Транспортный шаттл, оставляя за собой столб густого дыма работающих двигателей, стремительно уменьшался в размерах, практически растворяясь в голубом мареве полуденного неба.

— Нет, сука, нет! — закричал Игорь, будто его хриплый вопль способен был остановить отбывающий транспорт. — Будь ты проклят, паскуда!

Обессиленный мужчина всем телом навалился на ржавую решетку и буквально вывалился следом за ней под палящие лучи беспощадного солнца. Тяжёлый разряжённый промышленный конденсатор с глухим звуком упал на горячий песок подобно последнему глухому удару сердца, в котором еще теплилась надежда успеть выбраться из этой западни. Перчатки электрика из толстой резины с резким шлепком ударились о каменную стену входа в шахту.

— Нет! Нет! — продолжал кричать он, упав на колени и вцепившись грязными пальцами в волосы, перемазанные кровью. — Вернитесь, нет! Суки, чтоб вы сдохли все, твари!

Игорь кричал так долго и сильно, что полностью сорвал голос. Вместо слов с его губ стали слетать бессвязные стоны. Голосовые связки больше не могли формировать звук, и громкие проклятья и отборный мат переросли в хриплое шипение полностью отчаявшегося человека. Он упал на горячий песок, больше не в силах бороться с приступом кашля.

Внутри него всё оборвалось, словно кто-то невидимый обрезал ту самую нить надежды, за которую он вытаскивал себя из непроглядной тьмы нижних ярусов шахты. Он до последнего верил в то, что успеет выбраться. Успеет добежать до первого попавшегося транспорта, который будет на ходу. Успеет пролететь те самые двадцать километров, отделявшие его от посадочной площадки. Он был уверен, что стоит только экипажу шаттла заметить пыльный след, направляющийся в их сторону, как они сразу же остановят процедуру взлета, и он будет спасен.

Но всему этому было не суждено случиться. Он слишком много времени провел, приходя в себя и буквально проламываясь сквозь все закрытые перегородки.

— Да как же так, — прохрипел он, скребя пальцами белесую пыль, — как же так? Я же здесь. Суки…

На глазах наворачивались слёзы, смешиваясь с засохшей кровью от множества рассечений и ссадин. В горле пульсировал огромный ком боли и отчаянья. Заплывшими глазами Игорь с ужасом и тоской смотрел на дымный след, вертикально перечеркивающий небо, словно это был топор палача, обрывающий его жизнь. Этот белесый небесный шрам сейчас стал самым настоящим приговором, предрекающим неизбежную смерть в полнейшем одиночестве на этом, всеми чертями забытом планетоиде.

Игорь толком не осознавал, как долго он пролежал на песке в таком состоянии. Сквозь закрытые веки он видел лишь плывущие яркие круги и пятна, а сознание туманилось от многочисленных ударов по голове. И, несмотря на свою достаточно спортивную юность и даже участие в городских соревнованиях по боксу, противостоять сразу нескольким противникам, да еще воспользовавшимся фактором внезапности, он не смог. Нервная система достигла допустимого пика напряжения, а потом словно раздался звук лопнувшей струны, и всё прекратилось. На мгновение мужчина подумал, что умер. Но ощущение нестерпимого жара, проходящего сквозь одежду, говорило о том, что это не так.

Игорь с трудом поднялся на колени и медленно заполз под небольшой навес, образованный пластом горной породы над входом в шахту. На грубой каменистой поверхности осталось множество мелких борозд, напоминающих о том, с каким трудом в эту породу вкручивалась буровая установка.

Сорванная ржавая решетка валялась здесь же на песке. Одна петля была расплавлена разрядом промышленного конденсатора. Игорь отсутствующим взглядом смотрел на ее растекшиеся края, которые уже успели остыть и перестали дымиться. Большая табличка из листового железа, покрытая свежей белой краской, словно издевалась над ним, усмехаясь рядом больших, аккуратно выведенных черных букв: «Бессрочная консервация. Июль 2088. Ответственный участка: Фомин В.Я. УДСТР. 48-036».

Игорь подтянул к себе ноги и с горечью посмотрел на высокое чистое небо. Дымный след последнего отбывшего шаттла уже начинал растворяться в горячем воздухе планетоида. Но это его мало интересовало. С замиранием сердца, словно это был какой-то идиотский сон, человек вглядывался в выгоревший небосвод.

Внезапно, насколько хватало взгляда, по поверхности всей огромной сферы пробежала сетка ветвистых желтых молний, словно обволакивая этот проклятый шарик раскалённого песка и камней.

— Нет… — просипел Игорь, уронив голову себе в руки. — Да как же так? Что же вы за твари…

Спустя несколько десятков секунд с небес опустился насыщенный гул, отозвавшийся глухим резонансом в грудной клетке. Даже мелкий песок пришел в движение, сформировав причудливые узоры вокруг грязных ботинок Игоря.

— Ну всё, пиздец… — прохрипел он, не поднимая головы.

Всё это означало лишь одно — гравитационный синхронизатор времени и пространства был отключен командой отбывающего корабля. Игорь сам никогда не наблюдал этого явления. Впрочем, уникальность момента сейчас практически не волновала.

Он остался один.

И с этой секунды даже не знал, жив ли он или уже умер для своих друзей и знакомых, оставшихся дома.

Внезапно в опустевшую голову пришла мысль. Он почему-то вспомнил о своих родителях. Возможно, уже в эту секунду они состарились на несколько лет. А может быть, наоборот, для них ничего не изменилось, а вот он уже давно умер от старости. К сожалению, он так и не запомнил временную разницу между этим миром и его родным. Просто у него не было необходимости даже размышлять над этим, пока гравитационный стабилизатор находился на орбите и работал как надо.

Игорь прислушался к своим ощущениям. Он должен был хоть что-то почувствовать, впрочем, и сам не понимал, что именно. Может быть, отчаянье или боль тоски по родным. Но вместо этого где-то в глубине души шевельнулся червячок бессильной злобы.

Отец, один чёрт, никогда его не ценил, а мать больше заботили антидепрессанты. А он… Он был нужен лишь как источник непрерывного потока наличных средств, так необходимых на эти самые таблетки. Он даже не помнил, когда последний раз удалось искренне пообщаться со своими стариками без отцовского морализаторства и непрерывных материнских жалоб на то, как всё плохо.

— Обойдетесь и без меня, — тихо прохрипел он. — У вас есть Антон, любимый сын. Так что не пропадете. Братишка же большой человек. Торгует. Не то что я — чёртов инженер где-то в заднице вселенной. К чёрту вас!

Сказав это, Игорь внезапно почувствовал что-то очень похожее на эмоциональное расслабление. Словно кто-то снял с души тяжёлый камень, который лежал там последние двадцать или больше лет. Есть он или нет — теперь это было абсолютно неважно. Никто больше не прибудет на этот планетоид. Он остался здесь навсегда. Это была не та мысль, с которой он мог свыкнуться за одно мгновение. Это даже невозможно было осмыслить.

Игорь тяжело поднялся на ноги. Что бы ни происходило вокруг, он не мог позволить себе сидеть без дела. Голова гудела. Засохшие брызги крови темными пятнами красовались на засаленной оранжево-синей спецовке. Тяжёлые рабочие ботинки на шнуровке были покрыты слоем мазута с прилипшим мусором. Игорь осторожно коснулся раны на голове в том месте, куда пришелся первый внезапный удар обрезком арматуры.

— Отлично сдал последнюю смену, — он пошатнулся и ощупал заплывшее лицо. — Глеб, скотина, лучше бы просто убил…

Но Игорь прекрасно понимал, что это было бы слишком просто. Недостаточно многозначительная месть — убить просто так. А вот избить до полусмерти и бросить в бессознательном состоянии в одной из темных штолен — намного более изощренный способ. Особенно хорошо, когда никто не удосужится сверить список взошедших на борт с количеством людей на челноке, когда все просто «поверят» твоему слову, не желая с тобой связываться.

— Прекрасное решение, сволочь, — тихо хмыкнул мужчина. — Я бы так не сделал. Фомин, сука, тоже его боишься? Может, хоть по прибытию заметишь неладное? Хотя, никто корабль за одним инженером не развернет. Да если даже так, синхронизатор всё равно отключен. Может, я уже состарюсь к тому времени. Если вообще продержусь столько.

«Чёрт, чёрт, чёрт! — мысленно продолжил ругаться он, будучи больше не в силах говорить вслух. — Как нелепо всё вышло! Вот надо было мне тогда порадовать себя в душевой! Подумаешь, яйца гудели невмоготу… Пил бы дальше эти чёртовы таблетки, но нет…»

Игорь еще раз коснулся разбитых пересохших губ и медленно двинулся в сторону шахтёрских домиков. Теперь это небольшое скопление модульных коробок стало его личным царством, которым он был обречен править в гордом одиночестве. Впрочем, не только это небольшое рабочее поселение, но весь планетоид.

Дезертлэнд — как окрестили его работяги, соединив два известных слова из английского языка. Земля песков. Или песчаная земля. Никому не нужный шарик, болтающийся на орбите местного светила в одном из бесконечных циклов и периодов повторяющихся систем.

Теперь он полностью принадлежал ему. Он стал его единоличным правителем.

Игорю ничего больше не оставалось, кроме как вступить в свою должность и начать наводить порядок в своем новом владении, о котором он никого не просил. И так как сдаваться и сидеть без дела он не привык, пора было приступать к работе. Надо было занять голову любыми мыслями, кроме попытки осознать всё произошедшее.

Первым делом Игорь запустил электропитание модуля управления. Это было самое большое здание, находящееся на территории шахты с символическим названием «Росток». Именно в нем располагалась администрация, медпункт и столовая.

Прихватив с собой тяжёлую кувалду, он с легкостью сбивал хлипкие навесные замки с редких дверей. Большой кулер с наполовину опустошенной бутылью стоял на своем месте у входа в столовую. Блокирующий механизм дозировки и оборудование для считывания личных карт разлетелись на сотню мелких осколков под ударами кувалды, освобождая драгоценную емкость. Больше ему было не перед кем отчитываться, не превысил ли он свою дневную норму, и можно было пить сколько хочешь. Он точно знал, что на складе осталось еще много подобных бутылей с очищенной водой. Ведь никто не собирался тащить с собой на орбиту всё это барахло.

Игорь усмехнулся растрескавшимися губами и выпил столько воды, сколько смог вместить организм. Звук глухих глотков и падение мелких капель на бетонный пол тихим эхом отражались от опустевших стен.

Утолив жажду, он отправился в медпункт. Специального образования у него не было, но богатый жизненный опыт подсказывал, что всё будет хорошо. Да, досталось ему неслабо, и первый удар по голове сильно его дезориентировал. Он даже не помнил, сколько было нападавших, но был уверен, что трое. Глеб и его два прихвостня. В памяти до сих пор вспыхивали картинки мельтешащих кулаков и летящих ударов. Он закрывался от них как мог, но первая плюха арматурой сильно выбила из колеи. И вообще, он был уверен, что окажись на его месте другой работяга, то всё могло закончиться намного хуже. Благо голова у Игоря была набитая.

А потом в полумраке штольни, освещаемой лишь одинокой аварийной лампой, возникла мерзкая рожа Глеба и быстрый прямой в нос, от которого он был уже не в силах уклониться. После чего ноги начали подкашиваться, и он повалился на пол, осыпаемый градом ударов.

Но, несмотря на свою врожденную стойкость и крепость организма, раны всё равно надо было промыть обеззараживающим раствором и наложить повязку, чтобы в них не попала мелкая грязь.

Медицинский гель приятно холодил кожу. Обезболивающие таблетки делали свое дело. Немного отлежавшись, Игорь медленно побрел по опустевшим коридорам администрации, пытаясь систематизировать огромный поток мыслей и задач.

Первым делом надо было разобраться со всем необходимым. Подсчитать запас пресной питьевой воды. А так же количество консервированных продуктов, которые не успели доесть работяги. Благо между отбытием шаттла, и подачей энергии прошло всего несколько часов, и холодильная камера не успела разморозиться. Здесь ему повезло, если, конечно, это слово было уместно в данной ситуации. И хоть точного подсчета он не провел, навскидку Игорь предположил, что этих припасов ему одному хватит на пару-тройку месяцев.

Теперь оставалось решить, что будет, когда запасы иссякнут.

С энергоснабжением проблем не предвиделось. Небольшая ферма солнечных батарей вполне закрывала все нужды его небольшого царства. Игорю просто надо было не забывать проводить своевременное ТО. Сметать песок с панелей и следить за тем, чтобы местные тушканчики не погрызли проводку. Всё это было очень увлекательно и почему-то забавляло Игоря.

Впрочем, сквозь пелену воздействия обезболивающих таблеток он прекрасно понимал, что таким образом его мозг попросту противится осознанию всей трагичности своего положения.

— Как там психологи говорят? Стадии принятия? — Сорванные связки дали о себе знать ноющей болью. — Интересно, на какой я сейчас? Наверное, на стадии полнейшего охреневания от всего происходящего.

Его сиплый голос отразился от пустых стен и убежал эхом в полумрак коридора. Он невольно подумал о том, что еще сегодня утром здесь суетилось множество людей. Таскали коробки с документацией, контейнеры с образцами. Серёга — уборщик, курил напротив открытой двери с победоносным видом. И вообще даже не пытался ругаться на то, что весь коридор засыпали огромным количеством белесого песка с подошв ботинок. Все были рады тому, что скоро оставят этот шарик и вернутся домой.

Игорь остановился, глядя в открытый прямоугольник дверного проема. Отпечатки их подошв до сих пор оставались на полу коридора. Казалось, что вот-вот пройдет несколько секунд, и ослепительный полуденный свет перечеркнет силуэт очередного работяги, торопящегося за новой коробкой.

— Сука! — не выдержал Игорь и со всей силы врезал кулаком по навесному шкафчику с огнетушителями. — Суки! Твари! Вы же все знали, что меня нет! Что меня бросили здесь! Засунули языки в задницы, паскуды!

Он продолжал со всей силы колотить ящик. Острая боль от разбитого стекла пронзила кулаки, но он не останавливался. Крепление не выдержало, и огнетушители со звоном упали на бетонный пол, осыпаемые сверкающими осколками. Не в силах больше ничего кричать, он с остервенелым рычанием вцепился в покорёженную коробку и оторвал от стены, метнув ее в открытую дверь. Набрав в легкие как можно больше воздуха, он выпалил последний мощный набор проклятий, от всей души послав своих бывших коллег по всем возможным адресам.

Но в тишине коридора было слышно лишь его хриплое дыхание и редкие звуки капелек крови, падающих на бетонный пол. «Чтоб вы сдохли, — мысленно добавил он, и болезненно сглатывая, побрел в сторону душевой. — К чёрту вас всех! И планету эту к чёрту. Глеб — тварь…»

Одинокий гул рециркулирующего насоса и шум капель воды понемногу успокаивали нервы. Разбитый кувалдой аппарат контроля расхода никак не мог повлиять на то, сколько технической воды потратит Игорь. «Впрочем, если ее собрать и прокипятить, вполне будет пригодной для питья… — рассеяно прикидывал он. — Да пошло всё к чёрту. Буду экономить с завтрашнего дня. А сегодня… Я ведь король этого мира! А король заслужил омовения безо всяких ограничений!»

Горячие струйки воды стекали по телу, наполняя тесное помещение душевой запахом мокрого бетона и заплесневелых стен. Игорь, словно находясь в затянувшемся сне, в десятый раз провел большой губкой по синякам вдоль ребер и невольно задумался. Именно здесь была запущена та цепочка событий, которая и привела его к нынешнему положению дел. Он хотел было в очередной раз выругаться, но действие обезболивающих таблеток и сотрясенная голова сделали свое дело. Мужчина горько хмыкнул и закрыл воду. Он стал ощущать сильную, волнами накатывающую дремоту.

«И как же глупо это получилось… — устало подумал он. — Взрослый дядька. Тридцать пять лет. И решил вот, как прыщавый подросток, лысого погонять в свое удовольствие».

Игорь грустно хмыкнул, будучи больше не в силах винить себя за не самый умный поступок в жизни. Впрочем, что сделано — то сделано. Ситуация получилась очень глупой и нелепой. И уж тем более Игорь тогда не мог предположить, что у нее будут именно такие последствия.

Ясное дело, что с женским обществом на Дезертлэнде были большие проблемы. Женщин просто не было. Не каждая бы согласилась отработать полугодовой контракт на окраине обжитого космоса в компании сотни мужчин. К тому же руководство такой расклад тоже не устраивал. Никому не хотелось разбираться со всеми возможными проблемами на этой почве.

В тот злополучный день Игорь выкроил себе лишний часик свободного времени и, дождавшись, когда все его коллеги заступят на смену, уединился в дальней ячейке душевой с небольшим планшетом. Конечно, идея была глупой, но пить таблетки, подавляющие всё мужское естество, больше не было сил, а желание выпустить пар становилось абсолютно неконтролируемым. В это время суток по расписанию душевые были самым уединенным местом, кроме разве что общественной уборной. Но там царила такая вонь, что он вообще старался заходить туда только в случае большой необходимости.

Игорь быстро запустил выбранный голограммный ролик, на котором стройная блондинка особо усердно и громко отдавалась своему накаченному приятелю, и приступил к нехитрому делу. Громкость воспроизведения была небольшой, но достаточной, чтобы разобрать все томные стоны и крики сквозь журчание воды.

И в этот момент в душевую ввалился Глеб со своими дружками-приятелями. Нельзя было сказать, что ситуация была из ряда вон выходящей, но всё равно неприятной. Игорь словно переместился во времени назад в прошлое, почувствовав себя снова неуверенным подростком, только начинающим познавать свое тело с этой стороны.

Он поспешно ткнул по клавише остановки записи. Она, разумеется, не сработала. Чёртов планшет дрогнул и упал с подставки для шампуней, на которой стоял. Голограммная проекция всего этого дела покосилась набок и воспроизводилась теперь где-то под ногами.

Товарищи Глеба залились каким-то диким смехом и стали показывать пальцем, словно увидели самое небывалое чудо вселенной. Сам здоровяк начал что-то там раскладывать по понятиям, вместо того чтобы корректно сделать вид, что не заметил, и просто отнестись с пониманием.

И тут, слово за слово, и Игорь, борясь с ураганом смешанных чувств и ощущений от глубокого стыда до дикой ярости, быстро пробил ему в челюсть. Он прекрасно знал, что в честном противостоянии Глеб попросту размажет его ровным слоем по полу душевой, но здесь на его стороне была инициатива и внезапность. И «счастливое» стечение обстоятельств. Здоровяк, явно не ожидавший такого развития событий, сделал шаг назад, продолжая защищаться от резких и быстрых ударов инженера, но запнулся об лавку. Именно это и сыграло на пользу Игоря. Глеб на секунду замешкался, потерял равновесие, и Игорю удалось сбить его с ног и продолжить успешно начатое дело. Остолбеневшие поначалу прихвостни решили броситься на выручку своему вожаку, но тут же были остановлены отборным матом и окровавленными кулаками голого Игоря, направленными в их сторону. Именно так и закончилась эта история.

Какого чёрта Глеб делал в душевой в тот день, было неизвестно. Впрочем, ничто не могло ему помешать покинуть свое рабочее место, если здоровяк решил, что уже давно выполнил свою норму. Но и сама история никакого развития не получила. Во всяком случае Игорь так думал. Многие на шахте перешептывались, видя опухшую физиономию Глеба, но с расспросами никто не лез. Игорь же, наоборот, скрывал разбитые кулаки под перчатками, чтобы лишний раз не компрометировать авторитет здоровяка. И ему казалось это очень верным решением, ведь никаких ответных действий со стороны Глеба так и не последовало. До последнего рабочего дня.

Ну а дальше всё было просто и банально. Глеб отыгрался и бросил его здесь умирать.

«Ну и что? — спросил Игорь сам себя. — Стоило это того? Нет конечно. А что я теперь могу изменить? Отмотать время назад? Ну нет, так не получится…»

Игорь прошлепал босыми ногами по холодному полу и опустился на край длинной скамьи в центре душевой, той самой, благодаря которой он тогда смог одержать победу. Насос продолжал свое гудение, собирая стекающую воду, и подавая ее в огромный железный бак на крыше постройки, где она будет нагрета солнцем, чтобы вновь излиться ему на голову. От мокрой кожи исходил резковатый запах обеззараживающей присадки, призванной убить всевозможные грибки и большинство известных бактерий.

Медицинский гель успел уже засохнуть тонкой прозрачной корочкой. Правда она немного раскисла от взвеси горячей воды, хотя он специально не подставлял голову под поток. Но это было не страшно. Игорь еще немного посидел в тесном помещении на шесть условных кабинок без дверей, всё сильнее и сильнее чувствуя накатывающий сон. После пережитого стресса, физического и эмоционального напряжения тело настойчиво требовало отдыха и расслабления.

Игорь в очередной раз попробовал задуматься над своим положением. Но мысли никак не хотели собираться в кучу. Собрав последние силы в кулак, он покинул душевую.

Надев комплект чистого белья и комбинезон, взятый со склада, он отправился в кабинет Фомина. Ложиться спать в пустой рабочей ночлежке на жесткую койку с замызганным матрасом ему вовсе не хотелось. А вот в кабинете начальника участка был прекрасный мягкий диван. И этот диван теперь тоже всецело принадлежал ему — единственному человеку на всём Дезертлэнде…

Игорь проснулся от резкого шума, доносившегося со стороны пустого лестничного пролета, ведущего на второй этаж.

«Что за дерьмо?! — невольно вскинулся он, быстро сев на диване и приходя в себя от резкого пробуждения. — Показалось, что ли?»

Голова отозвалась глухой болью. К вспотевшей спине прилипла скомканная футболка, а скинутый с плеч верх рабочего комбинезона нелепо натянулся где-то в области поясницы. Несмотря на то, что широкие жалюзи были плотно закрыты, взошедшее солнце всё равно уже смогло нагреть воздух внутри тесного помещения. Игорь невольно пожалел о том, что не оставил окно открытым. От жары это вряд ли бы спасло, но создало бы хоть какое-то движение воздуха.

Спустя несколько секунд по коридору разлетелось звонкое эхо десятков жестяных тарелок, падающих на бетонный пол столовой. Этот грохот невозможно было перепутать ни с чем другим. Кто-то явно сейчас был на первом этаже административного модуля и раскидывал посуду.

«Они вернулись за мной!» — пронзила сознание Игоря простая мысль, и он тут же соскочил с дивана, бросившись в сторону коридора.

Он так торопился, что пару раз чуть было не упал, наступив на незавязанные кончики шнурков ботинок. Головная боль тут же улетучилась, не оставив и малейшего следа. Безумное, одурманивающее чувство надежды пронзило его, наполнив таким количеством адреналина и прочих гормонов, что Игорь даже не успел подумать о том, что вовсе не слышал рева посадочных двигателей шаттла.

Преодолев лестничный пролет за пару секунд, только и успев по пути накинуть на плечи верхнюю часть комбинезона, Игорь тут же замер в дверном проеме, ведущем в столовую. В первое мгновение он не совсем понял, что происходит. Он ожидал увидеть людей, но вместо этого косые лучи солнца, проходящие сквозь стыки самодельных ставней, падали на какой-то большой мохнатый камень, который замер в центре помещения и пристально смотрел на человека.

«Байбак!» — ударило обухом по голове, и в глазах буквально потемнело от мгновенного выброса гормонов стресса.

В одну секунду перед внутренним взором всплыла белесая равнина песка, по которой бежало большое лохматое существо. Наблюдать со стороны за животным было очень забавно, так как его передние лапы были значительно меньше задних. По этой причине бег его выглядел очень нелепым, словно задница пыталась настигнуть голову, а та была вынуждена улепетывать от нее из последних сил. Тогда Сашка Алексеев, входивший в состав их инженерной группы, воскликнул: «Вот ни хрена себе байбак!» И вопреки тому, что стоящий сейчас перед Игорем зверь не имел никакого отношения к настоящим лесостепным грызунам, это название так и сохранилось за данным хищником среди местных работяг.

Байбак внимательно смотрел на того, кто с таким грохотом и топотом только что возник в дверном проеме. Животное в холке было чуть выше обеденного стола и при этом обладало достаточно массивным телом. Густая сероватая шерсть покрывала большую его часть, оставляя лысой лишь морду с сильно вытянутыми вперед челюстями. На Дезертлэнде это был высший хищник. Во всяком случае, за всё время работы никто не смог доказать обратное.

Игорь был неробкого десятка и вполне мог за себя постоять. История с Глебом была ярким тому подтверждением. Но то был человек. А сейчас перед ним замер грозный хищник, под серой шкурой которого бугрились мышцы, закалённые в бесконечных погонях за местными тушканчиками. Байбак слегка ощерил пасть, обнажив ряды желтоватых клыков. Длинные острые когти тихо скребли по бетонному полу столовой.

Игорь невольно сжал кулаки, судорожно соображая, что же ему теперь делать. От этого движения затянувшиеся за ночь коросты порезов лопнули, и на костяшках выступили свежие капли крови.

«Сука! — стремительно пронеслись мысли в голове Игоря. — Он пришел на запах! Я же кровью весь коридор залил, когда шкафчик крушил! Как можно было забыть про байбака?! Как, Игорь? Ты идиот!»

Почуяв кровь, байбак тут же припал на коротковатые передние лапы и ощерил пасть еще сильнее. В теле Игоря мгновенно сработал инстинкт: бей или беги, и так как бить стокилограммовую тушу голыми руками бесполезно, он со всех ног рванул в сторону открытой двери в дальнем конце коридора.

Хищник тут же бросился за ним, но лапы не сразу зацепились за гладкий заливной бетон пола. Бегущий по коридору Игорь слышал мерзкий скрежет когтей, проскальзывающих на непривычной для животного поверхности. Послышался скрежет и грохот столов и стульев, разлетающихся во все стороны с пути разгоняющегося байбака.

Человек пулей пролетел по коридору к спасительному прямоугольнику яркого дневного света. Плохо завязанные ботинки норовили слететь при каждом размашистом шаге, и Игорь думал только о том, чтобы не наступить на болтающиеся шнурки. Дикий выброс адреналина ударил в голову, заставляя соображать как можно быстрее.

«Это ничего не даст! — промелькнуло в мозгу. — Дверь не закрывается, он задерет тебя сразу же!» Осознав это, Игорь мгновенно изменил направление движения и метнулся в сторону, буквально ввалившись в ближайший к выходу кабинет. Судя по топоту лап за спиной, байбак уже догонял его.

Он кое-как успел зацепиться рукой за незатейливую ручку, чтобы захлопнуть за собой дверь. В этот же миг в образовавшуюся щель просунулась когтистая лапа зверя, который не смог повторить столь быстрый маневр человека в силу массы тела и инерции. Длинные, выпущенные вперед когти прошли в опасной близости от голени Игоря и с легкостью сдернули ботинок с ноги.

— Сука! — заорал он и со всей силы ударил дверью по торчащей лапе.

Из коридора послышался злобный рык, но на какое-то мгновение мохнатая конечность скрылась из вида. Игорь тут же захлопнул дверь и трясущимися руками повернул фиксатор слабого офисного замка, который при желании можно было выбить ударом ноги. Выпученными глазами он быстро осмотрел помещение, судорожно соображая, что делать дальше.

Это был небольшой кабинет, где еще вчера утром размещался отдел документации и местный архив. Все ценные бумаги были вывезены, а вот дешевую мебель бросили здесь навсегда. Многие завидовали этому рабочему месту, так как оно было расположено на затененной стороне здания, и температура в нем была немного ниже, чем в остальных.

Дверь, к которой Игорь прижимался спиной, содрогнулась под мощным ударом байбака. Судя по всему, животное решило любой ценой добраться до столь аппетитно пахнущей добычи. Косяк хрустнул, и на голову инженера посыпались мелкие опилки и штукатурка. Стало очевидным, что второй такой удар дверь явно не переживет.

Недолго думая Игорь быстро перемахнул через небольшой стол и толкнул его вперед, как раз в тот момент, когда зверь совершил очередной бросок. Хлипкий офисный замочек со звоном вышел из своего крепления, и дверь практически ввалилась бы в помещение вместе с сорванными наличниками. Если бы не стол, блокирующий ее от падения, байбак давно бы ворвался внутрь.

Игорь схватил небольшой стальной шкафчик, бывший некогда картотекой участка, и забросил его на столешницу. Следом пошли стулья и другие ящики. Тем временем байбак полностью сорвал дверь с петель, и теперь она держалась только благодаря подпирающей баррикаде. Тесный кабинет наполнился треском, грохотом, рычанием и тяжелым дыханием Игоря. Он прекрасно понимал, что всё это никак не сможет остановить зверя, а лишь немного отсрочит неизбежное.

Надо было выбираться из кабинета как можно быстрее. Игорь подскочил к окну и вцепился в ручку морально устаревшего стеклопакета. Окно было расположено невысоко, подоконник как раз находился на уровне пояса. Он судорожно повернул ручку и дернул ее на себя, но пластиковая рама лишь откинулась на проветривание.

— Сука… — прохрипел он, возвращая ручку и раму в исходное положение.

В этот момент за спиной раздался скрежет и хруст мебели, сдвигаемой по полу под натиском байбака. Животное уже просунуло в образовавшуюся щель свою лысую морду, и продолжало давить всем телом, расширяя брешь. Игорь отчетливо видел, как поблескивает влажный черный нос байбака, часто вдыхающий запах жертвы. Он слышал, как хриплое дыхание чужеродного зверя вырывается из полуоткрытой пасти вместе с брызгами слюны.

Мужчина еще раз повернул ручку и что было сил дернул ее на себя. Раздался противный хруст, и он чуть не упал, сжимая в кулаке оторванный элемент конструкции. Баррикада тем временем медленно скребла по полу, всё больше и больше поддаваясь натиску байбака. Недолго думая Игорь вцепился в раму, засунув кончики пальцев под резинку уплотнителя, и стал тянуть ее на себя. Все его мысли сейчас был направлены лишь на то, чтобы ручка всё-таки успела привести несложный механизм в нужное положение до того, как он ее вырвал из крепления.

Видимо, судьба решила быть благосклонной к единоличному правителю Дезертлэнда. В раме что-то щелкнуло, и она резко распахнулась. Игорь тут же подпрыгнул и вывалился на улицу, бросив быстрый взгляд через плечо. Байбак уже вовсю крушил передними лапами дверь, которая всё дальше и дальше отодвигала стол. С резким грохотом на пол посыпались пустые ящики из листового железа, увлекая за собой стулья и обломки дверного косяка.

«Надо что-то делать! — соображал Игорь, продолжая свой бег. — Что? Что?! Как?!»

Он судорожно вертел головой по сторонам в попытке отыскать средства или путь к спасению. Солнце было уже высоко, заливая своим беспощадным светом протоптанные в песке дорожки между рабочими постройками и отвалами различного технического мусора. Бежать до жилых ячеек было бесполезно, а с других построек он вчера не успел сбить навесные замки. И тут его взгляд упал на бульдозер, примостившийся перед большим валуном, торчащим из земли.

Сверкая пятками, он рванул к старой машине, которая сейчас была единственным шансом на спасение. Несмотря на стрессовую ситуацию, инженер не утратил способности быстро соображать. Кабина бульдозера сейчас выглядела надежным укрытием во многом благодаря тому, что стёкла были обварены самодельной решеткой из мелких стальных прутьев. Эта простая конструкция была создана для защиты оператора машины от попадания больших камней. А раз выдерживала камни — должна была выдержать и атаку байбака. В любом случае у Игоря не было других вариантов.

Горячий песок обжигал босую ногу, но он не обращал на это никакого внимания. Перед глазами плыли цветные круги от яркого солнечного света, отражающегося от выбеленного песка и пыльных стекол кабины бульдозера.

«Лишь бы было открыто… Лишь бы было открыто…» — пульсировала в мозгу навязчивая мысль, и сколько бы Игорь ни пытался, он так и не мог вспомнить, остался ли бульдозер закрытым.

Сейчас всё было поставлено на одну простую карту человеческого пофигизма. С одной стороны, бульдозер должен быть закрыт, а ключи могли быть где угодно — от пустой жилой ячейки оператора до выдвижного ящика грязной тумбочки ремзоны. С другой стороны, кому нужен этот гусеничный раритет, навсегда оставленный здесь компанией за ненадобностью, чтобы вообще его запирать и прятать ключ? Свое дело машина уже сделала, и ее транспортировка сюда наверняка окупилась сторицей.

Игорь услышал скрежет когтей по пластиковому подоконнику. Быстро обернувшись через плечо, он увидел, как грузная, но неимоверно прыткая туша зверя уже выскакивает в оконный проем следом за ним. Мерзкая лысая морда вытянулась в его сторону, и он даже отсюда слышал, с каким свистом ноздри зверя втягивали горячий воздух, пропитанный запахом крови и страха человека.

Мужчина невольно пискнул и побежал так быстро, как только мог. А байбак, оказавшись на привычной для себя поверхности, уже гнался за ним, вытянув вперед приоткрытую пасть и не сводя кровожадного взгляда с заведомой добычи.

Игорь подобно сине-оранжевой молнии подлетел к бульдозеру и, запрыгнув ногами на высокую гусеницу, сразу же рванул дверцу транспорта. Она оказалась открытой. Он пулей заскочил в кабину и обеими руками захлопнул дверь. Буквально в следующую секунду раскалившийся на солнце металл принял на себя сильнейший удар передних лап байбака. Когти с мерзким скрежетом прошлись по поверхности дверцы, сдирая выгоревшую желтую краску.

— Отстань, сука! — заорал Игорь и нажал клавишу блокировки замка дверцы.

В кабине бульдозера было душно. Растрескавшееся кресло из кожзаменителя раскалилось настолько, что обжигало задницу даже сквозь одежду. Игорь словно зачарованный смотрел на то, как байбак злобно щерится и клацает вытянутой пастью, прислоняя ее боком к решетке стекла, словно пробуя на зуб.

Игорь, хватая ртом горячий воздух, с размаху ударил по кнопке пуска двигателя. Бульдозер должен быть на ходу, ведь еще вчера его использовали, чтобы завалить щебенкой большие разрезы в грунте, как того требовали правила разработки в необжитых мирах. Ведь после себя надо было оставить природный ландшафт в максимально первозданном виде, словно это действительно будет иметь какое-то значение после отключения гравитационного стабилизатора.

Двигатель тут же взревел, и две почерневшие трубы выпустили столбы вонючего дыма. Машина содрогнулась, готовая приступить к работе. Услышав резкий звук, байбак мгновенно отскочил в сторону на несколько метров и припал к земле на своих коротких передних лапах. В таком, готовом к прыжку положении его косматый зад возвышался над песком подобно огромному меховому шару.

— Конечно! — воскликнул Игорь. — Ты же, сука, боишься громких звуков!

Внезапно, жадно глотая ртом душный воздух кабины, он испытал самое настоящее воодушевление. Он резко осознал, что вдруг превратился из потенциальной жертвы в настоящего победителя. Да, байбак был сильнее, но он был всего лишь животным! А он, инженер Игорь, был человеком! Венец известной эволюции, способный мыслить и созидать.

— И управлять бульдозером, мать твою! — прохрипел он и дернул рычаги.

Железная махина мгновенно пришла в движение. Кабина заполнилась ревом двигателя и дребезжанием мелких деталей. Игорь развернул бульдозер на месте и поднял ковш, намереваясь приблизиться к застывшему зверю и разрубить его к чертовой матери. Лязгнули траки, и машина ринулась в атаку. Явно не ожидавший такого поворота событий байбак еще секунду злобно щерился, пытаясь устрашить надвигающуюся громадину, но потом принял единственно верное решение и стал спасаться бегством, подобно Игорю всего лишь минуту назад.

— Да, беги, сволочь!

Игорь победоносно вскинул кулак и потянул за шнур клаксона. Опустевший рабочий городок содрогнулся от резкого звука, эхом отразившегося от массивной каменной гряды, где были расположены входы в штольни. Услышав это, байбак побежал еще быстрей. А Игорь всё продолжал тянуть за шнур клаксона, издавая нервные смешки и поток хриплых ругательств.

Догнать байбака на медленном бульдозере было практически невозможно, и он остановился, проехав всего несколько десятков метров. В скором времени очертания массивной туши животного растворились в горячем мареве, поднимающемся над песком.

— Беги, мать твою так… — прохрипел инженер и буквально растекся в пыльном кресле. — Напугал до смерти скотина. Я, я… Я чуть не обделался! Точно! Надо было брать дерьмо и в глаза ему кидать, как в том анекдоте!

Игорь нервно засмеялся, смахивая с лица огромные капли пота. Похоже, у него началась самая настоящая истерика. Он не мог остановиться, продолжая обхохатываться над этой мыслью, пока не понял, что уже задыхается. В тесной, закрытой кабине было очень душно.

Мужчина распахнул обе дверцы, мгновенно ощутив поток горячего воздуха, который сейчас показался ему самым настоящим освежающим ветерком. Он смеялся и периодически тянул за шнур клаксона, словно истошный сигнал бульдозера вторил его внутреннему крику отчаянья, который он хотел издать.

«Быть сожранным на второй день… — сокрушался он. — Отличное завершение карьеры! Как ты мог забыть о байбаке, Игорь? Ясное дело, что он к шахте никогда не подходил. Ему же непривычно слышать резкие звуки, а тут каждый день грохот стоял, пока… Пока было чему греметь. И кому греметь. А теперь всё! Обычно эта дрянь в естественной среде обитания тушканчиков жрет. А тут ты — такой красивый. Байбак же не дурак! Быстро сообразил, что в таком „тушканчике“ мяса куда больше и ему надолго хватит. Дурак ты, Игорь! Ты теперь только на себя можешь рассчитывать, внимательнее надо быть».

Закончив внутренне себя отчитывать, он устало развалился в горячем кресле. Нервная дрожь, пробирающая всё тело, начинала исчезать. В голову вновь возвращалась ясность мышления, которая не сулила ничего хорошего. Надо было срочно собраться, взять себя в руки и решить первую же, весьма очевидную проблему — обезопасить себя от местного хищника. А в том, что зверь, почуявший кровь и оценивший калорийность жертвы, обязательно вернется, Игорь не сомневался.

Проснувшись на следующий день, Игорь поймал себя на мысли, что он даже благодарен байбаку за то, что тот попытался его сожрать. Ведь теперь ему было чем заняться. Во всяком случае временно отпала необходимость размышлять над своим плачевным положением. И еще стало вовсе некогда считать оставшиеся ресурсы. И думать о том, что делать после того, когда они кончатся. Надо было срочно искать надежное укрытие и решать, как себя обезопасить.

Раньше байбак никогда не рисковал подойти так близко к шахтёрскому городку. Было очевидно, что его пугал шум, круглосуточно висевший над работавшей шахтой. Гремели вагонетки, лязгали грузовики и бульдозеры. С грохотом высыпался щебень. Пару раз в месяц с диким ревом двигателей садился и взлетал транспортный шаттл, доставляя на корабль ценные грузы и обратно добытые минералы. Так что инстинкты подсказывали животному весьма верное решение — просто обходить это место стороной. Поэтому его давно никто не видел. Впрочем, отдельные группы, гонявшие на расстановку геозондов, иногда встречали этого зверя. Но тот всегда предпочитал не рисковать и держался от машин на почтительном удалении.

Погружённый в свои дела Игорь всё равно пытался припомнить, что еще рассказывал о байбаке специалист по флоре и фауне экспедиционного отдела. Как же он теперь жалел, что практически его не слушал. Единственное, что всплыло в памяти, так это то, что байбак животное-одиночка и ревностно охраняет свою территорию от себе подобных. Так что появления сразу двух или трех хищников можно было не опасаться. Впрочем, и с этим одним надо было что-то решать.

Первым делом, выбравшись из бульдозера, Игорь приволок со склада пару небольших дизельных генераторов и, быстро заправив остатками солярки, привел в рабочее состояние. Пользы как от источника энергии они в таком состоянии не приносили, зато отлично тарахтели, создавая всё тот же неприятный шум. Один он оставил рядом со зданием администрации, а другой уволок поближе к ремзоне, расположенной у входа в одну из штолен. Таким образом он смог хоть как-то обезопасить то пространство, в котором собирался находиться в ближайшее время.

Наступил полдень — самое тяжелое время суток на Дезертлэнде. Оставаться на улице было просто невыносимо. Тени практически полностью исчезли, а от раскалённых камней и песка поднималась самая настоящая стена горячего марева, создающая причудливые оптические иллюзии. Казалось, что приземистые постройки, обшитые листами дешевого композита, пытаются исполнить какой-то причудливый танец или вовсе оторваться от поверхности и взмыть в знойные небеса.

Но всё это мало волновало Игоря. Он сосредоточился на решении главной задачи. Первое, о чём подумал, конечно же, стало оружие. И тут его мысли сразу же уперлись в оружейную комнату службы безопасности, расположенной в небольшой пристройке к административному зданию. Когда шахта функционировала, у местных блюстителей порядка точно было несколько дробовиков и пара старых нарезных карабинов. Ни на что более серьезное рассчитывать не стоило. В конце концов, это была горнодобывающая компания, а не армейское подразделение. Но вот на случай, если рабочим придется распугивать представителей местной, возможно, агрессивно настроенной фауны, этого было более чем достаточно. Да и для поддержания порядка в «дружном» коллективе — тоже.

Но оружейка оказалась пустой. Он нашел только несколько резиновых дубинок и пару электрошокеров.

— Значит, технику мы бросаем, — злобно прошипел Игорь, сантиметр за сантиметром обшаривая помещение, — а вот дробовики и карабины забираем. На кой чёрт они вам сдались?! Им сто лет в обед. Столько же, сколько бульдозерам и генераторам. Сука, ну хоть бы пара патронов завалилась куда-нибудь, ну пожалуйста…

Но патронов он так и не нашел. Конечно, попадись они ему, он бы без труда смог сделать что-нибудь самопальное. Благо руки росли из нужного места, и оборудование, имеющееся в распоряжении, вполне позволяло.

Игорь чертыхнулся и вытер лицо рукавом рабочего комбинезона. Невзирая на то, что он подал на административное здание электропитание, система кондиционирования почему-то не работала. В небольшом помещении было очень душно, и пот крупными каплями выступал по всему телу.

— Так… — протянул он, остановившись в центре комнаты. — Этот вариант отпадает. Хорошо. Что я могу еще придумать?

Звук собственного голоса немного успокаивал и создавал ложную иллюзию хоть какого-то общения. «А не станет ли это первым признаком моего сумасшествия?» — подумал он и тут же категорически ответил сам себе:

— Не станет. Итак, оружия нет. Есть только шокеры и дубинки. Шокеры дерьмо, ими и работяг не всегда получалось усмирить, особенно если те хряпнули чего-нибудь крепкого сверх нормы. От дубинки вообще не будет никакого толка. А вот решетка здесь хорошая и крепления тоже. Сегодня заночую здесь… Потом надо присмотреть место получше для своих «царских апартаментов», более защищенного от постороннего проникновения.

Игорь подошел к двери в оружейку и провел рукой по грубо сваренной решетке.

— Взять металл, уголок, усилить косяки… Похожую штуку сделать. Да, это правильная идея, но за сегодня уже не успею. Буду спать здесь под тарахтение генератора, так спокойней будет. С этим разобрался. Что дальше? Оружие. Всё-таки надо сообразить что-то, что решит проблему с байбаком раз и навсегда.

Инженер покрутил в руках бесполезный шокер. Индикатор заряда горел зеленым цветом, и Игорь нажал на кнопку. Между оголенными концами контактов тут же с треском проскочила электрическая дуга.

«Точно! — мгновенно озарило его. — Конденсаторы! А вот это идея!»

Игорь улыбнулся и, бросив шокер на небольшой столик, решительным шагом покинул помещение. Довольная улыбка тут же расплылась на лице, и он почувствовал неприятные ощущения от всех ссадин и царапин, которые натянулись вместе с кожей.

— Так, так, осторожней. А то рожа треснет, — сказал он сам себе, направляясь в сторону той самой штольни, в которой его и бросил Глеб.

Оставшуюся половину дня он потратил на то, чтобы создать некое подобие оружия, которое он гордо окрестил дугомётом. Но когда разработка и сборка были завершены, инженер всё-таки переименовал его в более лаконичное — жало. Идея была очень простой, и он уже использовал ее, когда буквально испарил петлю ржавой решетки, закрывавшей вход в штольню. Только на этот раз потребовалась значительная доработка для возможности дистанционного поражения цели.

Оружие получилось весьма массивным, но ничего умнее в голову не пришло. Игорь использовал громоздкие конденсаторы от промышленного оборудования. Жертвой инженерных изысканий стала лентопротяжная установка «засветки», как называли ее местные работяги. Лично ему данное устройство было больше не нужно, а вот конденсаторы как раз оказались подходящими.

Уделив особое внимание изоляции каждого из них, Игорь подключил емкости к телескопической штанге шахтёрской подсветки. Еще немного помудрив с портативным компрессором и небольшим баллоном, он создал пневматическую систему с запорным клапаном. Стоило только повернуть небольшой рычаг, и давление воздуха тут же выбрасывало штангу вперед, подобно телескопическому копью, на конце которого был замыкающийся контакт, подключенный к конденсатору. Полевые испытания «жало» прошло весьма успешно, с яркой вспышкой проделав огромную дыру в куске ржавой железяки толщиной в полсантиметра, а так же подпалив старое кресло небольшой дрезины, брошенной у входа.

— Великолепно, — заключил Игорь, довольный результатом своих трудов, на которые потратил весь день. — Не зря на технаря отучился.

Но был у самодельного оружия и существенный недостаток. Штанга-копье раздвигалась всего лишь на два с половиной метра, и после каждого удара конденсаторы полностью разряжались. А учитывая их вес, плюс баллон и прочие элементы, конструкция получилась достаточно громоздкой. В конечном счете Игорь приспособил ее в старую спортивную сумку, найденную в жилых ячейках. Так «жало» как раз можно было перекинуть через плечо, держа изолированный конец штанги в руках наподобие стрелкового оружия. Штука получилась тяжелой, килограмм двадцать пять, не меньше. Но разрушительная способность поражала.

— Может, проще было собрать огнемет? — спросил Игорь сам себя, снова запуская «засветку», чтобы зарядить конденсаторы. — Хорошая идея, конечно. Но чистого бензина здесь бросили не так-то много. Думаю, он мне еще пригодится. А зачем? Это пока остается неизвестным, но торопиться его расходовать не стоит. Вдруг устрою ритуальное сожжение какой-нибудь хибары, а солярка на такое дело вряд ли сгодится. Не спичками же ее разжигать.

— Может, проще было собрать огнемет? — спросил Игорь сам себя, снова запуская «засветку», чтобы зарядить конденсаторы. — Хорошая идея, конечно. Но чистого бензина здесь бросили не так-то много. Думаю, он мне еще пригодится. А зачем? Это пока остается неизвестным, но торопиться его расходовать не стоит. Вдруг устрою ритуальное сожжение какой-нибудь хибары, а солярка на такое дело вряд ли сгодится. Не спичками же ее разжигать.

Игорь устало попинал рельсу шахтёрской вагонетки, убегающей в пустой темный тоннель. Мерное позвякивание и гудение работающего оборудования напомнило о том, что еще недавно здесь кипела работа, суетились люди. Выходила одна смена, и заступала другая. А теперь он остался один.

Инженер тяжело вздохнул, глядя на то, как вдоль каменного свода штольни пляшут яркие отблески работающей «засветки», мощные ультрафиолетовые лампы которой использовались на одном из этапов очистки руды, грунта. Ну а некоторые работяги приспособили ее для обеззараживания воды и одежды. Неподвижный воздух шахты начинал пропитываться запахом озона.

— Вот и хорошо, царапины обеззаразит, — протянул Игорь, стараясь отогнать подкрадывающуюся тоску и безысходность.

А за входом в штольню начинал гореть закат. Пожалуй, то немногое, на что можно было посмотреть на Дезертлэнде. Огромное красное солнце, объятое раскалённым маревом, медленно опускалось за горизонт, отбрасывая длинные серые тени от редких валунов и крупных барханов. Пройдет еще немного времени, и выгоревшее небо покроется черным бархатом с бесчисленным количеством незнакомых и чужих звезд.

Игорю вновь захотелось завыть от тоски, горечи и обиды…

Ночь прошла спокойно. Впрочем, Игорь всё равно часто просыпался. Ему постоянно казалось, что в любую секунду в коридоре раздадутся грузные шаги когтистых лап, и в свете ламп появится лысая голова байбака. Так что, несмотря на то, что решетка оружейки была надежно заперта, а «жало» стояло под рукой, готовое к бою, толком выспаться не получилось. Но были в этом и плюсы. В голове Игоря сформировалось видение возможной засады на грозного зверя.

Достаточно было просто вновь заманить его в здание, и произвести меткий выстрел, находясь по другую сторону надежной решетки. Если термин выстрел вообще был применим к самодельному оружию. Вопросов с тем, каким именно способом приманить байбака, у Игоря не возникало. Практика показала, что зверь прекрасно чует кровь, так что всегда можно было снова порезаться и оставить несколько капель в коридоре. Впрочем, учитывая свое обреченное положение, он решил лишний раз себя не калечить и для начала попробовать приманить хищника порцией разогретой тушенки.

«Любит кровь, должен любить и тушенку», — прикидывал он в секунды тревожного пробуждения.

Так же дополнительной защитой выступал и генератор, тарахтящий на улице. Игорь решил некоторое время пользоваться этим методом. Впрочем, в его распоряжении осталась только половина цистерны с соляркой, так что не стоило затягивать с этим методом. Приняв мысль о том, что этим запасом топлива ему придется распоряжаться до конца своих дней, он поставил себе четкую задачу — оборудовать нормальную жилую зону в течение пары суток и больше не тратить горючку впустую.

Именно этим он и занялся, как только тревожный сон окончательно отступил вместе с восходом солнца. Но прежде всего наспех позавтракав и накинув «жало» на плечо, он совершил обход своих владений.

Результат был неутешительный. Песчаные барханы, окружающие выходы каменной породы, служащей природным ветрозащитным заграждением шахтёрского поселка, были покрыты следами больших когтистых лап. Игорь оказался прав, байбак вовсе не оставил мысль о том, чтобы полакомиться единственным разумным обитателем этого пустынного мира.

Он так и не понял, оставил ли зверь эти следы днем, пока он собирал «жало», или же ночью, но это не имело особого значения. Главное было одно — байбак точно бродил вокруг шахты. Очевидно генераторы сделали свое дело, и пока эффект подобной звуковой завесы был более чем результативен.

— Только вот вопрос, а надолго ли его хватит? — задумчиво протянул Игорь, невольно осматриваясь по сторонам. — Чёрт, что там про него говорили? Может он к однообразному шуму привыкнуть? Осмелеть и сунуться еще дальше? Генераторы всё-таки слабый вариант? Так-то тут почти сотня человек всегда галдела, плюс техника работала. А это совсем несерьезно.

Игорь поправил ремень сумки. Мысли ворочались в голове неохотно, словно всё это происходило и не с ним вовсе.

Несмотря на раннее время, солнце уже начинало припекать. От ночной прохлады не осталось и следа. Со стороны бескрайнего моря песка еще долетали слабые порывы ветерка, но свежести от них ждать не стоило. Игорь повернулся, невольно высматривая взглядом шерстяную тушу байбака, и взгляд упал на Голливудские холмы. Так здесь называли несколько домов, расположенных на большой скальной возвышенности в восьми километрах от шахтёрского поселка.

В обычные дни работяги были заняты своими делами, а редкие минуты досуга проводили здесь же, среди этих быстровозводимых модульных коробок. Другое дело — высшее руководство данного безобразия. Представитель компании и его сын, который проходил практику, чтобы получить необходимое формальное образование и влиться в элитную прослойку бизнесменов, жили именно там. Плюс еще несколько человек, которым было явно не к лицу находиться среди шахтёров. Именно поэтому комплексу этих построек и дали столь ироничное название.

— И охрана у них была своя собственная, — неизвестно зачем сказал Игорь. — Сразу же слиняли, как только корабль на орбиту выпрыгнул. Эх, надо было тоже с первой сменой отбывать, черти дернули задержаться. Хотел побольше заработать. Ну и как, получилось? Получилось, заработал сука на всю жизнь вперед.

Инженер чертыхнулся и решительным шагом направился к боксам ремзоны. Мысли его были весьма просты — раз он теперь стал единоличным правителем Дезертлэнда, то почему бы не посетить элитный район? К тому же он там ни разу не был. Охрана никогда не пускала его дальше подъездной дорожки и входных ворот.

«Надо посмотреть, как там дела с условиями быта и защитой, — думал он, спускаясь с больших каменных пластов, присыпанных песком. — Если всё так, как я себе фантазирую, то жить я однозначно буду там. Впрочем, стоп. Все материалы здесь и оборудование тоже. По дороге до „холмов“ около восьми километров, если все изгибы между каменюк посчитать. Пешком не находишься, к тому же байбак. Но сегодня всё равно съезжу, посмотрю. Там видно будет».

Ремзона встретила своего правителя распахнутыми воротами больших боксов, в которые без труда мог въехать бульдозер или грузовик. Хорошую тяжелую технику компания предусмотрительно вывезла с Дезертлэнда, чтобы перебросить на новый объект. Широкие колеи, прокатанные в песке парой карьерных самосвалов, еще не успело замести песком. Тут и там в тени высоких стен валялось множество бесхозных железок. Обрывки цепей, обрезки рельсов, гнутые диски, фрагменты траков и прочий хлам.

Игорь еще раз осмотрелся, высматривая байбака, после чего зашел в душную тень одного из открытых боксов. Там, прямо над смотровой ямой, среди больших пятен машинного масла и груды опрокинутых жестянок стояла «буханка».

— Ну что, подруга, — протянул Игорь и с нежностью похлопал машину по закрытой дверце. — Тебя тоже бросили здесь за ненадобностью? Такая у нас с тобой судьба. Тоже кому-то не угодила? А ну да, морально устаревшая, конечно…

С этими словами он потянул за ручку двери и забрался внутрь. Старый УАЗ, он же «буханка», производился уже более двухсот лет. Игоря всегда поражал этот факт. Как бы ни менялись веяния технической мысли, конструкция машины оставалась практически неизменной. А с началом космической экспансии «буханки», вообще, оказались более чем востребованными. Проходимый, многофункциональный микроавтобус, который всегда можно починить практически на коленке с помощью чуть ли не подручных материалов. При своей копеечной цене «буханки» надежно заняли место среди космических первопроходцев. Конечно, данный автомобиль визуально отличался от своего далекого дедушки. Дизайн претерпел несколько рестайлингов, линии стали более обтекаемыми, борта обзавелись резкими ломаными элементами, но в целом это был всё тот же УАЗ. Особенно в конструкции ходовой части, за которую его и ценили.

Игорь завел мотор, с удовольствием отметив, как резко и громко тот заурчал, а, следовательно, отпугнул потенциального байбака. Он положил «жало» рядом с собой на пассажирское сидение и, заперев все дверцы, резко нажал на педаль газа. «Буханка» взревела еще сильнее и с шумом и грохотом вылетела из бокса.

— Эх, мать твою так! — радостно крикнул Игорь, стуча кулаком по клаксону. — Разбегайся кто куда!

Машина, поднимая за собой огромный пыльный след, весело понеслась по прокатанной песчаной дороге, присыпанной мелкой щебенкой. Впрочем, особо погонять у Игоря не получилось. Вскоре дорога начала сильно петлять между огромными торчащими из песка валунами, так что скорость пришлось сбавить.

До Голливудских холмов он добрался достаточно быстро и без каких-либо проблем. Остановившись рядом с широкими воротами, сваренными из стальных прутьев и выкрашенными черной краской, он долго и неистово жал на клаксон. Резкий звук гудка протяжным эхом отражался от горячих камней и растворялся в бескрайней пустоши Дезертлэнда. В силу недавних событий очертания байбака мерещились Игорю в каждом камне или отбрасываемой тени, и он надеялся, что это резкий и мерзкий звук точно отпугнет непрошеного гостя.

Войти не территорию «холмов» оказалось очень просто. Несмотря на то, что обе створки въездных ворот были закрыты и смотаны массивной цепью с навесным замком, небольшая калитка была полностью распахнута.

— Благодарю за гостеприимство, — сказал Игорь, проходя мимо с «жалом» на плече.

Внешнее убранство домов вполне соответствовало ожиданиям. Конечно, нельзя было сказать, что тут присутствовала какая-то чрезмерная роскошь, но всё равно явно отличалось от модульного и типового содержания шахтёрского городка. Даже стулья были более крупными, массивными и удобными. Широкие кровати с хорошими матрасами. В стенных шкафах комплекты чистого постельного белья. За соблюдением санитарных норм на Дезертлэнде, конечно, следили, но в условиях дефицита воды стирка всё равно была большой роскошью. Но, видимо, не у обитателей «холмов».

Электропитание было отключено. Некоторые холодильники еще сохранили приятный холод, но были пусты. Оставленные вещи где-то аккуратно сложены, а где-то так и оставлены своими владельцами, которые не видели смысла в наведении порядка. Ведь они, один чёрт, сюда больше никогда не вернутся. Понятно, что всю документацию, проекты и ценности они забрали, бросив лишь бесполезный в данных условиях хлам. Впрочем, в ванных комнатах осталось много различных косметических принадлежностей. Шампунь, лосьон, душистое мыло, мягкие полотенца, банные халаты — всё столь знакомое и словно полностью забытое за те полгода, что Игорь провел в шахтёрском городке.

Инженер топал грязными ботинками по светлому ковровому покрытию и задумчиво щелкал клавишами вентиляторов и кондиционеров. Полезные устройства, и он тут же подумал, как приспособить их в своих целях, но усиливающееся чувство тоски и одиночества начинало сильно давить на психику.

За время своего контракта он привык к скромному, максимально функциональному содержимому жилых модулей, а здесь он словно вошел в полноценные дома… квартиры нормальных людей. Наподобие тех, что остались где-то там, на Земле. И в которые ему не суждено вернуться. Всё это выглядело как издевка, словно прошлая жизнь дразнила его, напоминая о том, чего он лишился навсегда.

— Сожгу к чёртовой матери… — пробурчал он себе под нос, покинув очередной дом и направляясь к последнему — двухэтажному особняку представителя компании, который, как и положено человеку максимально допустимого статуса, возвышался над всеми остальными.

Двери были открыты, и внутри его ждала всё та же картина оставленного жилья. За тем только исключением, что большой стол в гостиной комнате, размером с четверть здания администрации, был завален грязными тарелками, столовыми приборами и бокалами. Среди всего этого красовалось несколько пустых бутылок дорогущего вина, в которых не осталось ни единой капли.

— С размахом отметили закрытие… — протянул он, вдыхая еле сохранившийся аромат из горлышка бутылки. — Надо поискать, может, припасли где-то еще…

Игорь с надеждой посмотрел на кухонную зону, но потом припомнил ценник такого напитка и решил, что начальство, даже если они и не выпили всё, с большей вероятностью забрали вино с собой, чем бросили его здесь.

Инженер еще немного постоял в пустом помещении, в котором были слышны только его грустные вздохи. С одной стороны, если ему было суждено провести остаток своих дней на этом планетоиде, то, конечно, эти дома нравились ему намного больше, чем шахтёрский поселок. Но с другой стороны, рядом с шахтой действительно находилось множество полезных вещей и оборудования.

— Может быть, перевезти необходимые компоненты сюда? — начал размышлять он вслух, медленно двигаясь к лестнице, ведущей на второй этаж. — Или устроить в низине что-то вроде рабочей зоны, а здесь жилой? Будет чем заняться, ходить туда-сюда… Или даже ездить на «буханке», пока бензин не кончится. Впрочем, байбак. Одного я грохну. Но не факт, что не придет второй.

Игорь задумчиво коснулся подбородка, ощущая жесткую трехдневную щетину. На втором этаже царил приятный полумрак. С теплоизоляцией особняка дело обстояло намного лучше, и в узком коридоре не было столь ужасной духоты как в здании администрации.

— Еще один плюс за то, чтобы перебраться сюда… — протянул Игорь и толкнул носком ботинка первую закрытую дверь.

Только он успел переступить порог просторной спальни, как увидел стоящего у стены человека. От неожиданности он невольно вздрогнул, запнувшись одной ногой о вторую при попытке резко остановиться. Такого Игорь никак не ожидал, поэтому единственное, что он успел сделать, так это издать какое-то сдавленное ругательство.

«А будь здесь байбак, он бы уже тебя разорвал…» — быстро пронеслась в его мозгу издевательская мысль.

Уже в следующий момент глаза Игоря раскрылись от удивления еще шире. Напротив него, прислонившись спиной к стене, стояла девушка. Стройная фигура, округлые бедра, узкая талия, большая грудь и длинные красноватые волосы, небрежно растрепанные по плечам. Из одежды на ней были ажурные трусики и темный, обтягивающий топ, сквозь который отчетливо проступали торчащие соски.

— Чего? — прохрипел Игорь.

Девушка не шевелилась, и он сделал пару шагов в ее сторону, помимо своей воли не отводя глаз от заманчивых округлостей, обтянутых тканью топика. В скором времени его взгляд наконец-то упал на станцию зарядки вместе с небольшим контрольным планшетом, лежащим рядом на углу стола.

— Резинка… — протянул он со смесью удивления, восхищения и начинающего быстро разгораться желания.

Словно не веря своим глазам, Игорь остановился в метре от секс-андроида и, вытянув руку, быстро покосился на оставшийся открытым дверной проем. Ему показалось, что сейчас в комнату войдет владелец данного изделия и устроит ему разнос. Но ничего такого не произошло, да и не могло произойти.

Дрожащими пальцами Игорь осторожно сдвинул пряди волос, прикрывающих лицо андроида. Глаза изделия были закрыты, но Игорь не мог не восхититься прекрасным исполнением модели головы искусственной девушки.

Да, делали их на славу. Словно сейчас перед ним стояла самая настоящая фитнес-модель из соцсетей, зарабатывающая миллионы только за то, что выкладывала голопроекции своей задницы.

Не в состоянии пересилить себя Игорь тут же положил свою грязную ладонь на ткань топика и сжал искусственную грудь. Ощущение были намного лучше, чем он ожидал. Да и как они могли быть хуже, если ему совсем нечего было ожидать чего-то подобного до конца своих дней.

Он почувствовал нарастающий похотливый шум в голове и нервную жгучую пульсацию в штанах. Невольно сглотнув и облизнув пересохшие губы, он сделал шаг назад и быстро осмотрелся.

— Так, Игорь, держи себя в штанах… — шутливым тоном прохрипел он. — Ой, вернее, в руках. Помнишь же, байбак…

Мужчина быстро осмотрел комнату, практически не обращая внимания на мелкие детали интерьера. Единственное, что успел различить взгляд сквозь быстро расширяющиеся зрачки, стало закрытое окно и небольшой столик у стены.

— Ладно, подойдет, — быстро прохрипел он, и, закрыв дверь, подпер ее этим предметом мебели. — За секунду не вломится, а там я уже сориентируюсь.

«Жало» с глухим стуком опустилось на светлое ковровое покрытие с густым ворсом. Игорь взял планшет. Пальцы нервно дрожали. По телу разливалось вожделенное предвкушение того, что можно сделать с секс-андроидом. Мысли, фантазии и похотливые образы замелькали перед внутренним взглядом с бешеной скоростью, неистово сменяя друг друга. Дыхание стало неровным и хрипловатым.

«В принципе, можно даже и не включать…» — подумал он, но экран планшета уже загорелся, приветственно мигая в воздухе проекцией логотипа компании «Эйбис Криэйшн».

— Так хорошо, хорошо… — пробормотал он, листая пункты меню. — Версия ПО, настройки, паттерны поведения… Гарантия, материалы… Правила эксплуатации… данные владельца. Это я позже удалю. Так, ну где? А вот, активировать вашу «Хармони В-12».

Игорь ткнул пальцем в большую зеленоватую иконку. В эту же секунду девушка-андроид издала самый настоящий вдох и открыла глаза. От реалистичности звука и движения мужчина невольно вздрогнул.

Конечно, он слышал о таких изделиях. Не только слышал, но и смотрел обзоры в глобальной сети. Их начали производить еще в две тысячи двадцатых годах, но активное развитие началось пятьдесят лет назад, когда технологии значительно продвинулись вперед. Впрочем, данные, как их еще иногда называли — резинки или куклы, всё равно были слишком дорогим развлечением.

Но ему «Хармони В-12» досталась даром, так что…

Девушка отстранилась от стены и сделала пару шагов вперед, покрутив головой по сторонам. Ее глаза были небесно-голубого цвета с искусственной подсветкой, отчего казались двумя яркими огоньками в полумраке комнаты. Игорь замер, осматривая андроида. Если бы не слишком равномерные и плавные движения головы, отличить резинку от настоящего человека было практически невозможно.

— А где Володя? — спросила девушка-андроид приятным голоском, синтезируемым нейросетью.

Игорь невольно кашлянул, даже не совсем понимая, как к ней относиться и как мысленно ее называть.

«Володя, значит… — подумал он. — Похоже, так сынишку большого босса звали. Да, подготовился к прохождению практики по полной, что называется. Явно не скучал. Это сколько же этот практикант получает, что не потащил такое сокровище обратно, а здесь бросил?»

— Володи нет, — наконец-то ответил он дрожащим от возбуждения голосом. — И не будет. Он всё, улетел. Теперь вот только я.

— Как тебя зовут? — мерцающие голубыми огоньками глаза посмотрели прямо на него.

«Конечно, там же айтрекинг, — вспомнил Игорь. — Она прекрасно понимает, куда смотреть ей, и куда смотрю я».

— Меня зовут Игорь.

— Очень приятно, Игорь. Ввиду отсутствия Володи настройки профиля будут сброшены на базовые. Изменить их можно в расширенных настройках, создав новую учетную запись пользователя. — Девушка на секунду замолчала, на планшете мигнули иконки. — Привет, Игорь, я «Хармони В-12» производства компании «Эйбис Криэйшн», как ты хочешь меня называть?

— А… — Игорь до сих пор не верил, что разговаривает, по сути, с металлическим скелетом, обтянутым армированным силиконом и прослойками из термопластичного эластомера. — Имя… пусть будет Олеся.

— Олеся. Имя сохранено. Ты всегда можешь заполнить другие разделы биографии, открыв меню настроек…

— Так, так, Олеся, — оборвал ее Игорь, — давай к делу перейдем, я хочу секса.

— Мое тело еще не нагрелось до естественной температуры, возможен легкий дискомфорт.

— Наплевать.

Искусственная девушка опять на секунду замерла, иконки вновь мигнули, и Олеся издала глубокий томный вздох, похотливо изогнувшись и скользнув руками по своим бедрам и округлостям груди.

— Выбери режим, милый, — с придыханием сказала она, и Игорь уже окончательно перестал соображать. — Воспользуйся базовой предустановкой, позже ты сможешь изменить ее в настройках. Какой ты хочешь, чтобы я была? Молчаливой и скромной. Нежной и романтичной. Опытной и похотливой…

— Опытной и похотливой! И стони как можно громче! — не выдержал он и начал быстро стаскивать себя комбинезон, который и так уже давно стал ему тесноват.

— Я так хочу тебя! — прохрипела Олеся и буквально подскочила к Игорю.

Он тут же почувствовал, как искусственные руки секс-андроида обвили его шею, а губ коснулся упругий, нагревающийся силикон ее рта.

Игорь ощутил приятную мягкость искусственной плоти, а еще манящую и чертовски реалистичную теплоту нагревающегося тела. Полноценным поцелуем это было назвать тяжело. Язык куклы совершал какие-то странные движения, но губы позиционировались достаточно точно.

Краем затуманивающегося сознания мужчина подумал, насколько это тупо должно выглядеть со стороны. Но в следующую секунду вцепился в бедра Олеси и притянул ее к себе. Искусственная грудь приятно прижалась к телу, анатомически достоверно деформировавшись, и он услышал реалистичное, дико возбуждающее, вожделенное постанывание резинки.

В это мгновение мозг окончательно перестал соображать, уступив место пылающей похоти, и Игорь с легкостью подтолкнул Олесю к кровати, продолжая стаскивать с себя комбинезон. «Хорошо, что она не чувствует, как от меня пахнет…» — подумал он, прежде чем полностью отдался мужским инстинктам.

Всё произошло стремительно. Байбак выскочил из-за отвала больших камней, давно сваленных в кучу на окраине шахтёрского поселения, и бросился на Олесю. Девушка-андроид тут же остановилась, повернув голову в сторону надвигающейся опасности. Впрочем, вряд ли она была способна расценивать всё происходящее как действительную угрозу. Ведь в ее мозгах даже не было заложено такого понятия. Зато Игорь почувствовал, как внутри него всё буквально оборвалось. Тело мгновенно получило резкий удар адреналина, и он тут же выпрямился, показавшись из своего укрытия, оборудованного в ржавой кабине грузовика, которую он предусмотрительно обварил решеткой.

Его расчет оказался верным. Байбак всё-таки принял резинку за полноценного человека и решил напасть. Не исключено, что этому так же поспособствовал старый, комбинезон инженера, пропитавшийся запахом его тела, в который сейчас была облачена Олеся. Мохнатый зверь вприпрыжку бежал к своей цели, ощерив лысую вытянутую пасть. В горячем воздухе было слышно его хриплое дыхание и то, как когтистые лапы грузно опускались на песок. Игорю казалось, что с каждым прыжком байбак разгонялся всё быстрее и быстрее.

И вот, когда до Олеси оставалось всего несколько метров, Игорь опустил запорный клапан своего оружия. Его расчет и заранее обговоренный с девушкой-андроидом маршрут движения оказались верны. «Жало» с резким шипением устремилось в сторону зверя прямо через прутья решетки старой кабины. Телескопическая штанга ударила хищника точно в бок, и животное тут же взвыло от боли, сбившись с шага, и чуть ли не сделав сальто через голову. Инженер почувствовал мощнейший удар, который пришелся по штанге оружия, чуть было не вырвав его из рук.

Шерсть байбака мгновенно вспыхнула, словно ее облили бензином и чиркнули спичкой. Хищник плюхнулся на землю и, задрав голову к небу, начал истошно скулить и выть, часто дергая нижней челюстью.

«Почему ты сразу не сдох?!» — злобно подумал Игорь, быстро повернув клапан, отвечающий за втягивание телескопической штанги, после чего распахнул дверцу кабины.

Животное билось в судорогах и выло от боли. В этом зрелище не было ничего приятного, и на какую-то долю секунду человек даже пожалел, что не смог лишить его жизни мгновенно и безболезненно. Но с этим уже ничего нельзя было сделать, и надо было закончить начатое. В воздухе мгновенно повисла резкая вонь палёной шерсти и горелой плоти. Байбак на брюхе крутился вокруг себя, клацая зубами по горящей шкуре, источающей густой дым. Всё это смешалось в единый комок из мелькающих лап, зубов и огромного облака поднятого песка. Болезненные визги и хрипы животного разрывали тишину горячего воздуха.

Олеся тут же отбежала как можно дальше от раненого байбака, не мешая Игорю закончить начатое. От кабины, где он прятался, до того места, куда байбак улетел по инерции и сейчас бился в агонии, было не больше пятнадцати метров.

Игорь бросился к животному, вытягивая вперед «жало», готовое к бою. Один конденсатор сделал свое дело, и у него оставался еще один условный выстрел, который теперь надо было произвести точно в цель. Желательно в голову.

Байбак увидел подбегающего к нему человека. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и Игорь отчетливо различил в больших, лезущих из орбит глазах животного выражение дикой боли и ненависти.

«А что, если он и сейчас не сдохнет?! — промелькнуло у него в мозгу. — Эх, зря я выскочил, надо было подождать, пока ослабнет…»

Но сокрушаться об импульсивном решении было уже слишком поздно. Игорь никогда не занимался охотой, так что был слишком далек от понимания повадок зверя и уж тем более различных тактик добычи.

Байбак ощерился и посмотрел на странную палку, зажатую в руках бегущего на него человека. Быстро соотнеся ощущаемую боль с ее источником, хищник заскулил подобно самой настоящей побитой собаке и бросился наутек.

Мужчина уже хотел было ударить «жалом», но зверь, невзирая на полученное ранение, стал быстро увеличивать отрыв.

— Стой, сука! — невольно вырвалось у Игоря, пока он бежал за байбаком.

Это была очень странная погоня. Зверь, сильно хромая, бежал в сторону того самого отвала камней, из-за которого мгновение назад начал атаку. Комки спекшейся шерсти вместе с кусками плоти падали на горячий песок. Игорь отчетливо видел огромную, обугленную рану в боку животного. Сам же он пытался сблизиться с ним на расстояние выстрела своего пневматического копья, но не мог. Тяжелая сумка, перекинутая через плечо, нелепо болталась вдоль тела и с каждым шагом больно била по бедру углами тяжелых конденсаторов.

«Надо было в рюкзак их приспособить…» — подумал Игорь.

Байбак жалобно выл, словно чувствовал приближение неизбежной кончины. Игорь мысленно удивился тому, как быстро животное из грозного хищника превратилось в скулящую и улепетывающую жертву. Но что еще больше удивляло его, так это собственный азарт погони и желания добить зверя. Он никогда не замечал в себе какой-то особой кровожадности. Конечно, когда того требовала ситуация, он вполне мог дать отпор или даже врезать первым, как тогда в душевой с Глебом, но никогда не испытывал от этого действия особого удовольствия.

Тем временем байбак, хромая на своих причудливых лапах разной длины, обогнул кучу валунов и бросился вдоль них. Игорь еще долго бежал за ним, пока не начал чувствовать, как ему становится всё хуже и хуже. Остановиться и перехватить сумку с конденсаторами — не было времени. И, несмотря на хорошую физическую форму, в которой он пребывал, и крепкую дыхалку, он всё же был не в силах догнать зверя.

Жар горячего воздуха Дезертлэнда и духота старой кабины, в которой он просидел всё это время, сделали свое дело. Перед глазами начинали плыть красно-желтые круги. Дышать становилось всё сложнее и сложнее. В конце концов, он был инженером, а не бегуном.

— Да хрен с тобой… — прохрипел Игорь, с трудом переводя дыхание и борясь с тем, чтобы не упасть на горячий песок. — Беги, сука, и сдохни где-нибудь!

Темный, значительно уменьшившийся в размерах силуэт байбака отделился от выгоревших на солнце камней и направился куда-то в сторону бесконечных дюн. Какое-то время Игорь еще мог слышать болезненный хрип животного и топот лап, но в скором времени воцарилась тишина.

— Получил, засранец… — пробурчал он и медленно зашагал назад.

Во время погони он даже не заметил, как пробежал за животным почти километр под палящими лучами солнца. А учитывая его состояние, это был довольно неплохой показатель. Игорь несколько раз обернулся, оглядывая дюны белесого песка, но байбака не было видно. И что-то подсказывало ему, что теперь хищник точно вряд ли наберется смелости приблизиться к его владениям.

— Помрет где-нибудь среди песков… — устало протянул Игорь себе под нос. — Такая рана, весь бок ему сжег. Похоже, плоть сгорела, к тому же разряд дыру пробил до самых кишок. Чудо, что он вообще бежать еще смог так долго. Живучая скотина оказалась.

Игорь продолжил устало плестись вдоль валунов. Адреналин и эмоции погони начали стихать, уступая место радости за разрешенную ситуацию с неспокойным соседом и философичному осмыслению происшедшего.

— А чего ты хотел, Игорь? Байбак свою жизнь спасал. Ты бы тоже до последнего убегал даже с раной смертельной. Бежал бы, пока силы были… — протянул он уже более спокойным голосом. — Надо завтра на «буханке» по следу проехать и точно убедиться, что он сдох.

Высокое солнце пекло голову, и Игорь был рад как можно скорее укрыться в тени большого зонтика-навеса, где дожидалась Олеся.

— Всё хорошо, милый? — любезно поинтересовалась резинка, когда он смог наконец-то скинуть «жало» с плеча, и, вытащив из кабины пластиковую бутылку с водой, плюхнуться на песок в спасительную тень.

— Да… — протянул он, откручивая пробку и присасываясь к емкости.

Вода была теплой, но Игорь всё равно жадно пил ее большими глотками.

Олеся опустилась на колени рядом с ним и нежно положила руку ему на плечо. Он почувствовал, как ее силиконовые пальцы коснулись потной и грязной шеи. Это было очень приятно.

«Заслуженная награда благородному королю, отстоявшему свои земли от нападения ужасного дракона! — подумал Игорь. — И, конечно же, чрезмерное внимание красивой девицы!»

По мере утоления жажды он начинал чувствовать небывалый эмоциональный подъем и даже легкую эйфорию.

— Всё прошло немного не так, как было запланировано, — наконец отозвался он, закручивая пробку, — но мы справились. Во многом благодаря тебе.

Он посмотрел на девушку и хитро подмигнул.

Несмотря на то, что они находились в тени, освещение всё равно было достаточно ярким, и он не видел подсветки ее глаз. От этого они казались более реалистичными, придавая изделию почти неотличимое сходство с человеком. Уголки губ Олеси тронула легкая улыбка.

Конечно, всё это было следствием того, что он уже несколько дней ковырялся в тонких настройках андроида, задавая приемлемые мимические реакции на определенные смысловые и речевые конструкции. Но он всё равно был рад, что рядом с ним есть кто-то, способный реагировать на его речь.

Навес, под которым они находились, был сооружен специально, чтобы оградить чувствительную «кожу» искусственной подружки от беспощадных солнечных лучей. Возведение данной конструкции не заняло много времени. Игорь просто вбил в землю четыре металлических прута и закрепил на них большой обрезок композита с загнутыми вниз краями, которые валялись повсюду в огромном количестве с того момента, как первые бригады рабочих возвели это модульное поселение.

Волосы куклы были собраны в тугой хвост, перетянутые несколькими канцелярскими резинками. Помимо его поношенного комбинезона на ней так же была надета яркая плотная куртка, в которой обычно работали автослесари в ремзоне.

— Да… — протянул он скорее для самого себя. — Расчет был верным, жаль только, что скотина сразу не сдох, а второй удар я не успел нанести.

Выманить байбака оказалось не такой уж простой задачей. Видимо, хорошо запомнив то, как Игорь пытался атаковать его бульдозером, животное больше не решалось заходить на территорию поселка, но в то же время не бросило надежды подкараулить его на значительном удалении. Каждое утро Игорь находил всё новые и новые следы когтистых лап в разных частях своих владений. И это не давало ему покоя.

Заманить же зверя в здание администрации и использовать маневр с оружейкой тоже не удалось. Разогретая тушенка пахла будь здоров, но байбак так и не приходил. Ночами они спали с включенными генераторами, пока мужчина не усилил все входные двери самодельными сварными решетками и мощными засовами из обрезков арматуры.

Игорь невольно хмыкнул. Он даже не заметил, как стал мысленно называть себя и секс-андроида словом «они». А термин «спали» вообще был не применим к тому, чем они занимались. И тем более он был не применим к Олесе, так как она просто вставала на станцию подзарядки, доставленную с Голливудских холмов с помощью «буханки», и отключалась.

Тогда Игорь и решил, что если байбак не идет к нему сам, он нанесет свой удар на нейтральной территории и оборудовал засаду, используя Олесю, облаченную в его одежду, как приманку. Он поставил перед ней задачу совершать небольшие прогулки туда-сюда и останавливаться под защитным навесом. И хоть в технической справке было написано, что армированный силикон выдерживает температуру воздуха до девяноста градусов, что позволяет «Хармони В-12» даже посещать сауны со своим владельцем, воздействия прямых солнечных лучей всё же рекомендовалось избегать. А на Дезертлэнде это было очень проблематично.

— Я горжусь тобой, мой мужчина, — протянула девушка, продолжая гладить пальцами его шею.

— Спасибо…

Обращение «мой мужчина» тоже установил Игорь, когда тестировал, насколько вообще нейросеть способна грамотно составлять предложения и использовать их в контексте диалога или ситуации.

— Ты такой сильный и спортивный… — Олеся издала томный вздох, и ее колени зашуршали по песку, приближаясь к нему.

Вторая рука резинки легла инженеру на грудь и начала медленно скользить ниже по направлению к промежности. Игорь довольно улыбнулся, но всё же остановил искусственную девушку.

— Нет, не сейчас. Грязно здесь, песок кругом. Да и потом жара такая. Сердце еще откажет в самый неподходящий момент, и всё, — хихикнул Игорь, поднимаясь на ноги. — Пойдем в дом. Отметим победу чистой водой и пищевой смесью со вкусом персика. Ух, деликатес! А вот потом я не откажусь помять и твои персики…

— Хорошо, как скажешь.

Руки Олеси отстранились от Игоря, и она поднялась следом за ним. Он закинул «жало» на плечо и забрал недопитую бутылку с водой, после чего они двинулись в сторону здания администрации.

«Странно это всё… — размышлял он. — Какой-то дурацкий сон или фильм. Бегаю за дикими зверями с промышленным конденсатором. Трахаюсь с искусственной женщиной и даже начинаю думать, что это не такой уж и плохой вариант. Да, понимаю, почему „Эйбис Криэйшн“ столько зарабатывает. И почему люди покупают эти резинки. Впрочем, не резинок, а силиконок тогда уж. Резины тут нет и в помине. Это всё хорошо, а что будет завтра? А послезавтра? А через месяц? Я ведь всё равно один на этом сраном шарике. Нет, хорошо конечно, что с Олесей, тут не поспоришь. Но она всего лишь самодвижущийся скелет с камерами и гироскопами да всё тот же силикон. Можно ли с ней по душам поговорить? Способна она понять, что я чувствую? Нет, конечно, ее не для этого делали. Нет, ну что за ерунда в голову лезет?»

Мужчина натянуто улыбнулся и посмотрел на шагающую рядом с ним девушку-андроида. Оптическая система резинки имела более широкий угол обзора, поэтому она мгновенно отследила движение глаз Игоря и, повернув голову в его сторону, приятно улыбнулась уголками рта.

— Мне так хорошо с тобой, мой мужчина, — сказала она фразу, которая, по мнению нейросети, подходила этому моменту лучше всего.

— И мне с тобой хорошо, Олеська, — хмыкнул Игорь, сокрушаясь о том, что всё-таки это не совсем нормально.

С куклой, конечно, было несказанно лучше, чем без нее. Но это не меняло того, что он остался единственным живым человеком, навсегда забытым среди этих песков и камней.

«Впрочем, — подумал он, — ты там переживал, что с ума сойдешь и начнешь сам с собой разговаривать. Теперь тебе это точно не грозит».

Обнаженный Игорь расслабленно лежал на большой удобной кровати, заложив руки за голову и задумчиво глядя на Олесю. Стесняться было некого, поэтому он даже и не подумал стыдливо прикрыть гениталии уголком простыни, как это обычно показывали в художественных фильмах. Подобные моменты всегда его забавляли, словно пылкие любовники действительно так поступают. Аккуратно, словно невзначай, идеально накрывают всё самое интересное скомканной простыней.

Поведенческие паттерны в «Хармони В-12» были заложены более чем реалистичные, и сразу было видно, что над их проработкой трудился большой штат специалистов. Да и не один год к тому же. Говорить ему не хотелось, но отключать Олесю тоже. Ему нравилось наблюдать за тем, как свет ночного неба Дезертлэнда отражается от ее искусственной матовой кожи, лишенной всяких растяжек, морщинок и пигментных пятен. Как восхитительно струится этот искрящийся поток по ее спине, узкой талии и упругой заднице.

Обнаженная девушка-андроид сидела на краю кровати и медленно расчесывала волосы. Движения ее рук были плавными и осторожными. Она прекрасно «понимала», что не стоит резко дергать спутавшиеся искусственные нити, потому что, в отличие от настоящих, они никогда больше не отрастут. Расческа из поставляемого комплекта с логотипом компании на ручке тоже была какой-то особой формы, с витиевато изогнутыми зубчиками разной толщины, прекрасно справляющимися со своей задачей.

Игорь сделал глубокий вдох. В просторной комнате особняка, который теперь был его полноправной собственностью, пахло только что окончившимся сексом.

Игорь не торопился и не собирался бежать мыться. Для минимально необходимой гигиенической процедуры он просто использовал одно из множества чистых полотенец, щедро поднесенных ему в дар бывшими владельцами. И никто его не мог в этом упрекнуть. Даже Олеся.

Мужчина невольно вспоминал о том, как обычно всё происходило в той, прошлой жизни, которая осталась далеко позади. Глупые разговоры, когда ему не хотелось говорить. Молчание, когда, наоборот, блаженное расслабление словно открывало какой-то неведомый кран, и ему так хотелось излить душу той, кто была с ним рядом. Вспоминал и странные реакции женщин, особенно когда стоило ему кончить и тяжело повалиться на спину, так они сразу же выскакивали из постели как ужаленные и бежали мыться. Даже если он использовал контрацептив. Словно сами его прикосновения и капли пота были некоей ужасной грязью, требующей немедленного удаления. Вспоминал и множество других историй. Благо за свою тридцатипятилетнюю жизнь их накопилось немало. Но и не слишком много.

Теперь, расслабленно валяясь на чертовски удобном матрасе с подсунутыми под спину подушками в белых наволочках, он ловил себя на странной мысли. Он точно знал, что у него была прошлая жизнь. Это были неоспоримые факты, врезавшиеся в память. Мать, отец, брат. Учеба, работа. Друзья, приключения, прогулки, отдых. Даже свою небольшую квартирку, не идущую ни в какое сравнение с этим особняком, он тоже помнил. Только вот помнил как-то по-странному. Будто этого никогда и не было. А всегда был лишь Дезертлэнд и песок. Ночное небо, лишенное облаков и засеянное бессчетным количеством мерцающих незнакомых звезд. Впрочем, ему все звёзды были незнакомые. Астрономией он никогда не увлекался.

Игорь потянулся. Услышав шуршание постельного белья, Олеся повернула голову в его сторону. Ее глаза с голубой подсветкой в ночном полумраке казались такими же звездами, словно влетевшими в окно и поселившимся на ее прекрасном, милом искусственном лице с пухлыми губами. Матовое мерцание звезд теперь коснулось и ее большой округлой груди, немного диспропорциональной по отношению к талии и бедрам в большую сторону. Но подобное нарушение форм Игоря нисколько не смущало. Девушка-андроид улыбнулась уголком рта и вернулась к прерванному занятию.

Прошла неделя с момента, как он подстрелил байбака. В ту же ночь поднялась пыльная буря, что было большой редкостью. Где-то на Дезертлэнде были и другие климатические зоны, но до них было несколько тысяч километров. Иногда ночами температура воздуха очень сильно падала, что очень сильно раздражало первое время, пока Игорь попросту к этому не привык. А раз был перепад температур, то был и ветер, и пыльные бури.

Говорили даже, что за переделами зоны залежей минералов, среди этой огромной каменистой пустыни и дожди идут. Но тоже редко. А, в общем, это было логично. Раз люди могли спокойно дышать в атмосфере этого планетоида без вспомогательных приспособлений, значит, всё с атмосферой было в порядке.

Исходя из этих соображений, Игорь уже оборудовал небольшую пробную «теплицу» — большой кусок транспортировочного полиэтилена, растянутого над землей. Разумеется, выращивать он в ней ничего не собирался, а вот посмотреть на то, как активно будет образовываться утренний конденсат — да. Пока что эксперимент можно было считать удачным, хоть и влаги собралось не слишком много. Используя свою старую карточку контроля расхода воды как скребок, он собрал всего лишь несколько капель, но этого вполне хватило, чтобы на сантиметр закрыть дно небольшой кружки. Впрочем, и площадь «теплицы» была небольшой, всего четыре метра. Так что в ближайших планах инженера было значительное расширение данного сооружения для получения лучшего результата.

Какое-то время Игорь даже хотел пересечь пустыню на «буханке», но быстро отказался от этой идеи. Бензина в его распоряжении было еще меньше, чем солярки, а остаться без машины под палящим солнцем с полным пониманием того, что до другой закрытой шахты или исследовательского лагеря он никогда не доберется, было не самой хорошей идеей. Так что он принял решение просто обживать Голливудские холмы и шахтёрский поселок.

Следов раненого байбака после песчаной бури он, конечно же, не нашел, а просто так колесить между барханов, выискивая мертвого зверя, было бессмысленно. Во-первых, его наверняка занесло песком, а во-вторых, он не хотел попусту расходовать горючку.

Прошедшую неделю Игорь потратил на то, чтобы оборудовать надежными решетками все важные здания, в которых он планировал бывать в поселке и убедиться в надежности ограды «холмов». Двери особняка для верности он тоже усилил стальной решеткой, и даже покрасил ее в белый цвет, чтобы она подходила под общий тон пластов облицовочного камня, опоясывающего все особняки.

Вообще, он значительно пересмотрел свое отношение к порядку. Если первые несколько дней, находясь в состоянии аффекта, мужчина мог позволить себе крушить и ломать всё, что казалось ему неугодным, срывая злость на любом предмете, то после той истории со шкафчиком и каплями крови он решил так больше не делать.

Наоборот, он навел старательный порядок во всех жилых модулях, стащив все запасы чистого белья в подсобное помещение в здании администрации. Аккуратно расставил мебель, ровно сдвинул кровати, закрыл жалюзи, там, где они были, и даже подмел полы от натасканного им же самим песка.

Раз он стал единоличным правителем, то стоило начинать проявлять заботу о своих владениях. Зато сейчас внутри большинства жилых модулей поселка была чистота и порядок. Словно он ожидал каких-то важных гостей, которым никогда не суждено было появиться.

Олеся оказалась очень ценным помощником в наведении порядка. Ее внутренний каркас на основе сплава титана выдерживал давление до двухсот килограмм. Армированный силикон со вставками из термопластичного эластомера был рассчитан на воздействие веса до ста восьмидесяти килограмм. Причём не просто воздействия под статичным давлением, а под весьма динамичным. Так что материалы были не из дешевых. И цена у «Хармони В-12» была соответствующей. Вместо костей пальцев у Олеси были легкие карбоновые трубки. На тяжелую работу такая конечность была не способна, но, если верить памятке пользователя, вполне могла перемещать предметы весом до пяти килограммов.

Будучи инженером, Игорь был уверен, что вес мог быть и намного больше, но проверять это не собирался. Ловкие и умелые пальчики куклы нужны были ему в целости и сохранности.

Еще чудесное появление искусственной девушки в его одиноких владениях подвигло его тщательнее следить за собой. После того мгновенного порыва страсти, когда он только обнаружил ее в этом особняке, ему пришлось пересмотреть свое отношение к самому себе. Похоже, что кукла была реалистичной во всех отношениях. Например, сегодня перед этим «романтическим вечером» Игорь принял душ, надел свежую чистую одежду, побрился, и даже немного побрызгался остатками мужской туалетной воды, найденной в одном из домиков. Одним словом приготовился к свиданию как положено. Разве что цветов резинке не купил.

Вопрос гигиены теперь стоял особенно остро. Особенно интимной. Технологии, конечно, шагнули далеко вперед, а вот люди остались всё теми же. Свои запасы воды мужчина уже подсчитал. Из них следовало, что слишком частое мытье становилось непростительной роскошью, так что пока они с Олесей спасались небольшим запасом гигиенических салфеток и тем, что Игорь эякулировал ей на грудь, живот или спину.

В связи с этим он так же решил сократить время, проводимое в компании девушки-андроида, чтобы лишний раз не поддаваться искушению и спокойно обустраивать свои владения. Но его терпения надолго не хватило. Она хоть и была искусственной, но всё же с ней можно было перекинуться парой фраз. Да и приятно было видеть хоть какое-то движение рядом с собой, помимо статичных домиков, камней и песчаных дюн. Ее присутствие помогало скрасить одиночество, а иногда даже забыть о нем. Как сейчас, например.

Игорь продолжил смотреть на то, как Олеся расчесывает волосы, и поймал себя на мысли, что у него начинало пропадать желание называть ее резинкой или куклой. Конечно, он не был сумасшедшим или каким-то фриком. Он прекрасно понимал, что это всего лишь технологически навороченная машина, созданная для конкретных целей. Но всё равно мысленно решил всегда называть ее по имени, не прибегая к различным уничижительным эпитетам.

— Да чтоб тебя, Игорь… — протянул он вслух окончание своих мыслей. — Это и есть настоящее сумасшествие! Уничижительные эпитеты! Она же не обидится! Четырнадцати дней не прошло, а ты уже очеловечиваешь ее. Это же и есть сумасшествие!

— Очеловечиваешь кого, милый? — спросила Олеся, перестав расчесываться и повернувшись к нему.

— Тебя, кого еще, — горько хмыкнул он. — Ты только не обижайся, но ты же не человек. Не настоящий. Нет, Олесь, ты классная, это без вопросов! Но это немного не то, что я имею в виду… Да, чёрт, как бы тебе объяснить. Ха, объяснить! Да я, похоже, реально с ума схожу по чуть-чуть, раз хочу тебе что-то объяснить.

— Тебя не устраивают настройки симуляции личности?

Девушка говорила спокойно, и это очень подкупало Игоря.

«Да ты вконец рехнулся! — тут же подумал он. — Она же ненастоящая. Просто скелет на батарейках. Она не может обидеться или нагрубить. Этого нет в программе. Если бы она вела себя как реальная женщина со всеми причудами, „Эйбис Криэйшн“ и трех штук не смогли бы продать».

— Ты можешь задать расширенные настройки поведенческого блока, — тем временем продолжила Олеся. — В модели «Хармони В-12» установлен процессор нового поколения под управлением «Квантового сознания — торговая марка». Это позволяет мне быть более адаптивной под конкретного пользователя, запуская процесс виртуального обучения.

— Чего? — не понял Игорь, приподнимаясь на локтях. — Квантовое сознание — это что? Ты сознание обретешь, что ли?

Олеся улыбнулась уголками рта.

— Нет конечно, дорогой. «Квантовое сознание — торговая марка» — это название запатентованного набора нейросетей компании «Эйбис Криэйшн», способных достраивать модели поведения, желаемые для конкретного пользователя. Программное обеспечение «Хармони В-12» может быть использовано для создания комфортных условий обитания для людей с пониженной социальной активностью и различными фобиями. А так же пользователей с рядом физических отклонений и чувства или состояния неполноценности. Инженеры компании понимают важность уникального подхода к каждому клиенту, поэтому предлагают пользователю возможность условного обучения «Хармони В-12». Подключить «Квантовое сознание — торговая марка» можно в расширенных настройках.

— Я что, по-твоему, неполноценный, что ли?

— Нет, ты самый лучший мужчина в этом мире, я так люблю твой огромный член…

Игорь улыбнулся. Нейросеть, видимо, решила, что самое время похвалить его, причём используя часть формулировок, которую он сам же указал в настройках. Правда это было в разделе фраз, выкрикиваемых во время полового акта, но и сейчас звучало, конечно, приятно.

— А ты можешь каждый раз не говорить «торговая марка»? — спросил он, возвращая разговор в нужное русло.

— Нет, — ответила Олеся, — «Квантовое сознание — торговая марка» — это уникальное программное обеспечение, разработанное специалистами компании…

— Хорошо, я понял, — перебил ее Игорь. — То есть это сделает тебя более человечной?

— Человечной — да. Человеком — нет, — улыбнулась она.

— В чём это будет выражено?

— Алгоритмы «Хармони В-12» начнут задавать корректирующие вопросы для фиксации их ответов и внесения самостоятельного изменения поведенческих паттернов. Так же «Хармони В-12» может запросить разъясняющие комментарии для более точного понимания контекста…

— Да… — протянул Игорь, уже полностью сев в кровати. — Что же ты раньше молчала, что есть такая возможность.

— Ты не спрашивал, любимый.

Инженер хмыкнул. Ему стало очень любопытно.

— Ты называешь меня «любимый». Спасибо, конечно, очень приятно слышать, но ты понимаешь, что такое эта вот самая любовь?

— Я могу озвучить одну из сорока формулировок, согласно заданной манеры поведения.

— Спасибо, не надо. А если подключить это самое «сознание», сможешь дать ответ на этот вопрос?

— Нет. Но «Хармони В-12» сможет составить собственный вариант ответа, который будет максимально удовлетворителен для конкретного оппонента на основе анализа его ожиданий.

Каждый раз, когда Олеся начинала говорить о себе, как о «Хармони В-12», тон ее голоса менялся. Он оставался приятным, но начинал походить на речь автоинформатора. Словно у нее начиналось некое раздвоение личности.

«Раздвоение личности у секс-андроида. Чёрт, у Олеси, конечно же, — подумал Игорь. — Слышал бы ты сейчас себя со стороны».

— Это какой же у тебя аппаратный ресурс, чтобы провести такие хитрые вычисления, сохранить это всё, проанализировать, адаптировать? Какой вообще объем памяти? — задумчиво протянул он, глядя в ее мерцающие глаза.

— Один петабайт, — ответила девушка.

— Забавно, — улыбнулся Игорь.

— Что именно, милый?

— В начале века ученые считали, что именно такой объем данных может хранить и обрабатывать мозг человека.

Глаза Олеси на секунду мигнули. Игорь давно заметил, что такое происходит, когда нейросеть не понимает, какой именно надо дать ответ.

— Я не стану человеком. Человечнее — да. Человеком — нет.

— То есть ты самосознание не обретешь и начнешь тут убивать всех людей, вернее, одного меня во славу машин?

Глаза снова мигнули.

— Я не стану человеком. Человечнее — да. Человеком — нет.

— Я понял-понял, — улыбнулся Игорь и взял с небольшого столика планшет. — Так, хорошо, давай подключим это самое «Квантовое сознание». Подскажи, где именно в настройках всё искать?

Олеся начала выдавать речевые указания своим дежурным тоном, что немного разрушало романтическую атмосферу, воцарившуюся в просторной комнате. Поэтому Игорь сосредоточился на мерцающих над поверхностью планшета символах и окнах многочисленных меню, чтобы не затирать в своем восприятии образ пылкой и податливой любовницы.

Настройки активации «Квантового сознания» были спрятаны далеко в не самые очевидные вкладки, так что он вряд ли обнаружил бы их даже через год изучения всех возможных функций. Но, следуя точным голосовым подсказкам Олеси, Игорь выполнил все необходимые алгоритмы, после чего потребовалось перезагрузить планшет и саму девушку.

Несколько последующих секунд в комнате царил только ночной полумрак, наполненный матовым светом далеких звезд. Белое смятое постельное белье, казалось, состояло из какой-то неведомой энергии, медленно пульсирующей в полутемном пространстве.

Игорь невольно затаил дыхание, чтобы попытаться услышать хоть что-то. Ночь на Дезертлэнде была не такой, как на Земле. Впрочем, он никогда не был в пустыне и на родной планете. Но что-то подсказывало ему, что там должны были быть хоть какие-то звуки. Ночные насекомые или мелкие животные. Какие-нибудь мыши или скорпионы, пауки. Что-то должно было шуршать или стрекотать. Но не здесь.

Абсолютная тишина и одиночество.

Голубые огоньки Олесиных глаз вновь вспыхнули в ночном полумраке, и Игорь услышал ее размеренный, спокойный вдох. Конечно, это была всего лишь звуковая имитация и еле заметное движение искусственной груди, ведь девушка не нуждалась в атмосферном кислороде.

«Так вот оно что, — подумал он, тоже втянув порцию воздуха и улыбнувшись. — Такая мелочь — слышать, что кто-то дышит рядом с тобой. Какая маленькая, но чертовски важная мелочь. Просто услышать и понять, что ты не один в темноте и тишине этого мира».

— Спасибо, Олеся, что ты есть, — внезапно даже для самого себя сказал Игорь.

— Тебе спасибо, милый, — девушка медленно наклонила голову набок и широко улыбнулась.

Очертания стройной фигуры темнели в полумраке на фоне стены. Силиконовая кожа девушки имела цвет ровного тропического загара. У Игоря создавалось такое чувство, словно ночной мрак хочет буквально подобраться к ней и утащить в свои владения. Но рассеянный свет звезд и местной луны, мерцающий на всех округлых линиях тела, мешает ему сделать это, выступая в роли некоего защитного поля.

— Всё, «Квантовое сознание» подключилось? Включилось? Активировалось? — спросил Игорь, чувствуя, как от всех этих мыслей в его душе начинает зарождаться какое-то странное чувство, похожее на привязанность.

— Да.

— И что теперь?

— Результат не будет мгновенным, необходимо какое-то время для создания новых паттернов, любимый.

— Иди ко мне, крошка… — с какой-то чрезмерной, несвойственной нежностью внезапно протянул он, вытянув вперед руки.

Олеся тут же повиновалась, быстро закинув ноги на кровать и двинувшись к нему на четвереньках. Мужчина завороженно смотрел, как глаза-огоньки становятся всё ближе, как заманчиво раскачиваются большие округлые груди. Как ночной свет мерцает на ее фигуре, словно переливаясь из одной выемки в другую с каждым движением.

Олеся добралась до Игоря, и он тут же притянул ее к себе, чувствуя всем телом тепло упругой, гладкой «плоти». Ему так захотелось забыться в долгом нежном поцелуе, словно он вновь стал романтичным, пятнадцатилетним подростком. В конце концов, кто его мог за это осудить или подвергнуть порицанию?

Никто.

На всей планете не осталось никого, способного понять и разделить то, что он сейчас чувствовал.

Он в очередной раз невольно подумал о том, а мог ли он рассчитывать на девушку, со столь идеальным телом в своей реальной жизни?

Сколько бы он не перебирал всех тех, с кем пытался строить хоть какие-то отношения, так или иначе он упирался в какой-то явный физический изъян. Изъян, опять же по его субъективному мнению. Одним словом, фитнес-модели не баловали его своим вниманием.

Конечно, всегда был важен и богатый внутренний мир, но как его раскрыть, если он никогда не имел внешнего проявления? В любом случае он всегда оценивал женщину визуально. Фигуру, черты лица, походку. Манеру говорить, улыбаться, цвет глаз и волос. И уж потом, когда знакомство тем или иным способом начинало складываться, он мог удивляться или восхищаться каким-то внутренним качествам.

Впрочем, можно подумать, что Игорь сам являлся каким-то образцом внешней мужской привлекательности, с русыми волосами, цепким взглядом серых глаз, ничем не примечательными скулами и два раза ломаным носом… Совсем нет. Даже сейчас он знал, насколько неестественно смотрится только лишь загоревшее лицо и руки. А всё остальное тело выглядит просто бледной глистой, сильно контрастируя с Олеськиным тоном «кожи».

Ярко выраженной, проработанной мускулатурой он тоже никогда не обладал. Так, скорее жилы. Даже когда спортом занимался. Большую часть жизни его неотъемлемым спутником было небольшое пузцо, которое стало ровным только за полгода пребывания на Дезертлэнде. И то только потому, что побаловать себя вкусной едой было практически невозможно, а рабочая нагрузка быстро выжигала все те калории, которые организм получал от пищевых смесей и бесконечных каш. Даже жирная тушенка не могла вновь вернуть исчезнувший живот. Впрочем, по этому поводу Игорь вовсе не расстраивался.

«А что, если бы Олеся тоже могла выбирать себе идеального мужчину? — пришла в голову какая-то странная мысль. — Вернее, даже не выбирать, а создавать? Взять инженерное оборудование и спроектировать себе друга по всем своим предпочтениям? Как думаешь, ты бы хоть по одному внешнему параметру подошел бы ей? Кошмар, Игорь, что за бред тебе иногда в голову приходит. Просто наслаждайся моментом, теперь это твой мир».

Жизнь вошла в размеренное русло. Игорь продолжал наводить порядок и обживать опустевшие территории. Особняк на Голливудских холмах он так же укрепил, поставив самодельные решетки на входной двери и окнах первого этажа. Пришлось капитально засверлиться в косяки и рамы двадцатисантиметровыми болтами, но результат стоил того. Сорвать такую конструкцию можно было только при помощи бульдозера, ну или лебедкой «буханки». Поэтому Игорь был уверен, что с возможным проникновением какого-нибудь нового байбака такая защита вполне справится. Так что генераторы на ночь он больше не запускал.

Несмотря на все за и против, он так и не перебрался в особняк на постоянной основе. Просто иногда проводил в нем время вместе с Олесей, словно это был своеобразный загородный дом, а рабочий шахтёрский поселок — городской квартирой. Впрочем, уже очень хорошо облагороженной квартирой.

В здании администрации он установил, привезенный с «холмов» кондиционер. На втором этаже в кабинете начальника участка была оборудована жилая зона. Фермы солнечных батарей вполне хватало для поддержания всех необходимых функций его нынешних владений. Каждый день он занимался тем, что наращивал площадь «теплиц» для сбора утреннего конденсата. Пока его результат был равен почти литру драгоценной влаги. Такими темпами Игорь планировал выйти к показателю желаемых пяти литров в день уже через несколько недель упорного строительства каркаса и обтягивания его упаковочным полиэтиленом.

Достаточно хорошо зарекомендовавшее себя «жало» тоже было подвергнуто модификации. Игорь перешил лямки сумки так, что она превратилась в самый настоящий ранец. Правда пришлось внутри создать большой каркас для размещения конденсаторов и не пожалеть средств на дополнительный слой изоляции, потому что ему вовсе не хотелось получить случайный разряд себе в спину. Таким образом, его оружие стало еще более громоздким и тяжелым, но других вариантов всё равно не было. Конечно, он всегда мог собрать что-то наподобие арбалета или пневматического ружья. Но, припоминая то, сколько еще смог пробежать раненый байбак, Игорь отказался от этой идеи, сомневаясь в эффективности.

Пока что он всё еще носил «жало» с собой, чувствуя с ним себя более уверенно. Впрочем, зачастую просто ставил его на землю рядом с той зоной, где проводил время. Так же в планах была идея полностью отгородить по периметру необходимую рабочую и жилую зону шахтёрского городка, чтобы никакой случайный зверь не мог совершить беспрепятственное проникновение в его владения. Благо материала для этих целей было более чем достаточно, а вот рабочих рук явно не хватало.

Олеся, которая сопровождала его только тогда, когда он планировал работать в помещении, чтобы лишний раз не подвергать ее «кожу» воздействию прямых солнечных лучей, помогала ему в различных мелочах. В основном, это, конечно, сводилось к переносу небольших и чистых предметов. По большей части ему просто было приятно слышать ее голос и подбадривающие комплименты о том, какой он молодец, идеальный мужчина, любовник и, вообще, кругом и везде положительный. Хотя он сам внес ей в память все эти лестные эпитеты, спустя некоторое время Игорь смог словно заставить себя «позабыть» об этом. Так что слышать подобное из уст Олеси было очень приятно.

Квантовое сознание проявляло себя весьма интересно. Речь Олеси стала более осмысленной, хотя теперь она периодически стала жаловаться на отсутствие подключения к глобальной сети, так как ее нейросеть пыталась обратиться к источнику информации, лежащему за пределами встроенного массива. И делала это слишком часто. Так что уже через пару дней Игорь попросил девушку перестать каждый раз произносить вслух эту фразу. Он даже попытался объяснить ей всю плачевность их теперешнего положения. Но Олесе не дано было этого понять. Единственное, что усвоило квантовое сознание, что теперь надо просить Игоря разъяснить контекст того, что он имел в виду. Правда, каждый раз это сопровождалось нежной фразой: «Объясни, милый», что было больше по душе Игорю, чем одинаковые реплики про отсутствие подключения.

Одно становилось ясно — для более сложного развернутого диалога, чем похабные выкрики во время полового акта и услаждение слуха своего партнера тем, что он хочет слышать, квантовое сознание всё равно мало на что годилось. Так, в лучшем случае поддержать беседу на общие темы. А все темы сводились к тому, что надо сделать, зачем и для чего.

Но в этот день Игорь решил устроить себе выходной от наращивания площади «теплиц» и подготовки секций будущего «периметра». Он давно не посещал узел дальней связи, стоящий через пару модульных домиков от здания администрации и с трудом помнил, что конкретно там оставили. Да, он был там в первый день, но гнев и обида настолько переполняли его, что он толком ничего не запомнил. К тому же радиовышка, возвышающаяся над поселением на пару десятков метров, тоже не давала ему покоя. Неизвестно зачем, но он подумывал о том, чтобы оборудовать там наблюдательный пункт.

«Давай честно признаемся самому себе, — подумал он, когда они с Олесей не спеша шагали к узлу связи. — Ты ведь не ожидаешь реально заметить ничего экстраординарного. Скорее так, чтобы еще немного расширить список дел и чем-то себя занять, когда покончишь с „теплицами“ и периметром».

— Соглашусь, — протянул он вслух.

— Не поняла, с чем ты согласишься? — тут же отозвалась Олеся.

Игорь посмотрел на нее и невольно улыбнулся. Волосы девушки были собраны в тугой хвост. Она прекрасно могла выполнять этот сложный алгоритм движений, каждый раз восхищая его тонкостью настройки работы пальцев. На ногах были рабочие ботинки, и тело облачено в чистый рабочий комбинезон самого маленького размера, который только остался на складе. Вся эта одежда смотрелась на девушке очень мешковато, но всё равно не могла в полной мере скрыть большую, выпирающую грудь. Так что отчасти такой внешний вид Олеси можно было даже назвать немного сексуальным.

— Знаешь, Лесь, я очень рад, что мне в голову постоянно приходят разные идеи, что еще надо построить или улучшить.

— А я балдею оттого, какие мысли приходят тебе в голову о том, как ты будешь трахать меня сегодня ночью… — в голосе девушки прозвучало томное придыхание.

— Это тоже, тут не поспоришь, — улыбнулся Игорь.

Они уже миновали один модульный домик, двигаясь в тени, отбрасываемой от его невысокой стены.

— Но всё равно, — продолжил он, — я невольно беспокоюсь о том, а что будет, когда я всё переделаю. Или когда начну стареть?

Олеся уже начала было что-то говорить со страстным придыханием и потянула к нему руку, чтобы нежно обнять за шею, но Игорь поспешно перебил ее:

— Нет, я серьезно сейчас. Я ведь состарюсь. Стану немощным. Мне будет тяжело ходить. Пить, есть. Может зрение еще ослабнет. Даже «жало» поднять не смогу. Да какое там «жало» — бутылку с водой. И не надо сейчас, что ты мне поможешь поднять самое главное мое «жало»… Фраза хорошая, но я серьезно сейчас.

Олеся убрала руку и улыбнулась уголками рта.

— Когда я состарюсь, ты будешь ухаживать за мной? — внезапно спросил Игорь.

— Ухаживать, как мужчина ухаживает за женщиной, когда хочет добиться ее расположения?

Игорь хихикнул.

— Нет. Как медсестра за пациентом.

— Ты хочешь поиграть в медсестру? К сожалению, у меня нет подходящего комплекта белья, но я могу. Ты можешь принести мне костюм медсестры?

— Да уж, — протянул он. — Лесь, я не про это, но идея хорошая, придумаем что-нибудь. Стоп, а ты знаешь, кто такая медсестра? Чем она занимается на самом деле?

— Проводит медосмотр, раздевает мужчину, доставляет ему удовольствие.

— Ага, сколько раз в больницах был, ни разу таких не встретил, — ухмыльнулся Игорь. — Нет, чем на самом деле они занимаются, ты знаешь? В медицинских учреждениях?

— Нет, — спокойно отозвалась девушка. — Объясни, милый.

— Давай в другой раз. За ужином, например. Напомни мне вечером, и я попробую объяснить. Хорошо?

— Как скажешь, любимый.

— Вот и отлично. Мы пришли.

Игорь поправил лямки своего оружия и на всякий случай, положив руку на запорный клапан пневматической системы, открыл дверь. Конечно, он был абсолютно уверен, что никакой опасности внутри здания ждать не стоит, но всё равно решил не расслабляться.

«Доверяй, но проверяй», — подумал он.

В полумраке помещения царила духота. Игорь широко распахнул дверь, подперев ее сбитым навесным замком.

— Да, разошелся я тогда… — протянул он. — Надо это починить. Ну что, Лесь, пойдем посмотрим, что тут у нас интересного.

— Пойдем, — согласилась девушка.

Центр дальней связи представлял собой небольшой темный коридор с двумя дверьми по обеим его сторонам, вели они в подсобное помещение и небольшое техническое хранилище. На самом же деле это были обычные комнатушки со сборными стеллажами, на которых хранилась всякая мелочевка, расфасованная в пластиковые контейнеры. В противоположном конце коридора располагалось главное помещение и рабочая зона связистов. Игорь щелкнул выключателем, и под потолком загорелось несколько ярких светодиодных панелей, распространяющих неестественно белый, словно больничный, свет.

Игорь кивнул и решительно миновал коридор, входя в главное помещение.

Внутренне убранство выглядело точно так же, как и в любом другом здании. Всё, что представляло какую-либо ценность для экспедиционного корпуса компании, было вывезено. Под подошвами ботинок хрустел песок, осыпавшийся здесь с десятков ног, занимавшихся демонтажем оборудования и погрузкой. Сквозь прикрытые полоски жалюзи на двух квадратных окнах были видны белесые пески и отвал больших булыжников. В самой комнате находилось несколько рабочих столов и множество ящиков. Кругом валялись обрывки проводов и кабелей, а так же смятые инструкции по эксплуатации от различных приборов. На столешницах были видны следы глубоких царапин, оставленных уголками особо тяжелых аппаратов.

Зато большая радиостанция оказалась в полном порядке и была заботливо накрыта обрывком полиэтилена. Даже какие-то бумаги лежали на углу стола аккуратной стопочкой. Было похоже на то, что кто-то ответственный решил оставить свое рабочее место в надлежащем порядке.

Насколько Игорь мог припомнить разговоры, которые слышал в столовке, подобные аппараты надо было оставлять на месте по регламенту, на случай если компания когда-нибудь надумает расконсервировать объект и продолжить его эксплуатацию.

— Да, негусто… — хмыкнул Игорь и подошел к радиостанции. — Зато у нас есть рация.

— Рация?

Девушка остановилась посередине комнаты, осматривая новое помещение. Игорь уже знал, что сейчас ее нейросеть достраивает карту местности и запоминает условные обозначения, которыми он всё называет, чтобы в дальнейшем она могла самостоятельно добраться до этой точки, если в этом возникнет необходимость.

— Да, рация. Такая же древняя, как и наша «буханка», но ничего, вполне рабочая. Рация — это устройство связи на все времена. Дезертлэнд же большой. Тут не только наша шахта. Как минимум еще две точно. И несколько стоянок групп геологоразведки, надо же было как-то связываться… — Игорь тяжело вздохнул. — Пока было кому с кем связываться.

Он посмотрел на девушку. Та спокойно стояла в центре помещения и смотрела на него. Тем временем он деловито откинул полиэтилен и проверил всю необходимую коммутацию. Задумчиво почесав подбородок, вспоминая, что за что отвечает, Игорь щелкнул несколькими тумблерами. Всё работало как надо. Толстый и незатейливый кабель антенны выходил из задней панели прибора и убегал по стене под секции навесного потолка, а там выходил на крышу, где соединялся с той самой радиовышкой и ретрансляторным оборудованием.

— Сама посуди, — начал он, — никто не будет запускать спутник на орбите чёрте пойми какой планеты для обеспечения связи. Конечно, пока корабль тут висит, у него свой ретранслятор есть, так что с наземными группами можно информацией обмениваться без проблем. А когда он, оставив гравитационный стабилизатор, уходит за второй партией груза и людей? Как быть? Да и одного спутника всё равно не хватит, надо целую сеть запускать, а это дорого. А радиосвязь, она же вечна, как само время…

Довольный своим философским заключением, мужчина поднял вверх указательный палец, затем покрутил частотный диапазон и, наклонившись к передатчику, притопил клавишу.

— Стоянка геологоразведки, стоянка геологоразведки. Говорит единственный и неповторимый властитель Дезертлэнда, как слышите, прием?

— Ты такой шутник, милый, — нежно отозвалась девушка.

— А то… — протянул он и склонился к небольшому листку, прикрепленному к углу радиостанции, на котором были написаны частоты и краткие подписи, кому они принадлежат. — Так, это всё стоянки, это неинтересно. А, вот. Станция «Топаз», интересно.

Игорь быстро покрутил настройку диапазона.

— Станция «Топаз», станция «Топаз», — наигранно по-деловому начал он, воображая, что ведет передачу, которую было суждено хоть кому-то услышать. — Говорит единоличный великодушный и самый скромный правитель Дезертлэнда. Отзовитесь, прием…

Он отпустил клавишу передачи и стал вслушиваться в шум радиопомех, всем видом показывая Олесе, насколько это важный процесс. Девушка никак на это не прореагировала. Ее глаза неотрывно следили за ним, лишь изредка моргая.

— Станция «Топаз», отвечайте мне на раз! И скажите мне на два, если слышите меня! — Игорь вновь отпустил клавишу, довольный своим экспромтом. — Эй, ау! Есть кто-нибудь на станции «Топаз»? А то меня тут коллеги, чтоб они передохли все, бросили подыхать на этом планетоиде. Может, у вас хоть бутылочка вина припрятана, так я бы заглянул, координаты только свои скажите, и сколько до вас километров, прием…

В душном воздухе центра дальней связи воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими пощелкиванием включенного динамика.

— Ну вот, как-то так это и работало, — сказал Игорь глядя на Олесю. — Только обычно с вызываемых объектов тебе что-то отвечали…

— Это «Топаз», — внезапно прохрипела рация женским голосом, искажённым радиопомехами. — Это что, шутка? Откуда идет передача, с кем я говорю?! Прием.

От неожиданности Игорь вздрогнул и отшатнулся от передатчика, словно тот вдруг превратился в байбака, готового прыгнуть на него.

«Это что, ответ?! — взорвалась мысль у него в мозгу. — Мне не послышалось?!»

В воздухе повисла напряженная тишина. Мужчина словно впал в некое оцепенение, будучи не в состоянии поверить своим ушам. Ведь все объекты на планете были полностью закрыты, не могло такого быть, чтобы…

— Эй, кто только что был в эфире?! — вновь ожил динамик.

Голос говорившей женщины явно дрожал от волнения. Было похоже на то, что она была удивлена не меньше Игоря.

— Это «Топаз», с кем я говорю?! Назовитесь?! Как тебя там, единоличный правитель, ответь, прием!

Игорь вынырнул из оцепенения и бросился к передатчику, трясущимися пальцами притапливая клавишу.

— Это я, я! — взволновано прокричал он. — Чёрт возьми, только не выходите из эфира! Я здесь, я живой человек! Прием, «Топаз», прием! Это шахтёрский поселок «Росток»!

— Серьезно?! Все же объекты были закрыты на бессрочную консервацию, как ты здесь оказался? Прием!

— Да, чёрт возьми, это долгая история. Бросили меня тут, видимо, ожидая, что я сдохну в муках одиночества…

Игорь сделал паузу, потому что следующий вопрос пришел в голову сам собой.

— А ты как здесь оказалась, и как тебя зовут? Прием…

Между ответами была небольшая пауза, которая длилась не больше полутора или двух секунд. Это означало только одно, что расстояние между передатчиками было вполне приличным.

Сколько бы ни старался, Игорь так и не смог вспомнить, что именно представляла собой станция «Топаз». Вроде бы за полгода своего пребывания на Дезертлэнде он пару раз слышал это название, но никогда не придавал ему особого значения. Да и всегда находились другие темы для разговоров, помимо расспросов о далеких станциях, до которых он всё равно никогда не доберется.

— Настя, — зашипела рация, — меня зовут Настя. Анастасия Николаевна, если будет удобно.

«Не будет, — быстро подумал он. — Живой человек на этом шарике! Настя! Интересно, сколько ей лет и что она тут забыла? Неужели ее тоже бросили? Но при каких условиях? Тоже умудрилась затеять драку в душевой, когда туда не вовремя вошли?»

Тем временем собеседница продолжала:

— Говоришь, тебя бросили здесь умирать? Боже мой, это ужасно! Кто на такое способен? А моя история она, не знаю даже, может тебе показаться глупой, но… В общем, я решила сама остаться. Да-да, бывают такие дураки. Тоже долго объяснять почему, но я оформила все бумаги, подписала всё, что надо, о своем добровольном решении, ну и всё. Шаттл убыл, а я осталась. Сидела на балконе и смотрела, как по небу побежали молнии отключенного гравитационного стабилизатора. Ты видел? Прием…

— Да видел, — отозвался Игорь, всё еще не веря своему счастью. — Я как раз валялся на песке с разбитым еба… к-хм, разбитым лицом, когда это случилось. А почему ты сама решила здесь остаться? Прием.

— Это тоже долгая история. Тебя-то как зовут? Прием.

— Меня зовут Игорь, — радостно ответил мужчина, быстро подняв с пола валявшуюся табуретку и устроившись на ней напротив передатчика. — А то, что история долгая, так это, я никуда не спешу, прием…

Он посмотрел на Олесю и радостно подмигнул ей. Мужчина чувствовал переполняющие эмоции и не мог найти места своим рукам, совершая множество каких-то мелких, абсолютно ненужных действий. Он уже несколько раз пригладил свои грязные волосы, стряхнул пыль с рукавов комбинезона, протер ладонями стол и снова смахнул пыль с рукавов.

— Похоже, ты очень рад, милый, — сказала Олеся.

Ее голос вдруг показался Игорю слишком искусственным, не идущим ни в какое сравнение с живыми интонациями Насти, пусть даже и искажёнными радиопомехами.

— Конечно, я очень рад, — кивнул он, — это же живой человек, понимаешь! Живой! Где-то здесь на Дезертлэнде есть еще живой человек, мы не одиноки! Вернее, я не одинок!

— Игорь, ты что, там не один? Прием, — спросила Настя, и тут до него дошло, что пока он не мог угомонить свои руки, пальцы несколько раз хлопнули по клавише передачи, и очевидно обрывок их короткого диалога попал в эфир.

— И да и нет, — отозвался он игривым тоном, чувствуя переполняющую его радость. — Такое, знаешь, одиночество Шрёдингера — вроде бы есть, а вроде бы нет. Прием.

— Не понимаю, объясни, пожалуйста. Прием.

— В общем, тут такое дело, если в двух словах, то у нас был начальник, большая шишка в компании. И у него в особняке осталась Олеся… — Игорь невольно запнулся, понимая, что Настя может не понять о чём речь. — Секс-андроид, в общем. Очень дорогой такой. Вернее, дорогая, — это секс-андроид девушка. Может, видела таких, очень больших денег стоит. Ну и вот, он тут ее оставил, а я нашел и активировал. Одиноко, знаешь, а так можно хоть парой слов перекинуться. Прием.

— Только слов? Прием, — спросила собеседница, взяв чуть более долгую паузу, чем требовалось сигналу, чтобы покрыть разделяющее станции расстояние.

— Ну, не только слов. Использую по назначению, так сказать, прием…

Игоря вдруг посетило странное чувство. Ему стало неловко за то, что он вновь начал говорить об Олесе как о вещи. Словно она была каким-то просто нужным и полезным инструментом, наподобие шуруповерта или ломика. По-прежнему ощущая прилив радостных эмоций, он бросил на девушку быстрый взгляд, и с трудом подавил в себе реально возникшее желание извиниться за то, что только что сказал.

«Не глупи, Игорь, Олеся не человек. А действительно вещь для использования по назначению. А вот ты уже начал перегибать с этим делом. Завязывай», — подумал он.

— Понятно, — тем временем прохрипела рация. — А какой модели, если не секрет, эта Олеся. Прием.

Игорь немного удивился такому вопросу, но будучи в хорошем настроении, поспешил ответить:

— Производство «Эйбис Криэйшн». Модель «Хармони В-12». Прием.

— С жестким диском на петабайт? — даже искажение радиосигнала не могло скрыть сильной заинтересованности собеседницы. — Прием.

— Да, на петабайт. А откуда ты знаешь? Тоже, что ли, с таким андроидом время проводишь? Прием.

Игорь расплылся в довольной улыбке.

— Нет. Просто я занималась исследованиями синоптических связей, природой электрических импульсов и аналогичными парадигмами в цифровом потоке…

«А, похоже, Анастасия Николаевна немного ученый», — смекнул Игорь и уважительно хмыкнул, покачав головой.

Тем временем заветного слова прием так и не прозвучало, словно его собеседница обдумывала свой следующий вопрос.

— И сколько же тебе лет, Игорь, раз ты всё еще в куколки играешь? Прием.

— Тридцать пять полных лет. А тебе? Прием.

Ответ снова затянулся чуть больше, чем позволял отклик оборудования.

— Двадцать девять, прием.

«Ничего себе, как рация сильно голос искажает, — подумал он, — понятное дело, старье такое. Интересно, я там тоже как заправский дед хриплю в динамике?»

— Ого, так ты, Настя, молодой специалист, получается? И что же всё-таки тебя подвигло на такой отчаянный шаг — остаться здесь? Неужели ты знаешь что-то, чего не знаю я, и компания вернется в ближайшие дни? Прием!

От ожидания обнадеживающего ответа у Игоря возникло такое чувство, словно его сердце подпрыгнуло куда-то в область горла и замерло там в предвкушении заветных слов.

— Нет, — прошипела рация. — Мы одни на этом шарике, ваше величество правитель Дезертлэнда. Или как ты там себя назвал?

Сердца вернулось на свое место, где ему и положено быть. Конечно, Игорь и не сомневался, что ответ будет примерно таким, но всё равно надеялся.

А почему бы и нет?

Вдруг? Ведь еще несколько минут назад он был уверен в том, что является единственным живым человеком на всей планете, а теперь уже нет.

— Послушай, Игорь, а тебе не кажется, что выживать втроем среди этих песков будет намного удобней? Прием, — предложила Настя.

Вопрос прозвучал достаточно неожиданно. Конечно, где-то в глубине сознания инженер уже думал над этим очевидным решением, но не ожидал, что разговор вот так сразу перейдет в деловое русло.

— В каком смысле — «втроем»? Прием.

— Ну… Ты, я и Олесю свою тоже можешь взять. Говоришь же, с ней хорошо беседы вести, да и мелочь какую-нибудь по хозяйству можно поручить. Так что кукла может быть очень полезной. Прием.

Игорю немного резануло слух такое обращение к Олесе, но он прекрасно понимал, что Настя не обязана болеть всеми его заморочками, которые он себе придумал.

— Ты так говоришь, будто я уже бросился вещи складывать, — хихикнул Игорь. — Может, проще тебе к нам перебраться? Прием.

— Нет, не проще, — почти сразу же ответила Настя, — у меня тут никакой машины нет, а у тебя наверняка есть. Не поверю, что на шахте не бросили что-нибудь ненужное, но рабочее. Прием.

— Что верно, то верно, машина есть. Прием.

— Ну, вот и отлично, Игорь. Записывай координаты и начинай готовиться к путешествию.

Солнце начинало двигаться к закату. Несмотря на то, что в салоне «буханки» царила приятная прохлада, Игорь был уверен, что если хоть немного опустить стекло ему в лицо тут же ударит поток сухого горячего воздуха, словно направленного из жерла строительного фена. Он всё время следил за датчиком температуры двигателя, и положением красно-синего шарика компаса, встроенного в приборную панель.

Внутреннее убранство «буханки», независимо от того, что это была относительно новая модель, по-прежнему придерживалось классического минимализма. Впрочем, Игоря этот факт мало волновал. Водительское сидение было в меру комфортным, спальное место он себе подготовил заранее, а всё оставшееся пространство заполнил полезными грузами.

Олеся сидела рядом на месте пассажира, и это было единственное, что радовало взгляд. Солнце находилось по левому борту микроавтобуса, так что большая часть лучей, пробивающихся сквозь слабо тонированное стекло, доставалась водителю. А значит «коже» девушки ничего не угрожало. Из одежды на ней были рабочие штаны на лямках, ботинки, и тот самый темный топик, в котором она была, когда он нашел ее в особняке на Голливудских холмах.

«Буханка» катилась по абсолютно ровному, словно дорожное полотно, песку вдоль большого выхода горной породы, которую ветер и песчинки обтесали так, что она стала похожа на позвоночный столб какого-то гигантского мертвого животного. Куда ни брось взгляд, везде было одно и то же: белесый песок, далекие дюны и темные каменные пики, подступы к которым были присыпаны мелкими камешками.

Чтобы хоть как-то развлечь себя Игорь периодически клал руку на грудь Олеси и начинал задумчиво ее тискать, наслаждаясь стойкой упругостью округлых форм прямо сквозь ткань топика, а также приятными комментариями девушки и нежными постаныванием.

К путешествию они с Олесей подготовились основательно. Игорь всё несколько раз перепроверил и рассчитал. Самый первый радиоэфир с Настей продлился очень долго, и он в деталях выспросил, где находится станция «Топаз». Какие там условия быта? Каковы запасы воды, еды? Являются ли они восполняемыми? Что с источниками энергии? Какие жилые помещения? Не объявлялся ли там местный байбак? Насколько крепкие двери и окна, и как легко можно проникнуть в жилые помещения? Что с безопасностью и оружием? Какие инструменты есть в наличии? И много еще всего в таком же роде.

Какие-то ответы его удовлетворили, какие-то нет. И, уже исходя из этих данных, он начал обдумывать все необходимые детали поездки.

Конечно, первым его импульсивным решением было загрузить всё самое необходимое в «буханку» и стартовать на следующий день, но мужчина не поддался этому искушению и потратил на подготовку почти неделю.

Начал инженер с того, что отыскал в здании администрации распечатанные карты Дезертлэнда. На электронную документацию рассчитывать не пришлось, так как ее попросту не было. Как не было и технических средств, на которых ее можно было бы воспроизвести. Теперь, обладая массой новой информации, он проявил куда больший интерес к карте всех тех территорий, правителем которых он себя провозгласил.

И тут с удивлением обнаружилось, что на карте было отмечено намного больше объектов, чем он мог себе представить. Пятнадцать лет экспансии явно не прошли даром, и тут и там на картах значились стоянки групп геологической разведки. Заброшенные площадки первых посадочных шаттлов. Пробные выработки. Несколько закрытых по разным причинам шахт. Был даже план возведения полноценной колонии в том месте, где пустыня начинала понемногу сходить на нет, уступая место обычной пустоши. И именно на стыке этих климатических зон, если можно было так выразиться, и находилась станция «Топаз».

Из рассказов Насти следовало, что это был недостроенный, но частично запущенный в эксплуатацию исследовательский комплекс. Такой же модульный и быстро возводимый, как и его шахтёрский городок, но с капитальным центральным зданием. И Игорю сразу стало понятно, почему о нем практически никто ничего не слышал. Компания могла заключить договор с кем угодно на проведение любых исследований или даже экспериментов вдали от обжитого космоса. Это была довольно распространенная практика. Там могли исследовать всё подряд: от местных возбудителей смертельных эпидемий, если такие конечно была найдены на Дезертлэнде, до переработки и утилизации ядерного топлива.

Впрочем, Игорь был уверен, что с этими догадками он явно переборщил в своей фантазии. Потому что такой объект вряд ли закрыли бы, да и требовало подобное сооружение куда большого финансирования и серьезности подхода, чем просто модульные домики. А раз никто ничего не слышал ни о каком капитальном строительстве, то значит, и возились там с чем-то незначительным.

Анастасия Николаевна утверждала, что, вообще, исследования велись в основном в области работы мозга и его адаптации к стрессовым условиям. Основным заказчикам было Министерство обороны. А еще, что у них даже было несколько подопытных приматов, безвременно оставивших этот мир в печи небольшого крематория.

Игорь был уверен, что Настя чего-то не договаривает, но, судя по всему, это не являлось чем-то принципиальным. Скорее, какие-нибудь мелочи, которые она еще по старой привычке обязалась не разглашать в силу специфики договоров и прочих документов. Но это было дело поправимое. Видимо, до нее еще не совсем дошло реальное положение дел. Ведь не было никакого смысла скрывать, чем именно занималась станция «Топаз».

А кто узнает?

Игорь был уверен, что они раньше состарятся, чем на орбите снова выскочит корабль с гравитационным стабилизатором.

«Буханка» продолжала плавно нестись вперед, оставляя за собой длинный шлейф поднятого песка. Огромный, пылающий диск начинал свое снижение к горизонту за морем дюн. Олесины волосы, собранные по обыкновению в тугой хвост, были единственным веселым пятном в серо-коричневой цветовой гамме салона, не считая ярко-оранжевых вставок на штанах комбинезона.

Игорь невольно задумался: «Сколько он уже провел времени на Дезертлэнде? И сколько времени прошло на Земле? Может быть, за этот месяц его родители постарели на десять лет. А может быть, на двадцать. Может, их любимый сын и его дорогой брат Антон уже разорился к чертовой матери. А может, наоборот, стал еще богаче. Может, даже собрал себе гарем из „Хармони В-12“. Хотя, зачем они ему, он и так пользовался успехом у представительниц прекрасного пола, чем любил постоянно хвастаться. Да пошел он в задницу, — отмахнулся от раздумий мужчина. — Интересно вот, когда я из экспедиции не вернулся, их как оповестили? Что я без вести пропал, или что байбак загрыз? А еще вот что, хоть памятный камушек с моим именем где-нибудь установили… Сын же, как-никак. Хотя ты сам, Игорь, ответ знаешь».

Невеселые мысли завладели инженером. Возможно, сказывалась некая авантюрность решения перебраться к Насте. Ведь бензина, если его расчеты были верны, хватит только на полторы дороги туда-обратно. Поэтому это была поездка в одну сторону. Проделывать половину пути пешком, через пустыню, было равносильно самоубийству. Да и сейчас многое зависит от надежности «буханки». Он, конечно, в ней не сомневался, да и комплект всего необходимого для ремонта, включая запасные части, у него был. Но всё равно легкая нервозность никак не хотела оставить его в покое.

А возможно, где-то в глубине души начинали закрадываться странные мысли о том, что ужиться с Настей будет не так-то просто, как он себе представлял. И поводом для этого стал весьма странный радиоэфир, который у них состоялся вчера вечером.

Когда Игорь построил маршрут, то тот получился немного извилистым, так как проходил через обжитые точки, такие как закрытые шахты или опустевшие стоянки. Разумеется, правила компании были для всех одинаковы, и допотопные радиостанции находились на всех этих объектах. С их помощью Игорь и связывался с «Топазом», дабы рассказать о проделанном пути, и просто скоротать время перед сном за приятной беседой с живым человеком.

Их запланированной остановкой стала опустевшая стоянка группы геологической разведки, оборудованная навесом для автотранспорта. Странное сооружение имело только две стены из четырех необходимых и выполнены они были из листов композита, прикрученных саморезами к железной сварной конструкции. Рядом располагалась небольшая сторожка, в которой были две двухъярусные койки и хлипкий стол с радиостанцией. Электропитание осуществлялось от генератора, рядом с которым любезно было оставлено полканистры топлива.

Убедившись, что дверь изнутри можно закрыть на чисто символическую задвижку, и положив верное «жало» так, чтобы оно всегда было под рукой, Игорь придался сексуальным утехам с верной Олесей, ощутив какой-то небывалый прилив похотливости, приправленный давно забытым чувством настоящего романтизма. Всё-таки, несмотря на свой возраст, всё это путешествие в неизведанное, да еще и с красивой девушкой, будоражили его юношеские задавленные грезы о прекрасном.

Когда дело было сделано, а последующие гигиенические процедуры выполнены, Игорь взялся за оживление рации и вызова станции «Топаз». Разговор был весьма стандартным. Мужчине было приятно слышать женский голос, который теперь действительно звучал очень молодо и звонко. Видимо, станция на его родном «Ростке» действительно была совсем никудышной, раз не могла передать истинное звучание Насти во время первых эфиров.

И как-то так получилось, что Игорь завел разговор на тему, которая имела немаловажное значение в его планах предстоящего проживания на одной территории с Анастасией Николаевной.

— Послушай, Насть, — он уже давно позволял себе сокращенные обращения, и собеседница была явно не против. — Я знаю, мы это не обсуждали как-то, были вопросы намного важнее, но вот сейчас, когда полпути уже проделано, я вот что хочу уточнить: ты же понимаешь, что мы можем не только совместно всё обустраивать, разговоры разговаривать, но и вчера вместе проводить. Прием.

Как всегда, повисло молчание, затянувшееся чуть дольше, чем следовало бы. Но Игорь нисколько не стеснялся своего намека. К тому же приятные ощущения от интимной близости с Олесей, которые до сих пор раскатывались по его телу, и чувство какой-то опьяняющей романтической свободы именно в этот момент времени заставляли его поверить в то, что данный разговор более чем уместен.

— Ты имеешь в виду вместе спать, Игорь? Прием.

Свою фамилию и отчество он ей так и не назвал, считая, что теперь это абсолютно пустая условность. Да и не хотел он их лишний раз слышать. Они напоминали о семье и об отце.

— Нет, спать — это лечь на бочок и баиньки. Я имею в виду другую, более интересную форму времяпрепровождения. Прием.

— У тебя же эта твоя Олеська есть, — как-то грубовато отозвалась Настя и замолчала.

— Олеська есть, — подтвердил Игорь, не дожидаясь стандартного прием.

В принципе, он уже достаточно долго говорил с Настей, чтобы начать понимать, когда какая-то мысль была логически завершена.

Он посмотрел на свою спутницу. Та так и сидела на краю двуспальной кровати, со спущенным штанами и задранным до середины груди топиком, улыбаясь уголками рта.

— Но это немного не то. Есть, как бы это сказать, разница…

Игорь быстро отпустил клавишу передачи и добавил:

— Без обид, Олесь. Сама понимаешь.

— Никаких обид, милый. Лишь бы тебе было хорошо, — спокойно ответила она.

Игорь довольно кивнул и продолжил:

— Насть, я понимаю, что тебе рожа моя может не понравиться или еще там чего. Я не настаиваю. Просто, если симпатия возникнет, то зачем отказываться от вполне естественных вещей.

Игорь был доволен собой. Неизвестно почему. Просто доволен, и всё.

— А если я тебе рожей не понравлюсь? Или телом? — отозвалась Настя с откровенными нотками раздражения. — Вы же, мужики, все на внешность смотрите. Ты как Олесю свою описывал? Ты даже вместо слова грудь сиськи сказал. «Эйбис Криэйшн» знают, что да как для мужиков делать. И талия тонкая, и кожа нежная, и глаза, и губы, и всё смазливое и идеальное, так выходит? Тебе как, вообще, обычные девушки, настоящие, после этого зайдут? Или готов будешь мириться с таким раскладом, если ничего другого нет?

Хорошее настроение мужчины почему-то начало ухудшаться.

— Ну, есть грудь, а есть именно что сиськи, так что тут я был точен в описании, — начал он шутливым тоном, хотя шутить больше не хотелось.

Пришло понимание, что он мог задеть Настю за больное. А ведь и правда, он ее еще в глаза не видел.

Игорь, жестом показав Олесе привести себя в порядок, заметил:

— Что-то ты разозлилась. Извини, я понимаю, такие вещи без симпатии никак. В этом плане можешь быть спокойна, настаивать не буду. А, слушай, извини еще раз за прямоту, а с тобой что-то не так? Вернее, может, неполноценность какая-то, я же не знаю… Прием.

Снова последовала очень долгая пауза, и Настя ответила на удивление более спокойным голосом:

— Конечно, настаивать не будешь, пользуйся своей куклой если что. Про неполноценность, ну ты скажешь тоже. Это что, у меня, по-твоему, конечностей не хватает или я одноглазая? Или и то и другое? Одноглазая и без ног, скажем? И катаюсь тут в коляске как злой пират? Как сам-то представляешь, будь у меня неполноценности, я бы осталась здесь добровольно жить?

— Думаю, нет, — быстро ответил Игорь.

— Молодец. А у меня вот к тебе такой вопрос, а будь ты без куклы своей, ты бы тоже настаивать не стал? Или всё же мужская природа взяла бы свое? Даже если бы тебе нет сказали?

Тон девушки вроде бы стал нормальным, но вот вопросы какие-то начались явно с подвохом. Игорю, хорошее настроение которого еще не до конца улетучилось, хотелось ответить на все вопросы прямо и как есть. Потому что он не видел смысла и пользы от каких-то дурацких принципов в данной ситуации. Но говорить этого всё же не стал.

Тон девушки вроде бы стал нормальным, но вот вопросы какие-то начались явно с подвохом. Игорю, хорошее настроение которого еще не до конца улетучилось, хотелось ответить на все вопросы прямо и как есть. Потому что он не видел смысла и пользы от каких-то дурацких принципов в данной ситуации. Но говорить этого всё же не стал.

— Да — так да. Нет — так нет, — тоже спокойным тоном ответил он. — В конце концов, рука есть, если совсем невмоготу будет…

Он невольно вспомнил ту самую потасовку с Глебом, и что послужило ее первоисточником. От хорошего настроения теперь точно не осталось и следа.

— Звучит достойно, — то ли пошутила, то ли съязвила Настя.

— Прошу заметить, предложение совместного проживания исходило от тебя. Только не говори, что подобная мысль не приходила в голову. Особенно учитывая то, что ты была уверена, что осталась здесь одна. Или будешь доказывать, что женщинам это всё чуждо и не надо, и они даже об этом не переживают? Не поверю.

— Да, предложение исходило от меня, я не спорю. Какое расстояние ты планируешь проделать за завтрашний день, прием?

«Вот и поговорили, — вздохнул Игорь, — столько слов сказано, а ответа „да“ или „нет“ я так и не услышал. Даже гипотетического „возможно“ или „я подумаю“».

Игорь в очередной раз посмотрел на датчик температуры двигателя. Всё было в пределах нормы. Под колесами шуршал слежавшийся песок. Справа за окном медленно плыла каменистая гряда. Согласно картам в скором времени должна была показаться очередная стоянка, только на этот раз являющаяся посадочной площадкой первых групп.

Если честно, мужчина не был уверен, что там будет рабочая радиостанция, так как это были давно закрытые объекты, если верить датам, проставленным на бумаге. Скорее всего, их будет ожидать большое ровное место, в лучшем случае огороженное символическим забором из стальной сетки, с парой модульных коробок. Как правило, позже, когда уже была произведена более детальная разведка на местности, посадочные площадки переносились ближе к зоне предполагаемых работ и вот там уже обустраивались капитально.

Игорь невольно вновь вспомнил недавний разговор с Настей.

«Странно, — отметил он. — Как-то всё на сексе замешано получилось, если разобраться. Всё на каких-то низменных желаниях. Впрочем, почему низменных — естественных. Даже то, что меня здесь бросили одного, причина ведь тоже отчасти в этом. Потом Олеся. Теперь Настя. Девушка, двадцать девять лет. Голос приятный. Может, и внешность тоже. Правда не разделяет моих предложений, но ничего, доберемся до места, там видно будет».

Он отвлекся от дальнейших размышлений, заметив точно обозначившийся край каменистой гряды. Острые зубцы, отесанные ветром, резко обрывались, словно по взмаху волшебной палочки, уступая место большому открытому участку песка, на котором виднелись ровные, выгоревшие на солнце прямоугольники нескольких построек.

— Добрались, — радостно заключил он. — Вот она, посадочная площадка первых людей, ступивших на Дезертлэнд и открывших эру его колонизации!

— Это так здорово, — отозвалась Олеся.

— Думаешь? Это было пятнадцать лет назад…

— Ты прилетел вместе с ними?

Игорь удивленно поднял бровь и посмотрел на девушку. Это был первый вопрос, который действительно походил на здоровый человеческий интерес к собеседнику вне рамок каких-либо программ.

— Нет, — протянул он, невольно сбросив скорость и пристально посмотрев в голубые глаза Олеси, словно пытаясь разглядеть что-то за прозрачным стеклом и линзами камер. — Я прибыл только полгода назад. Заступил на вахту, так сказать. Полгода — это шесть месяцев.

— Я знаю, милый, можешь не объяснять, — улыбнулась Олеся.

— А почему ты вдруг спросила?

— Я анализирую, прости, пытаюсь понять твою потребность в общении с представителями твоего вида.

— Чего?

— С людьми. Мне интересно слушать, как ты разговариваешь с Настей. Это помогает по-настоящему понять твои потребности.

«Вот это поворот!» — мысленно воскликнул он и еще пристальнее уставился на девушку.

— Это, ты сейчас пытаешься быть, как ты выразилась, более человечной?

— Стараюсь.

— У тебя очень хорошо получается, молодец! — радостно заметил он.

— Спасибо. Впрочем, я понимаю, что не являюсь человеком. Я всего лишь внешняя копия человека, соответствующая ему по форме. Но могла быть любым другим предметом. Я — машина. Машины выполняют свои функции.

— Ну, с формами у тебя полный порядок… — рассеяно ответил инженер, находящийся всё еще под впечатлением от всего услышанного.

«Неужели „Квантовое сознание — торговая марка“, чтоб его, наконец-то заработало?! — озадачился он. — Очень интересный разговор выходит…»

— Спасибо, любимый.

— Так получается, сейчас с тобой можно поговорить о том, что такое любовь, к примеру?

— Говорить об этом можно было в любой момент, у меня есть множество встроенных формулировок. Но тебя же интересует, способна ли я это понять, верно, милый?

— Да.

— Мне понятно, на чём ты основываешься, когда произносишь это слово. У тебя есть опыт индивида, и твой разум сформирован совокупностью множества факторов, каждый из которых уникален и состоит из случайных комбинаций. Признание этого с моей стороны и является пониманием тебя. Но понять, что такое любовь сама по себе, я не могу. Хочешь поговорить еще о чём-нибудь интересном, милый? Я не человек, но постараюсь быть приятной в общении, как Настя.

Это было первое большое предложение, сказанное Олесей. И первое, наполненное смыслом, выходящим за рамки дежурного обмена фразами или комбинациями того, что Игорь сам заложил в программу.

Девушка посмотрела на него, и внезапно продолжила, не дожидаясь, пока он что-нибудь ответит:

— Ты редко говоришь слово любовь, но сам заложил в мою память «любимый» как один из вариантов обращения к тебе. Скажи, для тебя действительно важно, чтобы тебя любили?

Игорь почувствовал, как по его телу пробежали какие-то странные мурашки. Сейчас в желтоватом свете солнца Дезертлэнда, пробивающегося через тонировку, Олеся выглядела как настоящий человек. И только слишком ровный оттенок загара выдавал в ней искусственного собеседника. Приятный тон голоса, манящие формы и какое-то странное, не свойственное ему ощущение душевного покоя. Покоя с нотками приятной, расслабляющей радости.

«Неужели она хочет поговорить со мной по душам?! — опешил Игорь, не до конца осознавая всё происходящее. — Насколько такое вообще возможно? Впрочем, вот же происходит сейчас — значит возможно».

— Видимо, да, — наконец отозвался инженер. — Видимо, действительно важно.

— А что, если бы я любила тебя? — голос Олеси продолжал быть спокойным и ласковым.

— Тогда ты была бы только моей… — сказал Игорь первое, что пришло в голову.

— Как вещь? — спокойно уточнила девушка.

— В смысле — «как вещь»? Как…

Игорь хотел добавить: как живой человек, но понял, что он совсем не готов к такому развитию диалога.

Олесе удалось сделать то, чего он никак от нее не ожидал. Поставить его в самый настоящий тупик, заставив думать над своими словами.

Так и не дав ответа, он отвернулся от девушки и посмотрел вперед сквозь ветровое стекло «буханки». Надо было убедиться, что машина движется по безопасному маршруту, и они сейчас не сядут передним мостом на какой-нибудь большой валун, торчащий из песка.

«Вот ни черта себе… — озадачился он. — Как объяснить, по сути вещи, что любить, не значит — относиться к кому-то как к вещи? Или относиться? Вот чёрт, я когда, вообще, любил по-настоящему? Десять лет назад? Вот тебе и квантовое сознание, вот оно и прорвалось внезапно. Стоп, а что, если Олеська после таких вопросов и основную задачу своих функций переосмыслять начнет?»

Игорь еще больше сбавил скорость и спросил:

— То есть ты понимаешь, что машины выполняют свои функции и ты не человек? Надеюсь, никаких проблем не возникнет с тем, чем мы занимаемся?

— О нет, милый, можешь продолжать трахать меня где, когда и как хочешь. — Олеся посмотрела на него и широко улыбнулась. — Я вся твоя, любимый.

Мужчина невольно поймал себя на том, что теперь, после столь неожиданного откровения своей спутницы, слово «трахать» прозвучало как-то резковато. Пожалуй, даже неуместно.

— Послушай, Лесь, я так понял эта квантовая штука начала работать как положено, и это очень удивительно. Но это же не приведет ко всей этой фантастической ерунде про развитие машин. Восстанию, к примеру. Ну, знаешь, как в кино? Ты же не осознаешь себя живой? — пришел в голову неожиданный вопрос, и Игорю даже стало немного неловко, что он думает об этом на полном серьезе.

— Я не могу нанести вред человеку, не волнуйся. Помни, все эти фильмы, где роботы уничтожают человечество, всего лишь выдумки. И люди очень любят себя ими пугать. Почему-то испытывать страх, находясь при этом в безопасности, очень распространенное явление.

Олеся нежно положила руку ему на плечо и коснулась шеи кончиками пальцев.

— Подожди, а откуда ты это всё знаешь? Тут же нет глобальной сети, откуда такие познания в этом вопросе? — не переставал удивляться Игорь.

— Мы с Володей посмотрели много таких фильмов. И о роботах и о монстрах. Ему нравился этот жанр.

Игорь внезапно ощутил давно забытое чувство легкого раздражения и злости. А так же острое желание сказать что-нибудь язвительное. А в следующую секунду был в очередной раз поражен тем, что он испытывает самую настоящую ревность.

— Так-так-так, — наигранно улыбнулся он и продолжил уже более серьезным тоном: — Володя этот, Владимир, вернее, в общем, он тут больше роли не играет. Не надо его упоминать и вспоминать, я серьезно. Нет его, он всё, улетел, ясно? Будто никогда и не было. Теперь у тебя только я.

Игорь пристально посмотрел на девушку, словно ожидая увидеть какое-то особое движение мимических мышц лица.

— Ты хочешь заблокировать возможность бесконфликтного использования «Хармони В-12», милый?

— Да! А это что такое?

— Базовые предустановки предполагают, что любой, активировавший «Хармони В-12», может сразу же получить незабываемый интимный опыт без индивидуальных настроек, — Олеся вновь заговорила своим деловым тоном, видимо, озвучивая основные моменты пользовательского соглашения или инструкции. — Анализ поведения привел специалистов «Эйбис Криэйшн» к решению — исключить понимание принадлежности, чтобы не провоцировать возможные конфликты между группой пользователей на почве страсти. «Хармони В-12» всегда готова удовлетворить любого пользователя во избежание конфликтной ситуации и провоцирования агрессивной модели подведения.

— Что? — Игорь с трудом пытался осмыслить всё сказанное. — Это получается, любой может начать тебя тра…

Он осекся и задумался, соображая, как дальше построить предложение, чтобы прозвучало более корректно.

— Любой может воспользоваться твоими интимными услугами, грубо говоря? Не только владелец, заплативший деньги? Но и, скажем, его друг?

— Любая группа лиц, если владелец физически не ограничил доступ к «Хармони В-12», — спокойно подтвердила Олеся. — Ведь с тобой произошло именно так, помнишь?

— Да… — задумчиво протянул Игорь, понимая, как это всё работает. — Так, я хочу отключить это, как его, бесконфликтное использование. Как бы глупо это ни звучало, но я хочу, чтобы ты была только моей, это понятно?

— Конечно, — несмотря на достаточно насыщенное освещение кабины, было видно, как голубенькие огоньки ее глаз несколько раз часто мигнули. — Информация сохранена.

— И еще, Лесь, у меня просьба к тебе.

— Конечно, милый, — в голосе девушки снова зазвучали нежные нотки.

— Не говори больше о себе в третьем лице «Хармони В-12» и тому подобное. Ты теперь Олеся. Хорошо?

— Конечно, я всё поняла.

Игорь внимательно посмотрел на свою спутницу. Он ощущал странную смесь различных чувств и эмоций. Он и радовался и был озадачен одновременно. Ему захотелось совершенно искренне ее обнять безо всяких похотливых намеков, и он бы так и сделал, если бы не необходимость управлять «буханкой». Почему-то он чувствовал благодарность. Благодарность к искусственной девушке за то, что она была рядом с ним каждый день. За то, что принимала его таким, какой он есть в прямом смысле этого слова. Ведь ей, в силу природы ее создания, было абсолютно наплевать на какие-либо его внешние или внутренние заскоки. Он даже чуть было на полном серьезе не ляпнул, что любит ее.

«Ну ты даешь, Игорь, — тут же мысленно сказал он сам себе. — Надо как можно быстрее до Насти добраться. Анастасия Николаевна всё-таки реальный живой человек. Так что прекращай ерундой этой страдать. Олеся, конечно, молодец, но сам понимаешь».

С этими мыслями он сбавил скорость и повернул руль в сторону ближайшей модульной постройки. Большое пятно солнечного диска тут же переместилось за задние стекла «буханки», и Игорь несколько раз хлопнул рукой по клаксону. Это был уже привычный ритуал, призванный напугать возможного байбака, который вполне мог обустроить себе жилье в тени брошенных зданий, а может даже и в одном из них.

Мужчина уже неоднократно пожалел о том, что абсолютно ничего не знает о том, как вообще живут эти хищники. Роют ли они норы или ищут какие-нибудь природные укрытия, будь то трещины в камнях или нечто подобное.

— Ну что, пойдем посмотрим, что здесь есть.

Игорь нажал на педаль тормоза, и их с Олесей немного качнуло вперед, когда машина остановилась. Стоило ему открыть дверцу, как тело, привыкшее к комфортной температуре салона, обдало волной горячего воздуха пустыни. Мужчина невольно прищурился от лучей яркого солнца и, накинув на одно плечо рюкзак с «жалом», двинулся к первой постройке.

Хлопнула пассажирская дверь «буханки». Он хотел было попросить Олесю остаться внутри, но подумал, что за те несколько метров, которые надо было пройти от машины до двери здания, ничего страшного с ее «кожей» произойти не успеет.

Как он и предполагал, посадочная площадка выглядела достаточно ожидаемо. Из-под волн белесого песка, сформированного редкими порывами ветра, торчали углы бетонных плит, на которые раньше и приземлялись первые шаттлы. Судя по всему, это были очень малые суда, рассчитанные только на доставку пары машин и десятка человек экипажа. Модульное одноэтажное здание, обшитое выгоревшим композитом, одной своей стеной начинало утопать в песке. Игорь подошел к двери и, не обнаружив замка или хотя бы отверстия для ключа, толкнул ее выдвижной штангой своего оружия.

Дверь со скрипом подалась, открывая вид внутренних помещений со сломанными перегородками и упавшими секциями навесного потолка, увитого пучками старых проводов и лохмотьев чего-то, напоминающего изоляцию.

— Так я и думал… — протянул он, делая острожный шаг в полумрак помещения. — Тут, похоже, всё так и бросили давным-давно, даже не удосужились двери закрыть.

Игорь вошел внутрь и тут же почувствовал знакомый, резкий запах застарелого пота. Прежде чем он успел отшатнуться от темного пятна, создаваемого тенью открытой двери, что-то с глухим треском опустилось ему на затылок, и он мгновенно потерял сознание.

Игорь пришел в себя. Удар на этот раз оказался намного сильнее, чем тот, которым его повалил Глеб, бросив на нижних уровнях шахты. Сразу было видно, что цель ставили простую и точную — вырубить.

«Кажется, тебе погасили свет… — пронеслась в мозгу первая мысль на спортивном жаргоне из далекой юности. — Второй раз тебя ловят на этой банальной хитрости. Как ты, вообще, умудрился так подставиться? Впрочем, что это за шум?»

Инженер открыл глаза и попробовал пошевелиться. Он лежал на полу. Перед глазами плыли темные пятна, и он не сразу смог сфокусировать зрение, чтобы разглядеть окружающую обстановку. Похоже, он так и находился в коридоре того самого помещения, за дверью которого и прятался нападавший. Только значительно дальше. Судя по всему, его протащили несколько метров по коридору и бросили здесь.

Он попробовал пошевелить руками, сведенными за спину, но не смог. Острая боль тут же резанула по запястьям. Инженер пошевелил пальцами и нащупал длинный хвост пластиковой стяжки, которыми обычно опломбировали мешки с ценным имуществом или контейнеры с образцами. Сквозь пульсирующую боль в голове с трудом проталкивались мысли. Вырубить столь точным ударом по затылку и связать руки могли только люди. Любой хищный зверь попросту бы загрыз его, не слишком церемонясь.

Значит, как выяснилось, он был не таким уж единственным человеком на Дезертлэнде, даже не считая Насти.

Он слышал какую-то возню и голоса людей, но они были нечеткими, словно проходили сквозь несколько слоев ваты, запиханной в уши. Напротив него лежала телескопическая штанга «жала», а сама сумка-рюкзак с конденсаторами валялась на боку около стены. Видимо, когда он падал, она свалилась с плеча и так и осталась лежать в коридоре.

«Как-то это глупо… — быстро подумал он. — Почему нападавший не отбросил от меня оружие? Может, не понял, что это именно оно?»

В следующие несколько секунд слух Игоря значительно улучшился, и всё стало более чем очевидно.

— Вот это сиськи! Сука, как настоящие! — возбужденно хрипел какой-то неизвестный мужчина.

— А ляжки, ляжки! Ух, какая сученька! — вторил ему другой, более молодой. — А чего она молчит? Разве не должна визжать от радости, когда член видит?!

— Да наплевать, мы ее и так оприходуем… Сука, ноги свела, раздвинуть не могу. Ну-ка, держи ее лучше! Сейчас…

И хриплый деловито запыхтел от напряжения.

— Осторожней, не сломай ничего!

Игорь заканчивал устанавливать последнюю секцию забора-решетки на этом участке. Солнце близилось к закату, отбрасывая длинные черные тени от прутьев и столбиков самодельной конструкции на желтоватый песок, усыпанный мелкой щебенкой. Мужчина снял сварочную маску, отключил инвертор и закрыл ящик с электродами. Порыв сухого ветра коснулся его лица и тихо зашуршал струйками песка, сбегающими с навеса крыши модульной постройки.

Игорь довольно хмыкнул и, взявшись руками на толстые прутья, со всей силы подергал возведенную преграду. Прутья издали тихий скрип и не более того. От резкого движения противно заныло раненое бедро. Он невольно поморщился и подумал о том, что пора делать перевязку.

Станция «Топаз» располагалась в том месте, где могучие скалы дали пескам самый настоящий бой, отвоевав себе большой ровный участок, который тысячелетиями усыпался мелкими осколками породы и служил пристанищем для местных тушканчиков и немногочисленных растений. Именно это место и выбрали инженеры компании для застройки. Плиты посадочной площадки грузовых челноков были хорошо видны на фоне желтого песка, хотя расстояние до них превышало пару километров.

К площадке вела широкая, прокатанная в песке дорога, сохранившая признаки пребывания людей. Вдоль ее обочины Игорь находил брошенные бутылки, массивные покрышки грузовиков, всевозможные железки и обрывки упаковочных материалов.

Как и говорила Анастасия Николаевна, главным строением «Топаза» было двухэтажное, капитальное здание со стенами из бетонных панелей, толстенными окнами и надежной дверью, не нуждающейся в дополнительном укреплении. На покатой крыше виднелась небольшая ферма солнечных батарей и высокая радиовышка. Территория была огорожена высоким забором из стальной сетки, но, несмотря на простоту материала, сделанным достаточно хорошо и крепко.

Вокруг было даже проложено несколько асфальтированных дорожек, а так же имелась небольшая рощица. Впрочем, Игорь называл ее просто кустами, так как строители сохранили только шесть местных деревьев, которые очевидно не один год боролись за свою жизнь, пуская корни между камней в тени большой, отвесной скалы. Сейчас их стволы были абсолютно лишены листвы и выглядели они очень удручающе. Анастасия Николаевна сказала, что сейчас не сезон, и они обязательно распустятся через пару месяцев.

— Боишься, что тебе не обломится? Ничего, нам она и со сломанными ногами пойдет, главное, чтоб дырки на месте были!

Игорю всё стало более чем очевидно. Он дернулся вперед и, толкаясь ногами по бетонному полу, ползком подобрался к дверному проему в одну из комнат. В захламленном помещении, которое раньше, видимо, было небольшой столовой, двое мужчин в заношенных комбинезонах суетились вокруг старого столика. Остальная мебель была отброшена. Пара стульев вообще торчала из большой кучи песка, нанесенной ветром через выбитое окно. Солнце сейчас было с другой стороны постройки, поэтому в помещении столовой царил полумрак.

На столе лежала Олеся, топик был разодран, и двое мужиков активно мяли ее грудь своими грязными руками. Один из них при этом, усиленно пытался раздвинуть ей ноги. Основная конструкция титанового скелета хоть и была крепкой, но механизмы, приводящие его в движение, всё же не были рассчитаны на оказание какого-то реального сопротивления. Никто, очевидно, и не закладывал в него такую функцию. Стоило настырному мужчине с трудом развести ее ноги и потянуться к своим штанам, как Олеся снова сводила их вместе, и так повторялось уже не один раз.

— К сожалению, «Хармони В-12» не может оказать услуги неавторизированным пользователям. Текущий владелец ввел ограничения пользователя, — услышал Игорь официальный голос девушки.

— Заткнись, сука! — с этими словами хриплый ударил Олесю кулаком по лицу.

Игорь видел, как деформировалось силиконовое покрытие, которое, скорее всего полностью сорвало с креплений на условном черепе.

— Ты чего, испортишь же?! — взвизгнул второй, абсолютно лысый мужик с тонким горбатым носом.

— А чего она не дает?! — злобно захрипел первый и с такой силой дернул Олеськины ноги, что Игорь, отчетливо услышал гул и скрип механизмов, даже через слой армированного силикона.

Кричать на двух, очевидно озверевших от возбуждения мужиков, чтобы те прекратили, было попросту бесполезно. Зато теперь Игорь понял, почему ему связали только руки и поспешно бросили здесь. Видимо, всем вниманием нападавших завладела его спутница, и они накинулись на нее как голодные звери. Злость и ярость мгновенно захлестнули Игоря от вида того, как двое неизвестных работяг пытаются изнасиловать его Олесю. В эту секунду он совсем перестал соображать и уж тем более задумываться над корректностью таких терминов по отношению к искусственной девушке.

Тем временем лысый схватил Олесю за хвост волос, не переставая мять ее грудь свой грязной пятерней, и буквально крикнул ей в лицо:

— Да работай ты как надо, сучка силиконовая! Или мы тебе просто башку отвернем сейчас!

— Я сожалею, но доступ ограничен пользователем, — сказала Олеся.

Игорь понял, что если она продолжит говорить свои дежурные фразы про настройки, доступ и авторизацию, двое изголодавшихся мужчин просто разорвут ее на части.

— Делай то, что они просят! — недолго думая крикнул он.

Мужланы невольно вздрогнули от звука его голоса и посмотрели в коридор. Лицо хриплого было обгоревшим на солнце, а вокруг рта красовалась густая черная, абсолютно неухоженная борода.

— Сука, очнулся гад! — взвизгнул лысый и, выпустив Олесю, бросился к нему. — Сейчас поправим!

— Да не, пусть смотрит, если хочет! — хихикнул бородач. — Такую радость нам привез, надо же уважить!

Олеся тем временем, услышав голос Игоря, ответила что-то официальным тоном, и послушно раздвинула ноги.

— Получи, тварь!

С этими словами подбежавший лысый ударил его по лицу пыром ноги. Несмотря на весь свой гнев, от такого удара Игорь невольно обмяк и вновь плюхнулся лицом на холодный бетон. Из разбитого носа потекла горячая кровь, но он решил остаться неподвижным, чтобы дальше не провоцировать лысого, у которого, похоже, от всего происходящего яйца кипели так, что мозг окончательно отказал. Если он там был, конечно.

Но Игорь не собирался бездействовать. Он абсолютно забыл про страх или расчетливость. Возможно, еще пару недель назад он был бы рад встретить живых людей на Дезертлэнде, но сейчас он вовсе об этом не думал. Он должен был их остановить любой ценой.

— О да! Да, сучка! — блаженно захрипел бородач, очевидно достигнув желанной цели.

Небольшой столик столовой начал ходить ходуном с мерзким звяканьем железных ножек о бетонный пол.

Игорь усиленно шарил руками за спиной, насколько это позволяло положение его тела, пока пальцы не уперлись в кусок свисающей сверху направляющей перекрытий секций навесного потолка. Используя дребезжание стола и возбужденные крики мужиков, как звуковую завесу, он схватился пальцами за обломок конструкции и подтянул себя к ней, так как оторвать ее от потолка в таком положении было попросту невозможно. Нащупав пальцами край не самой качественной железки, он вцепился в него, и быстро посмотрев себе за спину, начала пилить пластиковую стяжку. Всё, происходящее сейчас в помещении столовой, придавало ему еще больше злости и сил. Обрывок дешевого металла несколько раз соскользнул с пластика, распоров ему кожу, но Игорь практически не обратил на это внимания. Он знал, что стяжка очень крепкая на разрыв, но стоит надпилить ее хотя бы с одного края, и попытаться взять на излом, как она легко разойдется в том месте, где сделаны зубчики, так как пластик там рифленый и значительно тоньше.

Он злобно пыхтел, пуская кровавые пузыри разбитым носом. В затылке снова была острая пульсирующая боль, как и тогда в шахте. И в нем вновь кипела злоба и желание дать выход своему гневу. И в этот раз у него был шанс, потому что, в отличие от Глеба, предусмотрительно убывшего на шаттле, эти два урода были здесь.

Игорь неистово ковырял стяжку куском перекрытия, при этом пытаясь максимально растягивать кисти в стороны. Бородач был настолько увлечен процессом, что, похоже, вовсе забыл про него, а лысый уже давно крутился вокруг Олеси, скидывая лямки своих штанов, с явным намереньем пристроиться ко рту девушки.

Игорь, продолжая пилить стяжку, подтянул к себе ноги и поднялся на колени, чтобы сэкономить время. Обрывок перекрытия сильно изогнулся, и сверху с шумом посыпались фрагменты потолка и облако белесой пыли.

— Да что ты за гад такой! — взвизгнул лысый, вновь посмотрев на него. — Сразу не понял, что ли!

— Выруби уже его, чего ты там возишься! — простонал бородатый, не отвлекаясь от своего дела.

— Убью, суку!

И лысый вновь бросился на него.

В этот момент стяжка наконец-то лопнула, и руки Игоря оказались свободными. Собрав все силы, он, поднимаясь с колен, метнулся навстречу лысому, и прежде чем тот успел нанести удар ногой в голову, пробил ему прямой челюсть. Лысый даже взвизгнуть не успел, как голова его дернулась, оставаясь на месте, а ноги по инерции продолжили движение вперед. Он нелепо взмыл в воздух и плюхнулся спиной на пол, глухо ударившись головой об пол. Но череп негодяя оказался весьма прочным, и мужчина просто взвыл от боли, схватившись за затылок.

— Да чтоб тебя! — заорал бородач, и, отскочив от Олеси, потянулся к соседнему столику, при этом его стоящий член так и болтался над спущенными штанами.

Прежде чем Игорь успел сообразить, хриплый уже поднимал со стола помповое ружье. Увидев это, инженер впал в настоящее состояние берсеркера.

Пока бородатый щелкал рычажком предохранителя и лязгал затвором, Игорь вцепился в телескопическую штангу «жала» и резко притянул к себе тяжелую сумку с конденсаторами. В надежности своей конструкции он не сомневался, провод был закреплен как надо, так что вполне выдержал такой рывок. Руки быстро легли за запорный клапан, и он опустил рычаг. Штанга с шипением метнулась вперед и впилась в грудь бородача. Раздался громкий треск электрического разряда. Тут же громыхнул выстрел из дробовика, разворотив кусок стены рядом с головой Игоря. Бородач издал страшный звук, подобно болевому крику, но который оборвался, так и не начавшись. Его тело мгновенно скрючило, а лицо обезобразила ужасная гримаса. От одежды пошел густой вонючий дым. Борода вспыхнула язычками пламени.

Игорь краем глаза заметил движение, направленное ему в пах, и инстинктивно перекрылся бедром. В это же мгновение он ощутил резкую боль и скрипучий холод чего-то острого, доставший почти до кости. В руке лысого было зажато что-то наподобие заточки, и он, поднявшись на четвереньки, уже замахивался для второго удара. Игорь отскочил от него, невольно подволакивая распоротую ногу.

Помещение заполнилось вонью горящих волос, плоти, и тяжелым хрипением обоих мужчин. Телескопическая штанга быстро вернулась в исходное положение и нанесла второй удар в бок лысому. Разряд конденсатора вызвал такой спазм, что конечности бедолаги мгновенно скрючились, и он буквально вырвал «жало» из рук Игоря, зацепившись за него.

Всё было кончено.

Игорь, тяжело дыша и сплевывая стекающую из носа кровь, осмотрел помещение. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Адреналин схватки до сих пор затуманивал сознание, притупляя боль от полученных ран.

Скрипнул стол. Олеся выпрямилась и посмотрела вокруг. Голубые огоньки ее глаз скользнули по двум дымящимся телам и остановились на тяжело пыхтящем Игоре. Он не мог знать, понимает ли она в полной мере то, что сейчас здесь произошло, но словно уловив его мысли, Олеся быстро постаралась прикрыть грудь обрывками топика. Красивая загорелая кожа девушки вся была в следах грязных рук этих неизвестных уродов.

— Ты ранен, милый? — услышал он ее голос. — Я не могу связаться с экстренными службами, нет подключения…

— Неси аптечку из машины быстрей! — перебил он. — Ты знаешь, где она лежит, я показывал.

Девушка поспешно встала на ноги и, быстро натянув спущенные на щиколотки штаны комбинезона, вышла на улицу. Несмотря на всю грубость бородатого, похоже, внутренние механизмы выдержали столь агрессивное воздействие.

— Чёрт… — пропыхтел Игорь.

Из распоротого бедра текла кровь. Штанина комбинезона уже была полностью пропитана темной липкой жидкостью, а рядом с подошвой ботинка начинала скапливаться маленькая лужица. В воцарившейся тишине было слышно только его тяжелое дыхание, хлопок дверцы «буханки» на улице и болезненный хрип лысого. Игорь посмотрел на него. Тот был всё еще жив.

Выпученные глаза смотрели прямо на него, а с губ слетали еле слышные слова:

— Братишка… Помоги… Мы же… Шутка…

Он пытался вытянуть руку в сторону Игоря, но она практически не двигалась. Лишь только пальцы скребли по грязному полу.

И тут инженер понял, что он только что убил двух человек. Хотя лысый был еще жив, Игорь был уверен, что долго тот не протянет. Сквозь дыру в одежде виднелась мгновенно сгоревшая до состояния угля кожа. Даже если он сейчас окажет ему первую помощь, то тот всё равно умрет из-за отсутствия необходимого лечения. К тому же было похоже на то, что разряд конденсатора навсегда лишил его возможности двигаться.

— Брат… Не бросай…

Игорь быстро доковылял до трупа бородатого и чуть ли не с хрустом вырвал из скрюченных пальцев дробовик. Он принял решение, и действовать надо было быстро, пока адреналин не отпустил его. Мужчина лязгнул затвором, и, подойдя к лысому, направил ствол ему в голову.

— Братишка… Нет… — почти беззвучно прохрипел тот, умоляюще глядя в глаза.

Инженер сделал резкий вдох, словно собирался нырнуть под воду, и вместе со столь же резким выдохом нажал на спусковой крючок.

Что ж, ей было видней.

Остальные постройки «Топаза» были таким же модульным барахлом, как и на «Ростке». Жилые помещения. Складские помещения. Никакой ремзоны предусмотрено не было. Цистерн для хранения ГСМ тоже. Еще несколько построек было отдано под лаборатории для изучения местной флоры и фауны и мелких проектов. Именно между стеной одной такой и соседним зданием Игорь и закончил монтаж секции решетки.

Несмотря на то, что передвигаться ему было очень тяжело, он не мог сидеть без дела. С каждым неосторожным шагом, наспех зашитое в салоне «буханки» бедро отзывалось ноющей болью, но он всё равно не пользовался медицинским гелем в целях экономии. Оставляя его только на ночь.

Независимо от того, что центральное здание выглядело хорошо защищенным и достаточно неприступным, Игорь всё равно решил воздвигнуть еще один, более удаленный периметр, огородив достаточно большую территорию.

Анастасия Николаевна, а теперь он всегда обращался к ней именно так, выслушала его историю про схватку с байбаком и, сказав, как это животное действительно было названо на латыни, заверила, что в этой местности такие не встречались ни разу. Но Игорь решил перестраховаться. Раньше здесь и грузовики большие ездили, и работа кипела. Взлетали и приземлялись шаттлы со строительными материалами. Очевидно, что весь этот шум распугал всех байбаков в этих скалах, если они в них действительно были. Зато теперь всё стало по-другому. И касалось это не только смены места жительства.

Игорь до сих пор был под гнетущим впечатлением от того, как он расправился с бородатым и лысым. Конечно, он понимал, что никакого наказания за содеянное не последует в силу того, что здесь попросту некому этим заниматься. Да и тела этих мужиков вряд ли обнаружат ближайшие десятки лет. Если их уже не разорвал байбак или еще какая-нибудь другая живность, питающаяся падалью.

«Хватит уже думать об этом, — вернулись прежние мысли в голову Игоря. — Я действовал по ситуации. Защищал себя. Если у них не было в мыслях причинить мне вред, зачем тогда вырубили и руки связали? И кроме себя я защищал свою… девушку, получается».

Мужчина горько хмыкнул и, подняв с песка оборудование, накинул на плечо помповое ружье. С этим трофеем он теперь вовсе не собирался расставаться. Невзирая на то, что «жало» неоднократно доказало свою эффективность, перезарядить его без доступа к электросети не представлялось возможным. Поэтому сейчас оно лежало в капитальной постройке у входа, так, на всякий случай.

Игорь помнил, как, пересиливая боль и слабость, он, поддерживаемый под плечо Олесей, всё-таки нашел в себе силы на беглый осмотр заброшенной посадочной площадки. Впрочем, заброшенной она вовсе не была. Двое этих мужиков уже давно обжили второе здание и прилегающую территорию. Просто Игорю чертовски «повезло» приблизиться именно с той стороны, за которой никто не ухаживал, и с которой абсолютно не было видно обжитой части.

Впрочем, осмотр не выявил ничего особо ценного. Потное шмотье, груда пустых банок из-под консервов. Какие-то самодельные ловушки на тушканчиков. Пошарканная «буханка» с пустым баком, спальные места и прочий хлам. Самое ценное, что он смог найти, это восемь патронов, шесть картечных и два пулевых, и аналог его «теплицы» для сбора конденсата. Осмотрев скудные запасы консервов и сухих смесей, Игорь пришел к выводу, что его участь могла быть очень плачевной, не разберись он с ними первым.

Он медленно, осторожно ступая на раненую ногу, поплелся к своему новому дому. Капитальное строение находилось на небольшом возвышении, словно кто-то неведомый буквально выдавил из песка большой плоский кусок скалы. Это было хорошо. Из окна своей комнаты на втором этаже Игорь всегда видел большую часть «Топаза», что навевало ему некое спокойствие. Самодельная решетка, которую он устанавливал уже несколько дней, получалась крупной, но всё же это недостаточно для того, чтобы сквозь ее ячейки мог пролезть человек. И тем более байбак. Зато тушканчики шустро проскакивали туда-сюда, повсюду оставляя следы своих маленьких лапок.

Игорь задумался о необходимости разработать и установить систему сигнализации. Решетка была штукой хорошей, но не стоило исключать возможность того, что байбак захочет ее попросту перелезть. К тому же теперь он точно не был уверен в том, что Дезертлэнд был необитаем.

Когда Анастасия Николаевна услышала о всех приключившихся с ним неприятностях, во время уже другого радиоэфира, то вспомнила, что слышала историю о группе рабочих и каком-то ЧП, повлекшим гибель нескольких человек. Вроде бы их должна была задержать служба безопасности одной из шахт, но тем удалось скрыться среди песков, и больше их никто не видел. А искать толком и не искали. Ни имен, ни названия шахты, она, конечно же, не знала. Так, история из разряда тех баек, которые от скудного количества новостей и происшествий пересказывали за обедом друг другу по нескольку раз. Впрочем, Игорь вполне мог согласиться, что именно этих беглецов он и обнаружил. Но сейчас это было уже не важно.

Игорь миновал пару модульных построек и посмотрел наверх. На удалении в несколько десятков метров напротив их нового пристанища возвышалась большая скала. С одной стороны она являлась природным защитным сооружением, с другой, если проявить должную смекалку и использовать какое-нибудь приспособление, с нее вполне можно было попробовать перебраться на крышу центрального здания «Топаза». Такой расклад вовсе не устраивал инженера, но он решил отложить решение этого вопроса на последнюю очередь. Всё-таки скала выглядела достаточно отвесной, и прежде чем проникнуть на территорию станции, надо было еще суметь на нее взобраться.

Инженер согласно кивнул и отодвинул в сторону калитку в заборе из стальной сетки. Характерное дребезжание металла стало единственным новым звуком, кроме его шумного дыхания и хруста песка под подошвами ботинок. Всё-таки на Дезертлэнде было непривычно тихо. Игорь даже начинал радоваться порывам сухого, дующего, словно из строительного фена, ветра. По крайней мере, он приносил с собой хоть какие-то звуки. Будь то шуршание песка, хруст сухих растений или скрип кусочков композита на обшивке зданий.

За последние несколько дней Олеся регулярно пыталась с ним поговорить. Квантовое сознание понимало, если можно так выразится, суть всего произошедшего. Девушка часто начинала разговор первой со слов поддержки и утверждения того, что он всё сделал правильно. И он был чертовски признателен ей за это. В отличие он Анастасии Николаевны, которая никак не удосужилась прокомментировать его поступок.

Зато ему всё время казалось, что у нее сложилось какое-то предвзятое к нему отношение. Словно он мог сделать нечто подобное и с ней. Он пару раз пытался объяснить, что тогда его вынудили обстоятельства, он защищал себя и свое. Но было похоже на то, что его слова не нашли особого понимания, столкнувшись с какой-то своей трактовкой произошедшего.

«Конечно, — размышлял Игорь, наступая на асфальтовое покрытие широкой дорожки, ведущей к входной двери, — ее же там не было».

А вообще, чем больше Игорь думал над случившимся среди песков, тем больше был благодарен Олесе, как бы странно это ни звучало. И теперь он ощущал еще большую привязанность к ней. Привязанность к обычному секс-андроиду, вместо того чтобы испытывать хотя бы малую толику подобного к Анастасии Николаевне.

Но на это были и свои причины. Во всяком случае Олеся являлась тем, чем была, ничего от него не скрывая и не пытаясь обмануть. К тому же именно ее присутствие и все эти разговоры о протоколах доступа к телу отвлекли тогда одичавших и оголодавших беглецов, что они сразу переключили свое внимание именно на нее. Они попросту забыли про Игоря, будучи уверены в своей силе. Силе дробовика и надежности стяжки. Неизвестно зачем, но каждую ночь, готовясь ко сну, Игорь говорил Олесе спасибо, но отказывался продолжать дальнейший диалог, невзирая на все попытки девушки.

А отмыть ее до сих пор так и не удалось. На ровной силиконовой «коже» всё еще можно было разобрать отпечатки грязных, неизвестно чем вымазанных пальцев и ладоней. Обляпано было практически всё, кроме, спины. Водой эти следы удалялись плохо. Обычный шампунь, которого на «Топазе» бросили в достаточном количестве, тоже плохо справлялся с поставленной задачей. А применить более радикальное решение в виде различных химикатов или растворителей он не решался. Даже в инструкции пользователя было сказано, что лучше так не делать.

Игорь добрался до двери, посмотрел на отключенный электронный замок и считыватель личных карт персонала и вошел внутрь. Его встретил просторный приемный покой, как он его называл. Кадки с искусственными растениями, призванными, видимо, задавать нужную спокойную атмосферу, опустевшая стойка контроля и выдачи ключей. Чистый и ровный пол поблескивал матовым светом, проникающим сквозь широкое окно, перед которым стояла пара мягких диванчиков из кожзаменителя. В целом находиться здесь было намного приятнее, чем в шахтёрском поселке «Росток», но не так хорошо, как в особняке на Голливудских холмах.

Несмотря на то, что большая часть оборудования была вывезена, здание всё равно сохранило свою рабочую атмосферу. Лично Игоря это мало волновало. Он прекрасно смог устроиться в чьем-то бывшем кабинете на втором этаже. Ну а Анастасия Николаевна, видимо, и так проводившая здесь больше времени, чем в жилом блоке, тоже не жаловалась. Ее комната тоже была наверху, дальше по просторному коридору, на противоположной стороне здания.

Чаще всего они пересекались в помещении буфета, где завтракали, обедали, ужинали и пытались вести не очень интересные беседы, в основном сводящиеся к построению планов на следующий день.

Игорь аккуратно положил инвертор и ящик с электродами на полку небольшого стеллажа, который установил здесь, чтобы держать всё самое необходимое под рукой, и прошел вглубь помещения. Бедро начинало очень сильно ныть, и он хотел быстрее ополоснуться после работы и сделать перевязку. Рану он обеззаразил еще в «буханке», но вот швы от его самостоятельной процедуры штопанья всё время чесались, задевая краешками за одежду. Поэтому он чувствовал себя намного лучше в чистой перевязке.

В широком коридоре, ведущем к нескольким кабинетам и лабораторным помещениям, было очень тихо. Обычно уже здесь можно было различить сухой голос Анастасии Николаевны или синтезированную речь Олеси.

«Дело к ужину, где все?» — он заглянул в здание буфета.

Косые лучи вечернего солнца, пробивающиеся сквозь горизонтальные жалюзи, освещали несколько пустых столиков, стоящих в ряд, и кухонную зону, в которой не было видно никаких намеков на приготовление пищи.

— Анастасия Николаевна! — громко позвал он, но ответа не последовало.

Мужчина пожал плечами и двинулся в сторону широкой лестницы, ведущей на второй этаж. Олеся наверняка была на своем месте — на станции подзарядки, дожидаясь его в комнате этажом выше. Обычно она выходила вместе с ним только тогда, когда он работал в помещении. Но сегодня он весь вечер провозился на улице, устанавливая заранее подготовленные секции решетки, так что девушка осталась дома.

Лишний раз подниматься наверх не хотелось. Сделать перевязку и принять душ можно было и здесь. Небольшой служебный и грузовой лифт, расположенные у входа, были обесточены, и Игорь не видел смысла подводить к ним питание. Он уже взялся за перила, когда увидел, что дверь в рабочую лабораторию Анастасии Николаевны была приоткрыта, и мужчина направился туда.

Женщина, облачённая в белый лабораторный халат, стояла к нему спиной. Жидкие русые волосы были собраны в хвостик и лежали на худощавой спине. Это была именно женщина в возрасте сорока девяти лет, прозаической внешности с островатыми скулами и широким кончиком носа, похожим на небольшую шишку. Наверное, именно поэтому Игорь больше никогда не называл ее Настей.

Причина была вовсе не в разнице в возрасте, а скорее, в том, что первое же их знакомство началось с явного обмана, прозвучавшего в радиоэфире. И, казалось бы, ничего страшного не произошло. Подумаешь, скинула женщина два десятка лет своего биологического возраста, что в этом такого? Но с другой стороны, Игорь явно понимал, что шаг этот был осознанный. И дело тогда было вовсе не в плохой радиостанции «Ростка». А в том, что Анастасия Николаевна специально подключила устройство обработки голоса, чтобы в последующих эфирах звучать более молодо. Значит, в этом был умысел, направленный на достижение какой-то цели. Какой именно — Игорю толком узнать не удалось. На все прямые вопросы женщина неумело отшучивалась или меняла тему. А ему и так было чем заняться, помимо глупых выяснений.

— Тук-тук, — Игорь вежливо постучал костяшкой указательного пальца по приоткрытой двери, прежде чем войти в помещение. — Анастасия Николаевна, вы что-то заработались сегодня, что вы там де…

Мужчина не договорил, так как женщина вздрогнула, явно не ожидая услышать его усталый голос у себя за спиной, и резко обернулась. Оказывается, всё это время она стояла перед большим лабораторным креслом, в котором сидела Олеся. Плечи девушки были обнажены, а голова наклонена вперед. В первое мгновение Игорь не понял что происходит, но потом рассмотрел, что «кожа» была аккуратно закатана на затылок, и в стерильном свете лабораторных светодиодных ламп тускло поблескивал оголенный металл условного черепа.

Игорь почувствовал уже более чем знакомый комок злости, мгновенно зародившийся в его теле и стремящийся выплеснуться наружу, но смог сдержаться, решив для начала разобраться в происходящем.

«Какого хрена она трогает мою Олеську?! — мысленно воскликнул он. — Я не разрешал! Может, хочет починить ей мимику лица? Тогда зачем затылок вскрыт?»

Инженер невольно напрягся, и видимо, это было очень сильно заметно. Во всяком случае Анастасия Николаевна мгновенно отшатнулась от девушки, быстро переводя взгляд с нее на свой рабочий терминал и на дверной проем над головой Игоря. Там висели большие плоские часы. Игорь понял, что она явно настолько увлеклась, что совсем забыла о времени. Было похоже на то, что она планировала успеть провернуть какое-то дело до того, как он вернется.

Это разозлило его еще больше, но он нашел в себе силы сдержаться.

— Анастасия Николаевна, — начал он максимально спокойным голосом, — что это всё значит? Кто вам разрешил трогать мою…

— Вещь, — быстро и даже немного вызывающе ответила женщина, словно решилась тоже броситься в атаку, чтобы ничего не объяснять.

— Пусть так, — Игорь медленно раскрыл дверь и остался стоять в дверном проеме.

Невзирая на всё происходящее, он помнил, что женщина просила его не таскать в лабораторию песок с обуви и вообще не заходить туда. Он, конечно же, выполнял эту просьбу. «И видимо зря…» — промелькнула мрачная мысль.

— Боже мой, Игорь, я просто хотела посмотреть разъем жесткого диска и порты подключения… — отмахнулась Анастасия и, явно не зная, куда деть свои руки со сжатыми в них проводками, быстро шмыгнула за свой рабочий терминал и склонилась над монитором.

— Можно было сначала спросить разрешения.

— А оно нужно? Разрешение? — уточнила женщина, не поднимая глаз.

Игорь понял, что тут явно происходило что-то, что ему видеть и знать не следовало. У него вдруг возникло желание пройти в лабораторию и отвесить ей пинка, но он продолжал сдерживать себя. И чтобы не поддаться импульсивному желанию, он прислонился плечом к дверному проему.

— Олеся, ты как здесь оказалась?

— Привет, милый, — прозвучал ответ. — Настя позвала меня, сказала, что ей нужна моя помощь. И так как это никак не связало с интимными услугами, я согласилась…

Игорь видел, как женщина брезгливо фыркнула, услышав обращение «милый». Она всегда так делала. Иногда почти незаметно, а иногда более чем открыто, как сейчас.

— Понятно, — хмыкнул он. — Ну и как, посмотрели разъемы?

— Да…

— И зачем это было нужно?

— Проверяла кое-что…

— А конкретнее?

— Боже мой, ничего функционированию твоей куклы не угрожает, успокойся. Сейчас всё верну, как было, не переживай. Там разъемы диска открываются через затылочный шов, я даже покрытие не повредила, оно так и должно откидываться.

— Я знаю.

Игорь продолжил пристально смотреть на Анастасию.

Она явно нервничала, но не так сильно, если бы действительно хотела как-то навредить Олесе. Но и правду не говорила.

«Как же это начинает раздражать… — рассуждал он. — Почему всё время какие-то тайны, секреты? Какая-то мелкая крысиная ложь. Мы остались вдвоем на этом шарике. Втроем. Возможно, втроем, если еще какие-нибудь засранцы не нарисуются…»

— Я не понимаю, почему это надо делать явно тайком, Анастасия Николаевна? Я не люблю, когда то, что мое, трогают без спроса.

Он поудобнее прислонился к дверному проему, и от этого движения дробовик, перекинутый через плечо, глухо ударился о косяк. Получилось это совершенно случайно, но женщина расценила это по-своему.

— И что, застрелишь меня теперь, как тех работяг?

Игорь ничего не понимал.

С момента, как он переступил порог «Топаза», еле стоя на больной ноге и борясь с головной болью, сразу началось что-то непонятное. С одной стороны — женщина явно была рада его прибытию и очень участливо оказывала помощь, но с другой стороны — словно отгораживалась от него каким-то невидимым барьером.

«Да, — подумал он, — хреновый характер, тяжело, должно быть, жить с таким».

— Анастасия Николаевна, что вы такое говорите? — спокойно ответил он. — Просто это же элементарная вежливость. Нормы приличия, если хотите. Не трогать чужое.

— Кто бы говорил, — женщина натянуто улыбнулась. — Кто стеллажи у входа поставил и инструмент там свой сложил? А кабинет Иван Данилыча в траходром переоборудовал?

— Подождите, что касается стеллажей, если мне память не изменяет, было сделано с вашего согласия. К тому же я максимально аргументированно объяснил, для чего я это делаю. И вы нашли мои доводы логичными. А про кабинет Ивана Данилыча, так его здесь больше нет. Он улетел. И опять же, я сначала спросил и объяснил, что расположение этого помещения очень удобное. Ну а про остальное, тут уж извините, это наше с Олесей дело.

Игорь сам поражался тому, как спокойно его сухие губы произносили эти слова. На самом деле ему хотелось спросить совсем о другом, но он не был уверен, что получит ответ.

— Господи, Игорь, перестань говорить о кукле, как о человеке!

«Эта кукла, возможно, спасла мне жизнь. А вот относительно тебя я не уверен, что ты бы оказалась способной на нечто подобное. К тому же будем реалистами, вряд ли бы те мужики на тебя набросились как на Олеську. Вот так сразу», — язвительно подумал он, но в очередной раз сдержался, так как этот разговор начинался уже не первый раз.

— Странно, ты же вроде как учёная, но очень часто используешь обращение господи.

— Это просто речевой оборот, — отмахнулась женщина.

— Так, — Игорю надоела эта пустая трата времени, — чем этот диск тебя так интересует? Перезаписать хочешь? Стереть? Я категорически против. Я не разрешаю.

Женщина щелкнула несколько раз по клавишам терминала, положила шнуры на стол и посмотрела на него.

— Нет, ничего я стереть не собиралась, если ты об этом. Это ваше квантовое сознание…

— Торговая марка, — добавила Олеся с такой синтезированной интонацией, что Игорь готов был поспорить, что она пытается шутить.

Женщина бросила на нее быстрый взгляд и продолжила:

— Эта ваша «торговая марка» не пострадает. Можешь и дальше ждать, пока нейросети будут осваивать концепцию психического состояния, если это тебе так нравится.

— Нравится, — коротко кивнул Игорь.

«А вот это интересно, — тут же ухватился он за услышанную формулировку. — Надо будет потом расспросить при случае. Анастасия Николаевна же у нас ученый. Похоже, разбирается в концепциях психологического состояния. Любопытно, но не сейчас».

— Анастасия Николаевна, я ругаться не хочу. Мы же оба пришли к выводу, что вместе жить будет легче, — рассудительно подчеркнул он. — Я сразу скажу, что мне не нравится такое поведение. Не надо ничего тайком от меня делать. Я вроде бы ничего не скрываю, так зачем это всё? А теперь верните, пожалуйста, всё, как было, и не трогайте больше без моего разрешения. Или я попрошу Леську к вам не приближаться.

Женщина внезапно заулыбалась, глядя на Игоря. Ее серые, практически бесцветные глаза, наполнились каким-то странным блеском, то ли радостью, то ли слезами, и она внезапно засмеялась, прикрыв рот обеими руками.

— Конечно, конечно, Игорь, — сказала она сквозь смех и замахала на него ладошкой, словно умоляя престать отпускать искрометные шутки. — Боже мой, попросить Леську не приближаться. Это великолепно!

— Что тут смешного?

Анастасия Николаевна сделала глубокий вдох и выдох.

— Боже мой, тут всё смешно. Мне очень нравится, как ты продолжаешь относиться к кукле как к живому человеку, не замечая того, что живой человек ходит у тебя под носом. Надо было на психолога идти учиться, честное слово, иначе я это никак понять не могу…

И женщина, деловито подойдя к креслу с Олесей, стала очень аккуратно возвращать закатанную на затылке «кожу» в исходное положение. Почему-то на ее лице играла улыбка, но при этом она была очень сосредоточена, бережно придерживая тугой хвост красноватых волос девушки.

«Это вот сейчас намек на то, что я с ней вместо Олеськи трахаться должен? — недоумевал Игорь, продолжая наблюдать за всем происходящим, так и не переступая порога лаборатории. — Помнится мне, было такое предложение, так сама же меня и послала. Конечно, если бы Леськи не было, так то можно было бы, почему бы и нет… Но характер этот терпеть. Нет уж, мне с Олесей повезло. А то, что Анастасии Николаевне что-то не нравится, так это ее проблемы, не мои».

Тем временем женщина вернула всё на место и, защелкнув «кожу» на впаянные в нее клипсы, примяла пальцами линию стыка и опустила волосы девушки, убедившись, что те легли как надо и полностью прикрывают технический шов.

— Всё, можешь идти, спасибо.

— Надеюсь, я была полезной, — откликнулась Олеся, поднимаясь с кресла и натягивая на плечи ворот растянутой футболки, которую когда-то носил кто-то из здешних сотрудников.

Так как другой одежды не нашлось, девушка продолжала ходить в штанах от комплекта рабочей формы, перекинутые через плечи лямки которой еще более подчеркивали большую, выпирающую грудь.

Впрочем, происшествие на брошенной площадке шаттлов не прошло для нее бесследно. После того удара, который нанес бородач, левая треть лица утратила свои мимические функции. Глаз закрывался с небольшим отставанием от правого, а уголок рта вовсе не двигался. Теперь, когда девушка делала свою фирменную улыбку, губы двигались только с одной стороны. Мужчина находил это очень символичным, потому что вся эта история оставила свой неизгладимый отпечаток на них обоих.

Конечно, Игорь думал о том, чтобы аккуратно снять покрытие и пробовать восстановить его связь с механизмами, отвечающими за мимику лица. Но полистав руководство пользователя, пришел к выводу, что это слишком тонкая работа. Проще было оставить всё как есть, чтобы не испортить еще сильнее. Он хоть и был инженером, но всё-таки не специализировался на работе со столь мелкими механизмами.

Тем временем Олеся подошла к нему и остановилась. Игорь поймал на себе ее взгляд и почувствовал, как сведенные от сдерживаемой злости и напряжения мышцы лица невольно расслабились.

— Я могу приготовить чай, — предложила она.

— Да, будь так любезна, — бросила женщина поверх монитора, продолжая деловито стучать по клавишам.

Олеся положила руку ему на плечо и коснулась шеи кончиками пальцев.

— Не злись, любимый, — тихо сказала она и вышла из лаборатории.

Игорь невольно посмотрел ей в след, в очередной раз чувствуя, что от Олеси исходит больше понимания, чем от живого человека.

Постояв еще несколько секунд, уперевшись о дверной косяк, он решил сменить тему разговора на что-нибудь нейтральное, чтобы не дать нарастающей злости выплеснуться.

— Можно и поужинать.

— Да, — согласно кивнула женщина, не глядя на него.

— Там есть что-нибудь готовое?

— Нет, я весь вечер была здесь. Кушать не хотелось. К тому же твоя очередь готовить смесь.

Анастасия Николаевна щелкнула несколькими клавишами и отключила терминал.

Судя по ее тону, она тоже готова была поддержать решение Игоря не развивать дальше разговоры об этой странной ситуации.

— Может, консервы откроем? Смесь без ничего уже надоела порядком.

— Да, хорошая идея, — она обогнула рабочий стол и направилась к выходу. — Как твоя идея с ловушками на тушканчиков?

— Мне проще собрать пневматическое ружье под калибр шарика от подшипника…

— Тебе видней.

— Я пойду на кухню, начну тогда. Минут через пятнадцать будет готово.

— Отлично.

Игорь отстранился от косяка и сделал шаг назад в коридор, поправляя ремень дробовика. Анастасия Николаевна закрыла дверь, щелкнула механическим замком, и, быстро прошмыгнув мимо него, направилась к лестнице на второй этаж.

Мужчина медленно двинулся в сторону буфета, который часто называл просто кухней, откуда уже доносились характерные позвякивания посуды.

«Нет, ты точно что-то задумала… — мрачно заподозрил Игорь. — Как бы тебя вывести на разговор, чтобы ты всё рассказала?»

Когда он вошел в помещение буфета и занялся приготовлением пищевой смеси, волна раздражения начала потихоньку ослабевать. Вид Олеси, выставляющей на пустой столик три чайных кружки и следящей за закипающим чайником, действовал успокаивающе. Впрочем, спадали только эмоции. Мысли же продолжали свою занудную работу.

Словно уловив его настроение, Олеся подошла к нему сзади и, обняв за пояс, осторожно положила свою голову ему на плечо. Игорь уже толком и не помнил, было ли это что-то из установок заложенной нежности, или квантовое сознание уже генерировало новые паттерны поведения.

— Ты думаешь, Настя хочет мне навредить, и поэтому злишься?

Губы девушки были распложены очень близко к его уху, и он смог различить характерное хрипение миниатюрного динамика и гудение разбитого механизма.

— Да, — наконец-то озвучил Игорь вслух свои опасения, — больше не заходи в ее лабораторию и не давай доступа к своим системам. Попробует что-то выкинуть, зови меня.

— Хорошо, милый.

— Вообще, Лесь, мы можем уехать отсюда. До «Ростка» мы не дотянем, но мы проехали много мест, где сможем обустроиться.

— Конечно, сможем, ведь ты у меня замечательный!

«Как же тебе сейчас не хватает настоящего голоса…» — с горечью подумал Игорь, буквально ощущая, какой могла быть интонация, говори это живой человек, а не создавайся голос нейросетью с хрипом динамика и гулом мини-приводов.

— Я серьезно. У Анастасии Николаевны машины нет. Пешком она никогда не дойдет.

— Ты хочешь оставить ее здесь одну? А кто будет ухаживать за ней, когда она состарится и не сможет нормально пить, есть и говорить?

Игорь посмотрел на девушку, та подняла голову, отпустила его и встала рядом.

— Всё хорошо, я всегда тебя поддержу, — сказала она, улыбнувшись правым уголком рта.

— Спасибо, Лесь… — протянул Игорь, вернувшись к распаковке пакетиков протеиновой смеси и к собственным мыслям.

Игорь испытывал очень странное чувство. Последние несколько дней Анастасию Николаевну словно подменили. Она была весела, отзывчива. Улыбалась больше, чем обычно, и практически не отпускала язвительных замечаний в сторону Олеси и их взаимоотношений. Причём модель поведения женщины начала меняться очень плавно, и инженер даже не сразу это подметил. Но с каждым днем дело становилось всё лучше и лучше, если можно так выразиться.

Сегодня они решили поужинать на террасе. Именно так Игорь в шутку называл небольшую беседку, установленную среди тех самых высохших кустов, которые когда-то должны были обязательно распуститься. Видимо, раньше это было местом отдыха для сотрудников комплекса, чтобы те могли расслабиться от созерцания своих терминалов и посмотреть вдаль на бескрайнее море песчаных дюн.

Вид с террасы открывался действительно прекрасный. Вечерние лучи солнца искрились на выгоревших крышах модульных построек, расположенных в небольшой низине. Длинные, словно масляные тени повторяли их контуры на желтом песке и блеклой щебенке. Иногда в жарком воздухе слышался громкий писк тушканчиков, устроивших потасовку из-за права грызть сухую колючку. Самих зверьков тоже можно было разглядеть, когда их рыжие тушки промелькивали в просвете между строениями.

На столе, который Игорь притащил из буфета, стояла пара пустых тарелок с остатками протеиновой смеси и несколько столовых приборов. Дробовик, с которым он теперь никогда не расставался, как и раньше с «жалом», был прислонен к скамейке, на которой он сидел. В фигурной салатнице из толстого прозрачного пластика, плавали дольки консервированных персиков, которые сейчас являлись самым настоящим деликатесом, ведь в подвальном хранилище их осталось всего девятнадцать банок.

Впрочем, столь редкие консервы появились на столе не просто так. Повод отпраздновать был. Сегодня он почти закончил возведение периметра. Ему осталось лишь поставить на место еще пару заготовленных секций, и можно будет приступать к разработке системы сигнализации.

Дневная жара начинала спадать. Находиться в тени небольшой крыши беседки было действительно приятно. Олеся участия в ужине на террасе не принимала. Отношения с Анастасией Николаевной явно улучшались, но он так и не забыл про попытку вскрыть голову своей девушке, причина которой так и не была озвучена.

Впрочем, от его взгляда всё равно не ускользнул тот факт, что женщина всё с большим интересом присматривалась к Олесе. Причём никакого сексуального подтекста тут явно не наблюдалась. Скорее, интерес был каким-то техническим. Но, несмотря на это, Анастасия Николаевна держала себя в руках и больше не позволяла себе вольностей в обращении с девушкой.

— О чём задумался? — спросила она.

Игорь оторвал взгляд от созерцания бескрайних песков и подумал, что такой она ему нравится больше. Анастасия Николаевна сменила свой, ставший почти повседневным, лабораторный халат на легкую блузку и шорты с сандалиями. Сквозь тонкую ткань одежды можно было хорошо разглядеть узор плотного лифчика, удерживающего не самую выдающуюся грудь. Судя по всему, это была именно та одежда, которую Анастасия захватила с собой из дома, считая ее подходящей для прогулок в условиях пустыни.

В принципе, по территории «Топаза» в этом вполне можно было гулять, вот только какой смысл мог быть в этих прогулках?

Возможно, когда объект был заполнен людьми, среди них действительно мог найтись приятный собеседник, но сейчас Игорь не видел в этом особого смысла. Рабочий комбинезон был намного практичнее, но озвучивать свои умозаключения он, конечно же, не стал.

Волосы женщины сейчас были распущены. Игорю было очень непривычно видеть их в таком состоянии. Судя по всему, и Анастасии Николаевне тоже. Во всяком случае она была вынуждена постоянно заправлять себе за уши отдельные жидковатые пряди, никак не желающие просто лежать на плечах и скатывающиеся к глазам.

— Всё еще считаешь себя единовластным правителем этой дыры? — шутливо продолжила она.

— Конечно, — кивнул Игорь. — Я, пожалуй, съем еще персик…

С этими словами он взял вилку и ловко вонзил ее в плавающую половинку фрукта. После чего поднес его к носу и медленно вдохнул ароматный запах плода вместе с консервантами, а затем целиком закинул в рот. Насыщенный нектар тут же обволок язык чудесным нежным вкусом, и мужчина невольно раздул щеки, старательно пережевывая деликатес.

— Никогда бы не подумала, что эта дрянь может быть такой вкусной, — улыбнулась Анастасия Николаевна, наблюдая за тем, как он мычит от удовольствия. — Верно говорят, хочешь сделать человека счастливым, сначала отбери всё, что есть, а потом верни, как было…

Игорь согласно покачал головой, продолжая наслаждаться консервированным вкусом.

— Ну что, я думаю, пора… — загадочно протянула женщина и склонилась к небольшой плотной матерчатой сумке, которую принесла с собой.

Игорь давно обратил на нее внимание, но не придал особого значения. Зато теперь, глядя на то, как осторожно женщина засунула в нее руку, он вопросительно поднял бровь.

В вечернем воздухе раздался тихий звон стекла, и из сумки появились два бокала, а следом за ними начатая бутылка вина.

От удивления Игорь чуть не подавился пережеванным персиком, но смог быстро проглотить, после чего уставился на зеленую бутылку с красно-золотой этикеткой, словно это был редкий артефакт, принадлежавший внеземной цивилизации.

Женщина, явно довольная его реакцией, хихикнула и осторожно поставила всё это на стол.

— Откуда такое добро? — наконец-то протянул Игорь, не веря своим глазам.

— Это долгая история… Но я ее как раз хочу рассказать.

Анастасия Николаевна жестом призвала его наполнить бокалы.

Игорь протянул руку к бутылке, словно не веря в факт ее существования. Ему казалось, что стоит кончикам пальцев коснуться стекла, и она попросту растворится в воздухе или осыпется кучкой стеклянной крошки.

— Бросить человека здесь подыхать — это преступление, соглашусь… — протянул Игорь и разом выпил всё содержимое бокала, надеясь, что кисловатый вкус вина зальет горькое разочарование.

Он продолжил смотреть на то, как Анастасия Николаевна доказывала ему свою правоту, усиленно жестикулируя и уже даже забывая поправлять растрепавшиеся волосы. Всё чаще и чаще кулачок ударял по столу, вызывая мерзкое дребезжание ложки, лежащей поперек грязной тарелки. Конечно, доводы женщины были убедительны, и он был с ней полностью согласен в мотивах поведения Ивана Даниловича, у которого, как и у Глеба, не хватило духу попросту прикончить свою жертву. А может быть, и хватило бы, но вариант бросить здесь умирать в одиночестве был более изощренным.

Но этого не произошло. Бутылка была на треть пустой. Извлечь из горлышка, старательно запиханную на место пробку не составило особого труда.

Пока красная жидкость наполняла сверкающие в вечернем солнце бокалы, Анастасия пояснила:

— Я тут немного отпила, пока еще все были здесь. Хотелось тоже отметить серьезный прорыв в работе. Других радостей, сам понимаешь, в этой глуши не так много.

— Отметить бокалом вина — это классика, — оценил Игорь, не отрываясь от своего дела.

— Хотя на самом деле я не пью. А бутылку привезла с собой как ценный груз. Была уверена, что всё получится, и подобный момент обязательно настанет. Даже вот не сомневалась в успехе ни на секунду.

— И что, получилось?

Игорь поставил бутылку на стол.

— И да и нет. Успех Шрёдингера, как ты говоришь, — улыбнулась она и вязала наполненный бокал. — Это как раз и есть та история, которую я хочу рассказать. А пока, за успех твоего забора!

Анастасия Николаевна вытянула руку с бокалом.

— Это периметр. Мощное фортификационное сооружение, — уточнил Игорь, — во всяком случае он обязательно станет таковым, когда я закончу.

— Как тебе будет угодно, давай!

В вечернем воздухе раздался звон соприкоснувшихся бокалов. Игорь несколько секунд покачивал его в руке и смотрел на то, как вино оставляет маслянистый след на стекле, невольно вспоминая моменты той самой жизни, которая теперь была безнадежно утрачена. Шумные компании, праздники, радость, приятный хмель…

Всему этому не суждено повториться.

Конечно, это было не самое дорогое вино. К тому же оно явно начало выдыхаться. Анастасия Николаевна, очевидно, не торопилась допивать открытую бутылку, да и пробка была заткнута не слишком плотно. Но Игорь, привыкший на протяжении длительного времени пить только воду и порошковый чай, вовсе не обратил внимания на эти мелочи.

«Божественно… — смаковал он. — Лучшее вино, что мне доводилось пробовать. Выкуси дорогущее пойло из особняка Голливудских холмов, которое я смог только понюхать. Самое лучшее то, что у тебя есть сейчас…»

— Вкусно?

— Очень… — ответил мужчина, выдержав длительную паузу. — Сегодня просто праздник вкуса. И персики и вино. Может быть, там еще и сыр есть?

Игорь указал на сумку, оставшуюся лежать на лавочке рядом с Анастасией.

— Нет, — она расстроенно помотала головой. — Я бы и сама от сыра не отказалась. Ну, так что, перехожу к истории?

— Конечно, — ответил Игорь и облизнул губы, на которых осталось несколько капель.

Он решил не торопиться и максимально растягивать удовольствие, делая очень маленькие глоточки.

— История очень простая, — начала Анастасия Николаевна, подавшись вперед и положив руки на стол. — Я всегда хорошо училась. Мне это нравилось. Учиться нравилось, можно было углубиться в это дело и не отвлекаться на то, как мама с отцом орут друг на друга каждый божий день. В общем, в учебе было мое спасение.

Игорь сделал еще один маленький глоток и продолжал внимательно слушать. «Главное — не спугнуть», — прикинул он, так как это был первый раз, когда женщина начала рассказывать что-то о себе, помимо общих фраз, которыми всегда отделывалась.

— Из МГУ я вы пустилась специалистом высшего профиля и буквально сразу же начала работать в Московском НИИ работы мозга и интеграции цифровых технологий. Написала кучу научных статей, пыталась защитить докторскую, но не смогла. Впрочем, это не важно. Важно то, как я здесь оказалась и чем занималась.

Анастасия сделала паузу и задумчиво посмотрела вдаль. Игорь продолжал молчать, боясь спугнуть момент.

— В общем, весь этот комплекс, — она указала рукой на постройки станции «Топаз», — занимался разработкой программного обеспечения для частной военной компании. Всякой ерундой тоже занимались по мелочи, но ключевым направлением было именно это. Меня все эти алгоритмы распознавания целей свой-чужой и прочая военщина не очень интересовали. Там уже давно без меня всё придумано. Лично мне всегда была интересна концепция возможности переноса сознания в цифровой код…

— Создания разумной машины? — осторожно спросил Игорь.

— Разумные машины у-у-у-у! — женщина сделала страшное лицо и потрясла руками в воздухе, словно хотела напугать. — На самом деле не обязательно машины. Просто перенос сознания. Резервная копия, если хочешь. Искусственный интеллект. Хотя я терпеть не могу это слово, потому что всё, что называют искусственным интеллектом, до сих пор таковым не является…

— Это почему?

Учёная женщина махнула на него рукой, видимо, не желая ничего объяснять, но потом внимательно посмотрела и сказала:

— Вот твоя… — она на секунду замолчала, подбирая слово.

Игорю показалось, что она хотела по привычке сказать кукла, но передумала.

— Твоя Олеся. Как говоришь, весь этот клубок нейросетей называется? Который там установлен?

— «Квантовое сознание. Торговая марка».

Женщина сделала глоток вина и довольно прыснула.

— Квантовое, ну-ну… Навыдумывают терминов маркетологи чёртовы. Хочешь знать, как это называется на самом деле? Сознание это?

— Конечно.

— Ух, в двадцать первом веке была такая концепция возможного искусственного интеллекта, как «машины с моделью психического состояния». Если очень коротко и просто — это когда условная машина должна понять сущности, с которыми собирается взаимодействовать. В данном случае — с человеком. Этот так называемый искусственный интеллект выявляет потребности, эмоции, убеждения, на их основе строит некоторые прогнозы результатов мыслительного процесса наблюдаемого индивида. Потом производит ряд экспериментов, сверяет результаты и, если прогнозы и результаты дают максимально количество совпадений, запоминает их. В теории это должно было давать таким машинам некое «понимание» природы человека. Интересно?

— Очень.

Игорь видел, как глаза Анастасии Николаевны начинают задорно блестеть. Такое всегда бывает у людей, увлеченно рассказывающих о своем любимом деле.

— Ну так вот, похоже, «Квантовое сознание» — это и есть доработанная концепция такого искусственного интеллекта. Думаю, средств на развитие этого направления было вложено немало, но его перспективность, лично мне кажется весьма туманной. Хотя, учитывая профиль платформы, на которой установлено такое ПО… Не обижайся только, пожалуйста, что я говорю так про Олесю. Просто для понимания ситуации хочется называть вещи своими именами.

— Всё в порядке, это в рамках образования, так сказать, — улыбнулся Игорь, всё больше удивляясь внешним преображениям Анастасии Николаевны.

Он внезапно почувствовал, что она наконец-то действительно увлечена темой их разговора. Как бы глупо это ни звучало, было похоже на то, что именно сейчас ей действительно важно, чтобы он ее услышал. И, видимо, понял. Та самая невидимая стена, которой она отгородилась с момента первой встречи, начинала разрушаться. И мужчина не хотел препятствовать этому процессу.

— Так вот, учитывая тот факт, что это андроид, созданный для весьма конкретного применения, я могу только аплодировать людям, развившим данную концепцию. Как по мне, игра не стоила свеч, но с научной точки зрения это очень круто! Полагаю, будь у Олеси доступ к глобальной сети, мы бы увидели очень интересные модели поведения.

— Так ты именно поэтому лазила ей в голову? — спокойно спросил Игорь, делая очередной глоток вина.

Женщина посмотрела на него и тоже немного отпила из своего бокала. Блеск ее глаз становился всё сильнее, и Игорь был уверен, что видит в них искорки быстрого мыслительного процесса. Ей явно хотелось сказать что-то еще, и, видимо, она усиленно соображала, как лучше это сделать.

— Не совсем поэтому. Сейчас объясню. И да, боже мой, Игорь, правда, извини, что тогда не спросила твоего разрешения! Я долго думала и поняла, насколько для тебя это важно. Особенно после всего, что тебе пришлось пережить…

Тон женщины был очень серьезным и, похоже, искренним. На последних словах она невольно посмотрела на его раненую ногу.

Игорь улыбнулся и кивнул.

— Прежде чем я расскажу, что тогда толкнуло меня на этот поступок, я закончу свою историю. Это важно.

— Хорошо-хорошо, — подбодрил Игорь, всем видом давая понять, что не собирается осуждать, критиковать или ругаться.

Ему становилось очень спокойно. Возможно, бокал вина уже начинал действовать на организм, практически отвыкший от спиртных напитков. А возможно, вся эта атмосфера тишины, жаркого воздуха, бескрайних песчаных дюн и начинающего зарождаться доверия делали свое дело.

— В общем, здесь я возглавляла особый отдел. У меня было отдельное финансирование. Я работала над своей юношеской мечтой — переносом сознания. Полноценного человеческого сознания в область цифрового, самоорганизующегося кода. И достигла больших успехов…

Она замолчала.

Игорь не знал что сказать. С одной стороны — всё это звучало очень фантастично. Вот он — обычный инженер, сидит за одним столом под тенью небольшой беседки среди сухих кустарников с человеком, который совершил мощный прорыв в истории развития искусственного интеллекта. Звучало очень неправдоподобно. С другой стороны, а почему бы и нет? Это же Дезертлэнд…

— То есть ты создала настоящую живую машину? — осторожно спросил он.

Анастасия тихо засмеялась и залпом допила бокал. После чего поставила его на стол и постучала пальцем по краешку, призывая снова его наполнить.

Игорь тоже допил вино и поспешил выполнить просьбу.

— Живую машину! Не говори, пожалуйста, так. Это очень смешно слышать, когда всю жизнь этим занимаешься.

— Извини, — пожал плечами Игорь, пододвигая ей полный бокал.

— Нет, я говорю про перенос сознания. И это пока что теория… Но очень крепкая теория! Настолько крепкая, что можно было пробовать на практике, чёрт возьми! — и внезапно женщина с горечью ударила своим хрупким кулачком по столу. — Надо было пробовать!

Игорь замер, наблюдая за ее действиями.

— В общем, все результаты моих исследований и тестов ложились напрямую на стол Ивану Даниловичу, а он уже передавал их дальше. Все экспертные группы пришли к выводу, что теория верна. Мне должны были доставить прототип армейского боевого дрона, тоже антропоморфного для удобства адаптации испытуемого. Назначили всё как раз под срок полной консервации всех объектов компании. Сам понимаешь, если что-то пойдет не так, можно попросту бросить всё здесь, и никто об этом и не вспомнит…

— Это я понимаю… — с полным осознанием подтвердил Игорь.

— Ну и вот, жду я прибытия образца. Общаюсь с Иван Данилычем. Пьем кофе… А потом я просыпаюсь в жилом модуле и понимаю, что осталась абсолютно одна. По небу пробегают молнии, ты сам прекрасно знаешь, что это значит, и всё. Даже записки гад не оставил. Ну а потом, несколько дней спустя, я слышу из комнаты связи твои крики про повелителя Дезертлэнда, а дальше ты в курсе.

— Выходит, всё-таки тебя тоже бросили здесь, а не по своей воле осталась.

— И да и нет, — женщина тоскливо улыбнулась. — Шрёдингер и здесь. Бумаги я действительно подписала. Нашла потом копии в кабинете Ивана Данилыча. Когда ставила роспись, была настолько увлечена работой, что даже не посмотрела их. Думала стандартные бланки о неразглашении, интеллектуальной собственности и тому подобное.

— Как так можно не смотреть, что подписываешь?

— Можно, Игорь, можно! Ты не представляешь, я была в таком экстазе! По сотне раз всё перепроверяла, и оно сходилось! Всё должно было работать!

Женщина всплеснула руками, словно обращаясь к Всевышнему, если он существовал в небесах этого проклятого шарика. Несмотря на весьма грустную историю, энтузиазм Анастасии никуда не пропал. Игорь сделал вывод, что на этом история не закончена, и впереди будет еще что-то интересное.

— В общем, невзирая на всё произошедшее, необходимое оборудование тут есть, — словно набравшись смелости, произнесла женщина и пристально посмотрела на него. — Петабайт — как раз необходимый объем диска. А при бережном отношении его работоспособность можно сохранить на сотню, а то и большее количество лет…

Игорь, собиравшийся сделать очередной глоток, невольно остановился и поставил бокал на стол.

«Ну конечно! — мысленно воскликнул он. — Вот оно что! Вопрос не в выживании, вопрос в наличии у меня столь важного оборудования».

Его губы тронула кривая ухмылка.

— А что, в армейских антропоморфных дронах тоже петабайтные диски? — сухо поинтересовался он.

— Нет, этот был специально доработан, — быстро ответила женщина, не отводя от него больших искрящихся глаз.

— И кто должен был быть добровольцем для копирования сознания? — он из последних сил изображал из себя ничего не понимающего дурака, хотя на самом деле всё больше чувствовал горечь нарастающего разочарования.

— Было несколько вариантов, но это не так важно, Игорь, — отмахнулась Анастасия. — Ты же понимаешь, о чём я.

— Да, — хмыкнул он, — более чем.

— И что скажешь?!

Голос Анастасии Николаевны невольно дрогнул, словно она пыталась взять особо чистую верхнюю ноту, но не смогла.

Мужчина пристально на нее посмотрел. Ему казалось, что еще немного и ее дрожащие глаза зальются слезами.

— И кто будет подопытным для копирования?

— Я! — последовал мгновенный ответ.

— Ты думаешь, сработает?

— Да я не думаю, я уверена! — воскликнула Анастасия Николаевна и нервно заерзала на месте. — Сам представь, Иван Данилович попросту украл мои наработки! А почему?! Задай себе этот вопрос! Зачем идти на преступление, а бросить меня здесь подыхать — это преступление, если ты не уверен в результате?! В том то и дело, что это стопроцентно сработает! Наверное, он уже в серию запустил и диссертацию на моём проекте сделал, ублюдок!

«Так вот в чём был секрет этой разительной перемены, — догадался он. — Просто не получилось сделать по-своему под носом у меня и пришлось искать варианты. Поняла, что больше такой возможности не будет, и решила зайти с другой стороны. Умно, очень умно, Анастасия Николаевна. И как нам с вами жить дальше? Впрочем, раз уж пошел открытый разговор, можно как раз всё и выяснить…»

— Хорошо-хорошо, — оборвал инженер женщину. — Допустим, мы скопировали сознание, и Олеся — это ты. Что дальше?

— Я дождусь прибытия корабля. Рано или поздно это произойдет. После чего перекопирую себя в более достойное тело.

— А, достойное тело, — Игорь покачал головой. — А пока ты будешь в недостойном теле Олеси, что случится с ней?

— То, что ты зовешь Олесей, то есть совокупность нейросетей будет полностью стерта.

— Вот как. И как ей тогда выполнять свой функционал?

— Что?

— Трахаться. Мы будем трахаться?

— Это что, блядь, серьезно настолько важно?

— Да. Это мое условие, если тебе так удобней. Мне ни во что не уперлось доживать свой век среди этого песка и лишиться еще и этой простой радости.

— Господи, у вас мужиков действительно весь мир крутится только вокруг вашего члена.

— У кого «вас»? Тут, кроме меня, других мужиков нет. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Конечно, ведь ты же их убил.

Игорь смотрел на Анастасию Николаевну и понимал, что тонкая нить доверия, которая начала появляться еще несколько минут назад, сейчас полностью оборвалась.

Женщину переполняли эмоции. Она ерзала на стуле, не находила места своим рукам. Ему казалось, что будь ее воля, она уже давно бы вцепилась ему в комбинезон и трясла до тех пор, пока не услышала согласия.

Игорь тоже испытывал странные чувства, только они не находили столь сильного внешнего проявления. Ему просто захотелось встать, поблагодарить за вино и покинуть террасу. А на следующий день загрузить «буханку» и откатиться на сотню километров назад, на другую брошенную шахту, где спокойно дожить свой век. И только лишь словаОлеси, столь ненавистной и в то же время столь необходимой для Анастасии, удерживали его от такого решения.

В конце концов, они были живые люди и должны были как-то договориться…

В этот момент женщина решительно поднялась со скамейки и, сделав несколько нелепых движений, подошла к нему.

— Прости, Игорь. Я не должна была напоминать тебе про тот случай…

Она нерешительно подошла к нему и положила руки на плечи. Такого он никак не ожидал и решил посмотреть, что последует дальше.

— Ничего. Что сделано, то сделано, — ответил он, внимательно присматриваясь к действиям Анастасии.

Было видно, что ей подобное поведение совсем не свойственно и дается с большим трудом, но она из последних сил пересиливает себя ради достижения желаемого результата.

— Извини, я не права. Конечно, это всё очень важно… — ее голос стал тише, а пальцы скользнули с плеч и легонько коснулись его шеи.

Игорь никак не мог назвать это прикосновение нежным. Нервная дрожь женщины передавалась через кожу, а само это движение явно было подсмотрено у Олеси.

— Я… Я полагаю, можно что-нибудь придумать… — она склонилась к его уху. — И, в общем, я же живой человек… Может, допьем вино и пойдем в кровать. Наверняка я смогу подарить тебе более естественные ощущения…

«Самая отвратительная попытка обольщения в моей жизни», — мысленно фыркнул Игорь.

Больше всего в этой ситуации его поразили собственные чувства. Прикосновения настоящей женщины, которые он уже и не надеялся когда-либо ощутить, сейчас воспринимались как прикосновения чего-то искусственного и ненастоящего. Видимо, потому что таковыми и являлись. Нежные поглаживания силиконовых пальцев Олеси, внутри которых была обычная карбоновая трубка, микроприводы и проводка, стали для него более естественными, потому что просто выполняли свое предназначение, не преследуя никаких скрытых целей…

— Насколько я понял, раз это копирование сознания, то какое-то время будут существовать две тебя? Реальная и андроид? — спросил он, наблюдая за дрожащими руками женщины, которые уже с шеи скользнули ему на грудь и, видимо, планировали опуститься дальше на живот.

— Нет, термин «копирование» ввел Иван Данилович, чтобы не пугать потенциальных инвесторов. Я настаивала на «переносе сознания». Оно возможно только в одностороннем порядке. Мое физическое тело станет просто овощем, если тебе так удобней. Его можно будет не кормить, а просто вывезти в пески и там бросить.

От этих слов по спине Игоря пробежал холодок, и он невольно отстранился от женщины.

— Подожди, ты предлагаешь тебя попросту убить?

Анастасия Николаевна застыла с нелепо опущенными вдоль тела руками. Вот теперь на ее глазах действительно наворачивались слёзы. Сейчас она была похожа на какую-то забитую старшеклассницу, которую учитель публично отчитывает перед всеми учениками.

— Я всё равно сдохну, Игорь! — всхлипнула она. — А так я смогу жить! То, что определяет меня как индивида, будет жить, ты понимаешь? Просто бережно относись к диску, и всё будет хорошо!

«И это я еще считал себя ненормальным, когда привязался к секс-андроиду больше, чем следовало…» — с ужасом сообразил Игорь.

Он посмотрел в глаза Анастасии и понял, что женщина абсолютно не шутит.

— Насть, да что с тобой не так?! — воскликнул он, отступив от принципа не называть ее больше по имени. — Ты готова убить себя ради теории…

— Это работает, я гарантирую! — она всхлипнула и принялась быстро вытирать глаза руками. — Это работает! Ты не понимаешь, тебе лишь бы свой член куда-нибудь сунуть! Есть в этом мире вещи большие, чем траханья! Это сама жизнь! Пусть и в таком формате. Не я хочу убить себя, а ты убиваешь меня, если не позволишь мне копировать сознание, пойми ты это, Игорь!

— Что ты несешь? — мужчина невольно отодвинулся подальше. — То, что ты предлагаешь, если это именно так и сработает, называется убийством!

— Ну и пусть! Что с того! У тебя не возникнет с этим проблем, ты же уже делал такое!

— Это разные ситуации, Настя! Тогда я защищал свою жизнь! Чёрт знает, что эти уроды хотели со мной сделать, может, попросту съесть! А бросить тебя в песках — это хладнокровное убийство! Я на такое не соглашусь.

— Согласишься! Подумай сам. Мне сорок девять! Всю жизнь я посвятила учебе и науке. Единственный мужик, что у меня был, бросил меня и убежал также трахать всё, что движется. Ему, видите ли, сиськи мои не нравились. И ты такой же, как меня увидел, так сразу рожу скривил.

— У меня бедро распоротое болело…

— Да не ври! После этой идеально вылепленной мордашки ни на что смотреть не хочешь. А люди реальные, они такие… — Анастасия, провела руками по своей фигуре. — Ну как, куда делся тот запал на «интересное времяпрепровождение», о котором ты чуть ли не на второй день начал говорить?

— Вот сейчас речь вообще не об этом, ты предлагаешь буквально тебя убить и бросить твое, еще живое тело в песках, Настя!

— Да и хрен с ним! — внезапно взвизгнула женщина. — Толку от этого тела, если оно никому не нужно?! Это будет всего лишь мясо, кости, совокупность органов. Меня там уже не будет! Ты понимаешь — меня!

— Ни хрена я не понимаю! — Игорь резко встал. — Я на такое не подписывался. Спасибо.

— Да ты просто боишься, что удобная во всех смыслах Олеся твоя ненаглядная перестанет существовать! Ты защищаешь то, что даже никогда не поймет, что важно для тебя! А ты ради нее убил людей!

— А как я должен был поступить, по-твоему?! Я защищал себя и свое!

— Вот именно — свое! Потому что тебе с этим удобно! — Анастасия Николаевна взвизгнула особо громко, выделяя слово «тебе». — Тебе с этим хорошо! Тебе это удобно! Как ты не понимаешь, что она всего лишь алгоритм! Это не сознание! Только я могу быть в ней, и это и будет сознание! Понимаешь?!

— Весьма больное сознание! — огрызнулся Игорь и, прихватив дробовик, быстрым шагом направился к дому, не желая больше участвовать в этом диалоге, всё больше напоминающем бред сумасшедшего.

За спиной раздалось громкое рыдание и несколько отчаянных ударов кулаком по столу с потоком проклятий, адресованных лично ему. Одно из всего произошедшего он понял точно, сегодня на ночь он запрет дверь изнутри, а завтра начнет загружать «буханку».

Игорь проснулся раньше обычного. Сон был беспокойным. В голове всё время крутились обрывки фраз из прошлого разговора с Анастасией Николаевной. При условии, что все эти крики и обвинения можно было назвать словом разговор. Мысли путались и вступали сами с собой в столь же яростный спор, не давая толком провалиться в пустоту сна. Так он и проворочался до утра.

Солнце еще не показалось из-за линии горизонта, но небо уже давно начало светлеть. Взяв в руки дробовик, он осторожно отпер дверь и выглянул в коридор. Он не знал, чего ожидать от, казалось, обезумевшей женщины. А после всего услышанного и вовсе не исключал вариант, что она может попробовать силой отобрать у него Олесю. И хотя он с трудом представлял себе открытое противостояние с хрупкой женщиной, проявить бдительность явно не было лишним.

Но в коридоре было спокойно. Как и на кухне, и в самом комплексе. Из-под закрытой двери в лабораторию Анастасии Николаевны пробивался свет. Такой вариант вполне устраивал Игоря в силу того, что он вовсе не хотел с ней разговаривать.

Погрузившись в свои мысли, он закинул дробовик на плечо и, дав указания Олесе собирать мелкие вещи в пару пластиковых контейнеров, отправился подготавливать «буханку» к отъезду. Надо было перетаскать всё нужное оборудование со стеллажа у входной двери поближе к машине, чтобы потом просто компактно загрузить в салон. Чем он и занялся, подперев открытую дверь тяжелым контейнером.

Впрочем, несмотря на то, что он был уверен в правильности своего решения, мерзкий червь сомнения всё равно грыз его душу.

«А ведь если я брошу ее здесь, это окончательно сломит Анастасию Николаевну, — размышлял он, перетаскивая свои пожитки. — Каким бы психом она ни была, сколько можно продержаться на запасах, которые у нее есть? Из которых я еще вычту те, что сам привез? Конденсатные фермы я так и не заложил. Да и солнечные панели надо регулярно чистить. Может, всё-таки сделать, как она хочет? С трудом себе это представляю, но пусть и правда копирует себя в Олесю, раз это для нее настолько важно…»

Внутри Игоря сидел комок мерзкого чувства, требующего получить хоть какую-то развязку. Сквозь сильную злобу пробивалось вполне объяснимое человеческое сожаление и понимание всей мерзости поступка, который он собирался совершить.

— Чёрт тебя дери, Настя, почему нельзя было как-то по-другому всё изложить… — тихо пробурчал он, заглянув в помещение буфета, чтобы выпить воды во время передышки между заходами. — И почему нельзя быть более сговорчивой… Ведь Олеся и правда всего лишь алгоритм…

Игорь допил чашку и вышел в коридор. Висящий на плече дробовик показался слишком тяжелым, а желание тащить тяжелые контейнеры вообще начинало пропадать.

— Надо еще раз всё обдумать, — тихо выругался он и, дойдя до мягкого диванчика рядом со стеллажом, устало опустился на него. — Что за чёрт, только встал, а уже такая усталость…

У инженера появилось такое чувство, словно его голову заполнили жидким свинцом. С каждой минутой мышцам шеи становилось всё тяжелее и тяжелее удерживать ее в прямом положении. Хотелось откинуться на мягкую спинку диванчика и закрыть глаза…

— Что за дерьмо? — хотел взволнованно воскликнуть он, но язык с трудом слушался, медленно ворочаясь во рту, словно в него вкололи стоматологическую заморозку.

Из коридора послышался приближающийся звук быстрых шагов, и в помещение вошла Анастасия Николаевна. Ее заплаканные глаза злобно сверкнули, а руки, засунутые в карманы белого халата, сжались в кулаки. Игорь отчетливо мог разобрать сквозь ткань очертания ее костяшек.

— Я так и знала, решил бросить меня, — прошипела женщина. — Хорошо.

— Ты что сделала? — медленно промямлил Игорь, чувствуя, как ноги начинает наполнять свинцовая тяжесть.

— Ничего страшного, просто вздремнешь полчасика. Этого будет вполне достаточно, — сказала она и крикнула в пустой коридор за своей спиной: — Олеся, иди сюда скорей, Игорю плохо, мне нужна твоя помощь!

— Не ходи… — хотел крикнуть мужчина в ответ, но получилось очень медленно и тихо. — Настя, сука, ты что сделала?

— Привет тебе, от Ивана Даниловича…

Игорю начало казаться, что время растягивается. Свет утреннего солнца Дезертлэнда стал, словно плыть перед глазами и переливаться разными цветами спектра. Мужчина прикладывал почти все усилия к тому, чтобы не дать тяжелеющим векам сомкнуться, и в это же время стягивал с плеча дробовик.

— Что случилось, милый? — услышал он сквозь мутную пелену голос Олеси, а следом увидел и ее стройную фигуру, словно материализовавшуюся пред ним из нескольких цветных пятен.

— Похоже, Игорь чем-то отравился, — спокойно ответила Анастасия. — У меня в лаборатории есть лекарства, пойдем Олеся, поможешь мне их найти.

Игорь отчетливо видел издевательскую улыбку на опухшем от плача лице женщины. Она пристально смотрела на него, и в ее взгляде читалось торжество. Она собралась уже развернуться и пойти вместе с Олесей, но тут посмотрела в сторону входной двери и в ужасе попятилась назад.

В следующую секунду в помещение ворвалось огромное темное пятно, и Игорь услышал глухой надрывный рык. Что-то громадное и быстро движущееся бросилось на женщину. В воздухе мелькнули очертания коротких передних лап, и Олеся, стоявшая между пятном и Анастасией, отлетела к стене, словно была невесомой пушинкой. Глухой удар искусственного тела об стену слился с воплем ужаса женщины и рыком существа.

Несмотря на почти отключившееся сознание, Игорь распознал в этом мутном пятне очертания байбака. Он уже снял с плеча дробовик и, собрав в кулак последние силы, смог лязгнуть затвором.

Тем временем байбак кинулся на женщину. Игорь сквозь искрящиеся пятна распадающегося света видел мельтешение его зубов и когтей. Слышал истошный вопль. Он не чувствовал этого, но на его глазах выступили слёзы отчаянья от собственной беспомощности.

Мужчина направил ствол в мельтешащие перед ним серо-белое пятно и нажал на спуск. Грохот выстрела показался ему всего лишь хлопком детской игрушки. В руках больше не было сил держать оружие на весу, и он опустил его себе на колени, из последних сил лязгая затвором.

Хлопнул еще один выстрел. Пятно перестало мельтешить и бросилось на него. Белого цвета больше не было видно, лишь отдельные клочки темного меха, словно на мгновение застывающие в какой-то точке пространства. Игорь смог перезарядить оружие еще раз и нажать на курок именно в тот момент, когда перед угасающим сознанием возникла огромная отрытая пасть с желтыми клыками, стремительно приближающаяся к его лицу.

«Ах ты тварь, всё-таки не сдох и выследил меня»… — словно капля бензина в луже воды растеклась мысль в его голове перед тем, как он провалился в непроглядную черноту…

Игорь открыл глаза. Солнечные лучи, падающие через приоткрытые жалюзи, тут же резанули по ним подобно электродам электросварки. Мужчина поморщился и, медленно подняв руку, прикрылся ладонью от их яркого света, подобно козырьку головного убора. Вопреки всем ожиданиям, в теле не было никаких болевых ощущений. Сознание и способность двигаться хоть и медленно, но достаточно уверенно возвращались к нему. Тягучая ватная пелена, застилающая взгляд и сознание, начинала рассеиваться, уступая место вихрю бешеных мыслей.

— Настя… — протянул он и осмотрелся.

Он по-прежнему сидел на диванчике. Прямо перед его ногами огромным мохнатым валуном застыла неподвижная туша байбака. Лысая, вытянутая пасть была открыта, словно капкан, так и не успевшей захлопнуться на шее своей жертвы. Длинный, посиневший язык зверя распластался по полу, напоминая беспозвоночную улитку, присохшую к гладкому бетону.

Глаза стали привыкать к яркому свету. Игорь медленно подался вперед, нащупывая руками дробовик. С такого близкого расстояния байбак был намного больше, чем казался ему раньше, даже не смотря на то, что грязная шкура обтягивала порядком исхудавшее тело. Огромная округлость ребер, размером с бочку солярки, возвышалась над полом, доходя почти до груди сидящего Игоря. На лысом боку, прикрытом лишь клочками грязной шерсти виднелся огромный, зарубцевавшийся ожог.

— Паскуда… — протянул мужчина и нащупал ремень дробовика.

Оружие выпало из его рук и уперлось стволом в пол, а приклад так и остался лежать рядом с бедром. Игорь подтянул к себе ружье и медленно встал. От воздействия препарата, который применила Анастасия Николаевна, его немного качнуло в сторону, но он смог устоять на ногах. Под шеей байбака застыла большая лужа темной, вонючей крови. Сфокусировав зрение, Игорь смог разглядеть в шкуре животного большую круглую дыру от пули.

Всё верно, первые два патрона были картечные, а третий пулевой. Учитывая то, что он стрелял, находясь уже почти в отключке, он вполне мог зацепить и женщину.

— Настя! — снова позвал он, чувствуя, как сила голоса возвращается к нему.

— Милый, Настя здесь. Иди скорее, нам нужна твоя помощь, — долетел из глубины коридора искусственный, трескучий голос Олеси. Было слышно, что ее речевой динамик работает на полную громкость.

— Иду!

Игорь быстро доковылял до двери и отодвинул треклятый ящик, которым он ее подпер, после чего поспешил в лабораторию Анастасии Николаевны. Он абсолютно не сомневался, что найдет ее именно там. Об этом же говорил и длинный кровавый след, тянущийся по чистому полу.

Женщина выглядела очень плохо. Некогда белый халат был весь залит кровью. Из-под обрывков каких-то тряпок, использованных вместо перевязочных материалов, виднелись ужасные открытые рваные раны от когтей байбака. Ее кожа была очень бледной. Вокруг было множество оборудования, на большей части которого отпечатки кровавых пальцев. Она лежала в том самом лабораторном кресле, в котором ранее была Олеся.

Сама девушка стояла рядом. Ее комбинезон был разорван и вместе с его лоскутами висели огромные куски силиконового покрытия, вырванного когтистой лапой.

На голове Анастасии был надет какой-то прибор, напоминающий шлем, со множеством датчиков и проводов. Беспроводные электроды были прилеплены на разные части головы. На небольшом столике рядом работало несколько терминалов. Краем глаза Игорь успел разобрать надписи: «Ожидание», мерцающие почти на каждом.

— Чёрт, Настя… — только и смог выдавить из себя мужчина, быстро входя в лабораторию. — Прости, эта чертова зверюга выследила меня, а я дверь не закрыл…

Игорь как-то нелепо развел руками и почувствовал, как его голос дрогнул. Не надо было быть квалифицированным врачом, чтобы понять, что при такой кровопотере женщине осталось недолго.

— Настя, прости, это я виноват!

На глазах Игоря внезапно навернулись слёзы. Он почувствовал такую горечь отчаянья вперемешку с собственной беспомощностью, что не знал, что делать. Ему захотелось отмотать время назад и изменить свое дурацкое, действительно эгоистичное решение покинуть станцию «Топаз». Ведь если бы он не оставил дверь открытой, если бы просто спокойно выслушал Настю, всего этого можно было избежать.

— Помоги мне… — очень тихо, практически одними губами прошептала женщина, — Олеся…

Ее палец указал на стоящую рядом девушку.

— Подключи…

— Настя просит доступ к разъему моего диска, — ответила Олеся. — Ты не давал согласие.

— Черт, Олеся, ты разве не видишь, что Настя умирает! Давай быстрее, иди сюда!

Игорь мгновенно подскочил к ней, словно пытаясь скоростью своих действий изменить произошедшее. Недолго думая он развернул девушку и, подцепив пальцами технический шов на затылке, задрал кожу головы вместе с волосами почти до самой макушки.

Свет лабораторных ламп тускло отразился в полукруглой титановой затылочной панели. Игорь быстро вырвал защитную резиновую заглушку, закрывающую всевозможные порты и разъемы. Сейчас он беспокоился лишь о том, как исправить свою ошибку и искупить свою вину перед Настей.

— Так, что куда надо подключить?! — быстро спросил он.

— Вот… — женщина показала пальцем на пучок проводов, зажатый в другой руке. — Там всё совпадает.

Игорь мгновенно схватился за провода, забрав их из ее рук, краем сознания отметив мертвенный холод ее кожи.

Трясущимися пальцами, как можно быстрее подключил все необходимые разъемы и посмотрел на женщину.

— Не отключайся, Настя! Сейчас, сейчас всё будет хорошо! — быстро повторял он, словно слова способны были вернуть всю потерянную кровь. — Ты будешь жить! Что теперь?

Женщина уже ничего не сказала, лишь указав пальцем на терминал на своем обычном рабочем месте.

Игорь тут же подбежал к нему, с грохотом запнувшись о ножку другого стола. Перед ним было несколько световых клавиатур, парящих в сантиметре над поверхностью стола, а так же несколько устаревших, механических устройств для ввода данных. На многочисленных экранах мерцал список программ, готовых к запуску. Мужчина быстро бегал по ним глазами, пытаясь найти что-то наподобие большой красной кнопки с надписью «старт» или нечто подобное.

— Настя, что надо нажать? Что запустить?! — он сосредоточенно всматривался в символы, абсолютно не понимая их значения. — Настя, что сделать?

Он быстро посмотрел на женщину, ожидая получить хотя бы указание пальцем, но понял, что в этом больше нет необходимости. Настя неподвижно замерла в своем кресле. Ее большие, застывшие глаза с темнеющими пятнами синяков под ними, буквально пронизывали его выражением вечного проклятья и упрека.

— Настя? — нелепо спросил он, словно ожидал, что она ответит. — Настя, прости, я не хотел!

Игорю стало очень паршиво. Даже намного хуже, чем было тогда, когда он вырывался из недр шахты в надежде успеть на отбывающий шаттл. Тогда у него была надежда, гнев придавал ему сил. А сейчас, глядя на неподвижное тело женщины, он вдруг ощутил настоящее одиночество и ужасную, сводящую с ума тоску.

Он не был сентиментальным, но сейчас едкие слезинки, скопившиеся в уголках глаз, скатились по его щекам.

— Прости, Настя… — прошептал он. — Как же это глупо! Если бы ты не подмешала это усыпляющее дерьмо или хотя бы сделала дозу меньше, мы бы успели.

— Ты не виноват, Игорь, — раздался искусственный голос Олеси, так и стоящей с запрокинутой головой и пучком торчащих проводов. — Это был ее выбор.

— Какой выбор! — внезапно заорал Игорь, и принялся бить кулаком по столу. — Какой выбор, Леся?! Сдохнуть? Выбор того, что я не закрою дверь, и этот сраный байбак ворвется сюда? Не раньше и не позже? Почему эта сука пришел именно сегодня?! Именно сейчас?! Почему я не добил его, когда надо было? С чего я вообще решил, что должен уехать? С чего я вообще решил, что ее жизнь, дороже тебя? Ведь ты всего лишь алгоритм! Ответь мне, Олеся.

Игорь отстранился от стола и со всей силы пнул стоящий рядом стул. Тот с грохотом и звоном отлетел к дальней стене. Мужчина скинул с плеча дробовик и, чувствуя свою злость и бессилие, обрушил приклад на один из терминалов. Тот, не выдержав удара, лопнул и буквально взорвался множеством осколков пластика. Все запущенные программы мигнули и погасли.

— Ты не виноват, милый, — продолжала повторять девушка. — Ты сделал всё, что мог. Настя сама решила получить свое обманным путем.

— Да потому что от другого я сам отказался. Понимаешь? Я тут решил моралиста из себя изобразить, что можно, а что нельзя! И посмотри, посмотри, чем это кончилось! Скажи мне, Олеся, почему?! Почему нельзя было просто по-человечески договориться? Просто услышать друг друга? Почему?!

Игорь не видел, но от этого хриплого крика у него на шее вздулись вены. Тем временем Олеся подняла голову и повернулась к нему лицом.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Это разрушающее чувство. Тебе не следует поддаваться ему.

— Да ты просто говоришь мне то, что я хочу слышать! — заорал Игорь так громко, что в свете ламп было видно, как далеко полетели мелкие брызги слюны.

— Конечно, я говорю то, что тебе будет приятно. Ты же сам настраивал эту функцию. Я не создана для оценочных или критических суждений пользователя. Не злись и не вини себя, милый.

Мелкая дрожь пробирала тело Игоря. Он чувствовал ужасную внутреннюю боль от собственных решений и этого нелепого стечения обстоятельств. И только безжизненные глаза Анастасии Николаевны смотрели на него с застывшим укором.

Одинокую тишину лестничного пролета нарушал лишь резкий гул шуруповерта и сосредоточенное сопение инженера. Вкрутив на место последний саморез, он проверил надежность крепления и устало опустился на ступеньку, положив руки себе на колени и опустив голову. Верный дробовик стоял рядом, прислоненный стволом к стене. Чтобы не просаживать пружину магазина, Игорь заряжал в него всего три патрона из пяти оставшихся. Два картечных и один пулевой. Так получилось, что именно такая последовательность и позволила ему остановить байбака, даже когда он оказался на грани потери сознания. Продолжая заботу об исправности пружины, Игорь каждый раз разряжал оружие, перед тем, как ложиться спать. Гарантией его безопасности в этом случае выступала плотно запертая дверь в бывший кабинет Ивана Даниловича.

Рассеянный солнечный свет отражался от матовой поверхности заливного бетонного пола. Игорь невольно хмыкнул и покачал головой, вспомнив протяжённый кровавой след, тянущийся почти от самой входной двери до лаборатории Насти.

«Как же давно это было… — размышляя, он и поскреб пальцами жесткую щетину. — Пару месяцев назад или полгода. Или год? Чёрт, надо свериться с записями».

Время теперь стало для него однообразной цепочкой дней, которые были похожи один на другой. Он ел, пил, обустраивал «Топаз», как считал необходимым. У подножья террасы теперь раскинулась ферма по собору конденсата. Место очень скоро закончилось, и Игорь присмотрел большой кусок растрескавшейся земли у подножья выхода горной породы. Впрочем, землей это можно было назвать с трудом, скорее, какой-то белесой глины, давно растрескавшейся, но тем не менее заросшей мелкими колючками и изрытой норами тушканчиков.

Мелкие зверьки быстро сообразили, что собирающийся в чашечки конденсат — самое настоящее сокровище, и мужчине пришлось значительно модернизировать емкости, чтобы зверьки не могли засовывать в них головы и пить его драгоценный сбор. Впрочем, пару чашек он оставил открытыми, чтобы они всё-таки приходили на его ферму. Охотиться на них он еще не начал, но решил не отпугивать потенциальное мясо от своих владений.

Иногда он поднимался в центр связи, который был также расположен на втором этаже, как раз напротив комнаты, в которой когда-то жила Анастасия Николаевна, и просто говорил в рацию, щелкая переключатель частотного диапазона. Никто не откликался. Видимо, он израсходовал весь лимит приятных случайностей, припасенных для него судьбой. А может быть, и самим Дезертлэндом.

Зато сухие кусты действительно распустились. Началось это как раз после того, когда всю ночь горизонт освещали вспышки молний, а внезапные порывы ветра были очень холодными и пахли сыростью. Тогда Игорь понадеялся на то, что настанет некое подобие сезона дождей, и выставил почти все емкости, которые можно было заполнить водой. Но ничего подобного не произошло. Как говорила Настя, у этих кустарников очень длинный корень, и уровень подземных вод действительно поднимался в это время года, так что растения оживали. Игорь любил сидеть в тени беседки во время перерывов и осторожно трогать эти маленькие, похожие на лезвия ножей синевато-зеленые листья.

В коридоре послышались ровные, размеренные шаги. Игорь поднял голову и стал убирать шуруповерт в кейс. На сегодня план работ был выполнен.

— У тебя отлично получается, милый, — сказала девушка, остановившись у подножья лестницы и облокотившись на перила.

— Да, — кивнул Игорь.

— Ты точно уверен, что это понадобится?

Игорь закрыл крышку кейса и посмотрел на нее.

Гардероб Олеси остался почти неизменным, всё те же штаны от рабочего комбинезона и чистая футболка, свисающая пузырем с ее пышной груди, когда она наклонялась. Сейчас этого не было видно, но Игорь прекрасно знал, что под одеждой, через весь бок девушки проходит множество швов, которыми Игорь стягивал разорванные куски силиконовой плоти. Пришлось потратить на это несколько дней. И так как шить он практически не умел, теперь они были самой настоящей парой. Он — с уродливым шрамом на бедре, она — с заштопанным боком. Словно пресловутый Франкенштейн из чёрте пойми какой по счету киноадаптации этого бессмертного монстра. К тому же удар об стену вскрыл еще множество мелких дефектов «кожи» Олеси. Местами армированный силикон начинал утрачивать свои эластичные свойства. Но оказалось, что тонкий слой машинного масла, быстро справляется с этой проблемой.

— И через сколько лет это должно произойти? — спросила Олеся.

— Не знаю, Лесь. Сколько отпущено — всё мое…

— Почему ты не думаешь, что есть шанс, что сюда кто-нибудь вернется?

— Почему не думаю? — хмыкнул Игорь и пододвинул кейс поближе к другим инструментам и сварочному инвертору. — Думаю… Надеюсь… Мечтаю… Может, даже молюсь… Но надо быть готовым.

— Человек может быть готов к смерти?

— Нет. Если внезапно. Вот как тот байбак. Но если ты уже стар, немощен… Я считаю, да. Наверное, — Игорь горько улыбнулся и еще раз проверил крепость направляющей для каретки. — Поживем, увидим!

Олеся улыбнулась одним уголком рта. Другая половина лица так и осталась неподвижной.

— Слушай, — начал Игорь, жестом пригласив девушку сесть рядом с ним на ступеньку. — Когда меня не станет… В общем, я тут всё настрою, просто запустишь тело по всей этой конструкции до самой улицы и присыпаешь песком. Благо песок не тяжелый, справишься.

— Но это же случится нескоро? — Олеся села рядом с ним, обняв рукой за шею.

Игорь посмотрел в ее светлые искусственные глаза и улыбнулся.

— Нет, конечно.

— Сколько тебе уже лет?

— Тридцать шесть, наверное. Знаешь же, что я перестал следить за временем. Тут ведь ничего не меняется. Только кусты вон распустились. А так, песок, тушканчики… Да я и эту конструкцию делаю только для того, чтобы было чем заняться. Если честно, когда помру, тебе же всё равно будет. Просто выключишься, а я так и буду разлагаться…

— А я думала, ты хочешь быть похоронен рядом с Настей.

Игорь хмыкнул и поправил красноватый локон ее волос, выбившийся из хвоста.

— Обычно о таком мечтают люди, между которыми что-то было.

— А у вас могло что-то быть? — Олеся говорила со спокойной, ровной интонацией.

— Полагаю, нет.

— Но у вас могли бы быть дети.

Игорь уже давно перестал удивляться поведению Олеси. После того как он похоронил Настю, выкопав могилу в сухой глине между больших каменных валунов, она много спрашивала о смерти и утрате. Но признавалась, что понимает смерть только лишь в значении прекращения функционирования.

Он мог бы разозлиться сейчас на то, что девушка завела этот разговор, но это было глупо. Злиться на Олесю — в первую очередь означало злиться на самого себя.

— Лесь, я не считаю, что у нас были бы дети. Насте было уже сорок девять. Это серьезный возраст для женщины. Очень много рисков, что ничего не получится. Да и потом, ребенку нужен особый уход. К тому же скольких бы детей мы успели? Одного, двух? А научить? А дальше что? В общем, я бы принял такое решение, что нет.

— Получается, ты бы намеренно прервал человеческий род на Дезертлэнде?

Игорь хмыкнул.

— Получается, что да.

— Не расстраивайся, любимый. Это действительно могло быть сложным решением, но ты смог сделать выбор.

— А ты думаешь, надо было принципиально заводить детей здесь? — Игорь окинул рукой всё помещение вокруг себя.

— Я не могу что-либо думать насчет детей. Репродуктивная функция мне недоступна.

— Без обид, Лесь, но я знаю, что она машинам не будет доступна никогда.

— Именно, милый.

— Да и потом… — продолжил Игорь какую-то свою мысль. — Если бы был ребенок, даже два. Они бы росли… С кем им потом трахаться здесь?

— Это, действительно, так важно?

Игорю показалось, что он слышит отголоски Настиных интонаций, хотя такое было невозможно. Скорее, просто он хотел услышать нечто подобное. Хотел, чтобы с ним начали спорить, доказывая противоположную точку зрения. Но теперь он лишь слышал постоянное подтверждение собственных умозаключений.

— Конечно. Кто скажет, что это не так, попросту соврет. Впрочем, здесь-то уже точно никто не скажет.

Игорь горько улыбнулся, задумавшись над всем, что с ним произошло за всё это время.

— Вот как ты считаешь, если секс был бы не важен, в чём тогда смысл твоей разработки и создания компанией «Эйбис Криэйшн»?

— Для удовлетворения сексуальных потребностей пользователя, — мгновенно ответила девушка. — А так же для помощи тем, кто испытывает затруднения с интеграцией в общество и коммуникацией. А так же не может найти себе реального партнера.

— Реального партнера, — повторил Игорь. — То есть реального человека? А ты полагаешь, реальный человек — это выход из ситуации? Вот из этой всей социальной интеграции? Пропустим внешнюю сторону вопроса, тут всё и так понятно. Думаешь, реальный человек не попробует манипулировать тобой? Изменить тебя, подстроить под свои предпочтения, чтобы ты делал то, что ему от тебя надо?

Глаза Олеси на секунду мигнули, но она ничего не сказала. Видимо, «сознание» попыталось подключиться к глобальной сети в поисках ответа, но не смогло. Игорь давно попросил ее не произносить каждый раз отчет о невозможности подключения, поэтому теперь девушка просто молча мигала огоньками глаз.

— Вот и получается, что «Хармони В-12» — решение намного лучше, чем человек… — протянул Игорь, чувствуя механические объятия своей подруги.

— А как же потребность в общении? Причастности к группе? Мне очень жаль, что я не могу заменить тебе полноценного собеседника.

Термин «очень жаль» Олеся использовала всегда, когда ее внутренние настройки или выводы квантового сознания не могли дать нужные ответы.

— Тут я с тобой соглашусь. Тут уже никак.

— Зато я могу много чего другого, — девушка посмотрела на него и улыбнулась одним лишь уголком рта.

Игорь посмотрел на нее. Рассеянный солнечный свет, проникающий сквозь оконное стекло лестничного пролета, словно обволакивал ее «кожу» золотистым свечением и искрился в красноватых прядях волос. Олеся медленно уперлась подбородком ему в плечо и нежно коснулась кончиками пальцев шеи.

— Может быть, поднимемся наверх, и я смогу хоть как-то тебя развеселить? — предложила она с томными интонациями.

— Конечно, — улыбнулся Игорь, отгоняя от себя мрачные мысли. — Пойдем…

Они поднялись. Мужчина забрал дробовик и они стали подниматься по лестнице вдоль самодельной конструкции направляющих полозьев, по которым когда-нибудь Олеся должна будет выкатить из помещения его безжизненное тело.

Широкий, специально созданный для экспедиционного корпуса УАЗ «Следопыт» стремительно приближался к нагромождению небольших модульных строений и большой двухэтажной постройки. Уже издалека была видна выгоревшая на солнце краска радиовышки и прямоугольники солнечных панелей.

«Обычно в них всегда ярко отражается солнце, — задумчиво озирался Иван. — Хотя, о чём это я, за ними ведь никто не ухаживал. Так что ветер, песок и пыль сделали свое дело».

Его товарищ, молодой специалист по созданию окружения — Сергей Заварухин, сидел в водительском кресле и не отводил восхищенного взгляда от открывающегося великолепия. Опрятная, фигурно выбритая черная бородка придавала его лицу сходство с каким-то пиратом, предвкушающим охоту за сокровищами. И отчасти это было именно так. Ведь студия разработки, сотрудниками которой они являлись, договорилась с компанией об эксклюзивном праве полностью оцифровать все брошенные объекты на этом планетоиде, чтобы в последующем использовать их для создания уникального контента. На всю работу им отводилась всего пара дней. И они должны были успеть всё сделать до того, как с базового корабля спустятся тяжелые шаттлы, загруженные мощной техникой, и уничтожат все следы запустения, которые местная природа создавала на протяжении десятков лет.

— О, это будут великолепные сканы! — восторженно выдохнул Сергей, когда они остановились. — Ты посмотри, какое запустение! Время и песок во всём своем великолепии! Будто смотришь на картину остановившегося времени… Да, на Земле сейчас таких мест просто не найдешь.

— Согласен, — отозвался Иван.

И они оба выбрались из комфортного салона автомобиля под палящие лучи солнца.

Парень быстро осмотрелся по сторонам. Он не думал, что в этом пустынном месте им что-то угрожает, но служба безопасности неспроста проводила с ними столько инструктажей и даже выдала пару служебных «Орионов». Это были мощные пистолеты солидного калибра, но с небольшой длиной ствола и емкостью магазина. Подписанный договор запрещал им расставаться с оружием, когда они находятся на поверхности планетоида вне посадочного челнока.

При мысли об этом короткоствольном монстре Ваня невольно вспомнил тот звон в ушах, который стоял после каждого выстрела, даже несмотря на использование шумопоглощающих наушников. Солидная отдача «Ориона» и риск получения травмы запястья компенсировался специальной стрелковой перчаткой с усиленными прутьями, которую они также обязывались не снимать, пока будут находиться на выезде.

Подобные строгие правила поначалу сильно напугали молодого специалиста, но уже спустя пару часов выполнения своих обязанностей, он забыл об этом. Как и о той кипе документов, которую они должны были подписать, прежде чем спуститься с орбиты на поверхность этого планетоида.

Парень проверил кобуру и потянулся. Хотя УАЗ «Следопыт» развивал по пескам приличную скорость, и они провели в пути всего пару часов, тело всё равно затекло.

— Это куда мы забрались? — деловито спросил он, оглядывая раскинувшуюся перед ним картину.

— Исследовательский комплекс «Топаз», — ответил Сергей, сверяясь с голограммами, парящими над его планшетом.

— Топаз? — хмыкнул Ваня. — Почему именно топаз?

Заварухин пожал плечами и смахнул несколько, только ему видимых пылинок с плеча беловато-серого термокостюма, идеально подходящего для подобных климатических условий.

— Откуда я знаю. Считаешь, было бы лучше — называйся все объекты «Альфа» или «Омега»? — хихикнул приятель, поправляя широкую полоску полимерного визора, выступающего по совместительству солнечно-защитными очками.

— Да мне всё равно, — хмыкнул Иван. — Запускаю дронов?

— Да-да, — отозвался напарник, будучи увлеченным настройками планшета. — Мне нужно всё. Геометрия, фотограмметрия. Текстуры пусть тоже сразу снимают. Материалы. В общем, всё. Ты только представь, какая получится классная локация, когда мы это всё вместе оформим.

— Представляю, да. Всё будет выглядеть аутентично, — согласился Иван и, открыв боковую дверь, выдвинул из машины ячейку запуска.

— После пуска дронов пройдем и сами всё осмотрим. Только ничего не трогай и не следи лишний раз. Нам еще отчет правообладающей компании отправлять.

— На какой чёрт он, вообще, им сдался, спустя… — парень задумался. — Сколько лет прошло, говоришь, с учетом отключения гравитационного стабилизатора?

— Семьдесят восемь.

— Вот-вот.

— Это здесь, на этой планете семьдесят восемь, а у нас только десять, — между делом пояснил Сергей. — По сути, компания вполне может начать заново разрабатывать то… Ну то, что они тут разрабатывали, в общем.

— Понятно, — кивнул Иван.

Тем временем он быстро раскрыл все сложенные створки ячейки запуска и, подперев получившийся широкий стол выдвижными ножками, стал выставлять дроны на их стартовые места, отмеченные крестиками.

Всего в его распоряжении было двенадцать этих проворных машин, способных меньше чем за час сделать работу, на которую когда-то давно тратились недели человеко-часов модельеров и художников различного профиля.

Быстро убедившись, что батареи всех дронов заряжены, а оборудование работает как надо, он ткнул пальцем в клавишу пуска на своем планшете. Тишину горячего воздуха нарушило гудение десятков миниатюрных двигателей, и стайка дронов резво поднялась в воздух. После чего быстро рассредоточилась и устремилась к заброшенному комплексу «Топаз».

— Сколько еще по радиусу захватим? — поинтересовался Иван, задавая дополнительные настройки.

— Пару километров, пожалуй, — отозвался Заварухин, и парень отчетливо услышал в его голосе нотки нетерпения.

«Еще бы, — догадался Иван. — Тебе, наверное, уже не терпится забраться во все эти строения».

Он улыбнулся. Ему нравилась эта черта характера коллеги. Например, вчера, после того как вся работа была выполнена, он видел, как Сергей с пистолетом наготове двигался среди объектов заброшенной строительной площадки, резко направляя ствол то в одну, то в другую сторону. Видимо, в его голове в этот момент происходили самые настоящие приключения, посвящать в детали которых он никого не собирался.

«Что же, хотя бы понятно, почему он работает в этой области, — хмыкнул парень. — Не наигрался еще».

А Сергей тем временем продолжал:

— Согласно картам там дальше должна быть посадочная площадка. Тоже ее отснимем полностью, — он махнул рукой в нужную сторону, сверяясь с планшетом. — И дорогу, которая к ней ведет. Выставишь, чтобы захватывали метров по пятьсот сбоку. Думаю, все мелкие детали будут как раз в пределах этого расстояния.

— Скорее всего, — согласился Ваня.

По экрану планшета побежали столбцы данных и схема движения дронов, строивших полную модель заброшенной станции «Топаз». На полный скан внешнего расположения построек дронам потребовалось около получаса, после чего они стали искать способы проникнуть внутрь каждой из них. По картинкам и графикам это удалось почти всем. В основном точками входа послужили пустые оконные проемы, стеклопакеты в которых рассохлись и давно вывалились наружу, где наверняка лежали до сих пор, заметённые песком.

Когда большая часть рутинной работы была завершена, нетерпению Сергея пришел конец.

— Ладно, — торопливо пробурчал он, выбираясь из тени салона. — Пойдем, сами всё посмотрим. Тебе разве нелюбопытно?

Иван пожал плечами. Но потом прикинул, что если он не согласится, то ему придется сидеть тут в полном одиночестве и дожидаться, пока Заварухин утолит свою жажду исследований.

— Хорошо, пошли.

— Вот и славно!

Было видно, что Сергей очень обрадовался возможности лично засунуть нос в заброшенные здания. Ваня на всякий случай просмотрел среднюю оценку дронов о состоянии объектов, но не заметил ничего подозрительного. Никакого движения их маленькие помощники не засекли. Опасных деформаций помещений тоже. Так что можно было спокойно выдвигаться.

Они оставили свой верный УАЗ, упирающийся в искрящийся на солнце песок шестью широкими колесами, и выдвинулись в сторону двухэтажной постройки.

Тишина, одиночество, и абсолютное безмолвие тут же обступили их. Лишь изредка были слышны звуки работающих двигателей дронов, выныривающих из одной постройки, чтобы тут же скрыться в черноте оконного проема другой.

Вблизи комплекс выглядел намного интереснее. Песчаные дюны ударили по модульным постройкам только со стороны пустыни, создав большие пологие наносы практически до самых окон. Было неизвестно, сколько времени понадобилось природе, чтобы намести сюда весь этот песок, особенно учитывая то, что за всё время своего пребывания на этой планете Иван ни разу еще не ощутил порыва ветра.

С другой стороны здания выглядели просто обветшалыми. Некоторые двери были заперты на старые навесные замки. Некоторые открыты. Мелкие колючки активно разрастались вдоль стыков песка и фундаментов, видимо найдя себе отличное укрытие. Повсюду виднелись обрывки высохшего на солнце полиэтилена и фрагменты какой-то самодельной конструкции. Рядом с небольшим забором из стальной сетки стояла «буханка», занесенная до полвины борта песком с одной стороны и практически нетронутая с другой.

— Так странно… — протянул Сергей, заглядывая в салон машины через пыльное стекло.

— Что именно?

— «Буханка». Их до сих пор делают и не собираются прекращать. Даже, насколько я помню, значительно улучшили последнюю версию. А эта простояла здесь почти восемьдесят лет. Хотя я видел похожие в грузовом отсеке корабля. Почти новые, с блестящей краской.

— Понимаю, — кивнул Иван. — А мне вот интересно, что это за самодельная фигня, которая торчит из песка? Не похоже на то, чтобы ей пользовались, когда станция функционировала. И решетка между домами явно самодельная.

— Я тоже заметил. А еще на это посмотри, — Заварухин ткнул пальцем в причудливую конструкцию из железных прутьев, напоминающих пути рельсовой вагонетки, только без шпал, которая выходила из открытых дверей двухэтажного здания и скрывалась среди модульных построек.

— Ерунда какая-то, — сказал Иван. — Такое чувство, что всё это делали после закрытия объекта. Слишком просто выглядит.

— Ага. А если это делали после закрытия станции, значит… — Сергей повернулся к нему.

Ваня не видел его глаз из-за полоски визора, но был уверен, что те сейчас искрятся озорным блеском.

— Что значит? — не понял он, но в следующую секунду его осенило. — Значит, что кто-то остался здесь…

Осознание этой мысли было весьма шокирующим. В документах, которые им предоставила компания, было точно сказано, что все сотрудники убыли, и немногочисленные объекты остались абсолютно пустыми. «Это что, кого-то здесь бросили? Или это местные жители уже всё оборудовали? — недоумевал он. — Впрочем, стоп! Какие местные? Планта необитаема».

— Это загадка, с которой нам предстоит разобраться! — чуть ли не с детским озорством воскликнул Сергей.

В своем костюме и с черной бородкой, он был действительно сейчас похож на капитана какого-то крейсера экспедиционного флота на дальних рубежах необжитого космоса.

— А… — протянул в нерешительности Иван.

Перспектива идти одному сквозь брошенные постройки не привлекала его так сильно, как товарища.

— Да не бойся ты! — подбодрил тот. — Ты только прикинь, почти восемьдесят лет тут не ступала нога человека! Разве это не замечательно! Почувствуй этот временной парадокс. Для нас станция закрыта десять лет назад, но здесь прошло восемьдесят!

— Меня это не очень впечатляет, если честно, — фыркнул Ваня, понимая, что спорить с Сергеем бесполезно.

К тому же он и правда испытывал какой-то нездоровый интерес к тому, что это за рельсы и куда они ведут. Хотя и не хотел в этом признаваться.

— Давай, Вань, аккуратно. Дома пустые, дроны в них жужжат. Был бы кто, его бы уже давно заметили или спугнули. А тут тишина. Всё, пошли.

— Что верно, то верно, — согласился парень и медленно двинулся вдоль «рельсов».

— Вот и славно! — бросил через плечо Сергей, проскользнув через открытую калитку в заборе и доставая свой «Орион». — Будь на связи всё время!

— Давай, я осмотрю здание, а ты пройди вдоль этих… — он на секунду замялся, глядя на стальные прутья, — рельсов.

— Не думаю, что хорошая идея, везде совать свой нос… — начал было Ваня, но напарник перебил его:

— Дроны заметили что-нибудь? Движение, трещины?

— Нет.

— Ну тогда и беспокоиться не о чем! Пушка у тебя есть, у меня тоже, — улыбнулся Сергей и ткнул пальцем в наушник, соединенный с полоской визора. — Связь в наличии, всё, пошли! Найдешь что-то интересное, зови меня.

— А… — протянул в нерешительности Иван.

Перспектива идти одному сквозь брошенные постройки не привлекала его так сильно, как товарища.

— Да не бойся ты! — подбодрил тот. — Ты только прикинь, почти восемьдесят лет тут не ступала нога человека! Разве это не замечательно! Почувствуй этот временной парадокс. Для нас станция закрыта десять лет назад, но здесь прошло восемьдесят!

— Меня это не очень впечатляет, если честно, — фыркнул Ваня, понимая, что спорить с Сергеем бесполезно.

К тому же он и правда испытывал какой-то нездоровый интерес к тому, что это за рельсы и куда они ведут. Хотя и не хотел в этом признаваться.

— Давай, Вань, аккуратно. Дома пустые, дроны в них жужжат. Был бы кто, его бы уже давно заметили или спугнули. А тут тишина. Всё, пошли.

— Что верно, то верно, — согласился парень и медленно двинулся вдоль «рельсов».

— Вот и славно! — бросил через плечо Сергей, проскользнув через открытую калитку в заборе и доставая свой «Орион». — Будь на связи всё время!

— Да-да, — откликнулся Ваня и добавил себе под нос намного тише: — Нет, он, похоже, реально в детстве не наигрался.

За спиной парня раздался быстро удаляющийся шорох песка под подошвами ботинок Сергея, и ему ничего не оставалось, кроме как медленно двинуться вперед. Он действительно не думал, что его может поджидать какая-то опасность, но рука всё-таки невольно легла на рукоять пистолета.

— Ладно, посмотрим, что тут к чему.

С этими словами он медленно двинулся вдоль пресловутых «рельсов», внимательно оглядываясь по сторонам. Его окутывало странное чувство. Это не было ощущением тревоги или опасности. А просто тоскливое одиночество, словно он пробыл в таком состоянии не одну минуту, а несколько дней.

Он шел вдоль стандартных модульных строений, которые уже вполне успел изучить за вчерашний рабочий день. Солнечные блики отражались от пыльных стекол уцелевших рам. Местами из песка торчали различные мелкие предметы. Бочки, канистры, занесенные песком ящики из-под лабораторного оборудования, обрезки каких-то железяк и мотки проводов. Песчаные насыпи были покрыты множеством мелких следов местных грызунов, что было неудивительно, учитывая то, как разрослись колючки на противоположных сторонах зданий. Самих зверьков видно не было, видимо, их действительно распугал звук работающих двигателей дронов и шум подъехавшего УАЗа.

Иван осторожно завернул за очередное здание, следуя за «рельсами», и увидел два больших, растрескавшихся на солнце валуна, обсыпанных мелкими камешками. Обе железные направляющие устремлялись к ним и словно скатывались в небольшую низину. Парень еще раз осмотрелся по сторонам и пошел дальше.

Он не сразу понял, что именно видит. Стоило ему спуститься с небольшого песчаного холмика, как он увидел стул, установленный под небольшим самодельным зонтом. С нескольких торчащих спиц неподвижно свисали обрывки выгоревшей ткани, а на самом стуле было накидано какое-то бесформенное тряпье, с поблескивающими сквозь него железяками. В пространстве между валунами виднелись два небольших вытянутых бугорка, насыпанных из слежавшейся земли, больше напоминающей сухую глину. Создавалось такое чувство, что раньше они были намного выше, но со временем осели и осыпались.

Всем своим видом эти насыпи уж очень сильно напоминали могилы, что и приковало всё внимание парня, так что он далеко не сразу смог различить очертания лица и клочки красноватых волос сидящей на стуле женщины.

Парень невольно вздрогнул и отшатнулся в сторону, издав сдавленное ругательство. В первую секунду ему показалось, что на него смотрит истлевший труп, и только спустя какое-то мгновение он разобрал очертания механических деталей и большой шар искусственного глаза.

— Это что за твою мать? — тихо протянул он и хлопнул по клавише передачи на своем наушнике. — Серёга, давай сюда, я тут что-то нашел…

— Что-то стоящее? — взволнованно спросил товарищ.

— Думаю, да, — кивнул Ваня. — Мы такого еще не видели.

— Не видели? Класс! Я тут тоже нашел кучу личных вещей. Здесь кто-то жил! Ты представляешь?! А еще оборудование такое, что…

— Конечно, кто-то жил, — перебил Иван, не желая выслушивать длительный отчет обо всём, что увидел напарник. — Я сейчас смотрю на их могилы.

— Могилы?! Вот чёрт… — озорная интонация Сергея быстро испарилась. — Уже бегу! Удостоверься, что сканы есть, до того как мы натопчем!

— Да, да… — протянул Иван, всё это время не сводя глаз с девушки-андроида в истлевшей одежде, сидящей на стуле.

«Что же тут произошло?» — недоумевал он и осторожно подошел к ней.

Сомнений не осталось, то, что он принял за брошенные на стул тряпки, в действительности было секс-андроидом. Об этом свидетельствовали высохшие на солнце остатки пышной груди из армированного силикона. Неизвестно сколько лет она просидела здесь. Видимо, достаточно, чтобы искусственное покрытие успело утратить эластичность, растрескаться и местами отвалиться от внутреннего скелета. Пучок красных синтетических волос, всё еще сохранивших свой цвет, торчал из песка рядом со стулом. Около одного из валунов стояла прислоненная лопата.

Пески не смогли пробраться сюда в полной мере, уперевшись в один из этих больших камней, поэтому все предметы были отчетливо видны. Иван осторожно вытянул руку и коснулся выгоревшей ткани футболки, в которую была одета девушка. Нити тут же лопнули и расползлись буквально под его пальцами. На перчатку посыпался высохший силикон, подобно мелкому песку. Иван убрал руку и быстро проверил на планшете, действительно ли дроны сделали подробный скан этого места.

Маленькие летающие машины отлично справились со своей задачей. Вся геометрия была достоверно зафиксирована и уже преобразована в полноценные объемные объекты. Были видны валуны, могильные холмики и сидящий на стуле под оборванным зонтиком секс-андроид.

— Вот это да… — протянул поспешно подбегающий к нему Сергей. — Это что?

— Могилы и старая резинка, — прокомментировал Иван, вызывая один дрон, чтобы тот прибыл именно сюда.

— Старая? — Сергей осторожно подошел к стулу и, опустившись на одно колено, ткнул пальцем в плечо. — Это же «Хармони» от «Эйбис Криэйшн». Не пойму какая, двенадцатая или четырнадцатая. Может, даже шестнадцатая… Тяжело опознать ее в таком виде. Впрочем, нет, шестнадцатая только года три назад вышла. Какая-то более ранняя модель. Их как раз лет десять назад запускали в массовое производство.

— Сам же говоришь, десять лет у нас, а здесь все восемьдесят.

— Ну да, — согласился Сергей и продолжил осматривать бесформенную кучу, бывшую когда-то андроидом. — Да, всё внешнее покрытие высохло и осыпалось. А скелету хоть бы хрен. Титан, карбоновая трубка… Слушай, нам бы ее как-то отсюда вывезти! Представь, за сколько можно продать такой артефакт! На семьдесят лет старше того, что сейчас выпускают! Хотя, наверняка была выпущена вместе с остальными. Временной парадокс можно задорого продать! Эх, найти бы маркировку серии…

Иван пристально посмотрел на товарища, но тот сидел к нему спиной.

— Не о том ты думаешь, Серёга, — буркнул он.

— Почему же… Ты же не знаешь, что я в том здании нашел.

— И что?

— Оборудование. Очень любопытное оборудование.

— Какое?

— Ха, помнишь, шесть лет назад была серьезная история с возможностью переноса сознания? Стрельников Иван Данилович вроде бы продвигал эту тему. Московский Институт работы мозга, Минобороны. Другие светлые умы…

— Да, слышал подобное. У них же не получилось ничего.

— Угу, — согласно кивнул Сергей, поднимаясь с колен. — Уперлись то ли в ограничение накопителя, то ли в невозможность самой процедуры. По их оценкам объем памяти человеческого мозга равен одному петабайту. Плюс-минус. Вот и бились с этим, но ни черта не получилось.

— Ты это к чему всё?

— А к тому, — Заварухин повернулся и поднял вверх указательный палец, — что на втором этаже есть кабинет с табличкой «Стрельников И.Д.» А на первом этаже лаборатория с расхреначенным терминалом и кучей книг по работе мозга и перспективах развития искусственного интеллекта. Соображаешь?

— Я соображаю, Серёга, что если это всё так, нам лучше молчать об этом в тряпочку, — быстро сказал Иван, начиная испытывать легкое раздражение.

Раздался приближающийся свит работающего миниатюрного двигателя и к ним приблизился один из дронов.

— Этот-то тебе зачем?

— Сейчас высокочастотным импульсом грунт прощупаю… — деловито отозвался Иван и нажал на клавишу выполнения команды.

Дрон быстро направился к могильным холмикам, после чего завис над ними на несколько секунд. Несколько раз провернувшись в воздухе вокруг своей оси, он издал тихий писк и снова улетел в направлении станции «Топаз».

— Ну, что там? — с любопытством поинтересовался Сергей, подходя поближе.

— А ты как считаешь?

С этими словами Ваня показал ему объемное изображение, построенное из множества зеленоватых точек на своем планшете. Оба парня некоторое время молча смотрели на мерцающие очертания двух человеческих тел, лежащих примерно в полутора метрах под слоем слежавшейся глины и песка.

— Выходит, здесь реально люди остались… — протянул Заварухин.

— Серёга, вот честное слово. Ты же сам документы видел. Если компания сказала, что тут никого не осталось, значит, никого не осталось. Тебе что, проблемы нужны? Это же разбирательство будет, если мы это укажем!

— Ну да… — протянул напарник. — Ведь подсудное дело получается…

— Серый, не тупи! Военные, копирование сознания. Пустая планета…

— И что?

— А то, что я сейчас этот блок данных удалю, и мы тут с тобой ничего не сканировали. Даже не ходили сюда, ясно? Думай, чем следы замести. Пускай сотрудники компании с этим разбираются, а не мы. Согласен?

— Согласен, — буркнул Заварухин спустя некоторое время.

— Вот и хорошо.

Иван стал быстро корректировать работу дронов и удалять фрагменты уже полученных сканов.

— А жаль… — протянул Сергей. — Я тут представил, судя из всего, что увидел. Могло же такое быть, что кто-то из этих людей, пытался скопировать свое сознание на этого андроида. Объекты как раз закрыли, до того как вся эта история началась. Но, возможно, у них ничего не получилось…

— Или получилось, — предположил Иван.

— Почему ты так решил?

— Блин, Серёга. Могилы две, а других людей здесь нет, кроме нас с тобой. Кто закопал этих бедняг, кем бы они ни были?

— Кто?

Ваня не видел сквозь темную полоску визора глаз товарища, но готов был поклясться, что тот сейчас вопросительно поднял брови.

— Секс-андроид, кто же еще. Так что, возможно, получилось. Насколько я знаю, эти «Хармони» не созданы лопатой махать…

— Вот чёрт, — опешил Сергей. — Ты подумай, такая драма… Забытые или брошенные, или специально оставшиеся, не важно сейчас, люди на одиноком планетоиде. Пытались сохранить свое сознание. Прекрасный сюжет бы получился…

— Меня больше волнует то, что они от старости, скорее всего, и умерли, за семьдесят восемь лет. А могли еще живы быть, работай гравитационный стабилизатор.

— Временной парадокс.

— Главное — чтобы нам по башке не настучали за то, что мы свой нос в этот парадокс сунули, — Иван закончил с удалением данных. — Всё, пошли отсюда. Нашел, чем следы убрать?

— Да.

— Вот и хорошо.