уже на работу зовут, он на «мерседесе» будет самого директора завода возить! А меня, сказали, мастером возьмут.

– И чего ты мастерить-то будешь? – съехидничала одна из баб.

– А это не твоего ума дело, что скажут, то и смастерю! – небрежно огрызнулась Татьяна.

И как бы посрамив земляков-маловеров, уже через неделю она, простая сельская женщина, деловито восседала за потертым столом, выставленным на веранду, изучая переданные ей документы бывших нерадивых хозяев молокозавода, а получив индульгенцию на переговоры, напористо торговалась о сумме продажи. Действуя согласно указаниям Антона, она твердо стояла на защите его интересов и свято верила в светлое будущее задуманного.

Окрыленный новыми перспективами, Стойко целиком окунулся в подготовку к запуску предприятия. Сдержав обещание, Йоган помог ему в приобретении новой линии розлива и всего необходимого комплекса оборудования. Несколько раз приезжая в уже ставшее своим село Тополька, Антон всегда встречал там радушный прием. Не теряя времени, уже к первомайским праздникам в отремонтированные цеха завода завозилось и устанавливалось оборудование, строились новая погрузочно-разгрузочная рампа и гараж. В благодарность за радушие и понимание сельчан, Стойко помог им в приобретении компьютеров для школы, оборудовал новую спортивную площадку и бильярдную.

Проблема с кадрами решалась за счет местного населения. Однако при всех достоинствах жителей Топольки, специалистов пищевой промышленности среди них не нашлось. Костяк предприятия необходимо было сколачивать самому. Дав объявление на нескольких интернет-сайтах, Антон получил множество резюме от потенциальных кандидатов. Но основного специалиста – главного инженера, он все-таки переманил с Харьковского спиртзавода. Стража финансов – главного бухгалтера, Стойко планировал забрать со своей торговой базы. Ведь там уже подросло новое поколение специалистов, вместе с которыми он начинал свой бизнес. За них Антон был спокоен, поэтому сейчас его волновали только столичные кадры.

Но, к сожалению, именно в тот момент, когда Антон был полностью уверен, что на его родной фирме все в полном порядке, случилось очередное ЧП.

В один из солнечных апрельских дней, когда он возвращался домой из Топольки, зазвонил телефон.

– Антон Алексеевич, вас беспокоят из банка, – услышал Стойко приветливый голос управляющей финучреждением, в котором он обслуживался.

– Слушаю вас, Оксана Андреевна, чем обязан? – вежливо спросил Антон и насторожился. Такие звонки были редкими и, как правило, ничего хорошего не предвещали.

– Антон Алексеевич, я заранее извиняюсь, возможно, мой звонок покажется вам некорректным, но вы, как клиент, весьма ценны для нашего банка, поэтому я в силу некоторых обстоятельств сочла необходимым с вами поговорить.

– Я признателен вам за это, Оксана Андреевна, можете быть со мной предельно откровенны. Что вас смутило?

– Скажите, вы сейчас в Харькове?

– Нет, я уже три дня в отъезде! Да что случилось, не томите меня?!

– Дело в том, что сегодня утром нам была представлена платежка от вашей фирмы на перевод восьмисот тысяч долларов для частного лица, счет которого находится в Вене. Содержание операции определено как благотворительный взнос. Вы, конечно, известный меценат, знаю, сколько денег вы перечисляете волонтерам и воинам АТО, но величина данной суммы меня несколько смутила. Скажите, это не опечатка, не ошибка? Еще раз прошу прощения за настойчивость.

Сердце Антона пропустило удар. Специально аккумулируя средства на валютном счету, он хотел рассчитаться за оборудование и сырье, которые со дня на день ждал в Топольке. Мысли вихрем пронеслись в его голове. Уезжая, он всегда оставлял Роману, главному бухгалтеру фирмы, несколько пустых платежек со своей подписью, а по возвращении проверял их использование. Что же произошло сейчас? Неужели верный и преданный мальчик Рома, которого он слепил своими руками, учил в институте за счет фирмы и на свадьбе которого вручил жениху ключи от квартиры, кинул его так, как Жук кидал своих злейших врагов? Это было подобно удару в спину. Жестокому и предательскому.

– Оксана Андреевна, вы правы. Это действительно ошибка. Пожалуйста, заблокируйте данную операцию. Но у меня к вам убедительная просьба, если кто-то будет интересоваться переводом, пусть операционист скажет, что деньги ушли. Я скоро буду дома и сразу по приезде с вами свяжусь. И еще раз огромное вам спасибо за бдительность и за звонок!

Стойко лихорадочно думал о том, как поступить дальше. Самым страшным для него было предательство друзей. А ведь он прекрасно помнил, как стеснительный сельский парень пришел на фирму в поисках работы. Проработав около года кладовщиком, Роман записался к нему на прием. Заикаясь от волнения, он попросил дать добро на учебу в институте. Специальность он выбрал не самую романтическую, но нужную – бухгалтера. Об этой профессии он знал не понаслышке, мама парня работала главным бухгалтером в родном колхозе. Да и кладовщик из Романа, честно говоря, был неважный. У Антона не раз сжималось сердце, когда он видел, как щуплый парнишка пыхтел как паровоз, шатаясь под тяжестью грузов, которые ему каждый день приходилось таскать. Но, как говорится, кто на что учился. Ну а инициативу следует поощрять. Так, при поддержке Антона за несколько лет простой сельский парнишка Роман превратился из зачуханного кладовщика в строгого и педантичного главного бухгалтера. И что же Антон получил в благодарность? Да еще в такой ответственный момент для фирмы?!

Стойко торопливо набрал номер телефона Коваленко.

– Да, шеф, слушаю.

– Ты сейчас где?

– На фирме, в своем кабинете.

– Скажи, ты Романа давно видел?

– Только утром, его Игорь в банк отвозил.

– Узнай, есть ли он сейчас в офисе. Только так, невзначай. С ним ни о чем не говори, даже не смотри в его сторону. И сразу же перезвони мне.

– Понял, – коротко ответил Сергей, не задавая лишних вопросов.

Ждать пришлось недолго. Через пару минут раздался звонок.

– Шеф, его нет. После десяти, вернувшись из банка, он сказал, что ты срочно вызываешь его в Киев. От услуг Игоря он отказался, а где-то в одиннадцать уехал, – отрапортовал Коваленко.

Антон на мгновение задумался.

– Серый, возьми ребят и немедленно отправляйтесь к нему домой. Если его там не окажется, значит, он сильно спешит. А спешить ему есть куда. По всей видимости, он попытается сегодня слинять. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Дело более чем серьезное!

– Все понял. Но хоть в двух словах скажи, что случилось? – взволнованно спросил Коваленко.

– Он хотел перекинуть огромную сумму денег в Австрию. Слава богу, меня предупредили из банка, но он считает, что деньги ушли. Значит, сегодня точно будет валить за границу. Серый, ты не знаешь, когда рейс на Вену?

– По-моему, где-то в обед. У нас не так много рейсов в Европу, поэтому, думаю, Ромчик выбрал такое место перевода украденных денег, чтобы после аферы скорее исчезнуть.

– Согласен, охрана, – понимающе согласился Антон и посмотрел на часы. – Сейчас начало двенадцатого, вам надо спешить. Двигайте к нему домой! Нельзя терять ни секунды. Если его там нет, сразу же отправляйтесь в аэропорт. И он, и его жена могут быть в гриме, смотри не упусти. И подробно докладывай мне о происходящем, – грозно приказал Стойко.

Гоня машину что есть духу, Антон через четыре часа был дома. Подъезжая к фирме, он уже знал, что Роман задержан. Все произошло так, как он и предполагал.

Когда Коваленко приехал к главбуху домой, там уже никого не оказалось, и ребята помчались в аэропорт. Сменив спортивную куртку на длинное черное пальто, надев шляпу с широкими полями и темные очки, Коваленко вальяжно вошел в здание местного аэровокзала. Он быстро вычислил Романа по хорошо знакомой худощавой фигуре. Тот действительно был в парике и с тоненькими приклеенными усиками, а с его небольшого вздернутого носика то и дело сползали роговые очки в массивной оправе. Рядом с ним никого не было. Роман нервно посматривал на часы в ожидании посадки. Сергей подошел к нему сзади.

– Эй, ты, Аль Капоне, – позвал он проворовавшегося бухгалтера и, схватив его под руку, ткнул в бок дулом пистолета, – иди за мной. Дернешься – пристрелю. И учти, я не один. За нами наблюдает еще не одна пара глаз. Так что без фокусов.

Романа затрясло от страха, ноги у него подкосились.

– Только, парень, пожалуйста, без истерик. С твоими нервишками разве что коров на лугу пасти, а не миллионы тырить. Держись, «герой»! А то сейчас приедет скорая, за ней примчится полиция. Та-а-а-кое начнется! И пойдет наш мальчик-Романчик по этапу с урками и педерастами. Стоишь, гад? – зло процедил Сергей.

– Стою, – едва слышно пискнул Роман.

– А теперь двигай к выходу, – скомандовал Коваленко, уперев пистолетный ствол в ребра экс-бухгалтера.

Под ручку, точно парочка «голубых», они подошли к машине.

Вот так, быстро и совсем не романтично, закончилась для Романа дорога к розовой мечте о Европе. Безвиза ему было мало. Хотелось гражданства.

Припарковав джип, Антон быстро вошел в гараж.

Бледный от испуга, в углу на корточках сидел Роман. Рядом с ним на стуле дымил Коваленко. Закрыв за собой дверь, Антон неторопливо подошел к ним.

– Спасибо, Серега, – благодарно сказал он и пожал руку начальнику охраны.

– Да не за что. Этого воробья одним щелчком можно было прихлопнуть. Помощь нужна, шеф? – участливо поинтересовался Коваленко и брезгливо посмотрел на Романа.

– Не надо, я с ним сам разберусь, – ответил Стойко и наклонился к вороватому бухгалтеру.

Сжавшись, Роман прикрыл голову руками и задрожал, как заяц.

– Бздишь, сука, – зло процедил сквозь зубы Антон и, схватив его за шиворот, легко, одной рукой поднял с пола.

Ноги Романчика нервно задергались и безвольно повисли в воздухе.

– Ты, гад, кого кинуть решил? – гневно прошипел Антон, глядя ему в глаза. – Я же из тебя человека сделал, в Киев с собой забрать хотел. А ты, падло ненасытное, как меня отблагодарил? Да я тебя сейчас прихлопну, как таракана…

– Антон, прости, мне очень деньги нужны были для жены. Ей необходимо лечение за границей. Она никак забеременеть не могла. А в одной из клиник Вены успешно лечат бесплодие. Я думал, когда она подлечится, я тебе сразу верну деньги… – начал оправдываться бухгалтер.

Не дослушав, Стойко от души врезал Роману по физиономии. Ударившись об стену, Роман мягко осел на пол. Из его рта потекла кровь. На разбитой губе повис окровавленный зуб. Плавно увеличиваясь, под бухгалтером появилась прозрачная лужа. Вздрогнув, Роман испуганно зажался в угол и заскулил, как голодный щенок.

– Вставай, сволочь! Дистрофика из себя корчишь? А бабки такие тянуть не слабо было? Ты чего мне тут лапшу на уши вешаешь?! Да за такие деньги можно половину Харькова оплодотворить, даже дам пенсионного возраста, – рявкнул Антон и снова наклонился к воришке, тормоша его за плечи. – Вставай, говорю, гнида!

Не переставая скулить, Роман упрямо лежал на полу. Стойко устало повернулся к Сергею:

– Принеси воды! Вижу, его надо привести в чувство.

После того как грязного, окровавленного Романа облили холодной водой, он, тихо постанывая, ухватился за батарею и встал.

– Антон Алексеевич, пожалуйста, не убивайте меня! Я отдам вам все деньги до последней копеечки! Отдам квартиру и все, что вы мне дали, только прошу, не убивайте меня, – умоляюще завизжал Роман и рухнул перед ним на колени. Ухватив разъяренного шефа за кроссовки, бухгалтер затрясся в рыданиях.

– Чего?! – взревел Стойко.

– Я всю жизнь готов на вас работать за хлеб и воду. Я буду для вас самым лучшим бухгалтером, – пропищал Роман, – только, пожалуйста, не убивайте меня!

Лучше бы он этого не говорил. От этих слов Антон рассвирепел еще больше.

– Так ты, скотина, еще работать со мной собираешься? – прорычал он, и взгляд его заметался по комнате.

Увидев в углу ящик с набором инструментов, он выхватил оттуда монтировку и, подбежав к Роману, со всей силы ударил его по руке. Раздался душераздирающий крик. Посмотрев на руку с беспомощно повисшей кистью и размозженными пальцами, Роман безвольно рухнул на пол. Пролежав несколько минут, он постепенно пришел в себя. Глядя на свои окровавленные пальцы, охваченный страхом парень прижался к стене и задрожал, как загнанный зверь.

– Ты никогда больше не будешь бухгалтером, слышишь, никогда, – прошипел Стойко, – не будешь бухгалтером ни у меня, ни где-либо еще. А если ты об этом хотя бы осмелишься мечтать, я быстро оформлю тебя счетоводом на зоне, причем пожизненно!

Перепуганный до смерти, Роман смотрел на него остекленевшими от ужаса глазами.

– Запомни, выродок, я бумеранг. Я все возвращаю сторицей – и добро и зло. Будешь, гнида, жалеть до самой смерти, – сказал Антон и, сердито сплюнув, подошел к начальнику охраны.

– Закрой его здесь на ночь. Завтра позвони нашему нотариусу, квартиру Романа переоформи на фирму и сразу выставь на продажу. А об этом куске дерьма я даже не хочу больше слышать. Забери все его документы и уничтожь их, а его накачай наркотой и выбрось за городом в кювет. Всё!

Злой и опустошенный, Стойко вышел из холодного гаража. Теперь он лишился одного из самых важных работников, который должен был вместе с ним поднимать производство в Топольке. Как же так вышло, что финансовый руководитель фирмы подло предал его?! И это произошло именно сейчас, когда ему так нужна была дружеская поддержка и помощь.

Поэтому, занимаясь поисками квалифицированных технологов спиртовой промышленности, Антону пришлось искать еще и претендентов на должность главного бухгалтера. В ответ на его вакансию в Интернете начали приходить резюме от соискателей. Рассматривая все кандидатуры, он не столько заинтересовался, сколько был заинтригован резюме молодой киевлянки. На вопрос: «Чем интересно для вас данное кадровое предложение», она коротко ответила: «Возможностью самореализации». Стойко немного рассмешила подобная формулировка. Нет бы написать «перспективой карьерного роста»! Внимательно ознакомившись с резюме столичной претендентки, он по достоинству оценил и ее опыт работы, и учебное заведение, которое она окончила, и знание двух иностранных языков. Определившись, Стойко поручил секретарше пригласить киевлянку на собеседование.

Молодая, энергичная, грамотная Екатерина Ивановна, как она себя величала, ему сразу понравилась. Да и женщина она была интересная, такую не стыдно было представить даже зарубежным партнерам. Более не сомневаясь, Антон назначил ее главным бухгалтером киевской компании – производственного предприятия по выпуску алкогольной и безалкогольной продукции, которое он коротко называл «завод». Однако доверять финансы одному лицу Антон больше уже не решался. Ему нужен был не только грамотный, но, самое главное, свой человек. Тот, кто мог бы контролировать денежные потоки всей компании, филиалы которой теперь располагались и в Харькове, и в Киеве. Как раз в это время, перезвонив родителям в Ахтырку, он узнал о неприятных изменениях в жизни своего лучшего друга Александра. Вот тут-то он и протянул руку другу, ту спасательную соломинку, за которую Гончаренко с радостью ухватился.

– Что скажешь, Саня? – с тревогой спросил Антон, и пытливо, словно ища в глазах друга ответ, посмотрел на Гончаренко.

– Что же, братишка, спасибо тебе за откровенность. Да, оказывается, изрядно тебе досталось. И кто знает, как бы другие поступили на твоем месте. Хорошо рассуждать со стороны, быть белым и пушистым. Главное, ты устоял, сберег самое дорогое, что у тебя есть, – твоих девчонок. Я ни в чем тебя не осуждаю. Наоборот. Я горжусь тобой! И запомни: я никогда тебя не предам. Ты же помнишь, как еще мальчишками, разрезав осколком стекла ладошки, мы смешали свою кровь, чтобы на всю жизнь стать кровными братьями? Поклялись никогда не оставлять друг друга в беде. Вот и сейчас я нужен тебе, ты нужен мне, значит, будем вместе, – с доброй досадой в голосе сказал Александр и протянул Антону свою пятерню.

От неожиданности Антон быстро поднялся и, подхватив руку, затряс ее.

– Спасибо тебе, братишка… Ты знаешь, у меня после разговора с тобой сразу на душе легче стало. Ты единственный человек на земле, которому я все это рассказал. Да, мне тяжело приходилось, и жизнь моя была далеко не кристальной. Я, наверное, был одним из лучших совковых учеников Арманда Хаммера, жил и учился по его кодексу, кодексу акулы большого бизнеса. Но, поверь, я от этого ужасно устал. Как бы мне хотелось быть добрым и правильным, правильным настолько, насколько это возможно в нашей стране! А она, родимая, сама своими законами и кодексами, которые порой похлеще, чем мои акульи, загоняет людей в глухой угол. Это законы, а система?! Сплошные бюрократы и взяточники. Все знают: не подмажешь – не поедешь. Вот потому и едем медленно, если вообще не упали в пропасть. А налоги, Санек? Это же просто ужас! У нас жить по закону вообще невозможно. Бизнес и закон – это вещи несовместимые, – вздохнул Антон и подошел к окну. – Поверь, Саня, – продолжил он, – весь более-менее серьезный бизнес – бандитский. Никто и никогда за зарплату или за доставшуюся в наследство квартиру не открывает фабрику или супермаркет. А ведь еще совсем недавно мы все были равны, все жили на одну зарплату. Так откуда же взялись олигархи? Еще дедушка Маркс говорил, что всему предшествует первоначальное бандитское накопление капитала и только потом начинается период капиталистического производства. Америка это прошла в тридцатых годах, у нас же это был конец прошлого века, да и сейчас, на фоне падения экономики и войны, расцветает. И теперь бывшие рэкетиры и неотловленные урки, ограбившие народ и государственную казну, став крупными бизнесменами и великими чиновниками, начинают переодеваться в белые одежды и, полные милосердия, щедро одаривают тех, кого они вчера так ловко обобрали до нитки и бросили в горнило этой жестокой необъявленной войны. Именно они разжигали ее, как и противостояние нашего народа. Им так выгодно, это их бизнес. И плевать, что он на крови. И неизвестно, кто в большей степени злодей – домушник, обчистивший квартиру «новых украинцев», или вальяжный дядя из властного кабинета, «нечаянно» потерявший в офшоре пару десятков государственных миллионов, которые предназначались детям погибших героев? Это оч-ч-ч-ень философский вопрос, – замолчав, Стойко устало упал в кресло и, подхватив чашку, допил давно остывший кофе.

Глава 12

Глянув на часы, Антон быстро поднялся на ноги и, громко хлопнув ладонями по коленям, весело улыбнулся:

– Все, Санек, по коням! Наговорил я тебе тут с три короба, нагрузил до самого верха, а о гостеприимстве забыл. Едем, ребята ждут.

Сидя в машине, друзья почти не разговаривали. Каждый думал о своем, а может, и об одном и том же. Александр изредка поглядывал на Антона, наблюдая за его чуть прищуренными глазами и сосредоточенным, уставшим взглядом. Наконец перед ними показались извилистые берега реки Лопань. Притормозив, «Хаммер» медленно покатился по ухабистой грунтовой дороге, вдоль поросшего ивняком берега. Метров через двести проселочная дорога уперлась в невысокий плетеный заборчик из лозы.

Возле ворот на огромном щите, расписанном эпизодами охоты, было начертано: «Охотничий привал». Оставив машину на небольшой парковке, Антон и Александр неторопливо пошли вниз по дорожке. На огороженной колоритной территории «привала» возвышался огромный дом из деревянного сруба, названный колыбой, вокруг которого ютились восемь небольших деревянных домиков, вход в которые охраняли сказочные гномы. Территория ресторанчика выглядела на удивление ухоженной и уютной. Яркими кляксами вокруг располагались цветастые клумбы, маленькие фонтанчики и качели. Аккуратно подстриженные деревья, окружавшие территорию, дополняли атмосферу умиротворенности и спокойствия.

Разговаривая о чем попало, друзья направились к одному из домиков, старательно прятавшемуся в густой тени. В это время из колыбы вышла интересная молодая женщина. Коротко подстриженная, в стильных голубых джинсах с дырками и белой футболке от «Гуччи», она неторопливо направилась навстречу гостям.

– Добрый день, Антон Алексеевич, рада вас видеть, – вежливо приветствовала дама.

Антон галантно поклонился и, ласково взяв ее тонкую ладонь, нежно поцеловал.

– Спасибо, моя дорогая, спасибо. Вот, еду сюда и не знаю, чего хочу больше, то ли ваших изысканных яств, то ли вас, царевна, увидеть! – искренне улыбнулся Стойко. – А видеть вас всегда приятно, все хорошеете и хорошеете!

Женщина смущенно улыбнулась.

– Спасибо, рада, что не забываете. Вас уже ждут. Не смею вас задерживать, проходите, – указала она на домик. – Я сейчас пришлю своих девочек.

После того как женщина отошла, Александр поинтересовался:

– Кто это, наверное, хозяйка?

– Да, но не только хозяйка, а еще и вдова моего приятеля. Сильный мужик был, справедливый. Одним из первых в городе бизнес начинал. Оторвался от толпы рано, поднялся высоко. Шел по земле без оглядки, а у нас таких не очень любят. Уже шесть лет как его нет, а она молодец, руки не опустила, дело свое организовала, детей сама поднимает, – пояснил Антон и, пропустив друга вперед, открыл перед ним дверь.

Переступив порог, Александр от неожиданности остановился. Признаться честно, такого он еще никогда не видел. Прямо над входом распростер широченные крылья горный орел, готовый в любую минуту ринуться на свою жертву. Из-за приглушенного света это казалось вполне реальным. Под потолком на засохших ветках сидело множество разных птиц. Запрятавшись в самом углу, выстукивал монотонную дробь дятел, а прямо над столом замерла шкодница-белка, норовя потянуть что-то вкусное. Тусклый свет от подвешенных по углам ламп словно приглашал гостей окунуться в атмосферу живой сказки.

Понимая, что цель его появления совсем не экскурсионная, Александр быстро переключил внимание на присутствующих людей. За большим столом, расположенным посредине комнаты, сидели двое парней. Одному на вид было лет двадцать семь, другому около тридцати. Оба были атлетического сложения, с серьезным выражением лица. У младшего парня на лбу красовался небольшой шрам, весьма органично дополнявший волевое лицо. Но светлые глаза, цвет которых было сложно определить в полумраке, светились добротой и дружелюбием.

Тот, что постарше, выглядел немного смущенным, хотя старательно пытался скрыть свои эмоции за улыбкой. Его волнение выдавали желваки, то и дело игравшие на скулах.

Поздоровавшись, Антон внимательно посмотрел на присутствующих.

– Мужики, извините, что заставили вас ждать, но, сами понимаете, дела. Сейчас мы все исправим. Однако прежде я хочу познакомить вас с новым членом нашей команды, прошу любить и жаловать – Александр, для кое-кого Иванович Гончаренко. Мой старый друг и брат, а с недавних пор еще и финансовый руководитель компании.

Антон легонько подтолкнул друга к столу.

– Теперь представлю присутствующих. Никита, – показал он на светловолосого парня помоложе. – А это Юра, – Антон назвал имя второго компаньона. – Ну что, давайте-ка, ребята, пообедаем, а там уже и все обсудим.

В это время в домик вошли две очаровательные девушки с полными подносами. Быстро и ловко расставив на столе тарелки, они поспешили было к выходу.

– Простите, – одна из официанток робко вернулась к гостям ресторана. – Антон Алексеевич, когда перепелов подавать?

Стойко задумчиво посмотрел на часы.

– Давай-ка где-то через часок, но лучше подойди спроси, не торопи нас.

Девушка кивнула и выбежала следом за напарницей.

– Так что, братцы, по коням? – весело спросил Антон и взял бутылку «Абсолюта».

Разлив водку, он поднялся и произнес лаконичный и многозначительный тост:

– За успех!

Засмеявшись, все выпили. Завязалась беседа. В основном обсуждали планы завтрашнего отъезда. Из разговора стало понятно, что Юрий курировал торговлю, а Никита был ответственным за автосервис. Обоих Антон оставлял в Харькове, так сказать, наместниками. Александр старался не вмешиваться в разговор, лишь изредка поддерживая его.

Антон же раздавал инструкции, ни на секунду не забывая о работе. Никита даже что-то записывал в блокнот. Атмосфера застолья тем не менее не давала расслабиться. Было заметно, что ребята привыкли к таким выездным заседаниям руководства компании. Никто не нахваливал блюда, не отпускал комплиментов, все были вовлечены в беседу о работе.

Закусив, компания вышла на улицу покурить.

– Ну, как тебе мои ребятки? – хитро глядя на друга, поинтересовался Антон.

– Антик, ну что я могу сказать о людях, которых вижу впервые, да еще за столом, где ты не столько ешь, сколько проводишь производственное совещание!

– Это наш привычный режим работы! Ты тоже к этому привыкнешь, – ухмыльнулся Антон. – А перед нашим с тобой отъездом остается еще столько нерешенных вопросов. Так что используем каждую минуту во благо. Я люблю повторять наверняка знакомую и тебе фразу: время, которое у нас есть, это деньги, которых у нас нет.

Больше часа они еще обсуждали предстоящие дела. Постепенно, как бы невзначай, Антон втягивал Александра в дискуссии по тем или иным вопросам, спрашивал его мнение, порой спорил, иногда соглашался. Ничуть не удивившись, Александр понял, что его товарищ относится к той категории разумных людей, которые, прислушиваясь к мнению других, как процессор, обрабатывают информацию и только после этого формулируют собственную позицию, мудро опуская на чашу весов свое и чужое мнение.

Улыбнувшись, Александр неожиданно вспомнил слова своей бабушки: «Запомни, внучок, первая мысль – она самая мудрая, она всегда от Бога».

Обсудив кучу злободневных вопросов, друзья вернулись на фирму ближе к вечеру. Собрав сотрудников на совещание, Антон первым делом представил им нового финансового директора компании. Не теряя времени, Александр с энтузиазмом окунулся в работу. Познакомившись с Зиной, исполняющей обязанности главного бухгалтера, он сразу же занялся изучением документации. Отвечая на его вопросы, озадаченная девушка отчего-то нервничала, постоянно теребя пуговицу на своей блузке.

– Александр Иванович, я только перешла на пятый курс университета, наверное, многого еще не знаю. Пожалуйста, проверьте меня полностью, а я буду скрупулезно следовать всем вашим указаниям, – лепетала она.

Гончаренко был изрядно удивлен тем, что эта довольно неглупая девушка выглядела такой напуганной, если не сказать подавленной.

– Зина, а почему вы так волнуетесь?

– Понимаете, Романчик, ой, то есть Роман Петрович, наш бывший главный бухгалтер, никогда ничего не рассказывал. Я ведь только вела ряд счетов. Он вообще не подпускал меня к балансу. Какую бы инициативу я ни проявляла, он все мне запрещал. Может, боялся, что у меня получится, может, причина была в чем-то ином, – опустив взгляд, пояснила Зина.

Александр понял, что ему еще долго придется разгребать завалы и искать золотые жилы Романа. Закрывшись в кабинете, он до позднего вечера сидел за компьютером. И только после одиннадцати Антон прервал его интенсивную работу.

– Да, Александр Иванович, я-то думал, что сам являюсь трудоголиком и к тому же людей постоянно истязаю работой, однако вижу, есть монстры похлеще меня. Заканчивай, да и Зиночку ты замучил. Нам надо отдохнуть, утром подъем в пять, – буркнул Антон и, словно невзначай, поинтересовался: – А ты сядешь за руль?

Александр смущенно встал из-за стола и подошел к другу.

– Ну, ты же знаешь, я очень люблю водить машину. Но с ходу садиться за руль «Хаммера» как-то страшновато. Впрочем, если доверишь – попробую.

– Ладно, не скромничай! А то я забыл твой высший пилотаж на скоростной трассе, когда ты в десяти сантиметрах от ошалевшей коровы остановил «фиат» своего дедушки. И как только бедная тваринка туда забрела?! – засмеялся Антон и уже серьезно сказал: – Лилька уже раз пять звонила, она гуся в духовке запекла, томит, для тебя старается. Все, отбой, едем домой! А с Зиной ты еще наобщаешься, благо в наше время это так же легко, как и чихнуть!

Попрощавшись, друзья поехали к Антону.

Александр уже бывал в их замечательной уютной квартире, однако всякий раз, попадая в этот дом, с новой силой ощущал необыкновенную атмосферу гармонии и счастья, царящую в семье. Несмотря на позднее время, двери открыла Ксюша. Девочка заметно подросла. Еще бы: в этом году ей исполнилось целых десять лет!

– Мама, мама, папуля с дядей Сашей пришли! – весело закричала она в прихожей.

От души улыбнувшись, Александр быстро вытащил из своей сумки красочную коробку с игрой «Монополия» и протянул ее девочке:

– Это тебе, Ксюша! Начинай познавать бизнес!

– Ух ты, а я давно об этой игре мечтала! Вот это подарок, не то что куклы! Спасибо вам, дядя Саша.

– Не за что, – ухмыльнулся Александр и погладил Ксюшу по голове.

В это время в прихожую вошла Лиля. Жена Антона, как всегда, была прекрасна и очаровательна. Поправляя прическу, она радостно улыбалась и, не обращая внимания на мужа, крепко обхватила Александра за плечи.

– Санечка, ты нас не бросил! Ты с нами! А я так волновалась, ты сейчас так нужен Тошке. Дай я тебя поцелую! – защебетала она и, приподнявшись на цыпочки, чмокнула его в щеку.

– Жена, – с напускной строгостью воскликнул Антон, – я ревную!

– Папа ревнует, папа ревнует! – весело засмеялась Ксюша и, прижав коробку с долгожданным подарком к груди, умчалась в свою комнату.

Остаток вечера прошел так же душевно, как и весь день. Развалившись на диване, Антон увлеченно рассказывал другу о новых партнерах, о прекрасном селе Тополька и его замечательных жителях. И только после полуночи они разошлись по комнатам.

Утром, еще сквозь сон, Александр услышал чей-то тихий нежный смех. Кто-то осторожно гладил его перышком по щеке и что-то шептал на ухо.

– Просыпайтесь, дядя Саша, – повторял чей-то тоненький ангельский голос.

Все еще находясь за гранью реальности, Александр не мог сообразить, где он и что происходит вокруг… Наверное, полное отсутствие сна предыдущей ночью, переезд и сверхактивный прошедший день не прошли бесследно. А может, он просто не хотел, чтобы этот голос растворился вслед за его сном. Улыбнувшись, Гончаренко открыл глаза. Хитро улыбаясь, на него смотрела Ксюша:

– Проснулись?

– Проснулся, – подмигнул ей Александр.

Девочка довольно кивнула и, озорно засмеявшись, выбежала из комнаты. Сердце мужчины сжалось. Как же он мечтал о такой же очаровательной дочке или о сыне! Впрочем, какая разница. Просто хотелось иметь семью, чтобы рядом всегда была любимая нежная женщина, тепло, уют и ребенок. Без этого никак! Какая радость видеть по утрам милое личико, ощущать прикосновение ангельских детских ручек. Александр нехотя встал с кровати и, лениво подняв руки, потянулся. Тут же с небес на землю его опустил далеко не ангельский голос Антона:

– Саня, подъем! Ванная свободна. Через десять минут завтрак.

– Я уже встал, – ответил он, натягивая джинсы.

С кухни доносилось веселое пение Лили, звон посуды и радостный голосок Ксюши. Вздохнув, Гончаренко сразу учуял восхитительный запах жареной картошки. Сглотнув слюну, Александр первым делом заглянул на кухню и поздоровался:

– Девчонки, доброе утро!

– Доброе утро! – хором ответили Лиля с Ксюшей.

Кухня была просторной и светлой. На газовой плите что-то булькало и жарилось. Вокруг все сияло чистотой и радовало глаз уютом. Усевшись за столом, Ксюша без особого аппетита ела овсяную кашу с вишневым вареньем.

– Что, не любишь овсянку? – подойдя к девчушке, с пониманием ситуации поинтересовался Александр и нежно погладил малышку по голове.

– Ой, дядя Саня, честно скажу – не люблю! Но мама говорит, что надо, там эти, как их – полезные микроэлементы, – с грустью вздохнула девочка.

– Все правильно! – поддержал ее Александр. – Микроэлементы нужны организму не меньше, чем витамины, и их в овсянке, поверь мне, много! Такой завтрак – это очень здорово! Вырастешь красавицей и умницей, как твоя мама!

Промолчав в ответ, Ксюша решительно пододвинула тарелку к себе и стала быстро уминать кашу. Розовые щечки девочки раздулись, как у хомяка, а тарелка вскоре оказалась чиста.

Обернувшись, Лиля с благодарностью посмотрела на Александра, по достоинству оценив его методику кормления капризных девочек.

Взглянув на часы, стрелки которых уже подбирались к девяти, гость поспешил в ванную. Прохладный душ тонизировал его тело и поднял настроение. Умывшись, Гончаренко внимательно посмотрел на себя в зеркало. Предчувствие новизны зажгло в его глазах огоньки радости, лицо стало свежее и, кажется, симпатичнее. Александр был уверен, что предчувствия его не обманут. Перед ним открывались новые перспективы, и этим утром верилось только в лучшее. Приведя себя в порядок, он вернулся на кухню.

Ксюша допивала чай. Сидя за столом, Антон с кем-то разговаривал по телефону.

– Через полчаса ждем вас возле подъезда, – насупив брови домиком, строго сказал невидимому собеседнику Стойко и отсоединился.

Переведя взгляд на свою наследницу, Антон преобразился. Расплывшись в счастливой улыбке, он потрепал ее по голове и, подхватив со стола банан, протянул дочери. Александр внимательно наблюдал за ними. Ксюша была невероятно похожа на своего отца. И хотя жизнь внесла в его внешность солидные коррективы, не понять, что это отец и дочь, было невозможно. Такие же карие и пока что по-детски шаловливые глаза с любовью смотрели на своего большущего родителя. Прихватив банан, Ксюша чмокнула отца в бритый затылок и, поблагодарив за кашу, убежала с кухни.

– Ну что, Лилек, чем ты нас на дорожку побалуешь? – наигранно грозно спросил Антон.

Засуетившись, Лиля стала хлопотать на кухне. То ли от волнения, то ли от суматохи щеки ее разрумянились, из рук постоянно выпадали ложки-вилки. По-детски шмыгнув носом, она украдкой вытерла глаза и выбежала в прихожую. Но, взяв себя в руки, скоро вернулась и снова завертелась у кухонного стола.

Словно на скатерти-самобранке, на нем появились тарелки с ароматной, посыпанной свежим укропчиком жареной картошкой и огромными, размером с мужскую ладонь, отбивными. Рядом «выросло» блюдо с зеленью и редиской. Подперев голову руками, Лиля уселась напротив мужчин. Глядя на этот, с позволения сказать, скромный завтрак, Александр был уверен, что не съест и половины. Но еда источала такие соблазнительные ароматы, что прежде, чем он осознал, что вкус не уступает запаху, его тарелка оказалась пустая. И лишь отложив в сторону вилку с ножом, Гончаренко наконец вспомнил о кудеснице, сотворившей эти кулинарные шедевры. Повернувшись к Лиле и энергично работая челюстями, Александр невнятно пробормотал:

– Лилечка, это выше всякой похвалы. Вкуснятина необыкновенная! – и, проглотив последний кусок мяса, выдохнул: – Теперь я понимаю, почему Антон так хорошо выглядит!

– Ешь, Санечка, ешь на здоровье. Не знаю, кто и когда вас там чем-то вкусненьким побалует, – с грустью ответила женщина и, тяжело вздохнув, вышла из кухни.

Пока Гончаренко восторгался Лилиными талантами, Антон, быстро опустошив тарелку, самодовольно улыбался, как будто эти комплименты предназначались именно ему. Молча потягивая кофе, он ждал, пока друг доест. И только когда Гончаренко поставил на стол пустую чашку от кофе, Антон нарушил молчание.

– Саня, с нами едет Сергей, мой начальник охраны, я тебе о нем много рассказывал, и главный инженер. Этот мужик уже в возрасте, но шустрый. Он на спиртзаводе тоже главным работал. Его в феврале на пенсию отправили. Это место хлебное, там пенсионеров держать не будут. А для меня он настоящая находка. Старикан грамотный и ушлый, с этакой, знаешь ли, коммунистической закваской. Я вас сейчас познакомлю.

Попрощавшись с девочками, друзья подхватили сумки и вышли из дому. На пороге, все же не удержавшись, Лиля пустила слезу. Она все время что-то заботливо поправляла на Антоне, по-матерински напоминала, куда и что положила, когда и кому из родителей он должен позвонить. Весело отмахнувшись от излишней опеки, Антон быстро умчался по лестнице вниз. Поблагодарив молодую женщину за радушный прием, Гончаренко побежал следом за другом.

Во дворе было спокойно и тихо. Лениво греясь на солнце, возле подъезда вальяжно разлегся большой полосатый кот, похожий на Матроскина из знаменитого Простоквашино. Нацепив на нос огромные солнцезащитные очки, пожилая женщина старательно поливала из лейки красивые цветочные клумбы, разбитые возле дома. Недалеко от подъезда стоял «Хаммер» Антона, а рядом пристроилась чья-то черная роскошная BMW последней модели.

Забросив на плечо свою сумку, Александр уверенно направился к «Хаммеру». Но Стойко придержал его за плечо:

– Саня, постой.

– Что-то случилось?

– Забыл, забыл отдать тебе вот это! – хитро улыбнулся Антон и протянул ему связку ключей с пластиковой картой.

– Что это? – растерянно поинтересовался Гончаренко.

– Сам посмотри, – ухмыльнулся Стойко и хлопнул его по спине.

Александр настороженно опустил взгляд вниз. В руках его лежал новенький техпаспорт на автомобиль BMW, с такими же номерными знаками, которые были у машины, стоявшей в метре от них. Но что самое невероятное, – ее единственным владельцем был он, Александр Иванович Гончаренко. Глаза его удивленно расширились.

– Антон, я что-то не очень понимаю. Что это? – севшим голосом спросил Александр и кашлянул.

– Саня, это мой подарок тебе, – ответил Антон и радостно улыбнулся.

– Но я еще не заработал на такой дорогой подарок.

– Это тебе так кажется. Тем, что ты откликнулся на мою просьбу, ты заслужил куда больше. Все, Санек, хватит эмоций, идем, познакомлю тебя с мужиками, – буркнул Стойко и подтолкнул его к двум мужчинам, стоявшим в тени огромного дуба. О чем-то разговаривая, те при появлении Антона сразу замолчали. Стало понятно: на фирме ценят дисциплину.

– Знакомьтесь, это мой друг, о котором я вам много рассказывал, прекрасный специалист в финансовой области. Александр Иванович Гончаренко, – представил друга Антон.

Затем коротко представил седого, склонного к полноте мужчину лет шестидесяти:

– А это – мозговой центр нашего детища, главный инженер завода Игорь Иванович Грицак. И Сергей Владимирович Коваленко, сила и доблесть компании. К тому же в сочетании с незаурядным интеллектом. Отставной майор СБУ. И даже участник АТО.

Александр внимательно посмотрел на Коваленко, о котором ему так много вчера рассказывал Антон. На вид ему было лет сорок пять, довольно высокого роста, подтянутый, волосы с легкой проседью. Очень мужественное, волевое лицо, тяжелый, выпирающий вперед подбородок, высокие скулы, немного приплюснутый нос и глубоко посаженные, с легким прищуром глаза. Его исключительно аккуратный вид и цепкий сосредоточенный взгляд непроизвольно вызвали у Гончаренко уважение.

Познакомившись, мужчины крепко пожали друг другу руки и обсудили детали предстоящей поездки. Александру нравилась спокойная и откровенная манера разговора Антона. Внимая шефу, было позволительно высказывать свою точку зрения, что-то предлагать и даже спорить. Приятно удивленный, Александр не привык к столь демократичному стилю общения. На госслужбе его годами ломали через колено, всегда стараясь подчинить единому, порой далеко не самому мудрому решению, упрямо приучая к всеобщему «одобрямсу».

– Игорь Иванович и Сергей едут со мной. Через двести километров я пересяду к Саше, отдохну, а ты, – он повернулся к Сергею, – порулишь на моей «лошадке».

Оговорив детали, мужчины расселись по машинам. Подойдя к своему новому автомобилю, Александр неторопливо, с упоением сел за руль настоящего шедевра современного автомобилестроения. Салон был отделан белой кожей, которая в сочетании с черной бортовой панелью подчеркивала респектабельность автомобиля и статус.

Понимая, что его не по-взрослому счастливое лицо может насмешить окружающих, Александр опустил голову, что-то рассматривая на бортовом компьютере. Нелепая улыбка никак не сходила с его лица. Прикусив щеку, он постарался придать себе серьезный деловой вид.

Набрав номер друга, Александр глухо выдавил:

– Спасибо, братишка! Большое спасибо!!!

– Сань, это тебе спасибо. Все, трогаем!

Глава 13

Дорога от Харькова до Киева, как по украинским меркам, была неплохая. Выбоины и ухабы – это для нас нормально. Правда, Александра рассмешили указательные знаки с коротким словом «пучины», установленные на Полтавщине. Похоже, местные автодорожники были людьми творческими и с юмором. А в общем все прошло без приключений. Пробок почти не было, и автомобили ехали по трассе легко. Удивительно, что, глядя на здоровенный «Хаммер», который порой превышал скорость, указанную на знаках, полиция его как бы не замечала. Радуясь такому партнерству, Гончаренко уселся на хвост внедорожнику и, не отставая, ехал следом за ним. По дороге Антон пересел в машину друга.

– Братишка, может, не стоит так гнать?! Мы же совсем хулиганим, – минуя бульвар Дружбы Народов, заметил Саша, глядя на то, как Коваленко смело рассекает по столице.

– Нормально, Саня, это еще медленно. В Киеве все так носятся, меньше девяноста не ездят, так что можно чуток и похулиганить. Просто ты еще ездишь с опаской, а вот обкатаешь свою «лошадку», я тебя не догоню! – хохотнул Антон.

Ровно через семь часов после отъезда, миновав Киев, друзья выбрались на Одесскую трассу и повернули в сторону Топольки. Единственным препятствием, оказавшимся на их пути, было большое, растянутое стадо коров, перегородившее им въезд. Пропустив дородных буренок, машины неторопливо въехали в село и, распугав бесцеремонно расхаживающих по дороге кур, остановились возле небольшого двухэтажного дома за высоким забором.

Элегантное светло-серое здание, облицованное алюминиевыми металлокассетами, двухметровый забор из металлических конструкций, облепленная видеокамерами проходная, вооруженные до зубов охранники, компьютеры с видеообозрением и автоматически открывающиеся ворота казались чем-то чужеродным в этом забытом богом селе Тополька.

Не глядя на остановившиеся машины, у входа на проходную двое немолодых мужиков в униформе старательно крепили большую темно-синюю вывеску с названием предприятия. Наверное, Антону что-то в их действиях не понравилось. Выскочив из машины, он, не захлопнув дверцу, направился к ним. Обернувшись, мельком глянул на Александра и крикнул:

– Заезжай на территорию, приемная на втором этаже. Мой кабинет налево, твой – направо. Скоро буду! А ты пока обживайся, хозяйничай!

Кивнув, Александр медленно въехал на территорию завода и, припарковав машину на автостоянке, огляделся. За двухэтажным офисом располагалась довольно обширная территория завода с огромными производственными цехами и автобазой. Было заметно: здесь недавно завершились масштабные ремонтные работы. Вокруг офиса была аккуратно уложена тротуарная плитка, ровные, ведущие к цехам дорожки обрамлял выстриженный кустарник, в зоне отдыха виднелись яркие цветочные клумбы и кованые скамейки, а вдоль забора – пушистые туи и камеры видеонаблюдения. Во всем чувствовалась рука хозяина. А ведь еще совсем недавно это была заброшенная промзона.

Александр медленно, все время оглядываясь по сторонам, прошелся по территории, но решив, что не стоит устраивать экскурсию без друга, вернулся назад.

На входе в офис стоял охранник – спортивного вида светловолосый мужчина лет тридцати пяти. Увидев Александра, он вытянулся по стойке смирно, а затем, нажав за стойкой какую-то кнопку, открыл перед ним вертушку.

– Здравствуйте, – произнес Гончаренко и остановился за проходной.

– Приветствую вас, Александр Иванович, – довольно громко выкрикнул охранник и уже тише представился: – Начальник внутренней охраны Константин Ветров.

– Приятно познакомиться, – сдержанно ответил он и неторопливо пошел к лестнице.

Осведомленность охранника несколько удивила, но виду Александр не подал. «Все верно. Начальство надо знать в лицо», – подумал он.

Поднявшись на второй этаж, Гончаренко остановился на лестничном пролете и, наклонившись через перила, прислушался в надежде услышать голос Антона. Заходить в приемную одному ему не хотелось. Немного потоптавшись на месте, он обреченно вздохнул и потянул на себя двери. Вошел в просторный и довольно симпатичный холл. В нос сразу ударил запах свежей побелки. Кругом было идеально чисто, но интерьер сдержанный, без пафоса. На полу серая с черным вкраплением плитка под мрамор, потолок из квадратиков «Армстронг». Белые свежевыкрашенные стены, темно-коричневые двери, окна с модным профилем черного цвета, вдоль стен горшки с экзотическими растениями. Напротив входа высокие стеклянные стеллажи с образцами продукции предприятия. Все было элегантно, стильно и по-деловому. Приятно удивленный, Александр завертел головой в поисках приемной. Прохаживаясь вдоль дверей, он начал внимательно изучать таблички с надписями кабинетов.

Вдруг дверь, возле которой он остановился, резко распахнулась и, ударив его по плечу, буквально отбросила к стене. От неожиданности Александр слегка пошатнулся, но не упал. Пораженный столь «теплым» приемом, он с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Внутри него все закипело. Быстро обернувшись, Александр увидел своего обидчика, вернее, обидчицу.

Возмущенно глядя на него прищуренными глазами, перед ним стояла красивая молодая женщина лет двадцати восьми. Ее волосы ярко-рыжей волной спадали на плечи и рассыпались по изящной спине. Из-под плавно изогнутых бровей негодующе сверкали огромные, необыкновенно красивые зеленые глаза. У обидчицы был аккуратный, немного курносый нос и довольно крупные чувственные губы.

– Что вы стоите под дверью?! Я из-за вас чуть документы не уронила! Вы кто? – вместо извинений, чисто по-женски (лучшая защита – нападение) накинулась она на Александра.

– Сотрудник ЦРУ! Стою под дверьми и информацию скачиваю, – не удержавшись, огрызнулся он, потирая ушибленное плечо.

– Понятно! Значит, мы наконец-то впереди планеты всей! – весело ответила рыжеволосая красавица и так заразительно засмеялась, что вся его злость мгновенно улетучилась.

– Скажите, а где здесь приемная? – пользуясь моментом, спросил Гончаренко.

– В конце коридора, справа. А кто вам, собственно, нужен? Шеф только недавно приехал, кажется, он пока находится где-то на территории.

– Тогда, с вашего позволения, я подожду, – так и не представившись, ушел от ответа он.

– Ждите, но лучше зайдите в приемную! Антон Алексеевич не любит, когда посторонние здесь ходят, – пояснила молодая женщина и, резко повернувшись, побежала к выходу.

Александр задумчиво ухмыльнулся и вместо приемной отчего-то пошел к окну. Облокотившись на подоконник, внимательно посмотрел во двор. С папкой в руках к Антону уверенной походкой подходила его обидчица – рыжеволосая незнакомка. Сиреневые джинсы и белая футболка, плотно облегавшие ее стройное тело, подчеркивали идеальную фигурку.

«Кем же она здесь работает?..» – подумал Гончаренко, не без интереса наблюдая за ней.

К своему удивлению, Александр увидел, как Антон по-дружески приобнял девушку за плечи и, что-то сказав, весело засмеялся. Отдав папку, она сразу пошла назад. Александр специально решил не заходить в приемную. Ему почему-то очень захотелось еще раз увидеть эту женщину.

Однако его ожидания не оправдались. Дождаться ее он не успел. Через пару минут в сопровождении нескольких мужчин появился Антон. Беседуя по телефону, он остановился возле Александра и, закончив разговор, подхватил его под руку.

– Александр Иванович! А чего это вы стоите здесь, как бедный родственник? – с иронией произнес он, забросив в карман мобильник. – Почему свой кабинет не осваиваете?

– В кабинете я еще насижусь. А пока колдоговор изучаю на стенде! – придумал на ходу Гончаренко.

– Идем, идем, трудяга! – засмеялся Стойко, подталкивая его к приемной.

Увидев начальство, молоденькая симпатичная секретарша резко сорвалась с кресла и, выбежав навстречу Антону, начала докладывать о текущей ситуации на предприятии.

Выслушав ее мелодичный рапорт, Антон представил ей Гончаренко и попросил через час собрать в его кабинете руководство завода. Кивая головой, Аллочка, так звали очаровательную секретаршу, старательно записывала распоряжения шефа в блокнот.

Обсудив текущие вопросы, друзья разошлись по рабочим местам.

Оказавшись впервые в жизни в своем, лично своем кабинете, Гончаренко едва сдерживал эмоции. Он не верил собственным глазам. Антон позаботился не только о статусе хозяина этого кабинета, но и о его комфорте. Небольшая комната вмещала в себя элегантную мебельную горку для документов, довольно крупный письменный стол с приставным столиком и темно-коричневый кожаный диван, изготовленный в том же дизайне и цвете, что и рабочее кресло. Над дверью висел новый кондиционер, стены украшали картины, под потолком выблескивала стильная люстра, на окнах жалюзи. Дизайн кабинета отличался деловым современным стилем, хотя и с оглядкой на классику.

Осмотрев кабинет, Гончаренко не удержался, чтобы не поблагодарить друга.

– Антон Алексеевич, – с серьезным видом пошутил он и протянул руку. – Спасибо тебе огромное! За кабинет, за машину! А самое главное, братишка, спасибо за доверие! Поверь, я тебя не подведу. Буду беречь каждую твою копейку. И фирме твоей помогу раскрутиться, благо многое знаю и могу посоветовать. Все так, но, как бы то ни было, я твой должник по гроб жизни!

– Сань, да что ты! – отмахнулся новоявленный шеф и пожал протянутую ему руку. – Я рад, что тебе понравилось! Не надо меня так сильно благодарить. Я ведь тоже тебе обязан. Что сделаешь, если на всей Земле я, кроме тебя и Лильки, никому полностью не доверяю. Да, есть хорошие ребята – Коваль, Никита, Юрка… Но ты… Как это правильно сказать, ты часть моей жизни. А теперь еще взялся ее спасать. Так что прекрати и больше не вспоминай. Все, проехали!

Несмотря на то, что рабочий день завершался, расходиться никто не спешил. Ровно через час после приезда Антон собрал планерку с участием руководителей всех подразделений. Каково же было удивление Гончаренко, когда к столу совещаний грациозно подошла его рыжеволосая обидчица, которая оказалась главным бухгалтером завода. Именно с Екатериной Ивановной Ткаченко ему предстояло самое тесное сотрудничество.

Собравшись вместе, сотрудники внимательно слушали Антона. На следующей неделе ожидалось открытие предприятия. И хотя с основными вопросами – кадрами, сырьем и оборудованием – все было улажено, оставалась масса нерешенных проблем. Скажем, для вывода предприятия на полную мощность катастрофически не хватало тары, да и кадровый состав транспортного цеха пока был сформирован лишь частично.

Ворох проблем свалился на плечи молодого парнишки – начальника отдела маркетинга, носившего помпезное имя Роберт. Такой же помпезной и эпатажной была и его внешность: высокий брюнет с голубыми глазами и нежной, белоснежной, как у молодых девушек, кожей. Его Стойко нагрузил по полной: реклама продукции в Интернете, заключение договоров в Киеве и представительство во всех регионах страны. Это были поистине наполеоновские планы, однако парня они ничуть не смутили. Он все время кивал головой и соглашался.

После совещания Антон оставил костяк фирмы для более детальной беседы.

– Поймите, друзья, мы должны выйти на рынок с качественной, высоколиквидной и недорогой продукцией. Наша водка, которую мы не ради красного словца назвали «Компанейская», должна стать действительно народным продуктом. И если через месяц, пройдя по Киеву, я не увижу в магазинах этой продукции, а в руках молодежи нашей слабоалкоголки, не сомневайтесь: уволю всех руководителей подразделений, – жестко предупредил Антон.

– Не переживайте, коллектив у нас подобрался классный, ребята шустрые, с мозгами. Все будет в порядке! – беззаботно улыбнувшись, заверил Роберт.

Глядя на его беспечное лицо, Антон недовольно нахмурился и холодно произнес:

– Запомни, твои дела должны говорить так громко, чтобы не слышно было твоих слов.

После этой фразы в кабинете воцарилась полнейшая тишина.

Обсуждение затянулось до поздней ночи. Проявив заботу, Екатерина Ивановна предложила мужчинам перекусить и довольно проворно накрыла на стол. Словно призвав на помощь скатерть-самобранку, она поставила на стол большое блюдо с бутербродами с ветчиной и с осетриной, аккуратно украшенными зеленью и лимончиком. Неведомо откуда на столе появилась зажаренная курица, разделанная на маленькие румяные кусочки, и баклажаны. А нарезанные тонкими кружочками помидоры, щедро посыпанные чесночком и политые майонезом, вызвали у присутствующих такой безудержный аппетит, что они буквально смели всю еду за считаные минуты. Хорошо подкрепившись, мужчины заметно расслабились и, следуя законам физиологии, стали героически бороться с навалившейся сонливостью.

Несколько раз зевнув, Антон глянул на часы и перевел виноватый взгляд на главного бухгалтера.

– Екатерина Ивановна, вам же домой давно пора! Что же ваш малыш так поздно один делает?

В ответ Катя рассмеялась. Поправив упавшую на глаза челку, молодая женщина быстро поднялась и начала убирать со стола.

– Никакой он у меня уже не малыш. Ему скоро исполнится восемь. Он парень самостоятельный! Да и привык, что мама всегда на работе! Если надо, еду нагреет в микроволновке, если скучно – может поиграть на компьютере! Мне нечего за него волноваться. А если ему что-то надо, всегда может со мной связаться!

– Это хорошо, что у вас мужик растет, а не маменькин сынок, – задумчиво улыбнулся Антон, – тем не менее, Екатерина Ивановна, поезжайте домой. Я сейчас вызову Виталика, он вас быстро до дома домчит.

Услышанный диалог удивил Гончаренко.

«Ну ничего себе! Сама девчонка, а сыну уже восемь лет! И как понимать, что сын дома один? Она что, не замужем?..»

Осознавая, что для первого рабочего дня его мысли, направленные не в производственное русло, несколько неуместны, Александр сосредоточенно уставился в блокнот, лежавший перед ним на столе. Однако ни цифры, ни проценты почему-то совершенно не задерживались в его голове. Странно, но с тех пор, как главный бухгалтер ударила его дверью в плечо, Гончаренко стал значительно больше думать об этой женщине, чем о работе.

Проводив Екатерину Ивановну до машины, друзья отправились в небольшую гостиницу, расположенную на территории завода. Это была малозаметная пристройка к офису, состоящая из восьми гостиничных комнат и кухни. Все, что успели сделать с этим старым зданием до приезда начальства, это, как сказал Антон, «подшаманить» фасад. Зато внутри гостиница смотрелась довольно продвинуто: повсюду был сделан хороший ремонт, интерьер выглядел минималистично, но элегантно, в стиле хай-тек.

Попрощавшись с другом, Александр зашел в небольшую комнату, выделенную для него, и, оглянувшись, вздохнул. Каким бы хорошим в ней ни был ремонт, ему предстояло еще долго коротать здесь свои холостяцкие будни… Впрочем, праздники тоже. Комнаты располагались боксом, с общим коридором и единственной ванной. В его новом жилье было довольно уютно. С левой стороны, у стены, стояли большой раскладной диван и письменный стол. На стене напротив висела огромная плазма, под которой была тумба, окруженная колонками домашнего кинотеатра. По бокам устроились два платяных шкафа. Напротив окна, у двери, располагались два кресла и журнальный столик с сияющим электрическим чайником и заботливо прикрытой полотняной салфеткой вазочкой с ароматным печеньем.

Наскоро постелившись, Александр как подкошенный упал на диван. Однако, несмотря на усталость, заснуть не удавалось. Ворочаясь в постели, он постоянно прокручивал в памяти эпизоды прошедшего дня. Такого объема событий его сознание, привыкшее к размеренной жизни, еще никогда не получало. Новая баварская красавица… зеленые улицы Топольки… перепуганный охранник Ветров… эпатажный маркетолог Роберт… строгий взгляд Антона и… озорные, необыкновенно красивые глаза Екатерины Ивановны.

Наконец усталость взяла свое и Гончаренко заснул.

Утром его разбудило непривычное кукареканье сельских петухов. Протерев заспанные глаза, Александр озадаченно посмотрел на часы. Еще не было даже шести! Но спать почему-то совсем не хотелось. Свежий утренний ветер слегка шевелил шторы, а по стене, разыгравшись в оконных проемах, прыгал озорной солнечный зайчик…

Быстро поднявшись, Александр заглянул в комнату друга. Стойко еще спал.

«Вот бы пробежаться трусцой, да по свежему воздуху, – мечтательно подумал он и зашел в душ, – но не пугать же людей своими пробежками в «трениках» по территории завода! Вот войду в нужный режим, сниму в Киеве квартиру, тогда и займусь здоровым образом жизни».

Стоя под ледяным душем, Гончаренко постепенно приходил в себя. Сосредоточившись, мысленно выстраивал планы на предстоящий рабочий день. Из состояния нирваны его неожиданно вывел настырный громкий стук в дверь.

– Эй, Мойдодыр! Ты не один, давай выходи быстрее! У нас званый завтрак. Давай, не задерживай честной народ! – крикнул Антон.

– И к кому же это мы приглашены? Неужели к королеве Елизавете? – перекрикивая шум воды, шутливо осведомился Александр.

– Нет, к пани Нюре! Но поверь мне, там лучше и готовят куда вкуснее!

Приведя себя в порядок, друзья отправились на званый завтрак.

С ветерком прокатив их по селу, Виталик, личный шофер Антона, заодно показал основные достопримечательности Топольки, которыми, по его мнению, были почта, контора, школа и баня. Но, к своему удивлению, Александр заметил, что привез он их почти туда же, откуда и взял, поскольку дом бабы Нюры находился практически напротив проходной завода.

Стоявшая возле ворот пышная, розовощекая бабуля, мило улыбаясь, пошла навстречу гостям. Прихрамывая на правую ногу и тяжело опираясь на палку, за ней семенил худощавый, немного сутулый дед. Лукаво посматривая на гостей, дедушка все время прищуривал левый глаз и улыбался. Познакомившись, хозяева пригласили гостей в дом. Трудно описать словами ту доброту и тепло, которые буквально излучали эти простые, трудолюбивые и очень радушные люди. Баба Нюра расцеловала Антона, как родного, а когда он протянул ей пакет с гостинцами, из ее выцветших, впавших глаз полились слезы.

– Ну, спасибо, родимый, что не забыл старуху! Вот уважил так уважил! – утирая кулаком глаза, с благодарностью повторяла она.

– Да как же вас забыть, баба Нюра! Вы мне здесь как крестная мать, вы же нам так помогли! – улыбнулся Антон, обнимая расчувствовавшуюся старушку.

– Э, милок, – сузила та заплаканные глаза, – это не я тебе помогла, а ты мне помог, детям моим на хлеб заработать дал, село наше заброшенное поднимаешь! Я за тебя каждый день молюсь. Храни тебя Господь от беды и злого ворога!

Александр был глубоко тронут и удивлен искренностью и добродушием этих людей. Ведь как мало надо нашему народу: чтобы хлеб-соль на столе были, чтобы душа о завтрашнем дне не болела, чтобы детьми своими можно было гордиться да друзья в дом с добром шли.

Радушию бабы Нюры и ее дочери Татьяны не было предела. При дворе английской королевы друзья бы точно так здорово не позавтракали, не пообедали и не поужинали в один присест. Стараясь не обидеть бабу Нюру, они с аппетитом уминали и блины, и картошку с котлетами, и ароматный деревенский борщ, который та приготовила в печке. Дед Иван «по случаю» выставил на стол бутылочку бабкиного первачка и, гордо подняв вверх свою сухую жилистую руку, торжественно произнес:

– Я тебе желаю, Антоша, шоб твою горилку пили и студенты, и президенты. А коли будешь добр к бедному деду Ване, могешь мне по выходным заместо воды в кран горилочки пускать, не откажусь!

– Ух, дурья твоя башка, – разозлилась баба Нюра. – Совсем мозгов лишился на старости лет! Чего городишь?! Ты б еще меня попросил цветы на твоей могилке не водою, а водкою поливать!

– Не, бабка, не пойдет! – рассерчал и дед. – Сперва ты помрешь, а я твои цветы тады полью чем хошь!

С трудом поднявшись из-за стола, гости поблагодарили щедрых хозяев за гостеприимство и попрощались. Раздосадованный дед Иван, провожая их до ворот, постоянно бурчал:

– Знал бы, из какого ребра мою бабу слепили, я б его смолоду переломал. Теперь поздно, сил нет, совсем она меня доконала!

– Неправда, дед Ваня. Ваша баба Нюра очень хорошая и добрая, – попробовал защитить бабку Гончаренко.

– Угу, добрая, – ухмыльнулся дед, – добрый человек жадным не бываеть. Да она ж от мене три дня первачок сегодняшний прятала! А сейчас, я сразу приметил: як только вы за порог, сразу первачок спрятала в чуланчик. Усе от меня прячет, стерва старая!

– Не расстраивайтесь, дедушка Иван, мы через недельку завод запустим, вот тогда и устроим с вами пир на весь мир! Договорились? – подмигнул деду Антон.

– Ага, соколики! Устроим. Ох, и устроим! Як тогда, када ты у нас ночевать оставался, Антошенька. Ох, и хорошо ж тогда було… – мечтательно улыбнулся дед.

Еще до начала рабочего дня, идя по территории завода, Александр издалека заметил главного бухгалтера. Отчего-то его сердце пропустило удар и забилось так сильно, словно он только что вернулся с пробежки. Ничего подобного с ним не происходило еще со студенческих лет. Впрочем, он вообще не помнил, чтобы с ним такое случалось.

Сегодня Екатерина Ивановна, как она себя величала, выглядела великолепно. В строгом деловом костюме нежного голубого цвета и белых лаковых туфельках на каблуках, она казалась необыкновенно элегантной и стильной. Развевающиеся на ветру волосы, непослушно падая на лоб, придавали ей особую очаровательность и женственность. Улыбаясь, она беседовала с какой-то женщиной, однако, увидев Гончаренко, сразу же стала серьезной.

– Доброе утро, – приветствовал ее Александр.

– Доброе утро, – довольно официально ответила она.

– Екатерина Ивановна, зайдете вместе со мной через полчаса к Антону Алексеевичу, он наметил для нас план действий, нам с вами надо срочно поехать в Киев.

– Хорошо, – кивнув, холодно ответила молодая женщина и пошла в сторону проходной.

Александру показалось, что она его либо боится, либо не доверяет. Хотя и первый, и второй случаи были не лучшими вариантами человеческих отношений. Как начальник и подчиненный они еще не общались, все эмоции должны быть на нуле. А может, всему виной была их нелепая вчерашняя встреча? Странно… Неужели она думает, что он злится на нее за то, что она грохнула его по плечу? Обидела, мол, его святое эго?! Александр терялся в догадках.

После совещания шеф, как его теперь все начали называть, отправил Александра с Екатериной Ивановной в город для получения лицензии и решения некоторых очень щекотливых вопросов.

Глава 14

Не решаясь еще ездить по улицам малознакомого мегаполиса, Александр попросил, чтобы в столицу их доставил личный шофер Антона. Гордо устроившись за рулем «мерседеса», Виталий в унисон с негритянским королем блюза мурлыкал себе под нос какую-то мелодию, попутно обучая Гончаренко навыкам виртуозного вождения автомобиля по забитым транспортом улицам столицы.

– Не робейте, Александр Иванович, – улыбнулся Виталик, – ко всему привыкаешь. Я уже двадцать пять лет, как за рулем, в Киеве через день бываю. Теперь каждую ямку в городе знаю, а раньше тоже боялся. Хотя когда-то и машин так много не было. Мне бывший начальник, я тогда еще директора молокозавода возил, дельный совет дал. Мол, по городу лучше ночью учиться ездить, машин меньше, да и пешеходов нет. Я так и делал.

Волею случая оказавшись на одном сиденье машины возле Кати, Гончаренко пытался завести с ней разговор. Но это у него не получалось… Они немного поговорили о работе, затем о городе и перешли к погоде. А когда молодые люди гонят пургу о дожде и ветре, это дурная примета. Вот и между ними определенно ощущалась какая-то неловкость. Словно она его боялась! Вчера, среди коллег, Екатерина Ивановна казалась совсем другой: веселой, беспечной и жизнерадостной. Александр не знал, как ему поступить дальше. Он явно ощущал какую-то невидимую стену, которую молодая женщина выстроила между ними. Но почему?!

Наконец впереди показался Киев. Около часа они медленно, то и дело лавируя между машинами, передвигались по переполненным улицам города. Злые и вечно спешащие автомобилисты отчаянно сигналили, наивно рассчитывая на то, что, испугавшись их грозных клаксонов, пробки на дорогах рассосутся сами собой! Добравшись до Печерских холмов, они пошли по самым высоким кабинетам столицы.

Оказавшись впервые в жизни в роли топ-руководителя успешной компании, Александр был удивлен тому, как быстро и легко решаются те вопросы, о которых Антон позаботился заранее. Позаботился, оплатив за их продвижение солидные деньги. Нисколько не смущаясь, Катя вручила причитающиеся «премиальные» вальяжному хозяину огромного, помпезного кабинета, получив взамен небольшой пакет, туго набитый акцизными марками. Обворожительно улыбнувшись, Екатерина Ивановна пожелала ему успехов в его нелегкой работе и, выйдя за дверь, брезгливо скривилась.

– Барыга, – зло прошептала она. – Знаете, сколько он из меня крови выпил за этот кулечек, все торговался, боялся продешевить!

– Что поделаешь, – заметил Александр, радуясь хоть какой-то возможности завязать с ней разговор. – Сегодня он хозяин положения… Мы же должны стремиться стать хозяевами жизни!

Поскольку они быстро уладили все дела, Гончаренко отпустил Виталика пробежаться по магазинам, а Кате предложил выпить по чашечке кофе.

– Хорошо, – невозмутимо ответила она. – Только место выберу я. Вы же Киева почти не знаете, а я покажу вам, где всегда вкусный кофе и отменное обслуживание.

Уверенно минуя небольшие переулки и подворотни, Катя вывела его на шумный и довольно людный перекресток.

– Так, – весело сказала молодая женщина, – Александр Иванович, можно я буду вашим гидом? Вы хотите узнать Киев?

– Конечно хочу! – немного смущенно, с плохо скрываемой радостью подтвердил Гончаренко.

– Значит, так, сейчас мы с вами на пересечении улиц Богдана Хмельницкого и Ивана Франко. Кстати, недалеко от нас находится одна из достопримечательностей столицы – Золотоворотский сквер, где установлен памятник великому князю Ярославу Мудрому. Любопытно, что из-за особенностей композиции киевляне шутливо называют его мужчиной с тортом! Но о высоком чуть позже. Неподалеку есть неплохое кафе. Зайдем?

– С удовольствием!

В небольшом уютном кафе пахло свежей выпечкой и кофе. Александр очень любил этот напиток бодрости. Устроившись за столиком в углу зала, он с наслаждением вдохнул в себя неповторимый аромат свежеприготовленного кофе.

– Вам здесь нравится? – спросила Катя.

– Да, обстановка приятная, и интерьер оригинальный, осталось оценить главное – кофе.

Не скупясь, Гончаренко заказал тирамису, сок и, конечно же, эспрессо. Причем не в ритуальных наперстках, как он называл маленькие чашечки, в которых помещалось не более двух глотков, а в нормальных кофейных чашках с двойной порцией, чтобы можно было по-настоящему насладиться этим божественным напитком и отдохнуть.

В зале тихо играла музыка, вокруг было спокойно и очень уютно. Александр с восхищением посмотрел на Катю и мечтательно улыбнулся. Подумать только, буквально пару дней тому назад он даже не подозревал о существовании этой очаровательной женщины, а сегодня все его мысли заполнены переживаниями о ней. Какими же неожиданными бывают повороты судьбы!

– Катя, скажите, а вы коренная киевлянка? – начал он издалека.

– С чего вы взяли? Нет! Я живу в Киеве только двенадцать лет. Сначала училась в университете имени Тараса Шевченко, затем мне предложили здесь интересную работу, так и осталась в столице. Я очень люблю этот город, знаю почти все его улицы и переулки. Я обязана Киеву всем, что имею. Мне здесь просто очень хорошо.

– Екатерина Ивановна, простите за бестактность, а вы замужем? – поколебавшись, задал Александр самый интересующий его вопрос.

– Нет, но у меня есть сын, Иван, ему скоро исполнится восемь лет.

Александр медленно выдохнул. Какая-то теплая, приятная волна разлилась по его телу и обняла. В принципе, его сложно было назвать чрезмерно влюбчивым мужчиной или отъявленным ловеласом. Но вчера, едва ли не с первой минуты знакомства эта женщина его словно околдовала. Что бы он ни делал, о чем бы ни думал, перед его глазами постоянно возникал ее образ. Признаться, таких ярких, веселых и в то же время глубоких женщин он еще никогда в жизни не встречал. Ему нравились в ней острота ума, неординарность мышления, смелость и какая-то юная, мальчишеская дерзость.

– А вы когда намерены перевезти сюда свою семью? – довольно тактично, но смело поинтересовалась Екатерина Ивановна его планами.

– Я не женат, – польщенный ее вниманием, ответил Александр, но виду не подал. – В прошлом году мы с женой развелись. А сейчас она живет в Израиле, замужем и готовится стать матерью. Так что перевозить мне некого.

– Простите, – тихо ответила она и быстро перевела разговор в рабочее русло.

За приятной беседой время пролетело незаметно. С наслаждением потягивая ароматный кофе, Гончаренко посмотрел на часы. Прошло уже больше часа, как они расстались с Виталиком.

– Катюша, – неожиданно вырвалось у Александра, – Екатерина Ивановна, нам, пожалуй, пора, на фирме дел полно.

– Да, да, конечно, – кивнула Катя, – надо позвонить Виталику, пусть он нас заберет отсюда, чтобы мы время зря не теряли.

– Но вы обещаете показать мне город в другой раз? – пристально глядя в ее глаза, со значением поинтересовался Гончаренко.

– Непременно, – чуть покраснев, ответила она и отвела взгляд.

Дорога назад была намного приятнее, чем в город. Сидя в машине, они постоянно разговаривали о заводе, о коллективе, Александр немного рассказал о своей предыдущей работе в налоговой. Чувствовалось, что ледяной барьер, разделяющий их, потихоньку начал таять.

Вернувшись в Топольку, Гончаренко заметил на заводской территории оживление. С погрузовиков, доверху уставленных ящиками, рабочие сгружали долгожданную тару. Энергично размахивая руками, начальник транспортного цеха руководил процессом. Наблюдая за этим со стороны, шеф о чем-то яростно спорил с Робертом. Попрощавшись с Катей, Гончаренко подошел к ним.

– Что случилось?

– Да вот, полюбуйся, – раздраженно ответил Антон, – наш деятель организовал целых три презентации и везде пообещал мое присутствие. Я вам всем сто раз говорил: каждый должен сам делать свое дело, а мною дырки затыкать нечего. Не можешь найти аргументы для рекламы продукции, значит, грош тебе цена!

– Видите ли, Антон Алексеевич, – растерянно пробубнил Роберт, – ваше присутствие, ваш авторитет произвели бы больший эффект…

– Парень, ты же начальник отдела маркетинга, я тебя с крутой фирмы, как девку молодую, увел. Ну, не за твои же красивые глаза я тебе такие деньги плачу? Вот ты и найти доводы, убеждая потенциальных покупателей в том, что сотрудничество с нами будет для них выгодно. А своим авторитетом я другие пожары тушить буду, а они, поверь, не за горами! Провалишь презентацию – уволю, – отчеканил Антон.

В это время к ним, слегка прихрамывая на правую ногу, подошел главный инженер и, глядя на раскрасневшегося Роберта, удивленно поинтересовался:

– Что-то случилось? Может, нужна помощь?

– Нет-нет, все нормально, Игорь Иванович, – развернувшись к главному инженеру, буркнул Антон, – а помощь ваша и в самом деле нужна. У нас с Сашей срочные дела появились, так что попрошу вас, пройдитесь в цех, проконтролируйте, пожалуйста, разгрузку тары. Я вам полностью доверяю. Даст Бог, завтра получим пробную партию водки. Поэтому перед полным запуском завода все должно быть проверено, все ошибки устранены. Хорошо?

– Да, да, конечно, я все сделаю, – кивнул головой главный.

Пожав Игорю Ивановичу руку, друзья направились в офис.

– Ну, как дела в Киеве? – на ходу поинтересовался Стойко.

– Все хорошо. Лицензии забрали, акцизки тоже. А после того, как Катя вручила этому деятелю премиальные, он на радостях несколько минут не отпускал нам руки, все жал и жал…

– Это хорошо. Нам, Санек, этот телепузик еще пригодится. Пойдет продукция, раскрутимся, надо будет и о себе подумать. Согласен?

– Конечно, дружище.

– Да, кстати, – глаза Антона хитро прищурились, – а как тебе наша бухгалтерша? По-моему, классная девчонка!

– Не отрицаю! – согласился Александр и задумчиво улыбнулся. – Мне она очень понравилась. Но какая-то закрытая, будто чего-то боится. А ты о ней что-то знаешь?

– Да вообще-то не так уж много. Знаю, где училась, где работала. Знаю, что не замужем, сына имеет. Специалист она толковый, и еще одно достоинство: лишних вопросов не задает.

– А где она живет?

– В Киеве. У нее двухкомнатная малосемейка в Святошино, она за эту квартиру выплачивает ипотеку. На работу ездит на стареньком «опеле» с еврономерами. Призналась, что сама пригнала его из Германии. В общем, по жизни идет уверенно, но с трудом. Вот видишь, братишка, по-моему, ты здесь не только работу можешь найти!

– Не до того сейчас, Антик. Прежде всего надо разобраться с работой. К тому же моя бывшая надолго отбила у меня желание играть в эти игры, – соврал Гончаренко, вспоминая о своих романтических приключениях.

Нельзя сказать, что он заводился от первой попавшейся барышни с пол-оборота. Конечно, как любой нормальный мужчина, которого природа ничем не обделила, он время от времени заглядывался (и не только) на длинноногих красавиц. Однако, к своему удивлению, заметил, что все, абсолютно все девушки после непродолжительного букетно-конфетного периода и показательного выступления в постели весьма целеустремленно пытались подвести его к мысли о необходимости повести их под венец. А вот тут его планы и очаровательных обольстительниц неизбежно расходились. Ведь жениться на длинноногой милашке, основные интересы которой сосредотачивались на бутиках и салонах, мог только ненормальный мужчина.

Побывав в плену необузданных запросов своей супруги, Александр уже намного внимательней присматривался к неземным нимфам. И поскольку ничего интересного под изящной и яркой упаковкой он так и не обнаружил, Гончаренко понял, что куда проще и легче флиртовать с замужними дамами. Во всяком случае, им, кроме кувыркания в постели и сладостных комплиментов, от него ничего не требовалось. Всякий раз, когда у него заканчивалось свидание с очаровательной матерью благородного семейства, которая возвращалась в свое гнездышко, он облегченно вздыхал. Но в глубине души ему, конечно же, хотелось, чтобы все было по-другому. Дом, семья, дети. А что еще надо человеку для счастья?!

– А что у нас за срочное дело? – поинтересовался Александр, вынырнув из воспоминаний. – Я собирался сегодня вплотную заняться документацией.

– Да, я понимаю, что у тебя дел по горло, но… – шеф сделал многозначительную паузу и почти прошептал: – Ко мне сегодня приезжал гонец от одного перца, депутата горсовета и бывшего, а может, еще и действующего авторитета, некого Резака. Это, Саня, птица очень высокого полета! Сказал, что его босс приглашает меня на встречу. Поедешь со мной?

– Не вопрос! Что, будут говорить об откатах и предлагать крышу?

– Похоже на это. Я знаю многих ребят из горсовета, уже даже успел познакомиться с некоторыми представителями КГГА. Ко мне еще недели две назад подкатывались некоторые помощники, как они представились, но я их послал: так, шушера. А с Резаком надо ухо держать востро и рот широко не открывать, а то гланды запросто вырвать может.

– Антон, но это ж полный беспредел! Мы еще даже в трамвай не сели, а с нас уже деньги за билет требуют!

– Верно, Санек, но без этого никак. Это система. И пока ее никто еще не поломал. Наоборот. Система ломает. Надо приспосабливаться и делиться.

– Хорошо, – торопливо перебил Александр друга, – тогда еще вопрос. Ты подставы не боишься? Не думаешь, что это простой бандитский наезд, непонятно кем организованный, чтобы срубить с тебя бабки?

– Нет, Саня, не боюсь. Господина Резниченко, то бишь Резака, я не раз видел по телевизору, он человек публичный, о его темном прошлом знают немногие. Он все сделал, чтобы люди об этом забыли. Сейчас он типа белый и даже пушистый. Но у нас есть общие знакомые, которые знают о нем все и рекомендацией которых я могу заручиться. К тому же я понимаю, что никуда не денусь с этой подводной лодки. Вся наша страна поделена на куски, понимаешь, как пирог. И у каждого куска есть свой хозяин. Насколько мне известно, господин Резниченко стал весьма уважаемым политиком, даже меценатом, вхож в самые высокие кабинеты, поэтому его крыша одна из самых надежных и непротекаемых. И если сегодня на встрече он будет лично, поверь, для меня, как бы парадоксально ни звучало, это честь.

– Ясно, и что мы делаем?

– Мы с гонцом договорились встретиться в семь на озерах. Здесь недалеко есть небольшой гостиный дворик, вроде его вотчина. Посидим, поговорим. Послушаем, что они скажут.

– Ладно, Антон, договорились. А пока я пойду к себе, займусь все-таки документами, проверю все калькуляции. В шесть тридцать буду готов. Поедем вдвоем?

– Нет, с нами будет еще Серый. Для массовки. Да и поддержка это хорошая. Кстати, если ты проголодался, наша столовая уже работает!

– Спасибо, мы с Катей в Киеве перекусили.

Закрывшись в своем кабинете, Александр полностью погрузился в работу. Медленно открывая на мониторе калькуляцию на все виды продукции, он, к своему удивлению, обнаружил несоответствие списания сиропа для слабоалкоголки. Необходимое количество для выпуска единицы продукции явно было завышено. Это создавало большой простор для махинаций. Фамилия специалиста, который утверждал эту калькуляцию, его ничуть не удивила.

«Предприимчивый мальчик Романчик готовил себе тылы во всех регионах. Он еще здесь работать не начал, а уже воровал», – мысленно хмыкнул Гончаренко.

За работой время пролетело быстро. От документов его оторвал телефонный звонок.

– Саня, через пятнадцать минут жду тебя внизу. Не забудь ключи, будет лучше, если ты поедешь на своей машине, – сказал Антон и добавил: – Так солиднее.

– Ок! – понимающе согласился Александр. – Форма одежды какая?

– Простая! Это не фешенебельный ресторан, не парься!

Облачившись в свои любимые джинсы и тенниску, Александр внимательно посмотрел на себя в зеркало. Как все-таки одежда может менять внешний облик человека. Минуту назад на него из зеркала смотрел солидный респектабельный мужчина, а сейчас оно отражало обычного парня с улицы. А как одежда или, более того, косметика меняет женщин?!

Гончаренко вспомнил, как уже много лет тому назад, когда ему было годочков десять, мама попросила его сходить к соседке, тете Алле, за соковыжималкой. Тетю Аллу он знал, сколько помнил себя. Это была очень красивая и яркая дама. Когда же дверь соседской квартиры открылась, он с трудом узнал в блеклой женщине красавицу тетю Аллу. Принеся домой соковыжималку, Саша с удивлением спросил маму:

– Мама, а что с тетей Аллой?

– А что с ней, сынок?.. – не поняла мать.

– Ну… – задумался он, пытаясь подобрать нужные слова, – у нее лицо какое-то… лысое.

Своим наивным сравнением он тогда здорово рассмешил маму.

Так впервые Гончаренко узнал цену настоящей женской красоты. Хотя нередко бывает, что красавицы, не умеющие себя достойно подать, выглядят заметно хуже, чем идеально экипированные и умело разукрашенные серые мышки.

Выбежав на улицу, Александр увидел возле проходной шефа и Коваленко, которые, скорее всего, обсуждали детали предстоящей встречи.

– Ну что, Антон Алексеевич, едем? – подбежав к ним, официально спросил Гончаренко, соблюдая субординацию.

– Да, по коням! – скомандовал Антон. – Поезжай следом за мной. Сергей едет в моей машине. Без моей команды из тачки не выходи. И прошу тебя, дружище, ни при каких раскладах не расслабляйся!

Утвердительно кивнув, Александр задумчиво сел в машину, включил зажигание и тронулся с места. Проехав несколько километров по полупустой проселочной дороге, ведущей в сторону леса, они остановились возле небольшого озера. На самом берегу стоял роскошный дом из темного красного кирпича с множеством флюгеров, установленных на шпилях черепичной крыши. С задней стороны здания, прямо над водой, раскинулась огромная терраса.

Перед входом были разбиты клумбы, посередине журчал фонтан со статуей писающего мальчика. Во всем чувствовалась тяга хозяина к роскоши в стиле барокко. Территорию «дворика» патрулировали двое охранников. Внимательно посмотрев на подъехавшие машины, они помогли гостям припарковаться и молча провели их в небольшое клубное здание.

Рассмотреть его внутри оказалось непросто. Окна были закрыты тяжелыми темными шторами. Мельком глянув по сторонам, Александр смог увидеть только массивную, сделанную под старину мебель и огромные пальмы, растущие в кадках. Молча пройдя через полутемные комнаты, охранник остановился возле широкой, с красивыми витиеватыми наличниками двери и, приглашая жестом, коротко сказал:

– Заходите!

Пропустив Антона вперед, они прошли через длинный тамбур и оказались в просторной, хорошо освещенной комнате. Одна из ее стен была частью большущего аквариума. Правда, ни одной даже маленькой рыбки в нем почему-то не плавало. В левом углу комнаты стоял овальный стол, сервированный на шесть персон. Центр занимал большой угловой диван, на котором в непринужденных позах сидели трое мужчин.

Увидев гостей, один из них, довольно плотный лысоватый мужчина лет пятидесяти, поднялся и, сделав несколько шагов навстречу, без колебаний протянул руку Антону:

– Рад нашему знакомству! – и, широко улыбнувшись, представился: – Евгений Петрович Резниченко.

– Антон Алексеевич Стойко, – ответил гость и, не отпуская его руки, указал на своих друзей. – Мой заместитель, Александр Гончаренко, и начальник службы безопасности Сергей Коваленко.

– Ну что же, проходите, присаживайтесь, – предложил Резниченко и перевел взгляд на мужчин, все еще сидевших на диване. – Знакомьтесь: мои помощники, Николай Солодов и Семен Бутенко.

Подавая руки для знакомства, мужчины поднялись. Николаю с виду было лет сорок. Высокий, темноволосый, спортивного телосложения, он имел довольно приятную внешность и интеллигентное лицо. Семен выглядел его полной противоположностью. Лет тридцати пяти, с крупной, накачанной фигурой, с цепким взглядом питбуля и головой, бритой под ноль. Скорее всего, этот персонаж выполнял функцию телохранителя.

Пригласив всех за стол, Резниченко начал непринужденную беседу о жизни в стране, о переменах, которые начались после выборов президента. Правда, не обозначая никаких акцентов. Спокойный, степенный, он своими манерами чем-то напоминал скорее университетского преподавателя, а не бандита. Поддерживая разговор, Антон поведал, чего он ожидает от новой власти, затем коротко рассказал о переезде в Киев. После этого к беседе подключился Николай. Было понятно, что он является правой рукой своего босса. Вдумчивый, грамотный, он фильтровал каждое слово. Разливая вино, Николай рассказал о китайских инвесторах, которые начали посматривать на украинский рынок, о том, что будет с селянами после продажи земли. Смеясь, вспомнил случай с голландским банкиром, который не понимал, почему после ухода старого президента курс доллара начал падать. Пока он развлекал всех пустой болтовней, Резниченко молчал. В его глубоком и строгом взгляде чувствовался ум и зоркая наблюдательность «короля джунглей». Стойко тоже был немногословен. Основными спикерами за столом выступали Николай и Александр.

После того как официантки принесли горячие блюда, заговорил Резниченко:

– Ну, а какие планы на будущее? Когда собираетесь запускать производство?

– Планируем торжественную часть на следующей неделе, в субботу, – ответил Антон.

– Есть проблемы, нужна помощь?

– Проблемы-то, конечно, есть, но в основном производственные. Решаемые.

– А как ваша продукция будет называться? – прищурившись, поинтересовался Николай. – Название-то какое, откройте секрет?

– Водка «Компанейская». Пока четырех видов: перец, мед, петрушка и ментол.

– Петрушка?.. – удивленно переспросил Резак.

– Да-да, именно петрушка, – подтвердил Антон. – Это подзабытый славянский рецепт напитка, от которого прибавляется мужская сила, – и, ухмыльнувшись, артистически добавил: – И каждую ночь ты снова и снова становишься богатырем!

– Ну, это вы, господа, лихо закрутили! Такого я еще вроде и не слышал, – дружески хлопнув Антона по плечу, похвалил Резниченко и, приподнявшись, сказал: – Что-то здесь душно, давайте, Антон, немного выйдем на воздух.

Стойко поднялся и, не глядя на друзей, вышел следом за Резниченко.

Александр невольно напрягся. Слушая рассказ Семена о его последнем охотничьем трофее, он все время нервно посматривал на двери. Правда, Антон и Резак долго не задержались. Буквально через пятнадцать минут они вернулись в приподнятом настроении. Глядя на выражение лица товарища, Гончаренко понял, что все тонкие вопросы закрыты, причем удачно.

Хорошо подкрепившись, Резак предложил пересесть на диван и выкурить по сигаре. Когда все умостились, Николай нажал на кнопку, вмонтированную в стену, и вызвал официантку.

– Давай рыбок, – строго распорядился он.

Кивнув, девушка как в воду канула.

Александр с удивлением посмотрел на Николая. Странный какой-то этикет у принимающей стороны! Наелись, напились, а теперь, после ананасов, предлагают рыбу? И вообще, устав от этого мероприятия и постоянного напряжения, он хотел как можно быстрее свалить отсюда. Приподняв брови, Гончаренко украдкой посмотрел на Антона. Опустив голову, Стойко сосредоточенно, как настоящий профи, при помощи гильотины отрезал шапочку сигары.

– Ничего себе! – послышался удивленный голос Сергея.

То, что Гончаренко увидел в следующее мгновение, его просто ошеломило.

В огромном аквариуме прямо напротив них плавали две золотые рыбки с очаровательными женскими личиками. Неторопливо виляя переливающимися хвостиками, они то подплывали к стеклу, маня их к себе, то, обнявшись, поднимались вверх, наслаждаясь глотком воздуха.

– Ну, как вам мои «рыбки»? – глянув на Антона, лукаво поинтересовался Резак.

– Евгений Петрович, вы настоящий ценитель жизни. Такого я не видел нигде, даже в Европе, – восхищенно признался Стойко.

Резак самодовольно ухмыльнулся:

– Подождите, это только начало, самое интересное будет впереди.

Играла тихая и нежная музыка, как вдруг очаровательные рыбки прямо в воде принялись постепенно снимать с себя золотую чешуйчатую одежду. Через несколько минут абсолютно обнаженные нимфы начали страстный подводный танец. Великолепные формы девушек, их потрясающая грациозность ни на секунду не позволяли мужчинам оторвать глаза от аквариума. Неожиданно Гончаренко почувствовал на себе чей-то взгляд. На него пристально смотрел Антон. Нахмурив брови, он несколько раз кивнул и посмотрел на двери.

«Значит, пора уходить», – понял Гончаренко.

Как раз в это время «рыбки» уплыли так же неожиданно, как и появились.

– Ну что же, дорогие гости, может, еще кофейку? – радушно предложил Резак.

– Спасибо, Евгений Петрович, вы нас и так побаловали, – вежливо отказался Антон, поднимаясь с дивана. Друзья тоже засобирались.

– Для уважаемых людей ничего не жалко. Сегодня я вас побаловал, а завтра, глядишь, – он со значением улыбнулся, – вы меня, не так ли?

– Это вопрос решенный. Мы все оговорили, – заверил его Стойко.

Попрощавшись, они молча вышли на улицу. Остановившись у своей машины, Александр вопросительно посмотрел на Антона.

– Поехали, потом поговорим, – на ходу бросил товарищ.

Рассевшись по машинам, друзья отправились домой.

Глава 15

Следующие дни, проведенные в Топольке, пронеслись в сумасшедшем темпе. Немного отойдя от своих непосредственных обязанностей, Александр всецело окунулся в подготовку к запуску завода и презентации продукции.

Четко распределив обязанности на день и оставив его «на пульсе», шеф часто уезжал в город, занимаясь обустройством своей новой киевской квартиры. Через пару дней к нему должны были приехать его девчонки. Но это не сказалось на темпах подготовительных работ. Задействовав свои связи, Резак, как и обещал, помог в организации «помпезности» мероприятия. На шоу-программу удалось пригласить любимцев молодежи – группу ТДД и роскошную, не столь певицу, как женщину, Сабину Везницкую. Желтая пресса была представлена скандальным журналистом Шуваловым. Договорившись с пиротехниками, они доверху забили один из гаражей автобазы всевозможными салютами и фейерверками. В общем, все шло по плану.

В какой-то момент территория завода стала напоминать маленький муравейник, где гудели газонокосилки, устанавливались декорации, мылись тротуарные дорожки, что-то белилось, а что-то красилось.

Проявив незаурядные организаторские способности, Игорь Иванович сумел вовремя обеспечить завод тарой, избавив всех от самой большой головной боли. В оригинальные бутылки, крепость которых обеспечивал не только сорокаградусный продукт, но и две изображенные на стеклянной поверхности соединенные в рукопожатии руки, потекли первые партии «Компанейской». На улицах украинских городов как грибы после дождя появились билборды с рекламой продукции их предприятия.

Когда же все впервые увидели рекламный ролик «Компанейки», как ее по-свойски окрестили на производстве, то долго смеялись. Итак, казак Петька утром сильно переживает после не самой удачной ночи с молодой женой. Неудовлетворенная и оттого ворчливая красавица отправляет его за салом в сельскую лавку, дабы хоть от трапезы получить наслаждение. В магазине Петька, к своему удивлению, обнаруживает «Компанейскую» на петрушке. Купив небольшой кусок сала, он основную часть денег тратит на бутылку доселе невиданной водки. Сразу же позабыв о вздорной жене, Петька мчится к друзьям, вместе с которыми они быстро находят достойное применение» Компанейской», закусывая ее салом. Расставшись с приятелями, Петька, понурив голову, обреченно плетется домой. Навстречу ему со скалкой в руке выбегает разъяренная жена. Но тут с организмом казака происходят неожиданные и поэтому вдвойне более приятные метаморфозы, в результате которых его мужская сила прямо-таки рвется наружу. Петька решительно приказывает жене:

– Одарка, живо в постель!

Дом ходит ходуном, звенят стекла, хлопают двери, во дворе качаются подсолнухи… Затем наступает полная тишина. Умиротворение. После чего… Одарка со счастливым лицом носится по дому, накрывая мужу на стол, который ломится от яств. Гордо подняв голову вверх, Петька самодовольно покручивает усы и счастливо улыбается. Жена лебедкой подплывает к нему и, низко кланяясь в ноги, просит к столу, приговаривая:

– Ты ко мне по-человечески, и я к тебе по-человечески!

В завершение рекламы зычный баритон сообщает:

– Тільки з горілкою «Компанійська» можливі такі дива!

И все это в мультипликационном варианте, за неполные две минуты. Посмотрев рекламный ролик, шеф искренне похвалил Роберта.

В среду вечером, вернувшись из Киева, Антон вызвал Гончаренко к себе.

– Я рад, что пока у нас все идет по плану, и в этом, дружище, твоя огромная заслуга. Но работа работой, а жизнь продолжается. Как тебе тут, Санек? Не жалеешь, что я тебя с места сорвал?

– Не говори ерунды. Я почувствовал размах, возможность проявить себя, помочь тебе и, в конце концов, отблагодарить тебя.

– Так, братишка, давай без реверансов! Ты мне нужен, а заслуживаешь ты куда большего. Вот именно об этом я сейчас и хочу с тобой поговорить.

– Ты о чем?

– Тебе в Топольке нравится?

– Очень.

– А жить здесь хочешь?

– Ну, как тебе сказать, – замялся Александр, не понимая, к чему клонит Антон. – Работать мне здесь нравится, а жить бы я, конечно, предпочел в Киеве.

– Вот именно, Саня! Я забрал тебя из нашего доброго города детства не для того, чтобы поселить здесь. Мы должны покорить столицу.

Александр непонимающе уставился на товарища. Что-то он его слишком запутал. Увидев растерянность друга, Антон рассмеялся:

– Хорош таращиться, поехали смотреть.

– Да что смотреть-то?!

– Подарок, который я приготовил тебе в честь открытия завода.

– Ты о чем, Антик?

– Ладно, объясняю. Ты вчера в моей новой квартире был?

– Ну да… – непонимающе пожал плечами Гончаренко.

– Тебе там понравилось?

Александр мотнул головой и поднял большой палец вверх.

– Еще бы, в Печерском районе, Новопечерские Липки, это же одна из лучших застроек столицы!

– Так вот, мой дом уже сдан, а в следующем квартале сдают соседний, такой же планировки, как у меня. Вот я и подумал, дом у меня есть, жена с дочкой тоже, только соседа хорошего не хватает. Будешь моим соседом?

– Братишка, – с трудом выдавливая из себя слова, прошептал Александр, – там же квартиры стоят как космический корабль, я пока не потяну, мне бы чего попроще…

– Попроще, батенька, не пойдет, – пошутил Антон, – да и дело уже сделано.

– Что сделано?..

– Я оформил на тебя кредитный договор в банке, на довольно хороших условиях. Аванс за квартиру тоже внес. Теперь ты счастливый обладатель новой трехкомнатной квартиры на девятнадцатом этаже, – радостно сообщил он. – Так что поехали осматривать твои новые пенаты.

Обескураженный, Гончаренко совершенно не знал, что ответить. На лбу его выступила легкая испарина, голос осип… Открыв окно, он обессиленно оперся о подоконник.

Но уже ровно через час, поднявшись пешком на девятнадцатый этаж прекрасной новостройки, потный, грязный и счастливый Александр вместе с другом осматривал свои столичные хоромы. И хотя до конца строительства было не так уж близко, увиденное его просто ошеломило. Просторный холл, огромные комнаты, кухня, похожая на бильярдный зал, высота потолков… То, что подобное вчера он видел у Антона, Гончаренко воспринимал как должное. Однако представить себе, что обладателем такой роскошной квартиры может стать он… Такое ему даже не снилось!

– Антон, давай выйдем на балкон, мне надо подышать воздухом…

Лучше бы он туда не выходил. От увиденного у Александра перехватило дыхание. Прямо перед ними раскинулась великолепная панорама Киева. Внизу по проспекту мчались маленькие игрушечные машинки, ярким золотом в лучах закатного солнца сияли старинные купола Киево-Печерской лавры, с высоты птичьего полета виднелась извилистая гладь могучего Днепра. Как великолепен был этот древний и такой молодой город!

– Ну что, дружище, нравится? – глядя на Гончаренко с доброжелательной хитрецой, поинтересовался Антон.

– У меня нет слов, – тихим голосом выдавил Александр. – Спасибо тебе, братишка, спасибо за все!

Следующий день прошел для друзей в сумасшедшем ритме. С утра до вечера они мотались, как заведенные, никого и ничего не видя перед собой. Каково же было удивление Александра, когда одна из женщин, хлопотавших на кухне, где шла подготовка к фуршету, окликнула его:

– Саня, не несись так, еще что-нибудь опрокинешь! Лучше попробуй мой фирменный салат.

Александр с удивлением посмотрел на стряпуху. В белом фартуке, надетом поверх шортов, и в белой косынке, обмотанной вокруг головы, перед ним стояла Лилька. И если бы не ее обворожительная улыбка, он бы не сразу узнал в этой Золушке жену Антона. Вместо приветствия он по-идиотски ляпнул:

– Лилька?! О, привет! А ты чего это так вырядилась?

– Ну, нормально встретились, называется! Нет бы обнять, порадоваться встрече, так он мне сразу комплименты сомнительные отпускает! – шутливо обиделась женщина.

Засмеявшись, Александр нежно ее обнял и поцеловал в щечку. Мысленно подумал: «У Антика хорошая жена! Мне б такую! Потрясающая женщина. И успех ей голову не вскружил, не зазналась, пальцы веером не держит. Осталась такая же светлая, как и в молодости, добрый человечек и такая замечательная, преданная жена!»

– Лилечка, не обижайся, милая, ты же знаешь, как я тебя люблю! Просто я привык всегда тебя видеть королевой, а тут Золушка. Как вы с Ксюшей добрались, все нормально?

– Все хорошо, Саня. Просто, когда я приехала, масштаб производства и предстоящая презентация так меня поразили, что я не смогла остаться от этого в стороне. Вот и решила внести свою лепту! Руки-то ведь везде нужны! А этой экипировкой меня Антон снабдил, сказал, чтобы я не выпендривалась, что дисциплина распространяется на всех. А королевой, Санечка, я еще буду!

Вечером, накануне презентации, Антон раздавал последние указания. У него все было расписано буквально по минутам.

– Запомните, ни малейшей суеты, все занимаются только своим делом, связь исключительно по телефону, никакого крика, обо всех проблемах моментально докладывать мне. И без самодеятельности! Все понятно?

После совещания, проводив Антона с его девочками к машине, Гончаренко направился в гостиничный номер, но в это время его взгляд непроизвольно пробежался по зданию офиса. Одно-единственное в офисе светилось окно бухгалтерии. Не раздумывая, Александр быстро поднялся на второй этаж и тихо, без стука открыл дверь.

В кабинете за большим письменным столом сидела Катя. Сосредоточенно глядя на монитор, молодая женщина что-то бормотала себе под нос и сразу же записывала на бумаге. На столе перед ней лежала папка с отчетами и калькуляции. С левой стороны стояла маленькая фотография в белой рамочке в виде сердечка. На ней был запечатлен широко улыбавшийся беззубый маленький мальчик, сидевший на велосипеде.

– Екатерина Ивановна, почему вы еще на работе, завтра же презентация, вы должны отдохнуть! – подойдя к ней, пробурчал Александр.

Вздрогнув, Катя испуганно оторвала взгляд от монитора. Поднявшись, молодая женщина виновато глянула на своего непосредственного руководителя и, с трудом сдерживая зевоту, по-детски потерла кулаками красные от усталости глаза.

– Понимаете, дел очень много, я немного не успеваю. А на завтра мне надо все подчистить. Я уже заканчиваю, Александр Иванович, – начала оправдываться она.

– Катюша, – неожиданно сорвалось у Гончаренко, но быстро поправившись, он продолжил: – Екатерина Ивановна, я вам обещаю, что сразу же после открытия займусь непосредственно своей работой. Дни сейчас очень тяжелые, и я всю работу взвалил на вас. Но я это исправлю!

– Ну что вы, я и сама справляюсь! – слегка покраснев, заверила Катя.

Возможно, Гончаренко показалось, но в голосе молодой женщины начали проскальзывать нежные нотки, пришедшие на смену прежним, категорическим и дерзким.

– Нет-нет, заканчивайте! Через пять минут я жду вас внизу. Сейчас скажу Виталию, он отвезет вас домой, – строго произнес Александр и, не дожидаясь ответа, вышел из бухгалтерии.

Спустившись во двор, Гончаренко почти бегом направился в сторону гаражей в надежде найти Виталия. Проходя мимо помещения, где временно был организован склад с пиротехникой, он с беспокойством заметил, что охраны на месте нет. Сразу же перезвонив Ветрову, Александр с негодованием выкрикнул:

– Константин, где ваши бойцы, почему склад пиротехники не охраняется?!

– Я сейчас разберусь, Александр Иванович!

– Даю две минуты, или сами принимайте пост!

В это время из-за угла, на ходу застегивая ширинку, показался пропавший охранник. Глядя перепуганными глазами, молодой парнишка начал бессвязно оправдываться:

– Понимаете, я на минутку по-маленькому отошел…

– Слушай, орел, от твоего маленького да чьего-то еще меньшего окурка мы все могли бы увидеть оч-ч-ч-ень большой и яркий фейерверк! – прошипел Гончаренко. – Ты хотя бы понимаешь, какой объект дали тебе под охрану?

Тем временем, тяжело дыша, к гаражу подбежал Ветров. Осознавая бессмысленность чтения морали недобросовестному парню, Александр резко развернулся к начальнику охраны.

– Значит, так, на сегодня этого «писающего мальчика» отстранить. Поставить на пост более подготовленного и ответственного охранника. А взаимозаменяемость на подобные случаи, думаю, не я вам должен обеспечивать. О том, что произошло, завтра же доложите Антону Алексеевичу. И не заставляйте меня кляузничать, ясно?!

– Так точно, Александр Иванович, – упавшим голосом ответил Ветров.

Пока он пытался понять, во что вляпался, из соседнего гаража вышел водитель.

– Добрый вечер, Виталик, – поздоровался Гончаренко.

– Здорово, коль не шутите.

– Виталий, я вас очень прошу, знаю, что рабочий день закончен и вы устали, но у Екатерины Ивановны голова кругом от цифр идет, ей сейчас сложно вести машину. А она все еще на работе. Прошу вас, пожалуйста, отвезите нашего главбуха домой, а утром обязательно за ней заедьте, – попросил Александр.

В этот момент из офиса вышла Катя. Кивнув, Виталий беспрекословно запрыгнул в «мерседес» и, сделав крутой вираж, остановился возле нее.

– Прошу, Екатерина Ивановна, садитесь, карета подана!

Попрощавшись с Катей, Гончаренко устало пошел в гостиницу.

Утром Александра разбудил раскатистый шум грома. Начался настоящий ливень. По стеклу тонкими струйками стекала вода. Сердце Александра сжалось. Да, они продумали все до мелочей, проверили сайты с прогнозами о погоде, никто дождя не обещал. А тут!

Отодвинув занавеску в сторону, Гончаренко недовольно свел на переносице брови. Такой ливень мог обернуться настоящей катастрофой для предстоящего праздника. Спустив ноги с дивана, он сосредоточенно посмотрел на экран смартфона. Было ровно четыре часа. Как минимум два часа он еще мог поспать, но волнение и шум дождя не давали ему расслабиться. Проклиная всех синоптиков на планете, Гончаренко упал на подушку, размышляя, что следует предпринять, если дождь не прекратится.

Задумавшись, Александр не заметил, как погрузился в сон. И только когда раздался ушераздирающий писк будильника, он с удивлением увидел, что уже половина седьмого. Приоткрыв штору, Гончаренко первым делом посмотрел в окно и не поверил собственным глазам: в переливе стекол играли веселые солнечные зайчики, чистое небо сияло завораживающей голубизной и простором. Ветер утих. Умытые деревья шелестели роскошными, напоенными живительной влагой кронами.

«Видит бог, это хорошая примета, – говорила его бабушка, – омытая дорога в начале пути – к счастью».

Сорвавшись с дивана, Гончаренко в приподнятом настроении побежал в душ. Заскочив под ледяную струю воды, вздрогнул, но, стараясь сдержаться, начал бодро напевать, точнее, выкрикивать куплеты строевых песен.

Выпив чашку кофе, он торопливо оделся и выбежал на территорию завода. Ее чистота буквально резала глаза, утренний дождь сделал все вокруг еще более заметным и ярким. Гирлянды из желто-голубых надувных шаров и красивые цветочные композиции придавали территории завода особый, праздничный вид. У фонтана, возле тенистой аллеи каштанов, уже начали выставлять столы для фуршета, чуть дальше сооружался импровизированный бар. Обойдя ключевые места предстоящего действа, Александр несколько успокоился и вышел за проходную, к поляне, где намечалось провести открытую часть презентации, а затем и концертные выступления приглашенных артистов.

Возле сооруженной из железных конструкций сцены, расположившейся недалеко от проходной, он увидел Роберта с каким-то незнакомым парнем. Гончаренко не спеша направился к ним.

– Роберт, вы не понимаете! Эта цветовая гамма и художественная композиция – самая популярная в этом сезоне, хит дизайнерского оформления, – почти пропел молодой мужчина.

– Доброе утро, господа, – с легкой иронией поздоровался Александр.

– Доброе утро, Александр Иванович, – смущенно ответил Роберт. – Познакомьтесь, это один из лучших флористов Киева, Стас Деневский.

– Всегда к вашим услугам, – жеманно улыбнувшись, проворковал флорист и протянул ему узенькую, почти девичью руку, кокетливо добавив: – Стасик.

Гончаренко передернуло. Только «этого» им не хватало! Да еще в селе!

Взяв Роберта под руку, он энергично отвел маркетолога в сторону.

– Где вы взяли этого типа?

– Александр Иванович, я вас понимаю, но не злитесь, это действительно один из лучших флористов столицы. Поверьте, весь столичный бомонд пользуется его услугами, да и, в конце концов, в этом тоже есть определенная изюминка.

– Роберт, вы о чем? – не скрывая своего удивления, сквозь зубы процедил Александр.

– Я не об этом, – полушепотом пробасил Роберт, – а о том, что чем больше сплетен вокруг какого-либо мероприятия, тем больше его успех.

– Ну-ну, вам, как специалисту, – Гончаренко сделал особое ударение на последнем слове, – конечно же, виднее.

Оставив «неформальных» эстетов, Александр прошел мимо огромного плазменного экрана, на который должно было проецироваться увеличенное изображение выступающих, и, поговорив с техниками, обеспечивавшими его работу, вернулся на территорию завода.

Подойдя к цеху готовой продукции, Гончаренко услышал неистовый крик, перекрывающий гул работающих агрегатов. Мелодичный шум ленточного конвейера, на котором весело тарахтели бутылки «Компанейской», только подчеркивал зычность безудержного баритона. Каково же было удивление Александра, когда, подойдя ближе, он узнал в разбушевавшемся ораторе Стойко. Наклонившись над чьим-то бездыханным телом, развалившимся между ящиками с водкой, Антон, не переставая, тряс того за плечо. Вокруг собралось десятка полтора рабочих. Рядом стоял перепуганный Ветров. Гончаренко неторопливо подошел ближе.

– Антон Алексеевич, что случилось?

– А, это вы, Александр Иванович! Вот, полюбуйтесь, наш кладовщик так за ночную смену умаялся, что заснул, бедняга, прямо на рабочем месте!

– Антон, – полушепотом спросил Гончаренко, – а может, ему плохо?

– Плохо?! Да от него за километр несет перегаром! – вновь разбушевался шеф и зло отошел в сторону. – Сегодня ему хорошо, а вот завтра будет плохо! Где начальник цеха?!

Семеня, к ним неуверенно подошел немолодой седоволосый мужчина лет пятидесяти.

– Слушаю вас, Антон Алексеевич…

– Что с ним случилось, Климентий Никитич? – прищурив глаза, спросил Стойко, ткнув пальцем в безмятежно спящего «трудоголика».

– Видать, парень не выдержал нагрузки, – понурив голову, неохотно ответил начальник.

– Какой: производственной или дегустационной? – ехидно поинтересовался Антон.

– Похоже, одно на другое наложилось.

– Понятно. «Трудягу» сегодня же уволить, а ваша премия уже под вопросом.

– Я-то при чем? – недовольно пробурчал Климентий Никитич.

– Это стало возможным из-за отсутствия контроля, уважаемый! Пару дней, как только начали работать, а у вас в цеху «золотоискатели» уже нашли жилу. Нет уж! Либо пьем, либо работаем. С завтрашнего дня после окончания смены все проходят наркоконтроль. А если кто захочет загулять, между ящичков заночевать, знайте: будет немедленно уволен! Вся информация о приходе и уходе с рабочего места появляется у меня на компьютере. Именно так я вычислил вашего «заработавшегося» кладовщика.

Не дожидаясь ответа, Антон резко развернулся к Гончаренко и поинтересовался:

– Коваленко уже здесь?

– Да! Я видел, как он проверял камеры на проходной.

– Свяжись с ним, скажи, чтобы вывезли это «тело», пока гости не начали подъезжать. А я иду к себе, меня Лилька зачем-то зовет, причем срочно. Ты, пожалуйста, тоже загляни ко мне, согласуем последние аккорды, хорошо?

– Без вопросов.

Отдав все необходимые распоряжения, Александр пошел в офис.

Не успел он зайти в свой кабинет, как из двери напротив вылетела улыбающаяся Ксюша.

– Дядя Саша, дядя Саша, идите к нам, вас папа зовет! – позвала девочка. – Пойдемте, я вам что-то покажу! Вот, смотрите, – похвасталась она, когда они вошли в кабинет, продемонстрировав красивый детский рюкзак, доверху набитый школьными принадлежностями и учебниками. – Мама меня уже записала в школу-лицей, начинаю готовиться!

– Ксюша, молодец, все верно! Как говорится, готовь сани летом, а телегу зимой!

– Да, – серьезно кивнув, подтвердила девочка, по-видимому слышавшая эту пословицу. – Мне папа так и говорит.

После этого милого диалога Александр перевел взгляд на друзей. Нахмурившись, Антон задумчиво уставился в экран монитора. Гордо отвернув от него голову, на диване сидела расфуфыренная Лиля.

– Лилька, ну ты прям королева! – чмокнув ее в щечку, восторженно произнес Гончаренко.

– Я как королева, а вот Антон…

– Не понял, – выдавил Александр. – У вас что-то случилось?

– Я не могу его уговорить побриться, – обиженно надув губы, пожаловалась она.

– Да, ребята, проблемы у вас глобальные!

– Во, молодец, Саня, и я о том же! Узнают, кому надо, подумаешь, презентация! – не отрывая глаз от экрана, недовольно буркнул Антон.

– Не говори ерунды. К нам должны серьезные люди приехать из Киева, телевидение, пресса, а у тебя вид, как у бандюка! – взвилась Лилька.

– Да они во сто крат больше бандюки, чем я. Деребанят бюджет по полной! И вообще, такой образ сейчас в моде. Брутальный мачо! – откинувшись на спинку кресла, делано выкрикнул Стойко и заразительно засмеялся.

– Тошенька, миленький, пожалуйста, побрейся! – не унималась Лиля.

– Достала! Ты же помнишь, что я последний раз полностью побрился, когда забирал из роддома Ксюшу. Вот это было событие! Родишь мне пацана, тогда и побреюсь, а сейчас отстань, – строго, но по-доброму, заявил Антон.

– А можно авансом? – подскочив к столу, заискивающе спросила Лиля.

Антон удивленно посмотрел на нее и захлопал глазами. Переосмыслив слова жены, он наконец расплылся в счастливой, точнее, блаженной улыбке.

– Согласен. Я не шиит, мне наследник дороже бороды. Я тебя уже три года убалтываю. И когда мальчик будет?

– Ну, я же не сказочная царевна, как минимум, девять месяцев должно пройти, – весело засмеялась Лиля и облегченно плюхнулась на диван.

Выскочив из-за стола, Антон подхватил ее на руки и закружил по кабинету. Обрадовавшись, Ксюша весело захлопала в ладоши и, быстро сообразив, что к чему, выкрикнула:

– Ура! У меня будет братик, у меня будет братик!

Вдоволь насмеявшись, Лиля с Ксюшей вышли погулять по Топольке.

Устроившись в кресле, Александр рассказывал шефу о последних приготовлениях к презентации. В этот момент в дверь постучали.

– Заходите, – разрешил Стойко.

В дверях появилось очаровательное личико секретарши.

– Антон Алексеевич, может, вам приготовить кофе?

– Алла, – раздраженно произнес он, – я уже неоднократно говорил, что вам лучше связываться со мной по селектору, а не наносить ежеминутные визиты вежливости.

– Чего ты с ней так? – удрученно спросил Гончаренко. – Вроде хорошая девушка.

– Не нравится мне она, скользкая какая-то и уж очень услужливая, везде свой нос сует. Мне ее Роберт порекомендовал, они вроде вместе учились в институте. Но мне куда приятней с Катериной спорить, чем слышать ангельский голосок Аллочки. Кстати, Катя еще не приехала?

– Она вчера до ночи трудилась. Еле отправил ее домой, попросил Виталия отвезти, а утром забрать. Так что скоро, наверное, будет.

– Ладно, рассказывай дальше, что видел.

Неожиданно их разговор прервал телефонный звонок.

– Слушаю, Николай, – ответил Антон, поднеся телефон к уху.

Разговор был предельно коротким.

– Хорошо, понял, – произнес он и зло бросил айфон на стол.

– Что? – заволновался Гончаренко.

Антон ухмыльнулся и, выйдя из-за стола, начал расхаживать по кабинету.

– Сказал, что большому кораблю большое плавание. Поэтому Резак решил, что ленточку в присутствии телевидения лучше разрезать не какому-то клерку, а самому Шереметьеву. Очень большой и очень дорогой человек, руководит департаментом мэрии. Наш бизнес от него во многом зависит. А дорог он настолько, что за свою тяжелую работу с ножницами и ленточкой требует вознаграждения в виде штуки баксов и нескольких ящиков «Компанейки».

– Ты считаешь, что это чересчур?

– Не знаю. Суки они все. Но, думаю, Резак прав, – зло прошипел шеф и, глянув на часы, добавил: – Скоро одиннадцать, пора приводить себя в порядок. Давай, Санек, встречаемся через полчаса у входа в офис.

– Добро, – кивнул Гончаренко, глянув напоследок в окно.

У входа в офис стояли Игорь Иванович и Екатерина Ивановна. Увидев ошеломленное выражение лица друга, Антон торопливо подошел к окну и тоже посмотрел вниз.

– Что там еще? – с беспокойством спросил он, но тут же весело засмеялся. – А, понятно!

Ничего ему не ответив, Гончаренко вышел из кабинета и побежал по лестнице вниз. К счастью, Катя еще не ушла. В легком белом платье с широкими воланами, она казалась настоящим ангелом, спустившимся с небес. Золотистые пышные волосы, глаза, как два изумруда. Глядя на нее, Александр забыл, куда направлялся.

Переведя взгляд на него, Катя приветливо улыбнулась и снова посмотрела на главного инженера. Взгляд ее излучал необыкновенное тепло и свет.

– Добрый день, Екатерина Ивановна! – взяв себя в руки и подойдя к ним, поздоровался Гончаренко.

– Добрый день! С праздником вас, Александр Иванович, – весело ответила молодая женщина и, чуть опустив глаза, смущенно произнесла: – Вы, наверное, меня искали, извините, я немного опоздала, уж очень хотелось сегодня выглядеть как можно лучше.

– Вам это удалось! Вы просто великолепны, – не скрывая восхищения, сказал Александр и напряженно сглотнул ком, застрявший в горле. – А относительно работы, кто же посмеет вас упрекнуть – вы и так постоянно перерабатываете.

– Спасибо, – сдержанно ответила Катя и, улыбнувшись, пошла в офис.

Посмотрев ей вслед, Гончаренко пожал руку Игорю Ивановичу и, отпустив дыхание, задумчиво поплелся в гостиницу.

Автоматически натягивая на себя рубашку и приготовленный костюм, он все время думал о Екатерине Ивановне. «Господи, прошу тебя, пусть мои мечты станут явью! – взмолился Александр и искренне признался: – Наверное, я влюбился». Его словно магнитом тянуло к этой необыкновенно красивой и умной женщине. Все его нерастраченные эмоции сосредоточились на ней. Он был похож на заблудившегося путника, сбившегося с дороги и впервые за долгое время увидевшего на своем пути слабенький, вселяющий надежду огонек света.

Умывшись холодной водой, Александр постарался хотя бы на несколько часов отогнать от себя мысли о Кате.

Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки, а девушки потом! – пропел он строку любимой песни отца и критически оглядел себя в зеркале.

Оттуда на него смотрел вполне респектабельный молодой мужчина со здоровым румянцем на серьезном, чуть озабоченном лице. Облаченный в светло-серый костюм и белоснежную рубашку с маленькими черными пуговицами, со светло-голубым галстуком, он выглядел весьма неплохо. Пройдясь туда-сюда по комнате, Гончаренко «опробовал» свои новые туфли и снова посмотрел на себя в зеркало. В этот раз капризное отражение ответило ему глуповатой и самодовольной улыбкой. Подождав, пока к напыщенному денди из зеркала вернется серьезное выражение лица, Александр торопливо направился к выходу.

Глава 16

Оживление на территории нарастало. Похоже, все наконец-то осознали масштаб предстоящего действа. Покрутив головой, Гончаренко поискал глазами Антона. Остановившись у проходной, шеф о чем-то мирно беседовал с Ветровым. Приветственно махнув рукой, Александр направился к ним.

– Константин Константинович, запомните: ваша обязанность координировать работу бойцов на территории завода. За концертной сценой и гостевой площадкой приглядывают подчиненные Сергея Владимировича. Однако в любом случае, если возникнет какая-то нештатная ситуация и Коваленко понадобится ваша помощь, вы в полном его подчинении. Все, кто приедет просто повеселиться на нашем празднике, будут на гостевой площадке. Там и концертная сцена, и бар с напитками и закусками. А вот для приглашенных, телевизионщиков и представителей шоу-бизнеса фуршет приготовлен на территории завода. Сюда они смогут попасть только по пригласительным!

– Все ясно, разрешите идти, Антон Алексеевич?

– Идите!

Как только Ветров отошел, Гончаренко придирчиво оглядел Антона и одобрительно поднял большой палец вверх. Таким элегантным он его не видел давно. Идеально выбритый, облаченный в синий костюм и белоснежную рубашку, с оригинальным галстуком, он словно сошел с обложки «Максима».

– Ну ты, брат, прямо лет на десять помолодел, как побрился!

– Хорош комплименты раздавать, прибереги их для женщин, – хохотнул Антон.

– Ну что, боевая готовность? – поинтересовался Александр.

– Начинаем отсчет! Я Сергея за Шереметьевым отправил, поедет впереди его членовоза, дорогу покажет.

– Он на «мерсе»?

– Нет, я ему «Хаммер» дал.

– Понятно, а кто за «звездой» поедет?

– Я Виталика отправил, но в сопровождении Роберта. А то по дороге некому будет ей комплименты отпускать. А без этого она как цветок без воды. Телевизионщики сказали, что у них спецмашина, поэтому сами приедут. Так что остается только ждать. Идем, поищем пока Лилю, пусть увидит плоды моего жертвоприношения.

– Антик, ты ищи своих девчат, а я еще посмотрю, что на сцене делается. Я тебя потом догоню.

Выйдя с территории завода, Гончаренко внимательно посмотрел на небольшую площадку, огороженную для концерта. По достоинству оценив старания флориста, мысленно извинился перед ним, признав настоящий профессионализм.

Поговорив с техниками, обслуживавшими аппаратуру, Александр поднялся на сцену, чтобы оттуда оценить размах их гостеприимства. Оставшись довольным увиденным, он отправился на поиски друга.

К удивлению Гончаренко, он еще издалека увидел, что возле фонтана вместе с Антоном и Лилей стояла Катя. О чем-то беседуя, они мило улыбались друг другу. Александр поспешил к ним.

– Еще раз привет! Не помешаю?!

– Ни в коем случае, – подмигнул Антон. – Как там за бортом дела?

– Порядок, все в норме.

– А я вот Лилию Валентиновну с нашей Екатериной Ивановной познакомил.

Катя повернулась к Лиле и вежливо улыбнулась.

– Мне муж много о вас рассказывал. И, поверьте, только хорошее, – дружески сказала Лиля.

В этот момент в руках Антона зазвонил телефон.

– Слушаю, Семен. Хорошо… Мы идем встречать ее к проходной, – коротко ответил он.

– Катюша, – ласково сказал он и многозначительно улыбнулся, – давайте-ка вместе встретим «звезду» эстрады.

После появления знаменитости потянулась череда машин и микроавтобусов из города. Заблаговременно, желая познакомиться с виновниками торжества, приехал и молодой священник из Киево-Печерской лавры. Проявляя особое внимание, Антон лично показывал отцу Александру свое производство.

Гостевая площадка быстро заполнялась местными жителями и приезжими. Расторопные официанты предлагали гостям прохладительные напитки, а из установленных на сцене колонок лилась веселая, заводная музыка. Деловитые телевизионщики энергично взялись за работу.

Одним из последних, буквально за несколько минут до начала торжества, на территорию завода въехал кортеж Шереметьева. Дорогой гость выглядел весьма эпатажно. Холеный, самоуверенный мужчина с царственной походкой «короля» жизни. Сопровождающие его представители мэрии предстали не менее напыщенными и горделивыми. Все требовали к себе персонального внимания, «искренних» комплиментов и глубокого понимания того, что, если бы не они, ничего бы у простого парня Стойко не получилось. Устав от этой демонстрации величия, Гончаренко искренне хотел, чтобы поскорее начался обряд освящения, ибо только тогда можно было позволить себе помолчать, стоя возле этих «великих» державных мужей.

По окончании службы пан Шереметьев, одарив телевизионщиков отработанной голливудской улыбкой, под аплодисменты собравшихся разрезал натянутую у входа ленточку, которая стала новой вехой в жизни многих из них.

Полтора часа длилась торжественная часть с выступлениями гостей, содержательной и энергичной речью Антона. В поддержку нового предприятия выступила директор местной школы, которая уже ощутила реальную помощь со стороны руководства завода и искренне желала развития дальнейшего сотрудничества.

И как раз в то время, когда со сцены звучали добрые слова в их адрес, когда они почти успокоились (все шло идеально), к Антону, сидевшему возле сцены, подошел Сергей.

– Шеф, небольшая проблемка.

– Что случилось?

– Мне только что доложили, что бывший председатель со своими активистами сляпали транспарантик, пару радикальных плакатов и движутся к нам. Хотят попасть в телевизионный эфир. Что будем делать?

– А что на транспаранте-то написано? – на удивление спокойно поинтересовался Антон.

– «Олигархи пришли в Топольку, чтобы обокрасть вас, затуманив ваш разум водкой!» – процитировал Сергей надпись на транспаранте.

– Вот это по-нашему! А я все думаю, ну почему все так спокойно, – засмеялся шеф. – Сколько их там?

– Человек десять, но пока дойдут, могут и разрастись.

– Бери микроавтобус, напарника и подъезжай к ним сзади, со стороны развилки. Скажешь, что едешь на открытие этого хренова завода, и попроси, чтобы они показали вам дорогу. Навешаешь им лапши, что, мол, я твой злейший враг, а ты хочешь капитально испортить мне праздник. Гарантирую, через минуту вы станете лучшими друзьями, а за это полагается выпить. Пригласишь их в автобус, чтобы бутылочку-другую раздавить. Для смелости и за успех в борьбе против олигархов! Водки не жалей, наливай стаканами. А после этого заблокируешь в автобусе все двери. Если будут кипешевать, скажешь, что автоматика сломалась. Пои этих искателей приключений, пока они не вырубятся. А я тебе, когда телевизионщики уедут, звякну.

– Понятно, шеф, все сделаю! – хитро ухмыльнувшись, ответил Коваленко и быстро побежал к автобусу.

К этому времени торжественная часть мероприятия закончилась. Как радушные хозяева, Антон с Лилей пригласили гостей на фуршет. Вышколенные молодые парни в белых рубашках с черными бабочками, лавируя между людьми, предлагали гостям всевозможные напитки и изысканные закуски. Антон не поскупился: в баре были и французское шампанское, и армянский коньяк, и итальянские вина, но водка только фирменная, «Компанейская». Закуски тоже не подкачали. Любитель рыбных блюд, Стойко позаботился об изобилии даров моря. На столах красовались тигровые креветки, салат из кальмаров, лангусты, фаршированный осетр. Гостям с традиционным вкусом предлагалось все, от хамона до сала.

Постепенно европейский фуршет плавно перешел в традиционное застолье. Ибо после третьей, да под поросеночка, присесть решил и преисполненный важности господин Шереметьев. Оглядываясь на него, многие гости тоже дружно усаживались за столиками, расположенными под деревьями.

Тем временем на улице начало смеркаться. Солнце опустилось в багряное пламя вечернего заката и, поцеловав на прощание верхушки деревьев, скрылось за горизонтом. Повеяло вечерней прохладой, а на импровизированной площадке начался концерт. Под бурные аплодисменты публики на сцене появилась Сабина Везницкая. Эта роскошная женщина не зря считалась секс-символом украинской эстрады. Вызывающе откровенный сценический наряд подчеркивал все ее прелести, оставляя большой простор для разыгравшейся фантазии мужчин. Зрелище было просто великолепное! Что бы она ни пела, как бы ни танцевала, подогретая «Компанейкой» публика буквально ревела от дикого восторга.

Уделив напоследок должное внимание эпатажной Сабине, телевизионщики стали сворачиваться. Подойдя к старшему группы, Александр щедро рассчитался и поблагодарил за сотрудничество, получив в ответ заверения, что уже сегодня в вечерних новостях выйдет репортаж об открытии их предприятия. Загрузив в машину ящик «Компанейки», как дополнительную премию за работу, телегруппа умчалась.

Вернувшись, Гончаренко увидел Сергея с Ветровым. Судя по веселым лицам мужчин и завидному аппетиту, протесты против завода в ближайшее время не имели перспектив.

– Ну, как там колхозные пролетарии? – поинтересовался Александр, подойдя к работникам службы безопасности.

– Отдыхают в лесопосадке, возле стадиона. На сегодня они выдохлись, а завтра мы договорились морду бить.

– Кому?

– Вам! Поганым олигархам, – энергично жуя, прошамкал Коваленко.

– Вы что же, действительно подружились? – удивился Гончаренко.

– Выпьешь десять бутылок на восьмерых, причем мы с Сергеем почти и не пили, и с чертом подружишься, – пояснил Ветров.

Как только на улице стало темно, пиротехники приступили к подготовке праздничного фейерверка. Гончаренко, как ответственный за это мероприятие, отрапортовал Антону:

– Все в порядке, пиротехники готовы. Такого здесь точно еще не видели, приготовьтесь, через десять минут начнем.

– Спасибо, дружище! – поблагодарил его Антон. – Давай закругляйся, хоть отдохнешь и поешь по-человечески, а то весь день носишься, как угорелый. Шереметьев уже собирается, так что скоро вздохнем свободно.

– Хорошо, только Катю еще найду, – попросил Александр.

– Давай скорее, мы ждем вас.

Оставив Антона, Гончаренко отправился на поиски Екатерины Ивановны. Пробираясь среди многочисленных веселых компаний, он наконец увидел Катю. Облокотившись на барную стойку, она о чем-то весело говорила с поваром.

Прихватив два бокала с шампанским, Александр неторопливо пошел к ним. Увидев, как приближается большое начальство, повар вежливо поклонился главному бухгалтеру и ушел. Как будто что-то почувствовав, Катя резко обернулась назад. Их глаза встретились. Не отрывая взгляда, они молча смотрели друг на друга. В этом немом разговоре было столько прекрасных чувств и эмоций, что любые слова оказались бы лишними. И даже когда темноту неба озарил сказочный фейерверк, они так и не отвели своих глаз. Когда праздничная канонада на минуту утихла, Александр предложил Кате бокал шампанского.

– С праздником тебя, Катюша! – приняв однозначный выбор, ласково произнес он.

– И тебя тоже, – не возразив против перехода на «ты», прошептала Катя.

– Катюша, загадай желание!

– Какое желание? – с недоумением глянув на Гончаренко, переспросила она.

– Как это, какое?! Фейерверк же сейчас продолжится! А когда с неба падают звезды или рассыпается салют, нужно загадывать желание. И оно обязательно сбудется!

Катя чуть удивленно посмотрела на него и несмело улыбнулась:

– Обязательно?

– Обязательно. Вот увидишь!

Катя совсем по-детски сжала кулак, что-то прошептала и с надеждой посмотрела в небо, откуда в этот миг проливался феерический звездный дождь.

– Мне не помог еще ни один салют, я всегда всего добиваюсь сама, – с грустью призналась красивая молодая женщина и горько вздохнула.

– Но этот салют особенный. Этот салют наш! И теперь все желания сбудутся! – заверил Гончаренко и, дотронувшись до ее бокала, многозначительно улыбнулся.

Получив впервые за весь день возможность поговорить, они с восторгом обсудили сегодняшнее торжество. В это время к ним подбежал Роберт.

– Александр Иванович, Сабина уже заканчивает, а народ разогрет, никто расходиться не хочет. Киевляне уболтали шоферов остаться еще на час, может, дискотеку организуем и для гостей и для местных?

– Хорошо, но не больше часа.

– Понял! – радостно кивнул Роберт и побежал на площадку.

Оглядевшись, Гончаренко заметил, что гостей стало заметно меньше. У проходной, внимая последним «отеческим» наставлениям, Антон с Лилей провожали Шереметьева и его команду. Официанты убирали со столов. Праздник близился к завершению.

Словно читая его мысли, Катя с грустью вздохнула:

– Вот и заканчивается этот вечер.

– Нет, Катюша, он только начинается, – многозначительно возразил Гончаренко и пристально посмотрел ей в глаза.

Опустив взгляд, Катя ничего не ответила.

– Давай подойдем к Антону, проведем вместе с ним гостей, – предложил Александр и аккуратно взял Катю под локоть.

Подойдя к проходной, Гончаренко крепко пожал всем руки и, вежливо попрощавшись, поблагодарил гостей за неоценимый вклад в становление их предприятия.

– Все, ребята, отбыли! – проводив всех до машин, радостно воскликнул Стойко и довольно потер руки. – Поехали отдыхать!

– Куда? – удивленно спросила Лиля.

– К бабе Нюре!

– Куда-куда?.. – не поняла жена.

– Лилька, ну это ж та семья, которая приютила меня в Топольке, помогла найти общий язык с аборигенами. Их дочь и зять работают у нас, Виталик мой персональный шофер. Едем, не пожалеете! Саню я с ними уже познакомил. Очень милые люди. А какой там прикольный дед! Поверьте, без них и праздник не праздник. К тому же я им обещал, что отмечать открытие будем вместе!

– А как же Ксюша, ей же скоро пора спать! – не унималась Лиля.

– Татьяна, дочь бабы Нюры, ее у себя уложит, не волнуйся. Поехали! – расставляя все на свои места, заверил ее Стойко, затем, переведя взгляд на Катю, сказал: – А вас, Екатерина Ивановна, я приглашаю персонально! Составьте нам компанию, пожалуйста.

– Хорошо, – улыбнувшись, кивнула Катя, – я только Ванечке позвоню, чтобы он не беспокоился.

Мельком глянув на Гончаренко, Антон многозначительно ему подмигнул и широко улыбнулся. Александр не сомневался: шеф пригласил Катю ради него.

Загрузив в машину море еды и целый ящик фирменной «Компанейской», дружная компания поехала к дому бабы Нюры. Но, к удивлению, по дороге они не встретили ни единой живой души. Казалось, село вымерло. Хотя все догадывались, где сейчас находятся жители Топольки.

Подъезжая к дому бабы Нюры, они еще издали увидели худощавую фигуру деда Ивана, который стоял возле калитки.

Увидев подъехавшую машину, дед шустро выбежал навстречу гостям.

– Здравствуйте, дедушка Иван, – протянув руку, поздоровался Антон.

Глядя на шумную компанию, весело выгружающуюся из машины, дед Иван расплылся в счастливой улыбке.

– От молодцы, соколики! Я так и знал, шо приедете, не забудете стариков! Говорил же этой старой ведьме, шо Антошенька з друзями обязательно будуть. А она не верила, не до нас им, говорит! А вы ж обещали. Вот я и жду. Молока попил, брехунок послушал и к хвирточке, выглядать! Знал, шо приедете. Чуйствовал.

От простодушных и искренних слов деда Вани все засмеялись. В это время, услышав шум, из дома выбежали баба Нюра и Татьяна. Засуетившись, женщины начали накрывать на стол, стоящий во дворе. Принимая гостинцы, баба Нюра все время удивленно ахала. Подозрительно глядя на блюдо с лангустами, дед тихо поинтересовался:

– Это шо ж за фигня такая, это как же ж такое едят?

– Ничего, дедушка, научитесь. Вы еще с Антоном как-нибудь в ресторан на суши съездите, тогда точно настоящим гурманом станете, – пошутила Лиля, познакомившаяся с хозяевами.

– Э-э-э, не, – покачал головой дед, – мне в такие рестораны низзя. Мне для мого организму горяченького да мягонького треба, а сушеное мне не по зубам, стар уже!

Все снова рассмеялись.

А когда Гончаренко вынес из машины ящик с водкой и торжественно вручил ее деду Ване, у того от волнения задрожал голос.

– Это ж скоко водки за раз и шо, все мине? – не мог поверить своему счастью старик.

– Вам, дед Ваня, за помощь и душевную доброту, – обняв деда за плечи, с улыбкой подтвердил Антон.

– Ой, тепереча точно помрет, – сокрушенно вздохнула баба Нюра.

– Молчи, дура, не каркай, я по маленькой пить буду! – цыкнул на нее дед.

– По маленькой, говоришь? Знаю я твои маленькие! Лучше сразу стакан прими, чем каждые десять минут к буфету бегать!

– От стерва старая, – разозлился дед и, зло сплюнув, добавил: – Ну никакой радости от тебя нет. Я-то хочь водочку, а ты, вампириха, только кровь мою пьешь! Вот на душе у мене нынче праздник, так нет, надобно тебе, язве, его испортить!

Чувствуя, что назревает нешуточный семейный конфликт, Антон поспешил примирить стариков:

– Дедуль, да не ругайтесь вы. Сдайте бабе Нюре водку по описи, пусть она вам ее по праздникам выдает, это и ей подарок.

– По праздникам, говоришь, – обиженно надул дед щеки, – так она мне устроит сплошные будни. И траур.

– И что ж вы, прожили столько лет вместе, детей вырастили, уже и внуков имеете, и ничего от бабы Нюры доброго не видели? – лукаво поинтересовалась Лиля.

– Э, шо там греха таить, много хорошего было, любил ее смолоду жуть, – разоткровенничался дед, расплывшись в трогательной беззубой улыбке.

Услышав эти слова, баба Нюра замерла и, удивленно моргая, пристально посмотрела на деда.

– Ты чего, уже где-то шаркнул? – прищурив глаза, засопела она.

– О! – взвился дед, досадливо хмыкнув. – А я вам шо говорил? Вампириха она и есть вампириха. Я ей про любовь, а ей бы только мою кровушку посасывать!

Поняв, что зря налетела на мужа, баба Нюра пошла на попятную.

– Ну, прости меня, старую, думала, что ты на самом деле где-то уже приложился. Ты ведь мне таких слов лет сто не говорил, – «пустила слезу» хитрая старушка.

На этом супружеский конфликт был исчерпан, и, собравшись за щедрым столом, друзья провели удивительно приятный вечер. Гостеприимству этих людей не было предела. Баба Нюра, которая была твердо убеждена, что морепродукты не могут быть «настоящей едой», потчевала гостей варениками с вишней, запеченными в сметане, и украинским борщом, сваренным в печи. А в конце вечера сытые, отдохнувшие и вдоволь насмеявшиеся гости с удовольствием долго слушали прекрасные народные песни, которые заводила Татьяна. А куда ж без них за радушным украинским застольем?!

Далеко за полночь, погрузив гостинцы, друзья сели в машину. Умостившись на заднем сиденье, женщины о чем-то тихо шептались, стараясь не разбудить сладко спящую Ксюшу. Александр был рад, что Лиля с Катей нашли общий язык. Вспоминавший забавные высказывания деда Ивана Антон всю дорогу посмеивался.

Думая о своем, Гончаренко отвечал ему автоматически, невпопад. Сейчас его занимало другое. Александр понимал, что в этот вечер они с Катей обязательно должны быть вместе. Вот только как ей сказать об этом, сказать так, чтобы ее не обидеть, не отпугнуть…

Глава 17

Завод встретил их тишиной и безлюдьем. Территория была тщательно убрана, и только не до конца демонтированная сцена напоминала о том, что все происходившее сегодня было реальностью.

На скамейке, возле офиса, одиноко сидел Коваленко.

– Серега, ты чего спать не идешь? – удивился Антон.

– Вас дожидаюсь.

– Как тут, проблем не было? – с благодарностью пожав ему руку, спросил шеф.

– Все отлично, все довольны, и киевляне, и селяне. Говорят, что сегодня здесь местной молодежи было больше, чем на праздновании Нового года в клубе. Короче, праздник удался! – резюмировал Сергей.

– Новости смотрел?

– Угу, – кивнул он. – Все класс. Мы выглядели весьма достойно! Нас так восхваляли! Просто супер! Отличная реклама нашей продукции. Телевизионщики уже бросили ролик в YouTube, так что смотрите, сколько душе угодно!

Стойко довольно улыбнулся:

– Что ж, ребята, первый этап мы прошли благополучно. И это, думаю, цветочки, ягодки впереди, – задумчиво вздохнул он.

– Ладно, Антон, не нагоняй туч. Поздно уже, пора ехать домой, – одернула его Лиля.

– Все-все, едем, – спохватился Стойко. – Вот только мне, наверное, за руль не стоит садиться, устал я, да и выпить пришлось.

– Шеф, я вас отвезу, не вопрос, – предложил Коваленко.

Антон кивнул и сразу же повернулся к Кате.

– Екатерина Ивановна, может, поедете с нами? Подвезти вас? – участливо спросил он и, быстро переведя взгляд на Гончаренко, сурово прищурился.

«Подыгрывает», – понял Александр.

– Нет, – решительно отмел он предложение шефа, – Екатерина Ивановна поедет со мной, я ее сам отвезу.

Катя удивленно посмотрела на Александра, чуть вздернула брови, но ничего не ответила. Для него это было хорошим знаком.

– Тогда всего хорошего! – попрощался Антон и, обхватив Лилю за талию, поспешил к машине.

Через минуту машина скрылась из вида. Проводив взглядом друзей, Гончаренко повернулся к Кате и, ласково обхватив ее ладони, почувствовал, что она дрожит.

– Ты замерзла?

– Немного.

– Может, зайдешь ко мне, выпьешь чаю, согреешься? – спросил он.

– Поздно уже. Ты обещал отвезти меня домой, – почти прошептала Катя.

Гончаренко пристально посмотрел ей в глаза и, нежно обняв за плечи, поинтересовался:

– Ты хочешь уехать или остаться?

– Не знаю, – с легкой дрожью в голосе ответила Катя, – я боюсь.

– Чего? – удивился Александр.

– Боюсь ошибиться.

Ничего не ответив, Гончаренко крепко прижал ее к себе и нежно поцеловал в губы. Катя дрожала все сильнее и сильнее, казалось, еще мгновение, и она упадет, таким податливым и слабым стало ее тело. Подхватив женщину на руки, Александр, не колеблясь, понес ее к себе.

В комнате было темно и тихо. Но даже при лунном свете было заметно смятение, отражающееся на лице Кати. Погладив женщину по волосам, Гончаренко осторожно опустил ее на кровать.

– Катюша, я никогда тебя не обижу. Наверное, это судьба нас свела. Мы долго блуждали по ее лабиринтам. Но я верил, я чувствовал – должно что-то произойти. Девочка моя, я не смогу больше жить без тебя. Я люблю тебя, Катя, – не думая ни о чем, прошептал Александр.

В этот момент вместо него говорило его сердце.

– Я… – дыхание у Кати перехватило. Таких прекрасных и нежных слов она еще никогда не слышала. Подняв руки, она ласково дотронулась до его щеки и счастливо улыбнулась, – я тоже. Я тоже тебя люблю. Я поняла это сразу, еще в первый день нашего знакомства. От этого мне почему-то стало тогда страшно. Я хотела от тебя спрятаться, убежать. Ты, наверное, это чувствовал. Я хочу любви и боюсь ее. Но ты… ты мне нужен. Я хочу быть с тобой.

– Девочка моя, – загадочно улыбнувшись, протянул Александр и с ног до головы осыпал Катю горячими, трепетными поцелуями.

Медленно, почти незаметно он сбросил с нее одежду, затем свою и, слегка отодвинувшись в сторону, восторженно посмотрел на Катю. Затаив дыхание, она, казалось, боялась даже пошевелиться. В ореоле роскошных золотистых волос Катя была подобна богине. Ее нежное, словно выточенное из мрамора тело слегка напряглось. Глаза наполнились прозрачными радостными слезинками. Дрожа, руки женщины жадно блуждали по его телу. Катя едва сдерживала в себе то великое, безудержное и страстное, что столько лет таилось в ней в ожидании настоящей любви и безграничной свободы.

– Катюша, – тихим, гортанным голосом протянул Александр и игриво, кончиком языка, поцеловал ее в ушко, – какая же ты красивая!

По телу женщины пробежала волна счастья. Слегка приоткрыв губы, Катя прижалась к его груди и обняла за спину. Ласково и страстно. Обхватив ее талию, Гончаренко крепко прижал женщину к себе и поцеловал в губы. От его рук, от поцелуев ее тело то вздрагивало, то замирало. От учащенного дыхания грудь то поднималась, то опускалась, маленькие розовые бутоны налились соком и напряглись. Катю все больше и больше возбуждало это красивое и сильное мужское тело. Широкие покатые плечи, накачанные мускулистые руки, упругая, покрытая черными волосками грудь, играющие на животе рельефные кубики… Отведя взгляд, молодая женщина задрожала всем телом. Никогда раньше она не испытывала такого желания. Неожиданно она почувствовала, как его плоть стала твердой. Но Гончаренко не торопился. Больше всего на свете он хотел сейчас подарить этой женщине наслаждение.

На мгновение остановившись, Александр как завороженный, не отрывая взгляда, с восторгом смотрел на самую роскошную женщину на планете. Прикрыв глаза, Катя замерла в ожидании новых ласк. Ресницы ее дрожали, ожидая его поцелуев, губы слегка открылись. Склонившись ниже, Гончаренко нежно поцеловал ее маленький розовый сосок, затем, не отрывая губ, опустился вниз и дотронулся кончиком языка до маленького, похожего на шелковистую пуговку пупка. Нежно, ласково, едва касаясь. Приоткрыв рот, Катя откинула голову назад и судорожно задрожала. Дыхание молодой женщины стало более глубоким и частым.

Лаская ее, Александр опустился ниже и поцеловал. Прикусив губу, Катя с силой обхватила его плечи. Прильнув, он услышал, как бьется ее сердце. Казалось, оно отдавалось в каждой частичке ее тела. Оно билось так сильно, как колокол, возвещающий о чем-то особенном и великом. Не останавливаясь, Александр опустился ниже. Не переставая целовать, он благодарил ее руки, шею, лицо и грудь, даже пальчики на ногах, за великое счастье быть с этой прекрасной женщиной и обладать ею.

Не в силах больше себя сдерживать, Гончаренко плавно развел ее ноги и прижал Катю к себе. Вздрогнув, молодая женщина обняла его спину и изогнулась дугой. Прильнув к ее алым, сочным губам, Александр медленно, не переставая ласкать, вошел в нее. По телу Кати разлилась упоительная волна наслаждения. Она не помнила себя, не понимала, что с ней происходит. Оторвавшись от грешной земли, она куда-то летела, летела, летела… Так хорошо ей еще никогда не было. Каждая частичка ее существа жаждала одного – чтобы это никогда не заканчивалось. Качаясь на гребнях неземного блаженства, она то взлетала вверх, дотрагиваясь до солнца, то опускалась вниз, в красочные глубины таинственного мира. Неожиданно она почувствовала, как внизу живота разлилось приятное, обволакивающее тепло. Сжав кулаками простыню, Катя потянула ее на себя и застонала. Это было невыносимо прекрасно! Казалось, еще мгновение и она просто сойдет с ума от наслаждения. Теряя ощущение реальности, молодая женщина начала шептать жаркие слова признания и мольбы. Сверкая, в ее широко открытых глазах отражалась вселенная…

– Тебе хорошо? – тяжело дыша, заботливо спросил Александр и бережно отодвинул растрепавшиеся по ее лицу волосы.

– Да, – с трудом ответила Катя и обессиленно улыбнулась. – Очень!

Слившись воедино, они уже не помнили ни о чем на свете. Потерявшись во времени и пространстве, они с головой окунулись во всепоглощающий океан страсти. Но Александр не хотел и не мог остановиться. Обхватив Катю за спину, он плавно перевернул ее на себя. Красивые, стройные ноги женщины скользнули по его бедрам и сжали. Почувствовав его плоть, Катя опять задрожала и в изнеможении изогнула спину дугой. Казалось, еще немного и она сгорит от избытка чувств. Это было так восхитительно! Грудь ее поднялась, голова плавно откинулась назад, яркие золотистые волосы коснулись его тела и заполыхали. Подхватив Катю под руки, Александр бережно потянул ее на себя. Лаская, он дотронулся до ее соска и нежно вобрал его в себя. Ему нравилось ласкать ее тело, ему нравилось ее дразнить. Ее нежность, ее грация, ее красота порождали в нем первобытный чувственный инстинкт и безграничный восторг. С каждым новым толчком, с каждым прикосновением Катя стонала все громче и громче. Повинуясь движениям Александра, она поднималась и, словно теряя силы, прижималась к телу любимого. Их движения становились все более сильными и ритмичными. В какой-то момент Кате показалось, что она этого больше не выдержит. Неожиданно тело ее напряглось. Словно вырвавшись из глубины, по нему разлетелись тысячи легких бабочек, ласкающих ее своими шелковистыми, нежными крылышками. Широко открыв глаза, Катя судорожно задрожала и вскрикнула. Громко, упоительно, страстно.

Заглянув в окно, на них бесстыдно смотрела молодая луна.

Лишь под утро, обессиленные и счастливые, они погрузились в сон.

Александр приоткрыл глаза и тут же сощурился от яркого, залившего комнату света. Осмелев, на его плече танцевал озорной солнечный зайчик. Повернувшись на бок, Катя залезла любимому под мышку и, по-детски сжав кулачки, спала. Ее пышные рыжие волосы растрепались, губки слегка надулись, приоткрыв изумительно белые красивые зубы. Лицо Кати выглядело умиротворенным и спокойным, и от этого она казалась еще более юной и прекрасной. Боясь ее разбудить, Александр старался не шевелиться.

Неожиданно зазвонил мобильник. Катя открыла глаза и сонно улыбнулась.

– У тебя уже дела, – приподнявшись, сказала она и подала ему телефон.

На экране айфона высветилось «Антон».

– Слушаю, шеф! – коротко ответил Александр.

– Дрыхнешь?

– Ну, не во сне же я с тобой сейчас разговариваю, – буркнул Гончаренко, впервые за все время мысленно ругая друга за бесцеремонность.

– Ты один?

– Нет.

– Рад за тебя, дружище, – от души засмеялся Стойко. – Приглашаем вас после обеда на рыбалку. Поедем на Днепр, на шестой шлюз, в Вишенки. Пусть Катя берет своего малыша. Возражения не принимаются. Готовьтесь! Через полтора часа ждем вас у станции метро «Осокорки». Ни о чем не парьтесь, мы все организуем!

Положив трубку на тумбочку, Гончаренко внимательно посмотрел на Катю. Лежа на кровати, молодая женщина задумчиво поглядывала в окно.

Наклонившись, Александр обнял ее за плечи и поцеловал.

– Катюша, спасибо тебе за эту волшебную ночь, – вдумчиво произнес он и, немного насупив брови, решительно добавил: – Теперь мы всегда будем вместе. Я тебя никому не отдам!

Катя подняла на него огромные изумрудные глаза и заплакала.

– Саша, но ты же ничего обо мне не знаешь, мы почти не знакомы.

– Я знаю о тебе главное: ты нежная, добрая и красивая, к тому же великолепная мать и умница. Поверь, больше может желать только неблагодарный дурак. Не стоит гневить судьбу!

Катя нежно улыбнулась и глянула на часы.

– Саша, я очень волнуюсь, уже почти восемь, Ванечка скоро может проснуться. Я не хочу, чтобы он знал, что я не ночевала дома. Соседка уложила его спать, обещала с ним остаться, но все равно мне надо спешить, – озабоченно затараторила она и побежала в ванную.

– Не переживай, я тебя отвезу! А можно мне познакомиться с твоим сыном?

– Нужно! – весело ответила Катя, перекрикивая шум воды.

Пока Катя приводила себя в порядок, Александр быстро сварил кофе и, достав из бара плитку молочного шоколада, положил ее на стол.

Через несколько минут, облаченная в его рубашку, свежая и румяная Катя вышла из ванной. Поцеловав ее, Александр галантно поклонился и подал кофе. Затем, отломив кусочек шоколада, бережно положил ей в рот. Игриво показав кончик своего языка, Катя зажала шоколадку губами и улыбнулась глазами. Включившись в игру, Гончаренко наклонился к Кате и, обхватив ее губы, нежно, подталкивая языком, отправил в ее рот растаявший кусок шоколада. Александр и не заметил, как вокруг его губ расплылось темное сладкое пятно. Глядя на него, Катя прыснула со смеху и расплескала на себя добрую половину своего кофе.

– Ой, прости, пожалуйста! – с трудом сдерживая улыбку, сказала она. – Ты стараешься, варишь мне кофе, а я вон что вытворяю! Да еще твою рубашку испачкала…

– Ради удовольствия видеть тебя всегда рядом с собой я обязуюсь варить тебе кофе каждое утро! А рубашка… Об этом вообще говорить не стоит! А пока собирайся, Антон с Лилей приглашают нас на рыбалку! Так что поехали за Ванечкой!

Быстро допив кофе, они отправились в Киев. Сосредоточенно глядя на дорогу, Катя все время молчала в задумчивости. Александру показалось, что она о чем-то беспокоится. Такая перемена ее настроения его заметно насторожила.

– Катюша, тебя что-то тревожит?

– Нет, в общем. Просто размышляю.

– О чем же, если не секрет?

– О нас, – тихо ответила она.

– И что ты о нас думаешь? – нарочито весело спросил Гончаренко.

Ничего не ответив, Катя грустно вздохнула.

Как только они въехали в Киев, Катя, словно профессиональный штурман авторалли, начала командовать, куда им ехать. Навигатор ей точно был уже не нужен. Она жила в Святошинском районе, который Александр хорошо знал. В детстве он часто приезжал сюда к своей любимой тете Наташе, живущей на улице Бабушкина, рядом с Нивским парком. Не один день его счастливого детства прошел в беготне по тамошним шелковистым зеленым лужайкам, в играх с отважными мореплавателями, живущими на берегу огромного океана, который тетя Наташа почему-то называла прудом. Сердце Александра сжалось от воспоминаний.

Заглушив двигатель, они остановились возле старой пятиэтажной хрущевки, фасад которой чем-то напоминал общежитие.

– Идем? – спросила Катя и вопросительно посмотрела на Александра.

– Ты иди первая, а я тебя догоню, только номер квартиры мне скажи.

– А почему не сразу? – удивилась она.

– Да, похоже, у меня клапана стучат. Сейчас гляну и поднимусь, – не моргнув глазом, соврал Гончаренко.

Катя недоуменно пожала плечами и растерянно проговорила:

– Тридцать три. Но только не звони, а постучи. Может, Ванечка еще спит.

Катя еще не успела скрыться в подъезде, а Гончаренко уже запрыгнул в машину и быстро вернулся к замеченному по дороге супермаркету. Разыскав стеллаж с детскими игрушками, он уложил в тележку коробки со всевозможными машинками и танками и вдруг в глубине витрины заметил модель радиоуправляемого МИ-24, настоящего чуда вертолетостроения. Вот это то, что ему было нужно! Ни минуты не колеблясь, он положил коробку с вертолетом в тележку и поспешил к кассе, прихватив по дороге шампанское и конфеты.

Ровно через двадцать минут Гончаренко стоял возле двери квартиры номер тридцать три. Тихо постучав, он ощутил легкое волнение. Ведь дети, их душа – это такая тонкая материя. И как поведет себя ребенок в той или иной ситуации, предугадать сложно. А он так хотел подружиться с Катиным сыном! В следующий момент послышался быстрый топот детских ножек, дверь, без всяких «кто там?», резко распахнулась, и на пороге появился худощавый рыжий мальчик лет восьми, с такими же озорными зелеными глазами, как у его мамы.

– Здрасьте! А вы кто? – спросил он и, весело глядя на незнакомца, попытался на ощупь найти слетевшую с его ноги тапочку.

– Привет! – присев, ответил Александр. – Я дядя Саша, друг твоей мамы. Войти можно?

В этот момент в коридоре появилась Катя, успевшая переодеться в джинсы и легкую футболку. Немного удивленная, она с улыбкой наблюдала за их диалогом.

– Заходите! – разрешил Ваня, пропуская Гончаренко в квартиру.

Не без труда втащив в тесноватый коридорчик множество коробок и разноцветных пакетов, Александр переступил порог небольшой квартиры. Упершись одной, босой, ногой в шкаф, мальчик с нескрываемым интересом рассматривал незнакомого дядю.

– Ну что ж, я себя назвал, а тебя как зовут? – спросил Александр.

– Ваня, то есть Иван Васильевич Ткаченко! – гордо подняв голову, громко отрапортовал пацаненок и уже тише добавил: – Учусь, точнее, перешел во второй класс!

Наклонившись, Александр Иванович вежливо протянул Ивану Васильевичу правую руку. Хитро улыбнувшись, Ванечка, как настоящий мужчина, обхватил его ладонь сразу двумя руками и затряс ее изо всех своих мальчишечьих силенок.

– Вань, то есть Иван Василич, это тебе! – присев, произнес Гончаренко и протянул ему коробки с игрушками.

– Это что, подарки? – с надеждой спросил мальчик.

Гончаренко утвердительно кивнул.

Глаза ребенка загорелись. Подхватив коробки в охапку, он быстро убежал в комнату.

Глядя на них, Катя облокотилась рукой о дверной косяк и задумчиво улыбалась.

– Понятно, какие у тебя клапана стучали, обманщик! – тихо сказала она и, поцеловав его в макушку, добавила: – Но мне очень приятно.

В это время из комнаты раздался радостный детский вопль:

– Мама, мама, иди сюда, посмотри, что мне дядя Саша подарил! У, круто, настоящий военный вертолет, радиоуправляемый!

Взяв Гончаренко за руку, Катя провела его в комнату. Скромная обстановка жилища была со вкусом дополнена множеством растений, создававших атмосферу уюта. Напротив входа стояла небольшая мебельная горка и плазменный телевизор, с противоположной стороны – диван и маленький стеклянный столик. Возле окна располагался стол, на котором лежал тонкий серебристый ноутбук с эмблемой надкушенного яблока. Рядом приютился аквариум с вальяжными золотыми рыбками и черными, постоянно прижимавшимися к стеклу сомиками. На стене напротив балкона методично отсчитывали время огромные хайтековские часы. На угловой тумбочке Гончаренко с удивлением заметил большую старинную икону Богородицы, написанную на деревянной доске.

«Если верующая, значит, добрая», – мелькнуло в его голове.

Переведя взгляд на мальчика, Александр немного опешил. Сидя на корточках, Ваня шустро потрошил коробки с подарками. Прервавшись на минуту, он посмотрел на него горящими глазами и, подняв модель вертолета, радостно воскликнул:

– Во!

Улыбнувшись, Александр присел возле мальчика, чтобы вместе полюбоваться игрушечным макетом шедевра авиастроения.

– Ванечка, что надо сказать дяде Саше? – напомнила Катя сыну.

Честно говоря, Гончаренко рассчитывал на слова благодарности, но то, что он услышал в следующий момент, заставило его сердце сжаться.

– Дядя Саша, вы очень добрый, раз дарите чужим детям такие классные игрушки! Спасибо вам большое! Приходите к нам чаще, я хочу с вами дружить. Будете со мной играть? – глядя на него, серьезно спросил Иван Васильевич.

Признаться, Александр слегка растерялся. Катя же, вскочив с дивана, быстро выбежала из комнаты. В какой-то момент Гончаренко показалось, что в ее глазах сверкнули слезинки. Погладив Ваню по голове, он подхватил мальчика на руки.

– Знаешь, я тоже очень хочу с тобой дружить и, если твоя замечательная мама не будет возражать, обязательно буду приходить к вам в гости.

– Нет, дядя Саша, мама не будет возражать, она нас еще и пельмешками накормит, правда, мама? – заверил мальчонка, вопросительно посмотрев на вернувшуюся в комнату Катю.

– Пельмешками… – задумчиво повторил Гончаренко. – Пельмени я очень люблю, но давай отложим их на потом. А сейчас я приглашаю вас на шашлыки! Поедем вместе с моими друзьями на природу, искупаемся в Днепре, отдохнем. Ты как, Ванек, согласен?

– Ура, ура, едем! – подняв руки вверх, ликующе закричал Ваня, заражая взрослых своим безгранично искренним детским восторгом.

Вытащив Гончаренко в коридор, Катя нежно поцеловала его в щеку и, уткнувшись в плечо, шепнула:

– Как все хорошо, а я так боялась! Именно об этом я переживала по дороге домой. Спасибо тебе, Саша!

– Катюша, у тебя отличный парень, думаю, мы с ним непременно подружимся.

Вечером, сидя на Катиной кухне, Гончаренко вспоминал прошедший день.

Разумеется, на встречу с Антоном они опоздали почти на час. Но, желая другу удачи, Стойко накупил своим девушкам чипсов и прочей гастрономической гадости и, наказав им терпеливо дожидаться, не стал тревожить влюбленных. Встретившись, они дружной компанией отправились на Днепр. Остановив свой выбор на тихой заводи с красивым зеленым берегом, Катя удивила всех умением найти хорошее место для отдыха.

Поставив в тени роскошных деревьев походный столик, друзья надули для детворы бассейн и, зажарив шашлык, вовсю наслаждались красотами матушки-природы. Сначала Гончаренко показалось, что Катя чувствовала себя немного неловко в компании Антона и Лилии. Но тут надо отдать должное мудрости и деликатности жены Стойко. Взяв на себя инициативу, она легко сломала барьер Катиной застенчивости. Найдя общий язык, молодые женщины с головой окунулись в интересный и непринужденный разговор. Но самыми коммуникабельными оказались их дети. Весело плескаясь в бассейне, они беспрерывно о чем-то болтали и брызгали друг на друга водой. Их звонкий заливистый смех разносился по всей округе.

Уже ближе к вечеру мужчины поймали с десяток рыбешек, сварили уху и запекли в углях картошку вперемежку с копченым салом. Это был настоящий пир!

А когда начало смеркаться, вдоволь накупавшись и отдохнув, они засобирались домой. В машине Гончаренко с радостью слушал рассказы Ванечки о сегодняшнем дне, а с очаровательного личика Кати не сходила счастливая улыбка. Остановившись возле подъезда, он потрепал и без того взъерошенные волосы мальчика, сидевшего возле него.

– Ну что, Иван Василич, доволен?

– Конечно, здорово, дядя Саша, спасибо! – восторженно воскликнул Ваня и первым выскочил из машины.

Гончаренко плавно повернулся к Кате:

– Я могу зайти?

– Да, только мне надо выкупать и уложить Ванечку. Подождешь?

– Я готов ждать тебя всю жизнь, – сузив глаза, искренне произнес Александр и, сделав многозначительную паузу, добавил: – Но лучше поскорее!

И пока Катя отмывала с Ваниных коленок и локотков песок, перемешанный с илом, он задумчиво варил кофе. Когда бодрящий напиток в третий раз пышной пенкой поднялся над поверхностью турки, в кухню наконец заглянула Катя. В коротеньком махровом халатике розового цвета и с таким же полотенцем на голове, завязанным высокой чалмой, она была подобна нежному весеннему тюльпану.

– Извини, что так долго. Ванечка такой возбужденный после сегодняшнего отдыха, я его еле уложила.

– Он уже спит? – шепотом спросил Александр.

– Да, уже уснул, а что?!

– Катя, – словно в агонии, протянул Гончаренко и, подойдя к ней, страстно поцеловал в губы. Прерывисто дыша, он жадно перевел взгляд на ее изящную ложбинку, вздымающуюся на груди, и тихим осипшим голосом простонал: – О боже, я сейчас сойду от тебя с ума!

Подхватив Катю на руки, он одним легким движением посадил ее на тумбочку и, ни секунды не раздумывая, развязал поясок халата. Сжавшись в предвкушении страсти, перед ним открылось красивое женское тело. Затаив дыхание, Катя сидела не шевелясь. Губы ее дрожали, грудь вздымалась от волнения. И вдруг она обессиленно вздохнула. В то же мгновение где-то на полу оказались ее халатик и полотенце. Прильнув к роскошной упругой груди, Александр нежно обхватил ее спину. В этот момент на пол с предательским грохотом полетела какая-то кастрюлька и несколько ложек.

– Мама дорогая! – не отпуская любимого из своих рук, воскликнула Катя и, ощутив его долгожданное прикосновение, тихо застонала.

Эта женщина была подобна весеннему саду и жаркому костру, бескрайнему небу и бурной реке. В ней было все, отчего хочется жить: парить в ее облаках, любоваться ее красотами, гореть в ее огне и омываться ее водами.

Гончаренко несколько раз, не глядя, хлопнул ладошкой по стене в поиске выключателя. Свет погас. Маленькая кухонька на какое-то время стала для них настоящим раем, где стирается грань между реальностью и сказкой, где любое движение или прикосновение и каждый взгляд становится источником неземного блаженства…

Когда они вышли на балкон, было уже совсем темно. Но жизнь на улице продолжалась. Заботливые хозяева выгуливали своих собачек, на лавочках у подъездов обнимались влюбленные. Летний воздух был пропитан головокружительными, сладкими ароматами.

– Какой приятный запах, – с наслаждением протянул Гончаренко.

– Это маттиола, ночная фиалка. Ее моя бабушка всегда у дома высаживала.

– Катюша, расскажи мне о себе, мы ведь и в самом деле мало знаем друг о друге.

– О себе? – молодая женщина на мгновение задумалась. – Понимаешь, Саша, я даже не знаю, что мне рассказать. Настоящая жизнь началась с рождением Ванечки, а до этого мое существование было абсолютно серым и неинтересным, – печально ответила Катя.

– По-моему, ты преувеличиваешь, ты же не дочь войны… – начал Александр и осекся, увидев, как на ее ресницах блеснули слезинки.

Замолчав, Гончаренко с удивлением посмотрел на Катю. Что же могло так расстроить эту веселую, смелую и порой даже дерзкую женщину? Неужели ее воспоминания о прошлом? Что же в нем таилось?

Нежно обняв, он привлек Катю к себе. Александр чувствовал, как под его руками вздрагивали ее изящные хрупкие плечи, как горячие капли слезинок неудержимо падали ему на грудь.

– Ладно, все, проехали, давай тогда о чем-то другом, – угрюмо шепнул он, гладя ее шелковистые волосы.

Отстранившись, Катя по-детски шмыгнула носом, потерла кулачками глаза и сосредоточенно сдвинула брови.

– Нет, я тебе все расскажу! – решительно сказала она и опустилась на табуретку.

Умостившись напротив нее, Гончаренко внимательно выслушал историю ее жизни. Той жизни, о которой никогда не снимут кино, потому что показать, как столько боли вмещается в одном сердце, невозможно. С каждым словом, с каждым новым повествованием, услышанным от Кати, его сердце сжималось все больше и больше. И когда она закончила свой рассказ, Александр молча стал перед женщиной на колено и, опустив голову, пообещал:

– Я сделаю все, чтобы твоя жизнь изменилась к лучшему, чтобы ты стала по-настоящему счастливой. Теперь это смысл моей жизни.

Глава 18

Александр проснулся от настойчивого попискивания будильника. Бросив взгляд на экран телефона, мужчина удивленно поднял брови и сосредоточился. На дисплее показывало ровно семь часов утра. Покрутив головой, Гончаренко резко опустил ноги на пол и встал. День предстоял тяжелый.

Утром в выставочном зале должны собраться региональные представители оптовых фирм, заинтересованных в их продукции. Предстояли важные переговоры и, конечно же, заключение контрактов. За эти дни на складах накопилось большое количество продукции, поэтому теперь необходимо заниматься ее сбытом. А завоевать покупателя сейчас было куда сложнее, чем что-либо произвести.

Вытянув руки вверх, Александр потянулся и лениво поплелся к окну. Одернув штору, распахнул его настежь, впустив в комнату свежий утренний воздух, пропитанный дурманящим запахом свежего сена и полевых трав. Сразу же вспомнился головокружительный аромат фиалки и тяжелый, невероятно тяжелый рассказ Кати. Выросший в благополучной семье, всегда знающий, что рядом есть родительское плечо, на которое можно было опереться и на которое он порой даже ложился, Гончаренко был поражен, узнав, что в наши дни людям выпадают такие страшные испытания. Александр понимал: в такой ситуации только исключительный человек может помочь себе сам, как это произошло с Катей. И если еще вчера вечером им больше двигали чувства, то сегодня уже говорил разум: не отпускай ее, береги, будь с ней!

Приведя себя в порядок, Александр вышел во двор. На лавочке у фонтана, как всегда, одиноко курил Коваленко.

– Привет! – поздоровался Гончаренко. – Чего вскочил ни свет ни заря? Не спится?

– На том свете высплюсь, – угрюмо произнес Сергей.

– Ну, нам туда вроде еще рановато, – ухмыльнулся Александр.

– Будем посмотреть.

– Ладно, хорош раскисать. У нас еще дел полно. Мы с тобой должны после обеда смотаться в Киев. Шеф дал задание разобраться со стекольщиками, а то они нам уже вторую неделю голову морочат. Бутылки точно золотые яйца несут.

– Сань, а может, они чьи-то интересы блюдут? Специально нам ставят палки в колеса?! Прежде чем устраивать разборки, неплохо бы разузнать, что там и как. А то, не приведи господь, в самый ответственный момент они нас возьмут и кинут!

– Согласен, но мы об этом потом поговорим, а пока пошли завтракать! А то я на пустой желудок плохо соображаю, – предложил Гончаренко и пояснил: – Не разговороспособный.

Хорошо подкрепившись, Александр сел на скамейку недалеко от здания офиса и, соорудив беззаботное лицо, начал нервно просматривать на телефоне посты фейсбука. В принципе, все, что сейчас не касалось завода и Кати, ему было неинтересно. Но не мог же он, как истукан, стать на проходной и, топчась на месте, всматриваться в даль в ожидании любимой женщины. Волнуясь, Гончаренко все время посматривал на часы. Вчера вечером он предложил Кате за ней заехать, но она отказалась, мотивируя тем, что это нерационально.

Через несколько минут во двор стремительно заехала машина Антона. Резко затормозив, шеф выпрыгнул из джипа и поспешил к двери с противоположной стороны. Открыв, учтиво подал кому-то руку. Каково же было удивление Александра, когда он увидел, как из машины вышла его Катя. Поднявшись, Гончаренко торопливо пошел ей навстречу. Не глядя по сторонам, шеф сразу же помчался в цех. С трудом сдерживая улыбку, Катя неторопливо подошла к Александру. Красивая, изящная, стильная, она с каждым днем казалась лучше и лучше.

– Доброе утро, любимый! – тихо поздоровалась Катя и счастливо улыбнулась. – Мне утром Антон Алексеевич позвонил и предложил подвезти.

– Привет, Катюша. Я рад, что мой друг заботится о тебе, но не лишай и меня этого удовольствия, – сдержанно, без тени ревности ответил Гончаренко. – Как ты спала, как Ванюша?

– Все нормально. Он сегодня с соседскими ребятами едет на Десну, так что ему скучно не будет. Вместе с ними, как всегда, будут заботливые бабушки и дедушки. Так что волноваться мне нечего.

– Ну и замечательно! Тогда идем! У нас сегодня дел много! Сейчас планерка, а в десять мы встречаемся с заказчиками. Даст Бог, заключим хорошие контракты. А завтра к нам VIP-клиент приезжает.

– Кто это? – заинтересовалась Катя.

– Йоган, старый партнер шефа. Поможет нам выйти на европейский рынок.

– Ого, мы так круто поднимемся?

– Надеюсь, но это не так легко. Мы уже заключили много договоров, особенно в восточных регионах, там у Антона много друзей, всегда поддержат, а вот европейские стандарты…

– Ясно, – понимающе кивнула Катя. – Ну, я тогда, пожалуй, пойду?..

– Да, конечно, но на обед без меня не иди! Когда освобожусь, съездим с тобой куда-нибудь перекусить, ладно? – сказал Гончаренко, пытаясь ее обнять.

– Хорошо, – засмеялась женщина и, ловко увильнув в сторону, забежала в здание офиса.

Проведя продуктивные встречи с партнерами, руководство завода заключило несколько интересных контрактов. Нарисованные на карте страны, от Топольки устремились тринадцать стрелок, направленных в регионы, куда поехала их продукция. Но наибольшим успехом Антон считал четыре контракта с крупными сетевыми предприятиями столицы. Это означало, что в ближайшее время в половине супермаркетов Киева появится их «Компанейская». Значит, как говорится, процесс пошел.

Собрав небольшое совещание, Антон вышел из-за стола и, обведя всех пронизывающим взглядом, радостно потер руки.

– Прорвались! Сегодня великий день! Думаю, после этого покатит! Но только уши надо держать востро. Бизнес серьезный, им лохи не занимаются.

– Волков бояться – в лес не ходить! – засмеялся Гончаренко.

После совещания Стойко попросил его задержаться. Плюхнувшись в кресло, шеф вопросительно посмотрел на Александра и хитро прищурился.

– Антон, в чем дело? – непонимающе спросил Гончаренко. – Ты что, недоволен из-за Кати?

– Ну ты и балбес! Да я от души тебе счастья желаю. Наоборот, хочу с тобой поговорить о ней. Классная она девчонка, и Лильке очень понравилась. Просто хочу знать, у тебя это серьезно или как?

– Или как с такими не бывает. Я хочу сделать ей предложение! – не колеблясь, ответил Александр.

– Вот это по-нашему! Пришел, увидел, победил! Прям как я! – обрадовался товарищ.

– Антон, скажи честно, тебя не смущает, что она работает на тебя? – Гончаренко прямолинейно задал волнующий его вопрос.

– Не мели чепухи! Наоборот! Мне свои люди куда больше нужны, чем подчиненные. Это вообще не вопрос. Ты мне только скажи, у тебя проблем с ее родичами и бывшим благоверным не будет, ты что-то о ней знаешь?

Заколебавшись, Александр не знал, что ответить. Подумав, он вкратце пересказал ему историю Катиной жизни.

Антон внимательно выслушал рассказ, а когда Гончаренко закончил, встал и задумчиво подошел к окну.

– Ты чего молчишь? – встревоженно поинтересовался Александр, не понимая реакции друга.

– Ты знаешь, я не думал, что сейчас такое бывает. Я почему-то считал, что она птица голубых кровей. Думал, любимая дочка своих родителей, которые дали ей все, что могли…

– Так что, она стала от этого хуже?

– Наоборот! – грустно улыбнулся Антон. – Ты не обижай ее, братишка! И говори, когда сватов засылать.

– Думаю, скоро! – ответил Гончаренко и облегченно вздохнул.

– Ладно, давай иди, а то твоя невеста с голоду помрет, – подмигнул шеф.

– Тогда – пока. После обеда мы с Серым сразу едем к стекольщикам, надо, в конце концов, прояснить ситуацию.

– Вы там особо обстановку не нагнетайте! Когда доложите, вместе покумекаем, что делать.

– Не боись, шеф, мы не маленькие! И к тому же, дружище, интересы у нас общие, – весело ответил Александр и скрылся за дверью.

Перекусив с Катей в небольшом придорожном кафе, Гончаренко уже через час вернулся на завод и, не заезжая на территорию, позвонил Сергею.

– Серый, я у проходной.

Коваленко не заставил себя долго ждать. Усевшись в машину, они всю дорогу разговаривали о жизни, о планах на будущее. Сергей с непривычным трепетом рассказал о своей жене, о Светике. Они познакомились, когда он еще был молоденьким лейтенантом. После окончания академии СБУ его направили на службу в Борисполь. По делам службы он часто бывал в международном аэропорту. А как-то, во время задержания одного опасного рецидивиста, Коваленко серьезно ранили. Тогда его спасли только счастливый случай и молоденькая девушка-реаниматолог, которая отдала ему свою кровь. Больше месяца вытаскивала его с того света, не отходя от него ни на шаг. Это и была его жена Светлана, или Светик, как он ласково ее называл. С тех пор они всегда оставались вместе. А сейчас, расставшись со своими четырьмя девчонками, он безумно по ним скучал.

– Так у тебя что, три дочки? – чуть не выехав на встречную полосу, присвистнул Гончаренко.

– Да, три дочки, – счастливо произнес Сергей и довольно кивнул. – Мы, когда старшая родилась, все мечтали, что парня сделаем. А когда через два года Светка опять забеременела, долго думали, что делать. Нас тогда забросили на самую границу, за Тячев. Медицина там никакая. Гинеколога вообще не было. В общем, посовещавшись, решили рожать. Я был уверен, что будет парень. А когда жена на седьмом месяце поехала на УЗИ в Ужгород, я чуть с ума не сошел. В медзаключении было написано: «двойня, девочки, здоровы».

– И как ты это перенес?

– Ну, что тебе сказать… Выпил бутылку водки и, совершенно трезвый, пошел на базар за цветами. Одно успокаивало – жена красавица, значит, и девчонки будут такими же. Два месяца я ломал себя через колено, изображая перед Светкой большую радость. Честно скажу, год после рождения двойняшек мое сердце все еще сжималось от какой-то обиды. Все изменилось, когда моим младшеньким исполнился годик. Они только научились ходить. Как-то пришел я с работы усталый и, не чуя ног, прилег на диван. Не заметил, как задремал. Разбудило меня слабое тормошение. Открыв глаза, я увидел, как мои младшие девочки, тихо пыхтя, снимают с меня туфли, а старшая заботливо укрывает меня пледом. И тогда я понял, насколько счастлив, счастлив и богат. Богат на любовь, на тепло, на ласку.

– И что ты планируешь? Будешь забирать своих сюда или возвратишься в Харьков?

– Шеф говорит, что я здесь нужен. Светка скоро ко мне приедет, а девчонок, пока не решу с квартирой, с тещей оставлю. Я без жены не могу, плохо мне без нее.

– Понятно, – задумчиво ответил Александр и поменял тему.

Остановив машину возле проходной стекольного завода, они огляделись по сторонам. Прямо на первом этаже предприятия висела огромная, слегка накренившаяся на бок вывеска «Кафе-стекляшка». Вход был открыт и со стороны улицы.

– Идем, – решительно скомандовал Коваленко, направляясь в сторону кафе.

– Куда?.. – не понял Александр.

– Языка брать! Нам нужно найти на «стекляшке» своего человека. До встречи еще уйма времени, надо вычислить какого-то пьяного мужика, работника завода, чтобы он рассказал нам о том, как у них на самом деле обстоят там дела.

Гончаренко приостановился и удивленно посмотрел на Коваленко. Признаться честно, предложенный расклад ему очень понравился. Но это было так неожиданно.

– А если пьяного не будет? – рассмеялся он.

– Сделаем, – небрежно отмахнулся Сергей и пошел вперед.

Время было послеобеденное, народу в кафе было совсем мало. За двумя столиками сидели небольшие компании, в углу зала о чем-то весело стрекотали молодые официантки. У окна с уставшим от жизни лицом сидел обрюзгший немолодой мужчин лет пятидесяти. Лениво потягивая из высокого бокала пиво, он бессмысленно смотрел в одну точку. Рядом, на тарелке лежало несколько кусков нетронутой синеватой селедки.

Прикинув, Сергей понял, что это их «клиент»: уставший угрюмый любитель выпить. Подтолкнув Гончаренко, он направился к мужику.

– Добрый день, – поздоровался Александр, подойдя к столу, – можно присесть возле вас?

– Что, мало пустых столов? – недовольно буркнул мужчина.

– Столов-то много, хороших людей мало! А хочется с хорошим человеком радость разделить, – проигнорировав его недовольство, ответил Коваленко и, не дожидаясь ответа, уселся за столик.

Гончаренко последовал его примеру. В глазах мужчины появился вялый, но все-таки интерес.

– И какая ж у вас радость?

– Да вот, у друга сын родился! Пришли немного отметить! Представляешь, три бабы и наконец – мужик. Чем не радость? – посмотрев на Сергея, простовато выкрикнул Гончаренко и бесцеремонно хлопнул товарища по плечу.

– Еще накаркаешь, Саня, – чуть слышно прошипел Коваленко.

– О, поздравляю! – наконец оживился мужчина и протянул, так сказать, счастливому отцу свою широкую жилистую руку.

– Спасибо, – с иронией в голосе ответил Сергей и, сузив глаза, начал воплощать в жизнь свой стратегический план. – А вы что же это, в одиночестве жизнь украшаете, в отпуске, что ли?

– Да какой там к черту отпуск! Работаю я здесь, мастером на стекольном.

– И что же, доброе начальство отпускает в рабочее время утолить жажду? – перевел Александр разговор в нужное русло.

– Как же, доброе! Работы нет, вот и трудимся полсмены. Да что вы все обо мне. У человека ж радость – сын родился! – бодро воскликнул мужик, предвкушая неплохое застолье.

Понимая, что надо ковать железо, пока горячо, Гончаренко подозвал официантку.

– Бутылку «Закарпатского» коньяка, бутерброды с осетриной, немного колбасной нарезки, сыр бри и лимон с солью, – быстро заказал он и, не задумываясь, положил на блокнот девушки двести гривен. – Только, пожалуйста, живее!

Кивнув, прыткая официантка засунула деньги в карман и быстро исчезла за дверью. Через пять минут стол был накрыт и друзья, щедро подливая мужику коньяк, занялись сбором необходимой для них информации. Оказывалось, завод больше простаивает, чем работает. Сырье есть, да заказами их не балуют. Владельцы завода не самые крутые перцы, бывшие комсомольцы, но на них давят очень большие люди, которые хотят его обанкротить и продать с молотка. А вот кто эти люди, переборщив с коньяком, мужик рассказать уже не смог. Более-менее прояснив картину, друзья рассчитались и покинули «стекляшку».

– Ну что, еще имеются сомнения? – спросил Коваленко.

– Выводы будем делать потом, а сейчас идем к генеральному, посмотрим, что он нам скажет, – ответил Александр и задумчиво направился к проходной.

Навстречу им в приемную вышел генеральный директор господин Матвеев, лысоватый, порядком располневший, но еще представительный мужчина лет шестидесяти.

– Рад вас видеть, прошу в кабинет, – приветствовал он, пожимая гостям руку.

Гончаренко слегка удивил его просторный, роскошно обставленный кабинет. Особенно на фоне облупленных стен завода. По-видимому, хозяин явно старался подчеркнуть свою значимость. Утонув в мягких кожаных креслах, гости начали разговор ни о чем, постепенно переходя к делу.

– Николай Дмитриевич, – обратился Александр к Матвееву, – нам лестен ваш интерес к успехам нашего предприятия, однако хочу заметить, что без вашей тары он невозможен. А поставки совсем вялые. Условия договора не соблюдаются. Что делать?

– Видите ли, господин Гончаренко, – скорчил обиженную мину Матвеев, – мы стараемся, мы очень стараемся! Но не все, понимаете ли, зависит от нас. И у нас есть проблемы, есть огромные перебои в поставке сырья.

Александр едва сдержал себя, чтобы не огрызнуться. Но осознавая, что горячиться в этой ситуации не стоит, наигранно понимающе кивнул.

– И какие же у нас перспективы? Что будем делать? – сузив глаза, вступил в разговор Сергей.

– Полагаю, в среду будет готова новая партия вашей тары для внутреннего рынка, а к концу недели попробуем сделать пробную партию экспортных бутылок. Так что Антон Алексеевич может сам подъехать посмотреть образцы.

– Нас это совершенно не устраивает, – вежливо улыбнулся Гончаренко. – К нам завтра приезжают партнеры из Германии. И что мы им покажем? Вы не выполняете договор. Деньги были перечислены на ваш счет еще неделю назад, а тары как не было, так и нет. Как нам быть? Поверьте, я не о судах.

Лицо Матвеева залилось краской.

Вопрос Александра и особенно последняя ремарка заметно вывели его из равновесия. Несколько минут директор сидел молча, усиленно о чем-то соображая. Затем, поднявшись, быстро подошел к селектору и невпопад нажал на несколько клавиш.

– Анастасия, – заорал он на весь кабинет, – сколько тебя ждать! Где кофе?!

Накричав на секретаршу, Матвеев нервно прошелся по кабинету и устало упал в кресло. Проявив терпение, гости молчали. Уставившись в одну точку, какое-то время директор даже избегал смотреть им в глаза. Наконец, выпустив из груди воздух, сказал:

– Я не могу дать вам сегодня однозначного ответа. Нам необходимо встретиться завтра. Думаю, к десяти утра я проясню картину. Буду рад увидеть вас и, если получится, Антона Алексеевича, а пока давайте выпьем кофе с коньячком, – предложил он.

В это время с подносом в руках в кабинет вошла немолодая, лет пятидесяти, секретарша.

Выпив кофе и немного поговорив о ничего не значащих вещах, гости вежливо распрощались, оставив за собой шлейф недовольства и недосказанности. Вернувшись, Гончаренко детально отчитался перед Антоном.

Выслушав, шеф помрачнел.

– Похоже, на Матвеева кто-то давит. Происходящее явно не в его интересах. Ладно, попробуем решить дело миром, завтра я поеду к нему сам. А ты, Саня, вместе с Катей встретишь тогда Йогана. Она в совершенстве владеет немецким, пусть подключается к переговорам.

– Хорошо, но мы же с ним незнакомы… – с сомнением произнес Гончаренко.

– Я ему о тебе уже прожужжал все уши. И, кстати, уважаемый заместитель по финансам, организуй работу таким образом, чтобы главный бухгалтер не торчала на работе до поздней ночи. Надо найти ей хорошего помощника. И будет лучше, если этим займется она сама, приведет к нам того человека, кому доверяет.

Спеша поделиться этой новостью с Катей до совещания, назначенного на шестнадцать часов, Гончаренко крепко пожал шефу руку и вылетел из кабинета. Но не тут-то было. По дороге его перехватил Игорь Иванович и, радостно поделившись новостью о результатах успешных испытаний новой технологии очистки воды, потащил в цех.

И только вечером, после работы, Александр заглянул в бухгалтерию. Катя все еще была на рабочем месте. Наклонив голову, она задумчиво склонилась над документами, разложенными на столе.

– Привет, красавица! – тихо шепнул Гончаренко и нежно обнял ее за плечи.

– Ой, ты меня напугал!

– Да уж, тебя напугаешь. Видел я сегодня, как ты, пугливая, строила начальника цеха. Вот уж кто был по-настоящему напуган!

– Сам виноват, отчет вовремя не принес, – обиженно ответила Катя и снова уткнулась в бумаги.

– Ты почему на начальство не реагируешь? – грозно спросил Александр и поцеловал ее в макушку. – Снова перерабатываешь?

– Я отрабатываю! – парировала Катя.

– Давай заканчивай, едем в Киев!

– И что мы будем там делать?

– Заберем Ваньку и пойдем в «Макдоналдс». Мне, замшелому провинциалу, давно хочется съесть бигмак с жареной картошкой!

– Сашуль, это все хорошо, но у меня еще очень много работы, боюсь, меня Антон Алексеевич скоро вообще уволит, ничего не успеваю.

– Вот именно об этом мы сегодня с шефом и говорили. Тебе действительно тяжело. Да еще мы на тебя и другую работу вешаем. Кстати, завтра тебе придется ехать со мной в аэропорт, встречать немецкого гостя. Хотелось бы, чтобы он стал не только гостем, но и партнером. Так что без твоей помощи не обойтись.

– Но у меня на носу баланс! Знаешь, раз такое дело, я, пожалуй, еще поработаю, поезжай без меня.

– Нет, – категорически заявил Гончаренко, – сегодня ты без разговоров едешь со мной, а завтра, передав немца в руки Антона, займешься поиском своего заместителя.

– Какого заместителя? – не поняла Катя.

– Достойного, – ответил он и, нажав на кнопку блока питания, отключил компьютер.

– Нормально! – воскликнула Катя, глядя на погасший экран. – И что же мне теперь делать?

– Не сопротивляться, – засмеялся Александр. – Звони Ванюше, пусть собирается, мы уже едем.

Добравшись до Нивок, они еще издали заметили Ванечку, сидевшего под каштаном. Остановив машину, Гончаренко резко открыл перед ним дверь.

– Привет, Ванек! – приятельски подмигнул он мальчишке. – Быстро садись, машина подана!

– Здравствуйте, дядя Саша! А это правда, что вы меня тоже приглашаете в «Макдоналдс»?

– Конечно, мне без тебя, знаешь ли, будет скучно! Посидим, как мужчины, поговорим, да и поужинаем заодно.

– Хорошо, тогда едем, – взволнованно засопел мальчик и проворно залез на заднее сиденье.

– А ты, Ваня, какой «Мак» больше любишь, куда посоветуешь рулить? – обернувшись к нему, поинтересовался Александр.

Мальчик наморщил лоб и на пару секунд задумался.

– Думаю, что лучше всего на Почтовую площадь, возле Речного вокзала. Там терраса открытая, Днепр, рядом фуникулер. Мне там больше всего нравится! – деловито сказал он.

– Заметано, как прикажешь! – согласился Гончаренко и строго посмотрел на улыбающуюся Катю. – Но в машине у нас непорядок.

– Почему? – удивилась она. Очаровательная улыбка бесследно покинула ее лицо.

– Хоть мы с тобой, Катя, и друзья, но переднее сиденье в автомобиле, знаешь ли, больше для мужчин предназначается. Возле шофера всегда должен сидеть штурман, мало ли чего в дороге может случиться! От него, что ни говори, толку всегда больше, чем от женщины. Так что придется тебе уступить место Ивану Васильевичу.

– Вечно вы, мужики, женщин притесняете, – приняв правила игры, буркнула Катя и нехотя перебралась на заднее сиденье.

– Дядя Саша, но мама же умеет водить машину, а я нет, – растерянно попытался возразить Ванечка.

– Это вообще не проблема! Мы с тобой в воскресенье это дело начнем исправлять.

– Как? – удивленно спросил пацаненок, глядя на Александра горящими глазами.

– Буду учить тебя водить машину, а пока, молодой человек, займите места согласно моему распоряжению! И кстати, дружище, начинай-ка изучать дорожные знаки. Причем все и уже!

– Хорошо, – кивнув, совершенно серьезно ответил Ваня и, усевшись на место штурмана, первым делом пристегнул на себе ремень.

Перепробовав почти весь ассортимент «Макдоналдса», они едва встали из-за стола. От огромного стакана кока-колы у Ванюши началась беспрерывная икота. Пытаясь что-то сказать, он постоянно умолкал, задерживал дыхание, затем прыскал со смеху и снова икал. Поймав кураж, мальчонка носился между фонтанами, катался на фуникулере и даже побывал на новом стеклянном мосту. Утомленный вечерним променадом, по дороге домой Ванюша попросился на заднее сиденье машины и сразу заснул.

Только поздно вечером они подъехали к Катиному дому.

– Катюша, спасибо тебе большое за этот прекрасный вечер! – шепотом сказал Александр, останавливаясь возле подъезда. – И Ванечке спасибо!

– Это вам спасибо, дядя Саша! Мы так классно отдохнули! – неожиданно резко поднявшись, восторженно выкрикнул мальчик и, немного прищурившись, посмотрел на Гончаренко одним глазом. Второй, по-видимому, еще спал.

– Ванек, ну что же ты так сорвался? Спи! Давай-ка я тебя отнесу домой!

– Дядя Саша, я не маленький! Отдохнул немного и хватит! А то скажете, что из меня штурмана делать еще рано, – кисло улыбнулся ребенок, открывая второй глаз. – Сам дойду! – заверил он и, широко улыбнувшись, побежал в подъезд. – Спокойной ночи!

Гончаренко вышел из машины. Открыв дверцу, он галантно подал Кате руку и потянул ее на себя. Будто перышко, женщина плавно погрузилась в его ласковые объятия. Запрокинув голову, Александр словно спрятал Катю на своей груди и, обхватив руками, сжал. Сильно-сильно, нежно-нежно. Словно понимая, что сейчас в его руках находится самый важный, самый родной, самый ценный человек в его жизни.

– Ты будешь мне сниться всю ночь! Я больше не могу без тебя! – шепнул Гончаренко и, слегка отстранившись, нежно поцеловал ее в губы.

В это время из подъезда с лаем выскочил здоровенный ротвейлер, таща за собой худощавого хлипкого мужичка. Катя испуганно отстранилась. Но, видимо, она испугалась вовсе не собаки.

– Саша, прости, не надо. Я не хочу лишних сплетен, – смущенно попросила она и отодвинулась в сторону.

– Ну, тогда мы будем стоять, как школьники! – ухмыльнулся Александр и, на мгновение задумавшись, добавил: – Ничего, скоро мы эту проблему исправим!

– В смысле? – нахмурилась Катя.

– Скоро узнаешь, а пока – пора отдыхать! У нас с тобой завтра тяжелый день, – ответил Гончаренко и чмокнул ее на прощание в щеку. – Доброй ночи тебе, Катюша!

– Доброй ночи, любимый!

Глава 19

Следующие дни, проведенные в Топольке, выдались насыщенными до предела. В результате встречи с Йоганом они договорились о поставке продукции на европейский рынок. Поразив всех отменным знанием немецкого языка, Катя показала себя еще и незаменимым помощником Антона. И пока шеф выбивал на стекольном заводе первую партию экспортного варианта тары, они с Александром по полной развлекали немецкого партнера, организовав для него великолепную экскурсионную программу по Киеву.

Тем временем их завод работал в три смены, отгружая продукцию по всем регионам, отработанным по текущим контрактам. Всю неделю Стойко находился на предприятии, лично контролируя и производство, и отгрузку.

Как-то вечером, за чашкой чая, Антон с Александром обсуждали текущие вопросы. Слово за слово, дошли до персоналий. По достоинству оценив помощь в ведении переговоров с немецким гостем, Антон начал хвалить Катю:

– Катюша у тебя умница! Я буду рад, когда вы поженитесь.

– Я тоже.

– Так чего же тянуть? Невеста есть, сынишка у нее отличный, уверен, вы с ним поладите. Квартира тоже почти готова. С таким прочным фундаментом давно пора делать решительный шаг!

Александру было важно услышать мнение товарища. К тому же ему вдвойне было приятно узнать, как высоко Стойко ценил Катю.

Наконец, в четверг вечером, проводив немецкого гостя, друзья облегченно вздохнули: дело было сделано на отлично! Шампанское посреди тяжелой трудовой недели пить, правда, не стали. Антон, уступив требованиям жены, впервые за неделю уехал домой, оставив Гончаренко за главного.

Александр тоже вздохнул с облегчением. Ведь за все это время они с Катей толком и не разговаривали. Разве что о работе. Пару раз он звонил Ванечке на мобилку, расспрашивал его о делах, о том, как тот проводит время. И все. На личную жизнь времени не оставалось.

Поработав напоследок с документами, Гончаренко в задумчивости вышел из кабинета. После завершения всех дел на душе было легко и умиротворенно. В здании офиса стояла непривычная тишина. Да это и неудивительно. Рабочий день уже закончился. Предыдущие дни порядком всех измотали, поэтому, разделавшись с работой, все поспешили домой. Выглянув в окно, Александр по привычке бросил взгляд на автостоянку. На ней были только две машины – его и Сергея. Значит, Катя тоже уехала домой. Тяжело вздохнув, Гончаренко все же пошел к двери с надписью «бухгалтерия». Каково же было его изумление, когда, открыв дверь, он увидел одиноко сидевшую за столом Екатерину Ивановну.

– Катюша, ты не уехала? – радостно воскликнул он. – Вот здорово! Я так по тебе соскучился!

Катя улыбнулась и, отодвинув ноутбук, подошла к нему.

– А я сегодня не спешу, – ласково сказала она, упершись головой ему в плечо.

– А как же Ванюша?

– Ванечку забрала в село моя подруга Ирина. Ее бабушка живет недалеко от Бучи. Там так классно – речка, сосновый лес. Так что пару дней Ванька там отдохнет, побудет на свежем воздухе, попьет молочка от домашней коровы!

Александр быстро оценил ситуацию. В голове сразу мелькнул грандиозный план.

– Катюша, это же супер! Девочка моя, скажи, ты можешь меня подождать немного? Мне надо на часок сгонять в Киев. А когда вернусь, поедем куда-нибудь поужинать, договорились?

Катя радостно улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

– Хорошо, я пока поработаю.

Быстро чмокнув ее в щечку, Гончаренко, перескакивая через две ступеньки, выбежал на улицу. «Только бы успеть», – билось в его голове. Распугав всех сельских кур, он вырвался на Одесскую трассу. Включив в машине громкую связь, торопливо набрал номер Антона.

– Да, Саня, что случилось?! – по привычке, сразу думая лишь о худшем, спросил Стойко.

– Братишка, все норм! Я еду сейчас в Киев. Подскажи, где недалеко от нашей локации есть хороший ювелирный магазин? Мне надо купить красивое кольцо. Хочу сделать Кате предложение.

– Класс! Я рад, что ты наконец созрел! Дело сделали, пора и о себе подумать, – послышался из динамиков радостный голос Антона. Задумавшись, шеф на мгновение умолк. – Значит, так, поезжай в «Оушен», то бишь «Океан-плазу». Помнишь этот гипермаркет?! Мы там с тобой разок были перед открытием… Он возле моста, напротив «Рошена».

– А, да, помню! Там еще огромный аквариум с акулами!

– Верно, Саня! Именно возле этого аквариума находится множество ювелирных магазинов. Но ты ничего не ищи, иди сразу налево, к магазину «Золотая королева», спросишь администратора Ирину. Это моя замечательная девушка, скажешь, что от меня. Уверен, она подберет тебе самое лучшее кольцо! Ассортимент там отличный, да и цены вполне приемлемые.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Александр, минуя станцию метро «Теремки». – А куда посоветуешь отправиться на ужин? Но только чтобы в этом месте было и красиво, и уютно, и не очень шумно. И, безусловно, хорошая кухня.

– Братишка, это вообще не вопрос! Все организую! Ты дуй пока за кольцом, а я тем временем свяжусь с администратором своего любимого ресторана «Днепровская Ривьера». Это недалеко, на Жуковом острове. Все детали скину тебе в сообщении. Гарантирую, Кате там очень понравится!

Оставив машину на парковке «Океан-плазы», Гончаренко сделал все, как ему советовал Антон. Магазин «Золотая королева» он нашел быстро. Но, оказавшись возле роскошных витрин с ювелирными украшениями, Александр понял, что здесь самостоятельно ему не справиться. У него просто разбегались глаза от той красоты и изобилия, которое сияло, переливалось и светилось вокруг.

– Я могу вам чем-то помочь? – видя его растерянность, участливо поинтересовалась красивая кареглазая брюнетка.

– Да. Но я бы попросил вас позвать администратора Ирину, – мельком глянув на девушку, ответил Гончаренко и снова уставился в витрину.

– Это я. А вы, наверное, Александр?

– Да, Александр, – удивленно ответил Гончаренко, сразу сообразив, что Стойко и здесь держит руку на пульсе. Улыбнувшись, он вежливо спросил: – Ирина, я попрошу вас помочь мне подобрать кольцо с бриллиантом, для помолвки.

Девушка задумчиво наморщила свой аккуратный носик и уверенно принялась за дело. Как истинный знаток, она рассказала ему все: какое должно быть кольцо для помолвки, почему оно должно быть только с одним камнем, как его правильно носить и даже как за ним ухаживать. Но самое главное, она выбрала такое великолепное колечко, увидев которое Гончаренко сразу понял: это именно то, что надо! Руки его любимой должны быть украшены достойно!

Выбравшись из «Оушена», Александр купил по дороге цветы и через час с небольшим уже был в заводской бухгалтерии. Катя все еще работала. Вглядываясь в компьютер, она что-то тихо шептала себе под нос. Александр кашлянул. Вздрогнув, Катя подняла глаза и, одарив его сияющим изумрудным взглядом, ласково улыбнулась.

– Ты уже вернулся, Сашенька…

– Прости, я немного задержался, сама понимаешь, Киев, пробки, – скомканно пробормотал Гончаренко и подошел к ней. – Собирайтесь, милая, я приглашаю вас на ужин. Что ты скажешь о ресторане «Днепровская Ривьера»? Спокойное место на берегу реки. Подходит?

– С тобой мне хорошо и уютно везде! Едем, куда скажешь! – ответила Катя и поднялась.

Закрыв ноутбук, молодая женщина вскинула руки вверх и грациозно потянулась. Грудь ее поднялась. Ткань тонкого голубого платья обтянула красивую, стройную фигуру. Гончаренко почувствовал, как сердце его сжалось. Эта женщина была подобна богине, спустившейся на Землю!

– Сашенька, пожалуйста, подожди меня в машине. Я через пару минут выйду, – мило улыбнувшись, попросила Катя.

Кивнув, Гончаренко послушно пошел к двери. Все его мысли, все его клеточки сейчас жили этой прекрасной женщиной. Если бы десять лет назад он знал, что она живет на земле, он бы отправился за ней даже на край света, прошел все муки ада, через огонь и воду…

Умостившись в машине, Александр еще раз внимательно прочитал инструкции Стойко, ввел в навигатор адрес «Днепровской Ривьеры» и, запрятав айфон в карман, глянул на здание офиса.

Катя не заставила себя долго ждать.

– Где мне сесть, впереди или сзади? – весело пошутила она.

– Если хочешь, можешь сесть и за руль! Но когда с нами Ванечка, впереди должен сидеть он, не возражаешь?

– Саша, что ты, я очень рада! Рада, что вы с Ванечкой нашли общий язык, что подружились. Теперь дома у нас только и разговоров, что о дяде Саше.

– Ну и чудненько, садись, Катюша! – сосредоточенно сказал Гончаренко и включил зажигание.

Выехав на Одесский мост, они плавно повернули в сторону Столичного шоссе и, преодолев несколько километров, выехали на проселочную дорогу. Зажатая среди высоких деревьев, дорога сузилась, и возникло ощущение, будто они находятся в роскошном зеленом туннеле, свисающем над дорогой. Опустив окно, Катя с восторгом смотрела по сторонам. Выглянув, с упоением вдохнула в себя чистый лесной воздух и улыбнулась.

Сосредоточенно размышляя над тем, как правильно все организовать, Гончаренко в основном молчал. Катя же наоборот. Радуясь предстоящему отдыху, она ни на минуту не умолкала. От рассказа о Ванькиных достижениях в рыбалке она перешла к характеристике кандидатуры своего заместителя, немолодой, очень опытной и надежной женщины, с которой она проработала пять лет в предыдущей компании. Но и это сейчас было для Гончаренко не самым важным. Стыдно признаться, но чем ближе он приближался к заветному ресторану, тем больше начинал волноваться. Словно мальчишка! А вдруг Катя ему откажет, а вдруг захочет еще подождать? Эти мысли были просто невыносимы.

Прибавив газу, Александр затем резко остановился возле красивого двухэтажного здания, построенного в средиземноморском стиле, которое плотным кольцом окружал лес. Впереди, сквозь ветви деревьев, проглядывался берег Днепра. Стараясь ничем себя не выдать, Гончаренко начал беспечно рассказывать Кате о маленькой речке Жуковке, в честь которой назвали этот красивый зеленый остров. Нервничая, то и дело невпопад шутил и плел всякую ерунду. Катю это, конечно же, забавляло, а вот его отвлекало.

Войдя в просторный холл ресторана, они остановились возле небольшой стойки, на которой умостились необыкновенно красивый белый ангел в образе голого мальчика и роскошная цветочная композиция. Рядом стоял высокий голубоглазый парень, судя по всему хостес.

– Здравствуйте, я попрошу пригласить Наталью Курашову, банкетного менеджера вашего ресторана, – вежливо, следуя всем предписаниям Антона, попросил Александр.

– Минуточку, – сдержанно ответил парень и сразу же скрылся за дверью.

Действительно, буквально через минуту он вернулся в компании светловолосой женщины лет тридцати с удивительно красивыми миндалевидными глазами цвета весеннего неба. Приветливо улыбнувшись, она торопливо подошла к Александру.

– Слушаю вас! – привыкшая вслушиваться в пожелания гостей, сосредоточенно сказала Наталья. – Чем могу быть полезна?

– Моя фамилия Гончаренко, – почти шепотом, чтобы не услышала Катя, произнес он.

– Я все поняла, – не лишенная житейской мудрости, так же тихо ответила женщина и шепотом поинтересовалась: – Где ваши цветы?

– Я оставил их в машине, в багажнике, заберете? Черная БМВ, номер 95-55.

Женщина слегка улыбнулась, прикрыв глаза, и как настоящий профессионал ответила:

– Заберу! Давайте ключи! После того как прозвучит песня, которую вы заказали, официант вам их подаст. Подходит?!

– Наталья, вы гуру банкетного дела! – Александр восторженно протянул ей ключи и облегченно вздохнул.

Женщина сдержанно улыбнулась и незаметно для окружающих опустила ключи от машины в карман.

– Прошу, пожалуйста, поднимайтесь по лестнице вверх, – уверенным голосом сказала банкетный менеджер и, повернувшись к парню, распорядилась: – Проводите гостей к камину! Столик на двоих.

Поднявшись наверх, они неторопливо вошли в просторный банкетный зал с высокими потолками, большими панорамными окнами и огромной, во всю длину ресторана, террасой, которая выходила на Днепр. Здесь было необыкновенно уютно и очень красиво. Под потолком висели элегантные абажуры со струящимся мягким светом, на стенах красовались картины – яркие морские пейзажи. К услугам посетителей в зале стояли круглые столы с длинными белыми скатертями, мягкие кресла, повсюду было множество цветов. На сцене, прикрыв глаза, надрывно играл одинокий саксофонист. Людей было немного. В дальнем углу устроились две пары. Недалеко от выхода на террасу о чем-то мирно беседовали три интересные дамы. И только одна небольшая компания, расположившаяся возле сцены, задавала особое ощущение праздника, поднимая тосты и поздравляя пышнотелую блондинку с сорокапятилетием.

Хостес учтиво провел Александра с Катей к небольшому полукруглому столу возле камина и, вежливо поклонившись, ушел. Следом за ним сразу же подошел официант и, разложив перед ними меню, замер в ожидании заказа.

– Катюша, выбирай, что тебе нравится! – предложил Гончаренко.

– Саша, я полагаюсь на тебя. С удовольствием поддержу твой выбор, – скромно улыбнувшись, ответила она и закрыла меню.

Гончаренко быстро сделал заказ. Из спиртного решил взять только шампанское, из еды попросил свежий салат, овощи гриль, стейки из семги и медальоны из постной свинины.

После того как официант отошел, Катя смущенно посмотрела на Александра и, опустив глаза, застенчиво шепнула:

– Сашенька, ты меня балуешь, я не привыкла к такой роскоши.

– Катюша, ты не знаешь, что такое роскошь. Роскошь – это ты, – с чувством произнес Александр и ласково обнял ее руку.

В это время на сцену поднялись остальные музыканты. Зал наполнила тихая, нежная мелодия вечернего блюза. Не заставив себя долго ждать, официант принес шампанское и холодные закуски.

– Налить шампанского?

– Да, пожалуйста, – попросил Гончаренко, глядя на Катю.

Выпив шампанского, они немного перекусили, после чего вышли на террасу. На улице вечерело. Подул легкий прохладный ветер. Залив небо багряной краской, солнце, словно прощаясь, слегка задрожало над горизонтом и окунулось в воду. Небо, речка покрылись темной чернильной краской, украшенной горящими звездами. Вспыхнув, на горизонте загорелись слабые блики прибрежного поселка. Это было восхитительное зрелище. Набрав полную грудь воздуха, Катя восторженно прикрыла глаза и опустилась в кресло, стоявшее на террасе. В этот момент музыканты заиграли знакомую мелодию песни Олега Винника. Засуетившись, Александр предложил Кате вернуться в зал. Налив шампанского, официант зажег свечи, ровным рядом выставленные на камине, и удалился. Блики огня торжественно заиграли и отразились в маленьких пузырьках шампанского. Глядя на эту волшебную феерию света, Катя хотела что-то сказать, но не успела. В это время к ним, с микрофоном в руке, подошел музыкант в элегантном черном пиджаке и с яркой сиреневой бабочкой.

– Эту песню мы посвящаем Кате. Самой очаровательной, единственной и любимой женщине нашего уважаемого гостя Александра. Будьте всегда такой же прекрасной и счастливой, как и сейчас, – глядя на Катю, бархатным голосом произнес он и, слегка поклонившись, запел:

Возьми меня в свой плен нежными словами. Я подарю взамен ночь над облаками! Возьми меня в свой плен сладкими губами…

Словно что-то предчувствуя, Катя взволнованно смотрела то на Александра, то на музыканта. Глаза ее расширились от изумления, руки слегка дрожали. Улыбнувшись, Гончаренко поднял бокал и отпил несколько глотков. Катя последовала его примеру. Песня заканчивалась.

Опустив бокал, Александр с сосредоточенным выражением лица встал из-за стола и подошел к Кате. От волнения молодая женщина испуганно прикусила нижнюю губу и затаила дыхание. Казалось, она вот-вот заплачет. Катя теребила в руках салфетку и совсем не понимала, что происходит. Улыбнувшись, Александр достал из пиджака маленькую красную коробочку. Быстро ее открыв, он опустился на левое колено и протянул Кате кольцо. Прижав ладошку к груди, женщина растерянно поднялась. В это время к ним подошел официант и учтиво подал Гончаренко цветы. Наблюдая за происходящим, музыканты убавили звук.

– Любимая моя Катюша! – взволнованно начал Александр и, несколько раз кашлянув, продолжил: – Я не знаю, как я жил без тебя все эти годы… Да и можно ли это назвать жизнью? Ведь только сейчас я понял, что жизнь, счастье и любовь это ты, только ты, моя дорогая! Я больше никогда не хочу с тобой расставаться. Катюша, прошу тебя, стань моей женой!

Потеряв дар речи, Катя только молча кивала. Из ее глаз ручьем полились слезы. Ставшие невольными свидетелями столь трогательной сцены посетители ресторана громко зааплодировали, послышались не терпящие отлагательства крики «Горько!».

Поднявшись, Александр надел на безымянный палец Кати кольцо и, протянув цветы, нежно поцеловал ее соленые и самые сладкие в мире губы. Музыка смолкла, в зале снова раздались аплодисменты. Усадив едва стоящую на ногах Катю в кресло, Гончаренко требовательно спросил:

– Катюша, все же хочу это услышать. Ты согласна стать моей женой?

– Неужели ты в этом можешь сомневаться? – наконец смогла она прошептать. – Конечно – да! Да, да и тысячу раз да!

Этот вечер стал незабываемым праздником в их жизни. Праздником настоящей любви и счастья.

К дому Кати они подъехали поздно вечером. Глядя на ее сияющую улыбку и горящие глаза, Гончаренко ощущал себя истинным рыцарем.

Слегка задержавшись возле подъезда, Катя вопросительно посмотрела на него и загадочно улыбнулась. Александр быстро сориентировался.

– Благодарю тебя за великолепный вечер! Но, надеюсь, нас ждет еще и прекрасная ночь?!

– Да, Сашенька, – улыбнувшись, прошептала Катя и взяла его за руку. – И я тебе ее подарю! Идем!

Преисполненный счастья, Александр, не раздумывая, подхватил ее на руки и, приоткрыв коленкой дверь, забежал в подъезд.

– Саша, Саша, немедленно меня отпусти! – смеясь, попросила его Катя. – Нас же соседи могут увидеть!

– Ничего, пусть видят! Поверь, они тебе только позавидуют. А я обещаю носить тебя на руках всю жизнь!

Замолчав, Катя еще крепче сцепила руки на его шее и прижалась к груди.

Александр помчался по лестнице вверх.

– Да куда же ты так летишь?!

– Куда-куда? – озорно буркнул Гончаренко и с наигранным недовольством добавил: – Сколько же можно издеваться над человеком?

Захлопнув за собой дверь квартиры, Александр на ходу сбросил с себя пиджак. Вырвавшись из его рук, Катя пустилась в настоящий кураж.

– Стой, не приближайся ко мне! – требовательно, но игриво сказала она и, кокетливо приподняв на ноге низ платья, начала плавно, одним пальчиком, снимать с себя чулки. – Я сама!!!

– Я тебе помогу, – хрипло, на одной, самой поникшей ноте протянул Гончаренко и намертво прилип к шкафу.

– Не надо! – с трудом сдерживая на лице улыбку, ответила Катя. Сбросив на пол чулки, она шаловливо поворотилась к нему боком и выгнула спину. Медленно опустив бретельку от платья, она лениво повернулась к Александру и, слегка приподняв правую бровь, шепнула: – Ладно, таки помоги! Расстегни, пожалуйста, на спине молнию!

Больше Гончаренко сдерживать себя не мог. Молния мелькнула со скоростью света. В следующее мгновение на пол, словно пушистое облако, упали голубое платье, легкая белая рубашка, затем серые брюки, и, как предвестник разыгравшейся стихии, загремел гром от тоненьких каблуков, угодивших в стеклянный столик. Взорвавшись, комнату наполнила безудержная феерия любви и страсти.

Подхватив Катю на руки, Гончаренко аккуратно опустил ее на диван. Он смотрел на нее таким обжигающим, пристальным взглядом, от которого внутри Кати все сжалось. Сердце женщины на миг замерло и забилось, как сумасшедшее. Даже в темноте было заметно, как горели ее глаза, как в ожидании ласк сжималось ее тело. Александр не верил своему счастью. Теперь это была его женщина. Та, которую любит он и которая, теперь он был в этом совершенно уверен, любит его. Счастливо улыбнувшись, Гончаренко аккуратно отодвинул с ее лица волосы и, обхватив талию, страстно поцеловал в губы. Сильно, до боли, трепетно. Словно вдыхая друг в друга жизнь. Впрочем, теперь Катя и была источником его жизни.

Отпустив дыхание, он опустился ниже и ласково, с упоением, едва дотрагиваясь, поцеловал ее шею. Не останавливаясь, его крепкие руки ласкали ее шелковистый живот и бедра. Тяжело дыша, Катя откинула голову назад. Приоткрыв губы, она наслаждалась каждым его прикосновением. По телу женщины пронеслась дрожь. Чувствуя ее волнение, Гончаренко с упоением поцеловал узенькую, красивую ложбинку между ее грудями и, тяжело вздохнув, прильнул к маленькому, налитому соком розовому бутону. Поиграв языком, нежно вобрал его в себя. Тело Кати вздрогнуло и изогнулось дугой. Ей нравилось его мускулистое крепкое тело, нежные ласки, но она до боли, до невыносимой боли сейчас хотела, чтобы он овладел ею всей. Чтобы, обняв, он захватил ее в свои жаркие объятия и унес в тот чарующий мир любви и фантазии, где стирается грань между реальностью и сказкой. Обхватив Александра за спину, Катя прижала его к себе, почувствовав, как заиграли его мышцы и напряглась крепкая мужская плоть. Но теперь уже не спешил он.

Оторвавшись от ее роскошной груди, Гончаренко начал нежно, кончиком языка ласкать ее тело. Все, от мочек ушей до мизинчиков на ее ногах. Это были невыносимые муки любовью! Высоко поднявшись, грудь женщины вздрагивала и тяжело дышала. Словно заблудившись, ее руки сжимали тело любимого и обессиленно падали вниз. Изнемогая от страсти, Катя выгнулась и, натянув кулаками простыню, уронила их на диван. Счастливо улыбнувшись, Александр жадно поцеловал ее в губы и, нежно играя с ее бедрами, вошел в нее. Закрыв глаза, женщина застонала. Томно, протяжно, громко. Повинуясь его движениям, она поднималась все выше и выше к тем далеким вершинам счастья, где солнце застилает собой все, где каждое мгновение наслаждения кажется вечностью и ничего, ничего, кроме ласковых прикосновений любимого, не надо. Паря над землей, она хотела лишь одного – чтобы это никогда не заканчивалось.

Это была волшебная ночь любви. И только под утро, обессиленные, они уснули в объятиях друг друга.

Глава 20

Машина Александра буквально влетела на территорию завода. Сжавшись, Катя встревоженно посмотрела на часы.

– Слава богу, успели, еще три минуты! Я никогда в жизни не позволяла себе так поздно приходить на работу. Ужас! – торопливо чмокнув Гончаренко в щеку, протараторила она и, не дожидаясь, пока остановится двигатель, выскочила из машины.

Припарковав автомобиль, Александр поспешил в здание офиса. Секретарши в приемной еще не было. Зато кабинет шефа был открыт настежь. Подойдя к двери, Гончаренко с любопытством заглянул внутрь. Сидя на столе, Антон хитро прищурил глаза и загадочно улыбался. Ухмыльнувшись, Александр понял, что шеф его «вылавливает». Он плотно прикрыл за собой дверь и вошел в кабинет.

– Ну что, герой, признавайся, сделал предложение? – с ходу спросил Антон.

– А как же! Сделал, братишка, сделал!

– Судя по твоей сияющей физиономии, Катя его приняла?

– Кто же устоит перед такой харизмой, как у меня! – весело пошутил будущий жених и, сделав серьезное выражение лица, ответил: – Приняла, дружище, приняла! Веришь, я волновался, как школьник. Но ты мне очень круто помог! Спасибо тебе большое!

Упав на диван, Гончаренко вкратце рассказал другу о вчерашних событиях.

– Кстати, а о квартире ты невесте сказал?

– Нет пока. Хочу, чтобы это стало для нее дополнительным сюрпризом, да и к тому же, – Гончаренко смущенно замялся, – сюрприз-то не мой.

– А чей же? – в недоумении поднял брови Антон.

– Ясное дело, что твой!

– Хватит нести чушь! И ты, и Катя не работаете, а пашете на моем предприятии. Причем, что уж там греха таить, неплохо меня прикрываете! А ты… Если у нас и дальше так пойдут дела, то ты свою квартиру через год выкупишь. Так что не томи невесту, рассказывай!

– Нет, Антон, пусть это будет твоим свадебным подарком. Ты же заплатил почти половину стоимости, ты и должен об этом сказать Кате, – с твердостью в голосе сказал Александр. – А если считаешь, что не стоит от нее этого скрывать, то в эту субботу, когда придете к нам с Лилей на официальную помолвку, сам ей об этом и скажешь.

– Ладно, договорились, – улыбнулся Антон и нажал кнопку вызова секретарши. Ответа не последовало.

Приподняв брови, Стойко раздраженно чертыхнулся.

– Где ее носит? Я же видел, что она пришла, – зло, сквозь зубы процедил Стойко и, подойдя к окну, удивленно присвистнул: – Полюбуйся, она с шоферами, видишь ли, воркует!

Гончаренко поднялся с дивана и подошел к другу. Прямо у входа в офис секретарша весело болтала с парнем, водителем фуры.

– Алла Константиновна, вы сменили рабочее место?! – выглянув, бесцеремонно рявкнул Антон и сразу же закрыл окно.

Через минуту, запыхавшись, секретарша влетела в кабинет шефа.

– Слушаю вас, Антон Алексеевич, – переведя дыхание, выпалила она.

В комнате повисла тяжелая тишина.

– Почему вы зашли в мой кабинет без вызова? – не отрывая глаз от компьютера, холодно спросил Антон. – Я же вас предупреждал об этом.

– Так вы же меня вроде звали… – растерянно захлопала глазами Аллочка.

– Алла Константиновна, мало того что вы забываете, где ваше рабочее место, так вы еще и вопрос от приглашения отличить не можете. А ведь вам давали такие высокие рекомендации. На ту зарплату, какую я вам плачу, желающих более чем достаточно, так что делайте выводы.

Секретарша удивленно раскрыла глаза. Лицо ее залила краска. Стыда? Вряд ли! Скорее всего, негодования. По-видимому, слова шефа попали в самое яблочко. Но довольно быстро овладев собой, девушка как-то неестественно, жеманно улыбнулась и, эффектно вильнув бедром, опустила глаза. Алла изо всех сил старалась изобразить на лице раскаяние.

Было понятно: зарплата ее прельщала в первую очередь. Но вот с шефом как-то не сложилось: в постель не тянет и работать еще заставляет. Стойко выпал из шаблона большинства тех руководителей, которых она знала довольно близко. Те времени зря не теряли, Антон же в ее глазах был чуток странный. «А может, и правда любит жену?» – с удивлением подумала она, глядя на этот супружеский раритет.

– Простите, этого больше не повторится. Я могу идти? – низким грудным голосом спросила секретарша.

– Конечно, я же вас не вызывал, – с безразличием ответил Стойко.

– Так, Антон Алексеевич, – официально обратился Гончаренко к другу, после того как секретарша скрылась за дверью, – воспитательный час закончился, переходим к работе.

– Самое время, – буркнул Антон и, не выдержав, засмеялся.

– Антик, я вчера после обеда обошел с главным инженером линию слабоалкоголки, все в норме. Как только дашь добро, будем стартовать! Теперь о «Компанейской». Климентий Никитич дал мне объем первой экспортной партии, которая будет готова на среду. Сегодня я подготовлю доки для таможни. К мытарям поеду сам, благо общий язык с ними нахожу без проблем! Дальше. Относительно рентабельности сотрудничества с Индией. Вечером разговаривал с твоим Акилом. Приятный парень, хочу сказать! Он согласен ввести нас в свою сеть. Но просит понизить цену. Я ответил, что этот вопрос твой и, пока мы не узнаем стоимость морского фрахта, он будет открыт. Теперь по самому фрахту. Связался с тремя судоходными компаниями. Сегодня к концу дня все обещали рассчитать и сбросить на мою почту стоимость фрахта от нас до Мумбаи и от Одессы. Но я предварительно прикинул, что лучше грузиться в порту. Экспедирование дорогое. Правда, окончательных выводов пока сделать не могу. Транзитное время 35–40 дней. Но продукция у нас непортящаяся, рефрижераторы с холодильником нам не нужны, а это намного проще.

– А они покажут окончательную стоимость фрахта? – внимательно вслушиваясь в каждое его слово, спросил Стойко.

– Нет. Ставка не включает в себя простой машины в порту, таможенное оформление, рентген контейнера по требованию таможни, хранение и массу прочей мелочи, которая никогда не бывает прописана процедурой. Все зависит от человеческого фактора и от фарта. У нас же, знаешь не хуже меня, лучше дать на лапу, чем оплачивать использование в порту санитарно-досмотровой зоны.

– О’кей, Александр Иванович! Дерзай! Я бы очень хотел, чтобы мы занялись серьезным экспортом. Ведь Индия это огромнейший рынок…

Около часа они обсуждали различные схемы реализации «Компанейки». Честно говоря, Гончаренко весьма удивили познания Антона в области экономического и правового законодательства. А о том, сколько шеф знал схем, чтобы от этого законодательства уклониться, Александр, как опытный налоговик, даже не подозревал.

– Закон что дышло, куда повернешь, туда и вышло! – потирая руки, процитировал Антон.

На следующей неделе им предстоял ряд серьезных встреч, которые могли бы значительно поднять продажу «Компанейки» в самой столице и в западных регионах. И это была заслуга дорогого дядюшки Шереметьева. По достоинству оценив то ли их продукцию, то ли их «уважение», он уже успел договориться о встрече Антона и самого крупного оптовика Киева, господина Кубышкина. Чувствовали друзья и поддержку Резака. В ближайшее время он обещал организовать встречи с представителями южных регионов и еще двумя хозяевами сети крупных супермаркетов, которые работали с производителями только напрямую.

– Саня, отправляясь на переговоры, нужно досконально все просчитать. Заказчикам нужны скидки, нам – оборот, людям – удовольствие. Надо думать. В сентябре мы должны работать на полную катушку. А если покатит, поставим новые линии.

– Хорошо, я сегодня все просчитаю, потом поговорим. Тут, братишка, сам говоришь, надо все хорошо обдумать, – ответил Александр, поднимаясь с дивана, – я пойду к себе, в одиннадцать буду.

Неожиданно зазвонил прямой телефон из приемной. Похоже, секретарша больше не рискнула вламываться в кабинет шефа.

– О, порядок в танковых войсках! – подмигнул Стойко и снял трубку.

Несколько минут он слушал то, что говорила Алла, изредка задавая короткие вопросы.

– Какой скандал?.. Дед?.. Я?.. Сын?.. Уволит?.. – все больше и больше округляя глаза, переспрашивал он и, не удержавшись, весело засмеялся. – Это он может! Понятно. Пожалуйста, Алла, немедленно сходите за ним и проводите ко мне в кабинет.

Положив трубку, Антон от души рассмеялся.

– Дед Иван к нам в гости пожаловал, заявил на проходной, что я ему как родной сын. Конечно же, охранник ему не поверил, начал прогонять. Дед Иван разозлился, стал ему угрожать и заявил, что через час он его уволит. Парнишка растерялся, вот и позвонил в приемную, – смеясь, рассказал шеф.

Через пару минут из коридора послышался громкий голос деда Ивана. Поднявшись навстречу, друзья торопливо вышли в приемную. Увидев их, не здороваясь, старик так сильно стукнул палкой об пол и заорал, что бедная Аллочка едва не присела:

– Непорядок у вас здеся кругом! Безобразие творится!

– Почему, дед Вань, кто вас обидел? – с показной озабоченностью поинтересовался Антон.

– Нихто меня не обидел, я сам кого хошь обидеть могу! А вот над стариком измываться не дозволю! Говорю ему пускай, а он не пущает. Ето шо за порядок? Коль зайтить низя, доложи, говорю! А он только зенками блестит и меня пистолетом пужает. Уволь его, Антоша, заразу таку! – безапелляционно потребовал охваченный волнением посетитель.

Взяв деда под руку, шеф осторожно провел его в кабинет.

– Успокойтесь, мы во всем разберемся, я его обязательно накажу, а вам выпишу персональный пропуск, чтобы вы к нам могли всегда свободно приходить в гости, – попытался успокоить разбушевавшегося деда Антон.

– Не жалаю у гости! – продолжал разоряться дед и вдруг совершенно спокойно, даже жалостливо попросил: – Возьми меня на работу, Антошенька! Я до тебе потомуй-то и пришел.

С минуту шеф растерянно поглядывал то на деда Ивана, то на Гончаренко. С трудом сдерживая улыбку, Александр только пожал плечами. Что посоветовать другу, он правда не знал.

– Дедушка Иван, а что это вы на старости лет работать решили? Вам отдыхать надо, возраст уже не тот, – нарочито серьезно спросил Антон.

– Вот, ты мудрый сынок, усе понимаешь, а моя, вампириха беззубая, меня седня с рання так попрекнула, шо лучше б литру кровушки моей выпила, чем отак оскорблять, – ответил дед, размазывая по грязной щеке скупую слезу.

– Да чем же баба Нюра смогла вас так сильно обидеть, расскажите, в чем дело? – участливо поинтересовался Гончаренко.

– Ой, не спрашивайте, – махнул дед рукой. – Вампириха она и есть вампириха! Я седня як чуйствовал, шо день дрянной будеть. Спал плохо, встал чуть свет. Повыпускал из сарая курей, убрал у хрюшек и снидаю. А моя носится по двору, як ненормальна, зенками своими на меня – зырк, зырк! Чую, готовится! Думаю, сбегу я от нее куды подале, шоб, значить, снаряд вражеский в меня не попал. Хлебнул чуток для храбрости припрятанного в стогу первачка, да и поближе к людям. Стал у калитки, с сусидами розмовляю. Час стою, два стою, а она гасае туды-сюды, туды-сюды. А потом вдруг як рванеть и пулей ко мне побяжала. Да як заореть на меня: «Ты, хрен старый, совсем сдурел, в бабочку превратился, цельными днями на заборе, як украшение, висишь!» А дальше я, сынки, вовсе не помню, шо было. Як побег я за ей по огороду, так и сандаль в картошке утерял! Вот, посмотрите, у тапочках пришел! Выручай, Антоша, примай на работу, шоб вампериху энту беззубую не видеть. Доведет же до гриха, стара перечниця!

Изображая на лице глубочайшее участие, друзья внимательно выслушали дедушку Ивана. В принципе, он был очень хороший. Да и сделал для них много. Но возраст и вредность характера все-таки внесли коррективы в его поведение. А с этим им было необходимо если не смириться, то хотя бы считаться.

– Дед Вань, успокойтесь! – сочувственно покачал головой Стойко. – Я бы рад был вам помочь, но кем же я вас возьму на работу?

– То ись як ето кем? – оживился дед. – Сторожем, ясно дело!

– Сторожем? – удивился Антон. – У нас и сторожей-то нет. Только охранники, все владеют оружием и имеют спортивный разряд.

– И энтот прыщ, шо надо мной измывался, тож? – разочарованно спросил дед.

– Да, – подтвердил Антон.

Покряхтев, дед встал и сокрушенно почесал затылок.

– Все, ни на шо я уж не гож. Помирать пора. Може, там меня ента вампириха не достанеть. Однако дюже ж хочется сначала на ее похоронах побывать, – изрек дед.

Опустив голову, Гончаренко с силой прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

Неожиданно Антон хлопнул ладонью об стол и поднялся.

– Придумал, дед Иван! Вы у меня большим начальником будете!

– Говори, говори, сынку, не томи! Я и на начальника согласин! – оживился дед, подбегая к Антону. – А шо делать-то треба?

– Будете мониторингом заниматься!

– Шо? – скривился дед, брезгливо оттопырив нижнюю губу. – Ящиком, шоль, быть должон?

– Не понял, – удивился Гончаренко. – Каким таким ящиком?

– Ты мне, Саня, голову-то не винти, думаешь, як старый, так и дурный, ничого не соображаю? – разозлился дед и, проворно бросив палку на пол, подбежал к нему. – У внука мово, балбеса, в комнате ящик здоровый стоить, так он его монитроном звет. Теперь хошь, шоб и я монитроном был? А говорил нача-альник! Шож вы все меня обидеть норовите. Одна бабочкой обзывает, другой ящиком работать предлагает!

Тяжело вздохнув, Александр искренне попытался объяснить деду, что такое мониторинг. Результатом его стараний стал грандиозный вопрос, который задал дед Иван, внимательно выслушав краткий курс экономического ликбеза.

– Послушайте, соколики, ето ж, говоря по-простому, я разведчиком буду у вас работать, так? – вытирая со лба обильную испарину, появившуюся в результате его мозгового штурма, спросил дед.

– Дед Вань, а вы молодец. А ведь прямо в точку попали! И поскольку разведчики работают всегда тайно, так и вы будете заниматься мониторингом, поддерживая связь только со мной или с Сашей. Договорились? – строго спросил шеф.

– Ясно, сынку. Все буду делать, як вы велели. И усе буду вам докладать! – важно ответил дед и зашаркал к двери. – Тоды я пошел.

– Дед Иван, а какую зарплату для себе хотите? – вдогонку поинтересовался Антон.

– Да на хрена мине ваша зарплата! Сандали с пенсии куплю, а горилкой ты меня, Антошенька, на год вперед забезпечил, – махнул рукой дед и, чуть помявшись, несмело попросил: – Вот если б вы моей вампирихе разрешили сказать, шо я таперича монитронингом, то есть разведкой, буду займаться, от бы ее перекосило! Вмиг бы замолкла! Я б ее заставил ко мне с почтением относиться! Можно?

– Можно, дед, можно! Только вы все осторожненько бабе Нюре расскажите, нам совсем ни к чему, чтобы ее, как вы говорите, «перекосило», – засмеялся Стойко, провожая гостя к двери.

– Ладно уж, – снизошел дед, – все в аккурат обтяпаю. Я отходчивый! Вже все зло мое почти улетело. Ведь любил я ее, дуру, – немного помолчал и добавил: – Кода-то.

Улыбнувшись, друзья вышли проводить гостя. Подойдя к проходной, дед резко остановился и дернул Антона за рукав.

– Антоша, сынок, ты ето, ладно, прыща-то не звильняй. Я его почти шо простил, стало быть. А то он, говоришь, из пистолета ловко стрелять могет. Кто зна, шо за мысли шальные в его дурьей башке могут гулять. Не надобно мне етого, пущай живеть! – «пожалел» он охранника.

– Что ж, я рад вашему гуманизму, – с делано серьезным лицом ответил Антон.

– Чего?.. – не поняв, подозрительно переспросил дед и брезгливо поморщился.

– Ну, доброте то есть, – пояснил Гончаренко.

На проходной, торжественно вручив деду Ване пропуск на завод, Антон и Александр искренне пожелали ему успехов в работе. Несколько раз обнявшись, друзья наконец распрощались с новоиспеченным «разведчиком». С важным видом и высоко поднятой головой, зажав палку под мышкой, дед прохромал мимо ошеломленного охранника. Глядя ему вслед, Антон безудержно засмеялся. Неожиданно дед остановился и, резко развернувшись, быстро засеменил назад.

– Что случилось, дед Ваня, забыли чего? – спросил Гончаренко.

– Нет, рябятки, нет! – довольно захихикал дед. – Скажите, видели вы, как ентот прыщ побелел, када мы с вами в обнимку прощались? Пусть тапереча помучается, уволят его али нет!

Не дожидаясь ответа, дед бодро пошкандыбал домой.

– Ну и дед! – засмеялся Стойко и быстро сосредоточился. – Так, через полчаса запуск, а мы тут развлекаемся. Идем в цех, главный инженер нас, наверное, заждался.

Настроившись на рабочий лад, они снова занялись делами.

Быстро и незаметно пролетело теплое лето, наступила осень. Гончаренко не раз вздыхал, глядя на то, как осенний ветер срывает с деревьев последних пожелтевших свидетелей его летнего счастья. Но время остановить невозможно. Оставалось верить, что впереди будут еще лучшие времена.

Александр жил в сумасшедшем ритме, привыкнуть к которому было сложно. Ведь до этого его жизнь протекала спокойно и размеренно. Конечно же, иногда случались небольшие землетрясения, но все-таки она была предсказуемой. Он всегда знал, что за хорошую работу если и не похвалят, то хотя бы отрицательной реакции не последует. В его же теперешней жизни единственное, в чем он мог быть уверен, это что завтра наступит утро, и то в лучшем случае. Игры, в которые он начал играть, были вовсе не детскими. И хотя они с Антоном старались об этом говорить как можно меньше, Гончаренко отлично понимал: они ходят по лезвию ножа.

Постепенно их производство набирало обороты. «Компанейку» признали уже во всех уголках Украины. Несколько удачных поставок они сделали и за границу, заключив партнерские отношения с компаниями ряда стран Евросоюза. Проект сотрудничества с Индией все еще оставался открытым, так как из-за высокой стоимости морского фрахта им было выгоднее отправлять туда только большие партии товара. В этом вопросе они рассчитывали на помощь индийских партнеров. Воодушевленный первыми успехами, Стойко уже вел переговоры о приобретении новой линии розлива. Но если бы вся их деятельность ограничивалась лишь одной заботой о производстве, такая жизнь была бы похожа на сказку. В том-то и дело, что самой тяжелой оказалась невидимая часть того огромного айсберга, который они всеобъемлюще называли «наш бизнес».

Несмотря на то что Александр крутился как белка в колесе, а жизнь его стала похожа на русскую рулетку, он не жалел об этом ни мгновения. В нем проснулся безудержный азарт игрока и неодолимое стремление к успеху. Каждый регион, где начиналось системное поступление их продукции, пробуждал у него гордость завоевателя. Подобно великому полководцу, Стойко ставил фирменные флажки-«победители» на карту городов, где они смогли выйти на рынок. Не единожды они сами совершали по стране вояжи для заключения интересных сделок.

Единственное, что огорчало Гончаренко, это отсутствие времени на личную жизнь. Он ловил малейшую возможность побыть с Катей наедине. С каждым днем, с каждым новым прикосновением он любил ее все сильнее и сильнее. В конце лета, вырвавшись на пару дней, Александр решил познакомить Катю с родителями. Он тогда очень переживал. Но теплота и радушие близких превзошли все его ожидания. И Катя, и Ванечка им очень понравились. Только вечером, сидя в своем любимом кресле в компании старого обленившегося кота Барсика, Гончаренко понял, чего ему так не хватало в доме. Глядя на два образовавшихся клуба по интересам, он только тогда осознал, что такое настоящее семейное счастье. Сидя за столом, Ваня с отцом неистово сражались за шахматной доской, а Катя с мамой, уединившись на небольшой кухоньке, делились своими кулинарными секретами.

Утром, провожая их в Киев, мама отозвала Александра в сторонку.

– Сынок, ты побереги Катюшу. Она у тебя словно солнышко! Нам она очень понравилась. Мы с отцом благословляем вас, – дрожащим голосом сказала она и тихо заплакала. – Мы так хотим, чтобы ты был счастлив!

– Ма, успокойся, все будет хорошо, – засмеялся большой сын, – а благословить нас вы еще успеете, свадьба же осенью.

– Вот и молодцы, а то мода сейчас пошла на эти гражданские браки.

– Это не от моды зависит, а от отсутствия уверенности и чувств, – сведя на переносице брови, вдумчиво произнес Гончаренко. – У нас с этим проблем нет.

Как только выпадало свободное время, Александр с Катей работали над дизайном их будущей квартиры и интерьером. Гончаренко был счастлив, видя, с каким нескрываемым восторгом Катя прогуливалась по магазинам, выбирая сантехнику, обои и аксессуары. А когда Стойко принес ей австрийский каталог с огромнейшим ассортиментом светильников, Катя просто по-детски захлопала в ладошки. Таки девочки в любом возрасте остаются девочками. Только игрушки у них становятся другими.

Александр никогда не забудет, как ошеломила Катю новость о подаренной им квартире, которую она на помолвке услышала от Антона. Несколько минут молодая женщина сидела в полном ошеломлении, а затем, посмотрев на Гончаренко невинным взглядом, умоляюще попросила:

– Сашенька, можно я поцелую Антона?

Это были незабываемые эмоции.

А когда в конце августа Ваня приехал из лагеря домой, Гончаренко снова вернулся в свою холостяцкую берлогу. Катя его не отпускала, но он понимал, что пока его присутствие в этой маленькой квартирке с проходными комнатами было бы неуместным. Мальчик должен был привыкать к нему постепенно, и не просто как к другу, а как к будущему мужу своей мамы. Больше всего Александр боялся сейчас ранить хрупкую детскую душу. Ведь он понимал, что без их, так сказать, мужского взаимопонимания семейного счастья не будет. Поэтому уже около месяца он просыпался один в большой неуютной постели.

Радовало, что скоро его холостяцкая жизнь закончится. С Ванечкой отношения у Гончаренко были очень теплыми. Катя, стараясь скрасить его быт, часто задерживалась у Александра в гостинице. Дом сдали, и сейчас в их квартире вовсю шли ремонтные работы. Верилось, что семейное счастье не за горами.

Глава 21

Это холостяцкое утро Гончаренко, казалось, ничем от других не отличалось. Приведя себя в порядок, Александр поспешил на заводской двор. Возле фонтана, как всегда с сигаретой в руках, сидел Коваленко.

– Привет, Серега! Опять не спится?

Сергей задумчиво ухмыльнулся:

– Выспишься здесь! Петухи, гады, здесь совсем ненормальные, кричат чуть свет, а голосистые какие! Мертвого разбудят! Я к таким оргиям не привык. Вот под рев мотора бронетранспортера или, скажем, самолета мне куда лучше спится.

– Не от этого у нас с тобой бессонница, – понимающе произнес Александр.

– А от чего же?

– От того, что спать нам с тобой не с кем! – с грустью резюмировал он.

– Может быть, может быть! – хохотнул Коваленко. – Но моя супруга, к счастью, скоро прибудет. Теща на даче уже работы закончила, поэтому обещала на днях к нам переехать, принцесс моих стеречь и баловать. Шеф мне пообещал, что Светку в санчасть заведующей возьмет, так что скоро я буду уже не один! Да и тебе холостяком недолго гулять осталось!

В это время в здании офиса с шумом распахнулось окно. Замолчав, коллеги сосредоточенно посмотрели вверх. Из окна высунулся явно чем-то обеспокоенный Антон.

– Саня, зайди ко мне, – крикнул он и сразу исчез.

Сердце Александра сжалось в дурном предчувствии. Быстро поднявшись на второй этаж, он пулей влетел в кабинет шефа. Сидя за столом, Антон зло сузил глаза и, не отрывая взгляда, всматривался в экран монитора.

– Антик, что… – начал Гончаренко.

– Подойди сюда, – перебил он, – глянь на эту хрень, что пришла на мою почту.

Александр внимательно посмотрел на монитор.

Парень, ты нас достал. Ты не мажор, а топчешь чужую территорию, качаешь чужую тему, жуешь чужую зелень. Мы терпели твои игры, думая, что они детские. Но твое хамство перешло все пределы. Заканчивай. Либо уйдешь ты, либо уйдут тебя. Хотя у тебя еще есть выход: оцениваем твою песочницу в пол-лимона. Даем тебе две недели сроку. И не кипеши, никто тебе не поможет. Ты встал поперек дороги очень серьезным людям. Время пошло.

Несколько раз перечитав сообщение, Гончаренко в недоумении посмотрел на Антона.

– Что это еще за фигня?

– Братишка, это не фигня. По-моему, это намного серьезнее, это война, – прошептал он.

– И кому мы перешли дорогу?

– Кому? Если бы я знал ответ на этот вопрос, все было бы намного проще. Мы ворвались на рынок, который давно был поделен. И нас там совсем не ждали. Не исключено, что они были уверены, что мы сразу захлопнемся. А мы раскрутились. Мы стали конкурентами для многих товаропроизводителей. Теперь свои финансовые потери они жаждут компенсировать нашей кровью.

– Антик, но мы никогда не наступим на мозоль солидным производителям алкоголя с мировым именем, мы для них ноль. Значит, это птицы нашего полета, а может, и ниже, если так долго сидели молча.

– Пожалуй, я с тобой соглашусь. Масса известных брендов увеличивают цену продукции за свой фирменный разлив порой на тридцать процентов. И это действительно высококачественная элитная водка. Но ведь основной покупатель этой чудо-продукции далеко не английский лорд. Поэтому и идет в основном оборот недорогой, но вполне приличной водки. Вот тут-то и есть основная конкуренция полулегального бизнеса, вроде нашего, где пять пишем, а три на ум идет.

– Но кто они?

– В этом-то и вопрос! Я думаю, они где-то рядом. Только сейчас я начинаю понимать, почему нас так бестолково и абсолютно неоправданно тормозили на стекольне. Там лоббировали чьи-то интересы. Интересы тех, кому это было на руку.

Антон откатился на кресле к стене и задумчиво посмотрел в потолок.

– Слушай, а если вычислить отправителя этого сообщения, точнее, место его нахождения по e-mail?

– Теоретически мы это можем сделать, практически нет. Нас сразу зарубает почтовый сервер. Да и вряд ли это сообщение отправлялось из квартиры или офиса, в Киеве тысячи интернет-клубов, вайфай-площадок, кафе, ресторанов, отелей…

– Что же нам делать? Я отступать не буду. Это не в моих правилах.

– Антик, не стоит пороть горячку, давай хорошо все обдумаем.

– Ты прав. Надо поговорить с Коваленко, наверное, придется обратиться за помощью к Резаку. Это ребята его разлива, сам понимаешь. Даже по стилю письма видно, что они клоны из девяностых.

– Об этом кто-то еще знает? – насупившись, спросил Гончаренко.

– Только ты. Я ведь только что пришел на работу.

– А чего тебя так рано принесло?

– Знаешь, словно что-то предчувствовал! Всю ночь не спал, из дому выехал, когда еще не было даже семи.

– За тобой Виталий заехал? Ты так рано сорвал человека?! – удивился Александр.

– Нет, что ты! Я на своей приехал, а про Виталика вообще забыл, – засмеялся Антон. – Когда он мне перезвонил, я был уже почти на месте. А чтобы он не зря мотался, я ему сказал твою Катерину забрать, так что скоро они будут.

Александра бросило в жар. Переглянувшись, они одновременно с Антоном глянули на часы. Стрелки настольных часов показывали десять минут девятого. Гончаренко быстро подошел к окну и, выглянув, посмотрел на автостоянку. «Мерседеса» там не было. Антон встревоженно подбежал к другу.

– Ну что?

– Нету, – ответил Александр и, вытащив из кармана айфон, быстро набрал Катю.

Приятный женский голос сообщил, что абонент вне зоны досягаемости. На лбу Гончаренко выступила холодная испарина. Ничего не говоря, он торопливо, почти бегом поспешил в бухгалтерию. Чувствуя нарастающую панику, Александр быстро распахнул дверь и невидящими стеклянными глазами уставился на пустующее место главбуха.

– Екатерина Ивановна вышла? – с надеждой в голосе спросил он, глядя на удивленных женщин.

В кабинете повисла пауза. Желая прикрыть идеальную начальницу, женщины лихорадочно прикидывали, что ответить. К тому же позади Александра в проеме двери появился шеф, что еще больше усугубило ситуацию. Только Анечка, молодая хорошенькая кассирша, не растерявшись, попыталась заступиться за любимую шефиню.

– У нее, наверное, что-то с машиной случилось. Она никогда раньше не опаздывала. Точно будет с минуту на минуту, я сейчас с ней свяжусь.

– Как только она появится, передайте, чтобы немедленно зашла ко мне! – с трудом выдавил Александр и растерянно посмотрел на Антона.

– Не паникуй, я сейчас наберу Виталика, – прохрипел Стойко, ударяя пальцем по трубке.

Но абонент не отвечал.

Несколько попыток ни к чему не привели.

– Молчит, – глядя сосредоточенным взглядом, прошептал Антон.

Внутри Гончаренко все сжалось.

– Антик, с ними явно что-то произошло. Ты же знаешь, что Катя никогда не опаздывает и телефон не отключает.

Шеф зло свел на переносице брови и о чем-то задумался. Затем, быстро набрав чей-то номер, скомандовал:

– Серега, у нас, похоже, серьезное кино начинается. Усиль охрану территории и завода, а сам с Ветровым бегом по машинам. Едете с нами. Похоже, что-то случилось с Екатериной Ивановной. Она должна была уже давно вместе с Виталиком быть на работе, но их до сих пор нет, телефоны не отвечают. Все остальное расскажу по дороге. Никому ни слова.

Застыв на пару секунд, Стойко о чем-то задумался.

– Саня, надо стволы взять, только резвенько!

Выбежав из кабинета, они стремглав побежали во двор. Коваленко с Ветровым уже стояли возле машины.

– Каждый едет на своей тачке. Между собой никого не впускать. Я еду первый, – командовал Антон.

Садясь в машину, он снова достал из кармана трубку и, переведя дыхание, совершенно спокойно заговорил.

– Лилечка, слушай меня внимательно: из дома никуда не выходите, двери никому не открывайте, в городе появился сбежавший из тюрьмы вооруженный серийный убийца, маньяк. В общем, ничего страшного, объявлен план перехвата, но лучше перестраховаться. У меня все отлично! Целую тебя, любимая. Я тебе позже еще позвоню. А сейчас у меня совещание!

Договорив, Антон быстро тронулся с места. Гончаренко шел следом за ним. Голова его гудела от напряжения, в висках стучали назойливые отбойные молотки.

«Девочка моя, где ты? Что с тобой? Любимая, отзовись!»

Но снова и снова набирая номер Катиного телефона, он слышал в ответ лишь голос мобильного оператора.

Спидометр на бортовой панели показывал сто шестьдесят километров. Дорога на Топольку подходила к концу. Вскоре они должны были выехать на Одесскую трассу. Однако, судя по всему, Антон скорость сбрасывать не собирался.

Неожиданно заморгав, джип Антона резко затормозил. Гончаренко тоже нажал на тормоз и посмотрел в сторону. Сжавшись, сердце его ушло в турбо-режим. За обочиной дороги, съехав в кювет и накренившись на правый бок, лежал «мерседес». Рядом находилась машина патрульной полиции.

Затормозив так, что завизжала резина, Александр, не закрывая двери, выскочил из машины и побежал вниз. Но выскочив наперерез, бдительный полицейский преградил ему дорогу.

– Там моя жена, – закричал Гончаренко, пытаясь подойти к «мерсу», и, пользуясь превосходством своей силы, оттолкнул полицейского в сторону.

В машине никого не было. Александр внимательно, бегающим, но цепким взглядом осмотрел салон. На бортовой панели, ближе к рулю управления, виднелась застывшая кровь. Кто-то успокаивающе сжал его плечо.

– Братишка, успокойся, жива она. Их с Виталиком пару минут назад забрала скорая, – раздался позади него голос Антона.

Гончаренко резко обернулся и посмотрел на друга. Лицо его казалось совершенно спокойным, и лишь бьющаяся, налитая на висках жилка выдавала его истинное состояние. Ничего не ответив, Александр снова наклонился к машине. В нижней части крыла, почти возле самого днища виднелись несколько пулевых отверстий. На переднем колесе рваные лохмотья резины были вывернуты наружу. Внутри него все похолодело. Если бы не фирменные диски и счастливая случайность, машина могла бы перевернуться.

– Куда их увезли? – тихо спросил Александр у подошедшего полицейского.

– В семнадцатую больницу.

– Это где? – сузив глаза, взволнованно спросил он.

– В конце Лабораторного проулка, параллельно Щорса, – пояснил парень.

– Что с моей женой? – не отставал Гончаренко.

– Мы не знаем, но она была в сознании, – угрюмо ответил молодой полицейский.

– Саня, поехали в больницу! – скомандовал Антон, подталкивая товарища.

– Подождите, вы должны дать показания, – холодно возразил парнишка, – это не простое ДТП, сами видите.

Стойко резко повернулся к нему:

– Я тебя услышал. Кто тут у вас главный?

– Вон, наверху капитан стоит, с ним и разбирайтесь, – неуверенно пожал плечами парнишка и наклонился к машине.

На краю дороги Коваленко о чем-то тихо разговаривал с полицейскими. Быстро поднявшись наверх, друзья подошли к ним. Антон вежливо поздоровался.

– Мужики, спасибо за помощь, мы ваши должники. Мои ребята останутся, может, вы немного проясните картину, найдете стволы, из которых стреляли, или еще какие улики. А мне с товарищем надо ехать к пострадавшим, в больнице его жена.

Коваленко, взглядом отозвав их в сторону, тихо спросил:

– Пасли тебя?

– Естественно, – с досадой ответил Антон. – А я своей глупой заботой подставил бедную Катю под пули…

– Ладно, сейчас не до эмоций, возвращаемся, а то полицейские подозрительно уже косятся на нас, – буркнул Сергей.

С угрюмыми лицами друзья подошли к капитану.

– Шеф, нам ехать пора, – задумчиво сказал Антон.

– А протокол? – хитро прищурился ушлый мужчина. – Мы обязаны вызвать следственную группу. А так как машина оформлена на вашу фирму, должны вас опросить. Поймите, служба у нас такая!

– Шеф, не надо ни следаков, ни протокола. Сами разберемся, пожалуйста, – сузив глаза, требовательно попросил Стойко, вынимая из кармана увесистое портмоне.

– Это точно, разобраться вам не помешает. Однако закон есть закон, – не слишком уверенно возразил капитан.

– Какие в жопу законы, если такое творится? Не обижайтесь, вы хорошие парни, но закон ваш дерьмо, – хмыкнул Антон, протягивая ему десять стодолларовых купюр. – Возьмите, мужики! Это вам за помощь. Если в чем-то еще поможете, в долгу не останемся, но дело не заводите. Все живы, тачка почти цела, оформите как ложный вызов, а мы разберемся сами. Лишний шум нам не нужен.

Капитан какое-то время раздумывал, затем взял деньги и кивнул:

– Хорошо, поезжайте, формальности уладим с вашими людьми.

Не дожидаясь указаний Антона, Гончаренко помчался к машине.

Крепко пожав капитану руку, Стойко повернулся к Коваленко и приподнял ладонь.

– Остаетесь здесь. Чтобы через час здесь все было чисто. Но без самодеятельности, без меня ничего не предпринимайте, – на ходу бросил Антон и, торопливо запрыгнув в машину, поехал следом за Александром.

Забежав в приемный покой семнадцатой больницы, друзья без особого труда узнали о том, куда поместили Катю с Виталием. Подчинившись назойливой старушке на санпропускнике, они облачились в бахилы и одноразовые халаты и побежали в отделение травматологии.

Чем ближе Гончаренко подходил к Катиной палате, тем быстрее работали его ноги. А мысли просто изводили своей первобытной глупостью и страхом. Что, что с его Катюшей? Думать об этом было невыносимо сложно. Неудивительно, что Александр впервые в своей жизни обратился к Господу Богу, моля о помощи и спасении любимой. Преодолев коридор, он наконец увидел нужную палату. Резко остановившись, Гончаренко набрал полную грудь воздуха и, несколько раз постучав, осторожно открыл дверь. В большой полупустой палате лежали три женщины. Пробежавшись взглядом по их лицам, Александр увидел возле окна Катю. Поздоровавшись с женщинами, Гончаренко тихо, на цыпочках, подошел к кровати и, затаив дыхание, склонился над Катей. Видеть это было невыносимо больно. Бледная, с забинтованной головой, казалось, она спала. На повязке были заметны пятна крови. На рассеченной нижней губе темнели следы йода. С трудом сдерживая себя, Гончаренко чуть не закричал от боли.

– Она что, спит? – обернувшись, шепотом спросил он соседок, с явным любопытством наблюдавших за ним.

– Наверное. Ей сделали несколько уколов. А вы ей кем приходитесь? – поинтересовалась худая блондинка с загипсованной ногой.

– Муж, – коротко ответил Александр и поинтересовался: – Не скажете, как она?

– Ее привезли где-то около получаса назад, может, даже меньше, – пожала плечами еще одна из женщин.

Александр удивленно посмотрел на часы. Со времени аварии прошло почти два часа.

«Где же ее так долго держали?»

– Сходите-ка лучше к врачу, – посоветовала лежащая в углу интересная, ухоженная дама лет пятидесяти.

– Спасибо, сейчас пойду.

В это время Катины глаза открылись и она по-детски беззащитно, испуганно посмотрела на Гончаренко.

– Сашенька… – едва слышно шепнула она.

– Девочка моя, не волнуйся, теперь все будет хорошо. Я с тобой, – тихо проговорил Александр и, опустившись на корточки, взял ее руку.

Неожиданно он почувствовал, как задрожали ее пальчики, из глаз полились слезы.

– Катюша, милая, тебе плохо? – обеспокоенно спросил он.

– Мне очень плохо, – всхлипнула Катя и безудержно зарыдала. Точнее, она завыла, как раненый, загнанный зверек.

Быстро поднявшись, Гончаренко хотел побежать за врачом, но Катя его не отпустила. Ухватившись за его руку, она все время пыталась что-то сказать, но не могла.

– Катюша, девочка моя, успокойся, я схожу за врачом.

– Не надо, – наконец обессиленно прошептала Катя. – Я просто хочу тебе что-то сказать.

– Что, любимая?

– Саша, Сашенька, – она сглотнула застрявший в груди ком и на одном дыхании выпалила: – Я потеряла, я потеряла ребенка. Нашего с тобой ребенка, – вырвалось из ее груди.

Закрыв глаза, Катя задрожала всем телом.

С минуту Гончаренко стоял в полной растерянности. Словно оцепенел.

«Я потеряла нашего с тобой ребенка», – эхом отзывалось в его голове.

Наконец придя в себя, он наклонился над Катей и ласково обнял ее за плечи.

– Успокойся, моя хорошая, успокойся, все уже позади, пожалуйста, успокойся, – шептал он, целуя ее руки.

Неожиданно Гончаренко почувствовал, что тело ее обмякло, тонкие руки упали на кровать, лицо стало белым как стена. Судя по всему, Катя потеряла сознание. Ни секунды не раздумывая, Александр выбежал в коридор и огляделся. Вокруг никого не было.

– Позовите врача, – громко закричал он. Никакой реакции.

Метнувшись в палату, он подхватил Катю на руки и вынес ее в коридор.

– Помогите! – снова крикнул он и побежал в сторону ординаторской.

Казалось, отделение вымерло.

В этот момент из соседней палаты выбежала медсестра и преградила ему дорогу.

– Что вы себе позволяете? Немедленно отнесите больную в палату! Сейчас идет очень сложная операция! Почти все врачи отделения в операционной.

– Так что же, остальным умирать?! – заорал Гончаренко. – Моей жене плохо, она потеряла сознание, немедленно позовите врача!

Неведомо откуда рядом с ним возник Антон и, жестко глядя на сестричку, отчеканил:

– Если через минуту возле нашей больной не будет хорошего врача, у вашего заведующего возникнут очень серьезные неприятности. Обещаю, я вас всех по судам затаскаю.

Сестричка очумело поморгала глазами, затем вздрогнула и быстро помчалась по коридору.

– Верните больную в палату, врач сейчас будет, – на бегу крикнула она.

– Неси ее назад и не паникуй, сейчас все уладим, – велел шеф.

Следом к ним подбежал смуглый бородатый доктор в зеленоватом медицинском костюме. Мельком глянув на мужчин, он ухватил Катю за руку и начал считать пульс. Затем слегка приоткрыл глаза и потрепал по щеке.

– Немедленно несите больную в палату, – скомандовал он. – У нее все хорошо. Я ее сам осматривал. Только мелкие травмы и легкие ушибы. Сейчас посттравматический стресс. Это пройдет.

– Вы лечащий врач? – строго спросил Антон.

Мужчина сдержанно поклонился:

– Игорь Васильевич Шибель, заведующий травматологическим отделением.

Пока Гончаренко укладывал Катю на кровать, она, глядя на него невидящим взглядом, медленно пришла в себя и тихо прошептала:

– Сашенька, прости меня.

– Глупышка, тебе не в чем себя винить. Все будет хорошо, у нас еще будут дети: четыре сыночка и лапочка дочка, поверь мне, я над этим буду достойно работать! Успокойся, все будет хорошо! – наигранно весело сказал Александр и улыбнулся.

В это время в палату вошел врач и попросил его выйти.

В коридоре Антон с кем-то разговаривал по телефону. Закончив, повернулся к нему.

– С Катей почти все в порядке, небольшое сотрясение да мелкие ушибы, а так она практически не пострадала, только… – Стойко немного замялся и, положив ему на плечо руку, шепнул: – Только вот ребенка она потеряла. Прости.

Едва сдерживая свои эмоции, Гончаренко закусил губу и тихо ответил:

– Я знаю, она мне сказала.

– Ужасно, что все так случилось. В том, что произошло, только моя вина. Но с Катей все будет в порядке, она молодая, здоровая, быстро встанет на ноги. А нам сейчас прежде всего надо подумать о том, как выйти из сложившейся ситуации, и, главное, без потерь.

– Да, – виновато встрепенулся Александр, – а что с Виталием?

– С ним немного сложней: перелом ключицы и ребра.

– Антон, так что это, счастливая случайность, что ни в Катю, ни в Виталика не попала ни одна пуля?

– Братишка, я думаю, что у них была другая цель. Они хотели нас запугать. Ты же сам видел, стреляли только по колесам и низу тачки, – задумчиво протянул Стойко.

– Согласен, Антон. Предлагай свой план действий, но, думаю, прежде всего надо защитить наших женщин и предприятие. А после этого придется переходить в наступление. Вот только как?..

– Все верно, Саня. Нам надо собрать команду. Вдвоем, впрочем, нет, – втроем, Коваленко в игре и он сила, но нам все равно самим не справиться. Наверное, надо переговорить с Резаком, свяжусь кое с кем в Харькове.

– Знаешь, Антон, нам не помешало бы найти своих людей в полиции, там ребята ушлые. Нужна подробная информация о наших конкурентах. Кстати, кое в чем мне и мои приятели из налоговой помогут. Этих сук, если они сами головы не подымут, придется логически вычислять, – прикидывая дальнейшие действия, предложил Гончаренко.

– Тут нам Серега сможет помочь. Он в Киеве с солидными мужиками из конторы дружбу водит, – согласился Антон и взглянул на часы. – А нам возвращаться пора. Наши ребята после общения с ментами наверняка что-то интересное расскажут. Я только что с ними связывался, они уже заканчивают. А мы закругляемся.

– Но я должен еще поговорить с Катей, – немного замялся Александр. – И вообще, если честно, боюсь ее сейчас одну оставлять.

– Она одна не останется. Часов через пять здесь будет Никита, я с ним уже договорился. Хотя, уверен, их мишень не Катя. С завотделением я тоже уже договорился, за нашими будет особый присмотр. Никита пробудет с ними в больнице до тех пор, пока их не выпишут. За него я ручаюсь как за себя, а нам с тобой надо решать другие проблемы.

Попрощавшись с Катей и проведав Виталия, они поехали в Топольку.

В глаза сразу бросилась усиленная охрана, разбросанная по всему периметру завода. Вдоль забора парами курсировали бойцы, рабочие в авральном порядке выкорчевывали растущие под забором кустарники. «Умно», – подумал Александр, отдавая дань уважения мудрости тем, кто все это продумал и организовал.

Возле фонтана с неизменной сигаретой во рту сидел Коваленко.

– Серега, идем ко мне, – на ходу скомандовал Антон.

Поднявшись на второй этаж, они торопливо забежали в кабинет шефа. Ничего не говоря, Стойко первым делом включил компьютер, проверил почтовый ящик. Ничего нового за это время не пришло.

– Серый, глянь-ка на монитор. Я хочу, чтобы тебе была понятна вся картина происходящего.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Следя за реакцией Сергея, Гончаренко увидел, как на его лице заиграли желваки, глаза сузились и загорелись злым пламенем.

– Теперь все ясно. Все вяжется, – тихо произнес Коваленко и потянулся за новой сигаретой.

– Что скажешь? – спросил Стойко.

Сделав глубокую затяжку, Сергей задумчиво посмотрел в окно.

– Что скажу? Одно приятно, что за такое короткое время мы смогли так подняться, что кто-то зашелся в дикой истерике. Но что поделаешь, это конкуренция, а в ней, как в джунглях, побеждает сильнейший. Жаль только, что в начале этой борьбы пострадали невинные люди. За завод не беспокойтесь, Костя мужик ушлый, все организовал на уровне. Думаю, ты, шеф, продавать завод не собираешься?! Значит, будем бороться, нам не впервой. Остается главный вопрос: с кем?

– Да, мужики, это самое главное. Начинаем собирать факты. Рассказывай, Серега, что вы там с ментами нарыли, – велел Антон.

– Пожалуй, интересного мало. Стреляли из «калаша». Мы нашли шесть гильз, в машине же пять пробоин. Если учесть высокую скорость, на которой двигалась машина, вывод один: стрелял спец. Дальше, – Коваленко поднялся и подошел к окну, – место, откуда стреляли, абсолютно чистое. Метрах в пятидесяти от него, за лесопосадкой, благодаря щедрости колхозных буренок, мы увидели на раскиданных по дорожке лепешках четкие следы от протекторов. Свежие следы. Судя по размерам, это сто процентов был внедорожник, полная рама. К сожалению, больше сказать нечего. Гады сработали чисто. Даже окурков нигде не нашли.

– М-да, ясно, что ничего не ясно! Что будем делать?

– Антон, я предлагаю за каждым на время кризиса закрепить определенные обязанности. Надо поговорить с главным инженером и дать ему особые полномочия. В этой ситуации он должен взять на себя и контрольные функции. Производство и реализация не должны страдать из-за наших проблем. На заводе все должно быть идеально. Но… Вот скажите мне, почему наши тачки с затемненными окнами охрана не глядя пропустила на территорию? Это прокол! В сложившейся ситуации по дороге нас могут легко выкинуть из машин и без проблем попасть на завод, – поднеся ко рту зажатые кулаки, начал размышлять Гончаренко.

– Ты абсолютно прав, тут мы с Костей немного недоработали, но мы просто не знали о масштабах происходящего. Итак, допуск машин на территорию сейчас должен быть строго ограничен, при въезде – полный фейс-контроль и обязательное предъявление пропуска. Исключений не должно быть ни для кого, – поддержал его Коваленко.

– Так, мужики, – резюмировал Антон, – я сейчас попытаюсь связаться с Резаком, послушаю мудрого совета. Не исключено, что это и не конкуренты вовсе, а бандитский передел, кто его знает? Вы же проверите все по своим каналам. Саня, ты обещал связаться с налоговиками. А ты, Серый, когда-то говорил, что имеешь серьезных корешей на Владимирской?

– Да, у меня здесь друг, Артем Усольцев, уже полковник. Мы вместе в академии учились, койки стояли у нас рядом. Уверен, он мне не откажет. Сколько времени прошло, он уже пять лет в Киеве, а мы друг друга не забываем, – ухмыльнувшись, подтвердил Коваленко.

Антон устало опустился в кресло и задумчиво посмотрел на экран монитора.

– Мужики, что скажете, стоит отсылать ответ или нет? Думаю, лучше молчать. Лишняя суета их только обрадует.

– Точно, шеф, – согласился Сергей. – По себе знаю: самое дерьмовое состояние – неопределенность.

Впервые за весь день на лице Антона мелькнула улыбка.

– Серый, да ты еще и психолог! Что ж ты умный такой и столько смалишь? Минздрав же предупреждает! Тебя Светка твоя не ест? От меня давно бы рожки да ножки остались, – съехидничал Антон.

– Рожек у меня, как и у тебя, надеюсь, нет! А с ножками все в порядке, – хмыкнул Сергей. – Моя Светка тоже курит.

В ответ все дружно засмеялись. Находиться в состоянии постоянного стресса было невозможно, да и не нужно.

В этот момент зазвонил телефон шефа. Встрепенувшись, все замолчали.

– Ты где? Молодец! Как только приедешь, сразу меня набери, – поднеся телефон к уху, выкрикнул Антон и, нажав кнопку отбоя, пояснил: – Никита уже на подъезде, едет не один, с ним Кубик.

– Кто это? – поинтересовался Александр.

– Наш пацан, Женька Воронов. В охране у нас работает, правая рука Сереги. Молодой, но смышленый, спортивный, но очень фактурный, когда-то борьбой занимался. Его на фирме Кубиком прозвали за размеры: почти два на два.

После обеда Антон с Александром отправились к Резаку.

Выслушав их, господин Резниченко твердо пообещал свою помощь и покровительство. Резак не скрывал свою заинтересованность в их бизнесе. Успех Антона он напрямую связывал со своим благополучием. Но для страны, где вся власть живет на откатах, это было, как ни странно, нормально.

– И не делайте никаких резких движений. Запомните: самый страшный враг – паника. Действовать надо, не теряя рассудка, – наставлял на прощание Резак.

Но ответить на вопрос о том, какая сволочь прислала это сообщение, не мог никто. Ближе к вечеру друзья Гончаренко из налоговой скинули ему информацию о всех предприятиях, имеющих аналогичные рынки сбыта и сопоставимую по цене продукцию. Со сведениями о владельцах этих предприятий Коваленко поехал на встречу со своим товарищем из «конторы». Необходимо было срочно узнать о взаимоотношениях этих владельцев с законом и темпах накопления капитала, что само собой могло бы сузить поиски врага. Стремительное обогащение и завод из ниоткуда могли появиться только из украденных денег.

В общем, все занимались своим делом. Лишь под вечер, заехав за Ваней, которого Александр заранее подготовил к тому, что мама «немного приболела», они, накупив всевозможных лакомств, поехали проведать Катю. Стараясь сделать любимой что-то приятное, Гончаренко купил огромный букет роз, вручить который доверил Ванюше.

Поднявшись в отделение, они узнали, что Катю и Виталия перевели в отдельный бокс. У каждого из них была своя палата. Остановившись у двери, Александр обратил внимание на мужчину с перевязанной головой, одиноко сидевшего под дверью нужного им бокса. Неожиданно подняв глаза, тот довольно бесцеремонно подмигнул и ухмыльнулся. Гончаренко напрягся: лицо мужчины показалось очень знакомым. Все окончательно прояснилось, когда он, кряхтя и постанывая, поднялся и, ухватившись за стену, шепнул:

– Саня, не оборачивайся, заходи. Антону скажи, что все под контролем. Я буду здесь до полуночи, потом меня сменит Кубик. Он пока дрыхнет в машине. Мы будем на посту круглосуточно. На окнах решетки, я все проверил. Иди, а я хоть на «точке» посижу спокойно!

«Да это ж Никита! – мелькнуло в голове Гончаренко. – Все-таки серьезный мужик мой друг, и люди у него тоже с башкой на плечах», – подумал он и, облегченно вздохнув, зашел в палату.

К вечеру Катя выглядела значительно лучше. На лице появился привычный румянец. Глаза все еще были грустными, но блестели. Глядя на огромный букет роз, который Ванька с трудом волок за собой, она наигранно весело, чтобы не напугать сынишку, улыбнулась и, слегка приподнявшись, восторженно хлопнула в ладоши.

– Мои мужики пришли! – радостно воскликнула она. – Как же я по вам соскучилась!

Ванечка перепуганно посмотрел на маму.

– Мамочка, что с тобой случилось? – осторожно дотронувшись до Катиной повязки, с беспокойством спросил мальчик.

– Ничего страшного, мое солнышко. Просто, когда мы с дядей Виталием ехали на работу, на дорогу неожиданно выбежала собачка. Вот нам и пришлось резко затормозить, чтобы ее не сбить. Я сама виновата, потому что не пристегнулась, ударилась головой о лобовое стекло, – на ходу придумала Катя.

– Ага, – задумчиво протянул Ванечка, сосредоточенно глядя на маму, и тут же поинтересовался: – А собачка жива?

– Конечно, жива, мое сокровище, – прошептала Катя, целуя сына.

Домой они возвращались поздно.

– Дядя Саша, – тихо спросил мальчуган, когда они выехали на Бабушкина, – а ты же не оставишь меня одного? Давай поживем вместе!

– Конечно, Ванюша, – улыбнулся Гончаренко, – я теперь всегда буду рядом с тобой. Мы ведь скоро будем одной семьей. Как ты на это смотришь?

– Хорошо! Было бы здорово, чтобы ты остался с нами насовсем.

Александр ласково потрепал мальчика по голове.

Сжавшись, Ваня сосредоточенно насупил брови и засопел. Затем с легким беспокойством посмотрел на Гончаренко и, шмыгнув носом, едва слышно спросил:

– Дядя Саня, а можно я буду называть тебя папой?

От неожиданности Александр с силой нажал на тормоза. Подхватив мальчонку на руки, он по-мужски обнял его и усадил на колени.

– Ванечка, я сам давно этого хочу! Поэтому не можно, а нужно!

– Значит, ты мой папка! – с нескрываемой радостью выкрикнул мальчик и, обхватив руками шею Гончаренко, крепко обнял. – Я всегда буду тебя любить и слушаться. Обещаю!

– Спасибо, Ванечка, спасибо, сынок, – впервые в жизни с дрожью в голосе произнес это слово Александр. – Я тоже обещаю тебя любить и быть твоим лучшим другом! Только бы наша мама поскорее поправилась…

Глава 22

Следующие дни прошли относительно спокойно. Ушедший сентябрь передал эстафету октябрьской непогоде. Но это сейчас было неважно. Главное, что Катю наконец выписали из больницы, Виталий тоже шел на поправку.

С начала месяца, наперекор всем неприятностям, завод вдвое увеличил объем производства. Казалось, ничто не предвещало беды. Так же спокойно и размеренно гудел заводской конвейер, так же весело постукивали на тарном складе бутылки, ездили по территории погрузчики и фуры, так же звонко смеялись женщины, беззаботно отдыхающие в тени желтеющих деревьев. И лишь бдительные охранники, курсирующие вдоль забора, все еще напоминали о возможной угрозе.

Почти две недели Антон и Гончаренко безвылазно дневали и ночевали на заводе. Не желая скрывать от жены правду, Стойко все-таки рассказал Лиле о ЧП. Она восприняла эту новость на удивление сдержанно и спокойно. Не задавая лишних вопросов, Лиля во всем поддерживала Антона. Но в глубине души она, безусловно, тоже сильно переживала. За любимого, за семью, за друзей, за бизнес.

А в конце недели они решили собраться вместе, немного отдохнуть и обсудить полученные наработки. Женщины тоже были приглашены, ведь теперь они стали не только женами, но и партнерами. Впервые встретившись после Катиной травмы, они нежно обнялись и заплакали.

– Девчонки, вы чего? – весело прикрикнул на них Антон.

– Отстань, – утирая слезы, буркнула Лиля, – это наше, женское.

Весь вечер друзья обсуждали произошедшее событие. Полностью введя Катю в курс дела, они дотошно проанализировали информацию, полученную из различных источников.

– Ребята, – нервно вынимая из пачки сигарету, начал Сергей, – мы с Артемом долго над этим ребусом корпели, картина весьма интересная…

– Сережа, не кури в квартире, – перебила его Лиля, – здесь же дети.

– Извини, – пробормотал Коваленко, пряча в карман развалившуюся сигарету.

– Лилек, не тронь человека, продолжай, Серый, – вмешался Антон.

– Так вот к чему мы пришли. Птиц нашего полета в Киевской области не так уж много. Я проверил пока троих, однако, вероятнее всего, они чистые. Работают давно, стабильно и особо жилы не рвут. Денег им хватает на все радости жизни: казино, тачки, роскошные любовницы. Это ребята ленивые, им в такие игры играть неохота. Просто когда-то они оказались в нужное время в нужном месте. Полное досье на них я уже подготовил, думайте, анализируйте, может, я в чем-то не прав.

– Ладно, Серый, проехали, – заторопил Гончаренко. – Давай без реверансов. И что, тебя и Усольцова ничего не напрягло?

– Докладываю, – кивнул Коваленко, – в соседней области, недалеко от Житомира, обретается один деятель с весьма яркой биографией. В небольшом районном городке уже почти шесть лет работает ликеро-водочный завод, который из подпольного сельского цеха постепенно превратился в довольно пристойное предприятие, по оборотам сродни нашему. И ничего бы в этом примечательного не было, если бы не одно обстоятельство: его хозяин за эти шесть лет сделал две ходки в места не столь отдаленные…

– Кто это? – прервал коллегу Антон.

– Семен Петрович Бурыков, по кличке Батя. Человек вроде бы солидного возраста, ему уже пятьдесят пять годков, а все никак не угомонится. Сидел дважды. Первая ходка в пятьдесят. Хищение в особо крупных размерах.

– А за что же хозяин такого предприятия сидел во второй раз? – удивилась Лиля.

– ДТП с фатальным исходом.

– А кто погиб-то? – поинтересовался Гончаренко.

– Главный инженер завода, партнер, владелец тридцати процентов акций предприятия, – ухмыльнулся Сергей. – Они вместе ехали в машине.

– Ясно, что ничего не ясно. Возьмем на заметку, – задумчиво протянул Стойко.

– Шеф, думаем дальше, – не отступал Коваленко.

В этот момент в комнату с дикими воплями влетела Ксюша, а следом и Ваня. С раскрасневшимися лицами и горящими глазами, ничего не видя перед собой, дети играли в догонялки. Неожиданно Ксюша споткнулась о вытянутые ноги Коваленко и со смехом плюхнулась на пол возле Антона. Гончаренко подумал, что отец сейчас на нее накричит, но все вышло с точностью до наоборот. Стойко быстро помог дочке подняться и смеясь спросил:

– Не ушиблась, газель?

– Неа, – хитро улыбнулась в ответ девочка.

Наблюдая за происходящим, Ваня растерянно замер посреди комнаты.

– Извините, – пробормотал он и, взяв Ксюшу за руку, сказал: – Все, мы уходим к себе.

Глядя, как дети, забавно пятясь, скрылись за дверью, все дружно рассмеялись.

– Сережа, скажите… – вернула разговор в серьезное русло Катя.

– Не скажите, а скажи, а то буду при муже Екатериной Ивановной величать, – перебил ее Сергей. – В нашей команде все на «ты». Лады?

Катя согласно кивнула и продолжила:

– Скажи, а есть ли среди предприятий, на которые вы обратили внимание, такие, что в последнее время сменили хозяев?

– Ты о чем, Катерина? – не понял Антон.

– Понимаете, может, я и не права, но считаю, что происходящее с нами это уже накатанный способ рейдерского захвата.

Все в задумчивости замолчали.

– Серега, а ведь, похоже, Катя права. В вашей базе данных есть случаи перепродажи? – спросил шеф, взволнованно вставая с кресла.

– Катя, а ты действительно молодец! Нам с Артемом эту идею ребята Ирининской подкинули, разведчики. У нас эта информация тоже есть.

Обсудив множество возможных вариантов, они так и не пришли к единому выводу, кроме того, что информации недостаточно. Но памятуя о содержании пресловутого письма, все понимали, что враг скоро даст о себе знать.

Всю ночь Гончаренко снились кошмары. Проснувшись, Александр тоскливо посмотрел в окно. На улице было еще темно. Рядом, умостившись на его широком плече, тихо сопела Катя. Эх, такое приятно утро, если бы не… Вздохнув, Александр осторожно высвободился из объятий любимой и прошмыгнул в ванную. Приняв ледяной душ, он основательно взбодрился, однако от этого на сердце легче не стало. Внутри постоянно присутствовал какой-то странный дискомфорт. Словно его что-то тревожило. Впрочем, беспокоиться было из-за чего.

Выпив кофе, Александр задумчиво посмотрел на экран смартфона, на котором высвечивалось: шесть тридцать. В восемь они договорились встретиться с Антоном на выезде из Киева, но Гончаренко не мог оставаться дома. Несмотря на договоренность, он все-таки решил ехать в Топольку сам.

Ранним утром выходного дня дорога оказалась почти пустынной. Уже через сорок минут Александр подъехал к проходной завода. Соблюдая все предписания, охранник лишь после тщательной проверки пропустил его на территорию.

Припарковав BMW, Гончаренко машинально посмотрел в сторону офиса. В кабинете шефа горел свет. Перескакивая через две ступеньки, Александр взбежал на второй этаж. Тишина.

«Кто может быть в кабинете Антона?..»

Приготовившись к защите, Гончаренко резко открыл дверь и влетел в кабинет.

Сидя за столом, Антон задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Это ты?

– Нет, папа римский, – буркнул шеф, даже не глянув в его сторону.

– А я испугался, думал, кто-то в твоем кабинете хозяйничает, машины-то во дворе нет.

– Ее Виталик на мойку забрал, я и ему спать не даю. А ты чего так рано?

– Беру пример с тебя! – выпалил Гончаренко и устало плюхнулся на диван.

– Что-то мне не спалось сегодня, братишка, – вздохнул Антон и наконец удостоил товарища взглядом.

– Знаешь, мне почему-то тоже.

– Значит, у нас с тобой хорошо развита интуиция.

Внутри у Александра все похолодело.

– Что случилось?..

– Сам посмотри, – сквозь зубы со злом процедил Стойко и развернул к нему экран монитора.

Гончаренко внимательно прочитал послание, затем еще раз, еще…

Сегодня в полночь твое время истечет. До этого наше предложение в силе. Потом пеняй только на тот злополучный день, когда ты появился на свет. Предложение повторять не будем. От слов перейдем к делу, а как мы его делаем, ты уже знаешь.

– Суки, – выкрикнул Гончаренко и, потянув снизу замок, для чего-то наглухо застегнул куртку.

– Брось, Саня, не трать нервы, посмотри лучше, что я ответил.

Быстро зайдя в исходящие письма, он прочитал ответ Антона.

Господа, не беспокойте меня по пустякам. А свои страшилки лучше рассказывайте на ночь маленьким детишкам.

– Уверен, такой ответ их разозлит, – сосредоточился Александр.

– Согласен! Нужно начинать трепать им нервы. Это ускорит развитие событий, какими бы они ни были. Это подвешенное состояние всех достало. Я не хочу, не могу и не умею ждать, я привык действовать!

В приемной хлопнула дверь, и послышались чьи-то легкие упругие шаги. Антон быстро вышел из-за стола и выглянул.

– Алла Константиновна! А что это вы в выходной, да еще в такую рань на работу пришли? – удивленно спросил шеф.

– Дел много накопилось. Вчера не успела все сделать, вот и вышла на пару часов. Поймите, я дорожу этой работой, мне выходной не в радость, когда что-то осталось недоделано, – приложив руку к груди, искренне затараторила девушка.

– Ясно, – понимающе кивнул Стойко. – Тогда сварите нам, пожалуйста, кофейку, да покрепче.

Закрыв дверь, Антон пристально посмотрел на друга:

– Санек, как Катюша?

– Да вроде ничего. Я стараюсь не касаться больных тем. Думаю, она скоро придет в себя. Кстати, она тоже хочет после обеда приехать на работу, посмотреть, как дела.

– Стоп, – резко оборвал его Антон, – только чтобы она ни в коем случае не ехала одна. Скажи, что Никита полностью в ее распоряжении, сбрось его контакты. Я ему сейчас перезвоню.

– Спасибо, Антон. Спасибо, что о своих людях беспокоишься.

– Это, братишка, не мои люди, это мои друзья. А их у меня очень мало, – тяжело вздохнул друг и задумчиво посмотрел в окно.

Их молчание прервал тихий стук в дверь. Соблюдая субординацию, Аллочка попросила разрешения войти. Зайдя в кабинет, аккуратно поставила на стол чашки с кофе и вежливо улыбнулась.

– Может, что-то еще надо? – мило улыбнувшись, осведомилась девушка.

– Спасибо, нет, – коротко ответил Антон, переведя взгляд на Гончаренко.

Секретарша тихо скрылась за дверью.

– Что же нам делать? – повторил Александр. – Столько предположений и никакой конкретики.

– Что-что, – с легким раздражением буркнул Антон. – Ждать! Ждать и еще больше усилить охрану. А ждать, думаю, нам осталось недолго. Благо Серега со своими ребятами в полной боевой готовности.

– Да, на нас работает только время, – философски протянул Александр.

– Ладно, проехали, – опустив чашку на стол, отрезал Стойко. – Я сейчас схожу на склад, посмотрю, как там дела с отгрузкой. Мы к вечеру должны загрузить фуры на Полтаву и Сумы. Климентий Никитич обещал все сам проконтролировать. Я эти регионы подводить не имею права. Это надежные партнеры. А ты, братишка, тем временем проверь их документы.

– Ладно, я к себе, возьму договора по отгрузкам, – поднявшись с дивана, сказал Гончаренко и уверенно направился к двери.

Неожиданно дверь кабинета распахнулась и на пороге застыла худощавая фигура деда Ивана. Глядя то на Антона, то на Александра, он, будто вытянутая из воды рыба, глотнул воздух и, пытаясь что-то сказать, начал беспорядочно махать руками. Грешным делом Александр подумал, что дед пришел построить их за подпорченное здоровье зятя, Виталия.

– Доброе утро, дедушка Иван! Проходите! – доброжелательно, решив взять инициативу в свои руки, начал Антон. – Чем вы так взволнованы, что-то случилось?

В ответ дед с силой ударил палкой по полу. Лицо его было перекошено, глаза округлились, руки дрожали.

– Бандиты! Бандиты усе! – наконец громко выкрикнул дедушка Иван и смачно сплюнул.

Антон непонимающе пожал плечами.

– Кто бандиты-то, дед Ваня? Объясните, что произошло, – осторожно поинтересовался Александр.

– Усе бандиты! – рявкнул кипящий негодованием дед.

– Успокойтесь, дедушка, присядьте! Давайте-ка лучше мы вас своей фирменной «Компанейкой» угостим да поговорим спокойно, – находчиво предложил шеф. – Только, простите, закуски нету.

Дед несколько раз негодующе потряс головой и, отбросив палку к окну, деловито плюхнулся в кресло. Уловив момент, Антон быстро вытащил из бара водку и, налив деду добрых сто грамм, аккуратно поставил перед ним «взрослую» стопку. Не заставляя себя упрашивать, дед быстро опрокинул содержимое, которое, судя по его поведению, действовало на старика не хуже валерианы, и, немного успокоившись, в третий раз повторил:

– Усе бандиты… – и добавил: – А она дура!

– Дед Иван, ну не томите нас своими прелюдиями, говорите, в чем дело? – вышел из себя Антон.

– Вот и ты, как она, словами всякими француськими воздух трясешь! Не томи меня при людях… Ты ето об чем? Вы мне, соколики, с вашим бизнесом наскрозь мозги запутали. Заставили меня монитронинговой разведкой заниматься, тапереча говорите, шо я томлю вас при людях. А старуха моя чокнутая из-за вас меня коза нострой задрипанным обозвала!

– Коза нострой? – недоуменно переглянулись друзья. Едва ли дряхлый сельский старик мог быть представителем грозной сицилийской мафии, пусть даже задрипанным.

– Угу, – закивал дед, – и усе из-за вас!

– Да расскажите вы, в конце концов, в чем дело?! – требовательно спросил Гончаренко, вплотную приблизившись к грозному представителю преступного клана.

– Щас, – спокойно ответил дед, красноречиво кивнув на пустую стопку, – от с мыслями зберусь…

– Дед Вань, может, вам для быстроты мышления еще грамм пятьдесят налить? – сориентировался Антон.

– Да я это, вроде как и не хочу, Антошенька, – начал жеманиться дед, – но коли ты так просишь, отказать не могу, уважу, наливай!

После очередной порции «Компанейки» дед счастливо откинулся на спинку кресла и блаженно прошептал:

– Хорошо-то як…

– И… – грозно глядя на деда, сказал Антон.

– Значит, так, тапереча усе вам, соколики, доповидаю, – с сосредоточенным видом приступил дедушка к рассказу. – Я, знаете, когда-то давно в партии состоял, хотя хто там раньше не состоял! Так вот, она хоть и говном оказалась, однако кой-чему мудрому нас научила. Вот и я, кода давали мне усякие там поручения, знал, шо у кровь расшибусь, а выполнить обязан!

– Дед Ваня, мы про партию тоже много чего знаем, вы по существу, пожалуйста, говорите, – перебил Гончаренко заливавшегося соловьем деда.

– А я, сынок, токо по сучеству и говорю, – возмутился дед, – и не сбивайте меня! Так вот, вы мне наказали монитронингом заниматься, разведкой то исть. Я к етому поручению со всею сурьезностью отнесся. Где ни бываю, усе про завод ваш разговор зачинаю, мнение обчества про вас спрашиваю. В общем, усе як вы велели. А тут давеча сижу я биля магазина на скамейке, покуриваю да с мужиками нашими разговор веду. Мужики хотели у буфет зайти, по стопочке пропустить, а Мария, стерва така, совсем без понимания к народу, на обед зараза собралась. Весь настрой нам испоганила! Выпить хочется, а нема чего! Хреново дело! Тады Хведор, сосед мой, так, легонько нам говорить, шо у сына его на веранде в бутылях запрятана заводская «Компанейка». Бутыли большие, по десять литров, и ежли мы аккуратненько по сто грамм из них отольем, то сын его ни шиша не заметить.

Сообразив, к чему клонит дед, Антон нервно зашагал по кабинету. Глядя на его огромную курсирующую фигуру, дед взволнованно заерзал в кресле.

– Продолжайте, дед Ваня, – учтиво попросил его Александр.

– А може, мне этого… того… для успокоения еще чуток принять, – заискивающе улыбнулся дед, – а то Антоша нервичает, и мне якось не по себя делатся.

– Нет уж, дедушка, сначала о деле! – резко возразил Антон.

– Ну, дык я ж и говорю, – кивнул дед. – Отож, сообразил я, шо до чего, и вызвался ему помочь в ефтом дельце. А ну, думаю, разузнаю, промонитроню, звидки взялась у сусида заводская водочка, да ешо в таком мочном количестве. Пришли мы к Хведору, а у его на веранде аж пять бутылев огромных за шторкой стоять. Пока мы з них понемногу отливали, я и выведал, шо по ночам, через заводську стену, шо запрятана за трансформатерной будкой, мужики через кембрик водку-то и сливають! Во! – выкрикнул дедушка Ваня и торжественно поднял палец вверх.

Было заметно, что деда Ивана переполняет гордость.

Неожиданно Антон остановился и резко повернулся к деду.

– Дедушка, а если это неправда?

– Э, соколик, – хитро улыбнулся дед. – Я тапереча хоч и стар, да мозги ешо не усе растерял. Разве ж я не понимаю, шо идти к вам с одним монитронингом, без настоящей боевой разведки, полдела сделать.

– И какая же была разведка? – удивленно спросил Александр.

– Настоящая! – приосанившись, важно ответил дед и продолжил: – Вернулся я с Хведором к мужикам, а самому и сто грамм в горло не йдет, понимаете, як заволновался, усе об деле думаю. Вот и решил я вечером в настоящую разведку идтить. На щастя, возле той трансформатерной будки моя бывшая полюбовница живет. Тапереча она уже давно не молодуха, лет двадцать як овдовела, но я старых чувстов не забываю! Раньше дровишки ей покалывал, порой мог и приголубить, а тапереча все, не колется! Завяли помидоры. Даа… Если и загляну до нее, то только повздыхаем да молодые годы вспомним. От я и подумал, не проследить ли мне из Наташкиного викна, шо ж там происходить будет.

– Дед, да вы настоящий Штирлиц! – восхищенно воскликнул Антон.

– А то не! – подмигнул дед и снова бросил взгляд на стакан.

– Дедушка, не томите, – поторопил старика Гончаренко.

– Значица, увечери, як только моя старуха улеглась спать, я тихесенько шмыг з хаты и до Натальи. Немного посидели, поговорили, а потом я у нее биля забора пишов покурить да воришек покараулить. Почти пачку папирос высмалил, аж у горле запершило. Уж и стоять-то мне невпереливки, а никого нема! И только кода первые пивни почали голосить, увидел я, як двое парней за ту будку шмыгнули. Я папироску быстренько загасил и як справжний партизан за ими тихесенько пошел. Ой, и страшно було! Ну, думаю, гады, не дам красть у мого Антошеньки! Вот и подглядел я за ими. Они кирпичик-то со стены аккуратненько выймают, а оттуда трубочка тоненькая выходит. А из нее горилочка струечкой бежить. Набрали те парни десь бутылок пять, каждая десь литра два и, засунув на место кирпичик, удалились. Ясно дело, я мог их и напугать, мог и палкой по голове огреть, но силы уже не те! Лучше, думаю, поскорее вам расскажу.

– Дед Иван, да вы герой! Я бы вам медаль дал! – искренне восхитился Антон и, подойдя к деду, крепко пожал ему руку. – Спасибо! Спасибо огромное!

От удовольствия дед зарделся.

– Я, соколики, от души и сердца для вас старався!

– Да, удивили вы нас, – задумчиво произнес Александр. – Вы хоть после такой трудовой ночи немного поспали?

Неожиданно дед расплакался. Искренне, как-то по-детски.

– Негде мине таперича больше спать, – размазывая по щекам слезы, с досадой всплакнул он.

– Это как? – удивился Гончаренко.

– Выгнала меня моя старуха з дому, – сквозь слезы, обиженно буркнул дед.

– За что? – участливо поинтересовался Антон.

– Э, на беду много-то и не надоть. Одного людского глаза да дурного языка хватит, шоб порядну людыну оговорить, – раздосадованно махнул рукой дедушка. – Так вышло, шо Наталчина соседка, коды ночью по нужде на двор выходыла, меня возле заборчика курящего увидела. Слепая, слепая, говорить, а у темноте, сука, меня разглядела! От и донесла моей старухе. А та, стара дура, приревновала, небось. Выкинула з веранды мой пинджак с сапогами и погнала меня со двора, да ешо на всю вулицю коза нострой начала обзывать!

Несмотря на то, что на головы друзей с самого утра сыпались одни неприятности, услышав последнюю фразу деда Вани, они не удержались от смеха.

– Соколики, вы чегой-то надо мной так гогочете? – изумился дед.

– Дед Вань, так вас баба Нюра как назвала – коза нострой или Казановой? – борясь с приступами хохота, спросил Антон.

– А кака тут, соколик, ризныця, шо одно слово, шо другое матерное и не нашенское! Я вже и не упомню, токо мине от етого слова так на душе обидно стало, – с досадой вздохнул дедушка и со значением посмотрел на пустую стопку.

Твердо пообещав деду Ивану немедленно уладить его конфликт с бабой Нюрой, а за проявленный героизм и бдительность наградить его денежной премией, Антон и Александр распрощались с очень, что тут греха таить, ответственным и ценным работником.

– Вот тебе и дед! Один дряхлый старик смог десяток охранников заменить, – набирая телефон Ветрова, заметил Антон.

Вопреки всем ожиданиям, этот день не принес больше ничего неожиданного. Все спокойно занимались текучкой. Антон, контролируя отгрузку продукции, все время провел в цеху. Однако, с подачи деда Ивана, он все же успел разоблачить мелкую шайку заводских воришек и влепить строгача Ветрову. Приехавшая после обеда Катюша, не отрываясь от компьютера, готовила квартальный отчет, а Александр, вооружившись калькулятором, медленно открывал страницы финансовых документов.

Ближе к вечеру в кабинет Гончаренко заглянул шеф.

– Саня, бросай дела, всех не переделаешь. Сегодня как-никак выходной.

– Имеются какие-то предложения? – ухмыльнувшись, спросил Александр.

– Поехали деду Ване орден вручать, да с бабкой его помирить надо, старик этого заслуживает.

– Предлагаешь ехать вдвоем?

– Я предвидел твой вопрос, – засмеялся Антон, – Лиля, Катя и дети уже в машине, пошевеливайся!

Глава 23

Весь следующий день Александр провел дома в полном ничегонеделании. Ванюша не отходил от него ни на шаг. И пока Катя крутилась на кухне, они усердно топтали ковер, изучая азы восточных единоборств. Гончаренко нравились искренность и детская непосредственность мальчугана. Но больше всего его удивлял уровень знаний мальчика. На компьютере он работал как очень продвинутый пользователь. Его знания по многим предметам явно опережали школьную программу. С каждым днем Александр все больше привязывался к этому маленькому человечку, который называл его папой.

После обеда, завалившись втроем на диван, они с огромным интересом просматривали на компьютере мебельные каталоги, выбирая обстановку для своей новой квартиры. Кате хотелось найти что-то оригинальное и практичное. Лежавший между ними Ванюша уютно закутался в теплый плед и под шепот родителей сладко заснул. День близился к концу, за окнами зажглись уличные фонари, и всю комнату охватило ощущение умиротворения и неподдельного семейного счастья. Откровенно зевнув, Гончаренко встал с дивана и поплелся на кухню.

– Катюша, кофе хочешь? – шепотом спросил он.

– Хочу! – кивнула она.

Включив газ, Александр начал колдовать над плитой. Приготовление кофе для него всегда было особенным ритуалом. Измельчив зерна арабики, он насыпал их в турку, затем добавил маленькую щепотку мелкой соли и немного, совсем чуть-чуть, молотой корицы. И только после этого залил все теплой водой. Огонь Гончаренко никогда не делал большим. Подождав, когда кофе начнет закипать, он взялся плавно размешивать напиток ложкой. Квартиру наполнили пряные благоухания свежеприготовленного напитка.

Разливая кофе по чашкам, Александр услышал Катины шаги. Ухмыльнувшись, подумал, что любимая не выдержала пыток головокружительным ароматом. Но Катя озабоченно протянула ему трубку и, закрыв за собой дверь, вышла из кухни. На дисплее светилось «Антон».

– Да, Антик, слушаю, – коротко ответил Гончаренко.

– Саня, срочно дуй на завод. Я уже в пути, жду тебя на развилке.

– Что-то случилось?

– У нас еще одно ЧП. По дороге на Полтаву и Сумы выпотрошили наши фуры!

– Что с людьми? – сжав кулаки, спросил Александр.

– Слава богу, они живы. Скоро будут на месте, думаю, все расскажут.

– Понял, – коротко ответил Гончаренко, – уже еду.

Наскоро собравшись, он попрощался с Катей и выбежал из дома.

Разыгравшаяся непогода загнала под крышу почти всех автомобилистов. Даже на Одесской трассе было непривычно мало машин. Встречный ветер неутомимо закидывал на лобовое стекло мокрые осенние листья, которые словно липучка цеплялись к авто. Сразу за поворотом на Топольку Гончаренко увидел светящиеся габаритные огни «Хаммера». Сбросив скорость, он несколько раз поморгал и, подождав, пока машина шефа тронется с места, прибавил ходу. Разбивая дорожные лужи, друзья помчались к заводу.

Возле проходной хмурый, как туча, их ждал Коваленко. Все вместе они быстро поднялись в кабинет Стойко. Нервно открывая двери приемной, Антон чуть не сломал замок.

Забежав в кабинет, он первым делом закрыл жалюзи и, усевшись на стол, требовательно посмотрел на Сергея.

– Говори, – велел он.

Судя по выражению лица Коваленко, в нем бушевала гремучая смесь ненависти и гнева. Его лицо было сосредоточенным и злым. Погасив сигарету, он вытащил из-под стола заседаний стул и, повернув его спинкой вперед, уселся посреди кабинета.

– Я не делаю никаких выводов, сначала рассказываю все, что знаю, потом обсудим.

– Давай, Серый, не тяни, – поторопил Стойко.

– Часа два назад мне на мобильник из Пирятина позвонил Игорь, шофер фуры, которая везла товар в Белгород. Из его несвязного рассказа я понял следующее: с завода он выехал в семь утра, рассчитывая, что под вечер будет на месте, разгрузит машину и, переночевав, отправится назад. Мы же сами строго-настрого запретили им ездить ночью. На подъезде к Пирятину его тормознули полицейские для проверки документов. Игорь сказал, что полицаи были настроены весьма благожелательно, и когда старшина попросился в машину, он не возражал. Лил сильный дождь, да и холод был собачий. Пустив того в кабину, он дал ему все затребованные документы, а когда патрульный спросил об огнетушителе, повернулся, чтобы его показать, и почувствовал укол в бок. Больше ничего не помнит.

Антон спрыгнул со стола и начал нервно расхаживать по кабинету. Коваленко зажег очередную сигарету и, глубоко затянувшись, продолжил:

– Когда Игорь пришел в себя, на улице уже темнело. Машина стояла на обочине какой-то проселочной дороги. Нигде ни души. Еще с затуманенной головой он прежде всего потянулся к карману, где у него был телефон, но его на месте не оказалось. Не было, естественно, и документов. Понемногу начиная соображать, парень выскочил из кабины и открыл заднюю дверь фуры. Машина оказалась пуста. Кое-как добравшись до ближайшего населенного пункта, он позвонил мне. Честно говоря, сначала я подумал об обычном грабеже и оборотнях в погонах. Но когда буквально через несколько минут, я даже еще не успел сообщить об этом тебе, шеф, мне позвонил шофер второй фуры, направлявшейся в Сумы, и рассказал такую же историю, только с другим местом действия, я понял, что это уже иной сценарий, военный.

– Откуда звонил второй? – спросил Александр, подойдя к Коваленко.

– Из Прилук, – буркнул он.

Антон сел в кресло и задумчиво уставился в потолок. Гончаренко подошел к закрытому окну и зло стиснул губы. Он воспринимал боль товарища и его проблемы как свои личные. Он был готов на все, чтобы помочь Антону. Он обязан был показать другу, что тот не зря позвал его с собой, одарил всевозможными благами цивилизации. Что, он не мог найти в Киеве высококвалифицированного финансового гения?! Мог, конечно! Так нет же, взял его, почти рядового налоговика, безнадежно мечтающего о лаврах победителя легендарного Аль Капоне. А он вот – сидит, как истукан, и ничем, совершенно ничем не может ему помочь. Сердце Гончаренко тоскливо сжалось. В голове суетливо забегали мысли.

– Но откуда они так точно знали наш маршрут, номера машин и время отъезда? – задумчиво произнес Александр первое, что родилось в результате лихорадочных размышлений. – Фуры однозначно вели, а возле нас есть крыса.

– Слава богу, что ход мыслей у нас одинаковый, – облегченно вздохнул Сергей.

– Так, хорошо, теперь давайте проанализируем, кто на заводе полностью владеет этой информацией? – тут же спросил шеф.

Коваленко задумался. Затем, загибая пальцы, начал перечислять:

– Начальник транспортного цеха выписывает путевки; Климентий Никитич знает место отгрузки…

– Но он не знает номеров машин и времени отъезда, – перебил Гончаренко.

– Дальше, – нетерпеливо произнес Антон, барабаня пальцами по столу.

– Бухгалтерия. Они и командировочные оформляют, и путевые подписывают. Да и все вроде, остаемся еще мы трое, – подвел черту Коваленко.

– А Аллочка?! – воскликнул Александр.

– Оп-па! – резко хлопнул ладонью по столу Антон. – Она же все документы штампует. Именно у нее в сейфе заводская печать! Она же вчера тоже была на работе, и не я, а именно она ставила печати на все документы!

В это время со стороны транспортного цеха послышался гул мотора въезжающей машины. Подойдя к окну, Сергей приоткрыл жалюзи.

– Вроде один приехал! Я спущусь, не хочу, чтобы он с кем-то встречался. Я Костику приказал их сразу сюда доставлять.

– Иди, – коротко ответил Антон, – но только быстрее.

Проводив Сергея взглядом, шеф повернулся к Гончаренко:

– И?..

– А «и» говорить еще рано, братишка, давай пока послушаем ребят, сопоставим факты, а уж потом будем делать выводы.

– Согласен, Санек, согласен. А пока давай кофейку заварим, а то башка раскалывается.

Включив кофеварку, он снова выглянул в окно.

– Уже и вторая машина приехала! Слава богу, что с людьми все в порядке.

– Еще неизвестно, что за хреновину им укололи.

– Да транквилизатор, наверное, какой-то, даже от наркоты так резко не вырубаются. Кстати, если я забуду, скажи Сергею, пусть обоих завтра полностью обследуют в медпункте. Это его Светке первое боевое задание. Завтра его «жона» приезжает, – ухмыльнулся Антон.

– Хорошо, шеф.

Не успели они выпить кофе, как в кабинет влетел Коваленко.

– Они в приемной одни? – спросил Антон.

– Нет, с ними Костик.

– Правильно. Нельзя их пока оставлять без присмотра. Запускай по одному, а я пока Кубику позвоню, чтобы он их по домам развез.

Через минуту дверь со скрипом открылась и в узкую щель боком протиснулся парень лет двадцати пяти. Коротенькая джинсовая курточка поверх длинной футболки и такие же потертые синие джинсы делали его похожим на мальчишку. Прижавшись к двери, он растерянно посмотрел на Стойко и, теребя замызганную бейсболку, потупил глаза в пол.

– Здравствуйте, – нервно сглотнув, испуганно поздоровался он.

– Здравствуй, – на удивление спокойно ответил Антон, внимательно рассматривая парня. – Проходи, садись, чего к двери прижался.

Парнишка присел на краешек стоящего у стола кресла. Александр внимательно посмотрел на него. Черные как смоль волосы подчеркивали бледность лица. Руки дрожали, и от этого он старательно прятал их под стол. Вид у него был довольно жалкий. Сельский парнишка, который, судя по сиянию его обручального кольца, совсем недавно женился, наверное, дорожил своей работой. Попав в эту передрягу, он прежде всего боялся, что его в лучшем случае уволят, обвинив во всех смертных грехах.

– Тебя как звать-то? – поинтересовался Антон.

– Игорь, – тихо ответил он, нервно покусывая нижнюю губу.

– Ну, рассказывай, Игорь, как все произошло, только подробно и ничего не скрывай, – глядя ему прямо в глаза, попросил Стойко.

Волнуясь, парнишка детально поведал им о том, что произошло. Его рассказ почти не отличался от услышанного из уст Сергея, только вот эмоций в нем было куда больше. Шофер второй фуры, ехавшей на Сумы, подтвердил, что нападавшие не отличались особой оригинальностью. И в первом, и во втором случае сценарий был одним и тем же. Приказав ребятам молчать о случившемся, их отпустили домой.

Далеко за полночь они все еще обсуждали произошедшее. И хотя это звучит кощунственно, но радовало, что их враги начали себя проявлять: значит, можно найти зацепку.

– Когда у нас отгрузка на Херсон? – спросил Антон.

– Во вторник, – задумчиво ответил Гончаренко.

– Значит, так, я с этими ребятами договорюсь, с ними мы работаем почти с самого начала и никогда их не подводили. Думаю, что их поставку можно дня на два перенести. А вот на Полтаву и Сумы продукцию необходимо отправить завтра к обеду! Наши проблемы должны оставаться только нашими, соблюдение договора – дело чести.

– Согласен, – кивнул Александр.

– Я сейчас иду в цех, надо запустить все линии. А ты свяжись с Климентием Никитичем, пусть срочно едет на работу, нужно спасать ситуацию. Да и Игоря Ивановича потревожить придется. С завтрашнего дня все производственные дела я полностью передаю ему. У нас теперь, думаю, будут другие проблемы.

– Хорошо, – кивнул Гончаренко, – а дальше что? Как найти крысу, которая трется возле нас?

Пока Антон с Гончаренко бегали по цехам, Коваленко, не выходя из кабинета, сидел за компьютером.

– Серый, ты что ищешь? – поинтересовался Антон.

– Есть одна идейка… – ответил тот, продолжая вглядываться в монитор.

Не отрывая старого «контрика» от мыслей, Стойко попросил Никиту принести из столовой еды. Разбросав на столе листы бумаги А4, они быстро накрыли импровизированную «поляну». Война войной, а обед должен быть по расписанию. Даже в четыре утра! После довольно сытного завтрака друзья немного расслабились. Сергей с Никитой потянулись за сигаретами.

– Какие будут предложения, мужики? – положив ладонь на живот, мрачно поинтересовался Антон. – Как вычислить того, кто нас сдал? Мы же не боги, заглянуть в человеческую душу сложно, а ошибки здесь допустить нельзя.

– Может, утюжком попробовать? – неудачно пошутил Никита и глупо хихикнул.

– У меня созрело другое предложение, – вступил в разговор Коваленко. – Вы про детектор лжи, полиграф слышали? Полагаю, наверняка.

Стойко приподнял голову и, сузив глаза, настороженно посмотрел на него.

– Я в американских фильмах видел, да и наши политики любят свою чистоту на полиграфе показывать, – неуверенно пожал плечами Александр.

– Это все шоу, – угрюмо глядя в никуда, буркнул Сергей. – А есть настоящие спецы, способные разглядеть душу человека, как на рентгене.

– Серый, я понял ход твоих мыслей. А реально ли найти умельца, который сможет нам подсобить? Или, может, твои друзья из «конторы» что-то подскажут? – глаза Антона взволнованно заблестели. Ведь услышанное им сейчас казалось едва ли не единственной нитью, ведущей к распутыванию всего того страшного клубка, что затягивает их шеи удавкой.

– Пока ничего сказать не могу, после десяти свяжусь с Усольцевым. Раньше никак. Порядок, знаете ли. Но однозначно могу ответить, что такие специалисты есть. И в органах, и в крупных коммерческих компаниях. В Киеве несколько фирм занимаются этим профессионально. В первую очередь переговорю с ним и, думаю, попробуем.

Обсудив дальнейшие шаги и правила поведения, друзья устало поплелись в заводскую гостиницу, чтобы хоть пару часов отдохнуть.

А уже в полдень Антон собрал оперативное совещание, пригласив и тех, кто попадал в число подозреваемых. Внимательно наблюдая за каждым из таковых, Гончаренко старался не упустить ни единой детали в их поведении, интонации голоса и даже во взгляде. Все-таки злополучный стукач это далеко не тренированный годами агент спецслужб и наверняка чувствует себя не очень уверенно, тем более рядом с озадаченными руководителями. Следовательно, информатор должен был себя чем-то выдать.

В ходе планерки Александр напряженно следил за предполагаемыми предателями, однако никто из этих персонажей не вызвал особого интереса с его стороны. Неожиданно для всех Антон вышел из-за стола и, глядя, как старательно секретарша пишет протокол оперативки, мило улыбнулся. Это было на него не похоже.

– Алла, что-то я никак от приятного уик-энда не могу отойти, сварите-ка нам всем кофейку.

Стойко никогда не заканчивал планерки подобным образом.

«Интересно, что это шеф задумал?» – удивился Гончаренко.

Кивнув, Аллочка вскочила и убежала в приемную. Спустя несколько минут она вошла в кабинет уже с подносом в руках. Аккуратно расставляя кофе перед присутствующими, она почему-то не торопилась уважить шефа. И только когда на подносе осталась одна-единственная чашка, секретарша, опустив глаза, наконец подошла к Стойко. Вдруг рука ее задрожала и из чашки вылилась добрая половина содержимого. Покраснев, девушка что-то испуганно пробормотала, схватила блюдечко и выбежала в приемную.

Быстро вернувшись, Алла кокетливо, однако явно неискренне улыбнулась и осторожно поставила перед шефом новую чашку.

– Простите, Антон Алексеевич.

– Ничего, с кем не бывает, – ухмыльнулся Антон.

Окинув взглядом окружающих, Стойко поблагодарил всех участников совещания за внимание, а Гончаренко попросил задержаться.

В этот момент, сверкнув глазами, в кабинет вошел Коваленко.

– Ну что там, не томи! – как только все вышли, поторопил его шеф.

– Все нормально! – довольно ухмыльнувшись, сообщил Сергей и, подойдя к столу для совещаний, устало плюхнулся на стул. К этому времени столбик пепла на его сигарете достиг критического состояния. Не найдя под рукой ничего более подходящего, Коваленко утопил сигарету в чашке душистого кофе и виновато посмотрел на Антона.

– Сорри!

Шеф лукаво улыбнулся, глядя на своего незаменимого секьюрити.

– Хорош паясничать, давай рассказывай! – потребовал Стойко.

Собравшись, Сергей сообщил о том, что еще утром он встретился с Артемом. Усольцев согласился, что для них это лучший выход, но к полиграфам доступ только через первых лиц, поэтому потребуется какое-то время на переговоры, а времени-то как раз и не было. Впрочем, он рассказал, что в Киеве есть одна полиграфологическая компания, директора которой он знает лично. Усольцев сам не раз обращался к нему, приводил своих коллег, в том числе из тех стран, где полиграф под запретом. По словам Артема, этот полиграфолог самый востребованный в Украине, учился в Чикаго и работает на лучшем в мире оборудовании.

– А насколько достоверными и однозначными могут оказаться ответы на интересующие нас вопросы? – поинтересовался Антон.

– Усольцев ручался за заключения этого спеца, – отчеканил Сергей. – К нему многим ребятам из «конторы» приходится обращаться. Кроме того, я был удивлен, что бизнес, особенно крупный, давно работает с ним по контракту. А мы, олени, все про утюжки шутим! Надо идти в ногу со временем!

– Согласен, – кивнул шеф, – и как же нам выйти на полиграфолога?

– Усольцев с ним уже договорился. Нам повезло, что тот сейчас оказался в Киеве. Он по делам клиентов часто мотается за границу. В принципе, остается услышать твое мнение, шеф.

– Я только «за»! Причем чем быстрее, тем лучше, – отчеканил Антон. – Здесь даже думать нечего! Организация на тебе, Коваль. А вот кого будем проверять?

– Потенциально сдать нас может каждый, но… – Гончаренко задумался, стараясь подобрать нужные слова, – тот, кто это сделал, должен сильно тебя ненавидеть. И кому же ты успел так насолить?

– Я что-то не очень понимаю, к чему ты ведешь, – задумчиво произнес Антон.

– Объясняю. Все работающие с тобой хотят получить достойное и, заметь, оговоренное финансовое вознаграждение. И это вполне нормально, потому что за красивые глаза работодателя никто пахать не согласится. Да и не всем твои глаза нравятся. Это уже ближе к телу, – засмеялся Александр. – А ведь кому-то нужны были именно твои глаза! Только вот беда, ничего-то они замечать не хотели. И как кто-то ни старался, ни соблазнял своими стройными ножками и голливудской улыбкой, никакого эффекта!

– Стоп, все понял! – хохотнул шеф. – Похоже, мы с тобой пришли к одному и тому же выводу. Честно говоря, я не хочу, а по большому счету, и не имею права пропускать через детектор лжи всех, на кого пало подозрение. Может, в контакте с полиграфологом и нет ничего страшного, но это унизит людей. Поэтому надо действовать очень осторожно. Предлагаю сначала проверить Аллу, и только если подозрения не подтвердятся, будем думать дальше.

– Согласен, братишка, согласен, – кивнул Гончаренко. – А что ты вообще знаешь об этой красавице?

– Не слишком много и в основном со слов Роберта. Он ее расхваливал. Учились вместе, потом на одной фирме работали. Вот и все, пожалуй, не велика птица, чтобы ею интересоваться. Слушай, давай я возьму в отделе кадров ее личное дело, – предложил Антон.

– Это не помешает, – согласился Коваленко, – но для маскировки стоит затребовать данные обо всех работниках управленческого аппарата.

Получив документы, они принялись изучать личное дело секретарши. И увидели весьма занятную картину. Оказывается, Алла была не киевлянка, однако квартиру снимала почти в самом центре столицы, что стоило недешево. Судя по всему, на все остальное денег у нее оставалось немного. Но как бы то ни было, выглядела она вполне пристойно. Самое же интересное, что по окончании киевского университета имени Гетьмана девушка около пяти лет проработала референтом в крупной коммерческой фирме, торгующей промышленным оборудованием. Это было указано в ее резюме. А вот когда они решили посмотреть трудовую книжку, то обнаружили, что первой записью о приеме на работу стала их компания. Памятуя, что вместе с Аллой на той фирме трудился и Роберт, они сразу заглянули в его трудовую. У него запись с предыдущего места работы была!

– Странно все это… – сосредоточился Коваленко.

– Может, таким образом их предыдущее начальство уходило от налогов на зарплату? – высказал предположение шеф.

– Да брось ты, Антон! Сам же говорил, что фирма, на которой работали Роберт и Алла, солидная. Они и без пятисот гривен налога знают, как рулить в этой жизни. А вообще, – Гончаренко вспомнил случай из своей практики, – порой книжка отсутствует у тех, кому в ней нарисовали не самую хорошую статью.

– Например?

– Ну, хотя бы «уволен по недоверию». Вот «работнички» и уничтожают после этого трудовые книжки, а потом вешают своим следующим работодателям лапшу на уши о страшных эксплуататорах, подло выжимавших из них последние соки.

– Ты прав, очень может быть, – с тревогой протянул Стойко.

– Слушай, а давай-ка переговорим с Робертом, может, он что-то интересное обо всей истории расскажет, – предложил Александр.

– Нет! – категорически возразил Коваленко. – Ты что, думаешь, если она накосячила на предыдущей фирме, он ничего об этом не знает?! Хотя, в принципе, такое возможно. Но я считаю, что пока мы не проверим ее на полиграфе, никакой волны в офисе поднимать нельзя.

На том и порешили. Получив вскоре сообщение от Усольцева, Коваленко помчался на переговоры со знаменитым полиграфологом. К счастью, тот пообещал приятелю Сергея провести так называемое тестирование уже сегодня. Правда, только вечером, поскольку его график был расписан на несколько недель вперед.

Ожидая звонка Коваленко, друзья начали размышлять о том, как сообщить о предстоящей проверке Алле. Да так, чтобы не спугнуть, чтобы она никуда не убежала.

– А ты скажи ей, что теперь это будет постоянной практикой, – предложил Александр, глядя на поникшие плечи товарища.

– Ой, да ладно! Не хрен ее жалеть. Еще предложи вокруг нее хороводы водить. Скажу как есть, – зло прошипел Стойко и сузил глаза. – Знаешь, а еще я хочу попросить Коваленко, чтобы он организовал встречу с Усольцевым.

– Думаешь, нам понадобится его помощь?

– Уверен, – мрачно кивнул шеф. – Если сегодня после проверки нам станет известна хоть какая-то новая информация, а я в этом абсолютно уверен, медлить нельзя будет ни минуты. И справимся ли мы сами, я сомневаюсь.

Перезвонив после обеда, Коваленко сообщил, что к шести он приедет в офис вместе с полиграфологом, и до этого времени Стойко должен получить от секретарши согласие на проверку. Кратко рассказав о встрече, Сергей передал требования спеца к помещению, в котором будет проходить проверка. Сказал, что понадобится небольшая комната, где не должно оставаться ничего, кроме стола и стула. Гончаренко сразу же предложил свой кабинет, отправил Аллу помогать Екатерине Ивановне распечатывать новые бухгалтерские бланки, а бойцам Ветрова поручил подготовить помещение к визиту полиграфолога.

Тем временем повторная отгрузка на Полтаву и Сумы шла полным ходом. Но куда отправлялся товар, в этот раз знали всего несколько человек. Еще перед обедом Стойко велел секретарше отдать печать предприятия главному бухгалтеру якобы для оформления отчетных документов, лишив ее доступа к достоверной информации. А специально для нее были выписаны липовые документы на поставку продукции в Умань. Оставив их в приемной, они рассчитывали на то, что если все же утечка информации идет от Аллы, то и эту отгрузку их оппоненты также не оставят без своего внимания.

Нетерпеливо выглядывая в окно, Гончаренко наконец увидел, как на территорию завода въехала машина Сергея. Подхватив под мышку какую-то непонятную черную конструкцию, Коваленко учтиво пропустил вперед незнакомого мужчину с увесистым черным портфелем. По-видимому, это и был полиграфолог.

Проявив уважение к гостю, Стойко и Гончаренко торопливо вышли ему навстречу. Благо Катя достойно загрузила Аллу работой. В приемной никого не было. Да и Ветров надежно прикрывал их от лишних глаз и ненужных встреч.

Наконец в холле послышались уверенные шаги. Распахнув дверь, в приемную вошел высокий подтянутый мужчина лет тридцати в темно-синем костюме с такого же цвета узким галстуком. В глаза сразу бросилась строгость его взгляда. Цепкий, почти рентгеновский, он пробежался по лицам присутствующих и, не проявив ни одной из человеческих реакций, замер. Светловолосый, коротко подстриженный, мужчина имел правильные черты лица и небольшую аккуратную бородку.

– Здравствуйте, – не найдя в себе сил выдавить улыбку, приветствовал его шеф и быстро представился: – Директор компании, Стойко Антон Алексеевич, мой заместитель, Гончаренко Александр Иванович.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Пряников Алексей Геннадиевич, директор компании «Полиграфер плюс», – так же коротко представился полиграфолог и поинтересовался: – Где можно расположиться? Мне необходимо подготовить рабочее место и оборудование.

Желая познакомиться с ним ближе, Стойко вежливо проводил Алексея Геннадиевича в подготовленный кабинет, попросив Коваленко лично привести к нему Аллу через десять минут.

Ровно через десять минут, мило улыбаясь, секретарша вошла в кабинет директора. Коротенькая серая юбка и нежная голубая блуза, туфли-лодочки на высокой шпильке – Алла выглядела весьма достойно.

– Слушаю вас, Антон Алексеевич!

– Алла, мы хотим с вами поговорить. Присядьте.

– Я в чем-то опять провинилась? – жеманно дернув плечами, спросила девушка и кокетливо опустила длинные, плотно покрытые тушью ресницы.

– Значит, так, Алла Константиновна, – едва сдерживая себя, начал Стойко, – у нас на заводе возникли определенные проблемы, связанные с утечкой информации. Среди подозреваемых лиц оказались и вы. Будьте с нами честны, поверьте, это для вашей же пользы. Скажите, вы обсуждали с кем-либо посторонним вопросы, связанные с деятельностью завода?

Пока Антон говорил, лицо секретарши становилось все бледнее и бледнее. Однако на нем не отражалось ни страха, ни гнева, только обида. Переводя взгляд со Стойко на Гончаренко и обратно, она какое-то время помолчала, затем, гордо вздернув голову, ответила:

– Очень жаль, что моя работа и преданность вам оценена таким образом. Еще больше мне жаль, что на нашем, и я говорю это искренне, заводе возникли проблемы. Поверьте, я ни в чем не виновата.

Александр был поражен ее самообладанием и артистизмом. В этой красотке, похоже, погибла великая актриса! Другая бы на ее месте уже забилась в истерике, а тут такая отменная выдержка. Казалось, еще чуть-чуть, и Алла начнет стыдить самого шефа.

– Клянусь, это не я!

– Что же нам делать, – сбавив тон, задумчиво произнес Антон и поинтересовался: – Как же нам доказать вашу невиновность и отстоять ваше честное имя?

– Как хотите, – буркнула Алла, пустив скупую слезу. – Я хоть на Библии могу поклясться.

– Ну, Библия – это трогательно, но оставим ее для верующих, у меня есть для вас другое предложение, – вступил в разговор Гончаренко.

– Какое? – с надеждой встрепенулась девушка.

– Предлагаю вам пройти проверку на детекторе лжи, – легко, словно он говорил о походе в кино, предложил Александр. – Это даст нам абсолютно достоверную и, что самое главное, объективную информацию о вашей непричастности к нашим проблемам. Согласны?

Ответа не последовало. Алла удивленно округлила глаза. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. В это время в кабинет заглянул Коваленко и молча кивнул. Значит, все приготовления окончены, и помещение, и Алексей Геннадиевич были готовы. Поднявшись, Стойко вплотную подошел к секретарше:

– Так вы согласны или нет?

– И когда это можно сделать? – наконец сдавленно спросила Алла.

– Про «когда» мы еще поговорим. Сейчас скажите, вы согласны пройти тестирование? – начал раздражаться Гончаренко.

– Но я не знаю, что это такое… – растерянно пробормотала девушка.

– Это не кусается, – «успокоил» ее Антон. – И если после тестирования окажется, что вы непричастны к происходящему, я попрошу у вас прощения.

– Хорошо, я согласна, – почти прошептала секретарша, – а этот детектор никогда не ошибается?

– Нет, – заверил ее Стойко.

– И все же, когда это будет?

– Полагаю, в наших обоюдных интересах, чтобы это произошло поскорее. Так что не станем терять время и приступим к тестированию немедленно, – выпалил Александр и поднялся. – Отключите свой телефон. Брать с собой его нельзя. Идемте со мной.

Все еще стараясь держаться уверенно, секретарша делано элегантно поднялась со стула и, гордо расправив плечи, вышла из кабинета.

Глава 24

Пройдя приемную, Александр уверенно вошел в свой кабинет и буквально остолбенел. Голые стены непривычно резали глаз своей белизной. Из кабинета было вынесено почти все: картины, карта, цветы, включая огромную пальму. Его широкий рабочий стол поставили параллельно окну. На нем лежал открытый ноутбук и какой-то небольшой прямоугольный прибор с множеством подключенных проводов и датчиков. На самом краю стола была маленькая видеокамера, чем-то напоминавшая настольную лампу. Возле стола с одной стороны стояло повернутое к стене огромное черное кресло с широкими подлокотниками, с другой – серый офисный стул.

Гончаренко невольно напрягся.

За столом, всматриваясь в монитор, сидел Алексей Геннадиевич. Сосредоточенно сузив глаза, он внимательно посмотрел на Аллу и рукой указал ей на офисный стул.

– Пожалуйста, девушка, присаживайтесь, – предложил полиграфолог и, переведя взгляд на Гончаренко, лаконично сказал: – Спасибо! Можете нас оставить.

– Ясно, – кивнул Александр и закрыл за собой дверь.

Выйдя из кабинета, он жестом позвал за собой Никиту и Кубика, сидевших в приемной. Зайдя к шефу, они внимательно посмотрели на Гончаренко.

– Значит, так, – шепотом начал он, косясь на приоткрытую дверь кабинета, – мы с шефом сидим здесь, двери не закрываем. Никита, ты на всякий пожарный остаешься в приемной. А ты, Женька, занимаешь позицию в коридоре. Всем говори, что у генерального экстренное совещание, и направляй к главному инженеру. Игорь Иванович предупрежден, он знает, что мы заняты, поэтому проблемы тыла обещал взять на себя.

– Без вопросов, – лаконично ответил Никита.

Ребята разошлись по местам. Коваленко поехал в Киев встречать Усольцева. Усевшись в кресло, Александр внимательно прислушивался к звукам в соседнем кабинете. Однако, как он ни старался, ничего слышно не было. Антон же, пытаясь снять нервное напряжение, начал раскладывать на компьютере карточные пасьянсы. То ли от оглушительной тишины, то ли от напряжения в ушах начало звенеть. В полном безмолвии прошло около сорока минут.

– Что-то там подозрительно тихо, – первым не выдержал Антон.

– А ты думаешь, они должны сражаться? – хмыкнул Гончаренко. – Там знают, что делать!

В это время дверь его кабинета открылась и оттуда вышла Алла. Походка ее была поникшая и неуверенная. Недавнее величие секретарши бесследно исчезло. С низко опущенной головой и пламенеющими щеками, она направилась к двери, ведущей в коридор.

– Куда это вы, девушка? – перегородив дорогу, остановил ее Никита.

– В туалет. Мне велено хорошенько вымыть руки, – тихо ответила она.

– Все верно. Пусть как следует помоет руки, нам еще долго работать, – подтвердил появившийся на пороге Алексей Геннадиевич.

– О, дорогая леди, тогда совместим интересы, – нараспев произнес Никита, подхватив чайник, стоящий на тумбочке. – А мне как раз надо испить водицы! Идемте вместе!

Стойко ухмыльнулся, глядя на удаляющуюся парочку.

– Молодец Ник, соображает!

– Что-то уже можете нам сказать? – не выдержав, спросил Гончаренко у Алексея Геннадиевича.

– Не спешите, – ухмыльнулся полиграфолог и сдержанно пояснил: – Сорок минут у нас была подготовительная, так сказать, предтестовая беседа. Мы с девушкой немного пообщались на отвлеченные темы, оговорили вопросы предстоящего теста. Она тоже, как и вы, думает, что я с ней просто болтаю, развлекаю ее. Нет, уважаемые! Для того чтобы зафиксировать психофизические параметры тестируемой, мне необходимо создать благоприятную психологическую атмосферу. Беседуя, я настраиваю аппаратуру на ее стабильные показатели кровяного давления, пульса, влажности кожи и тембра голоса. Теперь ясно?

– Да, спасибо, – подключился к разговору Антон, – ответьте только еще на один вопрос: зачем вы отправили ее мыть руки?

– Я с ней проработал сорок минут. Естественно, она пришла ко мне с сухой кожей. Но во время общения она волновалась, поэтому кожа увлажнилась. А теперь, когда я приступаю к настоящему тестированию, ей следует смыть накопленную влагу, поскольку датчики очень чувствительны, а все мы заинтересованы в четкости и объективности обследования.

– Ясно, – задумчиво произнес Антон, – тогда не смеем вам мешать.

Алексей Геннадиевич вернулся в кабинет.

– Да, видно, что гуру, – почтительно резюмировал Стойко и, глядя в окно, озабоченно добавил: – Уже темнеет, как там Серый, что они с Артемом надумали? Думаю, скоро появятся. В тактике предлагаю положиться на них.

– Да, шеф. Здесь я с тобой полностью согласен, – кивнул Гончаренко.

Тем временем вернулись Никита и Алла. Молча, не удосужив своим вниманием начальство, секретарша зашла в кабинет, где проходило тестирование. Когда дверь за ней закрылась, Никита весело поинтересовался:

– Кофейку не желаете?

– Издеваешься, – улыбнулся Антон. – А с чайником ты классно придумал!

– Ага, – самодовольно кивнул парень. – А то еще сиганет в окно!

– Она тебе что-то говорила? – поинтересовался Александр.

– Неа, молчала как рыба!

– Ладно, Никита, сиди в приемной, а мы все-таки двери закроем. Алексею Геннадиевичу для работы нужна тишина, – сказал Стойко.

Прошел час. За окном потемнело. Тихо и монотонно по стеклу забарабанил дождь. Время тянулось безумно медленно. Гончаренко устало откинулся на спинку кресла, закрыв уставшие от напряжения глаза. Борясь со сном, Антон допивал седьмую чашку кофе. В приемной послышались чьи-то шаги. Дверь открылась, и в кабинет вошел Коваленко. Следом за ним появился невысокий, довольно крепкий мужчина лет сорока пяти в темном спортивном костюме «Адидас» и бейсболке той же фирмы, из-под которой виднелись седые волосы, подчеркивающие смуглость его кожи. Темно-карие глаза гостя внимательно изучили обстановку, пробежались по присутствующим и сузились. По всему ощущалось: настоящий опер!

– Мужики, знакомьтесь, это мой друг Артем Усольцев, – отрекомендовал гостя Коваленко.

Друзья подошли к Усольцеву, поочередно крепко пожали ему руку и представились.

– Прежде всего я хочу поблагодарить вас за ту помощь, которую вы нам уже оказали, – начал Антон. – Но, поверьте, у нас еще немало проблем. Скажите, Артем, мы можем рассчитывать на вашу дальнейшую поддержку?

– Не вопрос, чем смогу, помогу. Я здесь именно для этого. Друзья моего друга – мои друзья. Вы лучше мне расскажите, как обстоят текущие дела? Тестирование не закончилось? – спросил он, поудобнее усаживаясь в кресле.

– Нет еще, – тяжело вздохнув, ответил Стойко, – с нетерпением ждем результатов.

– Полагаю, они скоро закончат. А сейчас давайте подумаем, как нам действовать в случае, если вас сдала именно эта девица, – предложил Усольцев.

– У вас имеются предложения? – оживился шеф.

– Да! Предлагаю, если это она, отпустить ее на все четыре стороны.

– То есть как отпустить? – возмутился Гончаренко.

– Послушайте, друзья, – Артем хитро усмехнулся. – Ну, допустим, вы узнаете, что это она. Что вы с ней сделаете, убьете? Вставите пальцы в двери? Поверьте, поняв, что ее вычислили, она сразу упадет в предобморочном состоянии, закатит истерику и мало что дельного вам скажет. Она же никто, пешка. Не она же потрошит ваши фуры. Вам нужен ее босс, тот, на кого она работает. Причем стукачи ее масштаба часто даже не знают, на кого пашут. Поэтому, как только вы ее отпустите, мы сразу же прицепим к ней хвост, посмотрим, с кем она встретится, послушаем, о чем говорит. Поймите правильно, ведь только она сможет вывести нас на заказчика. Мы ухватимся за цепочку. Если же она пропадет, заказчик заляжет на дно, а через некоторое время, обозлившись, начнет воевать с еще большей силой. Вам это надо?

– Но как мы узнаем, с кем именно она встретится? С обычным знакомым или человеком наших «доброжелателей»? – забеспокоился Стойко.

– Ребята, – ухмыльнулся Усольцев, – не волнуйтесь, я все продумал, у меня есть прослушка. Сейчас я пару «жучков» прикреплю к ее сумке, еще несколько – к воротнику пиджака. Это ее красный пиджачок висел на стуле?

– Да-а-а, – ошеломленно протянул шеф.

– В машине у меня есть лазерная прослушка для считывания звука в удаленном доступе, – самодовольно хохотнул Усольцев. – Так что не переживайте, не потеряем мы вашу барышню! Мы с Серегой будем ее вести надежно. К тому же я здесь не один. Взял с собой несколько проверенных ребят. Кто знает, что дальше будет?! Лишние руки, как и головы, никогда не помешают. Ладно, мы пока прицепим «жучки».

Поднявшись, Усольцев и Коваленко вышли в приемную и скоро вернулись назад.

– Все! – гордо отрапортовал Коваленко. – Дело сделано!

– А что же прикажете нам? – впервые почувствовав себя не у дел, растерянно спросил шеф.

– Заниматься текущей отгрузкой товара и координировать наши действия, – предложил Коваленко, доставая неизменные сигареты.

– Хорошо, – обреченно вздохнул Антон, – вам виднее.

Не успел Коваленко докурить очередную сигарету, как двери кабинета открылись и на пороге появился Алексей Геннадиевич. Все разом замолчали, с нетерпением уставившись на полиграфолога. Тщательно закрыв двери, он подошел к Стойко.

– Да, это однозначно она, ошибки быть не может. Я использовал систему цифрового подсчета, разработанную университетом Юта в США. Согласно ей, если в сумме имеется плюс шесть или минус шесть баллов, этого достаточно, чтобы определить, правдивыми или нет были ответы на поставленные вопросы. Исходя из того, что за все четыре ключевых вопроса девушка в сумме набрала минус тридцать два балла, вывод один: она говорила неправду, хотя в артистизме и самообладании ей не откажешь, – сказал Алексей Геннадиевич. – Все это завтра подробно изложу вам в письменном виде.

– Понятно, – задумчиво кивнул Стойко. – А вы ей что-то сказали о результатах?

– Ни в коем случае! Она всего лишь тестируемая. Результаты я сообщаю исключительно заказчику.

– Алексей, – перебил его Усольцев, – мы можем ей сказать, что все подозрения с нее сняты?

– Это ваше право, – лукаво улыбнулся полиграфолог. – Возможно, так даже будет лучше. Кстати, хочу заметить, что на вопрос: «Вы получали финансовое вознаграждение за слив конфиденциальной информации об отгрузке продукции завода» ее реакция была прямо вулканическая. Ее, вне всякого сомнения, купили! И еще она очень реагировала на вопрос о документах. Каких, сказать не могу, здесь необходимо отдельное спецрасследование.

– Вот же сучка, – ругнулся шеф. – Действуем так: Саня, говоришь этой стерве, что мы искренне сожалеем о доставленных ей неприятностях и постараемся их компенсировать материальным вознаграждением. Пусть валит! А я сейчас попрошу Виталика, пусть отвезет ее, куда скажет.

– Этот Виталик ваш человек? – торопливо спросил Усольцев.

– Наш. Он, правда, всего лишь шофер, но человек преданный и язык за зубами держать умеет. А что?

– Я на всякий случай ему в машину радиомаячок прицеплю!

Пока ребята уточняли детали, Гончаренко направился к секретарше.

Войдя в свой кабинет, он сразу же поймал вопрошающий взгляд невинных девичьих глаз. Тяжело вздохнув, Александр сел напротив нее и, насколько мог, искренне улыбнулся. Теперь пришла его очередь задействовать актерское мастерство.

– Вот и все, Алла! Видите, всего-то пара часов и ваше доброе имя восстановлено. Мы рады, что вы не причастны к нашим проблемам. И хотя мы наговорили вам много лишнего, в глубине души были уверены в вашей невиновности. И Антон Алексеевич, и я приносим вам свои извинения за то, что позволили сомневаться в вас, – наигранно улыбнувшись, сказал Гончаренко и заверил: – Поверьте, мы в долгу не останемся. Обещаем вам премию!

– Я же вам говорила, что ни в чем не виновата, а вы не верили, – дрожащим голосом, не веря своему счастью, произнесла секретарша.

– Хорошо то, что хорошо кончается. Сейчас начнется тестирование других сотрудников, поэтому собирайтесь. Вас уже, наверное, дома заждались.

– Никто меня не ждет, – буркнула Аллочка, подходя к двери.

Гордо расправив плечи, она натянула на лицо дежурную улыбку и вышла в приемную. Повернувшись к окну, Александр внимательно наблюдал за ее отражением. Достав из сумки ключ от тумбочки своего стола, она долго пыталась вставить его в замочную скважину. Но руки ее дрожали, поэтому ничего не получалось. Со злостью швырнув ключ на стол, она посмотрела на Гончаренко и, достав из косметички пудреницу, начала отчаянно наносить боевой окрас.

– Александр Иванович, а как я доберусь до города? Уже поздно… – игриво поинтересовалась Алла, демонстрируя былую уверенность.

– Вас отвезет Виталий, я распорядился. Он ждет вас на проходной, – боясь потерять контроль над эмоциями, процедил Александр.

– Понятно, тогда до свидания! – ослепительно улыбнулась секретарша и с высоко поднятой головой покинула приемную.

Ухмыльнувшись, Александр понял, что секретарша куда лучшая актриса, чем он.

Когда он вернулся в кабинет шефа, ни Сергея, ни Усольцева, ни полиграфолога там не было.

– Ну что, выпустил рыбку в море? – задумчиво поинтересовался Антон.

– В том-то и дело, что в море, – проворчал Гончаренко, совершенно не разделяя оптимизма друга. – Море-то, оно большое.

– Не переживай, Саня, – успокоил его шеф. – На эту рыбку такие сети поставят, что ей останется разве что в акулью пасть броситься. После ответа Алексея Геннадиевича с нее глаз не спустят.

– Да, с хорошим человеком нас Усольцев познакомил. У него в наш лживый век большое будущее, – грустно вздохнул Гончаренко. – Уверен, мы с ним подружимся.

Выпив очередную порцию кофе, друзья молча устроились в креслах. Каждый думал о своем. Тишину нарушила мелодия телефона, зазвеневшая в кармане Александра.

– Сашуля, как у вас дела? – послышался ласковый голос Катюши.

– Все идет по плану, моя хорошая. Не волнуйся. Ложитесь с Ванюшей спать, мы с Антоном останемся здесь.

– Тогда до завтра, – грустно вздохнув, ответила Катя, не задавая лишних вопросов.

Поднявшись, шеф начал нервно расхаживать по кабинету.

– Саня, ты оставайся здесь, будь на пульсе. А я схожу в цех, проверю, как грузят машину на Умань.

Пока шеф занимался организационными вопросами, Гончаренко готовил документы и мучительно обдумывал каждую деталь их операции «У». Кинув Аллочке в качестве наживки ложную информацию о предстоящей отправке продукции в Умань, они сразу же занялись подготовкой к рейсу-ловушке. Они хотели во что бы то ни стало убедиться в системности дорожных грабежей, надеясь, что именно оборотни в погонах смогут вывести их на рейдеров. Поэтому подставлять людей ради собственных шкурных интересов они не имели права. Ехать в рейс должны были только они сами, своей командой.

Когда вернулся Антон, было уже почти десять вечера.

– Как дела? Есть новости? – взволнованно поинтересовался он, зайдя в кабинет. Усольцев запретил им звонить кому бы то ни было. Звонки разрешались только в экстренном случае.

– Тихо, Антик, – задумчиво ответил Гончаренко. – Фуру загрузили?

– Да, только два крайних ряда, кто не знает, точно решит, что в машине полная загрузка.

– Я уверен, что теперь они будут осторожничать. Нас наверняка сначала проверит полиция, причем настоящая. Так, подбросят ей через свои каналы информацию о нашем, например, перегрузе. С их стороны было бы очень глупо лезть напролом. А может, они действительно вместе с полицией и работают? Мы же не знаем. Хотя я о новых патрульных такого не слышал. Это же не ГАИ, – тяжело вздохнул Александр.

– Санек, надо все предусмотреть, нельзя недооценивать врага. А как у тебя с документами на Умань, все подготовил?

– Все сделал. А если не клюнут, если в этот раз пропустят?

– Если бы да кабы! – засмеялся Антон. – Перестань, братишка. Идем в разведку.

– Похоже, это будет разведка боем.

– Испугался?

– Я этих гнид голыми руками готов задушить, – зло процедил Александр.

– С твоими-то ручищами можно. Но без стволов на дикого зверя идти нельзя.

– Ну, это понятно. Думаю, что все это время ты не зря меня в тир таскал. Я бы с удовольствием кому-то из них уши прострелил.

Ухмыльнувшись, Стойко открыл бар и бросил на стол несколько пачек чипсов, большие батончики «Марс» и непонятно откуда взявшуюся большую вакуумную упаковку с нарезанной бастурмой.

– Жуй, нельзя терять боевой дух! – грозно буркнул он и запустил руку в пачку от чипсов.

Перекусив, они попытались немного отвлечься от проблем, пустившись в веселую болтовню о детях. Но даже за улыбками, появившимися на их суровых лицах, в глазах не угасало пламя нарастающей тревоги. Шло время, однако никто из ребят не звонил и не возвращался.

– Чувствую, что-то неладно, может, у мужиков проблемы, может, им помощь нужна, – первым пробормотал Антон то, о чем уже больше часа размышлял Гончаренко.

– Ждем еще полчаса, если они не выйдут на связь, звоним на мобильник, который у Серого в ботинке вмонтирован, – предложил Александр.

– Хорошо, дружище, – насупившись, ответил Антон и подошел к окну.

Несколько минут он вглядывался во тьму. Наконец в его руках зазвонил телефон. Нажав кнопку, Стойко радостно воскликнул:

– Да, Серый, говори!

Сжавшись, он молча выслушал рассказ Коваленко и отключил телефон. Закрыв глаза, шеф устало упал на диван. Лицо его приобрело какой-то болезненный, серый оттенок.

– Антон, что случилось? Что-то с ребятами? – обеспокоенно спросил Гончаренко.

– Нет, с ними все в порядке, они уже возвращаются, – открыв глаза, ответил Стойко и отрешенно посмотрел на друга. – Алла убита, ее убийца разбился, больше я ничего не знаю.

От услышанного Александру стало немного не по себе. Только сейчас он по-настоящему понял, в какие игры они играют и кто сейчас противостоит им. Стало понятно, что теперь им волей-неволей придется действовать по правилам неприятелей, иначе просто не выжить. Взяв себя в руки, он тоскливо посмотрел на Антона.

– Братишка, ты о чем думаешь?

– О наших девчонках. Пока все не закончится, мы не имеем права оставлять их одних. Надо будет приставить к ним наших ребят. Слушай, может, я попрошу, чтобы завтра нам подставили плечо хлопцы Резака, так, на всякий случай? Он давно предлагал свою помощь, вот пусть его орлы и поработают с нами в конвое.

– Полностью поддерживаю! Немедленно звони господину Резниченко.

Пока шеф говорил с Резаком, Александр устало смотрел в окно. Наконец на дороге, ведущей к проходной, показались огни автомобильных фар. Облегченно вздохнув, он кивком головы дал понять Антону, что ребята вернулись.

Попрощавшись с Резаком, шеф подбежал к окну. Из машин вышли четверо. Не спеша, все направились в сторону офиса. Последним шел Кубик. Бережно придерживая руку, он немного прихрамывал.

– И что, господин Резниченко поможет?

– Знаешь, Саня, его понимание и поддержка меня иногда даже удивляют. Порой мне кажется, что их бандитские понятия списаны с морального кодекса строителя коммунизма. Помнишь еще о таком?

– Смутно, – ухмыльнулся Гончаренко.

– А они помнят, и не только, – задумчиво произнес Антон и добавил: – Завтра в шесть будет машина с тремя бойцами. Сказал, что подберет лучших парней.

– Нам лучшие ох как нужны, – приподняв брови, заметил Александр и поспешил открыть дверь ребятам.

Молча зайдя в кабинет, все, как подкошенные, упали на диван. Их серые от усталости лица выглядели каменными и угрюмыми, в потухших глазах застыли злость и разочарование. Только Усольцев выглядел относительно бодро. Казалось, происходящее было для него интересной игрой. Лицо Кубика было разбито и окровавлено, рукав кожаной куртки порезан лезвием ножа. Опустив голову, Никита потупил глаза и с силой зажал губы. Подойдя к окну, Коваленко открыл створку и, ничего не говоря, глубоко затянулся. Половина его сигареты сразу же превратилась в седой пепел.

Глядя на друзей, Стойко торопливо подошел к бару и, достав оттуда большую бутылку виски, поставил ее на стол. Открыв, неспешно налил всем по доброй половине стакана и приказал:

– Пейте!

Подчиняясь приказу, все осушили стаканы и облегченно вздохнули. Затянувшись очередной сигаретой, Сергей посмотрел на Антона.

– Шеф, мы этого не хотели, – с болью сказал он.

– Только без соплей, – жестко прервал его Стойко. – Рассказывай все, как было, голые факты.

– Сначала все шло как по маслу, – начал рассказ Коваленко. – Секретарша попросила Виталика отвезти ее домой. По дороге она практически все время молчала, только бросила пару реплик.

– Вы могли ее слушать? – спросил Антон.

– Легко.

– Ясно, продолжай.

Приехав домой, Алла сразу же кому-то перезвонила. Настоятельно требовала у какого-то Димы срочно к ней заехать и рассчитаться. Рыдая, сообщила, что утром должна будет уехать из Киева. Все это время Ник и Куб находились возле ее дома, пасли и подъезд, и квартиру. Около часа она оставалась одна. Судя по хлопанью дверей от шкафов и другим звукам, собирала вещи. Значит, действительно планировала уезжать.

Мы терпеливо ждали визитера. Через час к подъезду подъехал джип «Ниссан» стального цвета, из которого вышел парень лет двадцати восьми. Спортивный, накачанный, в шапке, натянутой на самые брови, в темных очках и черной стеганой жилетке. Увидев его, мы сразу решили, что это клиент Аллы. Взбежав на третий этаж, он действительно позвонил в ее дверь.

Алла встретила гостя радостно, называла его Димочкой. Но парень был недоволен. Раздраженный, он все расспрашивал ее, почему она решила так срочно уехать, говорил, что рассчитается с ней завтра, потому что они вдвоем должны пойти к нотариусу. Расплакавшись, Алла рассказала, что хозяин начал ее подозревать, отправил на детектор лжи, но она, мол, обманула полиграфолога, и добавила, что сегодня и завтра несколько сотрудников тоже пройдут проверку, однако она боится, что, когда это закончится, ею могут снова заняться.

Слушая ее рассказ, гость все время молчал. Наверное, он понял все намного быстрее, чем девушка. Молчал, пока она не впала в истерику. Визжала, что сдала им три машины, все документы, и требовала заплатить десять кусков… Баксов, конечно!

– Три, говоришь, – вновь прервал Коваленко шеф. – Значит, на Умань они клюнули! А что за документы? Транспортные, что ли? Хорошо, Сергей, продолжай.

– Мы довольно долго слушали вопли разгневанной секретарши. Было слышно, как, пытаясь ее успокоить, парень стал ее целовать. Несколько раз всхлипнув, Алла внезапно замолчала. Мы расслышали тихий хлопок, точнее, два, которые издает пистолет с глушителем. Стало ясно: секретарша мертва. Сообщив об этом Никите и Кубику, мы с Артемом побежали к пожарной лестнице. В это время в подъезде завязалась драка. Стоявший этажом выше Кубик набросился на визитера. Но парень оказался довольно крепким. Наверное, он понял, что возле дома засада. Полоснув Женьку ножом, он вырвался из его объятий и резко достал «пушку». А когда Кубик ее выбил, тот, не раздумывая, сиганул в окно лестничного пролета. Даже для тренированного человека высота между третьим и вторым этажом немаленькая. Но он как-то легко приземлился, присел на ноги и побежал к машине. Наверное, сука, занимался паркуром.

А дальше началось кино. Не рискнув прыгать за ним следом, Женька с Ником помчались вниз по лестнице. Мы стрелять не рисковали. Глушителей у нас не было. И даже прострелив ему ногу, мы бы наделали много шума. А это центр, Лукьяновка. Когда ребята выбежали из подъезда, джип с парнем уже отъезжал. Буквально за пару минут мы его машину догнали. И хотя спортсмен он был неплохой, водилой оказался посредственным. Мы пасли его около часа, но он, как легендарный Сусанин, старательно уводил нас из города. Прилипнув к нему, мы ждали случая. Пойми, шеф, ни на одной из городских дорог мы не рискнули его подрезать. А как только выехали на кольцевую, начали играть в «догонялки».

Несколько раз мы пытались его тормознуть. Но когда трасса опустела, он, оборзев, стал стрелять по нашим машинам. Он не оставил нам выбора. Мы должны были его остановить. Никита резко пошел на обгон, прижимая его к бордюру. Но тот гнал как сумасшедший, все время отстреливаясь от нас. Несколько раз мы тоже выстрелили, пытаясь попасть ему в колеса. Но на такой скорости, да еще в темноте, это было практически невозможно. А когда Никита, обогнав, подрезал его джип, а вторая машина прижала с левого борта, «Ниссан» неожиданно накренился вправо и на полной скорости врезался в придорожный билборд. Если после аварии что-то осталось целое, то это инструмент в багажнике. Не останавливаясь, мы поехали дальше. Покатавшись с полчаса, вернулись обратно. Правый ряд дороги был перекрыт патрульными машинами. Когда не надо, менты всегда появляются быстро. Рядом стояла скорая. Проезжая, мы увидели, что на носилках лежало тело, с головой накрытое простыней.

– Да, дела! – зло стукнул кулаком по столу Стойко. – Мы еще толком войну не начали, а уже имеем два трупа. С какой же это сволочью мы сцепились? Ладно, теперь без выбора. Завтра ставим новый капкан, как говорят рыбаки, «на ловца».

Глава 25

Ровно в семь утра фура взяла курс на Полтаву. Коваленко, экипированный по последнему писку моды водил-дальнобойщиков, выглядел впечатляюще. В потертой джинсовой бейсболке и длинной фланелевой рубашке, поверх которой был надет поношенный кожаный жилет, он казался настоящим властелином украинских дорог. Спрятавшись за плотной шторкой, у него за спиной на узеньком топчанчике лежал Никита. После долгих размышлений, не рискнув ехать втроем, компаньоны решили, что в каждом отсеке машины должно быть по два человека.

Сзади, в закрытом кузове фуры, на ватных матрацах притаились Антон и Александр, позади которых двумя плотными рядами стояли ящики с водкой. Небольшая камера, запрятанная в резине над лобовым стеклом, четко передавала им на экран ноутбука все, что происходило в кабине водителя. Благодаря громкой мобильной связи, они общались легко и, что не менее важно, не привлекая особого внимания посторонних.

Метрах в пятидесяти за ними следовал эскорт от господина Резниченко. Ребята выступали как страховка и должны были действовать только по их указаниям. Гончаренко понравились эти немногословные, явно знающие свое дело парни. Старшим среди них был Вадим, щуплый, однако жилистый мужчина лет тридцати пяти. Двое других были значительно младше, но выглядели весьма внушительно. Одного из них, что повыше, звали Леней, второго – Артуром. Внимательно выслушав инструкции Коваленко, они дали несколько дельных советов, пообещав в случае необходимости надежно подстраховать.

Нервы Александра были напряжены до предела. В такой боевой ситуации он оказался впервые в жизни. Признаться честно, закоренелому финансисту, привыкшему воевать только с цифрами, обвешаться пистолетами и ехать в логово врага было немного страшно. Но жажда справедливости, жажда мести за нерожденного ребенка, которого они с Катей потеряли из-за этих выродков, была намного сильнее. Коваленко, которому досталась самая неблагодарная роль подсадной утки, привычно дымил сигаретой, монотонно комментируя все, что видел вокруг. Закинув ногу за ногу, Никита затаился за шторкой. Как неваляшки, покачиваясь на ватных матрацах, Антон и Александр не отрывали глаз от монитора.

Они находились в пути уже больше часа, но их никто не останавливал, никаких внештатных ситуаций не возникало. Александру становилось не по себе от мысли, что их ловушка может не сработать и единственная ниточка, ведущая к врагу, оборвется. На экране промелькнул маленький городок. Коваленко, повернувшись лицом к камере, удивленно буркнул:

– Мужики, ничего не понимаю, мы уже проехали Таращу, вот, пошли указатели на Богуслав. Может, кина не будет?

– Крути баранку, у нас выбора все равно нет, – с досадой вздохнул Стойко.

– Я-то кручу, только вот Ник жалуется, что у него ноги затекли, – парень хочет размяться!

– Пусть потерпит, – буркнул Антон. – Не смертельно.

Проехав еще километров пятнадцать, машина начала тормозить. Не поворачивая головы, Коваленко тихо произнес:

– Патрульная полиция! Один останавливает, кажется, еще двое в машине. Рядом никого нет. Приготовьтесь.

– Повторяю, из машины не выходить. Только в крайнем случае! Ник, потри коленки, смотри, чтобы ноги не подвели. Серый, быстро говори нам номера их машины, – раздавал приказы Антон.

– Все, тихо, – прошипел Коваленко и плавно остановил фуру.

Вальяжной походкой к машине подошел сержант полиции. Молоденький парень лет двадцати пяти, он выглядел весьма интеллигентно. Коваленко учтиво опустил стекло.

– Что случилось, начальник, почему останавливаете? – наигранно безразлично поинтересовался он и, потянувшись, широко зевнул.

– Проверка документов, – строго произнес сержант и пристально посмотрел на Сергея. – Куда направляетесь?

– В Умань, – равнодушно ответил Сергей, протягивая документы через окно.

Рассматривая бумаги, сержант начал что-то бубнить под нос.

– Вы один? – как бы между прочим спросил он.

– Да, а что? – изобразил непонимание Коваленко.

– Смотрю, зеваете, наверное, не выспались, а был бы напарник, могли бы часок и отдохнуть, – пояснил сержант.

– Э, начальник, тут ты не прав, – ухмыльнулся Сергей. – За дорогу-то одни деньги платят, а имей я напарника, бабки пришлось бы делить пополам. А у меня семья, проблем полно, мне делиться ни с кем не хочется. Я вот только на эту работу устроился, сегодня первый рейс, так что не томи, служивый, отпускай быстрее.

– И нормально платят? – продолжал расспрашивать полицейский.

– Да вроде ничего, – воскликнул Сергей и глуповато заржал.

– Ладно, открой фуру, я посмотрю на груз, если все нормально, поедешь дальше.

Максимально распахнув дверь кабины, чтобы Антон и Александр видели происходящее, Коваленко выпрыгнул из машины. Через минуту задние двери фуры открылись, впустив внутрь немного свежего воздуха.

– Хорошо, – задумчиво произнес полицейский. – Считать будем, или ты правильный, без левака ездишь?

– Слушай, шеф, мы с тобой тут часа два считать будем, а у меня первый рейс, повторяю! Давай разойдемся по-хорошему. Вот тебе сто баксов, и отпускай меня с богом, – примирительно предложил Коваленко.

По-видимому, его предложение сержанта вполне устроило, поскольку уже через пару минут фура тронулась с места.

Немного отъехав от патрульной машины, Коваленко наконец посмотрел в объектив камеры.

– Ну, что скажете?

– Может, они не решились, Серый? – предположил Стойко.

– Нет, шеф, не думаю. Это не полицейский, точно! Я уверен, нас проверяли. Свяжись с ребятами Резака, пусть скажут, что эти «патрули» сейчас делают.

– Хорошо.

Переговорив с парнями Резниченко, Антон громко выругался и посмотрел на Александра.

– Серый прав, тут что-то не то. Они сразу же после того, как мы отъехали, свернули на проселочную дорогу. Получается, что, кроме нас, их никто и не интересовал.

– Что делать будем? – растерянно спросил Александр.

– Ехать! У нас выбора нет, – сквозь зубы процедил Стойко. – Пусть догоняют.

Около двадцати минут они ехали молча. Почти молча. Стараясь подбодрить слегка приунывшую компанию, Коваленко затянул известную всем песенку про отважного капитана, а затем вспомнил и какие-то кабацкие куплеты.

– О, соплеменника остановили, – вдруг резко оборвав пение, сообщил он.

– Какого еще соплеменника? – не понял шеф.

– Патруль впереди остановил фуру. Кажется, на трассу выходит кто-то еще. О, а это по нашу душу! Мужики, первого водилу отпустили, теперь наш черед, – продолжал комментировать Сергей, плавно замедляя ход.

Через минуту машина остановилась на обочине дороги.

– Их двое, один идет ко мне, второй сел в авто. Шеф, ко мне движется такая горилла, что одного его веса хватит, чтобы раздавить весь мой авторитет, – присвистнул Коваленко.

– Ник, приготовься! – тихо прошипел Стойко и, сжавшись, впился глазами в экран ноутбука.

Опустив голову, Гончаренко тоже уставился на картинку, следя за происходящим в кабине. Внешне Коваленко казался совершенно спокойным. Безразлично глядя на приближающегося мента, он методично, нагловато чавкая, жевал жвачку. К машине подошел старшина, который, судя по внешнему виду, был типичным представителем стражей автомобильных дорог. Огромный, под два метра ростом, с фигурой бойца сумо и красным обрюзгшим лицом, он стоял здесь, наверное, вместо светофора. Подойдя к машине, полицейский устало представился:

– Старшина Сидоренко. Предъявите ваши документы.

– Нет вопросов, начальник, – пожал плечами Сергей. – Но че-то часто вы меня останавливаете. Полчаса назад уже проверяли, я так до места назначения неведомо сколько добираться буду.

– Я тебя, мужик, понимаю, но и ты нас пойми. Служба такая. Там, наверное, таращанские стояли, а мы из Жашкова. О вас же печемся. Я сам вот больной, еле на ногах стою, а начальству показатели давай, – разоткровенничался «больной» полицейский.

– Понимаю, – участливо кивнул головой Коваленко, протягивая ему документы.

Взяв бумаги, старшина начал неторопливо изучать путевые листы, сверяя их с товарными накладными.

– Слышь, мужик, что-то я хреново себя чувствую. Можно сяду к тебе в кабину, пока все проверю, хоть немного согреюсь. А то на улице совсем стало холодно, – попросил старшина.

– Не вопрос, служивый, залезай, – согласился Сергей, открывая перед ним дверцу.

Пока сержант обходил машину, Гончаренко начал торопливо отодвигать ящики, освобождая проход к дверям. Удивительно, но осознание приближающейся опасности сделало его спокойным и собранным. Страх отступил, мысли двигались в линейном порядке. Александр понимал: еще мгновение – и что-то произойдет. В это время Антон, не отрывая взгляда от монитора, писал сообщение парням Резака.

Старшина не спеша забрался в кабину фуры.

– Сам едешь, без напарника? – как бы невзначай спросил он, опять уставившись в бумаги.

– А на кой шут мне на день дороги напарник? – буркнул Коваленко.

– Понятно, – задумчиво протянул мент. – Что ж, вроде все у тебя в порядке, вот только аптечку мне свою покажи и езжай дальше.

Понимая, что момент истины настал, Коваленко начал медленно наклоняться к бардачку, где, по идее, должна находиться аптечка. В это время старшина, быстро вытащив из левого рукава шприц, снял с иголки колпачок и, пока Сергей доставал аптечку, занес шприц над ним. И тут прямо ему на плечи из-за шторки выпрыгнул Ник. Крепко зажав полицаю голову, он заломил его руку назад и резко скрутил.

Старшина затрепыхался, стараясь освободиться. Однако дуло пистолета, приставленное к его дурьей башке, быстро успокоило стража порядка. Выкрутив ему руки за спину, Никита щедро обмотал их скотчем. Пока Ник «упаковывал» старшину, Коваленко тщательно обыскал его карманы. В арсенале полицейского был пистолет Макарова, мобильный телефон, еще один шприц с неизвестным содержимым и две гранаты.

– А ты силен, старшина, не иначе как на войну собрался, – ткнув ему в нос гранатой, зло прошипел Сергей. – Ну ты попал, сука продажная. Я тебя сейчас прибью!

Пока Коваленко и Ник разбирались со стражем порядка, Стойко с Гончаренко выскочили на дорогу, спрятавшись за борт фуры. Мимо них проехало несколько легковых и грузовых машин. Судя по всему, происходящее никого не заинтересовало.

В этот момент из рации, прикрепленной к ремню старшины, раздался мужской голос:

– Андрей Николаич, как дела, помощь не требуется?

Едва напарник старшины успел договорить, как к полицейской машине подъехали ребята Резака и, заскочив в салон, скрутили его. Набрав номер Вадима, шеф скороговоркой сказал:

– Спасибо, парни. Обыщите его и постарайтесь разговорить. Желательно побыстрее, у нас времени мало. Выясните, на кого они работают, а мы пока с его подельником пообщаемся.

Подбежав к кабине, Гончаренко пристально посмотрел на полицейского. На него испуганно уставился здоровенный обрюзгший детина лет сорока, с красными слезящимися глазками. Вид у старшины был весьма жалкий.

– Мужики, только не убивайте, я вам все расскажу! У меня дети малые, без меня они пропадут. Мне сказали, что вы бандиты, просили помочь, деньги хорошие заплатили. Сами понимаете, на нашу зарплату семью не прокормить, – начал оправдываться он.

– Ты что же, настоящий полицейский? – недоверчиво прищурив глаза, спросил Стойко.

– Конечно, а какой же еще! Честное слово! Старшина полиции Ольховский Андрей Николаевич.

– Да какое у тебя честное слово, тварь ты продажная. Ну-ка поглядим… – грозно произнес Коваленко.

Выхватив документы старшины, Сергей быстро выпрыгнул из машины, бросив на ходу:

– Я с Артемом переговорю. Проверю этого борова.

Кивнув, Александр с Антоном залезли в кабину, крепко зажав полицейского с двух сторон. Позади, обхватив полотенцем его шею, сидел Никита.

– Рассказывай, сука, на кого работаешь, что тебе было велено делать и как с тобой расплачиваются? – потребовал Стойко, поигрывая пистолетом.

Тело полицейского оборотня задергалось в конвульсиях, а из перекошенного рта потекла пена.

– Ты, гнида, здесь комедии не ломай, а то мы быстро твои мучения прекратим, некогда нам наслаждаться твоим талантом, – заорал Никита и вылил ему на голову остатки минералки.

Полицейский несколько раз глотнул воздух широко открытым ртом и посмотрел на Антона.

– Все, все, мужики, говорю… – просипел он.

– Ну, – поторопил Стойко, красноречиво указав глазами на пистолет.

– Неделю назад, когда мы на дороге стояли, ко мне с напарником подвалили трое суровых мужиков. Сразу было видно, что это серьезные ребята, один крутой джипарь, по-моему, серебристый «Ниссан», чего стоил! Поговорили мы с ними о том о сем, они нас хорошей водкой угостили, предложили классную закуску. А затем в разговоре как бы невзначай сказали, что у них большие проблемы в бизнесе, мол, недобросовестные компаньоны тайком от них половину товара налево скидывают, а бабками не делятся. Вот они за хорошие деньги и ищут, кто бы из нашего брата им чуток подсобил…

– За какие такие хорошие деньги? – перебил Александр.

– Ну, как по мне, то совсем неплохие. За одну остановленную фуру штуку баксов давали.

– И не обманули?

– Все как в банке! Мы уже две машины останавливали. Правда, вторую за полцены передали коллегам с Полтавщины. Мы же не можем себя клонировать по дорогам.

– И что вы должны были делать? – глядя на полицейского горящими бешенством глазами, спросил шеф. Гончаренко показалось, что еще немного, и Антон разорвет того в клочья.

– Да ничего особенного. Остановить указанную ими машину, уколоть водиле снотворное и отогнать авто в определенное место. А потом, после их звонка, забрать фуру с шоферюгой и вернуть на дорогу. Вроде ничего страшного, как по мне, никакого криминала. Сам видел, что водитель пришел в себя, никто не пострадал, а то, как они между собой бизнес будут делить, мне без разницы. Делов всего ничего, а бабки хорошие.

– А сегодня что вы должны были делать? – приобщился к допросу Гончаренко.

Полицейский снова затрясся:

– Все то же! Сейчас вот нужно им позвонить, доложить, как дела. После этого они скажут, куда отогнать машину.

– Так, говори номер, сука, – заорал Антон, вынимая из своего кармана его телефон. – И возьми себя в руки. Нечего тянуть время, они тоже не дураки. Быстро, иначе я тебя точно прибью.

Полицейский кивнул и, прокашлявшись, пояснил, на каком номере их заказчики. Антон без труда нашел в телефонной книге абонента, значившегося как «Машина».

– Только без фокусов, служивый, – грозно протянул Никита и, включив громкую связь, подставил к уху полицейского трубку. – Если ты нас подставишь, первым на тот свет отправишься. Так, успокоился, вдохнул-выдохнул, взял себя в руки! Говори спокойно.

Старшина то ли всхлипнул, то ли вздохнул:

– Хорошо.

С минуту номер не отвечал. Сбросив, Стойко набрал еще раз. Наконец «Машина» его услышала.

– Федор, это я. У нас все нормально, водила спит. Куда ехать? – довольно спокойно произнес полицейский и, выслушав указания, подтвердил: – Хорошо, через полчаса будем.

В это время к фуре вернулся Сергей. Буравя полицейского взглядом, спросил:

– Сколько у тебя детей?

– Две девочки. Наталья и Надя. Пятнадцать и восемь лет.

– Кто твоя жена? Когда и где родилась? Где работает?

– Жена Ирина. Тридцать восемь лет. Родилась в Херсоне. Работает продавцом в продовольственном магазине.

– Что же, похоже, ты и вправду просто продажная шкура. Ну да бог тебе судья, – протянул Коваленко и, переведя взгляд на друзей, спросил: – Он раскололся?

– Пойдем, я тебе все расскажу, да к ребятам наведаемся, а то нам ехать пора, – быстро ответил шеф, выпрыгивая из высокой кабины. Обернувшись к Гончаренко, велел:

– Посидите с ним, мы скоро вернемся!

Пока Стойко и Коваленко обсуждали план действий с ребятами Резака, Гончаренко детально расспросил полицейского о том месте, куда им велено гнать машину. Из сумбурных объяснений пленника стало понятно, что недалеко от села Вязки, возле леса, есть старый полуразрушенный ангар, некогда служивший колхозной МТС. Там и ждут груженую фуру ребята, назвавшиеся Федором, Бобром и Кешей.

– Сколько их было в прошлый раз, когда вы пригнали машину, которую остановили по дороге на Сумы? – спросил Александр.

– Пятеро, трое этих и еще двое каких-то парней.

– А кто среди них, по-твоему, старший? – не отставал Гончаренко.

– Наверное, Федор. В основном он всегда со мной разговаривал и рассчитывался. Верите, мужики, я уже тогда учуял во всем этом что-то неладное, раз за такую фигню серьезные бабки платят.

– Хватит нам мозги пудрить, – разозлился Никита. – Гляди, какой совестливый, покаяться решил. Вот завтра выйдешь и перед строем покаешься, идет?

– Нет, мужики, лучше убейте, только не это, – просипел полицейский.

– Замолкни! – крикнул Гончаренко, глядя на трясущегося старшину. – Лучше пошевели своими куриными мозгами и вспомни этот ангар: сколько там входов – один или несколько, и что рядом заметил.

Когда Антон с Коваленко вернулись, у Гончаренко уже появился нарисованный план местности с обозначением ангара. Со страху старшина вспомнил все подробности, даже то, с какой стороны находилась насыпь из глины. И все-таки никто не мог быть уверенным в том, что полученная информация была правдивой.

С полицейским старшиной на месте шофера машина плавно двинулась с места. Стойко и Гончаренко кое-как умостились на узеньком топчане за спиной водителя. Задернув шторку, они внимательно наблюдали за происходящим через небольшие обгоревшие дырки от сигаретных окурков. Стройный Никита без проблем сел на пол кабины, держа «водилу» под прицелом. Рядом со старшиной, привалившись к двери, изображал из себя спящего Коваленко. Немного проехав по трассе, они свернули направо на узкую проселочную дорогу, которая шла вдоль лесопосадки.

Идущая следом полицейская машина тоже выглядела весьма убедительно. С сержантом, сидевшим за рулем, хорошо поработали ребята Резниченко. Подчиняясь их указаниям, он послушно кивал, беспрекословно выполняя все распоряжения. Устроившись на полу машины, парни тоже держали его «на мушке».

Фура ехала долго. Наконец машина резко свернула на узкую проселочную дорогу, виляющую вдоль лесопосадки. Впереди показался мрачный осенний лес, загадочной разноцветной полосой отделяющий яркое голубое небо от узкой раскисшей дороги.

Глава 26

Еще издали они увидели большое кирпичное здание ангара, перед которым, точно памятник советской эпохи, на постаменте стоял проржавевший колхозный трактор. Ангар выглядел заброшенным. Рядом не было ни людей, ни машин. Вначале у Гончаренко даже мелькнула мысль, что их заманили в ловушку.

Машина вплотную подъехала к огромным деревянным воротам и остановилась.

– Сигналь, урод, – прошипел Антон, наблюдая за происходящим. – И без фокусов! Поможешь нам, останешься жив. А выкинешь какой-то фортель, я тебе первому башку расшибу!

– Все сделаю, как говорите, только не убивайте, – заверил старшина и что есть мочи нажал на клаксон.

Тишину разорвал громкий звук автомобильного сигнала. Нервничая, полицай высунулся из кабины, с нетерпением глядя на облупившиеся ворота. Через несколько минут в воротах со скрипом открылась маленькая боковая дверь. Ежась от промозглой сырости, к машине вальяжно подошел симпатичный стильный парень лет двадцати восьми. Густые длинные волосы незнакомца были аккуратно собраны в хвост, в левом ухе блестела сережка.

– Ты чего здесь кипеш устроил? – раздраженно спросил он и зло сплюнул на землю.

– Кеша, а что, у вас есть звонок? – огрызнулся полицейский.

– Ладно, проехали! Водила дрыхнет? – сбавил тон парень.

– Все нормально, у меня по-другому не бывает, – буркнул старшина, украдкой бросив встревоженный взгляд на затаившегося Никиту.

Ухмыльнувшись, охранник неспешно открыл ворота ангара. Высоченная фура медленно въехала в полупустое чудо-сооружение времен застоя и плавно остановилась посередине. Следом за ней въехала полицейская машина, пристроившаяся справа. Вполне возможно, что когда-то в этом просторном помещении размещалась колхозная техника. Сейчас же здесь сиротливо ютились разобранная сенокосилка и старый поржавевший прицеп. А вот сверкающий черный джип «Тойота Ленд Крузер», застывший сбоку у въезда, смотрелся в постсоциалистическом антураже определенно противоречиво. Но больше всего друзей поразили выставленные в конце ангара аккуратными рядами ящики «Компанейской». Увидев этот запас, Стойко нервно дернул ногами и сквозь зубы выдавил:

– Что б вы на всю жизнь напились.

Свет в помещение ангара проникал через высокие, расположенные почти у самого потолка окна. Лампа горела лишь в каптерке, находившейся у самого входа. Из небольшого, висящего на крючке магнитофона звучали блатные песни.

– А ты куда прешь, что, не можешь на улице постоять?! – недовольно глядя на полицейскую машину, заорал вышедший из каптерки здоровенный мужик лет сорока.

– Федор, вам мало проблем? – зло ответил сержант, опустив стекло. – Лично мне их не надо. Или вы хотите, чтобы нас увидели рядом с этими развалинами?

– Кто вас увидит? Вокруг ни души! – громко заржал так называемый Федор.

От его хохота по спине Гончаренко побежали мурашки.

– Эй, молодежь, подтягивайтесь, – обернувшись к каптерке, крикнул старший. – Я, что ли, за вас тягать буду? Где ваш Бобер, сука, пропал? Отстреливайтесь теперь за него!

– Не ори, Федор, у него, похоже, проблемы. С утра не можем до него дозвониться. Может, он под подолом у той куклы угорел. Она вчера его поздно вечером зачем-то позвала, – начал оправдываться появившийся из каптерки молоденький парнишка.

– Нечего его, сучонка, выгораживать! Проблемы, говоришь? Небось, нанюхался какой-то гадости, а теперь откисает. Проблемы у него начнутся, когда Аким узнает о том, что он нас сегодня кинул, – зло сверкнул глазами Федор и выругался. – И выключите эту гребаную музыку, достал ваш блатняк уже!

Потягиваясь на ходу, из каптерки показался еще один молодой парнишка атлетического телосложения и довольно интеллигентной внешности. Парни неторопливо направились к хвосту фуры, которую им предстояло разгрузить. Музыка оборвалась.

– Открывай, Андрей Николаевич, – зычно скомандовал Федор, возвращаясь в каптерку. – Пора начинать!

Спрыгнув на землю, старшина пошел открывать фуру. Послышался тихий скрежет открывающейся двери.

– Ты куда? – спросил чей-то удивленный голос.

– Да прижало меня сильно, Кеша. Срочно надо выйти на улицу, – кряхтя, пояснил старшина.

– Я тоже выйду с тобой, Николаич, а то и меня поджимает, – выкрикнул сержант, выскакивая из полицейской машины, и побежал за своим напарником.

– Не фиг всякое дерьмо на дорогах жрать, – дурковато хохотнул Кеша.

Выждав, пока «грузчики» втянулись в работу, Стойко и Гончаренко осторожно вылезли из кабины. Полицейская машина стояла в полуметре от них. Махнув парням Резака, они тихонько подобрались к хвосту фуры. Кивнув, Никита сказал, что будет стоять «на стреме» и глянет, куда пошли патрульные. В этот момент один из ребят подхватил ящик водки и понес его к стене, где находилась предыдущая партия «Компанейской». Когда он, миновав сенокосилку, скрылся из виду, Коваленко пошел следом. Прошло несколько минут. В ангаре было спокойно. Неожиданно возле Александра появился Сергей.

– Все хорошо, он надолго в отключке. А для страховки я надел ему наручники.

– Что дальше? – тихо спросил Вадим, сидевший под днищем фуры.

– Берите этих двоих на себя, – махнул рукой Коваленко, указывая на Кешу и интеллигента, таскавших коробки. – Насколько я понял, больше здесь никого нет, а мы с Саней займемся их старшим. И не перестарайтесь, они нам нужны живыми.

Осторожно выглянув из-за машины, Сергей посмотрел в сторону каптерки. В большом проеме окна было видно, как, закинув ноги на стол, Федор безмятежно курил сигару.

– Мы не сможем пробраться туда незамеченными. Очень много открытой для обозрения площади. Давай, Саня, падаем на пузо и поползли! – скомандовал Коваленко. – А ты, шеф, стой здесь, прикроешь нас, если что. Ну, вперед!

Кивнув, Александр плюхнулся на пол и медленно пополз по-пластунски в направлении каптерки. Добравшись до цели, он быстро сел под подоконником на корточки. Сергей расположился ближе к двери. Вытащив пистолет, он начал насвистывать что-то веселое. Гончаренко подхватил. На пороге появился удивленный Федор. Внезапно раздался оглушительный грохот падающих бутылок.

Не успел Федор опомниться, как сзади на него накинулся Коваленко, пытаясь повалить на пол. Однако значительно более грузный Федор увернулся и, выхватив «пушку», молниеносно развернулся к Сергею. Вскочив, Гончаренко со всей силы ударил Федора рукояткой пистолета по голове. Издав нечленораздельный гортанный звук, тот медленно осел на пол и выронил «пушку».

– Целы, мужики? – подбежав, поинтересовался Антон.

– Все нормально! Меня Саня выручил, еще бы секунда и все, – просипел Коваленко. – Здоровый этот Федор… Прямо буйвол какой-то!

В этот момент возле фуры послышались выстрелы.

– Антон, свяжи ему руки, – велел Коваленко и помчался к ребятам.

Александр побежал за ним. На земле, слева от машины, лежал «интеллигент» со связанными руками. Лицо его было разбито, из носа текла кровь.

Выглядывая из-за фуры, парни Резака отстреливались от Кеши, прятавшегося внутри.

– Мужики, не стреляйте, он нам нужен живой, – крикнул Коваленко и выхватил из кармашка гранату.

Выдернув чеку, он проворно забросил ее в фуру. Однако взрыва не последовало.

«Что за чепуха: нужен живым и граната», – удивленно подумал Гончаренко.

– Быстро закрывайте дверь и не дышите, – приказал Сергей.

Вадим, не раздумывая, выполнил команду.

– Газ, что ли? – ухмыльнувшись, спросил он и вытер со лба пот.

– Да, нервнопаралитический. Через две минуты будет готов. У меня в кабине есть противогаз, так что я его быстро оттуда достану! – ответил Коваленко и, довольно ухмыльнувшись, сказал: – Значит, мы скрутили уже всех!

Отдышавшись, они подошли к лежавшему на полу «интеллигенту». Наклонившись, Коваленко начал обматывать его руки скотчем, а Вадим помогал ему. В этот момент Гончаренко услышал какой-то странный звук, чем-то напоминающий завывание газонокосилки. Александр прислушался. Звук не утихал.

– Я посмотрю, что там, – задумчиво сказал он, подумав, что вернулись полицейские.

Вытащив пистолет, Гончаренко осторожно обошел кабину и медленно пошел на звук. Увиденное заставило Александра оцепенеть. Прижимаясь к стене каптерки, Антон изо всех сил пытался увернуться от Федора, державшего в руках работающую бензопилу. Рядом на полу валялись два пистолета. Значит, друг был без оружия. Федор приближался к Антону все ближе и ближе, практически не оставляя ему никаких шансов. Умело используя небольшое пространство, Федор старался загнать Антона в угол.

Александр не знал, что двигало им в этот момент. Но назвать это логическим мышлением было сложно, поскольку разум им точно не руководил. Все его действия были на уровне подсознания. Включившись, первобытный инстинкт привел в исполнение первобытный закон джунглей: в борьбе выживает сильнейший. Выжить в этой схватке мог только один. То, что это должен быть его лучший друг, сомнений не возникало.

Когда Гончаренко пришел в себя, рука с пистолетом была безвольно опущена вниз. Возле каптерки, широко раскинув руки, лежал бездыханный Федор. Словно оплакивая своего погибшего владельца, рядом жалостливо завывала валяющаяся на полу бензопила. Вжавшись в стену, невдалеке стоял Антон. Лицо его было бледным, губы слегка дрожали.

– Саня, спасибо… – начал он и плавно присел на пол.

– Он мертв? – дрожащим голосом спросил Александр.

Антон склонился над телом Федора и приложил руку к его шее.

– Мертвее не бывает…

В голове Гончаренко зашумело, к горлу подступил неприятный ком. Выбежав из ангара, он, ничего перед собой не замечая, помчался к ближайшему кустарнику. Его безумно трясло и выворачивало наизнанку. Совершенно подавленный, Александр не верил тому, что произошло. «Я убил человека», – постоянно стучало в его голове.

Еще час назад ему казалось, что он готов бесстрашно и решительно защищать себя, своих друзей и близких. Но в действительности все оказалось не так просто. «Я убил человека». А ведь у того наверняка остались люди, которым он был нужен и дорог. Казалось, еще минута и Александр просто сойдет с ума. «Я убил человека»… Сколько это длилось, сказать сложно.

Вдруг он почувствовал, как кто-то опустил на его плечо руку.

– Саня, успокойся. Не мы это начали. Мы хотели просто жить, любить, работать. Это они начали войну против нас, а на войне всегда есть победители и побежденные. В той ситуации, что сложилась возле каптерки, кто-то должен был погибнуть, а кто-то – остаться в живых. Так неужели было лучше, чтобы там лежал я? – тихо спросил Антон и крепко обнял его за плечи. – Братишка, ты спас мне жизнь! Я этого никогда не забуду.

Достав из куртки флягу, он отвинтил крышку и протянул другу:

– На, Саня, глотни! Согреешься, станет легче.

Сделав несколько судорожных глотков, Гончаренко закашлялся. Затем выпил еще и еще. На самом деле после этого ему стало немного легче.

– Антон, что будем делать с телом? Может, мне сдаться в полицию?

– Парень, ты чего? Рехнулся, что ли? В какую еще полицию! Вот она, наша полиция, вместе с ними грабит машины! И ты хочешь из-за этой сволоты садиться в тюрьму? Сейчас Коваленко о нем все узнает, потом и решим, что делать. Все, идем к мужикам, они, наверное, уже с Кешей беседуют, – с жаром резанул Стойко, подталкивая Гончаренко к двери.

В этот момент из ангара вышел Сергей. Подойдя к ним, он крепко пожал Александру руку.

– Саня, респект, респект и огромное спасибо! Сегодня ты спас и меня, и Антона. Я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, но это пройдет. Я о нем уже все знаю: Федоренко Игорь, 43 года, уроженец Бурятии, родителей нет, семьи тоже, недавно вернулся после четвертой «ходки». Свои «подвиги» начал совершать в семнадцать, когда в результате группового ограбления инкассаторской машины погибло два человека. Он тогда не попал под «вышку» только потому, что был несовершеннолетним. А вообще, пока Усольцев диктовал мне его послужной список, у меня волосы на жопе начали шевелиться. Так что ты очистил общество от паразита. Предлагаю особо не изощряться и отвезти его тело в лес. Пусть он там покоится с миром, – ухмыльнулся Коваленко. – Его уже загрузили в машину. Сейчас мы с Ником отвезем его на «Ленд Крузере» куда надо, а вы пока попробуйте пообщаться с Кешей, он скоро придет в себя. А с тех двоих сопляков, кроме анализов, взять больше нечего.

– Они в курсе, что Федор убит?

– Нет, конечно, – ответил Сергей. – Я им десять минут драл задницу, выпытывая, куда тот мог слинять.

– Что вы еще от них узнали? – вступил в разговор Антон.

– Да, в общем, немного. Они спортсмены, троеборцы. Когда-то Кеша был у них тренером. Правда, с тренерской работы ушел давно, а встретившись полгода назад, предложил им подзаработать. Он использовал их в основном как мозги и длинные ноги. По его указанию ребята добывали для него информацию. Порой даже лезли в чью-то квартиру. Но грабеж их не интересовал. Им была нужна информация, скачанная с компьютера. Говорят, в большинстве случаев хозяева квартир даже не подозревали, что кто-то побывал в их доме. Больше они ничего не знают. Ни с кем, кроме Кеши, дел они не имели. А парадом всегда командовали трое: Федор, Бобер, которого в миру звали Димой, наверное, наш вчерашний знакомый, и Кеша, то бишь этот красавчик Гена. Кто такой Аким, они не знают, но из разговоров понимают, что это босс.

– Считаешь, они все рассказали? – нахмурился шеф.

– Думаю, да. Допрашивал их по одному, сказанное сходится. А в подтверждение своей искренности «интеллигент» надул под себя лужу! – ухмыльнулся Сергей.

– Хорошо, коли так… – задумчиво выдохнул Стойко.

– Вы еще побеседуйте с мальцами, а мы едем, – сказал Коваленко, открывая ворота ангара. – Через полтора часа сюда подъедет наша вторая фура, надо забрать товар. Кстати, старшина выдвинул неплохую идею: ночью, когда мы уедем, он подожжет ангар. Видите, на улице начинается дождь, стало быть, все следы размокнут. Это он типа хочет нас таким образом отблагодарить, в случае, если мы их с напарником отпустим.

– Что же, это стоящее предложение. Ангар никому не нужен. А мы можем там наследить. Поэтому его действительно лучше сжечь! – согласился Антон.

Зайдя в ангар, Гончаренко невольно напрягся, посмотрев на место, где недавно лежал Федор. И хотя ему все еще было моторошно, он изо всех сил старался взять себя в руки. Невдалеке что-то обсуждали между собой подручные Резака. Рядом, у стены, сидели молодые бойцы Кеши.

– Антон, а где полицейские? – испуганно спросил Александр, вспомнив о стражах порядка.

– Да здесь они, ждут, пока мы не уедем. Никита забрал у них все трубки, ключи от машины и документы. Пригрозил, что если они отойдут отсюда больше чем на сто метров, то он сразу отправит в прокуратуру аудиофайл с их чистосердечными признаниями о том, как они подрабатывают на дорогах. То, что Федор мертв, они не знают, поэтому боятся нас до потери памяти. А то, что они предложили поджечь ангар, нам и правда на руку. Вот после этого мы и подумаем, что с ними дальше делать.

Подойдя к ребятам Резака, Антон крепко пожал им руки:

– Спасибо! Вы нам здорово помогли.

В ответ парни самодовольно улыбнулись.

– А где наш ретивый Кеша? – наигранно весело спросил Александр.

– В каптерке лежит. Глаза уже открыл, а рот не может. Серый сказал, что его надо водой окатить, но воды здесь нет.

– А вы эту гниду искупайте в луже, живо очнется, – зло предложил Антон. Ребята дружно засмеялись.

– Антон, ну ты и лекарь! – покачал головой Вадим.

– Кто из вас Антон? – вздрогнув, вдруг поинтересовался «интеллигент».

От неожиданности в ангаре повисла пауза.

– Ну я, – удивленно ответил Стойко и подошел к нему. – А что?

– Вы собственник завода? – с надеждой в голосе спросил парень.

– А тебе, собственно, какое дело, – буркнул шеф, но насторожился.

– Я вам хочу что-то рассказать. Кажется, у меня все сложилось. Как пазлы! Я все понял! Знаете ли, поначалу Кеша доверял нам всякую мелочь. Для нас это было вроде как приключения. Возомнили, что стали крутыми! У нас появились деньги, девчонки. Первый раз я заподозрил нечистое после того, как мы на хате одного мужика взломали его комп. Ну, сняли всю банковскую информацию по счетам и забыли о деле. А через несколько дней случайно увидели по телику, что этот человек застрелился. Вот тогда-то мы и задумались. А потом начались грабежи на дороге. Скажите, эта водка ваша?

– Наша, – кивнул Антон. – А тебе-то что?

– Мы тогда типа намекнули Федору, что это криминал и мы не хотим в этом участвовать. Сказали, что хотим от них уйти. – Парень на минуту задумался и продолжил: – А Федор ответил, что от них не уходят, от них уносят. Вот мы и затаились, все ждали, когда представится возможность слинять от них. Вы с ним будьте поосторожнее, он зверь. Убьет не задумываясь, ему что человек, что таракан – без разницы. Он среди них троих главный, именно он в большинстве базарит с Акимом, а иногда Кеша.

– Понятно. Дальше, – поторопил его Гончаренко.

– А вчера Федор вызвал меня к себе и сказал, что доверяет мне очень ответственное задание, и вручил договор купли-продажи завода по производству продукции торговой марки «Компанейская». Завтра к трем я должен при полном параде прийти к его нотариусу для оформления сделки. От имени продавца выступала, не помню фамилии, какая-то Алла Константиновна. В ее папке лежал полный пакет документов на предприятие и нотариальная доверенность от Антона, кажется, Алексеевича. Фамилии тоже не помню.

– Как? – Антон едва не оторопел от удивления и заорал: – Но ведь это же липа!

– Липа, конечно, однако доказать это сложно. «Черных» регистраторов и нотариусов в нашей стране, к сожалению, много! – мрачно заметил Александр.

– Что дальше? – снова повернулся к «интеллигенту» Стойко.

– Я вчера полдня занимался поисками вашего телефона. Но не нашел. А документы хорошо запрятал, хотел их вам передать. Лезть в такие дела – себе дороже.

– Где они? – требовательно спросил Антон.

– На Центральном вокзале, в камере хранения.

– Говори код!

Назвав комбинацию цифр, парнишка облегченно вздохнул. Шеф быстро выбежал из ангара.

– Помогите нам! Думали, у них команда, а они оказались шайкой, – шмыгнув разбитым носом, заныл второй паренек.

Вернувшись, Стойко пристально посмотрел на молодого человека, сидевшего на земле.

– Скоро узнаем, говорил ты правду или лапшу на уши вешал.

– Не вешал.

– Тебя как звать-то? – спросил его Александр, подойдя поближе.

– Петр.

– Скажи мне, пожалуйста, Петя, почему именно тебе перепал этот жирный кусок? Чем ты его заслужил?

– Да что вы, не понимаете? Они же все сделали по нескольку «ходок». Их рожи уже так засветились, куда там лампочкам Ильича! А я чист. Да и внешность у меня, как говорит Федор, пристойная, можно выпускать в люди. Он мне сразу сказал, что ежели все будет путем, то я сразу должен буду жениться на внучке Акима. Вот я и секанул, что как только женюсь, то сразу получу большой шанс попасть в автомобильную катастрофу или выпасть с балкона.

– Да, мозги у тебя хорошо варят, – мрачно признал Антон.

Оставив парней под присмотром ребят Резниченко, Антон и Александр направились в каптерку. В маленьком помещении безумно воняло. Запах сигаретного дыма смешался с остатками еды и пива. Брезгливо поморщившись, Стойко подошел к Кеше, лежавшему на скамейке. Тщательно обмотанный веревкой, он походил на огромный кокон, с головы которого свисал конский хвост. Уставившись в потолок, Кеша демонстративно игнорировал их.

– Ну что, сука, очухался, – сквозь зубы процедил шеф. – Теперь твоя очередь давать интервью.

– Пошел на хрен, – прошипел Кеша.

– Я тебя сейчас по стенке размажу! – заорал Стойко и ногой сбросил его со скамейки.

Свалившись, Кеша с трудом повернул к ним разбитое лицо и зло, словно волк, прищурился.

– Чтобы вы все сдохли! – выкрикнул он и уставился в сторону.

Самообладания ему было не занимать. Видимо, чувство страха у него атрофировалось на зоне. Гончаренко даже слегка растерялся, не ожидая такой озлобленности.

– Так, фраер, даю тебе три минуты, – неторопливо подошел к нему Вадим, потирая в предвкушении руки. – Или ты начинаешь говорить, или я начинаю убивать. Кто такой Аким? Где его найти? Время пошло.

– Нечего мне говорить, я ни при чем, я человек маленький, ничего не зна… – не успел Кеша закончить, как мощный удар отшвырнул его к стене.

– Я же тебе ясно сказал, мне некогда, – почти ласково произнес Вадим, – еще одно дурацкое выступление, и все стены этой каптерки будут в твоих непорочных мозгах. Советую ими воспользоваться, может, они помогут сохранить твою гнилую душонку. Говори, кто такой Аким?

– Я не знаю такого, – сплюнув повисший зуб, процедил Кеша.

– Ты чего, сука, нам мозги паришь, – заорал шеф, схватив пленника за хвост. – Сейчас же рассказывай, где его найти, иначе тебе не жить!

– А мне теперь и так не жить, – сверкнул глазами Кеша.

– Мужики, это капец! – с досадой воскликнул Вадим. – Вы идите, мне сказано вас не пачкать. А я еще с этим красавчиком побеседую, у меня к нему имеется очень интересное предложение. Один мой приятель набирает мальчиков в турецкий гей-клуб, так, может, мы с Кешей сейчас и подпишем контракт? А че, он вполне подходит!

– Неплохая идея, – засмеялся Антон, подталкивая Гончаренко к выходу. – Помоги хорошему человеку найти свое место в жизни.

Оставив Кешу на попечение Вадима, друзья вышли из ангара. На улице снова начал моросить дождь.

– И что нам с ним делать? – растерянно спросил Александр.

– Не знаю. Может, Серый его разговорит. Скоро наши подтянутся, надо побыстрее загрузить машины и сматываться отсюда, а там посмотрим.

– А с пацанами что?

– Возьмем всех с собой. Парней, если они не брешут, и приручить можно, они вроде неплохие ребята. А с этим уркой надо еще поработать, сейчас просто некогда.

– Смотри, Антон, фура наша едет, – облегченно вздохнул Гончаренко, увидев вдали знакомую машину.

В это время ожил телефон Стойко. Вернувшись с Центрального вокзала, звонил Ветров. Он подтвердил, что в камере хранения действительно лежали документы купли-продажи завода на имя Петра Николаевича Фролова. Все сказанное парнем сходилось.

– Значит, он не соврал. Чистой воды рейдерство, – сжавшись, выдавил Антон.

За час машины были загружены. Когда работа подходила к концу, вернулись Сергей с Никитой. Измученные и грязные, они устало сидели в авто.

– Как дела? – глядя на них, виновато спросил Антон.

– Нормально, вроде не наследили. Не переживайте, мы его в такую гущу запрятали, что раньше весны людей там не будет. Похоронили, правда, без почестей, но глубоко и надежно, – ответил Коваленко и, тяжело вздохнув, твердо чеканя каждую букву, выдавил: – Но мы об этом никогда больше не говорим. Все. Умерло. Забыли.

Ближе к вечеру, уничтожив следы своего присутствия, компаньоны отправились домой. Подумав, они прихватили с собой «Ленд Крузер», добавляя Акиму еще одну загадку. Пусть поломает голову, куда подевались его людишки.

Измученные и уставшие, они хотели лишь одного: скорее уехать из этого страшного и проклятого места, где даже день оказался страшнее ночи.

Глава 27

Когда машины въехали на завод, на улице было уже темно. Ветер утих, на земле чуть подморозило. Чувствовалось приближение зимы.

– Давайте-ка на минутку зайдем ко мне, – предложил Стойко. – А потом по домам или по гостиницам, но главное – как следует отдохнуть. Думаю, завтра день будет не легче.

Пока Ветров следил за разгрузкой прибывших машин, остальные поднялись к шефу. Сергей с Никитой упали на диван, как подкошенные. Александр, умостившись в кресле, внимательно наблюдал за Антоном. Бросив куртку прямо на стол, тот в раздумье остановился посреди кабинета. Чувствовалось, что он все еще сильно волнуется.

– Мужики, я хочу сказать вам спасибо, большое спасибо. Спасибо за то, что вы со мной, за поддержку, за взаимовыручку. Сегодня у нас был очень тяжелый день, но я уверен, будет и на нашей улице праздник. Я рад, что со мной настоящие, надежные друзья. Без вас бы я не выжил, не смог бы ни сопротивляться, ни бороться. Вы моя сила.

– Не надо об этом, Антон, – тихо ответил Александр. – Ты сам говоришь, что мы друзья, и этим все сказано.

Выпив по чашке кофе, они обсудили план дальнейших действий. Было очевидно, что именно завтра Аким по-настоящему займется поисками своих людей, поэтому предугадать развитие событий было довольно сложно. Запрятав пленников в запутанных лабиринтах заводских подвалов, они исключили какую-либо возможность их общения. Охрану поручили Ветрову и Никите. Больше никто другой не имел права знать о местонахождении «гостей».

– Шеф, а давай я часа в три ночи попробую побеседовать с этим Кешей. Уверен, я его разговорю, – предложил Коваленко. – Мне несложно, поскольку и так остаюсь на заводе.

– Да пожалуйста! Поступай, как считаешь нужным, – кивнул Антон. – Все, ребята, пора отдыхать!

– Шеф, а вы с Саней на чем собираетесь ехать? – хитро прищурив глаза, спросил Сергей.

– Молодец, сечешь, охрана! Ну не на своих же тачках! Наверное, придется у деда Ивана телегу брать, – засмеялся Антон. – Правда, медленно будет, зато надежно. А у тебя есть другие предложения?

– Возьмите на парковке Светкин красный «Жук», я вам сейчас ключи принесу, подойдет? – подмигнул Коваленко.

– Отлично, – обрадовался Гончаренко, – тащи, а мы пока переоденемся.

Наскоро приведя себя в порядок, они уже меньше чем через час были возле гостиницы «Голосеевская», в которой заблаговременно запрятали своих детей и женщин. Охранять их было доверено Кубику. Припарковав машину, друзья нацепили солнцезащитные очки, натянули на нос кепи и, как крутые парни из девяностых, минуя черный ход, поспешили к лифту. К счастью, охранник, объяснявший что-то обвешанному сумками постояльцу, не обратил на них внимания.

Выйдя из лифта на пятом этаже, они быстро нашли номер, в котором поселились их девочки. Остановившись возле дверей, Антон облегченно выдохнул и постучал.

– Кто? – раздался за дверью знакомый голос.

– Жека, это мы! – впервые за весь день радостно ответил Антон.

Дверь медленно приоткрылась, и в коридор выглянул Кубик. Убедившись, что это действительно они, впустил друзей вовнутрь.

– Как дела, Женька? – снимая куртку, спросил шеф.

– Все нормально, женщины с детьми в комнате смотрят телевизор. Проблем нет. А у вас как?

– Сейчас все расскажем. Дай приведем себя в порядок, тогда и поговорим. А ты пока позвони в ресторан, закажи поесть. У нас за весь день ничего во рту не было, – попросил Антон, открывая дверь в соседнюю комнату.

– Куклам привет, солдатам – здравие! – крикнул он, радостно обнимая Лилю за плечи.

На шее Александра тут же повис Ванька.

– Папа, папа приехал! А мы так скучали, так ждали вас с дядей Антоном! У них тоже в квартире ремонт, вот мы и переехали временно сюда. А дядя Женя с нами играет, мамам помогает, – затараторил мальчик. – Ну как вы съездили, все хорошо?

– Да, сыночек, все нормально, – ответил Гончаренко и, потрепав Ваню по волосам, аккуратно опустил его на пол.

Выйдя из комнаты, к нему направилась Катя. Внимательно оглядев, она погладила его небритую физиономию и облегченно вздохнула:

– Слава Богу, с вами все в порядке!

– Катюша, ну что ты, – Александр крепко прижал ее к себе. – Иначе не может быть!

– Сашенька, ты такой измученный. Сейчас я быстренько соберу вещи, и мы пойдем в наш номер. Я туда даже не заходила, нас Кубик, то есть Женя, ни на шаг от себя не отпускал.

– Вот и правильно, пока нас с Антоном нет, вы должны быть всегда вместе, – улыбнулся он, зарывшись носом в ее ароматные волосы.

Пока Катя собиралась, друзья вкратце рассказали Кубику о сегодняшних событиях. Женька был простым и очень добродушным парнем, поэтому их рассказ подействовал на него как гром среди ясного неба. О Федоре ему решили не сообщать. И не потому, что Кубик был меньшим другом, нет. Просто вспоминать и говорить об этом никому не хотелось. Да и зачем?

– Ну, парни, вас и перепахало, – коротко и весьма точно резюмировал он.

Когда Катя собралась, они с Александром перешли в номер напротив. Ваня остался с Ксюшей смотреть телевизор. Едва за ними закрылись двери, Катюша пытливо посмотрела Гончаренко в глаза.

– Скажи мне, как дела? У тебя действительно все хорошо? Все целы? – требовательно спросила она, засыпая его вопросами.

– Все хорошо, – с улыбкой ответил Гончаренко и нежно ее обнял.

Рассказав ей почти все о событиях этого нелегкого дня, он, конечно же, не стал говорить о Федоре. Сидя на диване, Катя поджала под себя ноги и внимательно слушала его рассказ, все время теребя шнурок от капюшона. Было заметно, что она нервничает.

– Сашенька, но ты какой-то не такой. Может, ты мне не все рассказываешь? – осторожно поинтересовалась она.

– Катюша, ну что ты! Просто я очень устал. Сейчас я приму душ и пойдем к Антону на ужин, – стараясь казаться веселым, улыбнулся Александр и наигранно весело подмигнул. – Мы очень голодные.

Зайдя в ванную, Гончаренко внимательно посмотрел на свое отражение. Из зеркала на него смотрел незнакомый уставший мужчина с осунувшимся лицом и потухшим, пустым взглядом. На лбу виднелись глубокие бороздки морщин, под глазами темные, чуть синеватые круги. Сегодняшний день обошелся ему дорого. Стараясь отогнать от себя паутину недобрых мыслей, Александр часто затрусил головой и, резко открыв кран, решительно шагнул под душ. Подняв голову, Гончаренко застыл под безудержным потоком воды. Чистым, ледяным, обжигающим. В этот момент он был уверен, что только вода поможет смыть с него тот ужасный и ранящий душу грех, который он совершил.

«Ты убил человека», – кричала его совесть.

«Но я спас друга», – тихо оправдывалось его сердце.

В этой борьбе ума и сердца не было ни победителя, ни побежденного. Постепенно к Гончаренко пришло жестокое понимание того, что с этим придется жить. По щекам его медленно потекли слезы. Скупые, мужские, горячие. Подхватив, вода уносила их в небытие.

Неожиданно его размышления прервал тихий стук в дверь.

– Сашуля, ты скоро? – спросила Катя. – Антон приходил, они нас ждут.

Гончаренко слышал ее голос, понимал слова, но ничего ответить не мог.

Словно почувствовав неладное, Катя, не дожидаясь ответа, вошла в ванную.

Не шевелясь, Александр молча смотрел на нее. Его покрасневшее тело дрожало, губы пытались что-то сказать, но не могли.

Катя быстро закрыла кран.

– Господи, что с тобой?! Ты же весь заледенел! – с ужасом воскликнула она, хватая его руки.

– Мне холодно, Катюша. Мне очень холодно, – прошептал Гончаренко.

Катя, не раздумывая, зашла к нему в душевую кабинку и обняла. Согревая, она готова была отдать ему весь жар своего горячего тела.

– Сашенька, милый, если бы ты знал, как я тебя люблю! Я согрею тебя, – шептала она, целуя его губы.

Наверное, в этот момент кто-то из них задел кран. Неожиданно сверху полилась вода. Теплая, нежная, ласковая. Но, не шелохнувшись, они, словно околдованные, смотрели друг на друга. Волосы Кати стали мокрыми. Тонкий шелковый халатик прилип к телу, подчеркивая необыкновенную красоту и грациозность ее фигуры.

Еще несколько минут Александр стоял в оцепенении. Но нежные прикосновения любимой, ее тепло, которое она так щедро ему дарила, снова пробудили его интерес к жизни. Сделав несколько сильных глухих ударов, сердце мужчины учащенно забилось.

– Катюша, – тяжело дыша, прошептал Гончаренко и наклонился к ней, – я люблю тебя! Очень люблю! Ты для мне все, ты даже больше, чем жизнь.

Молодая женщина ласково улыбнулась и трепетно прижалась к его телу. Затем, отстранившись, Катя быстрым движением скинула с себя мокрый халатик и застыла перед Александром в своей первозданной красе и божественном совершенстве. Не стесняясь, шаловливые струйки воды начали беззастенчиво играть с ее телом. Словно дразня, вода целовала и обнимала каждый ее соблазнительный изгиб.

Гончаренко убрал с ее лица влажные волосы и с силой привлек женщину к себе. Повинуясь желанию, Катя подняла к нему голову и крепко обняла за плечи. Прижавшись, она почувствовала, как напряглось его тело, как, перекатываясь, заиграли мышцы. Отпустив дыхание, Александр приподнял ее подбородок и поцеловал в губы. Ласково, нежно, играючи. Затем крепче. До легкой, однако приятной боли. Закрыв глаза, Катя слегка вздрогнула. Приоткрыв рот, она чувствовала его теплый, чуть влажный язык, ощущала руки, жадно обнимающие ее бедра. Это было невыносимо прекрасно!

Гончаренко подхватил ее и поднял вверх, ласково прижимая к себе.

– Ты моя нимфа! – протянул он, преисполненный счастья, и, немного согнув ноги, усадил ее на свои колени.

Встрепенувшись, Катя изогнула спину дугой и обессиленно отбросила голову назад. На ее тонкой изящной шее появился маленький бугорок. Нежные шелковистые веки прикрылись и задрожали. Длинные влажные волосы рассыпались по спине. Наклонившись, Александр поцеловал ее в шею и, опустившись ниже, прильнул к груди. Высокая, упругая, роскошная, она просто сводила его с ума. Забыв обо всем на свете, он ласково вобрал в себя маленький розовый бутон, цветущий на ее обворожительной груди, и поиграл с ним языком. Вздрогнув, Катя хотела что-то сказать, но не смогла. Ее дыхание становилось все более глубоким и частым. От каждого прикосновения губ любимого она вздрагивала и тихо постанывала. Крепкие мужские ладони сжали ее талию и плавно скользнули вниз. Подхватив ее выше, Гончаренко легко, словно играючи, вошел в нее. По телу женщины разлилась упоительная волна счастья. Затаив дыхание, Катя прикрыла глаза и застонала. Еле слышно, протяжно, страстно. Идя навстречу любимому, она то поднималась, то опускалась вниз. С каждым новым движением, с каждым новым толчком она все больше и больше растворялась в его могучих объятиях. В какое-то мгновение тело женщины неистово сжалось и напряглось. Обхватив Александра за плечи, она почувствовала, как, вырвавшись из глубины, что-то прекрасное, упоительное и теплое заполнило каждую частичку ее тела, ее сознание и разум. Широко открыв глаза, Катя на секунду замерла и закричала.

Казалось, минула вечность. Приведя себя в порядок, они пошли в номер к Антону.

– О, братишка, ты прямо на глазах похорошел! – обрадовался Антон, увидев товарища. – Стал будто новенький.

Особо радужного настроения за столом никто не испытывал. Поужинали они быстро. Все хотели поскорее добраться до уютной постели.

Выспавшись впервые за всю неделю, друзья поехали на завод пораньше. Все еще ощущая напряженность нескольких предыдущих суток, они с определенным удивлением восприняли атмосферу будничной беззаботности, царившую вокруг.

– Что-то кругом все подозрительно спокойно, – озабоченно прокомментировал Стойко, останавливаясь возле проходной завода.

– Да, – согласился Гончаренко, подумав: «Такое затишье бывает только перед бурей».

Зайдя в приемную, Александр с болью посмотрел на пустующий стол секретарши. Во имя чего погибла эта молодая симпатичная девушка? Она хотела красивой жизни и легких денег, однако вместо этого получила бандитскую пулю.

– Жаль дурочку, – в сердцах выдавил Антон и тяжело вздохнул. – Надо сказать Роберту, пусть поинтересуется, что с Аллой. Несмотря на то, что она напоследок успела сделать для нас, мы все равно обязаны ее похоронить. Я так хочу.

Поговорив с Робертом, друзья разошлись по кабинетам. Текущих дел у них накопилось немало. Так как Катя все эти дни оставалась дома, то основные финансовые документы, подлежащие проверке и визированию, девочки из бухгалтерии несли Гончаренко. Стараясь поскорее разобраться с возвышавшейся на столе кипой бумаг, Александр с головой погрузился в работу. Оторваться от дел его заставил телефонный звонок.

– Саня, зайди ко мне, – попросил Антон, явно сдерживая волнение.

Густой сигаретный дым, висевший в кабинете шефа, выдавал присутствие здесь Коваленко. Действительно, Сергей дымил возле окна с интенсивностью дореволюционного паровоза. Сидевший за столом Антон мрачно смотрел на экран компьютера.

– Что случилось? – первым делом поинтересовался Гончаренко.

– Иди почитай, – зло процедил шеф.

Подойдя к столу, Александр пробежал глазами новое сообщение:

Сука, сначала ты просто перешел мне дорогу, а теперь начал мочить моих людей. Тебе хана!

– Вот, гнида, это кто еще кому дорогу перешел, – выругался Гончаренко.

– У него свои расклады, – зло хмыкнул Антон. – Серый, переговори, пожалуйста, с Ветровым. Нам надо срочно усилить охрану. Объясним коллективу, что с сегодняшнего дня на заводе начинаются учения по гражданской обороне.

– Понял, сделаю, – пустив струю сигаретного дыма, коротко ответил Коваленко.

– Ладно, вопрос решили. Серый, расскажи, как твои успехи, – попросил шеф. – В первую очередь меня интересует, удалось ли разговорить Кешу?

– К сожалению, пока нет. Он оказался крепким орешком. Пришлось, правда, подпортить его портрет. Однако и это ничуть не помогло. Утром у нас беседы тоже не получилось. Может, он на самом деле предан этому треклятому Акиму?

– Или боится его, – высказал предположение Гончаренко.

– И я все больше и больше склоняюсь к этому, – оживился Коваленко. – Утром я ему сказал, что если до вечера не расколется, то введу сыворотку правды. И действительно это сделаю! Мне Усольцев обещал ее достать. Просто не каждый готов эту процедуру перенести, сердце может не выдержать, а он нам пока нужен живым. Ну, я этому гаденышу все рассказал. На что он мне ответил: лучше сдохнуть, чем попасть в руки Акима.

– Что же за чудовище их Аким? – воскликнул шеф.

– Кое-что об этом подонке мне все же удалось узнать. Сегодня мы вполне нормально и продуктивно пообщались с нашими договороспособными узниками. Итак, – интригующе улыбнулся Сергей, – Аким немолод, ему около шестидесяти лет.

– Так, может, это и есть Батя, о котором говорил Артем? – оживился шеф.

– Нет, – категорически отверг его предположение Коваленко, – этот тип хромает. В августе у него был день рождения, так Федор с Кешей ему позолоченную палку подарили. Далее, он недавно вернулся с зоны. Он там «общак» держал. На воле у него оставался преемник, сын. Во время накопления капитала они прибрали к рукам огромные средства и весьма успешно вложили их в производство. Однако, стараясь особо не светиться, Аким ставил у руля своих людей. Сейчас его сын очень большой человек, работает то ли в полиции, то ли в прокуратуре.

– Это при таком-то отце? Что за ерунда! – не поверил Александр.

– Экий ты, брат, наивный. У нас и не такое возможно, – ухмыльнулся Сергей.

– Аким – это имя или погоняло? – прервал их шеф.

– Пока не скажу. Но всю имеющуюся информацию об Акиме я скинул Артему, думаю, он точно что-то раскопает. Ладно, парни, я побегу, мне надо кое-что обсудить с Костиком, – на ходу бросил Коваленко, скрываясь за дверью. – Как только будет что-то интересное от Усольцева, обещаю сразу сообщить вам.

Друзья задумчиво уставились друг на друга. В их головах царил полный раздрайв. Когда есть только одни догадки, принять верное решение сложно.

– Вот что, – прервал молчание Стойко, – работаем в обычном режиме! Как бы то ни было, у нас есть новая победа. Вчера, пока мы воевали, Игорь Иванович подписал контракт с оптовиками из Ивано-Франковска.

Выпив кофе, друзья снова разошлись по кабинетам.

Часы показывали уже почти три, но никакой весточки от Усольцева не поступало.

– Что-то долго от Артема новостей нет, – пробурчал Стойко, заглянув в кабинет своего заместителя. – И Коваленко где-то запропастился. Бросай все, идем ко мне, я кофе сварил!

– Не нервничай, значит, пока им сказать нечего, – оторвав взгляд от монитора, вздохнул Александр и поднялся.

Прошло еще с полчаса. Наконец в проеме двери с увесистым пакетом в руках застыл Коваленко. Его довольный вид выдавало и соответствующее настроение.

– Привет начальству, – радостно воскликнул он.

– Что ты принес? – нетерпеливо полюбопытствовал Антон. – Судя по твоей счастливой физиономии, не иначе как голову Акима?

– Что ты все о грустном, – картинно возмутился Сергей. – Блинчики вам притащил.

– Какие еще блинчики? – не понял товарища Александр. В его голове крутились только бандиты и горящие контракты.

– Светкины, с мясом, специально для вас приготовила! – протянул Сергей, доставая судок с румяными, издающими умопомрачительный аромат блинами.

– Ай да Светка! – обрадовался Антон и подхватил аппетитный блинчик.

Пока Стойко и Гончаренко наслаждались кулинарными шедеврами супруги Коваленко, тот подробно рассказывал им о масштабных мерах предосторожности, предпринятых Ветровым в связи с проводившимися на предприятии «учениями».

Вдруг все замерли, прислушиваясь к звукам шаркающих шагов и монотонному стуку. Насторожившись, друзья посмотрели в сторону приемной и сразу же с облегчением выдохнули. Широко распахнув двери, в кабинет по-хозяйски вошел дед Иван.

– Здорово, соколики! – бодро поздоровался он и, не дожидаясь приглашения, подошел к столу.

– Здоров, дед Ваня, а какими судьбами у нас? – насупившись, спросил Антон. Судя по выражению его лица, появление этого гостя сейчас было не совсем кстати.

– Ни шиша вы, молодые, не помните, – насмешливо хмыкнул дед и ухватился за блин. – Ух, мать его, горячий! Мабуть, от любови чи от большой работы память у вас никудышня. А хто ж мине самолично пропуск на завод выписал, не ты ли, Антошенька?

– А, да, было дело, – хлопнув себя по лбу, улыбнулся Антон. – Угощайтесь, дедушка!

– Угоститься-то, соколики, ето хорошо. Токо шо-то у меня аппетит ноне в отсутствии. Взволнован я шой-то. Успокоюсь маненько, тады, може, и уважу вас.

– Тогда говорите, что у вас за дело, – не выдержав, поторопил его Коваленко.

– А ты, сынок, не мешайся. Шо ето ты зенками на меня блистишь? Я и не ведаю, хто ты такой будешь. Друг ты Антошеньке али враг, – вскипел дед, – и не перебивай старши́х!

– Успокойтесь, дед Ваня, – вмешался Антон, – это мой друг, начальник нашей охраны Сергей Коваленко.

– О! – обрадовался дед. – Значица, ты мине, соколик, и нужон.

– Я? – насмешливо хмыкнул Коваленко. – Зачем?

– Поясни мне, як главному специлисту по монитронингу, шо это за парни у вас под забором роють? Шо ж это они таперь, не через кембрик, а трубою Антошенькину водку тырить хотять?

– А ну-ка поподробнее, – насторожился Антон.

– Значица так, – горделиво начал старик, громко шмыгнув носом. – Дело было так. Вампириха моя, видать, сегодня опять не с той ноги устала. От ее, ненормальной, даже свинка с хлева втикла. Пришлось мине самолично себе яичню смажить. Зажег я огонь, знач, сальца на сковородочку добряче кинул и ото думаю, щас поснидаю! А между делом смотрю у окно и умлеваю, як баба по двору за свиньей бегаеть. И так мене радостно в душе!

– Дед Ваня, вы покороче, пожалуйста. При чем тут баба Нюра? – начал раздражаться нетерпеливый Антон.

– А ты не перебивай! Говорить надо складно, шобы усю ситуацюю враз уяснить. Потерпи маненько! – отмахнулся дед и невозмутимо продолжил. – Смотрю я, значить, у окошко, бабиной физкультурой любуюся. Я вже и яички на сковороду кинув, як вдруг вижу, баба свиню бросила и прямиком в дом погнала. Токо я сковороду в руки взял, а вампириха на порог и як заореть на весь дом. Я с перепугу и не приметил, куда сковороду-то поставил, растерялся маненько. Заместь подставки на скатерку опустив. А она к клеенке-то и прилипла! Да хрен с ей, с той скатеркой, баба, мож быть, и не заметила. Дак не тут-то было! Не с моим счастием! Така вонь по избе пошла! Жуть! Унюхала ето баба и як заореть, шо я тунеядец, от миня одни потери, шо у меня окромя, як оправиться, больше никакой другой работы нема. Ну не вампириха?! Я знал, Антошенька, шо так воно будеть. Потому шо якраз давеча премия моя, та, шо ты выписав за водочку спасенную, тю-тю! А с ей и уважение к мене рассосалося. А то, шо она с премии себе новую челюсть сделала, баба-то забыла. Короче, полышив я ту яичницу вампирихе, шоб рот заткнула, и пошел куда глаза глядять. А на душе так тоскно, слов нема!

И хоч стар я совсем, а в таку тяжелу минуту мне завсегда моя матинка-старушка на ум прыходит. Дай, думаю, схожу к ей на могилку, хочь там от души поплачу, на жизнь свою тяжкую пожалуюсь. Прийшов я на могилку, сел на скамейку и грущу. Кругом никого нема, одни вороны каркають. А могилка-то мамкина недалече от оградки кладбищенской. Вдруг бачу, подъезжает к оградке машина, така большая, вроде как «Нива», токо ненашенская. Короче, як у тебя, Антошенька, бандитска! Я прижух и давай наблюдать. А из нее вышли два здоровых бугая бритых и, переодевшись в вашу фирмову тужурку, бегом к заводскому забору, шо рядом с кладбищем. Гляжу, а они шой-то рыть начали, прям забор-то ваш подкопать хотять. Машина, правда, ихняя вмиг уехала, не стала бугаев ожидать.

Шой-то мне ето подозрительно показалось. Опервой, морды у их ненашенские. А на заводе-то у вас почти усе сельские мужики работають, я ж у селе кажну собаку знаю. Та ето полбяды. Гляжу, як вони копають, и вдруг вижу, а бугаи от заборчика заводского шнырь, тужурки в чемойдайчик и давай за крайней могилкой бабы Степаниды ухаживать. Да так старательно задницы к небу подняли, не разгибаються! А у той-то покойницы уся родня мною знана. Нет у ее таких! Сечете, соколики? Я добряче перепугался! Став биля могилки и памятником прикинувся. Хорошо, ворона на меня не села! А тут гляжу, охрана ваша заводська идеть. И як только она кладбище миновала, бугаи те знов тужурки ваши натянули и к заводскому забору дальше копать. Я на ефто все поглядел и бегом усе прийшов вам докладать. Точно они водочку тырить через трубу собираются! – резюмировал дед, победоносно подняв над судком блин.

Не успел дед Иван закончить свой рассказ, как друзья сломя голову выбежали во двор. Сейчас была дорога каждая секунда! Только бы успеть… Только бы успеть… Возле забора со стороны кладбища находился разливочный цех, можно сказать, сердце всего предприятия. И хотя в душе у Гончаренко еще теплилась слабая надежда, что незнакомцы, возможно, готовили какую-то мелкую кражу, шанс на это был невелик.

Прыгнув в машину Антона, они уже через несколько минут были на том месте, о котором рассказывал дед Иван. Подбежав к забору и внимательно присмотревшись, они увидели четыре небольших бугорка, расположенных на расстоянии нескольких метров друг от друга. Сверху все они были аккуратно присыпаны осенними листьями и мхом. Не зная, что здесь только что копали, на них бы никто не обратил внимания. Коваленко начал зло разгребать землю руками. Вдруг он замер и с ужасом отпрянул в сторону. В ямке лежал небольшой кусок пластида, к которому скотчем был привязан мобильный телефон, подключенный к детонатору.

– Твою мать! Живо отойдите! – заорал Коваленко. – Он может взорваться в любую минуту. Как только на телефон пойдет сигнал, всем кранты!

– Что же делать? Как это остановить? – прохрипел взбудораженный шеф. По его багряному лицу потекли тонкие ручейки пота.

– Быстро принесите из машины маленькие плоскогубцы. Я сейчас попробую отсоединить детонатор. Скорее! – не разгибая спины, скомандовал Сергей.

Метнувшись к авто, Гончаренко быстро притащил инструмент. Не отходя от Коваленко ни на шаг, они с Антоном взволнованно наблюдали за тем, что делает Сергей. Оставлять в такую минуту своего товарища одного они просто не имели права.

– Раз вы такие храбрые, лучше разгребайте остальные кучки! – не оборачиваясь, буркнул Коваленко. – Только ласково, кончиками пальцев. И живо в сторону. Это очень мощная взрывчатка. Если…

Опустившись на колени возле Антона, Гончаренко начал осторожно разгребать небольшой холмик. Достав сероватый, похожий на пластилин кусок пластида с прикрепленным к нему мобильным телефоном, он аккуратно положил все на ладони и, отойдя от заводского забора, бережно опустил на землю. Капли холодного пота, скатившись с его лица, упали на пожелтевшую траву. Поднявшись, Гончаренко подошел к Антону. Рядом, не разгибая спины, Сергей колдовал над смертоносными «подарками» от Акима. Сжав кулаки, друзья не отрывая глаз наблюдали за ним. За короткое время в голове Александра промелькнула вся его жизнь: картины далекого счастливого детства, любимые лица родителей, Кати и огромные шаловливые глаза Ванюши, преданно смотревшие на него сверху…

«Все будет хорошо», – то ли заверил, то ли успокоил он безгранично доверявшего ему мальчугана.

Наконец бледный как мел Коваленко выпрямился и посмотрел на друзей.

– Все, мужики, я закончил, – тихо, но уверенно сказал он и, не дожидаясь ответа, упал на холодную осеннюю землю. Облегченно вздохнув, Гончаренко и шеф опустились рядом.

Бескрайним голубым океаном над ними простиралось ясное небо. Лишь одно небольшое облако, словно вырвавшись из заточения, куда-то беззаботно плыло по своим очень важным делам. Неожиданно зацепившись за солнце, облако бросило на землю скучную пелену тени. Закрыв глаза, Гончаренко с грустью вздохнул. Над головами друзей послышался протяжный крик перелетных птиц. Подняв тяжелые от усталости веки, Александр глянул на небо. Сияя, над ними снова победоносно светило солнце.

– Мужики, мы живы, мы живы, ребята!!! – неожиданно заорал Коваленко и, резко вскочив, начал по очереди трясти их за плечи. – Мы живы!

Глава 28

Вернувшись на завод, друзья как подкошенные плюхнулись на диван. Антон устроился за столом. Гончаренко тупо уставился на свои грязные, украшенные пожелтевшими листьями туфли. Вид у них, конечно, был не самый привлекательный. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Главное, что они отвели опасность от завода и спасли людей.

Немного отдышавшись, Сергей позвонил Усольцеву. Рассказав ему о произошедшем, он попросил его о помощи. Артем дал несколько дельных советов и пообещал, что через час приедет со специальными собаками, наученными находить взрывчатку. Кроме того, сказал, что у него уже появилась информацию об Акиме.

– Нам необходимо немедленно выйти на этого гребаного Акима, – взволнованно выкрикнул Коваленко. – Похоже, он уже ни перед чем не остановится. Это же зверь! Прикидываешь, чем бы все обернулось, если бы мы не успели и в цеху прогремел взрыв? Ведь завод работает в три смены. Сколько людей могло погибнуть?!

– Страшно подумать… – прошептал Гончаренко.

– Мужики, – продолжил разговор Антон, – а может, нам все-таки уколоть этому смазливому гаденышу сыворотку правды? Ведь мы понимаем, что теперь Аким пойдет до конца.

– Сейчас приедет Усольцев, посоветуемся с ним. Но нам действительно надо что-то срочно предпринимать, – согласился Сергей. – По-моему, наш гуманизм лишний, пора вставлять Кеше в задницу паяльник. С ними нужно работать их же методами.

Кивнув, Антон подошел к компьютеру и, открыв почтовый ящик, проверил входящие сообщения.

– Ничего. Молчит, гад!

– К сожалению, он больше делает, чем пишет, – вздохнул Александр.

В этот момент в его кармане задрожал айфон, оставленный на беззвучном режиме.

– Слушаю, – ответил Гончаренко, увидев на дисплее «Кубик».

– Саня, это ужас! – заорал в телефон Женька. Голос его так дрожал, что узнать было практически невозможно.

– Что случилось? – испуганно спросил Александр. Внутри него все сжалось и оборвалось.

– Антон рядом с тобой? – глотая буквы, спросил Кубик.

– Да. Немедленно возьми себя в руки и говори, что случилось! – рявкнул Гончаренко.

– Саня, я сейчас в центре, – быстро проговорил Женька. – Ксюша со мной. Лилю украли, вернее, она сама ушла.

– Чего? – не поняв, протянул он.

– Понимаешь, еще с утра у Ксюши начал болеть зуб. А к обеду у нее всю правую щеку раздуло, поднялась температура. Лилька попросила, чтобы я отвез их к стоматологу. Я хотел спросить разрешения у вас, но она запретила, мол, Антон разозлится. Вот мы и поехали. Приехав к стоматкорпусу на Зоологической, я припарковался у самого входа, чтобы все было хорошо видно. Людей там было полно. Врачи, пациенты, студенты. Я не переживал. Сказал, что подожду их возле машины. Девчонки зашли в поликлинику. Все вроде было спокойно. Но буквально через пять минут ко мне подбежала Ксюша и, плача, сказала, что мама велела ей возвращаться в машину и ехать к папе. Ничего не понимая, я оббегал всю клинику, но Лили нигде не было! Я не знаю, что мне теперь делать. А шефу позвонить не решаюсь.

– Жди, я тебе сейчас перезвоню, – осипшим голосом ответил Гончаренко.

Отсоединившись, он взволнованно посмотрел на Стойко. Во рту у него пересохло, мысли в голове путались и разлетались в разные стороны. Он не знал, что и, самое главное, как рассказать о случившемся Антону.

Остановившись посередине своего кабинета, шеф замер в ожидании. Наверное, он понял, что произошло нечто ужасное. Сузив глаза, он внимательно посмотрел на Александра и требовательно произнес:

– Говори, что случилось.

Глядя на друга, Гончаренко попытался что-то сказать, но язык словно прилип к нёбу. Он не мог, он просто не мог произнести эти ужасные слова. Глядя на него, Антон терпеливо ждал. Наконец, взяв себя в руки, Александр поднялся и, подойдя к нему, пробормотал:

– Антон, ты только не переживай, возможно, это какое-то недоразумение… Лиля пропала…

– То есть? – тихо спросил Стойко и напрягся.

Сбивчиво пересказав все, что ему сообщил Кубик, Гончаренко угрюмо опустил голову вниз. Антон не шевелился. Стиснув зубы, он, казалось, окаменел. Только правое веко, постоянно вздрагивая, нервно дергалось над его глазом. Подойдя к нему, Коваленко схватил шефа за плечи и затрусил.

– Шеф, еще ничего не случилось, возьми себя в руки. Мы сделаем все, чтобы ее спасти! Возьми себя в руки, пожалуйста! Если ты сейчас расклеишься, Лиле, Ксюше, Кате, всем нам и людям, которые стоят за твоей спиной, будет конец. Прошу тебя, успокойся, ведь ты мужик! Ты многое пережил и выстоял. Так что успокойся! Мы найдем твою Лильку, я обещаю!

Несколько минут Антон не шевелился. Затем поднял невидящие глаза и еле слышно выдавил:

– Если с ней что-то случится, я этого не вынесу. Сегодня утром она сказала мне, что беременна.

Понимая состояние своего друга, Гончаренко подумал о том, что теперь ему придется взять руководство на себя. Подойдя к Антону, он положил руку ему на плечо и решительно произнес:

– Сейчас нам необходимо отбросить в сторону все эмоции и только думать. Женька с Ксюшей должны немедленно ехать сюда. Позвони ему, он сейчас сам не свой, да и по телефону толком ничего не поймешь. На месте он нам все расскажет.

– Верно! А Ветрова я отправлю за Катей с сынишкой, – поддержал его Коваленко. – Вы оставайтесь на месте и ждите Артема. Шеф, следи за своей электронной почтой. Аким наверняка скоро вышлет сообщение со своими требованиями. А я пока попробую еще разок побеседовать с Кешей. Только боюсь, если я его не расколю, нечаянно могу и шлепнуть. Знали бы вы, друзья, как я ненавижу этих бесчувственных упырей.

– Не надо, он нужен нам живым, лучше впаяй ему инъекцию, – ожив, жестко произнес Антон.

– Хорошо, шеф, как скажешь, – покладисто согласился Сергей.

Застыв у окна, Антон несколько раз набирал номер мобильного Лили. Однако абонент постоянно находился вне зоны доступа. Тяжело вздохнув, Стойко начал нервно расхаживать по кабинету. Александр почувствовал, как сердце его тоскливо сжалось. Он боялся даже подумать о том, что сейчас могло происходить с Лилей. От этих мыслей можно было свихнуться. Одним глотком выпив стакан воды, Антон наконец позвонил Кубику.

– Немедленно едь к нам. Катю заберет Ветров. Скажи только, как Ксюша? – довольно спокойно спросил Стойко.

Похоже, услышанное от Кубика повергло его в шок. Шефа всего затрясло.

– Что он тебе сказал? – подбежав, взволнованно спросил Гончаренко.

Глядя невидящим взглядом, Антон сухо пересказал ему то, что услышал от Кубика. Оказывается, как только Лиля с Ксюшей вошли в поликлинику, к ним подошла внешне очень приятная женщина. Жалостливо приложив руку к груди, она попросила ей помочь и отвела их куда-то в угол. Улыбаясь, она спросила, любит ли мама свою дочку. Сначала Лиля не поняла, к чему этот странный вопрос, но когда та достала из сумочки пластиковую бутылку и внезапно облила Ксюшу какой-то жидкостью, Лиля перепугалась. Судя по всему, она сразу же поняла, что это бензин. Сначала она заметалась, попробовала закричать и позвать на помощь. Но дама мгновенно поднесла к голове Ксюши зажигалку и сказала, что если Лиля не отправится с ней, то даже если ее задержат, дочка сгорит за считаные минуты. Испугавшись до полусмерти, Лиля безоговорочно пошла следом за женщиной, а Ксюше велела бежать к Кубику.

– Это нелюди, – прошептал Александр. – Что бы мы с ними ни сделали, им будет мало.

В это время он заметил, что к проходной подъехал черный микроавтобус.

– Похоже, Усольцев, – предположил Гончаренко. – Пойду встречу его.

– Иди, – кивнул шеф, – а я пока позвоню Резаку. Я должен ему все рассказать.

Подойдя к проходной, Александр действительно увидел Усольцева, говорившего с Коваленко. По-видимому, Сергей связался с ним еще на подъезде к заводу. Рядом топтались трое парней в черных костюмах – такие обычно носят работники охранных фирм. Возле них послушно сидели овчарки.

– Всем привет, – поздоровался Гончаренко, обменявшись рукопожатиями.

– Сергей вам уже все рассказал?

– Да, – коротко ответил Усольцев и, тяжело вздохнув, добавил: – Это кошмар.

Отдавая распоряжения, он первым делом приказал своим бойцам заняться проверкой прилегающей и внутренней территории завода. Он хотел быть уверенным, что ни предприятию, ни людям ничего не угрожает. Отправив ребят с Ником, друзья поспешили к Антону.

– Не даем вам покоя, простите! Но нам без вас – никак, – поднявшись навстречу, шеф поздоровался с полковником и крепко пожал ему руку.

– Ничего, Антон, работа у меня такая, – грустно улыбнулся Усольцев и плюхнулся в кресло, тут же сложив руки на округлившемся животике. – Прежде всего скажите, как обстоят дела с Кешей? Что-то узнали от него об Акиме?

Сергей кисло улыбнулся:

– Только что был у него. Я с ним и так, и эдак, убеждал, надавал по морде – все безрезультатно. Да еще и послал меня, гнида! Тогда мы с Ником решили поговорить с ним по-взрослому. Верите, на нем живого места не осталось. А он молчит. Я такого еще не видел! Не удержавшись, я вынул пистолет и сгоряча прострелил ему руки, обе. Он сразу обмяк, наверное, ощутил болевой шок. А когда пришел в себя, я в последний раз предупредил, что введу средство, от которого он не только расскажет, где можно найти Акима, но и признается, сколько людей они погубили. Тут как раз ты и позвонил, Артем.

– Это правильно. Думаю, мескалин ему не помешает, – согласился Усольцев.

– А что это? – поинтересовался Антон.

– Это штатовский препарат, на основе мексиканского кактуса. Действует как наркотик, полностью подавляя волю и развязывая язык. Сейчас его мне подвезут. Просто это слишком ценный препарат, в моем ведомстве его нет, – вдумчиво пояснил полковник. – А пока я поделюсь информацией, которую собрал. В нашей картотеке я действительно нашел одного «Акима», который идеально подходит к вашему описанию. Выясняется, это не имя, а фамилия. Акименко Семен Петрович. Пятьдесят восемь лет. Родился одиннадцатого августа. Хромает на правую ногу. Имел три «ходки» на зону. В январе этого года вышел из тюрьмы. В последний раз отсидел семь лет в Товкмачике за якобы непреднамеренное убийство своего компаньона. До этого сидел за хищение в особо крупных, а в молодости – два года за хулиганство. Но никогда не отбывал полный срок. Всякий раз выходил раньше: то по амнистии, то за примерное поведение. Сейчас досрочно освобожден по состоянию здоровья. Во всем этом чувствуется чья-то сильная и, прошу заметить, длинная рука. Вдовец, детей нет.

– Стоп, тут что-то не то, – прервал его Сергей. – Парни говорили, что у него есть сын, довольно влиятельный человек. Да и с внучкой тогда что-то не вяжется.

– Вот именно! Я попросил своих ребят связать меня с теми, кто с ним сидели, стукачей на зоне всегда хватает, кое-что они мне и прояснили.

Когда-то он состоял в браке. Но жену взял уже с ребенком. Рано овдовел. Сына жены воспитывал сам. Однако усыновлять его, ввиду своего не очень светлого прошлого, Аким не стал. Подстраховался, гад. В его документах никаких сведений о приемыше нет.

– А если по фамилии жены? – предложил Антон.

– Тут уже не мою, а архивную информацию поднимать надо. Приемыш-то не материнскую фамилию носит, а бывшего отца. Это все сложнее и значительно дольше.

– Ладно, рассказывай дальше, – поторопил Сергей.

– А вот здесь интереснее! Во время повального дерибана собственности он, владея большим количеством скупленных акций, сумел «прихватизировать» ряд перерабатывающих предприятий, например, стал владельцем сахарного завода на юге страны. В его активы входил и пивной завод под Луцком, который быстро перепрофилировался на производство ликеро-водочных изделий. Но, прошу заметить, перед тем как загреметь в места не столь отдаленные, он был беден словно церковная мышь. Все его добро к этому времени уже было продано, к тому же за копейки. Как говорится, что не запрещено, то разрешено.

– И где же сейчас этот «бедолага»? – поинтересовался Сергей.

– Последний раз был прописан на улице Заднипровского. Это в Печерском районе, прямо напротив ЦИК. Да вы должны знать этот дом, там еще рядом «Макдоналдс» находится.

– Так, едем туда, – подхватился шеф.

– Успокойтесь, Антон. Мои ребята там уже побывали.

– Вы посылали туда полицию? – удивился Гончаренко.

– Да вы что, Александр! Нет, конечно же. Ребята под видом газовщиков проверяли показатели счетчиков. Никакого Акима там и в помине нет. Полгода назад он продал квартиру молодой паре, переселенцам из Луганска. Они сейчас заканчивают ремонт. Начальник ЖЭКа эту информацию подтвердила. А после обеда, под легендой работника почты, я отправил к бывшим соседям Акима нашу сотрудницу. Она звонила в несколько квартир, расспрашивая, где его можно найти. Уповала на то, что ему пришла ценная бандероль, а адресат выехал. Однако никто не знает, куда он съехал. Да и говорить о нем ничего не хотели. Только одна старушка ворчала, что искать его надо в компании с чертом.

– Хорошая рекомендация, – криво ухмыльнулся Сергей. – Главное, верная. Так что же теперь делать?

– Давайте подождем мескалин, – попросил Артем. – Думаю, что скоро мой человек будет на месте. А я пока проверю своих бойцов, узнаю, что они видели, и подожду гонца на улице. А потом сразу в подвал. Идем, Серега, – предложил он и подтолкнул Коваленко к выходу.

Как только они ушли, Антон поспешил к компьютеру. Глянув на монитор, он тихо взвыл и разочарованно прикрыл глаза. Значит, новых сообщений не было.

– Антон, он объявится! Иначе какой во всем этом смысл? Держи себя в руках. Скоро приедет Ксюша, ты обязан быть в порядке, – чеканя каждое слово, попросил его Александр.

Словно в подтверждение его слов, во двор въехали две машины. Через несколько минут в кабинет вошла Катя, держа за руки детей. Лицо ее было взволнованным, даже испуганным. Прижимаясь к ней, Ксюша прикрывала рукой раздувшуюся щеку. Только Ванюша, застыв у двери, расставил широко ноги, копируя американских солдат, и, не осознавая происходящего, широко улыбнулся. Катя наигранно весело затараторила:

– Привет папкам! А мы решили съехать из гостиницы. Тетю Лилю в больницу положили, вот мы и надумали перебраться поближе к вам.

– Неправда! Вы ничего не знаете, тетя Катя. Мама ушла с какой-то злой теткой, – обиженно, но со знанием дела пробубнила Ксюша.

– Нет, доченька, мама и вправду слегка приболела. Просто когда вы пришли в клинику, у нее сильно заболел живот, вот она и отправила тебя ко мне, – сказал Антон, подойдя к дочке.

– Да что вы меня все обманываете, – топнула ногой Ксюша. – Что бы ни случилось с моей мамой, она никогда меня не оставила бы. Она не такая!

– Солнышко мое, – прижимая ее к себе, прошептал Антон. – Наша мама самая лучшая мама на свете, и она обязательно к нам вернется. А пока ты пойдешь с тетей Катей, отдохнешь в нашей заводской гостинице, чтобы быть поближе к папке, ладно?

В ответ девчушка молча кивнула и старательно поправила на спине рюкзачок.

– Катюша, пожалуйста, не отходи от детей ни на шаг. К вам сейчас Светлана придет, это жена Коваленко, она врач. Пусть Ксюшу осмотрит. Вымойте ее хорошенько и сводите в наш зубной кабинет, может, хоть боль снимут ребенку. И уложите детей как можно раньше спать, – нежно обнимая Катю за плечи, попросил Антон.

– Конечно, конечно, я все сделаю. Вы мне только скажите, есть какие-нибудь новости? – тихо спросила она. Не удержавшись, она заплакала.

– Пока ничего. Но мы не сидим сложа руки. Успокойся, пожалуйста, и занимайся детьми. Я попозже к тебе загляну, – обтерев ее щеки, ответил Александр и неловко чмокнул.

– Хорошо, – понимающе согласилась Катя и, обняв детей, скрылась за дверью.

Понурив голову, в кабинет молча вошел Кубик. Парень вертел в руке брелок с ключами от машины и заметно нервничал.

– Шеф, я не знаю, что сказать, – едва прошептал он. – Наверное, меня лучше убить.

– Перестань, Женька, я тебя не первый год знаю. Прекрасно понимаю, что в этой ситуации ты не виноват, – устало выдавил Стойко.

– Шеф, я все сделаю, я за твоей женой в огонь и в воду пойду, только прости меня, – едва не плача, сказал Кубик.

– Все, хватит! Сходи-ка лучше ты в подвал. Туда Серый с Артемом пошли, хотят Кешу проведать, может, им твоя помощь понадобится.

– Понял, – воспрянул духом Кубик.

Когда за ним закрылась дверь, Антон поднял голову вверх и взмолился:

– Господи, дай мне силы все это вынести!

Сердце Гончаренко сжалось от невыносимой боли. Время шло, а результатов не было. Они бестолково ходили по кругу. Оставалось лишь дожидаться итогов общения с Кешей. Просидев несколько минут в молчании, они наконец услышали быстрые шаги. В кабинет вошли, точнее, влетели Коваленко с Кубиком. Следом, тяжело дыша и с трудом поспевая за ними, появился Артем. Судя по их взволнованным лицам, произошло нечто серьезное.

– Что еще на нашу голову? – вставая, встревожился Антон.

– У нас покойник, – понурив голову, мрачно сообщил Сергей.

– Какой еще покойник? – не понял шеф.

– Кеша, – сокрушенно выдохнул Кубик.

– Прибили, значит… А я вам что говорил?! – взорвался Стойко.

– Антон, вы не так поняли. Никто его не трогал, он сам, – вмешался Усольцев.

– Что значит сам?!

– Шеф, да послушай ты, – повысил голос Сергей, – когда мы вошли, он уже был мертв.

– И от чего же? Не иначе со страху помер?! – продолжал бушевать Стойко.

– Успокойся и выслушай! – рявкнул Коваленко. – Когда мы зашли, он лежал в огромной луже крови. Я сразу понял: несмотря на то, что он был прикован наручниками к батарее, все же как-то исхитрился выбить ногой окно и перерезать себе вены. Все.

– Мать вашу! – взвыл Антон и со всей силы грохнул кулаком по столешнице. От стола что-то отвалилось.

Глядя на него, все подавленно замолчали.

Только Коваленко, закурив, начал расхаживать по кабинету. Было понятно, он что-то обдумывает.

– Я выйду во двор! – словно ничего не произошло, спокойно сказал Сергей. – Мне надо поговорить с Ником. Узнаю, как дела у охраны, не обнаружили ли случайно чего. И надо бы бойцов отвести в заводскую столовую, да и собачек их покормить.

Гончаренко с удивлением глянул на Коваленко. Зашкаливающее самообладание этого человека вызывало огромное уважение, и не только.

Антон ничего не ответил. Уставившись покрасневшими от усталости глазами в монитор, он выглядел постаревшим лет на сто.

– Постой, Серега, – он неожиданно остановил Коваленко. – А с трупом что делать будем?

– Да, это вопрос, – Сергей задумчиво почесал затылок. – Даже и не знаю, куда его деть. Впрочем, помнишь ребят Резниченко?

– Ну и?..

– Они, пока мы вас поджидали, невзначай обронили, что для них жмурик вообще не проблема. Мол, у них свой могильщик имеется. Так что они всегда могут покойничка пристроить.

– Что же он, их на кладбище хоронит? – недоумевал Антон.

– Да, но в компании. В свежую могилу, приготовленную для, так сказать, легального покойника, он ночью кладет левого клиента, ровняет дно, а на следующий день туда подселяют компаньона. Вот и все, концы в воду! – пояснил Сергей.

– Да, это старый прием нашего отечественного криминалитета, – подтвердил Усольцев. – Надежный и, в данном случае, самый оптимальный. Общество очистилось от еще одного бандита, вот и хорошо! Вы что, думаете, мы никогда не прореживаем их ряды, используя формулировку «при попытке к бегству»? Скажите, разве не лучше ли было, чтобы этого самого Акима лет двадцать назад пристрелили? Насколько бы жизнь для многих из нас, да и не только нас, была бы легче! Порой наша гуманность нас же и губит.

– Ну, раз так, Саня, свяжись с Вадимом, попроси о помощи. Я с Резаком недавно говорил, думаю, он не будет против, – кивнул Антон.

Действительно, выслушав их просьбу, Вадим сразу же согласился помочь. Приехав с двумя парнями, он быстро помог избавиться от дополнительной головной боли. А пока его ребята занимались трупом, он вкратце расспросил Стойко о произошедшем.

– Да-а… Ваш Аким просто полный беспредельщик. Мы, конечно, тоже далеко не святые, однако законники. Ни за что даже мухи не обидим. А то, что позволяет себе этот упырь, в нашем кругу никогда не прощается, – жестко сказал Вадим.

– Спасибо за понимание, – ответил Стойко, выдавив из себя улыбку.

– Понимание пониманием, но мы тоже попробуем вам помочь. Хрен его знает, что у этого беспредельщика на уме. Уже почти четыре часа прошло, как он забрал твою жену, а все молчит. А ведь должен, должен, гнида, подать голос, – процедил Вадим. – Но ты, Антон, не отчаивайся, мы своих в беде не бросаем! Мы всех на ноги подняли, всем дано одно задание – выяснить, где найти Акима.

– Думаете, это реально? – спросил Гончаренко.

– У нас свои люди везде есть. А информаторов и «шестерок» всегда найти можно, были бы деньги. Резак пообещал пятьдесят тысяч баксов тому, кто скажет, где лежбище Акима.

Попрощавшись, Вадим уехал заниматься телом покойника. Усольцев с Коваленко ушли к бойцам. В кабинете остались только Антон и Александр. Время близилось к полуночи. Прошло уже почти шесть часов с того момента, как была похищена Лиля, но Аким продолжал упрямо молчать. Скорее всего, он испытывал их нервы.

Александр не мог смотреть на мучения своего друга.

– Братишка, пожалуйста, сходи подыши воздухом, проведай Ксюшу, а я подежурю возле компьютера.

Ничего не ответив, Стойко лишь покачал головой и в сотый раз нажал на кнопку, обновив почту.

– Саня… – неожиданно прохрипел он. Взгляд его полыхнул ненавистью.

Быстро подбежав, Гончаренко впился глазами в экран. Это было письмо от Акима.

Твоя баба пока жива. Если хочешь получить ее назад, до десяти часов завтрашнего утра оформи договор купли-продажи своего завода, с полным перечнем всех его активов, на Савелия Петровича Быстрицкого. Место, где ты передашь мне документы, я назову позднее. Если хочешь ускорить встречу со своей телкой, немедленно начинай собирать шмотки. Не выполнишь моих условий, ей не жить. Но знай, прежде чем отправить на тот свет, я поставлю ее на хор.

Далее следовали паспортные данные упомянутого в письме Савелия Петровича.

– Сука, сука, сука, – заорал Антон, несколько раз ударив кулаком по ни в чем не виноватому столу.

– Кто же этот Савелий Петрович? – задал Александр риторический вопрос.

– Да никто! Небось, бомж какой-то, своего человека он бы точно светить не стал. Его и искать-то не стоит! Саня, я немедленно звоню Резаку. Он меня просил, если появятся какие-то новости, немедленно ему сообщать, причем в любое время суток. Мне надо с ним посоветоваться. А ты пока сходи к нашим, узнай, как у них дела, успокой Катю. Я видел, что она сама не своя.

Выйдя во двор, Гончаренко с упоением вдохнул свежий прохладный воздух. Кругом не было ни души. На улице было так хорошо и спокойно, что в какой-то момент ему показалось, будто все происходящее приснилось. Постояв пару минут, Александр потряс головой и, подняв воротник куртки, побежал к гостинице.

Не успел он открыть дверь, как навстречу ему выбежала Катя.

– Сашенька, что же происходит? В наше-то время, в цивилизованной стране, – всхлипывала она, прижимаясь к нему. – Бедная Лиля, я ума не приложу, как ей помочь!

– Успокойся, Катюша. К сожалению, пока порадовать тебя нечем. Но поверь, мы не сидим сложа руки, все будет в порядке, – глухо ответил Гончаренко, гладя ее по голове.

– Так делайте, пожалуйста, умоляю вас, делайте все, чтобы девчушка не потеряла маму, – тихо заплакала, точнее, завыла Катя.

Успокоив ее, Александр заглянул к детям. В комнате слабо горел ночник. На кроватях, мирно посапывая, спали дети. Совсем как папа, Ксюша закинула руки за голову и загадочно улыбалась. Свернувшись калачиком, Ванюша с головой укутался в одеяло и напоминал сверток. На стульях высилась горка аккуратно сложенной одежды, возле кроватей ровно стояли тапочки. Глядя на спящих детей, Гончаренко почувствовал, как к глазам подступают слезы. Да, он искренне любил Ванечку, словно родного сына, но как же ему хотелось иметь своих детей! А после трогательных повествований Коваленко о семейной идиллии он мечтал, чтобы Катя родила ему дочку. Тяжело вздохнув, Александр тихо прикрыл двери и вышел.

В соседней комнате было почти темно. Сжавшись, Катя, словно примерная школьница, сидела у края дивана со сложенными на коленках руками.

– Сварить тебе кофе? – шепотом спросила она.

– Сделай, Катюша. Ночью я и так спать не буду. Только, пожалуйста, поскорее, мне пора возвращаться к Антону.

Обжигаясь, Александр наспех выпил невкусный растворимый кофе. Как бы он хотел, чтобы все происходящее ему действительно приснилось! Чтобы подобное происходило только в кино, а он, уютно устроившись на диване, лишь снисходительно посмеивался, размышляя то ли о наивности, то ли о глупости перепуганных героев.

Остановившись возле двери, Катя задумчиво погладила Гончаренко по голове.

– Ты чего так на меня смотришь? – спросил он, снимая с вешалки куртку.

– Сашенька, ты поседел. Всего за один день, – прошептала она, с болью вглядываясь в его глаза.

– Ну не полысел же! – невесело пошутил Гончаренко.

Вдруг в его кармане ожил телефон. Звонил Антон.

– Слушаю, – торопливо ответил Александр и, словно что-то предчувствуя, насторожился.

– Бегом сюда! Резак нашел Акима! – возбужденно выкрикнул Стойко.

Поцеловав Катю, Гончаренко стремглав побежал в офис.

Глава 29

Ничего не видя перед собой, Александр влетел в кабинет шефа. Собравшись вокруг карты, лежащей на столе, друзья что-то возбужденно обсуждали. Взволнованные, с раскрасневшимися лицами, они яростно спорили о том, каким образом лучше добраться до места, где осел Аким.

Александр втиснулся между Никитой и Сергеем.

– Рассказывайте, что стало известно? – потребовал он у товарищей.

– Позвонил Резак и сообщил, где сейчас находится Аким. Его сдали, точнее, продали его же подельники, – ответил Антон, в глазах которого загорелся былой огонь.

– И где же?

– Вот здесь, – зло ткнув пальцем в карту, буркнул Стойко. – Дом в конце улицы Стройиндустрии, недалеко от Днепровской затоки.

– Неплохое местечко облюбовал себе, гад, – процедил Никита.

– Едем? – взволнованно спросил Александр.

– Едем! Ребята Резака обещали проводить нас до самого дома, – ответил Сергей, склонившись над картой. – Нужно спешить, нельзя терять ни минуты. Пока Аким уверен, что мы о нем ничего не знаем. Время работает против нас, поэтому думайте и предлагайте, что и, самое главное, как будем делать?

Задумавшись, все замолчали. Затянувшись сигаретой, Коваленко начал рассуждать вслух: мы не знаем, сколько людей находится в доме Акима и какой у него боевой арсенал. Полет дрона или разведка ночью бессмысленны. Да и нет для этого ни возможности, ни времени. Всегда есть вероятность кого-то вспугнуть. А шумом можно лишь навредить Лиле. Действовать надо наверняка и сразу. Для этого есть только одна попытка.

– И что ты предлагаешь? – спросил Антон.

– Мы должны пробраться в дом Акима. Уверен, Лилю он прячет рядом с собой, – сведя брови на переносице, сказал Сергей. – И… Одним нам не справиться, нужна будет помощь.

– Не вопрос, Резак говорил, что пришлет своих ребят, – успокоил Стойко.

– Шеф, этого мало. Нам пора работать в тандеме с полицией. Артем нам поможет. Я не стал тебе говорить, но он уже связывался с прокуратурой. Поверь, среди нашего брата тоже немало порядочных людей, их большинство. У них есть техника, да и снайперы они куда лучшие, чем мы. И вообще, шеф, нам надо переводить эту историю в законное русло, – предложил Коваленко.

На какое-то время в кабинете повисла тишина. Задумавшись, шеф подошел к окну, отворил его и впустил в помещение свежий воздух. По-видимому, идея ему не слишком понравилась. Кубик с Никитой молчали. В конце концов, решать должен был Антон. В глубине души Александр был согласен с Коваленко. Но… Если вынести эту историю на рассмотрение суда, станет ясно, что и они вовсе не ангелы. Стойко вопросительно посмотрел на Гончаренко.

– Я понимаю, о чем ты думаешь. Но спасение Лильки того стоит. А об остальном, дружище, я позабочусь. Ни прокуратуре, ни налоговой не будет к чему у нас придраться. Соглашайся, Антон! – честно сказал Александр и перевел взгляд на Сергея. – Нам бы еще не помешали бронежилеты. Ждать, пока подтянется техника, мы не можем.

– Ок, – кивнул Коваленко. – С цацками нам Усольцев поможет. Но теперь сценарий пишу я! Шеф, звони Резаку. На все про все у нас два часа. Выступать всегда удобно поздно ночью. А сейчас не мешало бы чуток перекусить. Нам силы нужны. Никита, дуй скорее в столовку, принеси чего-нибудь пожрать. А я пока с Артемом переговорю, заодно спущусь к себе, проверю свой арсенал, – подытожил Сергей.

Вернувшись через пять минут, он аккуратно положил на стол пояс, плотно увешанный запасными обоймами и гранатами, затем достал из сумки четыре пистолета «Беретта» с навинченными глушителями.

– Это все? – поинтересовался Антон.

– Нет, – улыбнулся Коваленко, – еще у меня есть электрошокер и с десяток гранат. Но вообще-то было бы правильнее, чтобы оружием мы пользовались как можно меньше. Чем лучше спец, тем тише он работает.

– Согласен, Серый. Но хорошее оружие в данной ситуации тоже не помешает, – заметил Женька.

Ничего не ответив, Коваленко вплотную подошел к нему и, хитро улыбнувшись, начал пристально его рассматривать.

– Ты чего? – растерялся Кубик. – Смотришь на меня как на голую бабу.

– У тебя запасные джинсы есть? – лукаво ухмыльнувшись, спросил Сергей.

– И трусы тоже, – буркнул Кубик.

– Трусы мне не нужны, а вот джинсы и какую-то футболочку поярче пожертвуй, – абсолютно серьезно сказал Коваленко и задумчиво добавил: – А я, пожалуй, возьму у Светки спортивную курточку.

– Зачем? – удивленно поинтересовался шеф.

– Сейчас узнаете, – засмеялся Сергей, подталкивая Кубика к двери. – Мы скоро вернемся.

Не теряя времени, Антон позвонил Резаку и попросил его о поддержке. Тот пообещал через час прислать подкрепление из пяти человек.

В конце разговора Резак дал Стойко мудрый совет: для усыпления бдительности Акима написать ему ответ, мол, обязуюсь неукоснительно выполнить все требования, что Антон тут же и сделал. Отослав сообщение, он задумчиво посмотрел в окно.

– Страшно подумать, а вдруг с Лилей что-то… – и прервал себя на полуслове.

– Братишка, прекрати! С Лилей все хорошо. Еще Аль Капоне говорил, что смертью деньги не заработаешь. Акиму она нужна живой.

В это время в приемной послышался странный грохот. Насторожившись, все уставились на дверь. Гончаренко грешным делом подумал, что к ним снова пожаловал дед Иван. Но тут дверь кабинета медленно открылась и на пороге появился какой-то омерзительный бомж. Под его глазом красовался здоровенный фингал. Щеки были испачканы сажей.

Кряхтя, незнакомец устало бросил у двери огромную полосатую сумку, набитую тряпьем, и нагло уставился на Стойко.

«Как этот тип мог попасть на завод? Может, он диверсант?» – мелькнуло в голове Гончаренко, когда он направился к непрошеному гостю.

Но приблизиться к нему он не смог. Александра словно ударной волной отбросила назад ядреная смесь благоуханий чеснока и помойки. Засаленные грязные джинсы, нелепо висевшие на сутулой фигуре гостя, были разодраны на самом непристойном месте. Из-под яркой фиолетово-розовой куртки, снятой с какого-то младенца, виднелась некогда красная жеваная футболка. А вот какого цвета была бейсболка, натянутая на черные жирные пасма, определить было невозможно. Однако визитера это ничуть не смущало. Опершись о стену, он принялся бесцеремонно смеяться.

– Серега! – разом воскликнули Антон и Александр.

Глядя на их ошеломленные физиономии, тот покатывался со смеху.

– Че, не узнали? – подмигнул он.

– Что ты с собой сотворил? – с изумлением спросил Александр.

– Истрепал, извалял и испортил, – гордо ответил Сергей и с грустью добавил: – Больше всего не повезло Светкиному парику, она, бедная, его аж из Франции притащила.

– А откуда у тебя этот явно не «липовый» фингал? – разглядывая фальшивого бомжа, поинтересовался Антон.

– Кубик для полноты образа поставил, – ответил он и добавил: – По моей настоятельной просьбе.

– Что же ты надумал? – спросил Александр.

– Понимаете, мужики, кто-то из нас должен пойти к Акиму первым, – начал Сергей, аккуратно усаживаясь на краешек стула. – И не с гранатой, а вроде бы с совершенно случайным визитом. Ведь если у входа в дом есть камера, а я более чем уверен в ее наличии, незваный гость должен выглядеть так, чтобы ничем не насторожить. Пусть его охрана и полюбуется на дитя помойки! А какие проблемы, кроме вшей и вони, могут быть от бомжа? Да никаких! Вот я и двину первым. Стрелять в меня им незачем, а вот прогоняя от ворот, точно захотят въехать по морде. Но, прошу, вы должны неукоснительно исполнять все мои указания. И запомните, раньше времени никакого шума! Рации и бронежилеты уже везут. Так что давайте хорошо подкрепимся, мой запашок уж как-нибудь перетерпите, и по коням!

В этот момент в кабинет влетели раскрасневшиеся Никита и Женька. Развернув пакет, они разложили на столе большие куски вареного мяса, щедро сдобренные горчицей, и большущую буханку еще теплого домашнего хлеба. Потерев руки, Никита вытащил из кармана куртки аппетитные соленые огурчики, бережно завернутые в полиэтиленовый пакет.

– Жертвую! Это мне Людка из столовки своих домашненьких втихаря дала, – пояснил он.

– Во как! – ухмыльнулся Гончаренко. – Значит, тебя уже подкармливают! А я-то думаю, отчего это наш Никита на казенных харчах так расцвел!

На этом шутки закончились. Все оставшееся время они провели в приготовлениях. Хотя в тот момент большинство из них даже не представляли, что их ожидает. Полагаясь на боевой опыт Сергея, друзья готовились к худшему. Приехавшие на помощь подручные Резака тоже внимательно слушали указания Коваленко. В этот раз вместе с Вадимом, кроме уже знакомых Лени и Артура, приехали еще два молодых парня, Цыган и Шелест. После подробного инструктажа Сергей продемонстрировал, как пользоваться рацией и бронежилетами, как обезопасить себя в непредвиденных случаях, обрисовав реальные картины возможных боевых ситуаций.

Поздно ночью, разбившись на две группы, друзья покинули завод. Решив ехать в более маневренной BMW, за руль первого автомобиля сел самый хладнокровный и опытный шофер – Коваленко. Беспрерывно болтая, он постоянно подтравливал спутников выхлопами исходящих от него зловоний, перемешанными с едким запахом сигаретного дыма. Но даже это не могло избавить их от волнения.

– Серый, – задумчиво спросил Гончаренко, – я понимаю, зачем ты свой прикид и даже глаз подпортил, но зачем ты в этом дерьме выкупался, никак в толк не возьму.

– Саня, Саня… – улыбнулся Коваленко, – а где ты видел бомжа, от которого пахнет дорогим одеколоном, а в кармане у него лежит пачка «Мальборо»? Мы схлестнемся совсем не с дураками. А на таких мелочах очень многие как раз и прокалываются.

– Они тебя чего, нюхать будут? – не отставал Александр.

– Это вряд ли, – ухмыльнулся Коваленко, – в этом не будет необходимости, от меня так несет, что за километр слышно.

Машина стремительно неслась по пустой трассе. Первые заморозки покрыли дорогу коркой льда. Порой их слегка заносило. Но, к счастью, в это позднее время встречных машин почти не было. Замолчав, каждый думал о своем. Сузив глаза, Гончаренко вглядывался в темноту, словно боясь пропустить что-то важное, то, без чего бы не смог обойтись.

Поерзав на сиденье, Александр никак не мог избавиться от непривычного для него ощущения скованности. Казалось, все его тело зажато в огромном гипсовом панцире. Впервые в жизни он натянул на себя эти спасительные латы воина. Немного волнуясь, Александр мысленно повторил, где находится каждый предмет его боевого арсенала, затем проверил на ощупь.

«Вот как жизнь порой оборачивается. А ведь совсем недавно моим основным оружием были шариковая ручка и калькулятор», – переплелись в его сознании воспоминания и реальность.

Думал ли он еще год назад, что его жизнь так круто изменится! Что семинары по современной методике налогообложения и нудные заседания арбитражного суда он поменяет на стрельбы в тирах и занятия в тренажерных залах, а вечера, вместо элитных ночных клубов, будет проводить в настоящих бандитских разборках. Да и не на это он рассчитывал, принимая предложение Антона. Хотя во всем произошедшем не было вины ни его, ни Антона.

Доехав до станции метро «Выдубичи», Коваленко резко повернул направо. Впереди шла машина с ребятами Резака. Где-то через километр они свернули налево и выехали на тихую, плохо освещенную улицу. По обе стороны дороги за роскошными высокими заборами виднелись богатые особняки. Крыши домов были покрыты яркой финской черепицей и украшены веселыми белыми панамами спутниковых тарелок.

Медленно проехав почти до конца улицы, Гончаренко увидел, как, поморгав фарами, машина с парнями Резака съехала на обочину и остановилась. Коваленко последовал их примеру. Стараясь не шуметь, друзья неторопливо вышли из автомобиля.

– Здесь? – взволнованно спросил Антон, подойдя к Вадиму.

– Нет, его дом третий отсюда, – ответил тот, указав пальцем на большой трехэтажный особняк с зеленой крышей. – Ну, что делаем?

– Так, – задумчиво протянул Коваленко и сосредоточился. – Вадим, пусть двое ваших людей останутся в машинах, в нашей и вашей. Движки не выключать.

– Ладно, – согласился старший группы Резака. – Тогда я с Артуром и Ленькой иду с вами, а Шелест и Цыган останутся на приколе.

– Понял, шеф, – безоговорочно кивнул Цыган, и в самом деле очень похожий на вольного рома, – только дайте нам ключи от бэхи.

– Молодцы, ребята! – похвалил Сергей и, раздав последние указания, протянул им ключ.

– А иначе нельзя, – довольно улыбнулся Шелест и, щелкнув пальцами по микрофону, проверил работу рации. – Идите, мы на связи.

Тихо, почти бесшумно они миновали соседний дом.

– Пришли! – непривычным эхом отозвался в ушах баритон Вадима. – Следующий дом Акима.

– Понятно, – так же странно прозвенел голос Коваленко, – я пошел, меня прикрывают Вадим и Саня. Остальным дышать через раз.

Спрятавшись в пышном, все еще зеленом кустарнике, друзья сосредоточенно смотрели вслед удаляющейся фигуре Коваленко. Неуверенной, шатающейся походкой Сергей медленно приближался к огромному кирпичному забору, напоминавшему Великую Китайскую стену. Высокий, широкий, он сверху был окантован витиеватой ковкой, стремительно уходившей ввысь зауженными острыми стрелами. На заборе светились круглые фонари на светодиодах.

Устало поставив сумку на землю, Коваленко на мгновенье приостановился и, забросив ее на плечо, семенящей шаркающей походкой побрел вдоль забора. Под тяжестью большой полосатой сумы его высокая статная фигура вдруг сгорбилась и стала сутулой. Войдя в роль, Сергей решил покорить своими артистическими талантами не только врагов, но и друзей, на реакцию которых он, конечно же, тоже рассчитывал. Неожиданно издалека послышались стоны и протяжное завывание, отдаленно напоминающие пение:

Ніч яка місячна, зоряна, ясная…

Плетясь вдоль забора, Коваленко неожиданно поскользнулся и неуклюже упал в большую, покрывшуюся льдом лужу. Пытаясь подняться, он снова упал и растянулся на обледеневшей дороге. Стараясь встать на ноги, Сергей сопровождал свои усилия безудержными криками восторга и бранью, наполненными такими изысканными матерными оборотами, каких не было даже у деда Вани. Наконец, поднявшись, Коваленко на полусогнутых ногах добрался до нужного места и, что-то бормоча себе под нос, начал неистово барабанить по железным воротам.

Больше минуты Сергей стучал безрезультатно. В голове Гончаренко даже мелькнула мысль, что в доме никого нет. Но Коваленко не отступал. Упершись в ворота, он запричитал жалостливым сиплым голосом:

– Помогите, люды добри! Помогите погорельцам с Закарпатья! Семья на вокзале! Детишкам маленьким кушать нема чего! Помогите, чем можете!

Но и пробить на жалость Сергей тоже никого не смог. Ворота оставались закрытыми. И вдруг, к своему удивлению, Гончаренко услышал специфический журчащий звук. Не стесняясь, Коваленко справлял малую нужду на забор.

Не успел он толком спрятать свои прелести в штаны, как неожиданно справа от ворот распахнулась калитка и к наглому бомжу неторопливо вышел дюжий детина в черном драповом полупальто. Глядя на него, Коваленко испуганно согнулся и начал пятиться. Надвигавшийся на него верзила остановился и тоже отпрянул назад.

– Фу! – прошипел он. Лицо его искривилось в брезгливой гримасе. – Ты что тут делаешь, урод? Пошел вон отсюда!

– Уйду, уйду, сейчас уйду, – испуганно залепетал Сергей. – Вы мне только, добрый человек, помогите чем-нибудь. Мне бы покушать. Может, вынесете объедков каких с барского стола, век благодарен буду!

– Если ты, бомжара вонючий, сейчас же не свалишь отсюда, я тебя сам на помойку выкину. Пусть лучше тебя бездомные псы сожрут, если захотят, конечно, – рявкнул охранник и дико заржал. – Их от такой тухлятины вывернуть может.

– Хозяин добрый, умоляю, помоги! Пожалей бедного человека, – взмолился Коваленко и, протянув трясущиеся руки, неуверенно начал приближаться к ржущему амбалу.

Неожиданно, в одно мгновение, сгорбленный трясущийся бомж, неловко падая, подсек не успевшего и глазом моргнуть здоровяка под колени и повалил на землю. Быстро надев на него наручники, он перевернул его лицом вниз, изъяв телефон и пистолет. Подтащив к забору, Коваленко приставил к его виску холодный ствол «пушки».

– Пикнешь, убью, – раздался в наушнике привычный голос Сергея. – Аким дома?

– Да, – промычал охранник.

– А где ваша пленница?

– Не знаю, – осипшим голосом проблеял охранник.

– Тогда молись, ублюдок, – зло прошипел Коваленко и щелкнул затвором.

– Я вспомнил, вспомнил! – торопливо забормотал амбал. – Она на заднем дворике, в баньке.

– Сколько человек ее охраняет?

– Двое, вроде были двое! Может, сейчас один и спит, я же не знаю, – частил здоровяк. – Ты только оружие убери, еще выстрелишь ненароком. Я тебе и так все скажу!

– Ты мне не указывай, что делать, – разозлился Сергей и со всей дури врезал ему по роже. – Сейчас подробно перечислишь, кто находится в доме и где. Сколько всего охраны, прислуги, хозяев. Ну?!

– А ты меня после этого не прихлопнешь? – заныл пленник.

– На кой хрен ты мне нужен, еще руки о тебя марать! Но это в том случае, если все, что ты мне скажешь, окажется правдой. Подставишь меня, мои ребята порвут тебя в клочья. Ну, колись, – рявкнул Сергей. – А после этого я тебя передам в их руки.

– Хорошо, хорошо, – прохныкал детина. – Я тебе все расскажу.

– Так, как ты меня обнаружил?

– Я дежурил в комнате для охраны. Ты попал в камеру, вот я тебя и засек.

– Ты был один?

– В дежурке да.

– А почему сразу не вышел, когда я лупил в ворота?

– Да на хрен ты мне был нужен. А вот когда забор обоссал, я взбесился. За это я сам мог получить по шее. Меня бы Аким мог убить за это! – пробубнил проколовшийся охранник.

– Понятно, а теперь поподробнее: кто, где, сколько, – велел Коваленко и, чуть ослабив железную хватку, сказал в микрофон: – Мужики, подтягивайтесь, нам тут интервью дать желают.

Согнувшись, друзья гуськом подбежали к Коваленко. Сжавшись, охранник нервно моргал глазами. Нет, он не был похож ни на Федора, ни на Кешу. Он был обычным пушечным мясом, «шестеркой», ничего не значащей для Акима.

– Ну! – поторопил его Сергей.

– Сейчас, – хватая воздух, прохрипел верзила, – что-то мне хреново.

– Это ничего, это здорово. Плохо бывает только на этом свете, на том, говорят, всем хорошо. Значит, ты еще жив, а если хочешь и дальше оставаться в этом приятном состоянии, не тяни резину, а то могу и передумать, – грозно произнес Коваленко.

Секьюрити торопливо закивал.

– Значит, так. В доме Аким со своей бабой. Они на третьем этаже, их дверь крайняя справа. Наверное, уже спят. Больше на этом этаже никого нет. Второй этаж для гостей, он сегодня пустой. Теперь внизу: у входа, справа – дежурка, там должен быть я. В конце коридора, в гостиной, Денис и Крюк. Рядом с кухней комнатка, там еще двое наших парней, но они точно дрыхнут, только недавно вернулись. Прислуга дома не ночует, так что, пожалуй, все.

– Как попасть в дом? – наклонившись, спросил Антон.

– Там кодовый замок, но я, когда выходил, чтобы не шуметь, дверь не захлопнул, она открыта.

– Теперь подробно о месте, где держат пленницу, – приказал Коваленко.

– За домом, на заднем дворе, небольшая банька из срубов. В ней и сидит ваша телка… – начал охранник, однако Стойко неожиданно врезал ему по физиономии.

– Подбирай выражения, дерьмо, – процедил Антон.

– Понял, – покорно согласился страж и сплюнул на землю зуб. – Днем ее охраняли двое, они весь день в предбаннике в карты резались. Сейчас не знаю, что делают, спят или нет.

– А она, где конкретно находится она? – наседал Антон.

– В самой бане, они ее закрыли. Пройти к ней можно только через маленький тамбур, за ним предбанник.

– Ясно, – кивнул Сергей, что-то мысленно прикидывая. – Вход закрыт?

– Да, на кодовый замок.

– Код знаешь? – вмешался Гончаренко и сосредоточился.

– Шесть, семь, восемь. Сразу за тамбуром небольшой коридорчик, в нем три двери. Та, что слева, ведет в кухню, средняя – в предбанник, а правая – в сортир.

– Значит, на территории больше никого нет? – уточнил Артур.

– Нет.

– А собаки? – спросил Коваленко.

– Аким собак не любит. Зону они ему, видишь ли, напоминают. У него вместо псов мы, – раздраженно ответил охранник.

– Что делаем, шеф? – поинтересовался Вадим, повернувшись к Сергею.

– Значит, так, вначале, чтобы не переполошить Акима, трое идут к бане. И только когда Лиля окажется на свободе, остальные двинут в хоромы. В баню иду я, Саня и Вадим. Тебе, Антон, туда нельзя, не спорь! Твои эмоции там лишние. Когда твоя Лилька будет в безопасности, можешь вместе с другими двигать в хоромы. Что и как делать, мы обговорили. И запомните, стрелять только в случае крайней необходимости, чтобы не спугнуть Акима. Мы должны взять эту гниду живым!

– А с этим что делать? – брезгливо ткнул пальцем в горе-охранника Леня.

– Отведете с Артуром его к машине, – распорядился Сергей, пытаясь сорвать с головы парик.

Бросив его на землю, Коваленко тихо открыл калитку. Осторожно ступая за ним, друзья вошли в красивый ухоженный двор и быстро перебежали к дому. Осмотревшись, на мгновение замерли и прислушались, но ничего подозрительного не услышали. Почти все окна дома были темны, только на первом этаже в одной из комнат светился экран телевизора. Прижимаясь к дому, Коваленко махнул рукой и, не отлипая от стены, обошел дом, оказавшись на заднем дворе. Следом за ним подбежали Вадим и Александр.

Огромная территория заднего двора освещалась слабо. Недалеко от них виднелся покрытый пленкой бассейн, правее – теннисная площадка. В конце, в полутьме деревьев, виднелась невысокая деревянная баня.

– Так, – облегченно вздохнул Сергей, бегающим взглядом оценивая обстановку вокруг, – теперь давайте потихоньку двигать к бане.

Прижимаясь к высоким туям, окружавшим забор, они пробежали теннисный корт и остановились возле небольшого деревянного домика с маленькими, выглядывавшими чуть ли не из-под самой крыши окнами. Одно из них было слегка приоткрыто. Скорее всего, оно находилось в предбаннике, потому что оттуда лился яркий, разрывающий мрак свет и слышались громкие, веселые голоса мужчин. Судя по разговору, их было двое.

– Серый, а может, швырнем газовую гранату? – предложил Гончаренко.

– Ни в коем случае! Ведь газ действует не мгновенно. Увидев гранату, они успеют выпустить обойму патронов. Представляете, какой кипеш поднимется за это время?

– Я подойду к окну, может, просеку, о чем базарят, – предложил Вадим.

Было слышно, как под ним зашуршал гравий. На минуту остановившись, Вадим медленно, ступая как рысь, двинулся дальше. Подойдя к окну, напряженно прислушался. Постояв несколько минут, он так же тихо вернулся назад.

– Они там какую-то туфту гонят. Один сказал, что его все это задрало и он хочет спать. А второй ответил, что если зайдет Крюк и увидит, что кто-то из них дрыхнет, он их прибьет.

– Понятно, значит, возможен контроль, – задумчиво пробормотал Коваленко. – Тогда медлить нельзя. Идем! Я открываю дверь, ты, Вадим, прячешься в туалете, мы с Саней на кухне. Кодовый замок, когда дверь закрывается, издает довольно громкий щелчок. А нам это и надо, чтобы заманить их в ограниченное пространство коридора. Сразу не выскакивайте, подождите, пока они подойдут к двери. Нападать только сзади! И ни в коем случае не дайте им выбраться во двор. Стрелять лишь при крайней необходимости.

Не дыша, они тихо пробрались к двери. Набрав нужную комбинацию цифр, Сергей быстро потянул дверь на себя и пропустил Вадима с Александром вперед. В маленьком коридорчике горел приглушенный свет, из предбанника доносились громкие голоса. Не медля ни секунды, Вадим быстро забежал в туалет, оставив дверь слегка приоткрытой. Гончаренко спрятался на кухне. В следующее мгновение в коридоре раздался громкий щелчок, но Коваленко уже стоял возле Александра.

– Крюк, это ты? – спросил чей-то хриплый голос.

На какое-то время в предбаннике стало тихо. Выключив звук телевизора, там, похоже, прислушивались. Очевидно, ждали ответа.

– Видимо, это ветер, – повисло в воздухе чье-то предположение.

– Надо выйти глянуть, – ответил хриплый баритон. Вскоре послышались неторопливые тяжелые шаги, наверное, сторож намеревался прояснить ситуацию.

Скрипя, дверь предбанника отворилась. Через оставленную дверную щель Гончаренко увидел, как, пройдя через небольшой коридорчик, возле двери остановился один из охранников и недоумевающе пожал плечами. В этот момент на него сзади налетел Коваленко и ударил рукояткой пистолета по голове. Тело парня обмякло. Сергей быстро подхватил его под руки и затащил на кухню. Наклонившись, надел на него наручники и залепил скотчем рот.

– Гвоздь, ты где пропал? Гвоздь! – послышался настороженный голос напарника.

Было слышно, как он встал и медленно направился в сторону коридора. Друзья снова затаились за дверью.

– Бля, испарился, что ли? – выйдя в коридор, удивленно хмыкнул он и завертел головой.

Передернув затвор пистолета, охранник медленно направился к тамбуру. Тут из туалета выскочил Вадим и набросился на него. Сделав подсечку, сбил с ног, стараясь выбить из его руки оружие. Но, падая, парень все-таки успел нажать на курок. Прогремел выстрел. Упав, охранник выронил пистолет. Сергей подхватил «пушку» и, передав Гончаренко, скомандовал:

– Быстро выводи Лилю и бегом отсюда!

Забежав в предбанник, Александр растерянно огляделся. К счастью, в двери, ведущей в парилку, торчал ключ. Стараясь не суетиться, Гончаренко быстро открыл замок, впустив в помещение свет. В углу кто-то тревожно вскрикнул.

В следующее мгновенье к нему подбежала Лиля.

– Санечка, это ты! Вы пришли за мной? В вас стреляли, я слышала…

– Все нормально, – резко ответил Гончаренко и ухватил ее за руку, – бежим!

– Что с Ксюшей? – первым делом спросила она.

– Все хорошо, она с Катей, на заводе, – скороговоркой ответил Александр, потянув ее за собой. Неожиданно рука женщины обмякла и Лиля плавно осела на пол.

– Лилечка, миленькая, потерпи! Нас Антон ждет, – прошептал он, хлопнув ее по щеке.

Открыв глаза, Лиля посмотрела на него невидящим взглядом и тихо шепнула:

– Я сейчас, я сейчас…

Подхватив ее на руки, Гончаренко выбежал в коридор. Оседлав второго охранника, Вадим заломил ему руки за спину и закрутил веревкой.

– Что с ней? – испуганно спросил Коваленко, увидев Лилю.

– Все нормально, нервы, – успокоил Гончаренко и подбежал к выходу.

– Стой, я пойду первым, нас наверняка услышали, – проговорил Коваленко, выглядывая во двор.

Вдруг, нарушив оговоренные правила, в наушнике раздался тревожный голос Антона:

– Братишка, прошу, побереги ее!

Крепче прижав Лилю к себе, Гончаренко выбежал следом за Коваленко. Не успели они преодолеть и десяти метров, как раздалось несколько выстрелов. Срикошетив от тротуарной плитки, пули с визгом пролетели у ног Александра.

– Ребята, прикройте, в нас стреляют, – крикнул он в микрофон и зигзагами быстро перебежал к дому.

Замерев у стены, он взволнованно посмотрел на Лилю. Открыв испуганные глаза, она непонимающе смотрела на Гончаренко. Дернувшись ногами, она упрямо попыталась встать. Но, дотронувшись до стены, медленно опустилась на корточки. Александр, не раздумывая, подхватил ее на руки.

– Саня, пусти, я сама, – дрожащим голосом сказала она.

– Сиди тихо! – прикрикнул он и, прижимая ее к груди, буркнул: – Ты и говорить-то не можешь!

В это время перестрелка возобновилась. Стало понятно, что Антон с ребятами уже в доме Акима. Оттуда послышались крики и выстрелы, в окнах блеснул свет. Пробежав к особняку, Вадим на мгновение обернулся и на ходу крикнул:

– Скорее бегите к воротам, мы вас прикроем!

Крепко сжимая Лилю в руках, Гончаренко прижался к стене и рванул к переднему двору. Добежав до угла дома, внимательно огляделся и, никого не заметив, помчался к калитке.

Преодолев несколько метров, Александр с болью посмотрел на вожделенную калитку. Никогда раньше он не думал, что каких-то пятнадцать метров могут стать расстоянием длиною в жизнь. Неожиданно через его плечо огненной стрелой прошла боль. Застонав, Гончаренко с силой закусил губу, стараясь не уронить Лильку.

– Санечка, тебя ранили, – всхлипнула она, – пусти меня, я сама!

– Не мешай, – просипел Гончаренко и, превозмогая боль, двинулся к калитке.

В доме вновь вспыхнула перестрелка, послышались крики, ругань. Что-то загрохотало, раздался звук бьющегося стекла. И тут, к своему ужасу, Александр увидел, как недалеко от них, прямо возле ворот, на землю упала граната. Резко остановившись, Гончаренко пытался сообразить, что ему делать. Прятаться было негде, бежать назад поздно…

«Братишка, побереги ее», – эхом отозвались в его голове слова Антона.

«Я должен спасти Лильку, она должна жить!» – решил Гончаренко и, опустив Лилю на землю, прикрыл ее своим телом.

Прозвучал оглушительный взрыв…

Глава 30

Открыв глаза, Гончаренко непонимающе посмотрел вокруг.

«Где я»? – удивленно подумал он.

Медленно обведя комнату взглядом, Александр понял, что находится в больничной палате. Тихо попискивая, возле кровати стояла медицинская аппаратура, рядом – капельница, чуть дальше – медицинский стол с кучей пузырьков и упаковок с лекарствами. И вдруг, к своему удивлению, он увидел на тумбочке, стоявшей напротив него, до боли знакомую икону Богородицы. И небольшую вазочку, из которой торчала сосновая ветка, украшенная новогодними игрушками. Сердце Гончаренко тоскливо сжалось и, пропустив удар, радостно забилось. «Значит, Катя со мной! Но почему на ветке игрушки? Ведь только начало ноября…» – подумал он и задумчиво перевел взгляд в окно. Переливаясь всеми цветами радуги, на стекле искрились затейливые узоры, автором которых мог быть только настоящий зимний мороз.

Поняв, что он пролежал здесь долго, Александр первым делом решил проверить, все ли с ним в порядке. Пошевелив плечами, почувствовал, как раскалывается голова, как, сжимая виски, гудит и шумит в ушах. Тело казалось свинцовым и неподъемным. Напрягаясь из последних сил, Гончаренко попробовал пошевелить руками и ногами. И хоть это не доставило ему удовольствия, он был рад тому, что мог двигаться.

В это время в палату вошла молоденькая девушка, наверное сестричка.

– Здравствуйте, – глядя на нее, слабо сказал Александр и попытался улыбнуться.

– О! – радостно воскликнула она и подбежала к нему. – Наконец вы пришли в себя! Я сейчас Валентину Игоревну позову!

– Подождите, где я? – остановил ее Гончаренко.

– Вы в Октябрьской больнице, в отделении нейрохирургии. Не волнуйтесь, все уже позади. Теперь вашей жизни ничего не угрожает! Ваши друзья и жена ни на шаг от вас не отходили, – защебетала девушка.

– Жена? – удивленно протянул Александр.

– Да, и жена, конечно же! Она вообще дежурила возле вас днем и ночью. Как назло, именно сейчас она спустилась к автомату за кофе. Вы не переживайте, я сейчас позову и ее, и врача, – радостно воскликнула девушка и поспешила к двери.

Гончаренко задумчиво уставился в потолок. Значит, он пролежал здесь почти полтора месяца. «Чем же закончился их поход к Акиму? Как ребята? Что с Лилей?» – взволнованно думал он, глядя на заиндевевшее окно.

В это время в коридоре послышались быстрые шаги. В следующее мгновение, распахнув дверь, в палату влетела Катя. В синем больничном халате, надетом поверх серого брючного костюма, она казалась совсем школьницей. Похудевшая, бледная, с высоким, затянутым на голове хвостом и без грамма косметики на лице, Катюша выглядела очень уставшей. Подбежав к его кровати, она растерянно скрестила руки на груди и замерла. Из глаз ее ручьем полились слезы.

– Сашенька! Я знала, я верила, что ты выживешь! – прошептала Катя и медленно опустилась перед ним на колени. Счастливо обняв, она припала к его колючей шершавой щеке и нежно поцеловала.

Слабой дрожащей рукой Гончаренко погладил ее по голове.

– Сашенька, любимый, я так счастлива! Я день и ночь за тебя молилась, – всхлипывая, прошептала она. – Любимый мой.

– Спасибо тебе, Катюша! – улыбнувшись глазами, шепнул Александр.

В этот момент дверь палаты открылась и к больничной кровати уверенной легкой походкой подошла высокая светловолосая женщина с необыкновенно красивыми голубыми глазами. Судя по белому халату и фоноскопу, висевшему на ее шее, это была врач.

Катя быстро поднялась и отошла в сторону.

– Александр Иванович, я рада! С возвращением вас! – пошутила доктор и, подхватив его руку, сосредоточилась. – Все отлично!

– Спасибо вам, – шмыгнув носом, сказала Катя.

– Э, голубушка, так дело не пойдет! – повернувшись к ней, слегка прикрикнула докторша. – А ну перестаньте разводить сырость! Когда ваш супруг лежал без сознания, вы даже слезинки не уронили. А тут, едва он в себя пришел, сразу расплакались! Пожалуйста, успокойтесь, выйдите в коридор. А мы пока побеседуем с вашим мужем. Договорились? – наигранно сердито проворчала врач и заботливо погладила Катю по спине.

– Простите, – утерев слезы, шепнула Катя и поинтересовалась: – А можно сообщить нашим друзьям, что Саша пришел в себя?

– Разумеется, да! Даже нужно! Александра Ивановича надо возвращать к активной жизни! Однако желательно, чтобы гостей к нему ходило немного, он еще слаб.

Смущенно улыбнувшись, Катя вышла в коридор.

– Что ж, Александр Иванович, я рада, что наши старания не прошли даром. Ну что, голубчик, будем жить? – улыбнувшись, спросила его доктор. От женщины просто веяло участием и добротой.

– Хотелось бы, – хмыкнул Гончаренко и вопросительно посмотрел на нее. – Простите, вы мой лечащий врач?

– Совершенно верно, – ответила женщина и, переведя взгляд на стоящую рядом аппаратуру, представилась: – Захарова Валентина Игоревна. Но я лечила вас не одна. О вас заботились лучшие специалисты нашей больницы.

– Очень приятно. Спасибо вам, Валентина Игоревна, – слабо улыбнувшись, сказал Александр. Каждое движение, каждое слово ему давалось с трудом. – Я могу узнать, что со мной?

Доктор нервно прошлась по палате и, подхватив табуретку, села возле него.

– Сегодня на улице очень холодно. Зима уже, – ушла от ответа женщина. – Скоро Новый год, вы любите этот праздник?

– Конечно, это мой самый любимый праздник, как, впрочем, и у большинства людей. Только смогу ли я встретить его дома? Почему вы не отвечаете на мой вопрос? – начал раздражаться Гончаренко.

– Успокойтесь, пожалуйста, – сдержанно произнесла Валентина Игоревна и машинально поправила челку, упавшую на глаза. – Я вам сейчас все расскажу, только позвольте сначала вас осмотреть.

Склонившись над Александром, она внимательно слушала его дыхание, сердце, заставляя поочередно двигать разными частями тела, закрывать и открывать глаза. Закончив, довольно улыбнулась и снова присела на табуретку.

– Что ж, отлично! Все двигательные функции и рефлексы вашего организма в норме!

– Так что же все-таки со мной произошло? – не отставал Гончаренко.

– У вас была тяжелейшая черепно-мозговая травма, в результате которой образовалась внутренняя гематома. Долгое время вы находились в коматозном состоянии. После проведенной операции мы внимательно следили за вашим здоровьем. Ваши друзья подключили прекрасных специалистов из Германии, которые вместе с бригадой наших реаниматологов боролись за вашу жизнь. Через неделю вам стало лучше. У вас снова появились условные рефлексы, восстановилась дыхательная функция. Довольно хорошо зажила рана на руке. Сейчас остался лишь маленький шрам.

– Доктор, скажите, когда, по вашим прогнозам, я смогу встать на ноги? – благодарно улыбнувшись, спросил Александр.

Тяжело вздохнув, Валентина Игоревна встревоженно посмотрела ему в глаза.

– Александр Иванович, пожалуйста, постарайтесь взять себя в руки. Я обязана вам кое-что сказать. Для особых волнений причин нет, – ласково сказала она и ободряюще взяла его за руку.

Сердце Гончаренко сжалось в недобром предчувствии.

– Говорите.

– Понимаете, Александр, к сожалению, врачи не боги и не все в наших силах. Мы вернули вас к жизни, практически восстановили здоровье, но… – врач нервно кашлянула и произнесла: – От взрыва гранаты ваша левая нога получила множество колотых ран, в результате чего костная ткань стопы была сильно раздроблена. Поверьте, травматологи делали все возможное, но им пришлось провести частичную ампутацию вашей стопы.

Окаменев, Гончаренко бессильно закрыл глаза. Окружающий мир стал для него неинтересным. Отдалившись, он хотел лишь запрятаться в пустоте.

«За что?! Кому я теперь нужен? Что я, инвалид, смогу делать? Лучше бы я умер…» – пронеслось у него в голове.

Понимая его состояние, Валентина Игоревна напористо дернула его за плечо.

– Э, уважаемый, так не пойдет! Ваши друзья мне говорили, что вы настоящий мужик. А вы тут раскисли, словно кисейная барышня! Ваша жена держалась куда лучше вас. Прекратите немедленно! Да, буду честна перед вами, ситуация не самая лучшая, но это не повод отчаиваться. Ампутирована лишь часть стопы, и это ни в коей мере не повлияет на полноту и качество вашего образа жизни. Сейчас делают прекрасные ортопедические протезы, и вы сможете вести абсолютно полноценную здоровую жизнь. Ну, по горам, возможно, лазить не сможете, а вот ходить, плавать и даже пробежаться – вполне!

– Доктор, не надо меня успокаивать, я и сам все понимаю, – прошептал Гончаренко. – Инвалид, он и есть инвалид.

– Ну, это громко сказано, – ухмыльнулась женщина. – По-моему, вы слишком сгущаете краски. Это не ваш статус. Вы даже не представляете, насколько любимы своими друзьями и близкими. И если, спасая вас, ваши друзья куда-то не постучали, то это было только одно место – божья канцелярия. Они чуть ли не весь мир перевернули, чтобы спасти вас. Вы им нужны, а вы – ин-ва-лид… Стыдно, уважаемый!

Глядя на раскрасневшуюся от волнения женщину, Гончаренко печально вздохнул и отвернулся к стене.

«Может, она и права. И если я на самом деле встану на ноги, смогу еще быть полезен. Но кому? Многим, но только не Кате. Зачем ей, такой красавице, умнице, инвалид? Я не имею права взваливать на ее плечи такую обузу».

– Спасибо. Я вас услышал. А теперь я хочу остаться один.

– Что ж, отдохните, все хорошо обдумайте. Поверьте, ваши первые эмоции это своего рода шок. Однако без этого не обойтись, кто-то должен был рассказать вам правду. И хоть я вас слегка поругала, все же должна признаться, что вы молодец! – подытожила Валентина Игоревна и, улыбнувшись, скрылась за дверью палаты.

Однако побыть одному Гончаренко не удалось. Сразу после ухода доктора в палату вернулась Катя. Ее изумрудные глаза горели такой любовью, что сердце Александра невольно сжалось от понимания, что он больше никогда не сможет быть с этой удивительной женщиной. Подойдя к нему, Катя ласково погладила его по щеке и, не пытаясь сдержать слез, счастливо заплакала.

– Врач сказала, что тебе больше ничего не угрожает! И если все пойдет по плану, то на Новый год тебя отпустят домой! – радостно воскликнула она.

– Это хорошо, – безразлично сказал Гончаренко и отвернулся. – Мне давно пора проведать своих родителей.

– Родителей? – в недоумении повторила Катя. – Конечно, конечно! Если ты хочешь, мы можем поехать к родителям!

– Я поеду один. Спасибо тебе, конечно, за все, – начал Александр и осекся. – Я решил вернуться домой, в Ахтырку.

– А я? – ошеломленно спросила она.

– Ты навсегда останешься моим лучшим другом, но не больше.

– Сашенька, что ты говоришь? Что дало тебе повод усомниться во мне? Я люблю тебя, Ванька тоже! Он так ждал, когда ты очнешься, постоянно твердил, что его папка самый сильный на свете и должен поправиться! Он как чувствовал, вчера нарядил для тебя перед днем святого Николая веточку ели! Ты нужен нам, – громко воскликнула она. – Мы всегда будем вместе!

Гончаренко долго молчал. Затем резко произнес:

– Нет, я останусь один.

– Ну не молчи, скажи почему?

– Так будет лучше, – стиснув зубы, прошептал он.

– Кому лучше?! Что за бред ты несешь!

– Всем, Катя, всем, – устало ответил Александр.

Обессиленно упав ему на грудь, Катя тихо заплакала. Сердце Александра разрывалось от боли. Но другого выхода он не видел.

«Если я сейчас сдамся, то навсегда обреку ее на тягостное существование с инвалидом», – твердо решил он.

– Катя…

– Да, Сашенька, – посмотрев на него взглядом, полным надежды, встрепенулась она.

– А как наши? Как Лиля?

– Слава богу, все закончилось хорошо, – сквозь слезы улыбнулась она. – Когда прогремел взрыв, ребята, понимая, что соседи все равно вызовут полицию, позвонили Усольцеву. Хотя тот и так находился недалеко от вас в полной боевой готовности. Ведь они с Сергеем как никто понимали, куда и для чего вы отправились. И когда ваше основное задание было выполнено, Лиля оказалась на свободе, а ты находился в ужасном состоянии, приехал Усольцев. Он очень помог ребятам.

– Кто-то еще пострадал?

– Да, Женьку сильно ранило. Он две недели лежал в больнице. Выкинули селезенку. Но теперь он орел, в боевой форме! Вадиму тоже досталось. Когда он бежал за Акимом, тот прострелил ему ногу.

– Акима задержали?

– Конечно! Он попался в капкан, как волчара! Там уже опера Артема сработали, никому не дали уйти.

– А как Лиля?

– Лилька молодец! После взрыва она тоже какое-то время была без сознания. Наверное, ее ударной волной оглушило. Но, придя в себя, она доволокла тебя до ворот, где ее встретили парни Резака.

– А что сейчас? – не унимался Александр.

– На Акима и его подельников открыто уголовное дело по обвинению в рейдерстве и тройном убийстве. Теперь их банда «отдыхает» в СИЗО. Правда, двоих Антон сдавать не захотел. Это те молодые башковитые ребята, которых вы так старательно прятали в подвале. Он сказал, что многим им обязан, и взял их к себе на работу.

– Понятно… – прошептал Гончаренко, задумчиво уставившись в белый потолок.

Наклонившись, Катя заботливо поправила на нем одеяло.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как голый в колючках, – буркнул он и, быстро сообразив, что сморозил глупость, добавил: – Спасибо, Катя. Неплохо.

В палату вошла медсестра.

– Ну, я вижу, вы уже совсем ожили. Даже блеск в глазах появился, – обрадовалась она. – Вот что значит – жена рядом. А как выпьете куриного бульончика, сразу и румянец на щеках появится.

– А что, уже можно? – удивленно спросила Катя.

– Да что вы, нет, конечно! Но про еду говорить надо, пусть у нашего больного аппетит восстанавливается. Ведь почти месяц только медикаментозно питался. А пока ему можно один травяной чай. Но, думаю, через недельку сможет уже нормально кушать.

Насупив красивые бровки, девушка подключила новую капельницу и, строго глядя на Гончаренко, безапелляционно приказала:

– Держать хвост трубой! А пока отдыхайте. Скоро к вам придет лучший ортопед Киева. Он вас быстро поднимет на ноги!

Сестричка вышла. Катя задумчиво смотрела на Александра. В ее глазах отражались отчаяние и боль. Гончаренко видел, как дрожали ее пальцы. Он знал, что делает ей больно, но он поступал сознательно, понимая, что лучше причинить ей боль сейчас, чем делать это всю жизнь.

– Катя, иди домой, тебе тоже надо отдохнуть, – прошептал он.

– Ты меня прогоняешь?

– Нет, что ты. Просто жаль тебя!

– Хорошо, я сейчас уйду. Но только скажи честно, ты меня не любишь? Неужели все, что происходило между нами, было всего лишь игрой? Неужели те слова, которые ты мне говорил, были ложью? – со стоном вырвалось из ее груди. – Я в это не верю, ты не такой.

– Катя, не стоит об этом больше говорить, – едва слышно произнес Гончаренко. – Уже все сказано: мы не можем быть вместе.

– Но почему?! – воскликнула она, пристально глядя ему в глаза. – Может, это из-за травмы твоей ноги? Но это безумие!

– Просто я так решил, – отрезал он и отвернулся.

– Неправда, я тебе не верю! Почему ты не смотришь мне в глаза?! Неправда, неправда, неправда!!! Думаешь, если с тобой случилось несчастье, для меня что-то изменилось?! Наоборот! Ты стал для меня еще дороже, теперь я не только тебя люблю, я горжусь тобой!

– Катя, пожалуйста, я хочу отдохнуть, – ответил Гончаренко и устало закрыл глаза.

– Хорошо, я уйду. Как скажешь. Сейчас приедет Антон, он принесет тебе телефон, если захочешь, позвонишь мне. В любое время.

Александр слышал, как тихо закрылись двери больничной палаты. Без Кати, без ее глаз холодные белые стены словно обрушились на него, не давая ни дышать, ни видеть. От острой боли, разрывающей душу, хотелось завыть по-волчьи. Оказывается, потерять Катю для него было гораздо сложнее, чем остаться без части ступни.

Гончаренко лежал, не открывая глаз. Несколько раз к нему забегала милая медсестра, стараясь его подбодрить. Но он словно потерял интерес к жизни, в этот момент ему было все безразлично. Вяло улыбаясь, Александр молчал. Он покорно пил какие-то отвары, подставлял для уколов руки и невпопад отвечал на вопросы.

– Александр Иванович, да что с вами?! – возмущенно спросила сестричка. – Вы мне сейчас нравитесь меньше, чем тогда, когда пришли в себя.

– Я и сам себе не нравлюсь, – пробормотал Гончаренко.

Забежав в очередной раз в палату, сестричка весело сообщила:

– К вам пришли друзья! Может, они вам настроение поднимут.

С напряженными лицами в палату вошли Антон, Лиля, Сергей и Никита. Выстроившись в ряд, словно пионеры, они смотрели на Гончаренко так, будто перед ними находился посланник из другого мира.

– Братишка! – первым стряхнув с себя неловкость, воскликнул Антон и обнял его за плечи. – Санька, ты выжил! Братишка!

Оттеснив мужа, к Александру подошла Лиля.

– Санечка, – ласково протянула она и, наклонившись, нежно поцеловала его в щеку, – миленький, спасибо тебе! Спасибо тебе за все. Если бы не ты, я бы не выжила в том пекле. Ты спас меня ценой своего здоровья, ты спас нашего ребенка, ты теперь для нас самый родной на земле человек!

– Да брось ты, Лилек, – улыбнулся Гончаренко. – Говорят, ты меня тоже под пулями выносила.

– Так ты уже знаешь? – удивленно воскликнул Антон.

Все дружно рассмеялись, и от этого больничная палата сразу показалась Александру уютной и теплой. Вспоминая, друзья начали наперебой рассказывать ему события той ночи. Слушая их, Гончаренко постепенно приходил в себя, понимая, насколько дороги и нужны ему эти люди. Весело жестикулируя, Антон артистически изображал сцену своей встречи с загадочным Акимом.

– Он что-то тебе сказал? – поинтересовался Александр.

– Что я оказался намного хитрей, чем он думал, – ухмыльнулся Антон.

– Хитрей или умней? – переспросил Гончаренко.

– Нет, ребятки, просто мы дружнее, – перебила их Лиля.

В сотый раз вынимая и обратно пряча в карман сигареты, Коваленко продолжил рассказывать о случившемся. Как оказалось, подобные сценарии захвата предприятий Аким воплощал в жизнь далеко не в первый раз. Собранные факты бурной деятельности дельца показали, что рейдерство стало его профессией, приносящей доходы не меньшие, чем торговля наркотиками. Хотя выяснилось, что Аким не брезговал никакой грязной работой, приносящей ему дивиденды. На счету его банды не одно убийство. Членами его группировки были киллеры и наркокурьеры. Но все они теперь находились в местах не столь отдаленных.

– Да, ребята, пора бы нам поднять бокалы с шампанским, – улыбнулся Антон, – следствие заканчивается. Но без тебя, Саня, ни-ни! Так что, дружище, давай поправляйся!

Словно в подтверждение пожеланий Антона, в палату бодро вошли Валентина Игоревна и немолодой, довольно полный мужчина с толстой красной папкой в руках. Гончаренко с удивлением наблюдал, как, обрадовавшись встрече, лечащий врач общается с его друзьями. Приветливо, искренне. Стало понятно, что они хорошо знакомы.

– Познакомьтесь, – представила Валентина Игоревна доктора, стоявшего рядом, – светило отечественной медицины Геннадий Борисович Поляков. По специальности ортопед, занимается реабилитацией больных с проблемами, подобными вашей. В его практике – новейшие методы восстановительных процедур, разработанные военными медиками Пентагона. Если ваш товарищ будет неукоснительно его слушаться и выполнять все предписания, гарантируем, что к Новому году вы его не узнаете.

– Очень приятно, – приветливо улыбнулся Антон и крепко пожал эскулапу руку.

– А теперь, уважаемые, попрошу вас оставить палату. Я рада, что вам удалось поднять настроение другу, что для нас тоже не менее важно, но сейчас им должны заняться мы. В общем, на сегодня хватит, – строго сказала Валентина Игоревна.

– Да-да, – послушно кивнул Антон, – мы уже уходим. Но позвольте, пожалуйста, я подожду за дверью. У меня тоже осталось одно очень важное реабилитационное мероприятие. Поверьте, это просто необходимо для нашего больного, да и займет оно не больше пяти минут.

– Хорошо, – ухмыльнулась врач, – мы только за реабилитацию, но смотрите, пожалуйста, не переусердствуйте!

Врачи довольно долго осматривали Гончаренко, расспрашивали о самочувствии, слушали, проводили какие-то тесты. Насколько Александру хватало сил, он поднимал свои потяжелевшие руки, крутил головой и шевелил ногами, комментировал ощущения от легких прикосновений иглами. И только когда он обессиленно прикрыл глаза, они оставили его в покое.

– Ну что же, голубчик, – слегка картавя, произнес Геннадий Борисович, – картина ясная, теперь мы знаем, что с вами делать. На сегодня достаточно. Набирайтесь сил, они вам еще ой как пригодятся. Завтра продолжим наше общение.

Гончаренко вымученно улыбнулся:

– Спасибо огромное.

Как только доктора вышли, в палату сразу же влетел Стойко. Было заметно, что он взволнован. Сопя, как паровоз, Антон не глядя подсунул под себя табуретку и сел возле друга.

– Братишка, ты спас меня, ты спас Лильку, – начал он и положил ему на плечо руку. – Я твой вечный должник! Поэтому сейчас я обязан спасти тебя.

– Насколько мне известно, ты только этим и занимался, – ответил Александр, не понимая, к чему он клонит.

– Да, Саня, до сих пор мы спасали твое тело, теперь, оказывается, пора браться за твою душу, – пристально глядя ему в глаза, сказал Антон.

– Не понял, – удивился Гончаренко, – ты о чем?

– Точнее, о ком. Я о Кате.

– Значит, она тебе уже все рассказала?

– Представь себе, да, – буркнул Антон. – Зачем ты это делаешь? Я же знаю, ты ее любишь! Ты что, с ума сошел?

– Я не хочу быть для нее обузой, зачем ей инвалид! – воскликнул Александр, с болью сжимая глаза.

– Я так и знал, – разозлился Стойко и резко, уронив под собой табуретку, поднялся. – Братишка, прости, но ты болван! Какой еще инвалид?! Ты через месяц сможешь танцевать вальс. Послушай, у Коваленко есть друг, работает в киевской ДСШ тренером по парашютному спорту. Так у него после ранения под Горловкой в четырнадцатом году оторвало стопу, причем всю. А сейчас никто из его учеников об этом даже не подозревает. И еще: за это время он стал не только заслуженным тренером Украины, но и сумел родить двоих пацанов. А ты говоришь инвалид! Все, решено, после Нового года летишь в Швейцарию. Там прекрасные специалисты, они подберут хороший протез, научат ходить. И все в твоей жизни будет четко, я все для этого сделаю! Но с тобой должна быть Катя, вы же не можете друг без друга. А Ванька? Поманил пацана и бросишь?! Хорош, нечего сказать! Никуда ты не сбежишь, я этого не допущу.

– Братишка, прости, мне действительно тяжело. Я очень люблю Катю. Мне просто ее жаль. Зачем ей это? Я не знаю, что мне делать… – сдавленным голосом признался Гончаренко.

– О, прозвучало! – торжествующе воскликнул Антон.

– Что прозвучало? – не понял Александр.

– Катя сказала, что если во время нашего с тобой разговора ты произнесешь эту фразу, я должен открыть верхний ящик тумбочки и дать тебе лист, сложенный вчетверо, – пояснил он и, наклонившись, вытащил из ящика лист бумаги. Нахмурившись, протянул его Гончаренко.

Дрожащей рукой Александр раскрыл помятый, вырванный из школьной тетради листок в клеточку. До боли знакомым ему почерком на листке были написаны стихи:

Если тебе будет плохо, Я на помощь приду к тебе! Я любовью своею согрею, Заслоню я тебя в беде! Если жажда тебя застанет И не хватит воды, тогда Помолюсь я, и хлынет ливень, Непременно спасу тебя! Если силы тебе не хватит, Чтоб по жизни вперед идти, Я с тобой поделюсь своею И подставлю плечо в пути! Ну а если беда случится И не станет тебя, тогда Я от горя окаменею… И из жизни уйду навсегда.

Александр знал, что Катя любит писать стихи. Но он никогда не думал, что ТАКИЕ слова можно написать, сидя возле кровати человека, жизнь которого висит на волоске. Прочитав эти строки, Гончаренко бессильно опустил руку.

– Антон, – наконец справившись с эмоциями, заговорил он, – ты принес мне телефон?

– Да, – кивнул Стойко и торопливо вытащил из кармана новенький айфон.

– Набери, пожалуйста, Катю…

Набрав нужный номер, Антон протянул ему трубку.

– Да, – услышал Гончаренко любимый голос, – слушаю!

– Катюша, прости меня… Прости меня, пожалуйста, за все! Я, наверное, сошел с ума. Для меня на всей земле нет никого дороже, чем ты. Я тебя очень люблю и никому не отдам.

Шмыгнув носом, Катя с болью выдавила:

– Я всегда буду с тобой!..