Привет, дорогой читатель. Вот и вернулся к нам наш любимый герой в новом для себя амплуа в новом для нас всех мире. История, начатая аж 5 лет назад, заимела продолжение. Основной подцикл «Охотник на читеров» завершен. К сожалению, на этом сайте нет возможности вести подциклы, поэтому я создал новый — «Сновидец империи». Итак, что делать, если вы читали весь ОНЧ — я рекомендую вам перечитать «Сокровище Софии», чтобы немного освежить память и вспомнить как ЧСВ попал в мир альтернативной России. Я специально сделал ее бесплатной на этом сайте, чтобы упростить вам задачу.

Если вы вообще не читали ОНЧ и СС, а сразу нашли эту книгу. Некоторые моменты вам могут быть непонятны. Я все равно рекомендую вам прочитать именно СС, можете делать это параллельно. Дело в том, что именно в «Сокровище Софии» становятся понятны правила мира сновидцев, включены все самые простые и рабочие техники осознанных сновидений. Там же вы и познакомитесь с героем новой книги. Если он вам понравится, то можете читать и всего «Охотника на читеров». Он давно лежит на Флибусте, ННМ и прочих торрентах. Тут он, конечно, тоже есть, но за денежку) В общем, качай, читай, раздавай)

Я вытянул руки и посмотрел на них. На правой ладони мизинец прилип к безымянному, а на левой у меня вообще было шесть пальцев. Целых два мизинца появилось. Я сунул в рот лишний палец и откусил его. Теплая кровь попала мне на язык, и мир вокруг преобразился. Он стал ярким и четким, будто я только что повысил разрешение всего изображения одним нажатием на невидимую кнопку.

Я посмотрел на голубоватый песок арены. Странное место. Интересно, кто его создал? В чьем сне я сейчас нахожусь? Меня сюда привел доктор Олаф. Вот он стоит. В строгом белом костюме и с тростью в руках. Трость хорошая, видная. Из черного дерева с золотой ручкой в виде головы дракона. Да и сам Олаф во сне выглядит немного иначе. У него нет лысины и седины. Волосы длинные, черные, кудрявые, аккуратно собраны в пучок и набриолены. На переносице маленькие квадратные очки. Да и вообще доктору здесь, в этой сновиденном мире, лет тридцать, не больше, тогда как в реальности уже слегка за пятьдесят. Вот, значит, каким он хочет казаться и быть.

— Вы готовы, Сергей Викторович? — спросил он, слегка улыбаясь и поправляя очки.

— Кто хозяин этого сна? — поинтересовался я.

— Некто Густав Ехансон. Он из специального отдела. Один из наших лучших спящих.

— Мне предстоит сразиться с ним?

— Нет, что вы. Густав — плохой боец, зато замечательный архитектор снов. Ему невероятно просто удается создавать устойчивые локации и долго поддерживать их.

Ясно. Это здесь за дар считается. В моем же мире так умеет почти любой сновидец. У меня вообще вон целый замок с ловушками есть в личном сновиденном пространстве.

— А кто это? — раздался голос позади меня. Я повернул голову в пол-оборота и увидел троих персон. Наверное, это и есть мои противники. Я не знал их имен, да мне это было и не нужно. Их пригнали сюда, чтобы испытать меня. Тайный совет сильных мира сего желает узнать на что способен сновидец из другого мира. Им мало моих скупых слов. Они жаждут проверки боем. Конечно, я не хотел в это ввязываться, но выбора у меня не было. Отказывать сильным мира сего — не выгодно. Как бы это ужасно не звучало, но сейчас в их руках моя судьба и даже жизнь.

— Это Сергей, — представил меня Олаф, — ваш противник на эту ночь. Ваша задача — победить его. Истязать до тех пор, пока он не признает свое поражение.

Я криво улыбнулся. Кто еще кого истязать будет, но Олафа можно понять. Он не верит в меня. Несмотря на то, что он является правой рукой человека, который очень пытается стать моим новым другом в этом мире.

— Меня зовут… — невысокая девушка в желтом обтягивающем комбезе сделала шаг мне навстречу.

— Мне неважно как вас всех зовут, — хмыкнул я и развернулся полностью, — это не имеет никакого значения. Вы здесь только потому что кое-кому хочется увидеть, как вам всем надерут задницу. Предупреждаю сразу, меня попросили быть безжалостным. Так что те из вас, кто проснутся завтра, будут завидовать мертвым.

— Охренеть, какая птица! — удивленно воскликнул могучий блондин с кулаками, каждый размером с мою голову, — ты угрожаешь троим лучшим выпускникам ИСИТ?

— Это еще что за херня? — я повернулся к Олафу.

— Институт Сновидений И Тайн, — деловито ответил тот.

— Вот как, — понимающие протянул я, — так почему вы не сказали сразу, что мне предстоит бить детей? Я думал, здесь будут настоящие воины сновидений. Самые лучшие и сильные представители вашего мира. Зачем мне тратить свои время и силу на это идиотское представление?

— Это пожелание Тайного Совета, Сергей Викторович, — холодно ответил доктор и указал на маленькую трибуну, висящую прямо в воздухе над ареной. Я бросил на нее быстрый взгляд. Она была далеко, но я насчитал пять темных фигур. Времени на сканирование их светимости у меня не было.

— Ладно, похер, пляшем, — равнодушно сказал я и посмотрел на своих противников.

— Если мы дети, то ты явно старик. Вон какой седой! — попытался подколоть меня прежде молчавший паренек с дурацкой стрижкой под горшок.

— С кем вы хотите сразиться первым? — спросил Олаф, — выбирайте.

— Да со всеми сразу, — я зевнул и сделал глубокий вдох.

— Это не по правилам. Бой идет только по очереди.

— Тогда вот с этим болваном, которому в парикмахерской на башку горшок надели, — кивнул я.

— Да будет так! — обрадовался парнишка, и в его руках тут же появилось светящееся копье.

Было бы чему радоваться. Я слегка прищурился, и мое зрение тут же изменилось. Теперь я отчетливо видел светящееся тело своего противника. Блестящий, но тускловатый кокон с несколькими отверстиями. Вот и слабые места. Плевое дело. Этот паренек мне на один укус, что называется. Я быстро посмотрел и на других. Слабаки. Они были чуть ярче обычных людей — жителей этого мира. Громила вообще вон почти как медсестра Грета, что приносит мне завтраки в постель. Они все слишком слабые, чтобы бороться со мной. Я даже силу симбионта использовать не буду. Раскидаю как котят. Только вот артефактов у меня с собой никаких нет. Все отобрали во время перехода, ироды. Небось, сидят там, в своих лабораториях, и изучают мои прекрасные игрушки. С артефактами бой закончился бы за секунды. А теперь придется немножко потанцевать.

— Великое копье света! — заорал «монашек» и кинулся в атаку. Его оружие удлинилось и чуть не вонзилось мне в лицо, но я сделал шаг в сторону и щелкнул пальцами. Щелк! Сильная волна ветра сорвалась с их кончиков и ударила во всех троих противников. Они не ожидали такой подлости и отлетели назад. А что отличная идея. Я просто перещелкаю всех этих недоумков.

— Стоять! — властно рявкнул Олаф, и рванувшие было в мою сторону громила и девушка, покорно остановились. Монашек же бросил копье в воздух, и оно разделилось, превратившись в пару десятков сверкающих линий. Все они тут же устремились в мою сторону. Щелк! Вокруг меня появилось радужное защитное поле. Копья врезались в его поверхность и превратились в густой дым. А вот это хитрый ход. Монашек явно предпочитает ближний бой. Он знал, что я без проблем отражу его атаку. Единственное его оружие, да как и любого сновидца — это внезапность. Умение подловить оппонента и удивить его таким ударом, чтобы тот надолго его запомнил. Только вот мой враг не знал, что я умею видеть сквозь густой туман, благодаря второму зрению. Щелк!

Вовремя. Противник стоял прямо в центре тумана, и его копье совершило очередной молниеносный рывок. Длинное острие должно было поразить меня в область паха. Но… Щелк! Копье уперлось в невидимую стену, возведенную мной и застряло в ней. Щелк! Я мысленно приказал копью трансформироваться. Теперь у него появилось острие и с другой стороны.

Все успели только услышать удивленный возглас паренька с дурацкой прической. Я с силой пустил копье обратно, и оно вошло противнику в живот. Щелк, и лезвие распороло балбеса от паха до горла. Парень продолжал держаться за свое оружие. Он сильно накренился и буквально насадился на собственное копье, как медведь на рогатину. Туман вокруг нас развеялся, и все смогли увидеть эту неприятную картину.

Конечно, никакой крови не было. Вместо нее под парнем была светящаяся лужа, но он был еще жив. Энергия покидала его сновиденное тело, и я понял, что его надо спасать, иначе он реально утром не проснется.

— А этот ваш Густав и правда хороший архитектор, — похвалил я создателя этого сна, — плотность и реалистичность арены — прекрасные.

Я подошел к противнику и со всей силы влепил ему ладонью прямо в лоб. Тот слетел с копья и превратился в целый сноп сверкающих искр.

— Пусть просыпается, — сказал я.

Доктор поднял руку и начал шевелить пальцами, будто набирал текст на невидимой клавиатуре. Я сразу понял, что он делает. У него есть связь с реальным миром. Он просто подает сигналы через специальное устройство прямо из сна! Это, конечно, крутой уровень. У нас таких вот не было, ну или я не знал об их существовании.

Олаф поднес палец к уху и кивнул нам.

— Освальд жив, — сухо сказал он, — продолжайте бой. Кто следующий, Сергей Викторович?

— Давайте громилу разделаем, — я зевнул и сделал глубокий вдох. Странно здесь как-то. Будто вот воздуха не хватает. В груди что-то неприятно кольнуло, и я понял, что это отзвук моего физического тела. Раньше таких ощущений не было. Неужели это там врачи химичат? Они же положили меня на удобную кушетку и обвешали датчиками. Снимают всякие показания. Тестируют мои активности.

— Я покажу тебе силу Земли! — заревел гигант и хлопнул в ладоши.

— Только давай обойдемся без огурцов, — пошутил я, прекрасно зная, что никто не оценит эту шутку. Это другой мир, здесь, наверное и «Ютуба» то нет.

Земля под моими ногами задрожала и покрылась трещинами. Мгновение и подо мной образовалась глубокая пропасть, полная острых каменных шипов. Я же остался стоять прямо в воздухе. Показательно скрестив руки на груди, я сплюнул прямо в темноту бездны. Пора кончать этот балаган. Я спокойно пошел прямо по воздуху навстречу противнику. Тот нахмурился и ударил в ладоши еще раз. Земля отозвалась дрожью, и в меня полетели огромные валуны. Они вылезали прямо из песка. Щелк! Передо мной появилась огромная теннисная ракетка, и я отдал ей полное автоматическое управление. Данное орудие тут же принялось отражать валуны. Сначала куда попало и чуть не зацепило Олафа, а затем стала целить в Голиафа. Тот начал скакать как бешеная горилла и стучать себя в грудь. Валуны врезались в него и становились частью его брони! Уже через несколько «удачных» попаданий, передо мной стоял огромный каменный голем. Вот это сюрприз. Но меня это не сильно удивило. Чем больше противник, тем он неуклюжей. Даже во снах это правило работает. Щелк! И ракетка превратилась в огромную бейсбольную биту. Она с размаху шлепнула голема по башке и тот зашатался. Я же продолжал идти вперед. Огромный кулак пролетел перед моим лицом, но я даже глазом не моргнул. Щелк. Земля под ногами голема затряслась. Бита нанесла еще несколько ударов, и каменный голиаф провалился в яму по самую шею. Когда не знаешь, как победить врага, бей его его же оружием. Это простая и мудрая истина. Щелк! Трещины сомкнулись, полностью обездвиживая противника. Щелк! Биты превратилась в длинный узкий меч.

— Стой! Стой! — быстро прокричал Голиаф, но я был неумолим. Клинок отсек его тупую голову с первого же удара. Брызнули светящиеся искры, и очередной враг исчез.

— Кто там у нас остался? Сабрина? — Олаф посмотрел на девушку, — готовьтесь!

— Я не буду, — последняя жертва резко замотала головой, — это бессмысленно! Это не человек, это чудовище! Ни один из учеников не может владеть сразу всей магией сновидений!

Я поморщился.

— Это приказ, — строго напомнил доктор, — на вас смотрит тайное правительство. Если вы откажетесь от боя, вас с позором выгонят из Спящей стражи! Ваш ранг упадет до уровня «В»!

Девушка побледнела и сжала кулаки. Доктор очень хорошо знал ее уязвимые точки.

— Это бессмысленно. Даже мастер Тинджол вряд ли бы справился с ним! — выпалила она и вытянула руки перед собой. Ее тело тут же заискрилось, и Сабрина превратилась в длинную серебряную змею с большими пернатыми крыльями.

У меня опять кольнуло в груди. Что за ерунда? Но пока это никак не мешало мне сражаться.

Змея раскрыла пасть, и в мою стороны полетел веер огненных шаров. Хорошее начало.

— Пусти меня! Пусти меня! — внутри бесновался Рагни — мой симбионт. Ему очень хотелось вступить в бой, но я решил разобраться сам. Фазовый волк — очень сильное существо из самых глубоких уровней сна. Он обладает разумом и обожает драки со всякими тварями. Пусть даже магами — оборотнями.

Я увернулся от первой атаки и щелкнул пальцами. В моих руках появился длинный искрящийся лук. Змея парила в воздухе, так что я принял решение для начала сбить ее. Стрелы-молнии понеслись навстречу к цели, и Сабрина стала извиваться, уворачиваясь от них. Чешуя на ее гибком теле блестела, и я почувствовал внезапную усталость. Вот почему девушка выбрала такую форму. Она умеет гипнотизировать прямо во сне! Правда, на меня эта ерунда плохо действует. Что здесь, что в реале. Все спасибо симбионту. Простого сновидца она бы обездвижила и сожрала, но со мной другой случай. Хотя, это же классный маневр.

Я выронил лук из пальцев и стал медленно покачиваться, изображая из себя сомнамбулу. Кажется, я все-таки не угадал. В меня ударил огненный шар. Он сильно опалил мои волосы, но в целом не нанес какого-либо урона. Я показательно упал и стал нарочито медленно подниматься. И вот эта наживка прекрасно сработала. Сабрина была уже рядом. Она спикировала на меня сверху. Ее пасть раскрылась до неимоверных размеров. Она намеревалась проглотить меня целиком. Наверное, это должно было менять напугать и выбить из сна. Другого смысла я не вижу. Вон у нее в пасти какие зубищи, щупальца торчат и даже какие-то черви копошатся. В общем, стандартный набор девчачьих страхов. Но я в своих снах встречал и не такое дерьмо.

Щелк! Из-под моих ног выросли длинные, шипастые лианы. Они мгновенно выросли в клетку, защищающую меня. Челюсти змеи сомкнулись и застряли в гибких ветвях. Щелк! Я вывернул клетку наизнанку, и она, словно намордник, стянула морду змеи.

— Просыпайся! — приказал я, — иначе будет только хуже.

Змея кивнула головой и стала медленно таять в воздухе.

— Есть еще кто-нибудь? — громко крикнул я.

Летающая трибуна стала ближе, и я услышал, что великие мира сего спорят и чуть ли не ругаются.

— Выпустите на него Штайнера! — надрывался мужской голос, — он лучший боец!

— Никого мы выпускать больше не будем, — успокаивала его невидимая женщина, — этот сновидец не должен знать потенциал наших воинов. Пусть считает себя непобедимым.

— А что если он окажется сильнее?

— Этот иномирец просто чудовище.

— Почему он так легко одолел воинов молнии, земли и трансформации?

Слушать эти истерики было забавно, но в моей груди снова появилась острая боль. Я поморщился и посмотрел на Олафа. Он знает! Он чувствует мою боль, но молчит и строго наблюдает.

— Что со мной? — спросил я у него, отвлекшись от подслушивания разговоров.

— Мы выясняем, Сергей Викторович, — ответил он, — все не так просто. Мы скажем вам чуть позже, когда соберем больше статистики. Доктор Гесс лично…

Олаф хотел сказать что-то еще, но его прервал шум садящейся платформы. Ширма была сброшена, и я удостоился чести лицезреть тайных правителей этого мира. Среди них был и доктор Мартин Гесс. Он улыбался, и я понял, что именно он будет представлять всех наблюдателей.

Всего владык было пятеро. Они стояли на расстоянии от меня, и правильно делали. Я чувствовал их страх и настороженность.

— Перед вами его светлость, герцог, генерал-аншеф Альберт Линдеман, — громко сказал Мартин, и я посмотрел на настоящего вояку, увешанного орденами, как новогодняя елка, — герой Американской войны, истребитель Канады и Мексики. Он же действительный руководитель имперской военной разведки.

Альберт был немолод. Лет ему так под шестьдесят. Седой уже, весь угловатый и квадратный. Странно, что без боевых шрамов. Забавно, что все крутые вояки, которых я встречал, были чем-то похожи друг на друга. Волевые, строгие лица, холодный острый взгляд, цепкий как лиана. Подозрительные и совершенно не обладающие чувством юмора персонажи. И этот такой же. Вон сколько звезд на погоны нацепил. Хватит на целую галактику.

С ним надо быть настороже. Я для него не просто иномирец. Я шпион и враг номер один. У военных все просто же. Все, что им неведомо, сразу заносится в ряд угроз, пока не будет досконально изучено и не помещено в резервацию. Вот и этот буквально буравит меня своими свинцовыми глазами, щурится, будто второе зрение включает, но он не обладает таким навыком. Никто из них. Я просто знал это.

Я учтиво кивнул головой. Руку тянуть смысла нет. Во-первых, он ее не пожмет, ибо не доверяет мне. Во-вторых, кто я, а кто он. В третьих, между нами несколько метров, и попытка сократить это расстояние может быть расценена как агрессия. Генерал кивнул в ответ. Очень приятно. Сергей.

— Перед вами ее сиятельство княгиня Ксения Воронцова, — продолжил Мартин, — действительный верховный советник тайной канцелярии.

Хрена себе, целая княгиня. А эта дама неплоха. Стройная, фигуристая брюнетка, явно знающая себе цену. Короткая прическа каре и строгий черный костюм. Яркие голубые глаза. Значит, она все-таки красит волосы? На вид Ксении лет тридцать пять, не больше. Я широко улыбнулся и был одарен кроткой улыбкой в ответ. Это хороший знак. Однако, не стоит забывать, что княгиня является верховным советником. Тайная канцелярия, как я понял со слов Мартина отвечает за внешние угрозы империи и занимается контролем других государств, причем не только на уровне реала, но и снов. В общем, эти ребята явно покруче чем наше ФСБ. А внешность часто бывает обманчива. Вполне вероятно, что милая брюнетка с голубыми глазами и крутым титулом может оказаться той еще змеюкой подколодной.

— Перед вами великий инквизитор Святой Бенедикт Второй, — представил Мартин следующего владыку. Вот и святоши подкатили. Империя держится на религии. Несмотря на то, что в этом мире всепобедившей России правят крутые технологии, вопросы веры никуда не делисья. Скрепы должны быть всегда, иначе общество развалится. В Европе правит католичество, на территории России православие. Тесный союз орала и орала. Бенедикт был первым, кто выглядел не так как я мог бы его представить. В моем воображение великий инквизитор — это эдакий Мэтью Хопкинс. В дурацкой шляпе, с факелом и обязательно тонкими усиками. Святой Бенедикт напротив был полноват, улыбчив и носил маленькую красную шапочку. Не помню, как она у них там называется. То, что он инквизитор, выдавала алая мантия и странное распятие на груди. На фоне страдающего на кресте Иисуса стоял ангел держащий опущенный вниз меч. Символизм понятен. Инквизиция защищает веру и Бога от еретиков. А еще они борются с учеными и сознательно тормозят технологический прогресс в тех отраслях, которые кажутся опасными мировому правительству. Например, ракетостроение и изучение космоса. Бенедикт из Ватикана. Мартин говорил, что их тайная служба одна из самых могущественных в мире и имеет доступ к древним артефактам и манускриптам. Так что если я хочу выбраться из этого мира, то мне лучше заручиться поддержкой этого толстяка.

— Перед вами ее светлость, герцогиня Ева Феншильд из рода Феншильдов, истинных владетелей Франции и Португалии, вицеканцлер имперской службы слежения и безопасности, — Мартин все не унимался. Вот и местные ФСБшники подъехали. Я перевел взгляд и на эту даму. От Ксении она отличалась разительно. Ева была крупной женщиной около сорока лет, немного мужиковатой со стрижкой под ежика. Страшная баба. Такую во сне встретишь, не отмашешься. Стоп. Мы же сейчас все во сне. Да, но мне поздно дергаться. Мартин успел рассказать мне в двух словах, что ИССИБ постоянно конкурирует с тайной канцелярией. Они вообще были созданы, чтобы перепроверять друг друга. Но княгиня все равно круче, как по мне. Даже по титулу.

— И последний наш гость — его сиятельство, маркиз Денис Дуров. Он не любит громких титулов, как и разглашения своей деятельности, и является одним из Создателей.

— Я пришел сюда, чтобы проследить за вами, доктор Гесс, — усмехнулся этот мужчина. Его шутливая прямота мне понравилось, но дальше произошло нечто вообще вон выходящее. Денис подошел ко мне и протянул руку. Я внимательно посмотрел на этого смельчака. Создатель выглядел очень молодым. Я бы дал ему лет двадцать пять. Блондин с зелеными глазами. Прическа, весьма модная даже среди молодежи моего мира — нечто торчащее во все стороны после укладки. Щегольский яркий костюм и лакированные ботинки. В ушах бриллиантовые гвоздики.

— У меня нет таких красивых титулов как у вас, — спокойно сказал я и пожал протянутую руку, — но я Сергей Черкасов. Ведьмак Московского ковена из альтернативного вашему мира.

— Я бы сказал, родительского, — подмигнул Денис, — а что касается титула, так вы не переживайте. У вас прекрасная дворянская фамилия. Черкасов. Это вам не Замниборщ какой-нибудь.

Наверное, это какая-то местная шутка. Я даже не улыбнулся.

— Мне кажется, что Черкасовы мелькали когда-то в нашем обществе, — сказала Ева.

— Мы наведем справки и сделаем Сергея графом, если это потребуется, — тут же встряла Ксения.

— Не торопитесь пока, — хмуро сказал генерал Линдеман.

Я посмотрел на Мартина. Тот внимательно слушал какую-то информацию, поступающую извне. Как и Олаф, он поднес палец к уху. Я почувствовал неладное. Происходило что-то нехорошее. Лицо Мартина изменилось. Вот он только что с улыбкой представлял мне важных шишек, а вот серьезный и изредка бросает на меня мрачные взгляды.

— Ослабьте силу поля до двух единиц, — сказал он, и я тут же почувствовал сильное жжение в груди.

— Что происходит, доктор? — спросил я, стискивая зубы. Неужели они решили меня убить таким примитивным способом?

— Всем отключиться! — приказал Олаф.

— Но мы только начали знакомство, — недовольно заметила Ксения.

— Перенесем допросы в реальность. Густав, вырубай их!

Сильные мира сего начали по очереди исчезать, превращаясь в блестящую пыль.

— Доктор Гесс, что происходит, мать вашу? — не выдержал я и направился к нему. Передо мной вырос Олаф, и рукоять трости уперлась мне в грудь.

— Не спешите с выводами, Сергей Викторович, — сказал он, — мой коллега прямо сейчас пытается выяснить, что с вами происходит.

— Это очень похоже на покушение.

— Мы понимаем это. И знаем, что вы не доверяете нам, но если вы сделаете хоть шаг к доктору Гессу, я буду вынужден сразиться с вами.

— И вы уверены в своей победе? — хмыкнул я.

— Нет. Я проиграю вам, но выиграю время для своего коллеги.

— Какая преданность.

— Олаф, отойдите, пожалуйста. Не надо нагнетать обстановку, — Мартин закончил связь с внешним миром и подошел к нам. Олаф послушно опустил трость.

— У меня для вас очень плохие новости, Сергей Викторович, — мрачным тоном сказал Мартин и посмотрел мне в глаза, — вы умираете. По нашим самым оптимистичным подсчетам вам осталось жить не больше месяца. Если быть реалистами, то три недели.

В груди продолжало гореть болезненное пламя, и я понял, что доктор не врет. Мне конец.

— И что же с нами происходит, Рагни? — спросил я. Мой симбионт стоял возле кровати, и все его шесть глазниц на костяной морде светились тусклым огнем.

— Я вижу, что твое физическое тело страдает от внутренних ранений, но энергетически ты жив и здоров, — заключил волк после короткого осмотра, — но я чувствую запах смерти. У нее такой неприятный кисло-сладкий запах.

— Выходит, что доктор прав?

— Думаю, да. Ему не имеет смысла лгать тебе, — подтвердил мои мысли волк, — он не заинтересован в твоей смерти. Посуди сам. Ты привел в этот мир наследницу их великой создательницы. Этот мир тоже угасает. Здесь все блеклые. София сможет перезагрузить эту систему. Она сделает этот мир лучше. Может быть, даже откроет дорогу между мирами.

— Но мы уже не сможем по ней вернуться, — тоскливо кивнул я, — Мартин сказал…

— Я слышал, как и ты. Возможно, что тебе остается даже меньше времени. Я бы дал две недели. Выглядишь ты не очень.

— Спасибо, верный друг и товарищ! Ты всегда умеешь поддержать! — воскликнул я.

— Настоящий друг всегда говорит правду, какой бы горькой она не была, — волк замотал гривой, — а плохой только лапшу на морду вешает.

— На уши. Ты вечно путаешь русские поговорки.

— А ты и моих не знаешь.

— Ну ты ими и не делился.

Скрипнула дверь, и в палату вошла Грета. Крепкая и сильная медсестра. Мне казалось, что раньше она точно входила в олимпийскую сборную по метанию ядра.

— С добрым утром, Сергей Викторович, — поприветствовала она меня и начала раскладывать кресло-коляску, — сами сядете?

— Да, попробую.

Дурацкая история. Еще пару дней назад я вроде бы начал ходить сам. Ожоги и пулевое ранение, что я получил при переходе в этот мир, болели не сильно. Я даже с Софией умудрился встретиться, но видимо, я сильно верил в себя. Когда поднимался по лестнице, то не удержался и упал. Сильно вывернул лодыжку, и меня тут же определили в коляску. Теперь меня повсюду катала здоровенная медсестра и попробуй рыпнись. Вот такое вот у меня доброе утро.

На завтрак меня ждало яйцо пашот, парочка мясных сарделек, белая булка с кусочком масла, один банан и горячий черный чай. Кофе я старался не пить из принципа. Также я был рад маленькой бутылочке пива неизвестного мне бренда. Наверное, Олаф решил меня поддержать. Я как-то брякнул ему, что лучше бы пива попил вместо их кофе, а он и запомнил.

Грета не видела Рагни. Его вообще никто не мог видеть в реальном мире, только я и те маги, что освоили магическое зрение. В этом мире, как я понял, таких не было.

За завтраком, я попросил Грету включить телевизор, но та отказалась, сказав, что мне запрещено его смотреть лично доктором Мартином. Странно, но да ладно. А затем меня отвезли и к нему самому.

Кабинет доктора Гесса находился на самом верху здания, и из его огромных панорамных окон открывался прекрасный взгляд на Осло. Да, мы продолжали торчать в Норвегии, но я так и не покинул эту больницу. Ни разу. Конечно, пока я здесь пленник, находящийся на медицинском обследовании и восстановлении. Врачи здесь замечательные, но уже понятно, что-то пошло не так. Надеюсь, что Мартин сможет объяснить мне происходящее.

В кабинете помимо него уже сидели его коллега доктор Олаф и неожиданно княгиня Ксения. Я и не думал ее увидеть, но пришла так пришла. Это ее право. Княгиня была в короткой кожаной юбке и куртке с кучей кармашков. Не косуха, но где-то рядом. Также на ее шее болтался голубой прозрачный, сильно пахнущий дорогими духами, шарфик.

— А вы выглядите везде одинаково, — заметила она после приветствия, — не стараетесь быть эффектней.

— Мне это ни к чему, — ответил я, — не люблю пускать пыль в глаза. Вы, кстати, тоже очень похожи на себя во сне. В отличие от доктора Олафа.

— Ха, — ученый немного покраснел.

Ко мне подошел Мартин и пожал руку. Я чувствовал, что он немного взволнован и просто не знает с чего начать, чтобы меня «обрадовать».

— Не томите, доктор, — попросил я, — говорите начистоту. Мне не пятнадцать лет, и я не умру от разрыва сердца.

— Что вы знаете про частицу Бога? — не выдержала Ксения. В ее глазах горел неподдельный интерес к этому объекту.

— Вы встречали ее раньше? — спросил Мартин, морщась от того, что ему не дали сказать первым.

— И не раз, — признался я, — мы называем ее частица Творца. Это ни энергия, ни даже какая-то материя. Это скорее коллективное сознание, способное создавать целые миры. Если частица не пробуждена кем-либо, то со временем она сама становится богом и создает новый мир.

— Но ее можно пробудить и стать богом самому, — продолжил Мартин, — все верно. Хорошо, что мне не надо это объяснять. Тогда вы должны прекрасно знать, что каждая частица создает собственную вибрацию. Это ее песнь, благодаря которой, она и созидает вокруг себя все, сама становясь центром, ядром.

— Вы частицу видели только во снах? Верно? — спросила Ксения.

— Да, верно.

— Когда вы попали к нам в первый раз, то пришли в виде астральной проекции, — вспомнил Мартин, — и все было хорошо, но сейчас вы явились в своей физической форме.

— Я понял, — мой тяжелый вздох пронесся по всему кабинету, — у меня другая частота вибраций. Верно? Частица издает более высокую, так ведь?

— Как вы это ощущаете? — быстро спросил Олаф.

— Я слышу писк. Тонкий такой, будто комар летает рядом. Почти постоянно. Если остановить внутренний диалог, то писк усиливается.

— Мы так и думали, — покачал головой Мартин, — вы правы. Ваше физическое тело было создано и настроено другой частицей.

— Ага, но разве у Софии такая же история? — мой вопрос заставил всех переглянуться, — мы же вместе пришли. Она, что, тоже умирает?

— В том-то и дело, что нет, Сергей Викторович, — осторожно сказала Ксения.

— Как так? — не понял я.

— У нас есть парочка теорий, — хмыкнул Олаф, — во-первых у нее немного иная ДНК. Грубо говоря в нее вшит код, который позволил перестроиться на частоту нашего мира.

— Ого, какая бабка биохакерша была, — присвистнул я, — значит, это на уровне генетики идет.

— Софии было не очень приятно первую неделю. Ее организм перестраивался, — признался Мартин и печально улыбнулся, — мы надеялись, что и у вас произойдет нечто подобное. Возможно, что мы не правы и дело вообще не в ДНК. У нас очень мало времени на исследования.

— И в чем же может быть дело? — прямо спросил я.

— Вы стары, Сергей Викторович, — ответила Ксения, — да, вам всего лишь за сорок, но это уже много по меркам организма. Половину жизни вы прожили. София молода, и возможно, что именно это помогло ей быстрее и удачнее приспособиться.

— Спасибо, — хмуро буркнул я, — быстро вы меня в старики записали. А теперь скажите, есть ли у меня шансы выжить? Хоть какие-нибудь.

— Конечно, есть, — Ксения улыбнулась, — но мы не можем вам ничего гарантировать. Сами понимаете, такие попаданцы, как вы, у нас бывают нечасто.

— Обычно приходили юные ребята, — подтвердил Мартин, — и это было давно. Почти сотню лет назад.

— Как они попадали сюда?

— Через двери. Елизавета создавала устойчивые порталы и буквально воровала из вашего мира самых перспективных и талантливых людей. Но это длилось недолго. В наш мир пытались прорваться демоны, коих полно в вашей реальности.

— А они подобны чуме, — добавила Ксения.

— Так вот почему на встрече был Великий Инквизитор? — догадался я, — вы считаете, что я демон?

— Мы не можем исключать этого. Мало того, я скажу чуть больше чем следует, — Ксения улыбнулась, — некоторые из тех людей, что вы вчера видели во сне Густава, уверены в том, что вы пособник демонов. Они думают, что вы хотите втереться к нам в доверие, чтобы потом устроить Красную Революцию с помощью Соединенных Штатов. Такая война создаст выплеск колоссальной энергии и запечатанные врата откроются, впуская в наш мир легионы демонов!

— Чего, блядь? — я начал тереть виски, — что вы несете?

— Не материтесь при княгине, Сергей Викторович, — строго сказал Олаф, — мы все культурные люди.

— Я правда не понимаю ту дичь, что вы пытаетесь мне втереть. Какая революция? Какие штаты? Какие демоны? Ей-богу, это дурацкий сон. Я просто обязан проснуться.

— Но вы знаете, что у вас это не получится, — Ксения встала и подошла к окну за моей спиной. Я услышал, как она открывает окно и трещит зажигалкой-шокером. В кабинете сразу же возник густой ароматный запах дорогого табака. Мартин поморщился, а Олаф лишь деликатно кашлянул. Наверное, здесь нельзя было курить, но для княгини делалось исключение.

— Ладно, давайте опустим все эти ваши домыслы и пророчества, — предложил я и развалился в кресле, — как быстро я встану на ноги?

— День, два, но ходить будете какое-то время с тросточкой, прямо как я, — ответил Олаф.

— Отлично. Я должен узнать где находится ближайшая дверь в мой мир, — сказал я, — раз в этом месте меня ждет только смерть, я обязан вернуться домой.

— Боюсь, что просто так это сделать нельзя, — Мартин сел напротив меня. На его лице отчетливо читалось сострадание.

— О дверях знает всего несколько человек, — сказала Ксения, — и они все надежно запечатаны. Елизавета завещала нам никогда не открывать их, так как повреждение даже одной печати, снимет и другие, а это приведет к Красной чуме.

— Просто отдайте мне мое оружие, отвезите к двери, — попросил я, — я постараюсь открыть ее как можно деликатнее. Вы потом сразу же ее закроете.

— У нас нет такой возможности. Закрыть двери может только человек, обладающий силой частицы.

— То есть в данный момент никто, — добавил Олаф.

— Возможно, что София станет следующей Хранительницей мира, но ей нужно основательно подготовиться, — продолжила Ксения, — она слишком юна, легкомысленна и доверчива. Это не те качества, которыми должна обладать великая богиня целого мира. На ее обучение уйдет несколько лет. Сначала одна должна закончить ИСИТ.

— Твою же мать, — я старался держать себя в руках. Как же все тут лихо закручено.

— Но ведь не бывает безвыходных положений, — сказал я после долгой паузы, — выход есть всегда. Доктор Мартин, скажите, как я умру?

— Вибрации будут повышаться. От писка вы, скорее всего, сойдете с ума, но не сразу. А вот ваши клетки будут лопаться. Ваши внутренние органы начнут отказывать. Может, постепенно, а может и все сразу.

— Это будет жуткая мучительная смерть, — зловещим голосом сказала Ксения, — представьте, что у вас рак в терминальной стадии, причем всего тела сразу. Вы просто развалитесь на части.

— От вашего тела не останется ничего, — заключил Олаф, — даже ваши мертвые останки продолжат разлагаться с невероятной скоростью. Этот процесс будет идти несколько дней, и от вас ничего не останется. Даже мокрого пятнышка.

— Вот так я попал! Новости одна охренительней другой. Может мне проще сразу пустить себе пулю в лоб?

— Да, это будет лучше, чем торчать в закрытой камере, подключенным к аппарату. Опять же наркотики на вас сэкономим, — Ксения рассмеялась, — нам они самим пригодятся.

— Княгиня изволит шутить, — пояснил Мартин, — у нее очень черное чувство юмора.

— Не удивлюсь, если вы тут все на них сидите, учитывая ваши страхи, — буркнул я, — но вы говорили, что попаданцы были и до меня. И все как один молодые?

— Нет, — почти в унисон ответили Олаф и Мартин.

— Ага. Значит, у меня все таки есть какой-то шанс, — понял я.

— Да, и он называется Преображение, — сказала Ксения, — это очень сложный процесс, пройти который выпадает честь немногим.

— Что это?

— Преображение — это изменение генетического материала с последующим омоложением, — Олаф пристально посмотрел на меня, — эта процедура позволяет сбросить около двадцати лет. Отсрочить процесс старения.

— Обычно ее делают в возрасте около пятидесяти лет, как я, — сказала Ксения, — но вы вряд ли дотянете до такого времени.

— Вот как, — я развернул коляску, чтобы посмотреть на веселящуюся княгиню, — выходит, что вам уже скоро на пенсию?

— Не дождетесь.

— Так выходит, что у вас тут натуральное бессмертие?

— Нет. Преображение происходит только один раз. При повторной попытке все подопытные погибали в жутких муках, — сказал Мартин.

— Вы все проходили его?

— Нет. Я не хочу по собственному желанию, — признался доктор Гесс.

— А мне запрещено по причине низкого социального ранга. Преображение доступно лишь в исключительных случаях и только для дворян ранга «С», а это представители императорской семьи и князья.

Я ничего не знал об этой системе, но догадывался, что это несправедливая херня, которой управляют богатеи и знатные бояре.

— Выходит, что мне не светит это ваше Преображение, — я улыбнулся, — я вообще вне ваших категорий.

— Вы исключительный случай, Сергей Викторович. Сигаретку? — Ксения взялась за ручки коляски и подкатила меня к окну. В ее пальцах появилась длинная зеленая сигарета с мятным запахом. Я взял ее и сунул в рот. Княгиня достала из кармана курточки зажигалку, и молнии тут же подожгли табак в моей сигарете.

— Но все-таки есть какие-то проблемы, да? — я затянулся и выпустил тонкие струйки дыма через нос.

— Да, всегда есть разные препоны, но самый главный из них это мы сами, — сказала Ксения.

— Не понял.

— Наш тайный совет. Вы вчера их видели. Мы должны убедиться, что вы не опасны для нас. Что вы не демон и не американский большевик. Среди нас есть те, кто хочет немедленно вас уничтожить, просто считая, что два попаданца это уже перебор.

— Дайте угадаю — бравый вояка Линдеман? — по глазам Ксении и ее улыбке, я понял, что оказался прав.

— Вы даже его фамилию запомнили. Удивительно.

— В моем мире есть один скандально знаменитый певец ртом с такой же фамилией, — пояснил я, — так что запомнить было не проблема.

— У него будут к вам определенные вопросы. Он агрессивен и весьма жесток.

— Да пофигу, если честно, — сказал я.

— С вами будут общаться все членый тайного правления лично, — сказал Олаф, — я не рекомендую вам вести себя подобным образом.

— Вы предлагаете мне лизать им жопу? — я с ухмылкой посмотрел на доктора. Тот покраснел.

— Бросьте, Сергей Викторович, — рассмеялась Ксения, — помимо жоп у нас есть куча и других более приятных мест!

— Я хочу прояснить ситуацию, — твердо сказал я, — я не простой человек, которым вы можете крутить как вам захочется. Я маг, и в моем мире таких мало. Я не буду набивать себе цену, но скажу сразу — я лучше сдохну, чем буду игрушкой в руках поехавших вояк или сраных богатеев.

— А вы случаем не большевик? — с подозрением спросил Олаф. Все затаили дыхание.

— Я маг-анархист, — твердо ответил я, — никакой власти никому. Человек — сам владелец своей судьбы, но только если он это осознает и принимает. Иначе пусть будет тем, кем хочет оставаться.

— Фух, — выдохнул Олаф.

— Ха! — Мартин довольно потер руки, — да вы, батенька, Махновец!

— Чего?

— В смысле, что вам дорога в Крымскую Анархистскую Республику, — пояснила Ксения, — ничего страшного. Анархисты в свое время сильно помогли Елизавете в завоевании Украины и истреблении большевиков. Так и говорите всем, кто будет вас спрашивать о вашей политической принадлежности. Поверьте, анархистов у нас любят. Не сильно, конечно, но уважают за их поступки в прошлом. Ладно, доктор Гесс, позвольте мне украсть вашего подопечного. Я хочу покатать его по парку.

— Не смею вам отказать, княгиня, — Мартин учтиво поклонился, а Олаф отошел в сторонку.

Ксения взялась за ручки коляски и покатила меня на выход из кабинета.

— Мне, правда, неудобно, — сказал я, — может позовем Грету?

— На хрен Грету, — твердо ответила княгиня, когда мы уже выкатились в коридор, — вы думаете, что я не справлюсь с вами?

— Со мной вряд ли, но с коляской точно.

— Вы очень самоуверенны. Мне это нравится. Я везу вас в парк тишины. Это укромное место, где можно спокойно поговорить о личном. Надеюсь, что вы готовы ответить на все мои самые интимные вопросы.

— Вот даже как, — я повеселел, — хорошо, поехали. Чувствую, что нас ждет весьма интересный диалог.

Тайная канцелярия была образована в 1930 году. Князь Иван Воронцов считался исключительным человеком. Обаятельный, интеллигентный, всегда улыбающийся, он производил положительное впечатление на всех, кто общался с ним. Эти качества помогли ему быстро занять высокое место у трона Елизаветы. Проницательный ум, трезвый расчет и желание всегда быть в курсе всех последних дел сделали его нужным человеком при дворе богини. Иван быстро получил высокий пост, а когда в Москве появились «Вестники Рассвета» — местечковая магическая оппозиция, то сразу же внедрился в их ряды. Он участвовал в оргиях и жертвоприношениях. Всего за два года, поднялся до статуса «Большого пальца», получил доступ к спискам всех оппозиционеров и передал их Елизавете.

Москва навсегда запомнила те события. Город пылал несколько ночей. 11 сентября 1935 года навсегда вошло в историю как «Алая ночь». Агенты Тайной канцелярии врывались в дома сектантов, вытаскивали целые семьи на улицу, связывали, обливали бензином и поджигали. В ту ночь было казнено около пятисот человек. Они никогда не были реабилитированы. Не было никакого суда, и никто не отправился в ссылку. Москва светилась ночью как днем.

Так Иван Воронцов стал канцлером Тайной Канцелярии. Он до самой смерти продолжал быть веселым и улыбчивым человеком, но те, кто знал его близко, никогда не улыбались. Его дочь переняла большинство привычек своего отца. Именно поэтому с ней нужно быть начеку.

Парк тишины оказался живописным лабиринтом из кустов и редких фонтанов. Иногда попадались скульптуры в греческом стиле — голые мужчины и женщины бегали друг за другом, а иногда за козами.

— Ну вот мы и на месте, — Ксения подкатила меня к мраморной скамейке, — вам помочь?

— Не надо, — я встал, и хромая, присел, — можно сигаретку? Мартин не дает мне курить.

— Не вопрос. Курите на здоровье, — женщина протянул мне пачку и зажигалку, — завтра к вам начнут приходить сильные мира сего. Я хочу, чтобы вы поняли одну простую мысль. Почти все мы — ваши враги.

— Вот как, — я нажал на кнопку и залюбовался молниями.

— Да, но не я.

— Конечно, я так и понял, — улыбнулся я. Я не верил ни единому ее слову.

— Зря вы так со мной, Сергей, — сказала она и села рядом, — давайте начистоту. Вы нужны мне и моей организации, а я нужна вам. Вы умрете, если не пройдете Преображение.

— Да неужели? — я сделал затяжку и посмотрел Ксении в глаза, — хотите, чтобы я вам отлизал прямо здесь и сейчас?

— Спасибо, но пока не надо, — спокойно, даже не зардевшись, ответила она, — я понимаю, что вы не доверяете мне. Вам нужен Патрон. Я готова им стать. Скажу сразу, что генерал будет против вас и инквизитор тоже. Денис — хороший мальчик, но его слово мало что значит в общем совете.

— А Ева?

— Эта помесь гориллы и коровы? Вы готовы отлизать ей? — Ксения широко улыбнулась, — неужели вы любите настолько мужикоподобных баб?

— А вдруг я извращенец или вообще гей?

— Какая неожиданность. У меня есть помощник — Георг Стародубцев. Когда он узнает, что вы любите мужчин, то буквально сойдет с ума. Так что в одиночестве вы точно не останетесь.

— А вы мне нравитесь, — сказал я, выпуская пару колечек дыма, — вас невозможно смутить или подловить. На каждое мое слово у вас есть два. Это хорошее качество.

— Я не обычная женщина, Сергей, — напомнила Ксения, — я княгиня, и я руковожу Тайной Канцелярией. Вы пока даже не осознаете мою значимость в руководстве империей.

— Но вас это подкупает, не так ли? — я посмотрел на дымок сигареты, — вокруг вас толпы сраных лизоблюдов, готовых на все, чтобы лизать вам пятки, и вы от этого уже устали. Вам нужен кто-то другой. Кто-то кому плевать на ваш статус. И это не может быть обычный человек. У вас очень высокая планка, которую мало кто может перепрыгнуть.

— Вы психолог? Или просто пытаетесь расколоть меня?

— Я маг. И мне не нужны ваши ответы, — сказал я, — я чувствую, что у вас есть ко мне личный интерес. Посудите сами. Ночью произошла накладка. Я победил тех дуриков на арене, а потом Мартин отменил встречу. Все пошло не по плану. Нас всех выбило. Всем сильным мира сего было сказано, что я должен отдохнуть и готов принять их только через день. Так же?

— Так, — кивнула Ксения и тоже достала сигарету.

— Логичный вопрос, какого хера вы тут делаете сегодня? — я даже не повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию женщины.

— Создатели поддерживают меня, — ответила Ксения, — у меня есть право первой ночи.

— Вот даже как, — я улыбнулся, — все тайные правители равны, но кто-то ровнее. Понятно. Выходит, что меня будут допрашивать несколько дней, а потом я буду должен выбрать своего патрона, покровителя?

— Вы не понимаете смысла этого слова, — сказала княгиня, — патрон не просто берет на себя ответственность. Он отдает свою жизнь.

— В смысле?

— Если вам вынесут смертный приговор за ваши ошибки и преступления, я пойду на плаху вместе с вами.

— Ну охренеть теперь, — я посмотрел в глаза Ксении, — зачем вам это? Вы же меня не знаете.

— Я знаю гораздо больше. Мы нужны друг другу, но вы пока не осознаете этого.

— А если я выберу Еву?

— Тогда вы совершите самую большую ошибку в этом мире, и вас уже никто не сможет спасти.

— Уверен, что Ева скажет мне то же самое.

— Хорошо, — Ксения встала со скамейки, — раз вы такой, охренеть, самостоятельный, тогда я пойду. Надеюсь, что вы сможете самостоятельно найти выход из сада.

— Типичная женская обидка, — хмыкнул я, — ваша беда, в том, что вы не понимаете с кем имеете дело. Мной нельзя манипулировать. Чем быстрее вы это поймете, тем будет лучше, Ксения. Поэтому давайте перестанем нести чушь и устраивать балаган. Отвезите меня обратно. Я услышал ваше предложение. Я обещаю, что рассмотрю его, но только после того, как выслушаю все остальные. И если вы сейчас бросите меня тут с этой сраной коляской, то я брошу вас.

Княгиня поджала губы. Я чувствовал как в ней борются гордость и самообладание.

— Вы первый мужчина после моего отца, кто ставит мне ультиматумы, — сказала она и подкатила коляску.

— И последний, других таких в этом мире нет, — добавил я, забираясь в нее, — я вас услышал. Отвезите меня в столовую, пожалуйста, мне нужно полдничать.

Я не раз общался с такими женщинами. Их основная проблема — это власть. У нее их настолько много, что они перестают понимать человечность всех своих подопечных. Люди для них превращаются в функции. Это вот Олег — он приносит кофе. Это вот Сережа, у него член 20 сантиметров, а это Ефим — он богом любим. Такие властные женщины забывают и о собственной женственности. Им тяжело найти достойного мужчину. Сложно представить кого-то, кто сможет указывать главе Тайной канцелярии. Ты забыла посуду помыть, а ведь сегодня твоя очередь. Кот опять мимо лотка насрал, убери, я за ним утром убирал. Боюсь представить, что будет с тем мужчиной, кто ляпнет ей, что она одела не ту юбку или, что ее новая прическа не фонтан.

Именно поэтому такие женщины одиноки. У них не то, чтобы требования к мужчинам завышены. Просто мужчин такого уровня не существует в принципе.

— Она испытывает к тебе сексуальный интерес, — сказал Рагни, пока меня везли обратно в кампус.

— Я знаю, — мысленно сказал я.

— Поэтому ты будешь строить из себя крутого и неприступного ведьмака?

— Я буду собой. Вспомни ведьм сновидений. Они тоже строили из себя хрен знает кого, а толку-то?

— Мы приехали, — Ксения остановила коляску и наклонилась к моему уху, — я уже говорила вам, что вы исключительный человек.

— Я не человек, княгиня, — спокойно сказал я.

— Я не могу понять, что с вами не так, но вы пахнете как-то особенно, — Ксения жарко дышала мне прямо в ухо, — я бы сказала опьяняюще.

— Это потому что я из другого мира. У меня все совсем другое.

— Звучит интригующе, — княгиня внезапно коснулся моего уха губами, и я почувствовал как ее зубки впиваются в мою мочку, — до пятницы, Сергей Викторович. Надеюсь, что вы сможете ответить на все мои вопросы.

— Я думал, что уже ответил на них.

— О-о-о, нет. Мы еще даже не начали. Я просто предупредила вас. Будьте настороже с сильными мира сего.

И Ксения оказалась права. Княгиня передала меня Грете и удалилась, весело болтая по телефону или чему-то подобному. Просто устройства для связи здесь сильно отличались от привычных мне «Самсунгов» и «Айфонов». Называлось оно теслафон и к его созданию приложил руку сам Никола, который в этом мире, как оказалось, развернулся на всю катушку. Никаких Эдисонов с его убогими проводами и лампочками. Только электричество по воздуху и аккумуляторы! Так вот теслафон, который сокращенно называли тифоном, был очень тонким и полупрозрачным. Он больше походил на пластинку из дымчатого стекла с металлической окантовкой, то бишь выглядел как телефон из будущего. Мартин рассказал мне, что теслафонов есть несколько моделей и все они строго привязаны к системе рангов. То есть теслафоном для знати простолюдин пользоваться не имеет права ни за какие деньги. Они так и назывались. Теслафон модель С. Это для князей, членов императорской семьи и прочих крутышек. Модель А для всяких банкиров, генералов и прочих упырей. Бэшка для начальников помладше, ну а для простых рабочих вэшки, гэшки. Самые убогие это дэшки. Мне светила ашка, как я понял, но меня не стали посвящать в различия между ними. Сами теслафоны были бесплатны, как я понял, и их выдавали всем с шести лет от роду. Причем, это был обязательный процесс и отказаться от выдачи теслафона было нельзя. Я сразу понял, что это нужно для слежения и контроля за людьми.

Но вернемся к словам Ксении. На следующий же день прямо с утра, после завтрака, меня отвезли в кабинет к доктору Мартину. На этот раз здесь сидел бравый вояка, истребитель кучи стран и просто милашка — Альберт Линдеман. В реале он был более грузным и старым. Лет шестьдесят ему точно уже есть. Хотя, на самом деле может быть и больше. Вдруг он тоже преображенец? На его краповом берете сверкала кокарда в виде двухголового орла российской империи, и я в очередной раз удивился, как истинный немец может считать себя русским. Это какая же должна была быть пропаганда в Европе, раз она смогла переписать всю национальную самость.

Альберт был взволнован, и я увидел расстегнутую кобуру на его поясе. Понятно. Охранников ему приказали оставить на входе. Парочка амбалов в черных бронекостюмах с футуристическими автоматами стояли прямо на пороге кабинета, но за дверью. Без них генерал чувствовал себя неудобно, поэтому рассчитывал выхватить пистолет и обороняться, если я вдруг нападу на него.

Самое забавное, что я мог просто убить его с помощью своего симбионта, и он даже не успел бы на помощь позвать, но генерал об этом не знал, и хорошо.

Наш разговор с ним получился очень странным. Генерал умел вести допросы, но я был для него совершенно новым и непредсказуемым орешком, расколоть который еще постараться нужно. Поэтому Линдеман начал откуда-то издалека. Спросил про то сколько у меня родственников, кто правит Российской империей. Я спокойно отвечал и следил за реакцией вояки. Меня это жутко забавляло. Слушая мои рассказы, глаза генерала все больше округлялись, и он постоянно косился на Мартина и Олафа. Вы тоже слышите, что несет этот мерзавец? Как это американцы высадились на Луне? В каком году? В 69? Вот же придурки. Мы высадились в 55-ом! Как это доллар является мировой валютой? А чем он подкреплен? Почему перестал быть в ходу золотой рубль? Как так большевики победили белое движение? Почему они правили 70 лет, а не развалились через 10? Да вам бы фантастику писать, Сергей Викторович, только вот такую не опубликуют. Цензуру не пройдет.

Постепенно мы подходили к самым важным вопросам, которые только могут волновать военного. Какова численность российской армии? Полтора миллиона человек? Вы серьезно? У нас вот 10! У вас до сих пор есть призыв? У нас от него давно отказались. Армия — это престиж! Сюда абы кого не берут. В какой-то момент генерала прорвало на самохвальство, и я скучающе слушал его патриотические лозунги, будто меня пытались завербовать в солдаты и отправить на восточный фронт, сдерживать напор красных китайцев. Мартин деловито кашлянул, и Линдеман осознал, что пора и меру знать. Дальше последовали вопросы про самое крутое оружие. Когда я сказал, что это ядерное, он сильно рассмеялся чуть ли не пальцем в меня тыкать начал. Посмотрите на идиота! Ядерное, хаха! Ядерное! Да ребенку известно, что это самое бесполезное оружие, грязное и бестолковое, совершенно безумное и опасное не только для врага, но и для его держателя. У вас случайно плутониевых патронов нет? Есть снаряды с урановыми наконечниками. Ахаха! Я знатно повеселил генерала. Затем я сказал, что у нас полно ракет, и есть даже сверхзвуковые. Это заинтересовало Альберта, но не надолго. Так как я не черта не рубил в технологиях и не был ни физиком, ни ядерщиком, ни военным инженером, то не мог поделиться никакими техническими данными. Ну есть ракета, ну быстрая. Как ее сделать я не знаю. Также около часа я рассказывал про артиллерию, танки и подводные лодки, потому что генералу было интересно как же происходит современная война в моем мире. Я упомянул про санкции других стран, и Альберт поморщился. Прозвенел колокольчик в руках Мартина, и я понял, что время генерала закончилось.

— Буду честен, Сергей Викторович, — сказал он, — ваш мир — это варварская помойка на уровне современных Штатов Америки. Полоумные дикари пляшут на костях своих мертвецов и машут ядерными ракетами. Просто шоу самоубийц. Ваши технологии отстали от наших примерно лет на сто, а то и двести. Вполне возможно, что у вас есть какие-то тайные интересные объекты, но вы их не знаете, а поэтому мне не имеет смысла становиться вашим патроном. Вы для меня, да и для нашего общества совершенно бесполезны.

— А как же демонстрация его сновиденных способностей? — удивился Олаф.

— Я изначально был против этой дешевой постановки, — поморщился Альберт, — выходцы ИСиТа — салаги. Если бы мы выставили против иномирца наших лучших воинов, то уверен, что они бы надрали ему его гордую задницу. За одно только могу быть вам благодарен, Сергей. Спасибо, что вернули нам наследницу Елизаветы. Думаю, что это и было предназначение всей вашей жизни. Вы должны были умереть от ран, сгореть в огне перехода, но вас зачем-то выходили. Я считаю ваше спасение недоразумением, но сам мир восстал против вас. Узнав про то, что вы умираете, я даже обрадовался. Одной проблемой меньше.

— Спасибо, товарищ генерал, — улыбнулся я, и лицо Линдемана исказилось от бешенства.

— Вы большевик, — прошипел он, — я никому не позволю называть меня этим проклятым словом. Гусь свинье не товарищ!

— Ну тогда я полетел, — рассмеялся я.

Альберт взбеленился, но взял себя в руки. Он быстро вскочил со стула и быстрым шагом направился к выходу.

— Надеюсь, никто не станет вашим патроном, и вы умрете в жутких мучениях, как вам и предначертано! — рявкнул он и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— А вы умеете наживать врагов, Серей Викторович, — Мартин грустно покачал головой.

— Это разве враг? Так, неприятель. А скоро обед? А то меня утомили эти разговоры с дуболомом. Надеюсь, что все, что я ему говорю, записывается и отдается следующим интервьюерам, иначе я умру от постоянных пересказов.

— Вас быстро утомляют долгие диалоги? — уточнил Олаф.

— Скорее пустые. Я с самого начала рассказал вам с Мартином все, что знал. Я не ученый, не инженер, не военный. Я не посвящен ни в какие государственные тайны. Я даже историк так себе. Думаете, я помню когда началась первая мировая война? Нет. У меня, как обычного мирянина, весьма поверхностные знание о всяких технологиях. Я сновидец. Это единственная моя уникальная фишка.

— Да мы понимаем, Сергей Викторович, понимаем, — вздохнул Мартин, — но вы должны лично донести это до всех остальных. Одного патрона вы уже потеряли. Если все откажутся от вас, то вы умрете. Надеюсь, что вы это понимаете.

— Княгиня Воронцова хочет взять меня под свое крыло, — сказал я.

— Но ее одного голоса мало. Денис тоже будет на вашей стороне. Итого у вас два голоса из пяти. Этого мало. Нужно хотя бы три.

— Хорошо, — согласился я, — не знал, что у вас тут голосование большинством голосов.

На обед мне достались брускетта с лососем, сливочная уха из лосося и снова лосось на пару. Также дали кусочек кислого яблочного пирога.

— Сегодня рыбный день что ли? — спросил я у Олафа.

— Это Осло, Сергей Викторович, — усмехнулся он, — здесь каждый день рыбный. Здесь повсюду лосось, да треска.

— Кто придет следующим на собеседование?

— Великий Инквизитор. Постарайтесь расположить его. Не надо его оскорблять и унижать. Он неплохой слушатель, и поверьте, не будет задавать вам вопросов по истории вашего мира. Ему она не интересна.

— Он хочет убедиться, что я не демон?

— Вот именно. Докажите ему, что вы человек и получите его голос.

А сделать это было не так то просто. Инквизитор подошел к моей проверке со всей ответственностью. Он сразу выложил на стол разные приборы и подключил датчики к моим пальцам. Я понял, что меня будут гонять на детекторе лжи. Также у меня взяли небольшое количество крови, которую поместили в пробирку и добавили туда капельку синей жидкости. Инквизитор взболтал ее и получил яркий зеленый цвет. Это ему понравилось, и он заявил во всеуслышанье, что в моей крови нет нечистых примесей, а это значит, что я физически человек. Но это еще ни о чем не говорит, так как демоны могут замещать разум человека, не трогая его тело. Начались странные вопросы про какие-то библейские события, в которых я вообще ничего не мыслил. Какие-то пророки, древние письмена. Иногда инквизитор переходил на латынь и даже арамейский языки. Он явно пытался вытащить из меня демоническую сущность. Однако, Рагни не являлся демоном, да и я не любил их и часто сражался с ними в своих астральных путешествиях. Поэтому я честно разводил руками и говорил, что ничего не понимаю.

Инквизитор сунул мне в рот странный кислый леденец и начал расспрашивать, что я чувствую. Я щурился и кривился от ужасного вкуса, а затем не выдержал и выплюнул эту дрянь. В кабинете повисла тишина. Инквизитор поглядел на Мартина, а затем заявил, что я прошел испытание, ибо эта конфета — любимое лакомство демонов, и если бы я ее съел или попросил еще, то меня бы стоило сразу сжечь во имя церкви и Иисуса Христа. Потом Инквизитор достал свой тифон и включил заунывные песнопения. Я молча слушал их и бросал взгляды на Мартина, но тот только пожимал плечами. И эту проверку я прошел тоже. Ибо будь я демоном, то меня бы начало корежить от пения лучших хористов Ватикана. Меня и правда начинало корежить, но не от самих песен, а от уныния.

Длилась вся эта проверка почти два часа, но наконец закончилась. Святой Бенедикт Второй был рад, что я оказался не демоном. Все его тесты я прошел удачно, так что я вполне мог рассчитывать на его поддержку. Только вот становиться моим патроном он не захотел, сказав, что в Ватикане не особо нужны сновидцы, своих хватает, но на самом деле меня просто не хотели допускать близко к своим секретам. Это мне уже Олаф рассказал.

Бенедикт ушел, а его слуги утащили все игрушки. Мартин похвалил меня и потрепал по плечу. Сказал, что я держался молодцом, а с пилюлей вообще отличный номер получился. Больше меня сегодня никто тревожить не будет, так что я могу спокойно валять дурака и отлеживаться, плюс нужно скататься на процедуры и массаж, плюс смена повязок. В общем дел у меня много, отдыхай.

Я спросил могу ли я повидать Софию, но мне твердо сказали, что нет. В данный момент она занята, и мне не стоит мешать ей, даже во снах. Так меня мягко загасили. На ночь мне поставили укол, так что я вообще никаких снов не видел.

Денис Дуров продолжал строить себя своего в доску парня. Он укатил меня на крышу и достал из кожаного портфеля сразу несколько бутылок пива. Я понял, что этот парень и так все знает. Он же ведь один из Создателей, а значит, имеет доступ ко всей информации. Мартин не должен ничего от него скрывать. «Создатели» — это магический орден, созданный еще Елизаветой аж в далеком 1930 году. Именно они следят за состоянием частицы, отвечают за важные мировые решения и создают проблемы для всех врагов империи. Все заговоры, тайны — это к ним. Только создатели знают всю историю этого искусственного мира и то, как он был создан. Так как я тоже посвящен в ее часть, то мне нужно держать язык за зубами и не болтать попусту. Не стоит давать публичных заявлений, что весь мир — это поделка какой-то там поехавшей бабки. У меня была тысяча вопросов к Создателям, но Денис сразу сказал, что ответы будут даваться постепенно, и вообще мне предстоит попасть в ИСИТ на первый курс, где меня всему научат настоящие учителя, но перед этим я обязан набить очки и получить Перерождение. Сам Денис, конечно, на моей стороне, так что я должен победить. Главное, чтобы Святой Бенедикт засранцем не оказался.

По словам Дениса выходило, что сами Создатели активно контролируют всю закрытую информацию о сохранении мира, хотя иногда и делают вбросы. Так недавно выходил фильм, в котором чуть ли не в лоб сказали, что весь этот мир — фантазия, и не настоящий. Но зритель, как оказалось, отнесся к этому фильму, как к обычной фантастике. Мало ли что там обдолбанные кокаином сценаристы придумали?

Наша беседа была очень короткой — буквально на пару бутылок пива. Денис просто попросил меня быть сдержанным и не лезть на рожон. Мне главное сегодня простоять да отмахаться. Ева Феншильд тоже будет активно меня хантить, сказал Денис. Но это и неудивительно. Мне нужно определиться с кем я хочу быть — внешней разведкой или внутренней. Если я выберу Ксению, то меня ждут частые командировки, а если Еву, то меня запихают в Москву и я буду там торчать всю оставшуюся жизнь. Меня такой расклад не улыбал, конечно. Я вообще хотел вернуться домой, а, значит, нужно выбирать Ксению. И меньше всего я хотел думать о женской внешности обеих дам. Мне сейчас вообще не до сексу, тут бы выжить, а потом свалить побыстрее. Но что-то подсказывало мне, что фиг с меня просто так слезут. Всем постоянно от меня все нужно. Сережа, давай сгоняем в Лимб. Сережа, давай украдем артефакты сновидений. Сережа, давай накостыляем вон тем должникам. Сережа, Сережа. И тут будет так. Они же не дураки, эти местные. Вон сколько спецслужб насоздавали, и технологии у них крутые. Кресла для погружения в ОС такие, что Косте — моему бывшему шефу и не снились. Всякие аппараты для связи между реальностями. Это вообще какой-то запредельный уровень. Я не видел и одного процента этого мира, но чувствовал, что он совершенно не похож на наш. Наверное, генеральчик был прав, мы отстали от них лет на сто. И казалось бы, а нафиг я этим ребятам сдался? Отправили бы меня работать охранником маяка подальше в море, и точка. Или грохнули бы. Ан нет. Будут носиться и лелеять. Мне понятно почему. Нет, я не могу дать им технологический прогресс. Моих знаний недостаточно, чтобы научить их строить новое оружие или предметы, упрощающие их жизнь. Опять же, я не обладаю знаниями об их будущем. Я же не в прошлое попал, а скорей, наоборот.

Но я умею кое-что такое, чего в этом мире не умеет никто. Я мегакрутой сновидец. Прямо вот боженька по местным меркам. Во мне энергии, светимости выше, чем у всего тайного совета вместе взятых. Я умею его копить и распределять. Я могу видеть сны, в отличие от большинства местных жителей. Я владею такими техниками снов, о которых местные маги и знать не знают.

После обеда явилась и сама Ефа Феншильд. Одетая в сиреневый комбинезон, на ногах грубые мужские ботинки с квадратными носами. На шее нечто похожее на меховое жабо, будто в шею этой не самой красивой женщины вцепился инопланетный бобер.

Наша с ней беседа началась немного странно. Эту даму интересовали спецслужбы моего мира. Так как я не сильно разбирался в них, то просто называл все конторы, что вспоминал, но так как в их назначении я сильно плавал, то вскоре просто замотал головой и сказал, что ничем не могу помочь. Забавно, что даже про Отдел «М», который занимался в России сновидцами и всякой чертовщиной я знал не так уж и много. Но ведь так и должно быть. Это же секретные спецслужбы. Глупо если каждый житель будет знать об их деятельности и подвигах. Поняв, что я в этой теме так себе знаток, Ева переключилась на более личные вопросы. Привлекался ли по уголовным или административным статьям. Есть ли у меня судимость. Какие у меня вредные привычки. Насколько я уживчив в коллективе. Была ли у меня жена. Сколько у меня детей. Я отвечал честно, не сидел, не привлекался, только штрафы за превышение скорости постоянно приходили, жена давно была да сплыла, ребенок есть, но там очень сложная история. Проще сказать, что его нет.

Ева кивала головой, а потом стала спрашивать про мои личные качества. Удивительно, но вела она себя как профессиональный психолог. Мило и непринужденно, и я в очередной раз убедился, что внешность часто бывает обманчива.

Нам принесли зеленый чай с печеньками из рисовой муки и жутко пахнущей фруктовой начинкой.

Беседа продолжилась. На допрос она мало походила, но я быстро понял, что Ева ненавязчиво пытается показаться мне хорошей женщиной. Это было как собеседование только наоборот. Обычно ты приходишь в офис компании и начинаешь лить елей и показывать потенциальным начальникам, какой ты весь клевый и хороший. А тут вот иначе. Ты пришел, а тебя сразу сажают в кресло начальника. Он приносит тебе коньяку и начинает рисовать радужные перспективы вашего совместного будущего. Только к нам приходи! У нас здорово! И ты уходишь такой весь в смятении. У тебя же несколько таких встреч было. Кого выбрать?

Мы с Евой пожали друг другу руки, и она, улыбаясь, сказала, что отдаст мне свой голос и будет рада стать моим патроном, но выбирать мне. Тогда я не растерялся и совершенно бестактно спросил, а что будет, если я выберу тайную канцелярию. Женщина усмехнулась и сказала, что тогда меня будут время от времени брать в аренду, как хорошего сновидца. Вот как оказывается! Выходит, что организации все-таки сотрудничают, а у меня было иное впечатление. Или кто-то лукавит? Хотя, доверять нельзя никому. Даже Мартину.

Ева ушла, а я стал ждать последнюю гостью. Конечно, это была Ксения Воронцова. На этот раз она оделась очень строго, а ее черные волосы приобрели оттенок воронова крыла. Женщина была настроена решительно, но вела себя чертовски забавно. Она села прямо передо мной, достала пачку сигарет и молча закурила. Я тоже вынул сигарету. Мы сидели, молчали, курили, смотрели в глаза друг другу. Я видел в них хитрые огоньки и легкую издевку. Я понял, что никаких вопросов не будет. Все и так ясно. Сигарета медленно тлела, мы пускали друг в друга клубы дыма и молчали. Когда же огонь дошел до фильтров, сигареты были потушены почти одновременно. Ксения встала и улыбнулась.

— Спасибо за обстоятельную беседу, Сергей Викторович, — сказала она и покинула кабинет.

Мартин и Олаф недоуменно переглянулись, но я все прекрасно понимал. После вчерашней беседы в саду сегодня можно было вообще ни о чем не говорить. Все было ясно и без слов.

Я попытался встать и почувствовал сильную боль в груди. Писк стал сильнее, и я понял, что лучше мне вернуться в кресло. Мир уходил из-под ног, и я чуть не грохнулся на пол.

— Все, ребята, уже лучше, — сказал я, когда крепкие руки Олафа подхватили меня и помогли удержаться на ногах, — слушайте, а где находится частица? В каком-нибудь храме или мавзолее?

— Да, но расположен он глубоко под землей. Очень глубоко, — как-то нехотя признался Мартин.

— А если мне удалиться от частицы как можно дальше? Ее же эффект ослабнет? — спросил я.

— По идее, да, — кивнул Олаф.

— Может, отправите меня на космическую станцию. У вас же есть такая?

Ученые с виноватыми улыбками переглянулись, и я понял, что дело — труба.

— У нас нет никакой космической станции, Сергей Викторович, — с мягкой улыбкой сказал Мартин, — потому что нет никакого космоса.

— И звезд, и солнца и луны? — до меня начала доходить вся абсурдность ситуации.

— Конечно. Ничего этого нет. Но это большой секрет и знают о нем только создатели. Даже если вы проболтаетесь, вам не поверят. Ни Ксения, ни Ева.

— Так выходит, что Солнце — это просто источник света?

— Да, мы даже не знаем какой он формы. Возможно, что это блин, — Олафу нравилось мое выражение лица, — Луна — это просто проекция. Голограмма. Иллюзия.

— Но я видел в окно, что она каждый раз меняется. Все как положено, — возразил я.

— Вот видите, какая хорошая работа, — Мартин хлопнул в ладоши, — а солнце включается и выключается по сложному алгоритму. Спасибо частице за это. Если бы меня заставляли дергать рубильник каждую ночь, я бы точно с ума сошел.

— Солнце выключается, — пробормотал я, — но ведь если Земля — это шар…

— Это не совсем так, — Олаф уже не мог сдержать ехидной улыбки, — расслабьтесь, Сергей Викторович, это прекрасный мир. Какая вам разница, как он устроен на самом деле! У вас будет все! Новое тело, высокий социальный рейт, титул, вам дадут отличный «тифон» и авто. Вы найдете шикарную женщину и проживете здесь самые лучшие годы своей жизни! Я бы на вашем месте был просто счастлив.

— Значит, земля — плоская! — крикнул я и ударил кулаком по столу, — вы меня дурачите? Как же летают самолеты? Спутники?

— Какие спутники? Ахаха, — ученые рассмеялись, — все мировые космические программы остановлены, и любые попытки прогресса в этой бесполезной отрасли жестко пресекаются, но вам про это лучше Святой Бенедикт расскажет.

— Но вы же не серьезно сейчас?

— А в вашем мире космос есть? — деловито спросил Олаф.

— Есть, конечно. У нас и станции космические. Космодромы, спутники запускаем пачками. Они нужны для мобильной связи, позицирования джипиэс и слежения.

— То есть ваша империя позволяет вражеским спутникам летать над своей территорией и наблюдать за военными объектами? — Олаф не верил ни единому слову, — это какими же идиотами надо быть? Или у вас единое мировое правительство все-таки?

— Но наши спутники летают над их базами. Это обоюдно!

— А сами-то вы в космосе ентом бывали? — Мартин загадочно улыбался, — на Луну высаживались?

— Лично нет, конечно!

— Почему «конечно»?

— Наш уровень технологий пока не позволяет в космос летать простым доходягам типа меня.

— Почему? — Олаф подмигнул Мартину, — если американцы высадились в 59ом году, а у вас уже 2025. Неужели вам не хватило 60 лет, чтобы заселить спутник?

— А больше не было высадок людей. Только роботов всяких за грунтом отправляли, — ответил я.

— Очень похоже на наш случай, — доктора снова рассмеялись, — и кто же стал режиссером лунной высадки?

— Ага, то есть вы думаете, что все-таки это обман? — спросил я, — у нас есть теория заговора, что фильм снял Стэнли Кубрик.

— А у нас постарался Павел Клушанцев, — снова подмигнул Олаф, — как можно высадиться на то, чего не существует? Съемки шли в Крыму. На секретном полигоне.

— И никто не заметил подвоха?

— Конечно, у нас тоже есть теории заговора. Многие американцы, например, нам не верят. Но кому какая разница? После демонического вторжения 1970 года космос стал запретной темой.

— Чего?

— А об этом вы, Сергей Викторович, узнаете позже. Ваш патрон проведет с вами не одну беседу о нашей истории.

— А если она будет такой же разговорчивой как сегодня? — рассмеялся я.

— Тогда вам следует поискать у нее более интимные точки и надавить на них. Даже такие строгие женщины, как княгиня Воронцова могут быть податливыми. Нужно просто знать, как с ними работать, — подсказал Олаф, — думаю, что у вас все получится.

— А теперь идите отдыхать. Встреча с сильными мира сего будет сегодня во сне. Густав подготовит нам подходящий сон, — Мартин обошел коляску и взялся за ручки, — готовьтесь к Преображению, Сергей.

— А это больно?

— Нисколечко! Но очень непонятно и во время реабилитации вас ждут разные сюрпризы, — пообещал Олаф, — удачи вам!

— А он хороший мужик, — сказал я Мартину, когда тот вывез меня в коридор.

— Да, он ответственный, но очень несчастный. Его семья погибла несколько лет назад.

— Авария?

— Теракт. Американские большевики подложили бомбу под авто Андрона Тарова — это один из знаменитых влогеров. Анжела и Александр были рядом, чтобы взять у него автограф.

— И их не спасли ваши супертехнологии? — спросил я.

— Там некого было спасать. Когда взрывается виброзаряд, от человека не остается вообще ничего. Но давайте не будем о грустном.

Я больше не стал задавать неудобных вопросов. Виброзаряд, террористы-большевики из Америки. Жуть какая. До самого вечера я пялился в окно, за которым шел серый дождь. Машин на улицах было мало, а людей и того меньше. Я старался увидеть каждую мелочь этого нового мира, но вид из окна создавал ощущение, что я нахожусь в родном мире. Машины здесь не летали, люди не использовали джетпаков. Рекламы и той было мало. Я увидел лишь один большой баннер, на котором симпатичная блондинка скандинавской наружности рекламировала паштет из лосося. Гребаный лосось. Он опять был сегодня на ужин!

Перед сном ко мне пришла огромная Грета. Она отвезла меня к лабораторию, где я уже увидел утыканного проводами Густава. Это был совсем молодой паренек. Лет девятнадцати. Забавно, но я ни разу не видел его в его же сне. Да и в реале мы не общались. Как же здесь все закрыто.

Меня тоже уложили на кровать, и я вновь почувствовал боль в груди. На этот раз более сильную. Словно резко мышцу сдавило. Я сказал об этом вслух, и молодая сестричка тут же вызвала Олафа. Тот быстро вколол мне обезбол, а затем меня начали подключать в защищенное пространство Густава. Еще один укол с неизвестным мне препаратом, и я моментально стал проваливаться в сон. Удивительно, но не было никаких гипнагогий, ни визуальных, ни звуковых. Я просто словно спускался по лестнице, споткнулся и полетел в пропасть. Но если обычно вздрагиваешь от таких моментов во сне, но здесь просто валишься дальше, пока не упадешь снова на арену с голубоватым песком.

На этот раз трибуна не висела в воздухе, а стояла неподалеку от меня. На ней постепенно появлялись уже знакомые мне персонажи. Тупой генерал, забавный инквизитор, заботливый Мартин, ехидный Олаф, гордая Ксения, строгая Ева и беззаботный Денис. Я покорно стоял перед ними и ждал оглашения их решения. Они шептались друг с другом, но я все равно их слышал. Там не было ничего интересного. Я понял, что решение было в мою пользу, но с какими-то оговорками. Наконец, ожидание закончилось. Трибуна исчезла, и я был удостоен чести подойти к сильным мира сего поближе. Первым речь взял генерал. Он был мною недоволен и утверждал, что я могу быть опасным. В моем мире нет никакого уважения ни к Царю, ни к Отечеству. А всякие проамериканские настроения должны выжигаться каленым железом. Я также не могу быть на сто процентов верным Царю и империи, так как являюсь неблагонадежным элементом, обучать которого не выйдет в силу моего возраста. Если же я попаду в руки большевиков, то стану могучим оружием в их руках. А еще я и сам могу быть демоном, жаждущим впустить в этот мир своих собратьев. Поэтому я должен быть ликвидирован как можно скорее. Генерал предлагал опустить меня в Чертову впадину, чтобы я распался на части как можно скорее. Когда он закончил, я улыбнулся ему и поблагодарил. Настал черед Святого Бенедикта. Великий инквизитор сообщил во всеуслышание, что подверг меня всем испытаниям, и что я прошел их. Результат очевиден — я не демон. Инвизитор считает, что меня не стоит убивать, а надо дать мне шанс, как и любой твари божьей, даже если она приперлась из другого мира. Также он напомнил, что это я, рискуя своей жизнью, привел Софию. Оказалось, что он накануне провел с ней беседу, и она многое ему рассказала про наши с ней приключения, и как я героически сражался с демонами и побеждал их. Так что Ватикан все-таки решил встать на мою сторону и даже предлагает мне свое патронство. Этого я никак не ожидал, и меня это предложение сильно смутило. Мне предлагают стать помощником инквизитора и принять участие в борьбе с демонами! Отлично, но их же нет в этом мире? Это как если бы в моем мире меня наняли в контору сражаться с драконами. Конечно, Ватикан — это очень загадочное и интересное место, но мне казалось, что я с Бенедиктом не сработаюсь. Он слишком религиозен, а я скорее гностик. То есть я верю в существование Богов, но это точно не дед в белой тоге, сидящий на небесах. Я поклонился инквизитору и тоже поблагодарил его.

Затем слово взял Денис и сказал, что «Создатели» поддерживают меня, и отдают мне свой балл, но патронство оформлять не будут по одним им известным причинам. Этому не стоило удивляться, но странно, конечно, что люди, которые знают все об искусственности этого мира не берут в свои ряды еще одного посвященного. Возможно, здесь идет некая тайная игра. Моя связь с «Создателями» очень сильна, и, наверное, они просто хотят, чтобы я стал их шпионом. К этому нужно быть готовым. А еще я вспомнил слова Евы про то, что меня будут одалживать на разные операции.

А вот и она выступает. Говорила она недолго и весьма холодно. Ее поведение и речь разительно отличались от нашего дневного общения. Вот уж в действительности многоличная женщина. Ева сказала, что я представляю большой интерес для любой тайной службы, но за мной нужен глаз да глаз. Использовать меня можно и нужно, но не забывая, кто я такой. Также мне требуется вживить чип и, наверняка, не один. Это мне не понравилось, но я все равно ее поблагодарил. И, да, Ева сказала, что готова стать моим патроном.

Дальше следовала очередь Ксении, но тут генерал решил показать свое веское фи. Он выдал яркую тираду о том, что все вокруг слепы и не видят, насколько я могу быть опасен, что я не могу ничего дать их миру, и еще раз напомнил, что я должен быть уничтожен немедленно. Мартин попросил его успокоиться, иначе генерал покинет этот сон. Альберт плюнул под ноги и приказал отключить его. Уже тая в воздухе он посоветовал быть мне осторожным на улицах, я в свою очередь только улыбался.

Мартин извинился передо мной за поведение генерала и пообещал, что проведет с ним воспитательную работу, но будет лучше, если я своими поступками докажу, что Линдеман ошибается.

И вот наконец слово взяла Ксения. Она была немногословна. Сразу же перешла к делу и сказала, что хочет стать моим патроном. Я поклонился и ей.

— Отойдем, Сергей Викторович, — Мартин подошел ко мне и взял под руку. Мы сделали несколько шагов, и над нами вспыхнул алый купол.

— Теперь нас не услышат? — догадался я.

— Именно. Вы сейчас стоите перед очень сложным и важным выбором, Сергей Викторович, — строго сказал доктор, — и мне очень жаль, что вам придется делать его наобум.

— Это точно. Это как выбирать машину в салоне, ориентируясь только на ее цвет.

— Инквизиция, скорее всего, не выпустит вас дальше Ватикана первые лет десять. Бенедикт очень подозрительный. И даже сам факт того, что вы прошли его испытания еще ни о чем не говорит. Вы нужны ему как оружие против сил, которых нет в нашем мире. Но это с одной стороны. С другой же вы получите доступ к секретным сведениям и артефактам церкви, но лет через тридцать.

— Мне не очень подходит этот вариант.

— Значит, красный цвет не ваш. Фиолетовая модель — это Ева Феншильд. Вас перевезут в Екатеринбург — главный центр Империи, где вы будете заниматься интересными расследованиями…

— Но только внутри самой Империи.

— Верно.

— Выходит, что мой выбор очевиден. Роковая черная машина. Правда, она часто и сильно дымит, но мы опустим этот минус, ибо водитель такой же, — усмехнулся я.

— Тогда вы все решили. Поздравляю вас, Сергей Викторович. Сейчас вы проснетесь, лишь затем, чтобы уснуть снова. Завтра у вас очень важный день.

— Мое Преображение?

— Скорее перерождения в вашем случае. Главное — не потеряйте рассудок от счастья.

— Вот еще чего! — буркнул я.

Завтрак мне устроили праздничный. Почему-то подали несколько сортов соленой селедки и лосося в разных маринадах, опять бутылку неизвестного мне светлого пива и корзину фруктов, в которой еще лежала плитка мятного шоколада. Селедка была неплоха — я умял ее с крекерами и пивом. Шоколадку я тоже слопал, а вот из фруктов мне приглянулся только красный банан.

После завтрака Грета подкатила коляску, но я чувствовал себя уже лучше, поэтому попросил трость. С ней я поковылял за медсестрой. Мы дошли до лифта, где меня уже ждал Олаф. Оказалось, что Мартин с нами не полетит. У меня резко закололо в груди, но я смог удержаться на ногах. Писк в ушах стал гораздо громче. От него даже мой симбионт завыл где-то внутри. Олаф быстро сунул мне под нос какой-то пузырек. Запах был настолько мерзкий, что я закашлялся. Прикрыл рот, а когда убрал руку то увидел на ней капли крови.

— Похоже, доктор, вы ошибались, — сказал я, — процесс распада моего тела идет куда быстрей.

— Не волнуйтесь, Сергей Викторовия, мы успеем.

Лифт вывез на крышу, прямо к посадочной площадке, где нас уже ждал серебристый и компактный транспорт. Он очень был похож на самый обычный дрон, с четырьмя винтами, просто увеличенный до размеров вертолета. Стеклянная дверь открылась, и меня проводили внутрь. Звукоизоляция внутри была потрясающая. Я даже не услышал как загудели винты. Машина поднялась в небо, а я прильнул к окну, чтобы насладиться видом Осло. Однако вертиберд слишком быстро набрал нужную высоту, и все здания слились в серые квадратики.

— Мы летим в другую лабораторию? — спросил я у Олафа.

— Все верно. Процедура Преображения весьма сложная штука. Ее проводят лишь в нескольких клиниках по всей Империи. Сейчас мы летим в Стокгольм.

— Так и думал, что именно в Швеции должна быть подобная клиника. Норвегия все-таки мелковатая страна для подобного, — усмехнулся я, — гребаный лосось!

— Не переживайте больше на счет красной рыбы, — рассмеялся доктор, — теперь вы не скоро увидите Норвегию. Уверен, что Ксения отвезет вас как-можно подальше от этого места.

— И вы так легко отдаете меня ей? — удивился я.

— Она ваш патрон. По факту она будет отвечать за ваше воспитание, а следить будут все сильные мира сего.

— Значит, мы будем с вами видеться?

— Возможно, — уклончиво ответил Олаф, — но все зависит только от уровня вашей ассимиляции. Если вы быстро и без проблем вольетесь в новое общество, то наше вмешательство может и не понадобится.

— А есть какой-то шанс, что я погибну во время Преображения? — спросил я.

— Да, — Олаф был предельно честен, — к сожалению, такие случаи бывали в нашей практике, но обычно умирают престарелые. Примерно в пяти процентах случаев. Вы не подпадаете в их категорию. С молодыми все проходит хорошо. Обычно…

— Но я не обычный.

— Да, поэтому может случиться что угодно. Поверьте, мы вызвали самых опытных хирургов и ученых. Ради вас пришлось приостановить работу остальных центров. Пятеро высокопоставленных клиентов остались недовольны переносом их Преображения.

— Мне должно быть стыдно? — усмехнулся я.

— Нет, конечно. Просто знайте об этом.

— Я признателен вам за ваши попытки спасти мою жизнь, но буду считать это благодарностью за доставку Софии, — выкрутился я, — не люблю быть должным кому-либо.

Олаф промолчал. Он точно офигел от моей наглости. А что? Разве я не прав? Эти ребята очень хотят сделать меня обязанным и взывают к моему чувству благодарности, только вот я его не ощущаю. Меня вообще не должно было быть в этом мире, о чем я не раз уже говорил. У меня осталась куча дел дома. Рагни, конечно, не согласен со мной. Симбионт вообще считает, что я должен радоваться. Мне выпал уникальный шанс начать все по-настоящему с белого листа. Не просто уехать в другой город, страну, а реально попасть в иной мир. Но как-то подозрительно на меня все дары сыпятся. Хотя возможность умереть совсем нешуточная, и это вряд ли можно назвать подарком.

— А если бы я попал сюда в возрасте лет шестидесяти? — вслух подумал я.

— Думаю, что мы бы ничем не смогли вам помочь, — ох уж этот Олаф. Мне кажется, он слишком честный для той должности, что занимает. Или он все-таки не тот за кого себя выдает.

— А в Москве есть такая клиника? — спросил я.

— Нет, только в Екатеринбурге.

— Выходит, что столицу перенесли?

— Все верно. Это было тяжелое решение, но столица должна быть как можно дальше от досягаемости вражеских ракет. Когда шла Европейская война, мы чуть не потеряли Санкт-Петербург, а Москва очень сильно пострадала от ракетных ударов. После этого было принято решение о переносе столицы на Урал.

— Разумно, — ответил я как ни в чем не бывало, а мысленно пришел в легкий шок. То демоническое вторжение какое-то, то Европейская война. Что тут вообще происходило?

— Ксения отвезет вас в Москву. Не переживайте. Тайная канцелярия имеет там штаб-квартиру. Погуляете по Красной площади.

— А что там гулять? На что смотреть? У вас даже мавзолея Ленина нет!

Олаф поправил очки и сдержанно улыбнулся.

Я замолчал и погрузился в собственные мысли. Меня немного колбасило от предстоящей операции. Но это абсолютно нормально. Я не знал, что меня ждет, а страх перед неизвестным самый сильный и опасный. Благо Рагни все-таки был на моей стороне и пытался меня мысленно поддерживать.

— У меня ощущение, что этот вертолет очень легкий, — сказал я, чтобы сменить тему и отвлечься от тревоги.

— Все верно. У него четыре двигателя, но аккумуляторы очень слабые и весят мало, — ответил Олаф.

— А мы вообще долетим до Стокгольма то? На одном заряде? — поинтересовался я.

— Пока мы находимся в поле действия ти-шпиля никакая разрядка нам не грозит.

— Тишпиль, — я почесал подбородок, — это башни Теслы? Беспроводное электричество?

— Все верно. У них разные радиусы покрытия. Если Авикар выйдет за пределы поля, то его заряда хватит максимум на десять минут. Этого достаточно, чтобы безопасно посадить авикар. Компьютер все рассчитает идеально.

— Отлично. То есть мы еще и без пилота летим? Это дрон?

— Это авикар. Он снабжен очень продвинутой системой искусственного интеллекта. Скоро вы привыкнете к ним. В больших городах они летают вместо такси. Там, конечно, модели чуть попроще. Без боевого режима.

— А-а-а, — понимающе протянул я, — то есть этот отстреляться может, если что?

— У него несколько видов вооружения, включая эми пушку.

Я снова уставился в окно. Где-то внизу плыли облака, а значит, мы действительно забрались очень высоко.

— А мы скоро прилетим? — спросил я, — а то опять в горле першит. Боюсь кровью заплевать весь этот белоснежный салон.

— Вот вам платочек и лекарство. Понюхайте еще разочек.

— Спасибо, так лететь сколько?

— На обычном самолете мы бы долетели за час, на авикар устроен иначе…

— За полчаса?

— За полтора, — Олаф криво усмехнулся, — вы не учили физику и не знаете про срыв потоков на винтах?

— Я тогда точно помру, — я поморщился от внезапной боли и понюхал омерзительной жидкости еще разок. Вроде полегчало.

— Можете послушать музыку, — Олаф открыл маленький чемоданчик и вынул наушники. Серебристые, беспроводные с прикольными аналоговыми волюметрами на чашках и желтой подсветкой.

— Какой ваш любимый жанр?

— У себя дома я слушал тяжелую музыку, — признался я, — не знаю, есть ли у вас тут такое вообще, или вы только Чайковского с Ростроповичем гоняете как оголтелые.

— Классическая музыка всегда останется выбором элиты, Сергей Викторович, но молодежь склонна к протесту. Удивительно, что вы в своем возрасте слушаете подобное. Вот, пожалуйста.

Я нацепил наушники, выставил дужки под размер своей головы.

— Включение, — сказал приятный женский голос, — подключено к Тифону ранга «А». Вам доступно 98 процентов всей мировой музыки.

Вот же как. Остальные два только для императора что ли? Надеюсь, там нет какого-нибудь рэпа или блэк метала? Но вслух я ничего не сказал.

— Для вас играет группа «Роковое влечение», — сообщил голос, и из наушников сразу же потекли гитарные риффы. Да, это прямо какой-то типичный образчик нашего хэви-метала. Когда завопил вокалист, мне вообще показалось, что это Валерий Кипелов. Красивый голос, чистый, а по музыке все как у всех.

— Сойдет, — я кивнул Олафу и откинулся в кресле.

Забавно, конечно. Это же другой мир. Тут, наверное, совсем другие исполнители, другие жанры. Хотя могут быть и совпадения. Интересно даже будет проверить. Талантливый человек он во всех мирах талантлив, или нет? Так как этот мир является копией нашего, то вполне может быть, что тут есть и наши знаменитости и даже мои друзья. Интересно, Еххи и Данила и другие мои знакомые. Как они поживают? Есть ли здесь ведьмы сновидений?

Вокалист, надрываясь, пел о демоническом вторжении. Как легионы рогатых тварей уничтожают церкви и едят младенцев. Без подробностей, конечно. В другой песне он признавался в любви к монашке. В третьей мечтал купил авицикл и улететь на нем в закат. Я догадался, что это летающий байк. В общем, проблемы у местных металлистов были такие же как у наших. Ужастики, мечты об эскапизме, неразделенная любовь. Когда вокалист начал петь про любовь к Империи и патриотизм, я снял наушники.

— А есть пожестче что-нибудь? Чтобы вокалист ревел так, будто его в туалете заперли с диким медведем и роем гигантских шершней-убийц?

— Какой у вас своеобразный вкус, — Олаф принялся тапать по экрану своего тифона, — наслаждайтесь. Завтра надо мной будут смеяться коллеги.

— Они узнают, какую музыку вы слушали? — догадался я, — а как же настройки приватности?

— В наших социальных сетях нет никакой приватности. Если человек порядочный, ему нечего скрывать и бояться, Сергей Викторович, — строго ответил Олаф, — надеюсь, что вы быстро осознаете это и сможете принять.

Я нацепил наушники.

— Для вас играет группа «Кровавая могила, полная опарышей», — сказал милый голос, и понеслась душа в рай. Да, эти ребята явно играли похуже, мастерства им не хватало, но зато от души. Старались. Я не мог разобрать ни слова в диком реве вокалиста, но это мне и нравилось. Лучше уж слушать утробный рык, чем очередные сопли по утраченной любви или призывы сражаться с Канадой.

Я даже прикрыл глаза, и мне показалось, что уснул. Легкое касание руки Олафа заставило меня проснуться. Я отдал ему наушники и посмотрел в окно. Мы заходили на посадку. Под нами бушевали волны. Офигеть — лаборатория Преображения построена прямо на воде? Олаф, казалось, прочитал мои мысли.

— Это секретный объект, Сергей Викторович, — пояснил он, — сама лаборатория находится глубоко под водой. На самом дне. Надеюсь, вы не боитесь подводных лодок?

— Вот уж на чем ни разу не плавал, — признался я.

— Все происходит когда-то впервые.

На улице шел дождь. Авикар приземлился, и доктор раскрыл над нами зонтик. Я взялся за трость, и поковылял по площадке. Нас уже ждали. Высокий мужчина в белом халате и парочка военных с оружием, похожим на винтовки. Они быстро поздоровались с нами и проводили к лифту. Тот, в свою очередь опускал нас минут пять на подводную станцию. Мне казалось, что все это какой-то сон. Я будто в фантастический фильм попал. Мы прошли по серым коридорам и оказались в ангаре, где нам с Олафом и проводником предстояло сесть в подлодку. Саму я ее так и не увидел. Мы просто спустились по лестнице и оказались в небольшой комнатке с удобными диванчиками. А я-то надеялся на рыбок поглядеть. Что-то загудело, и я почувствовал движение.

— Еще полчаса, — сказал мне Олаф, и я потянулся за лекарством.

Высокий доктор по имени Стефан внимательно следил за каждым моим движением. Я же закинул ногу на ногу и попросил у Олафа наушники.

— Комиссия уже здесь? — обратился Олаф к Стефану.

— Да, прибыл весь свет Преображения. Они уже изучили все анализы. Говорят, что шанс положительного результата очень высок. Загвоздка только в доноре крови.

— Почему? — Олаф нахмурился.

— Возникла техническая накладка. Необходимая коллекция экземпляров оказалась задержана в Румынии.

— Нам никто не сообщил, — Олаф посмотрел на свой тифон, — здесь нет связи.

— Вопрос уже улажен лично княгиней Воронцовой, — быстро сказал Стефан, — она взяла ситуацию под свой контроль.

— Хорошо, — лицо Олафа прояснилось, — рад, что есть люди, которые способны самостоятельно принимать решения. Наш пациент очень плохо себя чувствует. Процесс разрушения идет быстрее, чем мы предполагали. Если не провести Преображение сегодня, завтра может быть уже поздно.

— Все будет в порядке, — заверил его доктор.

Я слышал этот разговор через Рагни. Он сидел рядом со мной и передавал мне их слова мысленно. Я же просто кивал головой в такт музыке. «Потроши, расчленяй, шкуру с демона снимай!». Опять какая-то бесоборщина поперла.

Через некоторое время подлодка остановилась, люк над нами с шипением открылся, и мы стали покидать транспорт. Жаль, но я так его и не увидел. Нас встречала целая делегация врачей и военных. Среди них я увидел и Ксению. Она с улыбкой кивнула мне, и толпа тут же расступилась, пропуская бригаду санитаров с кроватью на колесиках. Я был тут же уложен и отвезен в отдельную палату. Меня начали подключать к неизвестным приборам и раздевать.

— Волнуетесь, Сергей Викторович? — передо мной появились княгиня и Олаф.

— Есть немного, — честно ответил я, — вы можете в двух словах сказать, что это вообще за процесс такой? Преображение.

— Это глубокое воздействие на весь ваш организм, — сказал Олаф, — будет произведена очень большая и кропотливая работа. Мы заменим некоторые органы на новые, улучшенные. У вас, к примеру, очень слабые почки и плохая печень. Пили много?

— Раньше да.

— Все откладывается. С легкими тоже не все хорошо. По нашим прикидкам, вы бы спокойно дожили до семидесяти, если бы начали вести правильный образ жизни и отказались от вредных привычек.

— А после Преображения сколько я протяну?

— Вы получите примерно плюс еще сорок лет.

— То есть аж до ста десяти? — я присвистнул.

— Если вас не убьют раньше демоны или большевики, — хохотнула Ксения, — это была шутка. Считайте, что вы получите новое тело, новую жизнь, новые возможности. Это ли не сказка?

— Хорошо, — согласился я, — это просто сон. Когда я проснусь, то точно окажусь обратно в своем мире, в Москве и продолжу гоняться за артефактами.

— Ах, если бы, — усмехнулась Ксения.

— Наркоз, — скомандовал неизвестный мне врач в круглых роговых очках, и я сразу почувствовал странное оцепенение. А затем все померкло перед глазами. Наверное, я все-таки умер! Почему-то сразу возникла нарастающая паника. Нет никакого Преображения! Это просто хитрый план по моей ликвидации. Они хотят убить меня, черт побери! Я должен немедленно встать и вырваться из этой палаты. Ужасные мысли метались в моей голове, а тело стало совсем ватным. Я уже вообще не мог его контролировать. Я засыпаю.

Но ведь в этом мире нельзя умирать! Здесь нет Лимба, других миров. Это сраный зашитый карман, как сказала бы моя учительница Белка. Этот мир не имеет связей с другими. Здесь нет послесмертия. Мое сознание, душа попадут в адскую мясорубку, которую создали гномы-дебилы по просьбе старой колдуньи Елизаветы. Черт! Это настоящий кошмар! Только не это. Я должен проснуться и вырваться. Немедленно.

— Спи! — рявкнул Рагни в моей голове, и я отключился окончательно.

— Знаешь, Сережа, зачем нам нужна осознанность во сне? — Данила потянулся в кресле и задумчиво уставился в зашторенное окно, на котором светились рунные надписи, — а затем, что человек смертен. И это не страшно на самом деле. Тело — скафандр. Оно выдано на время. За этот короткий срок ты должен успеть развить свое сознание и подготовиться к следующему переходу. Конечно, не все эти понимают. Большинство продолжает спать. Все, что они делают — это создают атмосферу бытия, массовку. Некоторые активно занимаются тем, что клепают и выращивают новые скафандры для переселяющихся после смерти сознаний. Скукота, не находишь?

— Но ведь и вы являетесь отцом, — напомнил я.

— Да, но мы четко понимали, что наша Женечка вырастет не обычной женщиной. На ее долю выпадут большие испытания, поэтому мы долго ее готовили.

— Сон — это симуляция смерти. Альфа версия, — сказал я, отвечая на его вопрос, — если мы сможем быть осознанными в нем, то сможем сохранить свое сознание и после смерти.

— Верно. И это даст нам невероятные возможности. Мы сможем стать кем захотим. Выбрать любой из бесчисленного количества миров самостоятельно, а не полагаться не дерьмовые алгоритмы какого-то там колеса Сансары. На хрен эти лабиринты Бардо, на хрен все это тупое перерождение по чужим правилам! Маг — это свобода от каких-либо правил.

— Ага, — кивнул я, — знаю я парочку таких магов. Они уже в дурке сидят, в крестики-нолики играют, да бритвами чаек кипятят.

— Ты про тех, кто пытается взламывать нашу реальность? Просто твои ребята — профаны. Это нормально. Примерно девять из десяти магов — это профаны. Они пытаются работать с плохо изменяемой вибрацией нашего мира. Это же ведь все не просто так придумано, Сережа, — учитель полез в стол и вынул маленький пистолет, — все вокруг нас соткано из света и удерживается вибрацией определенной частицы Творца. Нарушить ее законы — значит изменить правила самого мира. Обычно это приводит к глобальной катастрофе. Мир стирается в пыль, а частица меняет частоту вибрации и начинает созидать все сначала. Древние маги были гораздо сильнее современных, но даже они не понимали всю опасность прямых работ с вибрациями собственного мира. Итог печален — почти все они превратились в пыль. Выжившие же поняли, что раз играть по таким правилам очень опасно, значит, нужно их обходить. Если все разложить по полочкам и показать на пальцах, то древние маги как раз пытались делать то, о чем мечтает современный тупой обыватель. Щелкнул пальцами и твоя чугунная гиря стала золотой! Щелкнул пальцами, и хер на десять сантиметров вырос. Возможно, что во вселенной существуют миры, где местные частицы позволяют такие фокусы. Представляешь какой там ад творится? Перемены каждую минуту.

— Выжившие маги стали влиять на вибрации косвенно, — я попытался вернуть учителя в нужное русло.

— Да, — Данила принялся разбирать пистолетик, — они осознали, что все предметы связаны действиями и причинами. Невидимые нити и пути, которые можно трогать относительно безопасно. Помнишь поговорку — «Я просто оказался в нужном месте, в нужное время». Вот это и есть магия. Если ты будешь четко знать где будет проезжать грузовик, из которого упадет золотая гиря, Сережа, то ты станешь богатым.

— А член? — усмехнулся я.

— А его себе в жопу засунь, — поморщился Данила, — но вернемся к магам. В итоге они разделились на две крупные фракции — те, кто играет на нитях намерения и тех, кто спит по-настоящему. Первые хотят осознанно жить здесь, а вторые там. И казалось бы, что все хорошо, но есть одна закавыка. Знаешь, какая?

— Это время.

— Женя рассказала, да? — учитель весело подмигнул мне, — все верно. Нам не хватает времени на то, чтобы изучить и то и другое. Категорически не хватает. В общем, тут выбор простой, либо ты живешь хорошо сейчас, либо потом. Решать только тебе.

— Так мы и сейчас неплохо живем, — хмыкнул я, — вон у вас квартира в центре Москвы какая, у всех ведьм ковена крутые тачки. Вон у вас сколько пистолетиков разных.

— Все верно, но связано это с тем, что мы пошли дальше старых магов, давай называть их. Мы начали действовать из сна на реальность. Пусть и криво, но иногда у нас это получается. То есть мы решили поиграть на полставки, но это мало что меняет, на самом деле. Маги реала — прагматики и реалисты. Они всю жизнь стараются менять правила мира под себя, умирают, перерождаются здесь и начинают все по новой. Маги сновидений — это романтики и мечтатели. Я думаю, что мы были магами реала в прошлых жизнях. Просто нам надоело это беличье колесо. Понимаешь?

— Да.

— Скафандр нужно поддерживать в рабочем состоянии, но надрачивать на него бессмысленно, — подытожил Данила, — его все равно отберут.

— А если я захочу уйти в другой мир, сохранив свое физическое тело?

В кабинете повисла тишина. Данила положил пистолет на стол и пронзительным взглядом посмотрел мне в глаза.

— Тогда ты умрешь там, Сережа, — четко и ясно сказал он, — другие миры были созданы другими частицами. У всех миров разная частота вибраций. Есть миры низкие, средние и высокие. Пока ты гуляешь там в виде своей проекции — тебе ничего не угрожает. Твой астральный двойник — это информационная единица, способная работать на любой частоте, а вот тело…

— Откуда вы знаете об этом?

— Я много где бывал, много чего видал и много с кем говорил. Осознанные сны — это не про потрахулечки со своими фантазиями или прикольные полеты. Это про поиск ответов на все свои самые сокровенные вопросы. Какие-то из них есть уже в тебе самом, другие приходят извне. Главное — не забывать их задавать, Сергей.

Как я мог забыть про этот разговор? Я открыл глаза и увидел странные светящиеся узоры. Я спал. Меня усыпили врачи. Я прохожу Преображение. Точно. А Данила? Мой учитель давно ушел тропой сновидений в мир, который сам пожелал. Выскочил из колеса. А этот сон. Он просто всплыл из моего подсознания.

— Это я его вытащил, — сказал Рагни, — хотел напомнить тебе, что мы на самом деле знали на что шли.

— Просто я забыл.

— Данила говорил много умных вещей, а ты их не записывал. Повезло тебе со мной. Я могу ковыряться в твоей памяти и доставать любые заметки.

— Вот так дела. Что-это за цифры передо мной?

— Очки какие-то. Огромные на всю морду. Больше похожие на шлем, — пояснил волк, — я успел понаблюдать процесс со стороны, а потом что-то произошло, и я оказался заперт внутри тебя.

— Что? Погоди-ка, — я не понимал, что происходит, — ты не можешь выйти наружу в реальном мире?

— Не могу, — признался волк, — видимо, их операции каким-то образом зацепили и твое сознание. Ты бы видел какой пушкой тебя облучали! Вибрации были такие, просто кошмар. Тебя как рыбешку на кухне выпотрошили. От тела не осталось вообще ничего. Голову в банку с раствором сунули! Тело отдельно в колбе плавает! У-у-у!

— Да не вой ты так. Как давно ты это видел?

— Часов шесть или семь назад.

— Учитывая, что я уже почти открыл глаза и проснулся, выходит моя голова все живая. Надо попробовать ощутить свои органы.

Это и для обычного человека-то задача непростая, а уж в таком странном состоянии. В общем, мой план потерпел фиаско. Я даже не смог сосредоточиться на языке. Зато вот резкий укол и прикосновение холодного металла к своей шее, я ощутил моментально. Меня снова начало уносить в сон, и я понял, что меня отключили. Интересно, в какой раз? Сколько было таких уже пробуждений и засыпаний? Почему я помню только последнее?

— Там, за гранью снов, находится бесчисленное количество миров, — Белка скрестила ноги и потянулась к трубке кальяна. Я уже хорошо накурился неведомого мне табака, и меня буквально прибивало к дивану от накатившей слабости.

— Наша задача проста — исследовать их. Представь, что твоя следующая жизнь, это как выбор кафельной плитки в магазине. Ты приходишь, тебе дают каталоги, повсюду на стенах разноцветные кусочки. Ты смотришь на них, можешь даже потрогать, но вот как будет смотреться вся твоя комната целиком из такой плитки, ты не понимаешь, — ведьма сильно затянулась, и из ее ноздрей пополз зеленый дымок, — там, в тех мирах, мы можем выбрать и запомнить состояние. В каких-то нам приятно и спокойно, в других мы испытываем абсолютное счастье, в других страх и боль. Все миры разные, как и сновидцы, которые посещают их. Поэтому опыты людей так разнятся.

— А я думал, что все дело только в табличке восприятия, — сказал я.

— Это тоже, — кивнула ведьма, — но ты попадаешь в те миры, в которые должен попасть. Каждый из них преподносит тебе какой-то урок.

— А если мир классный, ты уйдешь в него после смерти, а окажется, что там полный кошмар?

— Значит, ты плохо его прочувствовал. Беда здесь в том, что многие виды плитки потом исчезают из магазина, и ты уже не сможешь к ним вернуться, если заранее не запомнил маркировку.

— Вот даже как, — я задумался, — как же все нестабильно в мирах снов.

— На самом деле все наоборот, — улыбнулась Белка, — там все стабильно. Это люди нестабильны.

Меня словно током ударило. Я открыл глаза и удивленно осмотрелся. К моему удивлению, я не лежал на больничной коейке, а сидел в удобном белом кресле. Из моих рук торчали провода, подключенные к прибору с большим монитором. Рядом ходил Стефан, Олаф и еще несколько докторов.

— С Преображением, Сергей Викторович, — приветствовал меня Олаф, — как себя чувствуете? Что вам снилось?

— Мои прошлые учителя, — признался я, — это были воспоминания. Что со мной? Все прошло удачно?

— Даже более чем! Конечно, возникла парочка трудностей, и один раз мы даже вас чуть не потеряли. Ваше старое сердце не выдержало такой нагрузки. Его, к сожалению, тоже пришлось заменить на биопротез.

— Во мне хоть что-то от меня лично осталось? Могу ли я называться Сергеем? — устало спросил я. Видимо, начались отходы от наркотиков, и я чувствовал полное безразличие ко всему происходящему.

— Вы теперь Сергей 2.0! Улучшенная во всем версия.

— Вы установили мне лазеры в глаза и кожу из наностали? У меня три сердца, а кости из титана? — усмехнулся я.

— Ничего подобного! Вы же не боевой киборг империи, в конце концов. Часть костей остались ваши. Что там по приборам, Стефан?

— Все в норме, органы будут подключаться последовательно.

— Я дам Ксении инструкцию как вас правильно кормить, — пообещал Олаф, — пора вас выписывать. Вы и так здесь уже почти неделю отлеживаетесь.

— Это верно, обычно мы клиентов отпускаем уже на третий день, но тут исключительный случай, — кивнул Стефан, — и это мы еще обошлись без торжеств, ритуалов и прочей ерунды.

— В смысле? — не понял я.

— Преображение считается обычными людьми как божественный дар, — пояснил Олаф, — поэтому разыгрывается целое представление со спецэффектами. Учитывая, что пройти эту операцию могут только дворяне ранга «С», то размах празднества впечатляет. Спросите Ксению как-нибудь, как она отметила свое преображение.

— Это когда княгиня свалилась в бассейн с шампанским? — ехидно улыбнулся Стефан. Доктора рассмеялись.

Я попытался встать и у меня это получилось. В теле была необыкновенная легкость.

— Молодец! — похвалил меня Олаф и начал отсоединять от моего тела провода, — пойдемте.

Я был совершенно голым, но меня это не смущало, как и всех вокруг. Ко мне подошел Стефан, и я вдруг понял, что не такой уж он и высокий. Стоп.

— Вы что, мне ноги нарастили? — спросил я, — я же был сто семьдесят сантиметров!

— Теперь сто восемьдесят, Сергей 2.0, — усмехнулся Олаф, — у вас совершенно новые ноги.

Меня подвели к большому зеркалу, и я замер в легком шоке.

— Кажется, он в ступоре, — Стефан легонько хлопнул меня по плечу.

— Не что слово, — пробормотал я, — мои татуировки…

— Вы про эти картинки низкого пошиба? — Стефан скривился, — наколки — удел моряков, заключенных и шлюх. У будущего дворянина не может быть таких похабных рисунков!

— Это были не просто татуировки, — я понял, что начинаю злиться, — в них была необыкновенная сила!

— Да бросьте, Сергей Викторович! Их невозможно было сохранить. Старая кожа вся потрескалась, а когда мы облучили ее из нашей вибропушки, то вообще истлела! Меня начало аж потрясывать от злости. Эти тату бились Изольдой и давали мне особую силу во снах! Я мог управлять энергий, моментально иссушать противников, имел щит даже от самых смертельных атак и мог обездвиживать своих врагов одним словом! Где все это, где? Да, даже радость от высоких ног не такая крутая.

Я смотрел в зеркало и совершенно себя не узнавал. В зеркале был не я. Даже в свои 20 лет я выглядел иначе. Тут какой-то красавчик с пепельными волосами. Я провел по ним рукой.

— Сначала мы хотели вернуть вам черный цвет волос, — сказал Олаф, — но узнали, что он не особо модный, поэтому вы теперь пепельный блондин!

— А глаза? У меня были карие! — воскликнул я.

— Они не сочетались с цветом волос. Поэтому теперь цвета лаванды. Тоже самый писк сезона! Это сразу даст вам сто очков среди дворян. Поверьте, там тратят огромные деньги, чтобы провернуть такие операции, да еще не всем рангам такое доступно.

— Черные волосы и карие глаза обычно у уличных торгашей и грузчиков, — добавил Стефан, — не расстраивайтесь. Вам будет тяжело принять то, что в этом мире все сильно зависит от вашего ранга.

— Зато когда примете и войдете во вкус, начнете невооруженным взглядом отличать знать от плебеев, — усмехнулся Олаф.

— Жесть какая-то, — я водил руками по лицу. Черты остались те же.

— Это чтобы вам бриться было удобно. По старым ощущениям, — пояснил Стефан, — мы провели очень большую работу.

— Так, а это что? — я указал на свой детородный орган, — он…

— Как можно быть таким глупым, — рассмеялся Стефан, — это ваш член 2.0, Сергей!

— Но у меня он был меньше!

— Ух, щас бы возмущаться тем, что вам накинули пяток лишних сантиметров! — доктора переглядывались и смеялись.

— Но зачем? Или у вас здесь длина члена тоже от ранга зависит?

— Это личная просьба Ксении, — подмигнул мне Олаф, — мы, конечно, можем вам все быстренько отрезать, но боимся гнева княгини!

— Да вы издеваетесь, мать вашу! — воскликнул я.

— Ни капельки.

— А почему у меня нет волос в подмышках и промежности?

— Потому что это тоже немодно. Животное наследие. У дворян высших рангов там нет волос. Волосы на теле — это удел низших сословий.

— И они не вырастут?

— Никогда.

— Ну хоть что-то хорошее, — согласился я.

Мне выдали новую одежду и обувь — лакированные туфли черного цвета, узкие брюки с высокой талией, длинный пиджак, такой обычно еще сюртуком называют, рубашку нежного фиолетового цвета. Видимо, чтобы с глазами совпадала. Также мне вручили пару тяжелых перстней с непонятной символикой и трость с навершием в виде головы борзой. Забавная палочка. Выглядел я, конечно, совсем не по-царски, но по-пижонски точно. Эдакий красавчик-щеголь, только что вышедший из парикмахерской. После процесса переодевания Стефан и Олаф со мной попрощались. Мы крепко пожали друг другу руки. Я обещал им, что мы обязательно увидимся еще. Стефан сказал, что обязательно, ибо мне через месяц надо будет прилететь на обследование и провериться как следует. Олаф же сказал, что будет следить за мной. Удивительно, но у меня не попросили никаких подписей.

Симпатичная медсестра, возникшая словно из ниоткуда, провела меня в зал ожидания — просторный, с огромным аквариумом, в котором плавали разноцветные рыбки.

— Как ты там? — мысленно спросил я у Рагни. Симбионт ответил недовольным урчанием.

— Не получается выйти?

— Я словно в паутине запутался. Возможно, что это временный эффект и когда-нибудь эти путы ослабеют. Я очень хочу поглядеть на рыбок!

— Вот же жопа, — расстроился я, — ты теперь как тульпа. Мы лишены астральной разведки и видеть сквозь стены не получится как раньше с твоей помощью.

— Думаю, что во снах все будет в порядке, — попытался меня успокоить волк.

— Ага. Два раза. Да пусть даже и будет. Дальше-то что? Они же просто обрезали мне все мои супернавыки. Я лишился артефактов. Я лишился татуировок. Еще и тебя заблокировали.

— Да не должно это тебя парить, — закаркал Рагни, — ты же маг! Как говорила Белка — отбрось все свои костыли, ты можешь все сам! Подумай сам. Все эти татуировки и артефакты — это были лишь вспомогалки, которые направляли твое намерение. Ты брал их силу взаймы! Зачем?

— Конечно, ты прав, — согласился я и подошел к аквариуму, — вот смотри на своих рыбок. Вон та красная ничего.

— Лучше бы я на жопу Герды поглядел, отойди, — попросил волк.

— Да пошел ты, — я вернулся к дивану, — не нервничай так. Вспомни, как мы с тобой начинали. Так же все и было. Я сам по себе, а ты внутри меня. И мы просто менялись по очереди.

Рагни молчал. Наверное, он расстроился даже больше моего.

Я услышал цокот каблуков, и передо мной появилась Ксения. Она смотрела на меня с легким восхищением.

— Потрясающе, — сказала она, придыхая, — так и должен выглядеть суперагент Тайной канцелярии! Наши хирурги просто умнички.

— Мне немного не по себе, — заметил я и встал, опираясь на трость.

— Все в порядке. Все анализы хорошие. Мы о тебе позаботимся. Я же тоже прошла Преображение и прекрасно помню, как мне было хреново первое время. Но это пройдет и ты быстро освоишься.

— Мы уже на ты? — удивился я.

— Да, вот с этого момента. Мой позывной «Ксен». Если услышишь его — не удивляйся, — Ксения еще раз внимательно оглядела меня и поправила воротничок рубашки, — эта одежда тебе непривычна?

— У нас в костюмах ходят только по очень крупным мероприятиям, либо в госдуме сидят. Я в джинсах и футболке, кроссовках.

— Ох, — Ксения сочувственно вздохнула, — джинсы — это же американская спецовка. Дешевка рабочая, а кроссовки нужны только для занятий спортом.

— Чувствую, наши миры различаются куда больше, чем я думал.

— Ладно. Это мы все поправим, конечно. Просто ты теперь не какой-то там ведьмак из ковена. Вы теперь, ваше сиятельство, граф Черкасов. Иначе к вам обращаться и не будут. Посмотри на свои руки. Видишь, это твои родовые перстни. У каждого дворянина они есть. Крайне не рекомендую их снимать, — строго посоветовала Ксения, — у меня тоже такие же. Первый поменьше — это гербовой, а второй покрупней — это печать рода Черкасовых.

— Стоп, погоди, — я взял паузу, — вы меня определили в какой-то уже существующий род и титул выдали? Или создали новый?

— Конечно, в уже существующий. Нам повезло. Черкасовых не так много, но один из них находится в восточной Польше. Он угас, а их наследник пропал при невыясненных обстоятельствах. Самое время ему вернуться, не думаешь? — Ксения игриво подмигнула мне.

— Перстень с печаткой, — я недоуменно посмотрел на свой палец, — прямо в сургуч пихать надо? Как в средние века?

— А ты смешной. Нет, конечно. Может быть, в твоем мире все так и делают, а у нас в перстне находится чип. Устройства считывают с него твои данные. Пойдем, тебя ждет впереди целая куча нового. Интересно, что ты вообще сейчас чувствуешь?

— Усталость, — я покачал головой, — и офигевание, конечно. Граф Черкасов, епта! Гребаный лосось!

Итак, я теперь никто иной как ваше сиятельство граф Черкасов. Сначала меня доставили в Москву на настоящем сверхзвуковом самолете! Это было очень быстро и круто. Этот аппарат обладал системой вертикальных взлета и посадки, прямо как «Харриер». Прилетели мы в город поздно ночью, так что я даже не видел никаких красот. Я подумал, что мне устроят экскурсию по альтернативной Москве, но не тут-то было. Ксения сразу же заселила меня в гостиницу, расположенную на территории Тайной Канцелярии. Ужинать мне было нельзя. Организм пока не готов ни к какой пище. Перед сном мне вкололи полный шприц бурой жидкости прямо в вену. Ксения сказала, что эта штука называется соус. Это биораствор, необходимый мне для поддержания жизни в первое время. В нем все необходимые витамины. Также меня предупредили, что у меня могут быть проблемы с туалетом. Ксения оставила на тумбочке целую горсть разноцветных таблеток, подержала меня за руку и удалилась.

Чувствовал я себя совершенно неуютно. Мне начало казаться, будто я в действительности нахожусь в чужом теле. Я разделся до гола и уже в ванной стал внимательно себя щупать и осматривать. Кожа была гладкой, без растяжек или морщин. Интересно, из чего она сделана? Настоящая? Или это настолько реалистичная резина? Блин, да все настоящее. Никакой это не силикон. Чья это кожа, если моя, как сказал Стефан, в пепел превратилась? С трупа сняли? Хотя вряд ли. Рагни вот говорит, что они ее вырастили для меня. Он слышал разговор ученых на Преображении. Оказывается, что как только я попал в руки докторов, то сразу же был усыплен, и у меня взяли анализы всех органов. Так что напечатать новые органы, кожу, кости им было нетрудно. Но собрать все это вместе, подключить к моему мозгу! За неделю? Невероятно. Наверное, на каждого нужного человека есть своя база анализов и образцов, чтобы в случае восстановить его даже в самом тяжелом случае. Хотя вот Олафу не повезло — его семью не собрали. Но делать слепки сознания здесь не умеют. Или умеют, но не говорят об этом? Тогда бы уже точно Елизавету воскресили.

Ночь прошла без каких-либо происшествий, если не считать того, что я проснулся, сходил в туалет и помочился кровью. Меня это немного напугало, но я вспомнил слова Ксении о том, что такое может быть с очень большой вероятностью. Так что я успокоился, попил водички и лег спать дальше. Снов не было. Вообще. Наверное, все дело в таблетках.

Утром у меня болела голова, но я выпил очередную порцию препаратов, а затем Ксения сделала мне укол соуса. Стало гораздо лучше. Ноги вели себя странно. Я стал выше, а ноги длинней. Мне казалось, что я хожу на высокой платформе, но это ощущение быстро прошло. В обед Ксения вывезла меня на прогулку. Во дворе канцелярии стоял небольшой красный кабриолет. «Руссо-балт 300 МГК». Бронированный и защищенный от эми излучения. Номер у машины тоже был забавный «КВ5555С». Я сразу догадался, что КВ — это имя и фамилия владелицы. Сам номер понт еще тот, а С — это ранг. Так как Ксения была княгиней то и ранг у нее был максимальный. Мне, как оказалось, такая машина не светила, ибо я получил ранг А, и у меня будет другой набор автомобилей. Что за дурацкая система?

На улице было ослепительно солнечно, да так, что мне резало глаза. Я надел темные очки, и Ксения дала по газам. Мы поехали в местный торговый центр, огромный что целый дворец. Честно, я не знал, был ли в Москве аналог этого, но это точно не ГУМ, ЦУМ. Что меня удивило сразу, так это то, что многополосные дороги были четко разделены и подписаны. С, А, Б. И мне все стало ясно, когда Ксения сразу же свернула на полосу С. У них даже дороги по рангам, черт побери! Мы гнали по совершенно пустой полосе. По полосе А машин было мало, а вот на Б длинная вереница бедолаг в каких-то угловатых коробках. Плебеи. Боюсь представить сколько зависти и ненависти мы получили себе в спину. Позже я узнал, что жителям с рангом Д, например, вообще запрещено иметь автомобиль, а ребятам ранга Г запрещен въезд в крупные города.

Местная Москва мало чем отличалась от моей. Все те же огромные проспекты, толпы народу на переходах. Дизайн зданий был вот только иным. Отсутствовал уже ставший классикой, сталинский ампир. Никаких тебе гигантских квадратных дворцов. Местами Москва сильно смахивала на Петербург. Слишком уж много мелькало домиков в европейском стиле. В небе висел огромный дирижабль с экраном невообразимого размера, по которому крутили рекламу царского семейства. «Царь, император, отец, защитник» — мелькали слова под портретом мужчины, очень похожего на Дмитрия Медведева. Только у этого была борода и бакенбарды, и лицо более строгое, отеческое. Это был царь Алексей. Отец императора Андрея, который сейчас и правит всем миром.

На самих улицах билборды тоже попадались, но не в таком количестве, как в моем мире. В основном, рекламировались автомобили «Руссобалт», водка «Распутин» и почему-то кофемашины «Зингер».

Перед торговым дворцом опять же была огромная парковка, и снова классовое разделение. Наш участок был весь отгорожен и там бегал счастливый дедушка, который сразу же запрыгнул на электросамокат и покатил впереди нас, дабы показать лучшее место.

Мы с Ксенией вышли из автомобиля и направились по магазинам. У нас был отдельный лифт и отдельный этаж. Конечно, мы направились в «А». Старшим рангам разрешалось посещать более низкие, а вот низшим путь наверх был заказан. Так что я мог запросто закупиться всяким нищебродским мусором, а вот княжеские и императорские товары были для меня недоступны. Ладно, не так уж и хотелось. Пока мы гуляли, Ксения начала рассказывать мне, что я должен принять все, что вижу и не мешать обычному процессу. Конечно, может показаться, что между классами огромная пропасть, но на самом деле все всех устраивает. Так как я из мира победившего капитализма, а с детства воспитывался в большевистском направлении, то мне будет непросто принять местные нормы и правила. И Ксения была права. На нашем этаже почти никого не было. Изредка попадалась прогуливающаяся парочка людей. В основном это были уже пожилые дворяне. Они улыбались и учтиво кланялись нам. Мы им тоже, но до разговоров не доходило. Я чувствовал страх этих людей перед Ксенией.

Для начала мы зашли в магазин часов. Старые, подарок королевы ковена, у меня отобрали. Так что я должен был получить новые. Я не любил носить часы, но прекрасно понимал, что это больше статусная вещь. Мне предложили выбор почти из двух десятков вариантов, и я выбрал массивные круглые котлы от Павла Буре. Рядом лежали неплохие от Фаберже, но первые мне понравились сильно больше. Три циферблата и маленькое электронное табло. С такими удобно путешествовать и следить за разными часовыми поясами. Ксения похвалила мой выбор и рассчиталась за меня, приложив печатку к экрану кассы.

Опять мне женщина часы покупает. История любит повторяться. Я спросил, когда мне дадут собственные деньги, и Ксения сказала, что скоро меня поставят на довольствие, но для начала я должен получить стартовый набор дворянина — часы, дорогую одежду, машину, тифон и личное поместье. Я аж икнул от удивления. Такого мне и в ковене дать не могли. Это я круто зашел, что называется.

Ходить и выбирать шмотки я не любил, поэтому доверился в этом вопросе Ксении. Мне пока плевать какие рубашки носят в этом месяце, и как остроносые туфли сочетаются с алыми сюртуками. Также я вообще не понимал придворного этикета и надеялся, что меня не потащат к царю на поклон. Я же точно скажу какую-нибудь непотребность или выкину такой фортель, что вся местная знать офигеет. Так что меня лучше держать пока подальше от двора Романовых. К счастью, Ксения это прекрасно понимала. Тайная канцелярия хотела меня пока припрятать и использовать только в редких случаях. Но это только на время, пока я не научусь себя вести и орать на плебеев.

Одежды оказалось настолько много, что за нами уже ходил местный лакей с тележкой, куда складывал пакеты. Гора была уже мне до плеч, и с я ужасом думал, что мне предстоит вечером разгребать все это дерьмо и пихать по шкафам. После нескольких часов прогулок у меня уже рябило в глазах, и Ксения решила меня пожалеть. Она взяла мне еще пару туфель, и мы пошли в местный кафетерий. Лакей же покатил все эти покупки в службу доставки, так как в кабриолет это барахло не влезло бы.

Само кафе не сильно отличалось от наших английских пабов. Все дорого, богато. Кожаные кресла, диваны, дубовые столы и золото. Много золота! Ручки, перекладины, перила. Будто мы не в России, а в Индии оказались.

К нам пришел разодетый официант. Он аж подпрыгивал на месте и трясся, так хотел нам услужить. Видимо, такие персоны как Ксения, здесь не частые гости.

Я заказал чаю, княгиня кофе. Есть мне было нельзя, да и не хотелось. Новое тело вело себя вполне предсказуемо, но немного заторможенно. Мне также запрещались тяжелые физнагрузки первую неделю, а также какие-то напитки, названия которых я не знал, но чай был точно не из их числа. Мы сидели возле края этажа, и я слышал веселую музыку с нижних ярусов. Там располагался трактир для жителей ранга «Б» и «В».

— Одно вот меня смущает, — сказал я, задумчиво попивая чаек, — почему народ вас на вилы не поднимает?

— Ах, как нетактично, — княгиня рассмеялась, а стоявший рядом официант побледнел как смерть. Ксения щелкнула пальцами и немой свидетель растворился в ужасе.

— А с чего бы им нас поднимать, Сергей? — с вызовом в голосе спросила она.

— Да с того, что между вашими рангами огромная социальная пропасть. Вот, допустим, есть житель ранга «Д». Кто это?

— Крепостные и нищие, рабочие низшего разряда, мусорщики, да много кто.

— И они совсем не хотят перейти в высшую лигу? Поездить на ваших машинах, потыкать в ваши тифончики? — продолжал размышлять я вслух, — вы им либо что-то в воду подмешиваете, либо забили мозги пропагандой так…

— Тише, граф, тише, — шыкнула Ксения, — мы не в кулуарах канцелярии, а в общественном месте. Здесь все прослушивается и просматривается.

— Тотальный цифровой контроль, как я и думал.

Княгиня вынула из кармана курточки небольшую коробочку, нажала на кнопку и поставила на стол.

— Подавитель сигналов? — догадался я.

— Да. А теперь к твоему вопросу, — Ксения достала сигареты, — пойми правильно. У нас нет никакого угнетения. Люди счастливы быть в тех слоях, в которых они оказались. У нас не коммунизм, и не капитализм, а уникальный монархический строй, аналогов которому нет во всем мире.

— Утопия?

— Брось. Утопия — это как раз таки коммунизм. Равенство для всех и вся. Но вместо миллионов людей в коттеджах, мы имеем миллионы работяг в коробках. Россиянин надежно защищен внутри каждого ранга. Вот тебе яркий пример. Допустим, ты крестьянин ранга «Г». У тебя свой дом, свой участок. У тебя бесплатное электричество, вода и даже налог на землю ты не платишь.

— Правда что ли? — не поверил я.

— Да, государство дает тебе в аренду всю нужную сельхозтехнику, а ты от своего урожая отдаешь десятину. Плохо?

— Даже не знаю, — я пожал плечами, — за сохой не стоял.

— И все хорошо, но вдруг в твой дом попадает молния, случается пожар и сгорает все, включая арендованную технику. Ты оказываешься в огромных долгах и с голой жопой, — Ксения закурила, — скажи мне, что произойдет с таким человеком при капитализме?

— Я думаю, он вздернется. В Америке это распространенная практика, там люди даже теряя хорошую работу, в окно прыгают.

— Все верно. А у нас человек просто меняет ранг, и переходит в «Д». Да, это самый низкий ранг. Он может обратиться к ближайшему поместью, и его примут как крепостного. Ему дадут крышу над головой, еду, и он продолжит жить и работать. Все долги постепенно оплатит дворянин.

— А крестьянин будет на него горбатиться до конца дней своих?

— А что в этом плохого? Не сопьется же, не пойдет грабить людей по дорогам. Продолжит жить. Быть крепостным не так уж и плохо. Их запрещено убивать, избивать и продавать. Мы же не варвары какие-нибудь. Я даже больше скажу, есть целые семьи крепостных, которые уже на протяжении нескольких поколений служат одному и тому же роду и не собираются уходить на свободу. Свобода — это же очень сложно. Это самость и ответственность. А простому человеку это не нужно. Задумайся. Я думаю, ты будешь сильно удивлен, но скоро у тебя самого будут собственные крепостные.

— На кой они мне сдались?

— Увидишь, — загадочно улыбнулась Ксения.

Чай оказался чертовски вкусным. Последний раз нечто подобное я пробовал разве что в доме у Белки — моей последней учительницы — ведьмы сновидений из Круга Спящих.

— Готов сорить деньгами государства дальше? — палец Ксении лег на кнопку генератора помех.

— Последний вопрос. Но ведь есть те, кого не устраивает ваша уникальная система? Большевики, либералы, анархисты?

— Есть, конечно, но все они находится под контролем, хотя накладки иногда бывают.

— Мне ваша система больше напоминает индийские касты. Просто скажи, вертикальный переход из одного ранга в другой существует?

— Да, если тебя это успокоит, — усмехнулась княгиня, — самая популярная женская литература — это любовные романы, в которых князь или тайный советник влюбляется в служанку ранга «В» и осыпает ее с ног до головы всякими дарами, а потом женится на ней, и она сама становится его ранга.

— Фу, — скривился я, — в моем мире тоже такого дерьма навалом.

— Чаепитие окончено, граф, — княгиня нажала на кнопку, и мы покинули кафе.

Прогулка по магазинам не сильно меня утомляла, но все равно было непривычно. Рядом с нами снова носился лакей-грузчик. Когда вторая коляска с пакетами уехала на парковку, я понял, что выдыхаюсь. Я остановился и сказал, что больше не могу. Ксения рассмеялась и сказала, что мы уже уходим. Ага, конечно, так я ей и поверил. Уже перед самым выходом мы зашли в магазин тифонов. Честно скажу, выбор не поражал воображение. В моем мире в любом киоске связи тифонов в разы больше, здесь же лежало всего пять моделей, и примерно еще по шесть вариаций цветов. Золотой, розовый, красный, черный, синий, желтый. Сами же тифоны отличались качеством камер, объемом памяти и почему-то скоростью связи. Сейчас в моде была десятая модель. Тифон А10, А10Х, А10ЛТ, А10Про, А9Про.

Внешних различий вообще никаких. Экран прозрачный стеклянный на 6 дюймов, толщина 3 миллиметра. Фунция беспроводной зарядки на всех моделях. Вообще вот нет разъемов никаких. Я взял в руки модель «про» черного цвета. Конечно, он не совсем черный, скорее темный дымчатый. Очень легкий, кажется хрупким, но это не так. Самое сложное было — не удивляться. Я должен был выглядеть как типичный дворянин, решивший взять новую модель, вместо утонувшей прошлой. Такую вводную мне дала Ксения. Я натянул на лицо равнодушную маску, и зевая стал смотреть тифоны. Так как разницы особой я не заметил, то решил все равно выпендриться и взял версию «Про» с самым большим объемом памяти. Продавец улыбаясь протянул электронную карточку верификации, и я коснулся ее своим перстнем. На экране мигнула зеленая галочка, и я стал владельцем собственного тифона. Забавно, но с ним не было никакой коробки или проводов, зарядки. Вообще ничего. Также я захотел наушники, и мой выбор на такие же, что были у Олафа. Нормальные вроде. Оказалось, что это самые крутые здесь. Сойдет. Раз дают, надо брать.

— А сколько все это стоило? — спросил я Ксению, когда мы покинули салон тифонов.

— Нисколько.

— В смысле?

— В прямом. Тифон и наушники не продаются. Они выдаются совершенно бесплатно. Оплата включена в ежемесячный тариф обслуживания.

— Ерунда какая-то, — возмутился я, — быть такого не может. Это же крутой технологичный продукт. У нас бы такой стоил несколько тысяч долларов, не меньше.

— У нас они стоят тоже не мало, но надо понимать, что тифон — это не просто телефон, Сережа, — Ксения перешла на шепот, и мне пришлось чутка наклониться, — тифон знает о тебе все. Что самое дорогое на земле? Знаешь?

— Информация.

— В точку. Тифон постоянно собирает ее. Он знает во сколько ты встаешь, что ты ешь, что смотришь, с кем говоришь, что обсуждаешь, с кем трахаешься. Он постоянно отправляет эти данные на сервера, где информацию обрабатывают и хранят. В один прекрасный момент она может быть использована против тебя.

— А отключить все это нельзя?

— Нет, это закрытая система. Ты вообще ничего не можешь на него записывать и подключать его ни к чему.

— Так это говно еще хуже «Айфона»! — я недовольно заскрежетал зубами.

— Это говно — твой единственный источник связи со всем миром и близкими. Хотя, если ты из ранга «Д», можешь смотреть телевизор. Там каждый час идет подборка актуальных новостей Империи.

Теперь я с большим подозрением относился к новой игрушке. Конечно, тифон будет меня подслушивать и передавать информацию, так что надо быть осторожней с ним.

— Твой аккаунт будет более скрытым, так как ты пока на попечении Тайной Канцелярии, — Ксения словно мои мысли читала, — завтра утром я помогу его тебе настроить, а сегодня просто полазай по сети, почитай новости. Надеюсь, тебе крышу не сорвет.

— У вас есть интернет?

— Да, он называется интервеб, но это мировая сеть, у нас же собственная — имперская. «Русмир». Доступ к ней есть у всех рангов, а вот к интервебу, начиная с ранга «А».

— То есть я смогу зайти на американский сайт?

— Да, и насладиться тем, какие помои они льют на нашего царя и нас в частности.

— Это как раз таки нормально, — сказал я, — у нас примерно все так же. Пока я все больше убеждаюсь, что ваша система смахивает на нашу китайскую, только все выкручено до предела. Все эти ранги, рейтинги.

— Местный китай — это липовые большевики. Красный флаг, серп и молот, а вот сознание у них капиталистическое. Китайцам все равно в какой цвет свой флаг красить, лишь бы процветать. Но давай пока не будем об этом. Тебе нужен капитальный экскурс в нашу историю, иначе ты так и будешь судить о нас по обрывкам информации.

— В школу меня отдадите?

— Надо бы, но ты слишком взрослый для нее, к тому же в школу дети ранга «А» не ходят. У них только частные преподаватели.

— Как удобно.

— Я уже решила этот вопрос, расслабься, — усмехнулась Ксения, — тебе понравится.

Мы сели в кабриолет и покатили в местный автосалон. Он находился на севере Москвы и больше походил на выставочный комплекс. Здесь стояли не только машины всех рангов и классов, но и другая техника — мотоциклы, авикары, авициклы, мопеды и даже велосипеды. Очень много было тракторов и сельскохозяйственной техники.

— Неужели это все наше? — спросил я, не веря своим глазам, — в смысле, ваше, имперское?

— Ну не китайское же, — улыбнулась Ксения, — многие эти машины производятся на европейских заводах, но они тоже наши. Баварский автомобильный завод, например. Они производят малолитражки всех рангов.

— Неужто чиновник сядет в такую маленькую машину? — я указал на странную лупоглазую машину. «БАЗ Микра А», — она же просто уродливая!

— Зато внутри напичкана получше любого седана рангом ниже, — невозмутимо ответила Ксения, — кстати, можешь ее выбрать. Неплохой вариант для начала.

— В моем мире у меня был «Додж Челленджер»! Это спортивное купе. Не самый топовый вариант, конечно.

— Американские ведра из разряда «казаться, а не быть», — хмыкнула княгиня, — огромная машина с избыточным бензиновым двигателем, а внутри вся из дешевого пластика. Это любая американская машина такая. Если ты хочешь спортивный вариант, то вот твой выбор.

Мы подошли к двум машинам, стоявшим друг напротив друга. Да, это уже явно что-то поинтереснее. Красный, огненный «Руссобалт Мустанг 600 А» и, видимо, его прямой конкурент черный глянцевый «Дукс Метеор 500А». О внешности этих автомобилей мне было сложно судить. Дизайн был весьма лаконичный, строгий. «Мустанг» отдаленно походил на симбиоз «Порше 911» и «Мазды миаты», а вот «Дукс». Это скорее был масклкар — длинный, приземистый с широкими покрышками. Больше всего он походил на современный «БМВ М8».

— Они же все электрические? — уточнил я.

— Да, конечно. Империя отказалась от бензиновых двигателей еще около тридцати лет назад.

— «Дукс» мне нравится больше, чисто внешне, — сказал я, — это хорошая машина?

— Нужно уточнить, есть в салоне бронированная версия. Не хочу, чтобы тебя расстреляли или взорвали так просто.

— А могут?

— Будут, — пообещала Ксения, и я немного скис. Хотя а что я хотел? Эти все дары не просто так же выдают. Все придется отрабатывать. А новая работа — это новые связи, союзники и новые враги. А новые враги — это новые попытки покушения. Так что все сходится.

Княгиня нажала на кнопку вызова, рядом со стендом, и через минуту к нам подкатил очередной усатый услужливый паренек на самокате. Он тут же достал свой тифон и проверил наличие бронированной версии на складе. Мне повезло, такая машина была.

— И черная? — уточнил я.

— Так точно, ваше сиятельство, — продавец мне чуть ли в ноги поклонился.

— Тогда берем «Дукс», — сказал я Ксении.

Продавец радостно бросился целовать руку княгине, а потом и мне. Тут я впервые чуть не саданул человеку по морде. Никогда и никто мне руки не целовал! Особенно другие мужики!

— В моем мире так не принято, — заметил я, когда счастливый продавец укатился, — только попам всяким руки целуют, а они президенту!

— Этот продавец ранга «В». Он теперь месяц будет ходить и хвастаться, что лично целовал руку княгине Воронцовой и графу Черкасову, — хохотнула Ксения, — это абсолютно нормально. Привыкай.

— А я кому должен целовать руку?

— Любой даме ранга «С» и императору. Мужчинам ранга «С» не обязательно, но вот кланяться им ты должен. Но дворянскому этикету тебя обучат позже.

— Такое ощущение, будто вы из ранга «С» небожители какие-то, — буркнул я.

— Так и есть, Сережа, так и есть.

Мы прошли в огромный ангар, находящийся под автосалоном. Тут стояло просто невообразимое количество техники, подготовленной к продаже. Даже военные грузовики и бронетранспортеры стояли. У меня было очень много вопросов, и я хотел бы все это осмотреть, но тут снова появился жалкий продавец, жаждущий наших рук. Он буквально поволок нас к новенькой блестящей машине. Теперь я мог осмотреть ее поближе. Да, шикарный аппарат. Выдвигающийся спойлер, диски огромные, хромированные, только вот ручек на двери нет. Оказалось, что здесь хитрый замок, срабатывающий на печатку либо отпечаток пальца. Я коснулся перстнем небольшого паза на дверной стойке, и дверь совершенно бесшумно поднялась вверх. Прямо как у «Ламборгини». В салоне что-то мигнуло, руль отодвинулся в сторону, а кресло само развернулось ко мне. Никогда прежде такого не видел. Такого уровня наворот даже в самом дорогом «Ролс ройсе» нет! Я сел, и кресло вместе со мной закатилось обратно в салон. Руль повернулся, дверь автоматически опустилась. Я ожидал, что внутри будет целая куча всяких кнопочек, крутилочек и рычажков, но нет. Тут было, примерно как в «Тесле» — все в экранах — больших и маленьких. Для начала потребовалась активация аккаунта. Машина привязывалась ко мне, с полным сбором данных.

— А если я, допустим, ранга «Б» сяду в такую тачку, что будет? — шепнул я Ксении.

— Тебя жахнет током как только ты возьмешься за руль. Двери заблокируются и будет вызван полицмейстер вместе с городовыми. Ты можешь это испытать, если попробуешь сесть за руль моей машины. Хочешь попробовать?

— Как-то не очень, — усмехнулся я.

Заводилась машина либо голосом, либо печаткой. Кнопок вообще очень мало. Дворники, поворотники. Педаль была только одна, ручка коробки передач отсутствовала. Как оказалось, машина сама оценивает дорожную обстановку, сама едет, сама рулит, сама тормозит. Тормоз я все-таки нашел — он был в виде лепестка под рулем. Необычно, но да ладно. Я завел уже свой новенький «Дукс». Никакой вибрации. И никакого тебе гула мотора, рыка выхлопа. Совсем печаль.

— Сколько здесь лошадей? — спросил я.

— 300 выдает передний мотор и еще 500 задний, — ответила княгиня, — это чуть меньше, чем у меня, но не забываем, что машина бронирована по максимальному классу, поэтому не стоит ждать от нее совсем уж бешеной прыти. Поставь печатку на экране продавца и поехали. Это уже твоя машина.

Я последовал ее совету, и с широкой улыбкой вырулил из гаража. Да, эта телега явно поинтереснее моего «Доджа» будет, хотя у того тоже была своеобразная харизма.

— Интересно, насколько ваши дорожные правила отличаются от наших, — вслух подумал я.

— Думаю, что не сильно. Просто соблюдай ранговый порядок. Ты имеешь право заезжать на любую полосу, кроме «С». Если ты пересечешь ее и будешь двигаться больше десяти секунд, машина остановится…

— И вызовет городового?

— Мобильного городового, — подтвердила Ксения, — самое сложное тебе будет выучить нашу систему наказаний и статей.

— Ага. У вас она тоже от ранга зависит, — догадался я, — что позволено Цезарю, не дозволено быку.

— Да. Грубо говоря, я имею право выпить бутылку вина и сесть за руль в таком состоянии. Ты всего лишь полбутылки, мелкий чиновник стакан, а остальным вообще нельзя. Машина кстати сама определяет уровень алкоголя в твоем организме…

— И вызывает мобильного городового, — продолжил я.

— Да, ты быстро схватываешь. Поэтому если решил напиться в доску, просто сядь на место пассажира и тогда тебе ничего не будет. Автомат прекрасно справится сам.

— А если ты сядешь за руль моей машины?

— Она сразу изменит режим поведения и программу лояльности. Так что я смогу кататься как обычно, даже на машине для низкого звена.

— Я не верю, что их не взламывают и не перепрошивают! — воскликнул я.

— Такие случаи в действительности возникают. Особенно частыми они были на старте запуска этих машин. Сейчас так угоняют не чаще раза в год. Очень суровое наказание следует за такое преступление.

— Ясно, — за рулем этой машины в действительности было очень комфортно. Я хотел бы надавить на педаль посильней, да чтобы яростно, чтобы тапку в пол, но знал, что не стоит привлекать к себе внимание и заниматься дурью на столь раннем этапе. Поэтому по городу я тащился со скоростью около 80 километров в час, в своей полосе, иногда перестраиваясь к ребятам попроще. Самое интересное, что номеров у меня не было вообще. Ксения пояснила, что номера выдаются позже, да и то по желанию. Все машины имеют определенный маячок, который фиксируется на камерах, опорных пунктах, так что автомобильный номер — это пережиток прошлого. Ксения попросила навигатор построить маршрут в аэропорт «Мышкино». В моем мире такого не было, так что дороги я не знал. Вообще в Москве сейчас живет около пяти миллионов человек и всего два аэропорта. «Мышкино» и «Кольцово». Был еще «Петровский», но его разбомбили во время европейской войны. Тогда, говорят, вообще Москва очень сильно пострадала. Каждый день наши «друзья» из Евросоюза запускали почти по три сотни ракет. Никакое ПВО не справилось с таким количеством. Ладно, дождусь курсов истории. А то опять вперед забегаю со своими вопросами.

Дороги в этом мире идеально ровные, повсюду яркая разметка. На островках газоны, их дроны летающие поливают. Чудеса да и только.

— А зачем нам в аэропорт? — спросил я, когда до него оставалось буквально пять километров.

— Мы летим в твое родовое поместье. Я уже заказала грузовой самолет. Он доставит туда нас, все твои покупки и машину.

— Погоди-ка, то есть я не буду жить в Москве? — моему удивлению небыло предела.

— Нет, конечно. Ты быстро раскроешься здесь. Ты должен научиться вести себя как дворянин. Должен проникнуться своим статусом, иначе натворишь бед. Никто не должен знать, что ты попаданец, гость из другого мира, и уж тем более, что создательница вернулась.

— Вот так поворот. А я думал, что сразу буду работать в канцелярии.

— Будешь, но только по ночам. Ты же маг сновидений. Поверь, у нас для тебя много работы. Не переживай, я буду прилетать к тебе несколько раз в неделю и проверять как ты учишься. Как только я решу, что ты готов, ты приступишь к операциям и в реальном мире.

— Логично, — был вынужден признать я. Конечно, они мне не доверяют. Плюс я не знаю правил этого мира и владею секретной информацией.

— А мое владение находится в восточной Польше?

— Да. Старый особняк Черкасовых. Род старый, но разорившийся. Их единственный наследник пропал без вести лет так десять назад. Он, кстати немного похож на тебя. Так что мы быстренько состряпали тебе историю. Ты у нас теперь герой Африканской операции — «Шторм в пустыне». Получил сильное ранение в голову, был контужен. Ни фига не помнишь. Но так как ты спас князя Милошевича от пленения, то тебя повысили до ранга «А» и сделали операцию по смене внешности. Никакого преображения, Сергей, никакого другого мира, никакой Софии. Понимаешь?

— А я слышал, что Черкасовы — это бароны.

— Да, они тоже есть, но к ним тебя подкинуть было невозможно. Они до сих пор занимают высокие посты, но до тебя им дела нет. Поверь, однофамильцев среди дворян много. Одних гребаных Меншиковых только около десятка. Я пришлю тебе более подробную вводную. Не переживай.

В аэропорту нас пропустили сразу к ангарам, где стоял зеленый самолет. Его кабина откинулась вверх, и мы заехали прямо внутрь, словно в чрево гигантского кита. Я вообще не мог поверить в то, что видел. Это был какой-то настолько потрясающий сон, что я начал тереть руки, незаметно от Ксении, но она все равно заметила и лишь довольно улыбнулась.

Полет занял несколько часов, так что когда мы сели в незнакомом мне аэропорту, уже начинало темнеть.

— Поместье старое, может быть, местами даже ветхое, — начала рассказывать Ксения, когда мы уже вбили в навигатор координаты моего нового дома, — там живет старик Казимир Шклярский. Он долгое время служил твоему отцу, но тот помер пять лет назад.

— Что с ним произошло?

— Виктуар Володимирович Черкасов был убит своей любовницей Миланой Новак. Между ними была разница в два ранга. У него «Б», у нее «Г». Идиотский союз, конечно. Пили много, Казимир до сих пор пьет. Говорят, совсем ослеп от самогона.

— Вот как. А что же он не пошел крепостным к другому графу, барону? — ехидно спросил я.

— Тебя ждет. Ты же без вести пропавшим числишься. Вот как скажут окончательно, что помер, тогда и уйдет. Но вообще он там за всем приглядывает. Мужик неплохой.

— Ранг «Г»?

— Полное причем, — пошутила Ксения. Да, она мастер на такие жесткие шуточки.

— Завтра пришлю тебе бригаду строителей, ремонтников, электрокотел, говорят, не работает, надо новый ставить, так что пару ночей придется тебе от буржуйки греться.

— Не шутишь? Это после того технологического рая, что я видел в Москве? Я думал, у вас везде уже газ проведен по стране!

— А у вас везде уже он есть?

— Нет, — я нахмурился, — вроде бы семьдесят процентов всего лишь пока.

— У нас восемьдесят, но электрокотлы все равно лучше. Они безопаснее и бесплатные к тому же.

— Слушай, вот спросить хотел, а эта машина сколько стоит?

— Нисколько.

— Для меня или для любого чиновника ранга «А»?

— Любого, конечно.

— Ничего не понимаю, — я вздохнул, — что-то не сходится в моей черепушке. Как такая тачка может быть бесплатной? Слушай, а покажи мне ваши деньги.

— Какие деньги? — Ксения широко улыбалась. Ее явно забавляло выражение моей физиономии.

— Ну что у вас тут в ходу? Рубли? Золотые червонцы? Кредиты?

— Физических денег, Сережа, нет уже лет двадцать как точно. Последний бумажный рубль был торжественно сожжен на Красной площади.

— Да ну нахер! — я нажал на лепесток тормоза, и машина встала как вкопанная. АБС сработала как надо, и мы даже не шелохнулись.

— Понимаю, ты удивлен.

— И даже вот у «Г» нет денег? Все на карточках?

— И карточек нет. Это не нужно. Все данные о людях давно оцифрованы. Ты просто приходишь и магазин сразу все о тебе знает. Абсолютно все, Сережа. Генерал Альберт был прав, вы очень сильно отстали от нас.

— Цифровой концлагерь какой-то, — пробормотал я, — ладно, проехали тему с деньгами. Но вот я взял машину. Она бесплатная? Совсем?

— Нет, не совсем. У нее есть стоимость, но она включена в ее использование.

— Погоди, это как?

— А так, — Ксения открыла форточку и свежий воздух затянуло в салон, — ты открыл дверь машины, с тебя списалась микросумма, нажал на старт, еще платеж. Проехал сколько-то, очередное списание. Включил обогрев сидений или спортрежим — денежки полетели сниматься.

— Твою ж! — выругался я, — и так все вокруг? Микротранзакции? И Тифон?

— Конечно, включил на зарядку, произошло снятие, погулял по «Русмиру» какое-то время, с тебя все снимается автоматически.

— А расходы-то я свои могу поглядеть?

— Конечно, в отдельном приложении на тифоне. Банк «Империал», но пока твой аккаунт подключен к канцелярии. Так что валяй, гуляй на всю катушку.

— Но потом вы мне выставите счет?

— Возможно, — лукаво ответила Ксения и достала из сумочки баночку кофе, встряхнула ее, открыла и из под крышки пошел горячий пар, — будешь?

— Нет, я не пью кофе. Говорил уже.

— Все будет зависеть от твоей полезности нашей организации. Считай, что тебя взяли на испытательный срок. Все, что выдано, так же легко может быть и отобрано.

— Я понял, — сказал я. Конечно, я так и думал. Всегда есть какой-то подвох.

— И обычный человек все точно так же покупает? — спросил я.

— Да. Просто система четко рассчитывает его доходы внутри ранга и определяет. Она сама знает, потянет ли он все, что хочет взять. Мало того, она умеет хорошо прогнозировать платежи, поведение, того или иного заемщика.

— Нейросеть?

— Она самая. Поэтому у нас все очень тонко настроено, так чтобы у тебя внутри твоего ранга было все и ты ни в чем дополнительном не нуждался.

— Да уж.

Остаток дороги я молчал. В принципе все начало как-то проясняться. Утопии или рая не существует, как его не создавай. Хоть для крыс его строй, хоть для людей. В Америке тоже вон продвинутая система кредита. Набрал себе домик с белым заборчиком, парочку машин, мотоцикл, катер и выплачивай до конца жизни. Зато у тебя все есть, но если ты потеряешь работу или источник дохода, то все, считай пропало. Церемониться никто не будет. Здесь что-то похожее, как я понимаю.

За окном мелькнула табличка «Тернополь».

— Я правильно, понимаю, что мы в Польше? Просто в моем мире Тернополь — это территория Украины.

— И у нас хотели им отдать Львовскую область, но вовремя одумались. Как результат — пшеки не в обиде. А у вас?

— А у нас жопа там творится, — я помрачнел, — а сама Украина то как?

— После Европейской войны нет на самом деле никакой Украины, как и Польши, как и Германии. Это все Российская Империя, — ответила Ксения и отпила из банки, — просто все эти мелкие страны превратились в губернии, а их границы оставили, чтобы им самим удобно было. Сначала хотели перекраивать, карты рисовали. Мой отец отчасти этим занимался. Помогал Елизавете, но потом передумали. Между народами и так было много вражды во время войны. Они бы все передрались, как пауки в банке. Поэтому было принято единое решение — подмять всех.

— И не бунтовали? — поинтересовался я.

— Возмущались, конечно, в одной только Варшаве танками около пятисот человек подавили. В Париже было несколько тысяч за пару лет. К сожалению, люди понимают только язык силы. Договариваться не имеет никакого смысла. Так было всегда и будет. Либо ты правишь железной рукой, строишь новый мир, либо тебя в говно макают.

— Мне уже прямо очень интересно послушать вашу историю. Правда. Поначалу мне казалось, что раз у вас не было второй мировой войны, то все живут в гармонии, а оказалось вон что. Вы тоже прошли через мясорубку.

— Завтра приедет твоя учительница по истории. Она будет жить с тобой.

— Вот это поворот! — я был удивлен, — красивая?

— Что, уже гормоны юношеские заиграли, или не терпится опробовать в деле свой новый агрегат?

Вот это конечно, подловила. Вычла на раз. Я даже покраснел чутка.

— Надеюсь, ей не сто лет в обед?

— Нет, тридцать. Я скину тебе ее резюме. Она моя хорошая знакомая. Только запомни, ни слова ей про то, что ты попаданец. Она думает, что ты потерял память во время контузии.

— Хорошо.

Навигатор вывел на узкую дорогу, проходящую сквозь аллею сросшихся кронами деревьев. Было чертовски красиво. Быстро темнело, и «Дукс» самостоятельно включил фары. Наверное, сработал датчик освещенности.

— Также в твоей власти находится несколько хуторов. Около тридцати домов. Крестьяне ранга «Г» и «Д». Многие из них были крепостными, но по закону их перевели в разряд свободных. Уверена, что им это не нравится, так что завтра жди гостей. Машину оставь перед домом, чтобы сразу видели кто ты такой.

— Мне им представление устроить что ли? Нафиг они мне все нужны?

— У тебя большое поместье, кстати, ты собираешься сам убираться в нем? В плане готовки положишься на слепого Казимира, который только самогон гнать горазд? Конечно, тебе нужна прислуга. Живи ты в Москве, или в другом крупном городе Империи, с этим бы не было проблем. Там уже все квартиры роботизированы. Сплошная умная техника, но здесь все немного иначе.

Вскоре дорога уперлась в ржавые ворота, но они оказались открыты. Я аккуратно завел машину внутрь. Дорога была подраздолбана. Показались кривые постройки — это, наверное, сараюшки всякие да дома прислуги. Затем появился грязный пустой фонтан, полный листьев. Круглый, с изваянием страшной собаки — моего родового символа. А вот и само поместье. Словно из фильмов ужасов. Три этажа, серый камень, зарешеченные окна. Крыша местами провалилась, боюсь представить что там с полами. Широкая каменная лестница местами обрушилась. В паре окошек на первом этаже горел свет.

— Прекрасное местечко, — с сарказмом сказал я, — хоть сейчас фильмы ужасов снимай.

— Я знала, что тебе понравится. Не торопись выходить. Давай я тебе по-быстрому укольчик сделаю.

От очередной порции соуса прошла усталость, с глаз будто пелена спала. Мы вышли из машины.

Скрипнули широкие двустворчатые двери, и на пороге появился местный смотритель дома Казимир собственной персоной. Это был угрюмый, здоровенный дед с седой гривой волос. Его глаза совсем побелели. Он, и вправду, очень плохо видел. Одет он был в черные сапоги, серый сюртук и красную рубашку.

— Явились, наконец-то, — залепетал он как-то совсем по-детски и на его испещренном морщинами лице потекли струйки слез, — ваше благородие!

— Ваше сиятельство, — строго поправила его Ксения, — Граф Сергей Виктуарович Черкасов. Герой операции Шторм в пустыне. Ему был пожалован ранг «А» за его подвиги.

— Простите меня, грешного, — дед повалился на колени, мы с Ксений переглянулись.

— Вставай, Казимир, — сказал я, — давай показывай, что тут творится. Меня очень давно не было дома.

Утро началось с настойчивого стука в дверь и жуткого запаха чая, заваренного для меня Казимиром. Дед очень старался казаться полезным, но я понимал, что он сильно сдал за эти годы. Казимир плохо видел, слышал, громко топал по скрипучим коридорам и лестницам и тяжело дышал. Сказывались годы нездоровой жизни и беспроглядного пьянства. Мне такой слуга, конечно, был не нужен, но и выгонять старика сразу пинком под зад я был не намерен. Он же один точно помрет, у него даже дома нет.

Тивизора у нас не было. Вернее, он был, но экран разбит, а внутри пауки сплели свои города. Поэтому я пил адское варево и читал местную газету, которую мне подал Казимир. Удивительно, но оказывается, что для крестьян продолжали выпускать печатную продукцию. Ей было удобно разжигать камины, печи или складывать их нее шапочки. Газета была полностью на русском языке и называлась «Польский Вестник». Правда, часто попадались местечковые словечки, смысла которых я не знал, поэтому читать было все равно непросто. Полистав пару страничек, я отправил газету в камин, сел в потертое кожаное кресло и достал свой тифон. Ксения вчера проторчала у меня до глубокой ночи и научила пользоваться этим чудом техники. В принципе, эта приблуда мало отличалась от наших в плане софта. Все заблокировано, почти все настройки заблокированы. Это чтобы я не посмел отключить рекламу и систему слежения. Местный магазин приложений тоже не сильно радовал. Да, там было полно всяких игр и странных иконок, но глаз тщетно пытался найти хоть что-нибудь знакомое. Нет. Я словно в Китай приехал, купил местный мобильник и подключился к их соцсети, включающую в себя вообще все, что нужно современному жителю закрытой страны. Вот тебе курсы валют. За один рубль дают пять баксов. Евро нет вообще. Нефть никого не интересует. Нет ее котировок. Зато есть индекс электричества. Что это я не знал, поэтому просто тыкал наобум по всем подряд иконкам, пытаясь найти что-то полезное. В местной соцсети, которая называлась «Мир», у меня был совершенно пустой аккаунт. Система сама внесла туда все мои данные. Удивительно, но она срезала мне возраст, указала мой ранг, титул, внесла данные о поместье и транспорте, и даже модели тифона. Все, что мне оставалось — это сделать пару идиотских селфи на фоне облупившейся стены и успокоиться. Вряд ли у меня скоро появятся какие-нибудь друзья. Но я ошибался. Совсем скоро их стало даже больше, чем я мог себе представить.

Поковырявшись с тифоном, я услышал, сквозь открытое окно какой-то шум во дворе. Ко мне зашел Казимир и, смотря мимо, заявил, что ко мне пожаловали местные жители. Бывшие крепостные моего отца. Быстро же до них слухи докатились. Наверное, меня сдал сам Казимир, недаром же он утром на своем электровелике уезжал куда-то по делам. Я оделся во все вчерашнее красивое и с опаской покосился на гору коробок со шмотками. Все это дерьмо предстояло разобрать и повесить в пыльные шкафы. Да уж, тут надо вызывать клининговую компанию, либо запустить целую орду крепостных домохозяек.

Я взял в руки трость и вышел на улицу. Едва я появился на пороге, как вся шумиха стиха. Я смотрел на крестьян, а они на меня. Перед домой стояло около тридцати человек, причем пришли и старики, и мамашки с детишками. Но даже те замолчали, когда меня увидели. Я ожидал увидеть побитых жизнью, заросших и грязных людей, угнетаемых царским режимом, но ошибся. Наоборот. Все были очень аккуратно подстрижены и одеты в чистые яркие одежды. Конечно, простовато выглядят. Многие смуглые, с карими глазами, хотя «арийцев» тоже хватало. В общем разношерстная публика. Многие косились на мой «Дукс».

Молчание и изучение друг друга длилось, наверное, минуты три, а потом послышалось бибиканье и во двор стали заезжать и парковаться грузовики с материалами, и из них выскочило человек двадцать — крепких мужиков в рабочей одежде.

Один из них сразу направился ко мне.

— Ваше сиятельство, Граф Черкасов? — с вопросом поклонился он.

— Да, это я.

— Отлично! Меня зовут Гюнтер, а это мои ребята. Мы из строительной компании «Орбита». Вчера пришел срочный заказ на восстановление вашего поместья и всех прилегающих строений. Мы бы хотели осмотреться сначала, чтобы понять объем работ.

— Конечно, Казимир вам все покажет. Видите, у меня гости, — я указал на крестьян, которые пялились то на меня, то на строителей.

— Хорошо, я тогда попозже подойду, — пообещал Гюнтер и отошел.

— Ну здравствуйте, — сказал я, обращаясь к крестьянам, — с чем пришли? Себя показать да на меня поглядеть?

Люди начали шептаться между собой, и я почувствовал недоверие в их рядах. Это было неудивительно.

— А это точно вы? — наконец не выдержал самый смелый мужичок лет сорока, у которого не голове была яркая синяя кепка.

— Точно я. Пусть моя внешность вас не смущает. Вы же знаете, что я был на войне и потерял лицо. В прямом смысле, — я миролюбиво улыбнулся.

— Да, Казимир нам уже все рассказал. Говорит, что вы спасли князя и он пожаловал вам новое лицо и ранг. Вы настоящий герой, ваше сиятельство!

— Так чего вы хотите-то? — прямо спросил я, опираясь обеими руками на трость, — свободы и воли?

— О, нам этого уже с лихвой хватило! — мужчина криво улыбнулся, — меня зовут Феликс Лепицкий. Я местный староста, с хутора вашего, который свободным стал, когда ваш батюшка представился Господу единому.

Все начали креститься и охать. Я с невозмутимым лицом продолжал слушать.

— Ежели это действительно вы и собираетесь тут оставаться, то мы хотим вернуться под вашу опеку и защиту, — закончил Феликс, — не гоните, пожалуйста.

Я немного растерялся, но не подал виду. Как-то это все странно. Люди хотят опять вернуться в крепостничество? Не вязалось у меня это никак с современной реальностью. Хотя, если точнее, с моей реальностью. Но надо же что-то сказать этим бедалам, но лучше предварительно проконсультироваться с Ксенией по этому вопросу.

— Давайте поступим так, — важно сказал я, когда все немного успокоились, — я завтра приеду на ваш хутор, и мы пообщаемся более обстоятельно и примем совместное решение о вашей дальнейшей судьбе. Вы тоже там подумайте еще хорошенечко. Ладно?

В толпе все закивали и начали было расходиться, но тут внезапно ко мне подскочил мелкий пацан лет шесть и схватил меня за штанину.

— Етить, он настоящий! — заорал он, — не проекция!

Мне стало не по себе. Тут же появился отец ребенка, который отвесил ему оплеуху, и весь красный от стыда начал кланяться и тянуться к моей руке, но я сделал такую страшную морду, что крестьянин быстро испарился. Вся толпа ушла, я выдохнул и вернулся в дом, там меня уже ждал Гюнтер. Из коротко разговора с ним я узнал, что половина дома обесточена, примерно треть крыши обрушена, с постройками вообще все очень плохо, местная скважина забитая, а насос помер как лет десять. Работы предстояло примерно на месяц, и понадобится еще одна бригада для внутренней отделки. Я согласился, поставил печать перстнем на планшете и отправился к камину, читать новую газету да пить мерзкий чай.

Но длились мои муки недолго. Минут через десять мой тифон засветился, и я увидел на его экране фотографию Ксении. Входящий вызов.

— Его сиятельство граф Черкасов слушает, — важно сказал я, стараясь не улыбаться.

— Быстро ты осваиваешься. Привет, — Ксения переключила связь на видеорежим, и я увидел ее мрачный кабинет с массивными кожаными креслами и портретами царских персон во всю стену, — рапортуй.

— Приходили крестьяне, просились под каблук, приехали строители, говорят работы на месяц. К крестьянам поеду завтра на хутор, хочу лично пообщаться.

— Хорошо, коротко и по существу. Мне нравится твой настрой. Только что в местном аэропорту сел наш самолет. Примерно через полчаса на пороге твоего дома появится Леена Мяки.

— Какое странное имя.

— Она финка. Ее отец знаменитый опальный ученый — астроном Пентти, а мать — уроженка Петербурга.

— То есть Лена — полукровка.

— Именно. Она прекрасно говорит по-русски. Не волнуйся. Мы с ней давно сотрудничаем. Она прекрасный историк, и я думаю, что она поможет тебе освоиться.

— То есть ты мне прислала помощницу? Спасибо.

— Она также привезет немного соуса. Надеюсь, ты сможешь сам поставиться?

— Смогу.

— Леена не любит вида крови. Она вообще очень своеобразная барышня.

— А ранг у нее какой?

— «В». Раньше был «Б», но после выходок ее отца, их понизили в правах. Как понимаешь, она немного обижена на власть из-за этого. Леена кстати еще любит писать всякую чушь типа грустных стихов и поэмы.

— А лет ей?

— Тридцать. Она одинокая и несчастная, но не советую тебе тащить ее в постель, Сергей.

— Это еще почему? — хмыкнул я.

— Потому что в постели она просто бревно. Хотя если в твоем роду были Бобровы, или ты склонен к некрофилии, то да, Леена твой выбор.

— Вот жеж! — воскликнул я, — вы и такое о людях знаете?

— Это наша работа. Знать все обо всех. Тебе там кстати телохранитель не нужен?

— Да нет вроде. Пока никто мне зла не желает.

— Если заметишь что подозрительное, немедленно звони. До встречи через несколько дней.

Я попрощался с княгиней, сунул тифон в карман и пошел искать Казимира. Я нашел деда на заднем дворе, активно пытающимся склонить рабочих к употреблению самогона, однако те были ответственные ребята и всячески отказывались.

— Скажи-ка мне, старик, вот что, — обратился к деду и отвел его в сторонку, — как тут вообще с едой-то дела обстоят?

— А-а-а, — протянул Казимир, тщетно пытаясь спрятать от меня бутылку с сивухой под сюртук, — так я в деревню схожу, прикуплю там продуктов, приготовлю на всех.

— Ну уж нет, — усмехнулся я, — если ты и еду готовишь как чай, то мы точно все здесь передохнем.

— Поставьте приложение по доставке еды «Едем-Едим», — посоветовал Гюнтер, который услышал наш разговор, — у них хороший выбор блюд, и даже сюда доставляют.

— Курьером?

— Дронами, ваше сиятельство, — улыбнулся Гюнтер. Видимо, он был в курсе того, что я потерял память.

Я кое-как нашел в своем тифоне это дурацкое приложение, но стоило отдать должное — оно было единственным по доставке еды, доступным в моем регионе, остальные иконки сразу подписывались как недоступные.

Меню меня не сильно удивило. Доступна была в основном польско-украинская кухня. Борщ, пампушки, суп из потрохов, вареники. Никаких сушей или бургеров не было и в помине. А вот пицца была. Это, наверное, потому что Италия теперь тоже часть Империи. Жрать мне сегодня тоже было нельзя, но гостей то надо чем-то угощать. Опять же Казимира покормить. Но я не знал, что ест Леена. Вдруг она веганка или наоборот только одним сырым мясом питается. Так что я решил не торопиться.

Через полчаса, словно по невидимому расписанию на моем дворе появилась маленькая красная машинка. Она была очень сильно похожа на «Дэу Матиз», только еще страшнее. Передние круглые фары были вынесены наружу, а все колеса закрыты пластиковыми крышками. Зато у машинки был почти весь верх из стекла. Очень панорамный вид из кабины должен быть, в отличие от моего броневика.

Из этой алой несуразицы выпорхнула невысокая стройная блондинка в сером платье и маленькой красной шапочке. Она гармонировала с такого цвета туфлями на низкой подошве и самой машиной.

Я взял трость в руки и направился встречать гостью. Рядом прихрамывал Казимир. Он плохо видел и слышал, но нюх у него был отменный.

— Духи «Золотая Варшава», ранг «В», — сказал он вслух, — у нас гостья!

Я понял, что мне будет очень непросто заучивать наизусть все эти названия, да еще и по запахам помнить.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — Леена встала напротив меня. Раньше я бы был лишь чуть-чуть выше ее, но сейчас на голову точно.

— Я наслышана о ваших проблемах, Сергей Виктуарович, и о вашем специфическом отношении к современному этикету, поэтому руку целовать вам не буду, — улыбаясь, сказала она.

— Глядите, нахалка какая, — возмутился Казимир.

— Все в порядке, — осадил я своего слугу.

У Леены было типичное финское лицо — округлое с сильно выступающими скулами, но русская кровь тоже давать о себе знать. Она придавала Леене некое рязанское очарование и пухлые губы. А в ее огромных зеленых глазах можно было утонуть. Я не мог назвать эту женщину красавицей, но прекрасно понимал, что она способна очаровывать мужчин и влюблять их в себя.

— Рад вас приветствовать в своем поместье, — сказал я и кивнул головой, — у вас много вещей? Я мог бы…

— Бросьте. Вы же граф, вам не нужно носить вещи низкоранговых девушек. У вас же есть слуга.

— Казимир, займись, — приказал я.

— Так, кажется, вам пора поставить укольчик, — Леена достала из сумочки упаковку со шприцами, — Ксения сказала, что вы способны сделать это самостоятельно.

— Да, мы созванивались. Проходите, Казимир найдет вам подходящую комнату. Сам я предпочел пока остановиться на первом этаже, потому что на втором очень скрипучие полы, и я боюсь провалиться. Про третий вообще вспоминать страшно — там дыры в потолке и летучие мыши в трубах.

— Фу, гадость какая, тогда я тоже поищу комнату неподалеку от вас. Ксения просила меня приглядеть за вами. Говорит, что после ранения ваше состояние до сих пор не стабильно.

— Так и есть, — кивнул я и взял протянутую упаковку с соусом.

Пока Казимир доставал вещи из машины, а это был весьма увесистый чемодан на колесиках и несколько сумок на колесиках, я ушел в свою комнату закрылся и достал первый шприц, полный бурой жидкости. Этот сильно отличался от прежних. Он больше походил на пистолет и имел подсветку для обнаружения вен. Нужно было просто точно прицелиться и нажать на крючок. Щелк и немножко подождать. От этой инъекции мне стало како-то внезапно хорошо. От прошлых такого эффекта не было. Я почувствовал небывалый прилив энергии, словно света во сне нажрался или артефакт получил. Я внимательно решил осмотреть остальные инъекторы. Да, они отличались цветом в первую очередь. Этот соус был темнее и более жидкий. Я вздохнул и осмотрелся. Вчера настолько устал, что буквально рухнул на кожаный ободранный диван, только пленку с него снял. Стоит отдать должное Казимиру — он все запаковал и сам не пользовался. А мог бы позволить себе спать в баронской кровати, гадить в баронском сортире.

Само поместье целиком было из серого камня и больше смахивало на рыцарский замок. Три этажа, деревянные окна, пластика минимум. На верху зубцы и мелкие декоративные башенки. Все строилось по древним кондовым технологиям, но скорее всего, мой папочка просто был чертовски беден, а поместье переходило по наследству и каждый следующий владелец оказывался у все более разбитого корыта. Отопления в доме не было — так как сдох электрический котел, газ не проведен, воду нанес Казимир черт знает откуда. Может прямо из леса. Он говорил, что там есть какой-то ручей.

На стенах моей комнаты висели выцветшие картины, на которых неведомый художник изображал охоту и совершенно неизвестных мне господ. Также у меня был хорошо сложенной камин с небольшой дровницей и стопка газет для растопки. Каминов в доме было несколько штук, и это радовало, потому что скоро зима. Шкафы в комнате тоже стояли, но несколько из них оказались запертыми на ключ, который Казимир, конечно же, пролюбил черт знает где и когда. Так что я смахнул пыль с полок новенькой рубашкой — потом постираю, — убрал паутину и распихал часть пакетов. Остальные же покупки высились горой прямо посреди комнаты. Иногда от нечего делать я подходил к ним, доставал случайный и хмуро изучал содержимое. И сейчас я думал заняться тем же, но тут раздался такой дикий женский визг, что у меня аж в ушах зазвенело. Я мигом схватил палку, валяющуюся возле дивана и кинулся в коридор. Вопль повторился, и я тут же определил комнату, из которой он доносится. Я вышиб дверь пинком ноги, и та слетела с петель. На кровати стояла Леена в одном нижнем белье и верещала, что есть мочи.

— Мышь! Мышь!

Я мигом увидел мелкое серое существо. Оно кинулось ко мне, намереваясь проскочить между моих ног, но не тут то было. Я стремительно топнул ногой, и послышался сочный хруст.

— Вы убили ее? — в ужасе спросила женщина.

— Видимо, да, — я поглядел вниз и увидел тонкую струйку крови, текущую из под моей туфли. Вот это реакция. Сомневаюсь, что прежний я смог бы провернуть такой фокус. Я успел и увидеть ее, и убить. Наверное, это так действует соус.

— Вам стоит одеться, — сказал я, — или сменить комнату. Эта дверь, судя по моему удару, восстановлению не подлежит.

И это была правда. Толстая деревянная дверь валялась посреди комнаты, и в ней остался сильный отпечаток. Вмятина была несколько миллиметров точно. Петли просто срезало.

— Отвернитесь, я уберу мышь, — попросил я. Леену аж трясло. И я понял, что сейчас она боится уже не убитое создание, а меня.

— В армии, в Африке мы не такие фокусы вытворяли, — хмыкнул я, пытаясь разрядить обстановку, — однажды на спор я съел целого скорпиона, а он был размером с кулак! Очень ядовитый и очень не вкусный.

Женщина побледнела и упала в обморок.

— Вот это ты ее успокоил! — рассмеялся Рагни мысленно в моей голове, — это лучший подкат к самке твоего вида, что я видел. Бери, пока тепленькая.

— Да пошел ты.

Я накрыл даму одеялом и пошел за водой. По пути мне попался Казимир, уже слегка поддатый. Оказалось, что он совсем ничего не слышал.

На улице послышалось бибиканье. Настойчивое такое. Я поручил Казимиру привести Леену в чувства, а сам направился к выходу из дома. Во дворе, прямо рядом с нашими машинами стоял новый гость — красный здоровенный джип на злой резине, с лебедкой, силовым бампером и люстрой. Даже не знаю, к какому рангу он относился. Но больший ужас внушал не сам монстр на колесах, а маскот на его бампере. Яркая хромированная статуэтка в виде оторванной собачьей головы в перекрестии двух метел. Легкой холодок прошел по моей спине. Я не хороший знаток российской истории, но про этих ребят помнил еще по школьной программе.

Хлопнула дверь джипа, и ко мне подошел невысокий черноволосый мужчина в темном синем костюме и красном галстуке.

— Черкасов Сергей Виктуарович? — уточнил он с улыбкой, но по его взгляду я понимал, что радушие напускное. Глаза незнакомца колючие, цеплючие, холодные и жестокие.

— Совершенно верно, — спокойно ответил я, — с кем имею честь?

— Владимир Иванович Бойко, независимая организация «Опричь».

— Опричники в наше время — это совсем не та сила, что была при Иване Грозном, — сказала Леена, когда мы вечером собрались в общем зале и растопили огромный камин. Было холодно, и женщина завернулась в теплый плед. Меня же распирало от энергии, поэтому я наоборот чувствовал странный жар. Мы пили чай и кофе. Леена ела пиццу, а мне вот пока было нельзя. Но могу сказать точно, что «Маргарита» в этом мире ничем не отличалась от нашей. Один в один.

— Если раньше это была личная армия телохранителей, не подчиняющася никому кроме самого царя и творящая беспредел направо и налево, то организация «Опричь» лишь жалкая тень бывшего величия. Современные опричники появились в 1985 году, когда в Царицыне случился первый дворянский бунт.

— Слушай, батька, говорю, надо брать Царицын, — пропел я знакомую фразу из песни, — это что за город вообще такой?

— Ох, граф, видимо, Ксения мне не все рассказала, — Леена сделала печальное лицо, — скажите честно, что вы помните кроме своих видений?

— Каких видений?

— Ксения сказала, что когда вас сильно контузило и вы попали в кому, то вам снился странный долгий сон, в котором вы прожили целую жизнь в мире, очень похожем на наш, но с разными забавными девиациями. Так, на допросе вы утверждали, что миром правит Америка, а Россия — это даже не империя, а ресурсная страна, продающая за технологии все свои сокровища. Что царя расстреляли большевики, они же захватили власть, поставили коротышку Ленина во главе, а потом вообще бандит Сталин к власти пришел. И правили эти ужасные люди аж 70 лет.

Конечно, для тебя они ужасные, а я вот знаю кучу людей, которые считают иначе. Но я не стал ничего говорить. Леена коверкала мои слова. Это был испорченный телефон, я не отзывался плохо ни о Ленине, ни о Сталине. Это ее трактовка. Я старался всегда быть аполитичным. Даже сейчас.

— И когда вы проснулись, то у вас произошло замещение воспоминаний. Теперь вы помните тот мир, а этот для вас словно чужой. Это правда?

— Вынужден признать, что да, — с усилием сказал я, восхищаясь придумкой Ксении. Это как же надо было вывернуть все! Теперь я могу спокойно говорить правду о своем мире, а Леена будет думать, что это мои фантазии из дурацкого сна!

— И опричников у вас не было?

— Нет, конечно. Какие опричники. Росгвардия-то появилась недавно. А так вон, полиция, СОБР, ОМОН.

Леена включила свой тифон и показала мне карту России.

— Вот Царицын, — показала она на точку.

— Так это же Волгоград, — улыбнулся я, — а раньше его Сталинградом называли!

— Кошмар какой, — женщина поежилась.

— Так чего дворяне-то восстали? Надоело им по рангам стоять? Все решились дружно в «С» податься?

— Нет, там было изменение некоторых законов, касающихся рангов «А» и «Б». В общем, предполагалось усложнить совместное ведение бизнеса и устранить возможность обхода уплаты налогов.

— Ну у вас хоть пытаются с коррупцией бороться. И дворянам не понравилось, выходит? Что они делать-то стали? Вышли со своими тифончиками на площадь и кричали — «Он нам не царь?».

— Бросьте так шутить, — Леена покраснела, — у многих дворян вашего ранга в подчинение не один хутор, а несколько десятков, и крепостных не сто человек, а несколько тысяч. В случае войны, все годное к службе мужское население хуторов ставится под ружье, а их экипировкой и обучением занимается сам дворянин.

— Охренеть закон! — выпалил я, — я думал у вас все по-царски! Пошел служить на 25 лет, вернулся, а у тебя уже толпа детей на твоего отца похожих, и внуки по лавкам сидят!

— От этой системы отказались еще до революции же, Сергей Виктуарович.

— То есть, я могу сам создать свою личную ЧВК? Так вот?

— Частную военную компанию? Выходит, что так.

— И что помешало Царю-батюшке ввести войска против бунтарей? — поинтересовался я.

— Это был вопрос личных отношений между знаменитыми родами. Поэтому император сначала положился на тех, которые были ему лояльными.

— То есть дал добро на гражданскую войну. Как удобно, — усмехнулся я, — а сам непогрешим и богоподобен.

— Но оказалось, что лоялисты оказались слабее, и Царицын превратился в настоящую крепость, управляемую родами бунтовщиков.

— И тогда уже Император соизволил создать «Опричь» и наделить их великой силой и отправить на поддержку лоялистам. Кто там был у них главный? Скуратов?

— А у вас хорошая память. Но на самом деле за дело взялся князь Александр Вяземский.

— Еще лучше, — я улыбнулся, — история циклична и полна приколов, не находите? И выходит, что Вяземский и его опричники разбили на голову всех дворян Царицына?

— Именно. Потом, конечно, пришлось усмирять и их самих, но это печальная история. Со временем опричников упразднили, распустили, но самых ярых оставили. Теперь эта организация занимается тем, что ведет наблюдение за порядком среди дворян. Считайте это внутренней полицией императора.

— Да я так и понял. Владимир задавал простые и понятные вопросы. Кто я и откуда взялся. Сверял со своим тифоном. Чем собираюсь заниматься. Потом он пробил меня и машину по разным базам и ему внезапно позвонили из Тайной канцелярии. Опричник сразу широко заулыбался, но я видел, что ему этот звонок не совсем по нраву. Расстались мы почти что друзьями. Он долго держал меня за руку и обещал присматривать за мной. Очень хороший человек.

— С сарказмом у вас все хорошо, граф, — улыбнулась Леена, — будьте начеку с опричниками. Они не будут доставлять вам неприятностей, но если вы окажетесь в дурацкой истории или начнете продвигать крамольные идеи среди крестьян и других дворян, то Владимир не покажется вам настолько уж и хорошим.

— Конечно. Я умею держать язык за зубами. Вот прежде чем вы начнете рассказывать мне про историю нашей могучей Империи, можно задать вам личный и, возможно, нескромный вопрос.

— Ох, граф, — Леена покраснела, — я не могу отказать вам.

— Почему такая красивая, воспитанная и умная девушка до сих пор одна?

— Это очень печальная история, Сергей Виктуарович.

Да у нее все печальное, как и она сама, заметил Рагни. И я с ним был согласен. Леена была дамой печального образа. Есть такие же рыцари — мужчины, которые всегда страдают и одиноки, и ищут они женщин, что их пожалеют и к груди прижмут и сиську в рот сунут. А тут наоборот. Я таких дам уже давно не встречал, потому что ведьмы Московского ковена все как одна гордые и независимые, а эта просто сидит, рассказывает что-нибудь прохладное, и у самой аж слезы на глаза наворачиваются, и у слушателя тоже. Но другого учителя у меня не было, так что приходится терпеть.

Десять лет назад, когда Леена еще была в ранге «Б», а ее батя не сходил с ума с изучением Луны и не пытался посылать сигналы в космос, в надежде получить ответы от зеленых человечков, у молодой курсантки исторического института случился бурный и потрясающий роман с неким графом Георгием Мышкиным. А Мышкин этот оказался просто парень хоть куда. Высокий, рыжеволосый, стройный аристократ из небогатой но знаменитой семьи, имеющей несколько волостей и медный комбинат где-то на Урале. И все бы было у этой парочки влюбленных хорошо. Она тихая, спокойная, уступчивая и робкая. А вот он ее полная противоположность. Мужчина огонь, шило в жопе и самый настоящий бретер и забияка. За день граф Мышкин мог запросто переплюнуть знаменитого каналью Дартаньяна и вызвать на дуэль и пять, и шесть человек за раз. И самое смешное, что выходил из всех этих боев он с честью и без единой царапины. За один только год граф умудрился стряхнуть пыль с ушей почти трехста дворян, включая даже родственников самого Императора. Сражался он как настоящий дьявол, и поэтому многие думали, что Мышкин пользуется темной силой, а его рапира принадлежала самому Жану-Мишелю Луи. Но, конечно, то все были слухи и неправда, просто Мышкин исключительно владел рапирой и стоит отдать ему должное — он никогда не убивал своих противников, а если и ранил, то не смертельно. Именно поэтому его не схватили, не судили и уж тем более не убили исподтишка. Самого Императора граф Мышкин сильно забавлял и он даже подумывал открыть школу по фехтованию, чтобы дать Георгию там место главного мастера. Собственно с этой целью он и пригласил молодую пару влюбленных на один из своих балов в Екатеринбурге.

Весенний дворец очаровывал гостей своими убранством, роскошью и богатством. Леена впервые была в таком месте, и все окружающее казалось ей какой-то сказкой. Она чувствовала себя настоящей Золушкой, оказавшейся на балу. Оставалось только надеяться, что после двенадцати часов все вокруг не превратится в тыкву, но случилось гораздо худшее.

В саду, где пели танцующие фонтаны и возвышались зеленые стены живого лабиринта, гости собрались, чтобы поглядеть на редкий трюк, который не раз демонстрировали крымские анархисты — мастера сабельной рубки.

Император Романов постоянно приглашал их, пусть и всего несколько человек. Сегодня среди них были Анна Федоровна Махно — внучка того самого Нестора Махно, героя гражданской войны, освободителя Крыма. Юная гордая девушка со светлыми русыми волосами, всего пятнадцати лет от роду. Высокий и весьма упитанный атаман Борис Мазырко — правая рука Федора Махно, и их помощник — юркий Петр Аршинов.

Борис был уже изрядно пьян, но отлично стоял на ногах.

Сам же трюк заключался в следующем. Бралась закупоренная бутылка любого напитка — будто крымское вино, французское шампанское или даже немецкий шнапс и ставился на широкое лезвие сабли. Бутылка лихо подбрасывалась. Борис делал резкий взмах саблей и начисто сносил горлышко под самой пробкой, а потом стремительно ловил падающую вниз бутылку на саблю. Может, это и не особо крутой трюк, но Борис исполнял его сегодня уже раз пять к радости дворян. Георгий с Лееной тоже подошли глянуть на этот фокус, причем жених девушки явно был настроен скептически. Он терпеть не мог ни внеранговых анархистов, ни их повадки и вычурные казачьи костюмы, ни сабли как оружие. Так как встретить анархиста в Екатеринбурге можно было примерно также часто как белого медведя, то Мышкин с ними раньше не пересекался. И вот пожалуйста, сразу трое. С девушками граф не сражался из принципа. Щуплый Петр показался ему недостойным противником, а вот Борис — самое оно! Георгий смотрел на него как охотник в прицел ружья на белого медведя. Какой экземпляр! Вот бы его завалить, да шкуру на пол перед камином положить!

Только вот не учел граф, что Борис-то был хорошим рубакой и лично обучил фехтованию не один десяток лихих голов, тем самых, что до сих пор грабили в море турецкие корабли.

Когда Леена увидел нездоровый блеск в глазах своего жениха, то сразу же захотела увести его подальше от представления, но куда там!

Чертова бутылка с шампанским подлетела в воздух. Борис махнул саблей, но граф его опередил — его стремительный выпад рапирой ударил по бутылке раньше, и та просто перевернулась в воздухе. Так как поймать ее было теперь проблематичным, то анархист и не стал этим заморачиваться. Бутылка упала на плитку и разбилась. Пенная жидкость обдала всех вокруг. Конечно, граф рассчитывал, что Мазырко тут же набросится на него, но атаман бы уже стреляный заяц. Он был прекрасно осведомлен о глупости некоторых дворян. Если бы на его месте была Анна, то дуэль началась тут же. Девушка даже схватилась за рукоять шашки и частично обнажила клинок. Мазырко только усмехнулся и посоветовал графу немедленно испариться, подобно газу из разлитой бутылки, иначе ему может не поздоровиться. Эти слова раззадорили юного графа, и он тут же вызвал Бориса на дуэль. Тот, как и подобает мужчине и атаману, отказываться не стал. Только вот была одна загвоздка. Правила были простыми — один вызывает на дуэль, второй называет место встречи и выбирает оружие на котором она будет вестись. И если с местом вопросов не возникло — парк большой, и открытых площадок на нем сколько угодно, то вот с оружием сложилась закавыка. По правилам дуэльного кодекса, оружие должно быть одинаковым. Анархист же не умел фехтовать на зубочистках — так он называл рапиру, а граф не признавал сабли. Тогда Борис предложил стреляться на револьверах, но граф отказался и настоял на том, чтобы оружие было привычным для дуэлянтов. Несмотря на запрет смешанного оружия, такие бои все равно проводились и у них были свои фанаты. Дворянам не терпелось увидеть, как здоровенный анархист будет истыкан рапирой, унижен и посрамлен. Ни у кого из них не было и тени сомнения в победе графа Мышкина. Но судьба та еще злодейка.

Конечно, рапира — это хорошее и очень быстрое оружие, но у нее есть ряд значительных минусов по сравнению с саблей. Она не умеет рубить, и сильно легче. К тому же граф ставил упор на изящество, а вот Борис привык заканчивать бой грубо и быстро.

Дуэль длилась недолго. Мазырко отвел быстрый выпад в сторону и махнул саблей, что есть мочи. Мышкин выставил рапиру, что отразить удар, но тот был такой силы, что зубочистка отскочила в сторону. Пока анархист заносил руку для следующего, граф попытался уколоть его в предплечье, но промахнулся и сам чуть не остался без уха. Рапира была хороша на дальней дистанции. Ей можно было наносить быстрые выпады, и оба бойца это прекрасно понимали, поэтому Мазырко просто попер вперед, как танк, прижимая противника к живой изгороди. Удар следовал за ударом, и в какой-то момент граф Мышкин оступился, неудачно поставил рапиру, и та лопнула. Голова бретера и дуэлянта упала с плеч и покатилась по плитке, продолжая удивленно хлопать глазами. А позади Бориса громко закричала Анна Махно. Оказалось, что осколок рапиры угодил ей точно в левый глаз.

Это была ужасная трагедия и очень печальная история. Она произвела настоящий резонанс в дворянском обществе. Отец графа порывался устроить медную забастовку, но свидетелей того, что его сын сам бросил вызов Борису, было слишком много. Анархисты же потребовали репараций за ранение дочери главного атамана. Конечно, ей можно было заменить глаз, но она отказалась. Эти крымчане вообще специфические ребята и сторонятся всяких научных чудес. Они и машинами то не пользуются.

Император кое-как успокоил все стороны, но мир между ними так не наступил. Заодно было запрещено проводить дуэли на любом боевом оружии. Это вызвало сильное возмущение среди дворян, ведь многие из них любили показательно покалечить друг друга. Волнения росли, и тогда в Институте Современных Технологий создали первый лектрис.

На этом месте я попросил остановиться. Понятно, что Леену уже заносит в истории. Меня интересовало, почему она потом-то не нашла себе мужчину? А вот не нашла и все. Каждая женщина мечтает о муже рангом повыше. Кто-то пустил слух, что Леена притягивает неудачи и печали, вы только на ее лицо поглядите. Поэтому видные мужчины ранга «А» старались Леену избегать. А потом папенька зачудил, и семья опустилась ниже на ступеньку по социальной лестнице. А после двадцати пяти лет девушке ранга «В» уже тяжело найти вообще какого-либо мужчину, тут либо надо иметь сильное образование, либо большое приданое, либо выходить замуж за мужчину рангом ниже, а это Леене совсем не нравилось. Поэтому она и решила остановиться на учебе, а ее знакомство с Ксенией Воронцовой дало ей шанс на личное повышение ранга. А я и стал тем самым заданием, после которого будет принято это важное решение. Забавно.

Конечно, история Леены была печальной, но я был на стороне Мазырко. Все он правильно сделал. Срезал занозу в жопе у целой кучи высокородных дурачков, а они ему за это даже спасибо не сказали. Такие люди как Георгий все равно ничем хорошим не кончают. Это только Леена небось там лелеяла у себя в мечтах, как этот задира и бретер внезапно станет любящим отцом, перевезет ее в родное поместье, купит кучу платюшек, заведет сраную болонку, и перестанет пить водку с гусарами, или кто у них тут. На самом же деле история была бы другой. Этот придурок рано или поздно нарвался бы ровно на тот же результат и помер бы либо от удара рапирой, либо просто его как собаку палкой забили и бросили подыхать в канаве. Только она уже бы с ребенком была, а может и с двумя. Я осторожно, подбирая слова, поделилися с Лееной своими мыслями и был сильно удивлен ответу женщины. Конечно, она думала об этом и допускала подобное. Только вот в таком случае, она была бы уже графиней, имела бы машину и поместье соответствующее, а детей помогли бы поднять и сам император и семьи.

Я закинул ногу на ногу и в очередной раз подивился насколько продуманными и расчетливыми бывают, казалось бы на первый взгляд, простые девушки. Конечно, она же дворянка. Для нее любовь, любовью, а брак, ранги и титулы по расписанию. Сидит вон, в девках, но хрен она к себе подпустит мужика рангом ниже. Гордость не позволяет. Никакой любви тут нет. Про нее только женские романы пишут.

А дальше меня ждало самое интересное — история становления Российской Империи, начиная с 1917 года! Леена принесла небольшой проектор, который работал автономно. Мы выключили свет, и на стене замелькали картинки и фотографии.

Самое же забавное для меня было то, что Леена ничего не знала об искусственности собственного мира, и мне было очень интересно, как она будет объяснять с точки зрения официальной истории те или иные закидоны Елизаветы. Поэтому я подкинул в камину еще парочку дров, завернулся в плед и плеснул себе немного вина. Время охренительных историй!

Сразу хочу заметить, что историк из меня так себе. Я плохо помню, что там творилось до 1917 года, и мои воспоминания очень поверхностные. Конечно, я учился еще в советской школе и был натаскан на то, что и Царь, и бояре, и все дворяне были лютыми сволочами. Россия загнивала, первая мировая война повергла ее в пучину распрей, голод и так далее. Я сам не был сторонником этой теории, но и к тому, что пришли белые и пушистые большевики и тут же дали русскому народу соху и атомную бомбу, тоже отношусь с сомнением. Я уже не раз убеждался, что официальная история — это очень нестабильная дама. Кто у руля, тот ею и крутит. История постоянно переписывается, изымаются целые события и пласты, либо в корне меняется отношение к некоторым персонажам. Если бы мне в детстве сказали, что генерал Колчак будет романтизирован, а ряд других подобных персонажей получат памятные доски на стенах домов, то я бы пальцем у виска покрутил, но времена текут, все меняется. Те, кто были врагами у одних, стали героям у других. Так что история — это та еще проститутка. Ею удобно вертеть в разных целях. Можно выдумывать новые мифы, героев, добавлять всякие события. Сейчас многое кажется смешным, а через двадцать лет это станет правдой. А если учитывать, что у людей вообще короткая память, и они плохо помнят, что там было не то чтобы двадцать лет, а даже пять, то менять историю можно постоянно. А если убедить большинство, что Петр первый был иностранным агентом, то они уже убедят тебя самого, а ты же не хочешь быть как тот лев в пещере, которому все твердили что он осел.

Поэтому родную историю я воспринимал уже больше как фанфик с яркими картинками. Вот царь пьет коньячок, вот бежит матрос, бежит солдат, вот Зимний захвачен, вот Ленин на броневичке. Аврора стреляет, а потом гражданская война. Продразверстка там какая-то. Все смазывается. И меня нельзя винить в незнании собственной истории. Те, кто ее переписывают, тоже ее не знают. Большинство этих умников даже в секретных госархивах не сидело, а пишут вслед за такими же как они.

Именно поэтому я был настроен очень критично к рассказу Леены. Она тоже сейчас вот выдаст мне фильм с картинками — общий школьный курс без погружения в какие-то отдельные части, а как там было на самом деле знает разве что доктор Гесс, но надо же мне с чего-то начинать. Если мне понравится вся эта каша, то я обязательно задам доктору наводящие вопросы.

Проектор замигал, и на стене понеслись черно-белые картинки с изображением царской семьи. Николай Второй, кто же еще. Вот они все сидят. Сам император в окружении женщин и царевич мелкий. Да, я ее хорошо помнил. Леена начал рассказывать, и я понял, что начало этой истории мало отличается от нашего мира. Да, также пришел к власти Керенский, также был сослан Николай, и была революция. Только вот в 1918 году начались серьезные отклонения.

Для начала надо сразу сказать, что никто царскую семью не расстреливал, и не сжигал их останки. Да, такие планы у большевиков были, и они были готовы привести его в исполнение. Семью также перевезли в Екатеринбург. 17 июля 1918 года к дому, где находилась арестованная семья императора приехал большой грузовик. Всем дворянам сказали собирать вещи и пройти к машине. Тут я поставил на паузу историю. Дальше, насколько я помню, уральские чекисты проводили всю семью и их близких в подвал и там расстреляли. А тут их вывели и увезли в неизвестном направлении. Позже была найдена такая же машина с толпой обгоревших трупов. Экспертиза установила, что это и были возможные палачи. Выходит, что неведомая сила выкрала царскую семью целиком из-под носа у ЧК? Что же. Это многое меняет. Так как все происходило втайне, то большевики не стали обнародовать этот побег. Признаться, что царь бежал — означало дать людям веру на его возвращение, а как говорит Леена, многие продолжали его любить и ждать, что он победит.

А на фронте к тому так все и шло. Белая гвардия и иностранные легионы активно продвигались по территории Украины, и большевики с ними совладать не могли. У них и так со всех сторон фронты трещали. Деникин пер на Донбасс, а в Гуляй-поле уже гуляло почти 50 тысяч шашек Махно, который тогда был анархо-коммунистом. Это все хорошо, конечно. В нашем мире так и было, если я не ошибаюсь, только вот дальше опять нестыковочка вышла. Мелкая, но очень важная. В середине февраля 1919 года Махно заключил мирный договор не с красными, а с белыми, что сразу изменило всю картину войны. Южный фронт был просран вчистую, за ним повалился кавказский. Надо понимать, что тогда территория новомодной советской России была несколько иной, чем у Империи. Ряд военных неудач обрушил и западный фронт, там уже вовсю катались английские танки. Лучше всего дела шли на севере против белофинов и антанты, но и там уже прекрасно понимали, что поддержки у красных не будет. По всей стране вспыхивали народные восстания против большевиков, но давить их уже не было сил. В войну вступали все новые страны, и мне уже тяжело было верить в то, что это гражданская. Тут тебе и Япония забрала Курилы и высадила десант во Владивостоке, причем вместе с добрыми американцами, тут и турки с югов аж до Моздока доперли.

Смотрел я на все эти стрелочки с очень странным ощущением. Со стороны казалось, будто голодные черви впились в тело агонизирующего кита и каждый хочет укусить побольнее, да забраться поглубже. Так они и победят! Как они его жрать будут? Неужто тупо разгрызут на куски, и все развалится? Тогда почему сейчас страна такого размера?

Мне стало жутко интересно. Да, ну и кашу тут заварила эта Елизавета. А я мысленно поставил себе один очень важный вопрос. Почему анархист Махно заранее знал, что его предадут красные? Он же лично к Ленину со Свердловым ездил и договаривался. Не удивлюсь, если Елизавета начала работу именно с него. Думаю, что Мартин знает ответ на этот вопрос. Вообще люди того времени были очень набожными, верили во всякую чертовщину, так что управлять ими было очень просто. Хотя чего это я? Как будто сейчас все не так?

Красные начали отступать и совсем скоро отступили и из Петербурга и из Москвы. Генеральное сражение было дано под Пензой, и там для большевиков все стало совсем печально. Внезапно в Австрии всплыл царь Николай со своим семейством и заявил, что большевики содержали их в скотских условиях и хотели расстрелять. Дальше было очевидно и понятно — Империя восстанавливается после красного сна. Большая часть большевиков убежала через Монголию и Казахстан в Китай. А вот судьба других меня изрядно удивила — они убежали на Аляску.

Леена рассказывала все это с такой твердостью в голосе, что я и не сомневался — она в действительность верит в то, что говорит. Она такие лекции читала не раз. Это и есть история этого мира. Пусть и короткая.

Я замахал руками, попросив взять паузу. Информации было слишком много, и она плохо лезла в мою голову. Как-то все странно выходило. Допустим, Махно помог белым, но ведь он хотел получить автономию? Неужели они ему ее дали? Там же в Крыму Врангель сидел! А этот черт вряд ли бы пустил анархистов. Как так? А оказалось, что он и не хотел пускать. Между ними были стычки. Врангелю было предложено покинуть Крым, он отказался, а через неделю он не проснулся.

Я сделал сложное лицо, и Леена замолчала. Я осторожно спросил, а не было ли потом еще смертей во сне? И тут понеслась. Конечно, были! И даже очень много. После того как красные были выгнаны метлой под задницу из страны случилась целая сонная эпидемия, но в официальной истории ей уделена всего лишь пара строчек в учебнике за пятый класс.

Вот оно как. Конечно, я так и думал. Я все сидел и ждал, когда же Елизавета начнет лично убирать всех этих дворян, белогвардейцев, интервентов. Она же ведь была крутой магиней сновидений. Ей убить человека через его сон — раз плюнуть.

Само собой, когда гражданская война закончилась и на престол вернулся царь Николай, то началась кровавая дележка. Европа никогда не дает ничего просто так. Необходимо было возвращать долги, к тому же многие области начали требовать отделения, включая Польшу и Финляндию. Россия оказалась вновь в тисках, но на этот раз уже в долговых. Япония без всяких возражений забрала себе Курилы и Сахалин. Империя начала сжиматься, стали расти налоги. Две войны подряд ввергли страну в пучину мрака и ужаса. Конечно, как-то нужно было восстанавливаться, но царь Николай оказался совершенно бесполезным правителем. Он вообще не хотел принимать никакого участия. Любые законы подписывал не глядя, а сам все пекся о своем единственном наследнике — Александре, которому тоже становилось все хуже. Лейкемия дело такое. Россия оказалась в великой депрессии. Казалось, что все остановилось и просто разрушается по инерции. Так прошло несколько лет, и принц Александр стал совершеннолетним.

И тут началась настоящая чертовщина, которое в народе окрестили временем чудес. При дворе царя появилась странная женщина, объявившая себя целительницей и настоящей волшебницей. Это была красивая, волевая и очень строгая особа. Звали ее Габриэль. Я попросил тут же показать фотографию и увидел почти что Софию. Ошибки быть не могло — Елизавета вышла из тени и втерлась в доверие к Романовым уже напрямую. Многие называли ее Распутиным в юбке, так как она имела огромное влияние на всю царскую семью, и сам Николай мгновенно исполнял ее любые прихоти. Она сумела излечить цесаревича и сделать его сильным. Я только головой кивал. Конечно, когда ты создала этот мир, ты и не такую дичь можешь творить. А по небу она не летала как Нео? По воде не ходила? Одной рыбой всю Москву не кормила? Я не стал задавать эти вопросы Леене. Не хотел ее смущать.

Время правления царя-тряпки закончилось в 1926 году. Он спокойно передал бразды правления сыну, а сам ушел на покой — в свое новое имение в Подмосковье, где и жил до глубокой старости, пока не умер во сне.

Здесь вообще кто-нибудь умирает сам по себе? Или все во сне? Я уже ничему не удивлялся. Великий Император Александр Романов был во всем лучше своего отца. Первым делом он вызвал японского посла и заявил, что дает рисоедам неделю на то, чтобы они покинули территорию Владивостока и его окрестностей, иначе он пошлет войска. Также он начал активно решать споры с другими соседями и добиваться упрощения выплат долгов. Тогда в Европе и Англии поняли, что медвежонок не такой пушистый и добрый, как им многим хотелось бы. Начался новый рассвет и индустриальный скачок. Россия начала активно наращивать темпы по строительству электрических станций и ГРЭС. По всей стране начали возникать заводы. Тяжелая промышленность пошла в гору. Возникла первая Тайная канцелярия. Она искала шпионов и жестоко расправлялась с ними. По Европе пошел слух — Россия готовится к войне.

На самом деле Александр стал для Империи эдаким местным Гитлером. Он быстро взялся за руль, и уже через год его правления появилось такое понятие как «Русский порядок». Лозунг — «Есть только один мировой порядок, и это русский порядок» войдет на века и останется до сих пор.

Японцы не рискнули вступить в открытый конфликт, к тому же острова, захваченные ими, возвращать не требовали. Так что они в действительности удалились и начали кошмарить Китай, который уже активно маршировал под красным флагом.

Весь мир получил временную передышку, но ненадолго. Германия активно наращивала военную мощь, несмотря на запреты. Англия и США решили, что остановить Россию может только она.

Я улыбался как идиот, а потом зевнул. Леена заметила это и остановила проектор.

— Что-то не так, Сергей Виктуарович? — спросила она.

— Все так. Кажется, я что-то вспоминаю. В Германии к власти придет один австрийский художник с усиками? — я подставил два пальца к носу, — нацисты? Возьмут перевернутую черную свастику на белом фоне в красном флаге и пойдут приветствовать солнце, от сердца к небу?

— Нет. Это у вас явно наслоение реальностей, граф, — ответила женщина, — Германия осталась монархической. Никаких нацистов там не было.

— Вот жеж, — я разочарованно ухмыльнулся. Мое воображение уже рисовало битву Гитлера с Александром. Или Гитлера с Гитлером. Неважно.

— Но ведь Германия стала изгоем после первой мировой, — напомнил я, — у них там все было настолько плохо…

— Не настолько, граф, — улыбнулась Леена, — Германия, хотя и платила кучу репараций, но за помощь России стала получать возмещения.

— Какие же они все-таки двуличные, — вздохнул я, — сначала пичкали баблом Ленина, чтобы он устроил революцию и вывел Россию из войны, а затем устроили интервенцию и помогли царю вернуться.

— Просто для них деньги превыше всего.

— А для нас?

— Империя, Сергей Виктуарович, и только она. В мире должен быть только один порядок…

— Странно это слышать от полукровки, извините, если это вам неприятно. Финны не особо-то любят русских, разве нет?

— Они долгое время не умели любить, но их научили.

— И западных украинцев, и поляков? Всех научили? — я не верил своим ушам.

— Всех кого надо.

Я замолчал. Итак, все супердержавы замерли и начали активно готовиться к следующей войне. Передышка была взята ненадолго. Однако быстро стало ясно, что одна Германия вряд ли вытянет такую заварушку, поэтому в 1932 года собралась Лига Европейских Стран, в которую входила почти вся западная часть Европы. Они заключили соглашения о сотрудничестве, в том числе и военной, и предложили проект объединения. То бишь аналог нашего Евросоюза.

История этого мира походила на нашу, только неслась на стероидах. Не удивлюсь, если и ядерное оружие здесь появится раньше и применят его не против Японии.

Весь упор западной военной машины шел на ракеты и самолеты, а также авианосцы и подводные лодки. В России же продолжали трудиться над беспроводным электричеством. Сильно помог здесь Никола Тесла, который был не признан в Америке и вывезен в Россию. Его первая ти-башня, продвинутый аналог Вандерклиффа, появился под Москвой в 1933 году. Император лично присутствовал при запуске новых сооружений и вливал огромные деньги в перспективного ученого. Многие машины и танки стали переводиться на аккумуляторы. Уже в 1935 году появились мобильные ти-башни. Тогда уже многие начали говорить о том, что Тесла создает для Империи некое могущественное оружие, но выкрасть эти тайны было нереально. В Европе же тем временем вовсю шло изучение совсем немирного атома. Первые испытания атомной бомбы провела Германия в 1936 году, и весь мир ужаснулся силе этого оружия. Кайзер открыто заявлял, что теперь в руках Европы самое страшная сила, перед которой должны склонить голову все остальные страны. Однако, император Александр лишь рассмеялся, назвав эти технологии допотопными и предрек Европе поражение от ее же оружия.

Я остановил учительницу и полез за сигаретами.

— А что с большевиками, там же была целая куча разных деятелей?

— Можем кратко пробежаться, конечно, если хотите, граф. Почти у всех незавидная судьба.

— Ленин, — быстро сказал я. — Умер в 1923 году где-то в степях Монголии. Там ему даже какой-то памятник убогий стоит.

— Сталин.

— Был выдан своими же в Сусумане и расстрелян в 1924 году. Он же был знаменитый преступник, банки грабил, людей убивал.

— Вот это поворот. Троцкий?

— Сбежал в Америку.

— Неудивительно. Хоть что-то сходится, — усмехнулся я.

— У меня складывается странное впечатление, граф, — сказала Леена.

— И какое же?

— Будто вы пришелец из другого мира, а не человек потерявший память.

— Бросьте, вы же сами в это не верите, — усмехнулся я, — другие миры. Откуда?

— Мой отец считает, что мы живем в самой настоящей копии-симуляции другого мира, — тихо сказала Леена и сделала загадочное лицо, — и иногда оттуда приходят люди. Они во всем похожи на нас, но рассказывают фантастические истории.

— Да ладно? Откуда вы это знаете? Ксения поведала уже?

— Нет. Мой отец рассказал, что вел долгую переписку с одним таким беженцем из другого мира.

— Как интересно. И что тот ему рассказывал?

— В их мире победила Европа и Америка. Представляете какой кошмар, а главная экономика мира — Китай! Это же уму непостижимо.

— Это точно! — поддержал я ее, — какой бред! Но ваш отец верит?

— Конечно. Я читала некоторые письма, и вот мне кажется, что вы их тоже читали.

— А может я их писал? — подмигнул я.

— Бросьте, граф. Зачем вам так шутить над стариком?

— Я бессердечен и жесток! Ладно, давайте на сегодня остановимся, Леена, — попросил я, — меня жутко тянет в сон.

— Мои истории вас так утомили?

— Скорее, опричник и толпа крестьян, — я демонстративно зевнул, — да и времени уже много. Давайте вы мне завтра расскажете про войну. Я только съезжу в деревню к крепостным и вернусь.

— Я с вами, граф.

— Как пожелаете, — сказал я и встал с кресла, — если на вас снова нападут мыши, вы знаете где меня искать.

— Хорошо, — Леена улыбнулась, — я не буду закрывать дверь, граф, но прошу вас не приходить ко мне ночью.

— Это еще почему? — я игриво приподнял бровь.

— Потому что я не смогу противиться вашим чарам. Вы так молоды и красивы, а я всего лишь обычная преподавательница истории ранга «В». Мы никогда не сможем вступить в брак, так что наши отношения заведомо обречены на провал, а я не хочу разовых постельных увлечений.

— Как у вас все сложно, клянусь своей честью, что не нарушу ваш покой, — пообещал я и удалился.

Сегодня первый вечер, когда я не должен пить снотворное, а значит меня ждет мой замок сновидений. Давненько я в него не хаживал.

Как известно каждому сновидцу, наш сон принадлежит нам лишь отчасти. Он создается из наших воспоминаний, переживаний, пережевывания прошлого, а также творческих потуг и воображения. Осознание внутри такого сна делает ломает сюжет повествования и делает нас богом. Можно творить, что угодно, но есть один нюанс. Именно в эти моменты тебя могут подловить другие сновидцы. Твой неосознанный сон — отличное место для прогулок гостей и тех, кто хочет нанести тебе визит извне. Поэтому маг сновидений тратит кучу времени, чтобы не видеть простых снов. Он строит собственную крепость — устойчивую локацию, в которой оказывается как только засыпает. Это его отправная осознанная точка, его защита и прибежище, откуда он уже может путешествовать куда захочет. Строительство такой локации немного схоже с созданием вондера для тульпы, но имеет и ряд отличий. Светимость передается не тульпе, а сердцу замка, которое создается в первую очередь. Можно даже сказать, что такая крепость и есть сервитор, ведь отчасти это так и есть. Это отдельный модуль, существующий в нашем сознании, встраиваемый в автозагрузку снов.

Мой сон — это старый замок в готическом стиле. Так как мне лень заниматься его обстановкой, то внутри он мало чем отличается от поместья, доставшегося мне от «папочки». Паутина, плесень, пыль, грязь — всего этого в избытке, особенно в коридорах и дальних комнатах. Зато я создал кучу разных ловушек для отражения атак сновидцев всех мастей. Но самая главная опасность моего замка — это я сам. Штаб я расположил в зале с каминами. Это и есть сердце моей крепости. Странный зал, созданный случайно. Почти пустой, зато в нем полно стульев и около десятка каминов, причем почти все они постоянно горят. Иногда я бросаю в них стулья. Просто так для смеха. Или особо надоедливых гостей, но это если они умудрятся пройти весь замок, полный ловушек и препятствий. Обычному сновидцу, случайно попавшему в мой лабиринт, это не удастся никогда.

Вот и сейчас я стоял посреди зала с каминами и смотрел на выбитые витражи. Раньше они были целыми. Меня не было несколько недель, и замок стал распадаться. Я перестал поддерживать его своим вниманием, намерением и энергией. Вот и результат. Я махнул рукой, и разноцветные осколки поднялись с пола и вернулись на свои места. Одно окно изображало меня стоящим рядом с Рагни. Черт! Я чуть про него не забыл!

— Конечно, — Рагни выпрыгнул из моего тела и встал рядом, — хоть здесь можно побыть свободным, да размять свое астральное тело. Ты жрал слишком много таблеток, убивающих сон. Как думаешь, почему?

— Хороший вопрос, старина, — я сел в кресло, щелкнул пальцами, и во всех каминах появилось зеленое пламя. Еще щелчок — и появился точный я. Мой дубль.

— Иди пройдись по замку и восстанови все, что сломалось, — приказал я, — наделяю тебя своими созидательными силами. Вперед!

Дубль поклонился и ушел прямо через стену.

— Ты не ответил на вопрос, — волк сидел напротив меня и настойчиво ждал.

— Меня скрывают, — сказал я, — эта Ксения чрезвычайно умная тетка. Если бы меня тупо посадили в тюрьму, то вызвали бы мое недовольство, а они хотят со мной дружить. Если бы меня оставили в большом городе, то я бы точно накосячил где-нибудь, да и легко бы стал чьей-нибудь мишенью. Поэтому меня сослали в сраную глушь. В Польшу. Тут реально устанешь искать. Таких поместий заброшенных как дерьма за баней. И я очень аккуратно вхожу в нынешний быт. Постепенно. К тому же заметь, мне дали сразу и поместье, и крестьян. Они хотят, чтобы я обжился и привык к своим людям. Начал чувствовать ответственность за них.

— Все так и есть, — волк лег на каменный пол, — но что нам делать дальше? Неужели ты доверяешь им?

— Конечно, нет. Я прекрасно осознаю, что все они хотят меня использовать. Просто они пока не решили каким именно способом.

— Будешь плясать под их дудку?

— Не хотелось бы, — я взлохматил волосы, — забавно, но здесь, во сне, у меня все еще те же длинные волосы.

— И лицо старое.

— Да уж, — я щелкнул пальцами и передо мной появилось зеркало, — и точно, совсем не изменился. Такой же безумный взгляд. Но надо все-таки соответствовать своему реальному виду.

Изображение в зеркале затряслось, и приняло нужный мне вид. Все, теперь я молод и красив, как сказала Леена.

— У нас не так много вариантов, Рагни, — сказал я, — первый — мы просто остаемся тут и проживаем всю оставшуюся жизнь в роскоши и пороке. Найдем мне жену, а может и двух, да пожопастее, как ты любишь. Размножусь и буду графить до старости. Авось и до князя повысят.

— А потом мы умрем и наши сознания будут уничтожены навсегда! — волк недовольно потряс гривой, — разве это путь мага сновидений? Данила бы не одобрил такой выбор. Анника тем более! Белка бы назвала тебя глупцом!

— Да, и все они были бы правы. Наше сознание — это единственное, что у нас есть. Мы должны сохранить его после смерти и уйти в другие миры, а значит, нам этот вариант не подходит. Поэтому будем валить. Искать любые артефакты, упоминания, ворота, порталы, людей, сновидцев, хоть чертей. Лишь бы смотаться из этого имперского рая.

— Интересно, а частица твоего родного мира примет тебя?

— Это хороший вопрос, но ответа у меня на него нет. Представь, мы тут устраиваем настоящий хаос, сваливаем домой, и умираем медленно разлагаясь в квартире у Еххи. Так себе перспектива. Но по идее, у меня молодое сильное тело, оно сможет перестроиться. Доктор Гесс говорил же.

— Да, я помню, — волк вытянул лапы, — тогда какие у нас ближайшие планы?

— Танцевать, — сказал я, — но осторожно, и так, чтобы выведать все, что нам нужно. Один я вряд ли справлюсь. Нужны союзники. Я бы хотел встретиться с отцом Леены и поговорить. Вдруг его неведомый друг по переписке упоминал про порталы или двери.

— А вот это уже хорошо.

— А вот это уже плохо, — я услышал еле уловимый звон, сигнализирующий, что мой дубль только что был уничтожен.

— У нас гости? — волк мгновенно подскочил, и щупальца в его гриве зашевелились от возбуждения. Конечно, ему не терпелось вступить в бой.

— Я думаю, что Ксения не просто так рекомендовала жрать эти таблетки, — сказал я, вставая с кресла, — после операции я был слаб во всех планах, и даже здесь. Княгиня знала, что ко мне придут.

— Думаешь, нас хотят убить?

— Вряд ли. Это у них не получится. Мой сон — это моя крепость. Вспомни, даже Гельмут со своей бригадой не смог меня победить здесь. Не думаю, что здесь есть сновидцы такого уровня.

— Но тот генерал утверждал, что у них есть какие-то очень крутые бойцы.

— Возможно, что это он и прислал кого-нибудь. Давай, план «Хищник».

Волк дико возбудился и стал невидимым. Я же создал еще одного дубля, наделил его толикой своих боевых качеств и отправил гулять по замку. При этом я продублировал его зрение, и теперь мог видеть, что и он. Мой клон весело побежал по коридорам, а я снова сел в кресло, Рагни же забрался на потолок и пополз к главному входу. Я же продолжал следить за приключениями дубля. Он заскочил в один из залов и тут же словил светящуюся стрелу. Она воткнулась ему в грудь, но клон был не так прост. Он тут же начал швыряться огненными шарами, а я же пытался понять, кто наш враг. На это ушло немного времени.

— Их несколько, — сказал Рагни, — я чувствую их запахи. На этот раз двое.

— Да. Девушка — лучница и мужчина с длинным револьвером, похожий на ковбоя. Все, размотали дубля.

— Ты так и не научился делать хороших, — осудил меня волк, — Кэрол учила тебя, да все без толку.

— Чего уж теперь, — буркнул я, — невозможно быть докой во всей магии сновидений. Мне до того же Сантьяго в этом плане как до Луны.

— Я буду скучать по нему. Как думаешь, как бы он повел себя, окажись на нашем месте?

— Как мудак, — хмыкнул я.

— Да он так себя постоянно ведет, но все-таки?

— Он бы встал на сторону самой сильной фракции, а потом предал бы их и захватил власть себе. Став самым сильным и убив всех конкурентов, он бы получил доступ ко всем знаниями и артефактам этого мира и, наверное, остался бы здесь. На свое бессмертное сознание ему всегда насрать было.

— Почему бы и нам так не сделать? Только не оставаться, а свалить домой?

— Не пали мои планы, костяная голова, — усмехнулся я, — думаешь, я просто так Ксению выбрал? Она думает, что использует меня, но в эту игру нужно играть вдвоем. О, а вот и наши дорогие гости пожаловали.

Сверкающая стрела уже летела мне в лицо, но я щелкнул пальцами, и она растаяла в воздухе. Огромный револьвер смотрел в мою грудь. Прогремел выстрел, но я махнул рукой, и схватил пулю пальцами. Обычный сгусток света.

— А вот и настоящий! — довольно сказал мужчина, сильно похожий на классического ковбоя в плаще, — сейчас мы посмотрим, на что ты способен.

— Доброй ночи, дорогие гости, — сказал я, — не хотите присесть?

Я повел бровью, и десятки стульев полетели в незнакомцев. Ковбой тут же прикрылся плащом и начал отстреливаться. Девушка в золотой кирасе на голое тело достала круглый щит. Однако стульев было очень много. Они буквально завалили моих противников.

— Да вы садитесь, не стойте, — я с улыбкой наблюдал, как нападавшие вылезают из-под кучи обломков, — я даю вам минуту, чтобы вы представились и рассказали, кто вас послал и с какой целью. Иначе…

— Иначе что? — с вызовом спросил ковбой, держа меня на мушке.

— Иначе я вас буду очень сильно пытать, — улыбнулся я, — поверьте, я настоящий мастер в этом деле. И я иссушу вас так, что вы месяц в коме под себя сраться будете. Надеюсь, вы там подключены к медицинским приборам и рядом есть, кому о вас позаботиться?

— Хватит болтать! — крикнула амазонка, и в ее руках снова появился лук.

— Можно я, можно? — Рагни вертелся на потолке, как уж на сковороде, настолько ему не терпелось вступить в бой.

— Даю последний шанс, — великодушно улыбнулся я, — иначе мой симбионт откусит вам жопу.

— Что? — удивился ковбой, но его напарница уже выпустила стрелу. Рагни не выдержал и тут же свалился на этих бедолаг с потолка. Его длинный хвост с длинным острием, как у знаменитого «чужого», пронзил грудь амазонке и поднял ее высоко в воздух. Ковбой с ужасом смотрел на появляющегося из ниоткуда фазового волка. Но навести пистолет он не успел. Костяные щупальца из гривы Рагни уже вонзились ему в колени и дернули вверх. Мужчина выронил пистолет и повис вверх тормашками.

— Итак, свой последний шанс вы, господа, просрали, — меланхолично сказал я, — если вы думаете, что я не получу нужную мне информацию, то вы сильно ошибаетесь.

— Да что ты такое? — заорал ковбой, когда я подошел к нему.

— Граф Черкасов к вашим услугам, — представился я и ударил его по лицу носком сапога, — лучше расскажите все сами, иначе я начну вас сканировать, а это очень больно.

— Ни за что! — закричала амазонка.

— Да ты у нас самая бойкая, — улыбнулся я, — Рагни, приспусти эту мадам пониже. Я хочу поковыряться в ее белокурой головке.

Симбионт послушно опустил девушку, и я тут же сунул свою правую руку ей в голову. Вот за что надо сказать спасибо Белке, так это за то, что она меня научила этому фокусу. Амазонка затряслась, ее глаза закрылись. Она пыталась сопротивляться, но я уже видел мелькающие картинки из ее сознания. Правда, на них не было знакомых лиц. Я ожидал увидеть генерала Линдемана, но его не было. Бесполезная на данный момент информация. К сожалению, картинки были без звука, но я увидел как эти двое стояли в просторном зале и общаются с мужчиной в длинной мантии. Его лица я не увидел.

Я вынул руку, и Рагни тут же схватил девушку зубами и принялся трепать как куклу. На ее крики я не обращал никакого внимания.

— Твоя очередь, бравый стрелок, — сказал я и поднял его пистолет, — забавно. Это артефакт? Он светится чуть иначе, чем простая сновидческая поделка. Что он умеет делать?

— Не твое дело! — заорал пленник.

— Хорошо, пусть будет так, — я навел револьвер на ковбоя и выстрелил ему в живот. Мужчина скорчился от боли, и я сунул руку в его орущую голову. Здесь картинок было побольше, что говорило о том, что основной исполнитель был именно ковбой, а не амазонка, которую во сне уже уже фазовый волк доедает.

Я быстро пролистывал картинки из детства своего гостя. Он явно из Америки. Вон какой бойскаут был в смешной шляпе и с полосатым флажком. А вот он же, но уже взрослый, колесит на огромной машине по бесконечным прериям. Это что-то совсем далекое, дальше-то где? Мне нужно вот буквально за вчера картинки поглядеть. Ага. Вот опять этот странный мужик в длинной мантии и огромный золотой зал. Ага, детальки стали видны. Трон из серебра с фамильным гербом. Это вот уже очень полезно. Что там нарисовано то? Хм, какой интересный герб. Черный трехглавый орел в трех золотых коронах, в одной лапе он держит длинный меч, а в другой кельтский крест. Все это на синем фоне и обито горностаем. А не змей горыныч ли это все-таки? Какое странное сочетание. Больше я вытащить ничего не смог. Ковбой начал активно сопротивляться, и картинки в его голове сыпались. Конечно, он поплатится за эту попытку беспамятством, но это уже не мои проблемы.

— Вам пора уснуть, — сказал я и вынул руку. Схватил сновидца за плечо, и он тут же начал бледнеть. Я забирал его свет себе. Эта энергия отличалась от привычной мне — более блеклая, слабая. Но другой не было.

— Придется жрать либо чаще, либо больше, — заметил волк, когда от амазонки ничего не осталось. Оба наших гостя были развоплощены.

— Вопрос в другом, старина, где нам охотиться?

— Да, Лимба здесь нет, а простые горожане вообще не видят снов, — согласился волк, — помнишь, старикашка говорил, что видеть сны — это прерогатива знати, а магия осознанных сновидений только для высоких рангов.

— Эски и ашки, — я вернулся в кресло, — ты тоже чувствуешь?

— Если ты про постепенную потерю света, да.

— Это частица поганая так работает. Она угасает без своего творца. Поэтому медленно на верно, люди лишаются энергии, — сказал я.

— Может, сгоняем на разведку? — предложил волк.

— Ты имеешь в виду, выйти отсюда прямо в реальность и поглядеть, что там у меня дома происходит?

— Ну, да.

— Я не стал бы тратить на это свой свет, — сказал я, — мы окружены лесами и толпами блеклых крестьян. Или ты думаешь, что Леена крутая сновидица? Сильно сомневаюсь. Или ты хочешь иссушить слепого старика?

— Конечно! — Рагни закаркал как ворона. Это он так смеется.

— Вы, господин симбионт, шутить изволите, — улыбнулся я, — ты же теперь тоже отчасти граф. Ваше сиятельство, Рагни.

Я щелкнул пальцами и создал еще одного дубля. Пусть идет и наводит порядок, а то вообще полная разруха, даже гости прорваться до главного зала смогли. Позор какой.

Сам я пошел в другую сторону — в сад, по пути щелкая пальцами и махая руками. Увы, я не мог просто отдать приказ, чтобы весь замок вернулся к своему первостепенному состоянию, хотя бы потому что я не делал его сам с нуля. Мне ведьмы помогали. Скорее всего, их ловушки и пропали первыми. Конечно, замок тоже жрет мой свет, но деваться некуда.

— Интересно, кто тебя сдал? — спросил волк, читая мои мысли.

— Не знаю, но его герб я хорошо разглядел. Не думаю, что это была Ксения. Она наоборот прикрывала меня и ждала пока я не восстановлюсь.

— Выходит, она знала, что к тебе могут прийти.

— А может и не знала. Я думаю, что таких гостей будет немало. Если узнал один, значит со временем узнают и другие. Эти двое сновидцев — крутые пешки по местным меркам. Тоже, наверное, ИСИТ закончили, или как там этот местный Хогвартс называется.

— Но они умудрились пройти ловушки…

— Которые и не работали толком.

— Победить твоих клонов.

— Которых я делаю из рук вон плохо, — отмахнулся я, — говно, а не бойцы. Зато ты хоть поел.

— Да эта девка была на один зубок, — с сожалением сказал Рагни, — нам нужно побольше света. Нужно искать жертву пожирней.

— Пока я знаю только Софию. Она та еще батарейка, — усмехнулся я, — но трогать мы ее не будем по вполне понятным причинам.

— Тогда предлагаю наведаться в институт и сожрать там всех до кого доберемся, — предложил волк.

— Ну-ну, остынь. Нас быстро вычислят. Даже если я чужую морду натяну. Ты — мой козырь и мой самый явный атрибут.

— Сам ты атрибут.

— Хрен там, я его сиятельство, граф Черкасов!

Утром я проснулся в приподнятом настроении. Попробовал вызволить Рагни — не вышло. Ему что-то мешало, причем когда он пытался, то я чувствовал легкие уколы в районе груди. Странно все это. Я достал инъектор и сделал себе очередной укол соуса. После него мне стало совсем хорошо, и я направился в туалет и душ. Ладно хоть вода была. Ледяная как черт знает что, но у меня внутри разливался соус, согревая и требуя динамики. Затем я направился в обеденный зал. Здесь Казимир уже навел порядок как мог. Длинный деревянный стол был накрыт белой скатертью. Дед притащил самовар, сам шишками его топил. Также он поставил на стол здоровенную корзину и стал доставать продукты. Скоро подтянулась и Леена. Мы поздоровались и стали зачарованно смотреть как на столе появляется молоко, свежие булочки, сыр, колбаса, хлеб, творог, зелень, буженина.

— Кто это заказал? — спросил я.

— Никто, ваше сиятельство, — ответил Казимир, — это прислали ваши крепостные.

— Но я еще не дал им ответа.

— А они уже хотят быть полезными, — улыбнулась Леена, — это вполне нормально. Все домашнее и свежее.

— Кстати, Казимир, — сказал я, и дед замер, — если я увижу, что ты пытаешься спаивать наших рабочих — выпорю.

— Так это они сами… — залепетал дед несвоим голосом.

— Главное, что ты меня услышал.

Кажется, я потихоньку начинаю вживаться в роль дворянина. Осталось завести какого-нибудь Прошку и просто орать на него, потому что можно. Бить необязательно. Я вообще против физического насилия и порчи скафандров. Но запугивать можно. Иначе простые люди не понимают.

Мы еще завтракали, но когда я допивал чай, то услышал звонок в дверь. Опять гости? Да что такое то! Неужели это опять опричник пожаловал? Или Ксения?

Казимир было рванулся к двери, но я жестом приказал ему сесть, взял трость и направился сам.

Я открыл дверь и увидел усатого мужчину лет сорока, в строгом черном костюме и цилиндре. Рядом с ним стояла совершенно воздушная дама лет тридцати в пышном белом платье и с зонтиком. Я сразу понял, что это не простые гости. За их спиной стояла длинная синяя машина, и я мельком увидел номер с буквой «А». Выходит, что это кто-то моего ранга.

— Доброе утро, Сергей Виктуарович, — мужчина протянул мне руку, — вы меня не помните, конечно, слишком малы были. Я граф Эдуард Грудзинский, ваш сосед. Мое имени в пятидесяти километрах отсюда.

Охренеть сосед, конечно. Ладно хоть не из Москвы прилетел. Я пожал ему руку. Рукопожатие твердое, мужское, искреннее.

— А это пани Оксана, — мне протянули руку в белой перчатке. Я поклонился и поцеловал ее. Наверное, это было правильно, потому что никто не удивился, а сама пани расцвела.

— Мы были очень удивлены вашему возвращению, граф, — сказала она, — и вашему внезапному повышению. Надо же! Вы герой войны! Мы гордимся соседством с вами.

— И хотели бы пригласить вас к нам в гости, — быстро предложил Эдуард, — я бы хотел обсудить с вами некоторые недоразумения, возникшие с вашим отцом по поводу границ наших владений.

— У вас прекрасная машина, — похвалила Оксана.

— Спасибо, господа, — сказал я, — я обязательно навещу вас, как только у меня появится свободное время. Сейчас идет ремонт, я пытаюсь все восстановить.

— Не проблема, Сергей, — кивнул Эдуард, — мы очень рады, что вы вернулись. Уверены, что под вашим началом все будет лучше чем прежде. Вы, кстати, любите охоту?

— На кого?

— На кроликов. В наших полях их очень много. Уверен, что у вашего батеньки осталось ружье.

Я молча кивнул, ибо не хотел показаться дебилом. И задавать вопросы насчет огнестрельного оружия мне не стоило. Доктор Мартин сказал, что оно запрещено, а вот граф Эдуард с них на кроликов охотится.

— Не будем вам мешать, — мужчина пожал мне руку, взял свою пани под руку, и они удалились к своей машине, — я вас в тифоне добавлю!

Я выдохнул, вернулся в дом и сразу же позвал Казимира.

— Тащи все оружие, что от папеньки осталось, — потребовал я, — прямо в обеденный зал. И не пучь глаза, знаю, что ты его сохранил.

Дед закряхтел, но тут же куда-то убежал. Я вернулся к завтраку, чтобы допить чай. Леена меня ждала, какая воспитанная. Я сел за стол, соорудил себе простой бутерброд из хлеба, сыра и колбасы, но откусив, даже проглотить толком не смог — потому что поперхнулся, увидев Казимира с целой кучей коробок в руках. Он вывалил их прямо на стол. Я закашлялся и быстро выпил стакан воды. Да, с сегодняшнего дня мне можно было питаться, но понемногу и стараться избегать жирной пищи. Желудок новый, он может не выдержать большой нагрузки. А поперхнулся я потому что не ожидал такого количества оружия. Что же, приступим к изучению наследия.

Все ящики и коробки были черного цвета и сделаны из дерева. Украшены медной фурнитурой и имели герб — адская псина. Я кстати узнал, почему у меня такая собака выбрана. Оказывается это баргест — демонический пес, и на моем гербе он не просто так. Лет триста назад, или даже четыреста, мой местный предок поперся через лес, где на него напали разбойники. И они точно бы убили его, но тут появился огромный черный пес с красными глазами и загрыз их предводителя. Мой предок сбежал, а в честь спасения увековечил псину на щите. Я думаю, это он с перепою такую байку придумал. Баргест, ешкин кот, гребаный лосось. Боюсь представить историю про трехглавого орла с коронами на башками. Надо бы спросить у Ксении чуть позже.

В первой коробке лежал самый настоящий револьвер с клеймом Кольта. Он был разряжен, но рядом в коробочке было около двух десятков патронов. Понятное дело, что пользоваться им нельзя. За убийство кого-либо из огнестрела даже меня ждали неприятные последствия. Вообще, все кто ниже ранга «А», обязаны сдать подобное оружие, но вот мой батенька не стал, заныкал, а потом помер. Я покрутил револьвер, откинул барабан. Да, отличный вариант для домашней самообороны.

В следующей длинной коробке лежало самое настоящее охотничье ружье. Опять же американское, револьверного типа. Какой-то Джонни Вест. В моем мире по-моему, таких оружейников не было. Барабан на шесть патронов. Есть оптический прицел. Забавно, что ружье переламывается целиком. Вот, наверное, с этой пукалкой мой батька и ходил за кроликами. Казимир подтвердил мои мысли. Патронов тоже был целая гора. Стреляй не хочу. Забавно, но оказалось, что никаких лицензий и охотничьих билетов не требовалось. Правда мне нужно было вызвать городового и показать ему весь этот хлам, чтобы он в тифоне за пять минут на меня все серийные номера переписал. Так как оружия такого осталось очень мало и большинство было переплавлено, то и находить владельцев стало просто.

В следующей коробке лежал кинжал — что-то наподобие бебута. Острый клинок в ножнах. Совершенно бесполезная штука. Я попросил казимира повесить его над камином в зале, где висели всякие трофеи — поросшие мхом головы кабанов и оленей.

А вот и еще одна длинная коробка. Кажется, я уже знаю, что там лежит. Ну точно. Длинная изогнутая сабля, с богато украшенной гардой. Только вот она странная какая-то. Вместо лезвия черный пластик с тонкой металлической пластиной, совершенно незаточенной. На кончике два острых металлических шипа. Такие же на самой гарде и на хвостовике рукояти. Как я не пытался скрыть свое удивление, но мое лицо все равно выдавало мои эмоции.

— Это лектрис, граф, — сказала Леена, — вы не помните их? Хотя в армии их нет. Я хотела вам рассказать вчера, но вы устали.

— Да, помню что-то такое, — я взял это нечто в руку и большой палец сам лег на маленькую кнопку в специальном углублении. Я надавил на нее и между шипами с характерным треском вспыхнула короткая искра. Сабля-шокер? Как умно. Я нажал на кнопку еще раз, но послышался лишь писк.

— Аккумулятор сел, — сказала Леена, — его давно не заряжали.

— Я думал он тоже по беспроводу работает, — буркнул я и отложил бесполезную палку в сторону.

— Нет. Вы просто не фехтовали на лектрисах, судя по всему, граф. Лектрис имеет ограничение на количество ударов. Это сделано специально, чтобы доблестные дворяне не забили друг друга током от переизбытка чувств.

— А его надо носить с собой? — поинтересовался я, — Казимир, поставь эту каркалыгу на зарядку.

— Только если вы готовы вступить в дуэль, — пояснила Леена, — обычно лектрисы носит высокоранговая молодежь, умеющая ими владеть, но таких не так уж и много. Современные реалии таковы, что дуэлянтов после запрета стало сильно меньше. Люди предпочитают выяснять отношения в тифонах и практикуются в злословии.

— Разумно, — согласился я.

— Но это не отменяет того, что на балу или важной встрече вы можете наткнуться на дуэлянта. Он отхлестает вас по щекам, а вы будете вынуждены вызвать его на дуэль. Так что на вашем месте я бы нашла хорошего лектрис-мастера.

— Спасибо, Леена.

Вот и еще один пунктик в мое поле внимания. Оно активно забивалось все новыми и новыми задачами и идеями, и я понимал, что переполнение неизбежно.

В последней коробке лежал еще один пистолет — маленький, для тайного ношения. Двухствольный. У моего бывшего учителя, Данилы, был подобный.

— Казимир, вызывай городового на завтра, будем оформлять все это барахло, — попросил я, — и тыкалку электрическую на зарядку поставь.

Кажется, с этим все улажено. На улице послышался шум — это приехали строители, и скоро я понял, что находиться в доме будет проблематично. Очень уж шумно они крышу строят.

Поэтому я переоделся и был готов ехать в деревню к своим будущим крепостным. Леена решила составить мне компанию. Я уточнил название деревни у Казимира, и вбил его в навигатор. Ехать было недалеко, но по очень извилистому маршруту. Дорога оказалась грунтовой, что меня меня тоже удивило. Я думал, что в прекрасном мире империи уже повсюду лежит асфальт. К счастью, в машине была регулируемая пневмоподвеска, так что ободрать дно мне не светило.

В деревне нас уже ждали. На встречу пришли вообще все — старики, дети, взрослые. Я не стал пересчитывать их, но по моим примеркам их набралось около ста человек, а я думал будет сильно меньше. Мы с Лееной произвели необходимый фурор. Такие машины здесь не встречались. Еще по дороге женщина сказала мне, что почти все крестьяне относятся к рангу «Г» — это позволяет им водить автомобили, но выбор тачек для них невелик и очень убог. На них даже кондиционера не стоит. Так что машина ранга «А» будет здесь смотреться как «Ламборгини Галлардо» в деревне Старые Гнилюки. Так и вышло. Дети облепили мой «Метеор» со всех сторон, и мне пришлось даже погудеть немного, чтобы их распугать.

Само собрание происходило в местном здании, что-то типа клуба. Просто больше помещение, куда стащили лавочки и стулья. У меня было очень странное ощущение. В голове не укладывалось, как такая деревня может существовать в мире развитого киберпанка — хотя почти у всех крестьян были тифоны, и они сразу же начали меня фотографировать и снимать на видео. Я подумал, что сейчас они все выложат в соцсети, но оказалось, что ранговая система есть и там. Так как у меня был закрытый профиль, то нейросеть определяла мое изображение и запрещала выкладку на своих страничках. Да и вообще, я мог добавлять кого угодно в друзья, хоть Императора, а гэшники только себе подобных, ну и на ранг выше. Так создавалась определенная огороженность, и дворяне своих крепостных в друзья не брали, поэтому в их лентах не пестрели всякие там посадки картошки или плетение лаптей. А только красивые дворяне с новыми тачками, шмотками и прочими атрибутами успешных рангов.

Я не мог поверить в это, но это в действительности работало, причем хорошо.

На собрании был некий шустрый старичок Олесь Жмых. Он был ранга «В» о чем сразу же мне и заявил. Ему очень хотелось поцеловать мою руку, но я быстро от него отмахался, сказав, что я из нового поколения дворян и все эти сопли мне не нравятся. Олесь, как оказалось, был помощником моего отца и заведовал всякими бумажками. Теперь он радовался, что ему снова предстоит вернуться к работе. А я радовался тому, что мне не светило всем этим заниматься. Ведь было нужно достать какие-то архивы, собрать подписи всех жителей. Устроить голосование, какие-то там выбор старосты и распределить обязанности. Я в этом не разбирался, да и не хотел, если честно. Так что Олесь оказался как никогда кстати. Он, конечно, скользкий мужичок, но остальные крестьяне вроде бы на него ропщут. Также после создания заявки, мы должны были вызвать опричника, дабы он засвидетельствовал лично все произошедшее и доложил куда надо.

Вокруг меня стояла настоящая кутерьма. У всех была ко мне куча вопросов, но я такую рожу отрешенную состряпал, что никто подойти не решался. Лишь время от времени подскакивали дети и дергали меня за штанины. Настоящий я, настоящий. Не проекция. Не иллюзия. Это вы все тут ненастоящие. Дети копий чужих сознаний. Я до сих пор не понимал как относиться ко всем этим людям. Мне было проще считать это очередным сном. Это наш магический девиз. Если не знаешь, что происходит, относись к этому как ко сну. Однажды он обязательно закончится. Может быть.

В общем, собрание подходило к концу и Олесь пригласил меня к себе в гости на кружечку домашнего пива. Я отказываться не стал, хотя Леена тихо сказала мне, что это необязательно. Тем не менее я решил уважить старика. Жил он в двухэтажном доме из камня. Постройка древняя, но окна уже современные, в доме есть электричество, да и машина у деда уже не на кирпич похожа. Вполне такой средненький быт. Внутри тоже небогато, но со вкусом. У нас этот стиль называется лофт — дерево, камень, все по-простецки и строго. Никаких тебе вязанок с луком или древних дубовых шкафов с хрустальной посудой. В общем, Олесь продвинутый дедок. Жил он со своей старой женой Агатой и взрослыми детьми и их семьями, которые обитали во второй половине дома. Я так понял, клановость тут в крови даже у граждан ранга «В». Оно и понятно, вмногером выживать сильно легче.

Улыбчивая старушка, одетая вполне казуально, а не как простые крестьяне принесла нам добрый кувшин темного пива и закуску — сыр и жареные чесночные гренки. Гренки я сразу же отставил в сторону — жирные больно, а вот сыр можно было и погрызть. Сухой, твердый, соленый. Не пармезан, конечно, но где-то рядом. Осторожно, стараясь не напугать деда, я решил поспрашивать, а почему народ так щемится ко мне в крепостные, на что получил ряд весьма интересных ответов.

— А как же, ваше сиятельство? — удивился дед Олесь, — свобода — это, конечно, хорошо, только вот ею же надо уметь пользоваться. Все на твои плечи ложится — налоги, сборы, покупки, даже даже свадьбы всякие.

— В смысле?

— Налоги у свободного человека выше, чем у крепостного. Хотя мы уже и не используем это слово. Мы — хозяйские. За хозяином стоим. Помогаем ему, а он нам. Так проще. Вот решит Григорий — кузнец, допустим, дело какое замутить. Он же у нас башковитый мужичок, а ранг-то у него какой? Правильно! «Г», и шансов подняться выше уже нет, потому что по пьянке избил он компанию вэшников. А руки-то работать хотят. Сам он уже ничего сделать не сможет, а к вам придет, поделится планами, авось вы ему и найдете партнеров. А вот внук мой старший. Ему уже женихаться пора. Заприметил он себе девку красивую, а она хозяйская у графа Грудзинского. Как он к его сиятельству сам подойдет? Да никак. Тот с ним даже здороваться не будет, по рангу не положено. А вот вы можете. Поедете с графом кроликов стрелять или утку бить, и за бутылочкой вина намекнете, что мол есть у меня парнишка один. Договоритесь там на своем уровне, а мы здесь свадебку сыграем. Откупные мы уже давно собрали.

Чем дольше я это слушал, тем больше понимал, что попал в какое-то средневековье. И ведь ничего, дедок абсолютно спокойно всю эту дичь мне втирает. У них так принято. Это уже не один десяток лет творится, и никто не хочет ничего менять. И меня, конечно, немного подбешиловало от всей это кастовости и ранговости, но я прекрасно знал, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. В нашей Индии тоже вон кошмар, или в Корее. Да даже японцы те еще расисты. Всегда была есть и будет дискриминация и если не расовому признаку, то по придуманному. Ты вот родился в семье Гришки-кузнеца, вот и будешь в «Г» торчать всю жизнь. И самое смешное, что тебя это устраивать будет, ибо другой жизни ты не видел и знать не знаешь, как там в других рангах живут.

— А ты в больших городах-то бывал? — спросил я у деда, — в Москве, например, или Берлине?

— В Варшаве. А в таких крупных нет, — быстро ответил Олесь.

Вот и ответ. Если ему показать как живут люди в Москве, он, наверное, точно кукушкой тронется. Интересно, а что им показывают по их тивизорам? Вон какой большой экран, дюймов так на шестьдесят. Чуть позже я получил ответ на свой неозвученный вопрос. Тивизор подключается к тифону и сразу понимает с пользователем какого ранга он имеет дело. Я уж молчу, что разные тивизоры продаются разным рангам, но все дело именно в списке каналов. В общем, «С» имеет что-то около 100 каналов, «А»-90, «Б» и «В» — 60, ну а быдлу остались жалкие 20. Причем, мои подозрения оправдались, все новостные, пропагандистские каналы входили в самый убогий пакет, а вот знать смотрела разные культурные и научно познавательные программы. И, конечно, всякая эротика и порно, что забавно, были доступны только для ранга «А» и выше. Оп! Ну хоть в чем-то мне повезло.

Я продолжал слушать Олеся, пить пиво, и все больше погружаться в меланхолию. Я осознавал, что я не хочу менять этот мир. Он идеален для тех, кто его создал. Для тех, кто управлял им. Оболванить столько народу — это еще суметь нужно. Этим людям не нужны революции, свобода, демократия или честные выборы. Им вообще выбор не нужен! Никакой! Они рады тому, что все выбрали за них. Сверху порешали, и ты рад тому билету, что выпал тебе с рождения. Конечно, шанс повысить ранг есть, но он ничтожно мал. Так что грезят им немногие. Мужчины хотят улучшить свое положение, став героями войны или придумав нечто крутое и гениальное, а местные женщины, в большинстве своем, просто мечтают удачно выйти замуж. Хотя вот дам ранга «С» и «А» это уже не касается. Там сидят жесткие феминистки и профурсетки. И это вполне понятно. Князей на всех не хватает, а охмурять мужчин внутри своего ранга — дело так себе.

И почти все эти ранги-касты живут очень обособленно и изолированно. Но самую страшную тайну, я, конечно, узнал гораздо позже.

Литровый бокал пива закончился, и я начал намекать, что мне пора в путь-дорогу. Поблагодарил стариков и попросил подготовить все документы для опричника. Мне дали с собой еще пятилитровую бутыль пива и целую корзину хлеба и соленых кренделей. Вот и обед с ужином нарисовались. Хотя можно было опять вызвать дрон с корзиной еды. Вечером меня ждала занимательная история про то, как Европа напала на Российскую империю и почти уничтожила Москву. Правда, к чему это все привело мы уже отлично видим, но все равно послушать будет интересно.

Однако, мои планы менялись стремительно. Едва мы заехали во двор моего поместья, я сразу увидел здоровенный авикар. Черный и страшный, больше похожий на военный. На его борту сиял золотой двухглавый орел и надпись «Корона — превыше всего». Леена выпучила глаза от удивления. Наверное, это прилетели очень крутые шишки. Странно, но Ксения мне не звонила.

— Это императорский борт, — прошептала Леена и застыла прямо в кресле.

Я вышел из машины, и дверь авика отошла в сторону, выпуская трап с красной дорожкой. Однако, оттуда никто не спешил появляться, а значит — я должен подняться сам. Я помахал рукой Казимиру, который чуть ли не на колени упал перед авиком и начал креститься. Неужели это в действительности императорская птичка села в моем дворе?

Я поднялся по трапу, и дверь с тихим шипением закрылась за мной. Внутри этого авикара было куда круче и комфортней, чем в том, в котором меня вез Олаф на Преображение.

Здесь стоял огромный кожаный диван, круглый дубовый стол. Все подсвечено белыми светодиодами. На стене портрет молодого, немного женственного юноши с вьющимися черными волосами и в военном мундире с красной лентой через плечо и кучей орденов. «Император Андрей 3», прочитал я. Точно, семья Романовых же правит империпей. Но это формально, конечно же. На самом деле, я уже знаю, кто тут всем рулит и педалит. Однако надо понимать, что император — это вам не хухры-мухры, это же ранг «С», сын божий на земле.

На столе стояло ведро со льдом и большой бутылкой шампанского. Также стояли на золотом подносе тарталетки с черной икрой. Я огляделся, пожал плечами и сел на диван. Авик взлетел, а я откупорил бутылку. «Круг». Ну и название. Даже не знаю, есть ли такое в нашем мире. Но шампунь явно не из дешевых. Вкус, конечно, отличный. И икра просто чумовая. Я черную сто лет уже не ел. Конечно, ведьмы иногда покупали ее по большим праздникам, но тот вкус с этим вообще нельзя сравнивать. Эта прямо свежая. Еще вчера небось осетр живой был. Или сегодня утром. Очень нежный посол.

Император-то небось другую и не жрет. Или вообще ничего кроме. Я посмотрел на его портрет еще раз. Молодой он какой-то, щупловатый, хотя лицо очень серьезное, строгое и преисполнено такой гордости и превосходства, что сразу понимаешь, это вам не гэшник какой-нибудь. Тут голубая кровь. Высшая сила и прочая, прочая. Глаза темносиние, тонкие усики, узкий подбородок. Аристократ.

А вообще не ловушка ли это? Почему Ксения не позвонила мне? Вдруг это вообще не императорский борт? А подделка? Как-то легко я залез сюда. А что, у меня был выбор? В любом случае скоро поймем. Я не боялся, в кармане у меня на всякий случай лежал заряженный пистолетик, да и силищи от соуса в организме прибавилось. Если бы меня и хотели убить, то это сделал бы какой-нибудь снайпер или дрон привез бы отравленную еду. Никто бы не стал так сильно палиться и присылать целый императорский авикар.

Бутылка была допита мной почти до середины, а все тарталетки я сожрал самым наглым образом. Делиться все равно было не с кем. Я летел один. Авик начал снижаться, где-то через полчаса, а до этого я тупо тыкал в свой тифон.

В общем, когда дверь открылась, и я спустился по трапу, то был уже в легком подпитии и добродушен.

— Вот так встреча, — сказал я, увидев, что меня встречает Ксения. Мой патрон на этот раз была в строгом бежевом костюме с красным галстуком и в туфлях на низкой платформе. Ксения улыбнулась и протянула мне руку. Я ее поцеловал, потому что рядом стояли охранники, похожие на разодетых гусар. Они салютовали нам саблями.

— А если бы я не сел в авик? — спросил я у Ксении.

— Я бы тебе позвонила. Ты уже догадался, кто хочет тебя видеть?

— Сам император Андрей Третий?

— Да. У него есть к тебе вопросы и даже какое-то задание.

— А канцелярия работает на него?

— Мы работаем на себя, но император другого мнения о нашей работе, — ухмыльнулась женщина, — хорошо выглядишь. Соус идет тебе на пользу. Леена рассказала мне, что ты выломал дубовую дверь с одного удара ноги.

— Это было случайно.

— Случайностей не бывает, Сергей. Случайности — это наша работа, — деловито заметила Ксения.

— А где мы вообще находимся? Что это за красивые горы? Альпы?

— Да, и воздух свежий. Это секретная резиденция императора.

— А расскажи мне о нем чутка. Что мне нужно знать, прежде чем мы начнем беседу? — попросил я.

— Ему двадцать пять лет. Он высокомерный, но справедливый. Умный не по годам и прекрасный стратег. Вы с Софией для него как снег на голову, конечно, но ему очень интересно с вами пообщаться. С Софией он уже вчера поговорил и остался о ней приятного мнения, и увидеть вас ему захотелось еще больше.

— Понятно. Наверное, Соня меня там нахваливала.

— Да, она сказала, что ты самый сильный маг сновидений, что она встречала в своей жизни.

— Как у нее дела? Я бы хотел с ней повидаться, — сказал я.

— Увы, — Ксения холодно посмотрела на меня, — это пока невозможно. Девушка попала под влияние инквизиции и Ватикана, они готовят из нее мессию. Поэтому если вы и увидитесь, то очень нескоро.

Я все понял и не стал задавать больше вопросов на эту тему. Хорошо, что у меня есть сны. Я с их помощью я все равно увижусь с Соней и поговорю по душам.

Дорожка из белого камня привела нас в небольшое деревянное шале. Совсем уж простое, совсем не императорское. Хотя вот эти странные установки, похожие на турели тут не просто для красивого вида стоят, да и перед входом двое охранников стоят, как каменные истуканы.

Нас пропустили, и мы сразу же встретили пухлого невысокого мужчину, который провел нас в отдельный зал и разместил на удобных стульях. Он пообещал, что император задерживается и скоро будет. Ксения спокойно достала пачку сигарет.

— А ты часто куришь, — заметил я, тем не менее, беря предложенную сигарету.

— Работа такая. Одно время я поддалась моде на здоровый образ жизни, но после преображения решила покурить еще, — сказала женщина, и я опять подумал, что, блин, ей же почти 60 уже! Сознание пенсионное, а тело зрелое, да и еще какое. Уверен, что себе она тоже улучшила все по высшему разряду.

— Простите, что заставил вас ждать, — голос у императора был высоким и резким. Я оглянулся и увидел его самого. Да, прямо как с портрета сошел. Один в один, с меня ростом, с маленькими плечами и очень тонкими пальцами. Он сам протянул мне руку.

— Можете не целовать, я знаю, что вам это непривычно, — с легкой улыбкой сказал он и сел напротив нас. Рядом с ним встал и его дворецкий, держащий в руках маленькую черную коробочку.

— Не думал, что на своем веку повидаю настоящего жителя другого мира. Да и не одного к тому же, — сказал император, — вчера у меня был очень обстоятельный диалог с Софией, но вы уже в курсе, наверное. Ксен вам все рассказала, так ведь?

Я молча кивнул.

— Тогда перейдем сразу к делу, — быстро сказал Андрей Третий и закинул ногу на ногу. Получилось это у него как-то уж слишком грациозно. Может, он в балет ходил?

— Что вы знаете об артефактах, Сергей Викторович? — прямо спросил император, и его колкий взгляд буквально пронзил меня.

— Да немного, — приврал я, — знаю, что они бывают стабильными и нестабильными. Иномирскими или авторскими. Причем их свойства могут проявляться по-разному в разных мирах.

— Вы принесли в наш мир несколько таких. Так ведь?

— Это все авторские. Пистолеты и катану делал мой учитель, — спокойно ответил я, хотя императору это знать было необязательно.

— А кинжал? Костяной. Он же из Тибета, верно?

— Да, это восточная реликвия, — ответил я, — причем стабильная на всех уровнях сна.

— Мы знаем о ней. У нас был такой. Это Клык Гаки, как сообщила мне Ксен.

Я не стал демонстрировать удивление. В принципе, все логично. Этот мир-копия, так что такой артефакт точно существует и здесь.

— И куда вы его подевали? — спросил я, куря сигарету.

— Он был уничтожен много лет назад, а его свет напитал наши частицы, — ответила Ксения за Андрея.

— Почему? — не понял я.

— Потому что ни у кого не должно быть возможности убивать человека во сне, — строго сказал император, — ни у кого. Никогда. И тут появляетесь вы и приносите снова этот проклятый артефакт. Откуда он у вас вообще взялся?

— Я отобрал его у одного сновидца, — ответил я, — и ничего проклятого в этом клинке нет. Убивает не орудие, а человек. Не забывайте об этом. Я несколько лет носил его с собой, пока вы у меня его не изъяли.

— Я знал, что вы ответите так, — император сокрушенно покачал головой.

— Так в чем проблема? Уничтожьте его как и прошлый, — сказал я, — раз у вас здесь такие правила.

— Ксен, расскажи ему, — Андрей махнул рукой, а сам внимательно продолжал изучать мое лицо. Видимо, он считал себя крутым психологом, только вот я эмоции скрывать тоже умел, и очень хорошо.

— Клык Гаки был похищен вчера неизвестными. Прямо из лаборатории Создателей, — сказала Ксения, не моргнув и глазом, — надеюсь, что все понимают, чем это может нам грозить?

— Да, — спокойно сказал я, — вам это грозит тем, что среди вас появился настоящий убийца, ибо удар в сердце или в голову этим кинжалом во сне вызывает кровоизлияние или остановку сердца в реальном мире. У вас большие проблемы, господа.

— А у вас? — император пристально смотрел в мои глаза.

— А я-то здесь причем? — усмехнулся я, — я не боюсь ваших сновидцев. Даже дайте им сто таких ножей, они ничего не смогут мне сделать. София же вам все рассказала обо мне, так ведь?

Я передразнил императора, и тот нахмурился.

— Вы принесли этот проклятый артефакт в наш мир.

— Но вы отобрали его у меня, — напомнил я, — если бы он остался у меня, его бы и не украли. У меня было много разных артефактов, и я не прошляпил ни один из них. Брал и возвращал в целости и сохранности. Но чего уж теперь. Вы хотите, чтобы я вернул этот кинжал?

— Я хочу, чтобы Тайная канцелярия занялась этим делом, и я жду быстрых и решительных действий от вас, — властно сказал император.

— А что в коробке? — нагло спросил я, — или вы ее просто так сюда принесли?

— Ах, да, чуть не забыл, — Андрей улыбнулся, и взял коробочку в руки, — здесь находится то, что мы называем модулем Габриэль.

Император открыл коробочку и вынул серебристый шарик, размером с куриное яйцо. Я тут же посмотрел на него вторым зрением, а заодно просканировал и самого императора. Что же, мои подозрения похоже, правильны.

— Это артефакт неведомого мне предназначения, — сказал я.

— Все верно. Рад, что вы умеете видеть, — император довольно улыбнулся, — сейчас во всем мире буквально единицы владеют таким навыком. Я хочу, чтобы вы изучили этот модуль и сообщили мне все, что узнаете о нем. Считайте это своим тестовым заданием, Сергей. К поискам кинжала присоединитесь чуть позже. Я не думаю, что вор кинется убивать всех подряд уже этой ночью.

— Хорошо, — я кивнул, и модуль был убран в коробочку, а ту передали мне.

— Все свободны, — император хлопнул в ладоши, — идите, я вызову вас, когда посчитаю нужным.

Я поклонился Андрею, Ксения тоже, и мы вышли из зала. Молчание мы хранили пока оба не сели в императорский авикар.

Женщина молча смотрела как я наливаю оставшееся шампанское по фужерам.

— Если ты пройдешь это испытание, то, возможно, станешь тайным агентом самого государя, — сказала наконец Ксения, — это высокая честь и большая ответственность.

— Посмотрим, — отрешенно ответил я, — ты вот лучше расскажи мне, как вы умудряетесь скрывать, что император на самом деле женщина?

У императора Алексея было всего двое детей. Это сын Андрей и дочка Анастасия. Близнецы. Они в чем-то даже внешне были похожи. Мать их, императрица Есения, умерла от странной и непонятной болезни, через год после их рождения, а сам Алексей тоже долго не протянул. Он быстро состарился и не успел дожить по появления Преображения. Наследником сразу же должен был стать принц Андрей, но когда близнецам исполнилось 12 лет, то они попали в жуткую самолетную катастрофу. Злые языки утверждали, что это был терракт и организовали его никто иные как американские большевики, но доказательств не было, а ответственность на себя так никто не взял. Наследник Андрей погиб в тот день, а вот его сестра Анастасия выжила. Тайный совет был срочно созван, ведь решалась судьба целого рода Романовых. Пусть это был и не самая сильная семья империи, но она имела знаковое значение. По новым законам Анастасия не могла стать императрицей, так что смерть Андрея означала окончание рода и могла стать символом падения самой империи. Поэтому было принято очень тяжелое решение — подменить наследника. С Анастасией пришлось провести очень серьезную психологическую работу, но она всегда была очень смышленой девочкой, а потому быстро приняла новые правила игры. Теперь ее воспитывали как мальчика, а сама она стала носить мужское белье. Также перед ее публичными выступлениями требовалась небольшая работа гримера, но с возрастом и в нем отпала надобность. Анастасия приказала всем перестать называть себя так. Она стала Андреем, и лишь для горстки посвященных в эту ужасную новость было разрешено называть ее Андреа. И эта тайна настолько страшная, что любой кто даже заикается о ней, погибает.

— Вот как, — я сделал глоток шампанского.

— Как ты разглядел в ней женщину? — спросила Ксения, — это твое видение?

— Она слишком грациозна, у нее маленькие плечи. Голос, конечно, грубоватый, но все равно чувствуются женские нотки, — ответил я, — я когда портрет увидел, уже начал сомневаться.

— Как ты уже понял, тебе придется молчать об этом знании. Тайная канцелярия занимается чисткой любых болтунов на эту тему.

— Но вообще у дамы не завидная судьба, — сказал я, — ей уже 24 года же. Как она решает свои половые потребности? Или у нее есть подружка для такого вида утех?

— Нет. Наш император сугубо гетеросексуален, — с улыбкой сказала Ксения, — шесть лет назад, Андреа все-таки умудрилась закрутить роман с одним из графов. Мы следили за этой историей с самого начала.

— Вот даже как. Дай угадаю, все закончилось плохо?

— Да. Граф оказался тем еще болтуном, а сам факт того, что император — женщина буквально выбил его из колеи. Он проболтался по пьяни одному из своих друзей. Ты когда-нибудь пробовал повеситься на дверной ручке?

— Нет, я вообще не любитель таких игр с веревками, — хмуро улыбнулся я, — но я слышал, что подобное очень непросто провернуть без посторонней помощи, так как это медленная смерть от асфиксии и надо иметь стальные яйца, чтобы довершить начатое до конца, особенно когда ты можешь всегда встать на ноги и пойти дальше по своим делам.

— Хорошо, что ты это понимаешь. У меня яйца оказались покрепче, чем у того графа, — в глазах Ксении мелькнула кровожадность.

— Вот даже как. Значит, ты все-таки убийца. Я так и думал.

— А ты нет?

— Конечно. Я тоже убивал людей, — честно ответил я, — но я никогда не делал это из чувства садизма или желания проверить себя. В большинстве случаев — это была самооборона.

— Я тоже, Сергей, тоже. Только я защищала саму Империю, а корона…

— Превыше всего, — кивнул я, — понимаю.

Да, я прекрасно ее понимал. Работа такая. Когда я увидел впервые эту женщину, то сразу понял, что за приятной внешностью прячется тот еще демон. В тайном правительстве простушек типа Леены не держат, хотя уверен, что и у той найдется парочка скелетов в шкафчике.

Мы вернулись в мое поместье, и Ксения тут же приказала заказать еду, а сама потащила меня в спальню.

— Раздевайся, — властно сказала она, указывая мне на кровать.

— Прямо так? — я спокойно снял сюртук и начал расстегивать пуговицы на рубашке.

— Да, прямо так, — женщина внимательно смотрела на этот вынужденный стриптиз, — трусы тоже снимай.

— Да я уже понял, что тебе неймется, — усмехнулся я.

— Еще чего, — Ксения открыла маленький чемоданчик, который был у нее с собой, вынула черные нитриловые перчатки и прибор, похожий на магазинный сканер, — повернись спиной ко мне.

— Сначала будем играть в доктора? Как необычно, — продолжил подкалывать я, и тут же получил хлесткий удар по заднице.

Пальцы Ксении стали проминать мышцы моей спины, а сканер противно пикал.

— Спина забитая, — бормотала женщина, а ее пальцы уже тискали меня за ягодицы, — а тут все хорошо.

— Ого! — раздался удивленный голос Леены, — я не вовремя, да?

— Заходи, не стесняйся, — спокойно отреагировала Ксения, — я провожу осмотр Сергея. Ты же знаешь о моих увлечениях.

— Конечно, госпожа, но только понаслышке.

— Повернись, — попросила Ксения, и я подчинился.

— Ничего себе, какие у него мышцы, — восхитилась Леена, рассматривая мое тело немигающими глазами.

— Да, у обычного человека уходят годы, чтобы добиться такой формы, а наша наука творит чудеса. Причем нигде ничего не перекачано, — руки Ксении больно щипали мой пресс и грудь, — правый сосок все-таки немного смещен.

Женщина недовольно закусила губу.

— Природа не любит симметрию, — заметил я.

— А я люблю, — категорично сказала Ксения, — но уже поздно править.

— Это почти незаметно, княгиня, — сказала Леена, — когда перед тобой стоит мужчина с таким причиндалом, то ты меньше всего думаешь о том, какие у него соски или глаза.

— Тоже верно, хотя и тут без гипертрофии.

Я чувствовал себя как-то странно. Они говорили даже не обо мне, а моем теле. Или все-таки не о моем? Я пока не мог привыкнуть к нему. Я не выбирал его. Мне просто дали тело какого-то красавчика, а я не знал как к этому относиться.

— Яички мелковаты получились, при таком то размере аппарата, — пошутил я, и пальцы Ксении тут же оказались на моей мошонке. Я стиснул зубы от резкой боли.

— А мне не нравятся большие, — с вызовом сказала она, — давай обойдемся без болезненной для нас обоих критики? Поверь, я умею не только сжимать, но и крутить.

— Верю, — процедил я сквозь зубы, и меня отпустили.

— Ложись на кровать, на живот, тебе нужно сделать массаж. Некоторые мышцы слишком напряжены, как бы не лопнули еще, — Ксения достала из чемоданчика странный аппарат, похожий на робота-таракана. Он сразу был усажен мне на спину и принялся топтаться горячими стальными лапами. Отличный массажер.

— Леена, покинь нас, — попросила княгиня, и я услышал, как скрипнула дверь, — хочу напомнить, Сергей, что я твоя непосредственная начальница и не стоит шутить со мной или фамильярничать при других моих слугах, особенно низкоранговых.

— Да я уже понял, — сказал я, — просто непривычно соблюдать все эти новые правила. Забываюсь. Мне очень непривычно в этом теле. Я никогда не был красавцем.

— Я заметила, когда мы встретились в первый раз. У тебя было типичное лицо мужика из ранга «В».

— Ну хоть не «Д», — усмехнулся я, — кстати, я в новом для себя мире, а боссом у меня снова роковая красотка с темным злым прошлым.

— Карма у тебя такая, наверное, — сказала Ксения, — в прошлой жизни ты был жестоким деспотом и угнетал свой гарем. Теперь вот расплачиваешься.

— Слушай, а это идея. Как-то я сразу и не додумался.

— За все приходит расплата.

— И чем же я буду расплачиваться за такое роскошное тело, поместье и ранг? — спросил я, — или это уже награда за то, что я привел Софию?

— Не переживай, рассчитаешься, у меня на тебя очень большие планы, — Ксения положила руку мне на поясницу, — к сожалению, как мне показалось, у кого-то тоже.

— Стоп, ты про Андрюху сейчас? — догадался я.

— Да, но не стоит его так называть, даже в приватной беседе. Не забывай, что ты носишь уши в кармане. Андрей явно заинтересован твоей персоной, как бы это не переросло в нечто большее.

— Да брось. У него таких юных красивых мальчиков целый вагон и тележка, если пожелает.

— Тут немного другое, Сергей, — вздохнула Ксения, — но об этом в другой раз. Лучше расскажи, как ты спал.

— Ко мне приходили сновидцы — охотники. Какой-то махровый ковбой и соевая амазонка. Они пытались на меня напасть, но я иссушил их, основательно так. Они не умрут, конечно, просто проваляются в кроватях больше положеного.

— Ого. Я так и знала.

— Поэтому ты давала мне снотворное, — продолжил я, — спасибо. Это было правильным решением. Скажи мне, ты хорошо разбираешься в современной геральдике.

— Вообще-то я княгиня. Конечно, я должна знать гербы всех существующих на данный момент родов.

— Трехглавый орел в коронах, держит меч и еще палку какую-то…

— Стоп, перевернись, — таракан слез с меня, и я послушно лег на другую сторону. Ксения смотрела на меня широкими глазами.

— Как ты увидел этот герб? — спросила она.

— У меня было видение…

— Не ври мне. Я чувствую, что это ложь. Погоди-ка, — глаза Ксении округлились, — ты сканер! Точно! Ты извлек этот образ из памяти поверженных сновидцев! Очуметь. Кто ты вообще такой?

— Я маг сновидений, — спокойно сказал я, — говорил же уже.

— Ты гораздо опасней, чем мы предполагали!

— А что насчет твоих увлечений?

— А это тебя пока не касается, Сергей, — холодно ответила Ксения, — лучше скажи, что ты еще умеешь делать во снах?

— А это тебя пока не касается, — усмехнулся я, и княгиня аж побагровела от злости. Но стоит отдать ей должное. Она быстро взяла себя в руки и стушевалась.

— Мы выясним это постепенно, — миролюбиво сказала она, — ты узнаешь про меня, а я про тебя. Не будем торопить события.

— Вот как? Когда ты меня щупала, я думал, что ты не против их ускорить, — заметил я.

— Ты про секс? Господи, обычный механический процесс перестал меня удовлетворять еще тридцать лет назад, — рассмеялась Ксения, — секс представляет интерес только когда есть химия между участниками.

— Ты имеешь в виду любовь?

— Любовь может быть к родителям и империи, а между партнерами только химия. И если есть такая вспышка интереса, то и секс будет зажигательным и интересным, а иначе это просто перевод кинетической энергии в пот.

— Ага, все эти возвратно-поступательные движения. У тебя очень интересный взгляд на вещи и мир.

— Он очень простой, Сергей, — сказала Ксения, — я верю и люблю только силу. В любом ее проявлении. Особенно в интеллектуальном. Я сапиосексуалка.

— Неожиданно, — признался я, — тогда у нас с тобой точно секса не будет. Я малость туповат.

— Не заливай. Ты просто самокритичен, ну либо я тебе не нравлюсь, — а Ксения та еще кокетка. На комплименты нарывается.

— Так что насчет герба? — напомнил я, понимая, что мы отошли от моего вопроса.

— Это великий князь Орловский, — Ксения помрачнела, — владыка туманного Альбиона, сэр Артур из мертвого Камелота. Про него ходит много слухов. Не смотря на то, что Англия все еще в составе Империи, у нас к ней почти нет доступа. И даже наши сновидцы не могут пробиться сквозь пелену их туманов. Возможно, что именно ты и есть наш козырь в этой незримой битве. По крайней мере, я хочу, чтобы ты оказался именно им.

— Выходит, что сэр начал с неправильной тактики. Вместо того, чтобы милостиво познакомиться со мной лично, он подослал своих приспешников.

— Он проверяет тебя. Боюсь, что кто-то из сильных мира сего сдал ему все твои данные.

— Линдеман? Или инквизитор?

— Вполне вероятно, святоши очень плотно общаются с князем. В любом случае готовься к череде гостей. Когда Орловский поймет, что ты им не по зубам, то появится лично, и, может быть, даже не во сне.

— И что мне с ним делать? — не понял я, — убить?

— Боже упаси, Сергей! Даже не думай об этом. Ты же не из «С» ранга. Ты не имеешь права даже на дуэль его вызвать и избить лектрисом.

— Кстати, о птичках. Мне нужен учитель. Я хочу научиться фехтовать на лектрисах.

— Нашел папино наследство? — догадалась Ксения, — а эта дурочка Леена рассказала тебе о своей несчастной доле?

— Так все и было. Ты чрезвычайно проницательна.

— Да, но я не смогла с первого раза определить, что императора подменили, а ты вот смог. Хорошо, я пришлю к тебе отличного мастера, который учил и меня.

— А женщины разве тоже сражаются? — удивился я.

— Да. Иногда это последний шанс защитить свою честь. Поверь, даже среди юных дам есть свой табель дуэлянток, в тифоне можешь глянуть.

— Круто. Обязательно гляну. Спасибо.

Таракан забрался мне на грудь и принялся массировать мышцы. Ксения накрыло мое причинное место моей же рубашкой. Она вообще спокойно относилась к моей наготе. Обычно так себя ведут либо врачи, либо художники. Те, кто привык видеть голых людей чуть ли не каждый день.

— Я хотел спросить про то, что дала мне Андреа, — я указал пальцем на коробочку, стоявшую на столике.

— Это модуль Габриэль. Один из. Всего пока было найдено десять. Это одиннадцатый, — Ксения вынула из курточки тифон, — это наследие Габриэль. Надеюсь, Леена тебе уже рассказала о ней.

— Это Елизавета.

— Все верно. Верховная создательница. Наша великая мать всего сущего. За свою жизнь она создала много странных предметов и артефактов. И все они были запечатаны в сновидческом пространстве. Мало кто может попасть в него.

— Ты про выход из тела в реальность? — уточнил я.

— Ты и это умеешь? — Ксении было уже не до веселья.

— Скажем так, если это не уметь, то и магом сновидений называться нельзя.

— Охренеть, конечно, насколько у вас там сильные сновидцы есть. Скажи, только честно, Сергей, ты там самый сильный?

— Нет, конечно. Мой учитель был гораздо сильней меня. Ну пока был жив, конечно.

— Чтобы ты понимал, у нас сновидцами могут быть только представители «С» и «А» рангов. Только им позволено изучать эту магию. ИСИТ выпускает примерно по тридцать человек в год, и в большинстве своем эти люди умеют разве что в совместные сновидения. То, что демонстрируешь ты — это дар, доступный единицам в этом мире. Я знала одного сновидца, он был сканером, но он не умел выходить в реальность, он не умел нормально сражаться или создавать собственные локации.

— В вас очень мало света, — прямо сказал я, — вы все тусклые. Ты бы увидела это, если бы умела.

— Я знаю, Сергей, — тоскливо сказала Ксения, — наш мир обречен на медленное угасание. Но вот пришли вы…

— И у вашего мира появился шанс, разве нет?

— Мы ждали только Софию. В пророчестве было сказано, что она великая сновидящая, сильнее любого из нас.

— Так она и правда очень яркая. У нас таких батарейками зовут. У нее света даже поболее чем у меня.

— А дело не в количестве света, Сергей, — покачала головой Ксения, — ты это и без меня знаешь. Я знаю о тестировании Софии. Она очень слабый сновидец. Она не умеет контролировать свои силы. Ее отправят в ИСИТ, чтобы обучить.

— Так и отлично же. Воспитаете свою новую богиню. Она же как пластилин — бери да лепи.

— Ага, конечно, — хмыкнула княгиня, — ладно, мы снова отвлеклись. Модуль — это ключ к той отдельной реальности, что создала Габриэль. Там тебя ждет некое испытание, пройдя которое ты получишь награду. Скорее всего, это будет артефакт. Сам собой его нужно будет отдать императору.

— Я так и понял, — сказал я, — а что у Андреи нет других сновидцев?

— На открытии десятого модуля мы потеряли десять сновидцев ранга «А» и двоих ранга «С». А взамен получили ключ, который отпирал одну очень тайную комнату в поместье Габриэль. Что там было — секрет империи.

— Ну нихрена себе. Аж двенадцать человек!

— И каждый следующий модуль сложнее предыдущего. Так что есть вероятность, что завтра мы можем и не увидеться, Сергей.

— Еще чего, — возмутился я, — я не собираюсь там умирать. Ты просто не знаешь из каких задниц и ловушек я выбирался!

— Всякое может быть, — загадочно улыбнулась Ксения, — модуль нужно сначала пронести в сон и там уже активировать.

— Я сделаю это сегодня ночью, — пообещал я, — я полон сил и энергии.

— Это в тебе начинают бить гормоны.

— Что? — не понял я.

— Ты омолодился, Сергей. Когда тебе было за сорок, то тестостерон уже начал выделяться не так сильно. А теперь тебе снова двадцать. Вот и думай. Вспомни себя в те годы.

— Жопа, — прошептал я.

— Что? — спросила Ксения.

— Я был очень сексуально озабочен. Серьезно. Без шуток вот, — ответил я.

— Думаю, что ты наделаешь немало ошибок на этой почве, — княгиня наклонилась ко мне, — в любом случае, я желаю тебе удачи этой ночью. Если ты достанешь артефакт, позвони утром. Если звонка не будет, мы прилетим забрать твое тело.

— А ты оптимистична, — заметил я.

— Я просто верю в то, что такой маг как ты справится с модулем и утрет нос другим царским сновидцам. Это твой пропуск в высшую лигу, Сергей.

Ксения встала и убрала робота в сумку. Я же натянул трусы. Княгиня по тифону вызвала авикар. Я пошел провожать ее, и на пороге она задержалась, чтобы посмотреть на меня еще раз.

— Какой же ты все-таки красивый получился, — сказала она, и ее глаза заблестели, — будет очень жалко, если ты умрешь этой ночью. Обещаю, что я буду плакать. Но не больше пяти минут.

— И на том спасибо, — улыбнулся я, — уверен, что даже эти пять минут будет очень тяжело выкроить из твоего загруженного графика.

— Это точно. Если ты выживешь, то завтра мы полетим к создателям, чтобы провести расследование о пропаже Клыка Гаки.

— Непременно, — пообещал я.

На улице гудел садящийся авикар, и княгиня быстро подошла ко мне и внезапно поцеловала в губы. Это был очень стремительный но страстный поцелуй. Я ошалело посмотрел ей в глаза.

— Я должна была это сделать, Сергей, — сказала она, — потом поймешь. Просто не охота целовать холодные губы.

— Да выживу я, выживу. Не нагнетай.

Княгиня вышла из дома, и я закрыл за ней дверь. Ага, верит она в меня. Конечно. Сама небось уже мысленно думает как меня хоронить. А император тоже хорош. Сразу модуль подогнал. Это как если бы новоиспеченного рыцаря вместо простенькой работы по зачистке дороги от бандитов отправить валить красного дракона сотого уровня.

Хотя чего это я? Они относятся ко мне как к великому магу сновидений, кем я собственно и являюсь. Мне и задания должны соответствующего уровня даваться. Иначе это как микроскопом гвозди забивать.

Я вернулся в зал, где меня уже ждала Леена.

— Вы готовы услышать про Европейскую войну? — спросила она, указывая на проектор.

— Нет, еврогейская война на сегодня откладывается, — сказал я, — у меня сегодня запланированы более интересные истории. Давайте на завтра отложим вашу лекцию. Позовите меня на ужин, пожалуйста. На обед мне хватило императорской икры.

— Значит, вы в действительности видели его самого?

— Если вы про императора, то да. Забавный малый.

— В смысле? — Леена округлила глаза.

— Я оговорился. Он прекрасен, как ночная луна в безоблачном небе и строг. Я под сильным впечатлением.

— А-а-а, — понимающе протянула женщина, — хорошо, не смею вас задерживать.

Я вошел в свою комнату и открыл шкатулку. Модуль Габриэль оказался жгуче холодным. Я посмотрел на него вторым зрением еше раз. Сомнений не было — это артефакт. Осталось только пронести его в собственный сон, но с этим проблем не возникнет. Я просто начал катать его в руках, привыкая к его размерам и весу. Мне были важны ощущения от этого предмета. Да, он излучал опасность. Теперь я это чувствовал. Двенадцать сновидцев, говорите, похерили на открытии последнего, а на этом бы все двадцать потеряли? Ладно. Наконец-то испытание по мне.

Пронести модуль в сон было несложно. Я просто лег спать в легких шортах, а сам шарик запихал в карман. Перед сном я подоставал его несколько раз, давая себе установку — вынуть модуль во сне из шорт. В принципе можно было и в руке зажать, результат был бы таким же. Я вспомнил Белку, которая всякие мелкие предметы пихала себе в кармашек трусов. Но с ней-то понятно. Моя учительница была большой поклонницей сексуальной магии и считала, что чем ближе переносимый предмет к половым органам — тем лучше. Странно, конечно, но это и правда работало. Сексуальная энергия трансформировалась в энергию сновидения.

Я снова оказался в своем замке, и Рагни тут же появился рядом.

— Мне надоело сидеть постоянно взаперти, — пожаловался он, — нам нужно вернуть свои прежние возможности. Как угодно, как можно скорей.

— Я понимаю, старина, — ответил я, — но пока нет такой возможности. Сам видишь, тут то понос, то золотуха, гости, то шарики какие-то.

— Мы должны выслуживаться перед этими блеклыми, — презрительно сказал Рагни, — император с вагиной, какой позор. Империей правит женщина, к тому же слабая в магическом плане.

— Не всем быть сильными, — заметил я, — здесь вообще все слабые.

— Так зачем мы пляшем под их дудку? Давай сбежим и устроим им конец света. Найдем частицы и возьмем их под свой контроль.

— А ты знаешь, где они?

— Нет, но достаточно навестить твоих новых друзей, попугать как стоит, и они расколятся.

— Ты становишься очень кровожадным, когда раздражаешься. Успокойся, — попросил я, — мы решим этот вопрос.

— Когда? Когда построим поместье? Заведем парочку сопливых детишек? Сколько лет должно уйти на побег отсюда?

— Я не знаю, и ты не знаешь, — ответил я, — поэтому давай не будем усугублять. Мы тут совсем недолго.

— Ну как же.

Волк отошел в сторону.

— Давай, доставай это дерьмо, — рявкнул он, — надеюсь, там полно еды.

— Княгиня чертовски боится за меня, — напомнил я, — видимо, внутри этой штуки заключено нечто ужасное.

— Она боится, что ты помрешь, а между вами так и не вспыхнет сраная химия. Ты не замечаешь, а я вижу как она на тебя смотрит. Бабке уже скоро шестой десяток, а она все на молоденьких мальчиках кататься хочет!

— Но физиологически ей 35, а мне вообще 20!

— Все равно она для тебя старая. Доставай это дерьмо!

Я сунул руку в шорты и вынул шарик. Здесь он был чуть больше размером и переливался всеми цветами радуги. Осталось только понять как его использовать.

— Делай что-нибудь, — я подбросил модуль в воздух, и он тут же заискрился. Да, у него видимо, только одна функция. Шарик светился, а затем начал увеличиваться в размерах. Когда он стал размером с мяч для гимнастики, то покрылся пузырями. Они начали лопаться. Шар кипел и становился жидким. Затем он стал растекаться прямо в воздухе и превратился в бурлящее зеркало. На поверхности стали появляться всякие страшные лица, но мы с Рагни даже глазом не моргнули. Я и не такую херню видал.

— Это, наверное, первое испытание, — сказал Рагни, — боимся ли мы войти в это бурлящее мессиво.

— Верно. Модуль пытается нас напугать, так что давай залезай обратно в меня и пойдем. Нашли кого пугать. Ежа голой жопой!

Я без страха вошел внутрь жидкого зеркала и сразу же оказался в темном вихре. Вокруг меня носились отрубленные человеческие головы — мужские, женские, детские и даже демонические. Все они рыдали и кричали, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Некоторые из них пытались наскочить на меня и укусить, но я шустро раздавал пинки направо и налево. Наконец мне это надоело.

— Прочь! — властно сказал я и взмахнул руками, подобно птице. Затем я раскинул их пошире и сделал полной круг в воздухе.

— Ахо! — крикнул я, и невидимая сила вокруг меня тут же ударила во все стороны, разрывая созданный круг. Темный вихрь разлетелся на рваные клочки, а головы превратились в пепел.

— И где мы? — Рагни снова появился рядом со мной.

— Это какая-то предлокация.

Мы оказались на парящем в космосе островке, размером со школьное футбольное поле. И больше ничего вокруг. Но вряд ли стремный вихрь с кусачими башками был единственным испытанием. Это совсем не мой уровень. Даже не знаю, кого можно было напугать такой ерундой.

Я сделал несколько шагов к центру острова, и в воздухе снова появился переливающийся модуль. На этот раз он не стал пузыриться, а сразу растянулся в металлическую дверь, покрытую острыми шипами. Я тут же создал защитное поле и вовремя. Блестящие острые конусы уже летели в мою сторону.

— Чего стоишь, костяная башка! — рявкнул я Рагни, — отвлекай!

Волк рванул вперед и начал описывать круги. Дверь тоже стала вращаться и обстреливать симбионта, но тот был гораздо быстрей. Я же подскочил к двери сзади и погрузил в нее руку. Липкая тварь. Передо мной загорелся тусклый интерфейс, на котором я успел увидеть только один ползунок, выкрученный на максимум. Я тут же мысленно сдвинул его в противоположный край, и дверь перестала стреляться. Она замерла и стала обычной — деревянной с круглой ручкой.

— Отлично сработано, — похвалил я волка, — без твоей помощи мне бы пришлось попотеть. В одиночку такую дверь не каждый пройдет.

— Чувствуешь возрастающее сопротивление?

— Да, конечно, но тем интереснее.

Я взялся за ручку, крутанул ее и вошел внутрь. Теперь мы оказались в коридоре, уходящем по спирали вверх. Башня. Уже неплохо. Рагни двинулся вперед, и я сразу услышал грохот. Упало и покатилось что-то тяжелое.

— Банальщина какая, — пробормотал я и быстро присел на корточки, сунул руки прямо в пол и потянул ступени на себя. Поддались они легко и просто, образовав здоровенную дыру, в которую и улетел каменный шар. Рагни же избежал его просто запрыгнув на потолок. Я не стал заделывать дыру, а просто пошел по стене.

Ступени привели к небольшой площадке с дверью в стене. За ней был зал с римскими колоннами и каменными статуями людей, застывших в разных позах. К счастью, я хорошо знал греческую мифологию и поймать меня на такую уловку было невозможно.

Когда я услышал шипение, то спокойно закрыл глаза и стал смотреть глазами Рагни. Тот стал невидимым и пополз по потолку. Теперь я буду приманкой, а он охотником. Я сразу увидел огромную змею с женской уродливой головой. Не так я Медузу Горгону представлял, конечно. Это скорее нурэ-онна из Японии. Создание шустро поползло в сторону стоящего меня. Я чувствовал телом ее холодное излучение. Тварь встала рядом со мной, в нескольких шагах и раскрыла огромную пасть. Мне же нельзя было открывать глаза.

Острые костяные крючья впились в щеки женщины змеи и порвали ей пасть. Мощные крокодильи челюсти схватили тварь поперек туловища, я смог открыть глаза. Рагни бесновался как играющий щенок с тряпкой. Он носился по всему залу и лупил Медузу об колонны и статуи.

— Да кончай ты уже ее, — посоветовал я, — даже боюсь представить, сколько бы здесь народу потеряли имперские сновидцы.

В теле хозяйки зала что-то хрустнуло, и она превратилась в вихрь из искр. Рагни начал жадно ловить самые крупные из них костяным языком. Статуи вокруг стали оживать. Только вот каменными они быть не перестали. Многие были вооружены холодным оружием — мечами, топорами, копьями.

Кажется, у нас очередные проблемы. Рагни стал увеличиваться в размерах, а затем свернулся в клубок и принялся кататься по всему залу. Я же увернулся от парочки брошенных в меня копий и стал невидимым. Пусть волчара сам разбирается. Вон как у него лихо получается из себя супережика изображать. Я подошел к парящим искоркам, оставшимся на месте смерти Медузы. Одна из них привлекла мое внимание особой яркостью. Видно это было только вторым зрением. Я протянул к ней руку, и обстановка вокруг нас стремительно изменилась. Теперь мы с Рагни стояли на плоской крыше башни. Под нами клубились темные грозовые облака, а в небе светила красная луна.

Живописно тут, но мрачновато. Похоже не место битвы с последним боссом. А вот и он, даже долго ждать не пришлось.

Луна стала сжиматься и принимать человеческий контур. Последовала яркая вспышка и в центре площадки появился огненный великан с длинным пылающим мечом. Прямо элементаль огня.

— Вы умрете! — провозгласил он.

— Если бы каждый раз, когда я слышу эти слова, мне давали по доллару, — усмехнулся я, — я бы был уже богаче местной Андрейки.

В меня полетели огненные шары, а перед самим великаном выросла высокая стена пламени. Это, конечно, неприятно. Я не любил огненную магию во снах. Она плохо контролировалась, была стихийной, а чтобы ее победить нужно применять водные заклинания. А я с водой плохо дружу, даже плавать не умею. Рагни отступал и прыгал в стороны. Да, к этому элементалю не подступиться обычным способом. Ладно, будем импровизировать.

Я хлопнул в ладоши и пустил тонкие водяные нити из пальцев. Они проходили сквозь огненные шары и рассекали их, однако когда уперлись в стену, то тут же превратились в пар. Слабовато. Будем наращивать волну. Я снова сделал взмах руками и очертил круг. Внутри него тут же появилась водяная сфера. Я коснулся ее и стал накачивать своим светом. Рагни же принялся отвлекать внимание великана. Невидимый круг задрожал, потому что давление воды было ужасающим.

— Ахо! — крикнул я и пнул сферу, что было мочи. Круг лопнул, и целый водопад понесся вперед, сметая на своем пути и огненные шары и даже стену пламени. Все вокруг заполнилось клубами пара и дыма. Видимость была нулевая, но огонь оказался потушен. Я сделал шаг в сторону, где был великан, и тут меня схватила могучая черная рука и высоко подняла в воздух.

— Ты умрешь! — из тумана появилось перекошенное от злости лицо погасшего великана. Теперь он больше смахивал на гиганта из племени тумба-юмба, чем на грозное воплощение огня. Это меня позабавило, и я начал громко смеяться. Великан непонимающе уставился на меня. Он не ожидал подобной реакции. Длилось это недолго, потому что внезапно враг завопил и отбросил меня в сторону. А потом он повалился вперед.

— Опять подсечками балуешься? — спросил я у Рагни, видя, что волк вонзил свои крючья в ноги великана. Махина завалилась на живот, а волк забрался ему на спину и впился клыками в загривок.

Я прыгнул и двумя ногами встал на черный меч. Великан пытался подняться, но почему-то не мог выпустить свое оружие, и я понял, что он с ним одно целое. Клинок просто рос из его ладони. Я вытянул руку, и в ней появился меч. Одним взмахом я отсек монстру его оружие вместе с кистью. Великан совершенно молча начал покрываться пеплом. Какая неинтересная смерть. Я надеялся, что он будет орать в агонии и метаться по всей арене, заливая нас с Рагни своими испражнениями. Эх, совсем у сновидцев с фантазией плохо, даже не могут забавного, запоминающегося стража создать. Все у них одна сплошная мифология — минотавры, медузы, великаны, циклопы, драконы. Те, у кого совсем туго с воображением тупо лепят зверей — переростков. Вот огромная обезьяна, а вот медведь, вот олень с лазерами из глаз. Убогость. То ли дело инфернальные стражи или лимбические охранники пирамид! Там чей-то больной разум отрывался что надо. Множество рук, ног, языков, клыков, голов — зачастую такие монстры даже не вписывались в мою табличку восприятия, из-за чего та начинала сбоить, и стражи покрывались темными пятнами.

— Да угомонись ты уже, — я прошел мимо Рагни, который продолжал трепать шею распадающегося великана, — видишь, в нем света на три копейки.

— Смотри, что я нашел, аж на зубах захрустело!

Волк подскочил ко мне и раскрыл пасть. На костяном языке висела серебряная брошь в виде цветка эдельвейса.

— Занятная штука, — я взял ее в руку, — это артефакт, но судя по всему, вся его сила заключается только в стабильности. Действуй!

И ничего не произошло. Как я и думал.

— Просыпаемся? — спросил меня Рагни.

— А что тут еще делать? Честно, я думал навестить Соню, но что-то подустал. К тому же опять придется надевать старую личину.

— Да, иначе она не узнает тебя.

— Я сам себя не узнаю, дружище, — усмехнулся я и щелчком пальцев создал стул, — я похож на легендарный корабль «Арго».

— Секунду, — волк пристально посмотрел на меня, и я почувствовал как у меня чешется мозг.

— Опять копаешься в моих воспоминаниях? — недовольно спросил я, вертя в руках брошку.

— Интересная история. Корабль, который заменили со временем целиком, так что встал вопрос, а тот ли это вообще корабль. У тебя совершенно новое тело, но сознание-то твое. Так что нет, ты не похож на «Арго», — авторитетно заявил волк.

— Да, сознание превыше всего, — кивнул я, — поэтому я продолжаю вести себя как ни в чем не бывало. Любой другой на моем месте начал бы рефлексировать, страдать и сокрушаться.

— Или наоборот, творить дичь, радуясь новым возможностям. Я удивлен, что ты не спарился с Лееной. Она была не против.

— Я знаю, — ответил я, — но мне это не интересно. Иногда я, конечно, ловлю себя на мысли, что там, дома, в родном мире я оставил целую кучу людей, друзей и мать. Они, наверное, считают, что я погиб.

— Еххи, небось, думает, что ты сгорел в огне. Ушел как настоящий маг! Мы сместили реальности, что вообще делать нельзя! — вспомнил волк, — Соня воспользовалась своей силой и сожгла всех вокруг.

— А я напоследок словил маслину. Я должен был умереть там и уже гулять по главному зданию Закатного города. Тук-тук, это прачечная? Мне бы в мир драконов. Хочу стать черным пожирателем мертвых!

— Фу, — волк замотал гривой, — ты же хотел к эльфам. Принести им меч короля Артура.

— Экскалибур. Их главный артефакт, который они просохатили больше тысячи лет назад, — я задумчиво смотрел на брошку, — до того мы так и не добрались. Он же в Европе, а границы закрыты, плюс вся эта головомойка с документами.

— Зато он есть здесь! — рявкнул Рагни, — прикинь, если мы отожмем его у этого Соколовского или как его там.

— Орловского, — поправил я.

— Да хер с ним. Просто представь какую силу ты получишь в свои руки! Это же величайший артефакт вашего мира.

— Может быть, он умеет создавать двери, или открывать их, — я закинул ногу на ногу, — князь уже подсылал ко мне своих гонцов. Думаешь, нам стоит самим нанести ему визит?

— Конечно. Надавать по сусалам и отобрать меч! Будем сами править Англией, — Рагни радостно закрякал.

— Есть одна загвоздка, дружище, — сказал я, — в этом мире с нами никто церемониться не будет. Если меня убьют в реальном мире, то это будет конец. Поэтому мы не можем рисковать своим новым скафандром с членом до колена.

— Не ври, он меньше.

— Надо быть очень осторожными и внимательно выбирать друзей. Пока мы с Ксенией…

— А если карты на поле поменяются?

— Мы встанем под другие знамена. Для нас это вопрос выживания.

— Надеюсь, что так и будет, — сказал Рагни, — обычно ты включаешь принципиального добрячка. Неужели на тебя все-таки подействовали Сантьяго и Белка?

— Все возможно, — я подмигнул волку, — пока плывем по течению, но готовимся к выходу на сушу. Просыпаемся.

Я открыл глаза и тут же сунул руку в карман шорт. Как я и думал. Модуль исчез, вместо него там лежал цветок. Я достал брошь. Она ничуть не изменилась. Такая же. Отлично.

Я взял в руки тифон. Шесть утра. Рановато, но Ксения, наверное, там вообще не спит. Я набрал ее и услышал ее радостное «Да».

— Модуль пройден, артефакт у меня, — сказал я коротко, — прилетай к десяти утра. Мне нужно еще поспать сном без снов.

— Хорошо, Сергей. Я очень рада.

— Я знаю, спокойного утра, — я положил трубку, взял с тумбочки таблетки со снотворным и запил их водой. Не нужны мне сегодня больше никакие гости. Только сон.

Не успел я налить чаю, как в мое поместье ворвалась Ксения. На этот раз она была одета в кожаные штаны, плащ, корсет и красную рубашку. Волосы у нее тоже внезапно стали красными, яркими как кумачовая тряпка. Она бесцеремонно села напротив нас с Лееной и сразу же достала сигареты.

— Давно я так не нервничала, граф, — сказала она, наблюдая за тем, как я спокойно попиваю чаек с мятой.

— Нервничать вообще не нужно, — философски сказал я, — от нервов все болезни, преждевременная старость и половое бессилие. Старайтесь не держать такие события в своем поле внимания.

— Ага, не подержишь тут. Как все прошло? Что там было?

— Испытания боем в основном, и парочка на хитрость. Скажу честно, в одиночку это непроходимые задания.

— Но вы же как-то прошли?

— Просто я владею техникой клонов, — усмехнулся я, — я могу создавать копии самого себя, поэтому мне не нужен отряд сновидцев в поддержку.

Конечно, говорить про Рагни я не стал. Иначе княгиню точно удар хватит. Попаданцев-то двое, но один с сюрпризом в виде демонического волка, обладающего самостоятельным сознанием. Если инквизиция узнает про Рагни, то мне точно не поздоровится.

— Вот, держите, — я протянул княгине брошь. Так как рядом была Леена, я все-таки решил соблюдать субординацию.

Ксения взяла артефакт в руки и внимательно изучила его. Я как раз успел бутерброд маслом намазать.

— Это ключ, но от чего он, знает только сам император. Я уже предупредила его об успешном окончании операции, — женщина вернула мне брошь, — после обеда у вас личная аудиенция у его величества.

— Ого! — воскликнула Леена.

— Хорошо, — кивнул я как ни в чем не бывало. Конечно, я понимал всю важность этого события, но не придавал ему особого значения, а зря.

После завтрака мы с Ксенией отправились на базу Создателей. Мои артефакты, как оказалось, были развезены по разным лабораториям. Пистолеты и кинжал оказались в Австрии, а вот катану утащили аж в Москву. Зачем? Непонятно.

Пока мы летели в Австрию, я прокручивал в голове разные варианты как бы заполучить свои артефакты обратно. Самое простое — попросить отдать обратно. Этим недосветкам они все равно ни к чему. Пистолеты слишком персонализированы. Они не будут работать в руках другого сновидца или простого человека. С кинжалом все сложнее — он древний и сменил сотни хозяев. Его нельзя привязать к себе. Поэтому его и сперли, наверное. Катана в этом мире бесполезна. Ее главный навык — бездонный аккумулятор светимости, здесь не нужен. Вряд ли в этом мире есть древние создания, боги, демоны. В общем все те, которых я не смогу иссушить лично. На крайний случай я могу перегонять свет в Рагни. Правда, он делиться начнет, и тогда этот мир ждет незавидная судьба. Это мое ультимативное оружие по уничтожению целых миров, которое я не применял ни разу.

А вот пистолеты мне нужны. Всего их два. Это «беретты -92fs». Одна хромированная, вторая матовая черная. «Роза» и «Плющ». Первая украшена гравированными розами и голыми ангелицами, а вторая плющом, шипами и демонетками. «Роза» создана, чтобы убивать сновидцев-людей, а вот «Плющ» заточен против иномирцев. Хорошо, последних здесь нет. Пусть вернут мне хотя бы «Розу». Мне ее хватит за глаза. Если не вернут по-хорошему, то этой же ночью я приду за ней через сон и заберу свое сам. И это не обсуждается!

На посадочном месте нас уже ждал очень хмурый Мартин Гесс. Дед буквально за ночь поседел еще больше, а морщины на его лице стали глубже.

— Здесь уже была Ева Феншильд с парочкой своих самых крутых сновидцев, — сказал он, — прости, Ксения, мы не смогли их остановить.

— Печально, — княгиня обняла старика и легонько похлопала его по спине, — надеюсь, они ничего тут не замели.

Я молчал. Мне пока не стоит говорить. Нас проводили в камеру хранения. Это была полностью стальная комната с постаментом, видеокамерами, лазерной сигнализацией и дверью весом в тонн пятьдесят. Конечно, обычный человек такую бы никогда не взломал. Прямо форт Нокс какой-то. Ксения достала из сумочки какой-то прибор с экранчиком и стала ходить вокруг.

— Ева говорила что-нибудь? — спросила она у Мартина.

— Сказала, что ничего не нашли. Но ты знаешь, она могла и обмануть.

— Сомневаюсь. Тут в действительности пусто. Но меня смущает то, что пистолеты Сергея не были тронуты, — Ксения подошла к постаменту надавила на скрытую кнопку, и тот раскрылся. Вот и мои красотки. Лежат, блестят.

— Их не так просто забрать, — сказал я и подошел к своим артефактам.

— Почему? — спросили Ксения и Мартин хором.

— Потому что это привязанные артефакты. Их создал мой учитель и передал мне. Для любого из вас они будут бесполезны. Вы забрали у меня их в этой реальности, но во сне даже не можете взять в руку. Жгутся, да?

— Да, — на пороге появился Олаф, — вы абсолютно правы. Но разве кинжал не был к вам привязан?

— Нет. Клыку много тысяч лет, он побывал в руках сотен людей и погубил тысячи жизней. У такого предмета не может быть привязки, потому что его создатель покинул мир очень давно.

— И только вы можете передать эти пистолеты другому сновидцу? — уточнила Ксения.

— Да, но по вполне понятным причинам я этого делать не буду, — твердо ответил я, — это мои пистолеты. У вас уйдут годы, чтобы научиться работать с ними, к тому же в них встроено несколько видов защиты от дурака, так что нерадивый хозяин может пострадать и сам. Вы их изучили?

— Мы провели разные анализы. В целом, это обычные пистолеты под калибр 9х19 миллиметров. Устаревшее оружие — удел коллекционеров, — ответил Олаф.

— Выходит, что такие патроны у вас все-таки есть?

— Да, конечно.

— Тогда я бы вас попросил вернуть мне мое оружие, господа, — строгим голосом сказал я.

— Но мы пока не можем… — начал было Олаф.

— Можете, — возразил я, — для вас эти артефакты бесполезны. Я не знаю, с чем или кем мне предстоит схлестнуться в вашем мире. Вы свели с моего тела очень важные татуировки. Верните хотя бы оружие.

— Вам выдадут электрический пистолет нового образца, — сказала Ксения.

— И вернут мои «беретты», — продолжил гнуть свою линию я, — или вы хотите, чтобы завтра утром исчезли и они?

— Но вы же сказали, что их невозможно украсть! — воскликнул Олаф, и тут до него дошло, — нет, вы не посмеете.

— Посмею. И вы это знаете. Здесь меня никто не остановит. Отдайте мне мое оружие, и я найду вора очень быстро. Для этого мне нужны мои пистолеты. Это не шутка.

— Пусть берет, — коротко сказала Ксения.

— Это может быть большой ошибкой, — попытался возразить Олаф, но Мартин успокоил его взмахом руки.

Для меня это стало сигналом. Я подошел к постаменту и взял свои «беретты». Тут же вынул магазины. Ага, нескольких патронов не хватает. На разбор, небось, ушли. Дома, я, конечно, переберу сам свои стволы до последнего болтика, а сейчас ограничимся поверхностным осмотром. Я отвел затвор, убедился что патрона нет в стволе и поставил оба пистолета на предохранитель.

— Что вам нужно для вашего расследования? — спросил Мартин.

— Мне нужно уснуть, но у меня нет времени на всякие там кровати или снотворное, — заявил я и, вынув из «Розы» магазин, приставил пистолет к своему виску, — не трогайте мое тело.

— Что?! — Ксения в ужасе посмотрела на меня, — остановите его кто-нибудь!

Но было поздно. Я нажал на спусковой крючок, курок щелкнул, и меня мгновенно выбило из тела. Тело забавно завалилось на бок, крепко сжимая пистолет, а я стоял прямо над ним и смотрел на офигевших докторов и княгиню.

— Это что было? — не понял Олаф.

— Думаю, что это магия артефакта, — ответил Мартин, — видите, как вздымается его грудь. Он спит. Смею предположить, что выстрел выбил Сергея из тела. Ксения, включите прибор активности.

— Точно!

Я подошел поближе, и прибор в руках княгини тут же запикал. Ага, выходит, что они могут понимать, что здесь кто-то есть. Прибор каким-то образом чует присутствие сновидца.

— Он с нами, — сказала Ксения.

— Как я и думал. Не трогайте тело или оружие, — приказал Мартин.

Я выпустил Рагни, и тот сразу стал принюхиваться. Он обежал все вокруг. Прибор в руках Ксении запикал чуть быстрее, и она удивленно посмотрела на ученых, но те лишь пожали плечами. Если бы не дурацкая блокировка волка внутри моего тела, я бы не стал прибегать к фокусу с пистолетом.

— Здесь был один человек, — сказал волк, — он пришел сюда, забрал артефакт и ушел через портал.

— Пойдем узнаем откуда он явился, — предложил я, — жаль, что мне недоступно настолько глубокое видение как у тебя.

— Я охотник, не забывай об этом, — напомнил Рагни.

— На читеров, — усмехнулся я.

Мы вышли сквозь двери и двинулись по широкому коридору.

— Спорим, что этот козел приехал на лифте, — сказал я.

— Почему ты так в этом уверен?

— Мне так кажется. Ему ничто не мешало создать портал прямо в хранилище, но он этого не сделал. Выходит, что он не знал точно, где находится оно. Так ведь?

— Так.

Мы дошли до лифта, и там след оборвался.

— Я же говорил.

Волк недовольно поджал уши. Наше расследование окончено. Выводы сделаны, пора возвращаться в тело, но тут Рагни повернулся ко мне и застыл.

— Что случилось? — спросил я.

— Внутри тебя что-то есть, Сергей, — ответил он, — и оно появилось там совсем недавно. Возможно, после операции. Какое-то устройство в груди. Ты его не чувствуешь?

— Нет, — мне стало не по себе, — гребаный лосось! Они запихали в меня следящий имплант! Возможно, что именно он мешает твоему выходу в реальности! Я должен был догадаться сразу. Уверен, что там не просто маячок, а еще и взрывчатка какая-нибудь. Вашу же мать! Я выясню это!

Мое пробуждение было быстрым. Я резко встал, захлопал глазами и огляделся.

— С вами все в порядке? — спросил доктор Мартин.

— Да, конечно. Ситуация такая. Это был молодой мужчина, лет тридцати, не больше. Он не знал о точном местонахождении артефакта, но знал на каком этаже он находится. Вор создал лифт и перенесся с его помощью на этот этаж. Помыкался по коридору, заглядывал в разные комнаты, а потом зашел сюда сквозь стену и забрал кинжал. У вас разве не должны были сработать какие-нибудь сигнализации на основе этой штуки? — я указал на прибор в руках Ксении.

— Именно в тот момент они были отключены. Произошла авария на подстанции. У нас ушло около минуты, чтобы переключиться на резервное питание, — сказал Олаф и помрачнел.

— Тогда я вас поздравляю с крысой в ваших рядах, — сказал я, — это была очень хорошо продуманная операция. Вор ушел через портал, который создал прямо здесь. Больше я ничего не знаю. Увы.

— Вы и так многое выяснили, — Мартин похлопал меня по плечу, — мы проведем собственное расследование. Раз вы так уверены, что в наших рядах есть предатель, то мы его найдем самостоятельно. Доступ к этому этажу есть у немногих. А о том, что здесь находился кинжал, знали вообще единицы.

— А это не мог быть Денис Дуров? — спросил я.

— Все может быть, — Олаф покачал головой, — не смеем вас больше задерживать.

— А можно мне патрончиков отсыпать? — я надел кобуры поверх рубашки и воткнул в них пистолеты.

— Олаф, проводите Сергея в оружейную, — попросил Мартин, — и выдайте ему разрешение. Оформите постановку оружия на учет.

— А также вы получите электрошокер военного уровня, — заметила Ксения.

— Да куда мне столько пистолетов, — наигранно возмутился я.

Тем не менее меня отвели в оружейную. Она находилась на несколько этажей выше и была совмещена с тиром. Заведующий был сильно удивлен просьбой выдать ему такие устаревшие патроны, но, увидев мои пистолеты, только крякнул. Вас, аристократов, не понять, читалось в его взгляде. Две упавковки по двадцать патронов со странными фиолетовыми наконечниками. Бронебойные, что ли? Мне было предложено пострелять по мишеням, и я согласился. За время, проведенное в койке и поместье, я подрастерял навык, однако пистолеты лежали в руках ровно и будто ничего не весили. Я начал отстрел с «Розы». На десяти метрах никаких проблем. Пять из пяти. На двадцати пяти метрах четыре из пяти, а вот на пятидесяти я попал точно в яблочко лишь два раза. Надо тренироваться. С «Плющом» были похожие показатели. Сами пистолеты работали идеально. После тренировки пришлось попросить еще патронов. А затем мне вручили электрический пистолет. Пластмассовая байда, больше похожая на «Нерф», только стреляющая иглами, на одном кончике которых был микроаккумулятор. Стреляла эта фигня метров на двадцать, но совершенно бесшумно. В магазине, который вставлялся сверху, прямо как на «П-90», помещалось 35 игл. Пистолет умел лупить одиночными, по три подряд, и имел автоматический режим. Размером же он был со старый добрый «Десерт Игл», который я пару раз держал в руках, но слава Богам Лимба, не стрелял из него ни разу. Весило это чудо Николы Теслы немного — всего около трехсот грамм, что приятно удивляло. Сначала я вообще не понял, откуда берется сила, выстреливающая иглу, но Олаф сказал мне, что это гауссовский пистолет, и я все понял. Спасибо.

Лабораторию мы покидали молча, но, едва мы сели в авикар, я тут же обратился к Ксении.

— Я хотел уточнить одну деталь.

— Говори.

— Только включи свою глушилку, пожалуйста. Ага, вот так хорошо. Ксен, скажи только честно, внутри меня есть инородные предметы?

— Хм, — Ксения закусила губу, — ты про встроенные импланты? Что-то не так с твоим самочувствием?

— Скажем так, у меня возникли некоторые проблемы с выходом из тела, — не про Рагни же ей говорить, — есть ощущение, что внутри меня что-то мешает полноценной работе в ОС.

— Я постараюсь узнать об этом у Мартина, — сказала она, делая честные глаза, — я лично не ставила никакие импланты. Моя работа заключалась совсем в ином.

— Хорошо, допустим, я тебе верю, но Мартин же мог поставить?

— Конечно, — кивнула Ксения, — ты можешь быть очень опасным и неуправляемым. Уверена, что Создатели хотят иметь возможность выключить тебя в любой момент.

— А может они еще и мои мысли читают? Или умеют видеть моими глазами?

— Нет, такого точно нет. Если бы мы обладали такими технологиями, то владели бы всем миром, а не половиной, — усмехнулась княгиня, — не волнуйся. Я выясню у Мартина есть ли у тебя чип, но думаю, что ответ будет утвердительным.

— И как же его отключить?

— Нужно убедить Мартина, что ты не опасен и верен Империи.

— Угу, два раза, — мрачно буркнул я, — боюсь, что тут нужно внушение посерьезней.

На этот раз Император вызвал меня в один из своих дворцов, который находился в Москве. Так что нам пришлось лететь сначала до аэропорта, а там уже садиться на сверхзвуковой борт. Удивительно, но здесь почти все пассажирские самолеты были такими. Прямо «Конкорды» повсюду.

Полет занял всего пару часов, а затем нас на бронированном авикаре доставили в резиденцию Императора. Да, я пока предпочитал называть его так, несмотря на его физиологические особенности. Раз все играют в эту игру по таким правилам, то и мне не следует пока нарушать правил и наживать врагов.

Сам дворец находился где-то на севере, как я понял, и занимал огромную площадь. Тут были и фонтаны, и сады, и несколько озер с разноцветной водой, какие-то трибуны и арены. Внутри, наверное, и аквадискотека имеется. Какой же император без такой полезной в хозяйстве комнаты. Одних взлетных площадок я насчитал пять штук. Авикар завис над одной из них, и я увидел небольшие зенитные орудия, замаскированные под статуи. Их стволы были направлены прямо на нас, но когда авикар прошел аутентификацию, то тут же хитро сложились и скрылись под землей.

Мы сели и вышли из транспорта. Нас снова встречал тот же самый камердинер. Он вежливо улыбался и попросил следовать за ним.

Ох уж это золотое барокко. Богатый китч, буквально из каждой детали кричащий о том, что здесь живут цари. Внутри дворец был просто роскошен и больше походил на музей. Мы прошли сквозь несколько залов и оказались в тенистом саду с маленькими пирамидальными фонтанчиками. Здесь на роскошных качелях медленно качался и втыкал в свой тифончик сам Император Андрей. Или Андреа. Или Анастасия. Меня так и подмывало крикнуть «Настюха, хватит тупить в мобилку!», но я прекрасно знал, что за такую шутку меня реально за одно место подвесят.

Увидев нас, император улыбнулся, убрал тифон и помахал рукой, предлагая сесть рядом, благо размер качели позволял там хоть впятером качаться.

Мне было суждено сесть рядом с Андреа, а Ксения была уже за мной, и это ей не сильно понравилось. Да, тут тоже такие-же игры как в ковене. Очень важно кто где сидит, кому подали руку, кого в лобик чмокнули. Интриги.

Мы обменялись приветствиями и я торжественно вручил Андрею добытую из модуля брошь. Император был, была в восхищении. Я был обнят, и меня тут же заставили рассказать какие именно испытания я прошел. Я не стал вдаваться в подробности, но признался, что в некоторые моменты даже мне пришлось попотеть, и что в следующем модуле могут возникнуть трудности. Я уже понимал на что следует давить. В моей голове был четкий план. Я буду вскрывать модули как орешки для императора, но буду манипулировать и просить удалить имплант, иначе мол не справлюсь. Им придется это сделать, иначе они так и не узнают, что там в других модулях, а любопытство — это то, что толкает кошек на базар.

— Я знаю, откуда эта брошь, — сказал император, — очень интересная находка — подсказка. Думаю, Сергей Викторович, вы заслуживаете небольшой прогулки и личной беседы. Пойдемте.

Андрей встал и подал мне руку. Это выглядело странно, но я принял ее. Да, это женская рука. У мужчин лапы толще и грубее, а эта утонченная, хоть и в перчатке.

— Дорогая княгиня, мы вынуждены вас покинуть, — Андрей вежливо поклонился, и я увидел на лице Ксении целый взрыв эмоций. Удивление сменилось негодованием, но затем на лице княгини появилась смиренная улыбка.

— Я надеюсь, вы понимаете всю ответственность за моего подопечного, — сказала она, — я его патрон и…

— Я все прекрасно понимаю, дорогая. Камердинер проводит вас в зал. Я думаю, что наша прогулка может задержаться.

— Мне кажется, Ксении это не очень понравилось, — заметил я, когда мы покинули дворик с качелями и оказались среди зеленых коридоров следующего сада.

— Мне все равно, что ей нравится. Не стоит забывать, кто здесь император, — строго сказал Андрей и отпустил мою руку, — я правильно понимаю, что вы в курсе моего главного секрета?

— Да, ваше величество, я в курсе, — спокойно ответил я.

— И что вы думаете по этому поводу? Правильно ли я поступаю? — Андреа следила за каждым движением моих глаз.

— Вы делаете так как считаете нужным. Я не тот кто должен осуждать это или поддерживать. Я иномирец, ваше величество, и меня мало волнуют ваши проблемы.

— Как прямолинейно. Это то, чего мне так не хватает среди моего окружения. Хорошо. Я рада, что могу быть с вами самой собой.

Император одним движением отклеил усы и убрал их в карман. Затем нажал на горло и сплюнул в ладонь что-то розовое и липкое. Я слегка поморщился.

— Это имплант-ретранслятор, — сказала Андреа теперь уже мелодичным, женским голосом, — он полностью копирует голос моего брата. Также он является кадыком.

— У вас красивый голос, уверен, что вы неплохо поете, — мой неловкий комплимент явно понравился Андреа.

— Но меня мало кто слышит, — император сняла перчатки, — я должна вам кое-что показать, Сергей. Надеюсь, что это разрушит некую стену недоверия между нами.

— Хорошо.

Андреа взяла меня под руку, и мы пошли по коридору.

— Знаете, чем вы хороши, Сергей? — внезапно спросила Андреа.

— Тем, что я пришелец из другого мира?

— Верно. Вы не принадлежите ни к какому из родов, не участвуете в политических интригах и подковерных дрязгах. Не устраивайте гонку за влияние. Вы словно неограненный алмаз и тем вы прекрасны, тем вы бесценны, особенно для меня.

Кажется, я понимаю на что она намекает.

— Ксения создавала вас для себя, — внезапно сказала Андреа, и я насторожился, не совсем понимая ее слова, — но она стара для вас. Преображение дает людям молодость, но не омоложает сознание. Вам же не говорили про синдром Линдграфа?

— Нет. Что это?

— Грубо говоря, это несоответствие нашего сознания нашему физическому телу. Так вот у людей после Преображения есть риск его развития. Такой молодец становится со временем неадекватным и подвержен стрессам, депрессиям. По тайной статистике каждый десятый дворянин прошедший Преображение совершает суицид.

— Но к чему вы клоните? Что у Ксении есть такие симптомы?

— Есть, и вы с ними столкнетесь. Ее резкие перемены настроения — это как раз проявление данного синдрома, — император вздохнула, — вот, посмотрите. Это первая часть моей коллекции. Я хотела показать ее вам.

Мы пришли на небольшую площадку с невысокими постаментами, на которых стояли разные животные, только вот сделаны они были не из мрамора или бетона, а из белого яркого пластика. Я подошел поближе к статуе быка с шестью парами рогов и четырьмя глазами и коснулся его бедра. Пластик был совершенно холодным. Я почувствовал на себе взгляд и обернулся — на меня смотрел элитный солдат императора. Он был больше похож на космонавта, который попал в окопы первой мировой войны. Страшный круглый шлем, провода и шланги, в руках здоровенный электромат или что это у него вообще такое. Я догадывался, что это человек в экзоскелете, но спрашивать так ли это пока стеснялся. Он, наверное, тоже в тайну императора посвящен, иначе бы Андреа не стала перед ним раскрываться.

— Сделано красиво, — сказал я, постучав быка по пластиковым яйцам, — очень крутая анатомия, но зачем ему столько лишних элементов и рогов?

— Потому что предформа, Сергей, — пояснила Андреа. Ага, очень понятно. Конечно, что тут неясно то? Предформа! Чего, из чего, для чего? Догадайся сам.

— Простите, мне до сих пор тяжело поверить, что вы не местный, — хихикнула император и подошла ко мне, — это синт. Материал, который очень похож на плоть, если на него подать напряжение. Не спрашивайте меня о его происхождении. Я знаю, что он активно используется при Преображении. У вас, например, почти весь скелет из него сделан. Это весьма твердый и биологически нейтральный материал.

— То есть внутри я такой вот беленький и пластиковый?

— Да. Вас это пугает?

— Нисколько. Но я бы предпочел титан.

— Вы бы пищали на всех металлоискателях, Сергей, — император рассмеялась, — а вы забавный. Продолжайте.

— Вы сказали, что это предформа, — я подошел к статуе аиста с четырьмя крыльями, — предформа чего?

Андреа только открыла рот, чтобы ответить, но тут раздалось грозное шипение. Я резко повернулся и увидел, как с постамента слезает здоровенный тигр. Вернее, его предформа. От оригинала он отличался наличием шести лап и клыками, не помещающимися в его челюсть. Смилодон! И эта тварь, явно собиралась атаковать. Она грациозно сделала пару шагов, а затем понеслась на нас.

Я оттолкнул императора в сторону и выхватил пистолет, но тут же получил сильный удар в спину и отлетел в сторону уже сам. Меня отбросил охранник. Электромат в его руках низко загудел, а затем разродился целым роем мелких серебристых мушек. Они впились в тело синтигра, и тот весь покрылся снопом искр. Уверен, что простого человека испепелило бы на месте, но этот монстр вообще не был живым. Он не только выжил, но даже не получил никакого урона. Тигр набросился на охранника, и я увидел, как его чудовищные челюсти впились в круглый шлем скафандра. Вот жеж! Надо что-то делать. Я вынул электрический пистолет и понял, что толку от него не будет. Но тем не менее я перевел рычажок на автоматический огонь и высадил в тело синтигра весь магазин электрических игл. И это тоже не произвело никакого эффекта, кроме разве что серии ярких вспышек и треска. Скафандр солдата треснул, и я увидел как во все стороны брызнула алая кровь. Да, значит, внутри сидел живой человек. Синтигр повернулся ко мне, и у меня не оставалось иного выбора, как достать свои пистолеты. Помирать так красиво. Я улыбнулся, глядя в мертвые глаза своей пластмассовой смерти. Обе «беретты» были направлены на надвигающуюся гору пластика. Но чем черт не шутит, надо попробовать. Я прищурился и посмотрел на синтигра вторым зрением. Какое интересное кино. Конечно, это не было живое существо ни разу, но я отчетливо видел как внутри бурлит энергия, похожая на светящуюся жидкость. Самое большое ее скопление находилось в животе, а попасть туда из пистолетов можно только одним способом.

— Пластмассовый мир не победит, — улыбнулся я, — ахо, сука, ахо!

Тигр тут же совершил длинный прыжок, но я уже рванул к нему изо всех сил. Я упал на колени, прокатился под тварью и разрядил ему в брюхо два магазина из своих «Беретт». Я даже не знал, как обычные пули воздействую на синт, но все получилось даже лучше чем я думал. Синтигр приземлился на то место, где я стоял и замер. Из его живота брызнула голубая жидкость, сначала тонкими струйками, а потом целыми потоками. Синтигр начал поворачиваться ко мне, а я лихорадочно менял магазина в пистолетах. Успею, точно успею. Но второй раз такой трюк провернуть уже не выйдет — это точно.

— Давай! — я навел пистолеты на морду синтигр, но тот застыл в стойке, готовый к прыжку. Его брюхо было отчетливо видно и больше походило на решето. Я опустил пистолеты и подбежал к императору, но та держалась молодцом. Она уже сама встала и с ужасом смотрела на нашу битву.

— Откуда у вас это старое оружие? Как вы пронесли его на нашу встречу? — быстро спросила она.

— Можете благодарить Ксению и Мартина, которые решили вернуть мне мои игрушки, ну и камердинера по головке погладьте, он не стал меня проверять. А ваши новые охранные системы видимо реагируют только на электрическое оружие.

— Если бы не ваши игрушки, мы бы были уже мертвы, Сергей, — строго сказала Андреа, — вы спасли мне жизнь. Но какой ход! Совершить на меня покушение с помощью синтигра! Это что-то новенькое.

Послышался топот многочисленных ног, и рядом с нами появились несколько слуг и солдат.

— Уберитесь здесь, — холодно сказала император, — никто не должен знать о случившемся.

Все быстро закивали головами.

— Пойдемте, Сергей, — Андреа взяла меня под руку и повела на выход из этой локации.

— Вы точно хотите продолжить экскурсию? — спросил я, — может, вам лучше отдохнуть?

— Бросьте, меня пытаются убить примерно раз в месяц и всегда новым способом.

— А вы знаете кто это?

— Да, конечно.

— А почему вы их не схватите и не казните? — удивился я.

— Потому что такие дела нельзя совершать открыто, Сергей, — Андреа улыбнулась, — вот почему вы здесь, или вы думали, что будете только модули открывать?

— Опять лыко да мочало, начинай с начала, — пробормотал я.

— В своем мире вы занимались тем же? — догадалась императора.

— Да, и мне не особенно это нравилось.

— Вы думаете, мне нравится быть моим братом? Зря, — Андреа тяжело вздохнула, — но зачастую у нас нет выбора. У вас его меньше всех. Вы даже собственное тело не выбирали.

— А можно было? — догадался я.

— Сейчас вы все поймете, сейчас вы все увидите, — пообещала император, показывая мне на небольшое здание, больше похоже на фантастическую оранжерею.

На двери был сложный замок, сканирующий отпечаток пальца и сетчатку глаза.

— Предформа — это альфа-версия модели биоскульпта — запрещенного во всем мире искусства, — сказала Андреа, когда мы вошли внутрь, — оно появилось недавно и не до конца сформировалось. Биоскульпт — это скульптура плоти. Синт — это идеальный материал для создания предформы.

— Кажется, я понимаю, — сказал я, — это как с отливками? Сначала мы лепим какую-то фигуру, а потом заливаем металлом и получаем то, что нужно?

— Грубо, но где-то так. Вот, смотрите.

Мы спустились по винтовой лестнице, и я встал как вкопанный. В длинном коридоре стояли экспонаты. Я сразу увидел и аиста с четырьмя крыльями и быка с кучей рогов. Только вот они были живые! Хотя нет. Не живые. Они не двигались, а вокруг играло голубое свечение.

— Они в стазисе, Сергей, — пояснила Андреа, — нажмите на кнопку.

Я подошел к постаменту с аистом. «Полет Икара». «Мастер Квиг». Прочитал я. Это же искусство, конечно, у каждого произведения должно быть название и создатель. Я нажал на кнопку. Свечение исчезло, и аист красиво развел свои крылья. После чего застыл, а свечение появилось снова.

— Стоп, — сказал я, — он живой?

— Да, Сергей. Живой. Но у него нет большинства органов. На его нервную систему подается напряжение, и заставляет принимать те или иные позы, — пояснила Андреа, — Мастер Квиг обожает животных и греческие мифы.

— А как может жить животное без большинства органов?

— Очень недолго. Поэтому мы храним их в стазисном поле и как можно реже нажимаем на кнопки, — улыбнулась Андреа, — если отключить стазис, Икар умрет через несколько минут.

Я подошел к быку. «Видение Европы». «Мастер Квиг». Но нажимать на кнопку я не стал. Жалко что ли стало, хотя любопытство было дикое.

— Просто скажите, что он делает, — попросил я.

— Поднимает голову, мотает ей и издает бычий рев, — ответила Андреа, — это одна из самых дорогих работ мастера. Ее стоимость на рынке оценивается в несколько сотен миллионов рублей.

— Да уж. А почему это запрещенное искусство?

— Пройдемте дальше.

Коллекция у Андреа была впечатляющая. Около тридцати экспонатов. Я увидел и Амфисбену — змею с двумя головами, и самую настоящую химеру. Затем пошли какие-то кошки и собаки, почему-то все лысые. Особенно мне понравилась висящая в водяном пузыре рыба-луна. Огромная и грустная. А вот дальше мне пришлось снова остановиться. Дело в том, что на постаменте сидела совершенно голая девушка с шестью руками и черной кожей. «Мать войны». «Мастер Ксен». И тут меня как током ударило.

— Вы создаете биоскульпты людей? — тихо спросил я, — и это не гуманно, не так ли?

— Да, несмотря на то, что мы берем тела только тех, кто завещает нам их. Несмотря на все обходы церковных устоев.

— Мастер Ксен, — выдохнул я, — вот почему вы не позвали ее сюда?

— Она бы рассказала вам о своем любимом хобби как-нибудь, но я решила ее опередить, Сергей, — сказала Андреа, — не хотите нажать на кнопку?

— Нет. Но ведь у этих биоскульптов нет сознания? Это же просто искусственные тела, пусть и живые?

— Так и есть. Но Церковь понимает, что мы научились создавать людей по образу и подобию своему. Мало того, мы можем создать вообще любое тело, если захотим. Как, например, создали и ваше. Почти с нуля.

— Выходит, что Ксен — мой биоскульптор, а я всего лишь ее творение, — я усмехнулся.

— Ее лучшее творение, прошу заметить, — император взяла меня под руку, — то, что сделали с вами — это вообще переходит любые рамки. Вы живой биоскульпт, понимаете? Эдакий Галатей, который создала Пигмалиона Ксения. В вас заложено все то, что она хотела бы видеть в своем идеальном мужчине.

Мне стало как-то не по себе.

— От себя могу добавить, что наши вкусы с ней совпадают, — улыбнулась Андреа, и я задержал дыхание, — однако вы не видели пока еще главную композицию. Пойдемте.

Мы прошли дальше, миновав еще около десятка человек в самых разных позах и состояниях.

— Да ну нахер, — выругался я, застыв возле последних экспонатов, — вы шутите, что ли?

— Нет, Сергей. Нет никаких шуток.

Перед нами стояли два постамента и на одном из них был я — старый, только попавший в этот мир, а вот на другом уже новый, молодой. Стоит отдать должное Ксении. Она повторила меня идеально. Я словно в зеркало смотрелся. «Иномирец» «Мастер Ксен».

— Я так думаю, эти произведения не продаются на аукционах и на выставках не участвуют? — спросил я.

— Конечно, Сергей. Это моя личная коллекция, и я получила их в дар.

— Я хочу знать, как вы создаете биоскульпты, — сказал я.

— А это уже совсем другая история, Сергей, — лукаво усмехнулась Андреа.

— В общем, у меня был тяжелый день, — сказал я Ксении. Мы сидели перед камином в моем поместье. Леена прибиралась у себя в комнате, а у нас с княгиней был разговор тет-а-тет.

— Сначала я проснулся уже уставшим от битв в модуле, затем все эти полеты-перелеты, а в саду на нас напал синтигр.

— Да, я уже в курсе этой истории. Если бы не ты и твои древние пушки, Андреа была бы уже мертва, и ты тоже. Это, пожалуй, самое оригинальное покушение на веку императора. Обычно пытаются присылать всякую отраву, радиоактивные элементы. Пару раз было нападение фанатиков, и один раз мы успели отразить атаку снайпера. Про дронов с ядовитым дротиками я вообще молчу — их сбивают по разу в неделю точно.

— Почему тигр оказался неуязвимым против вашего оружия? — спросил я.

— Потому что он сделан из синта и в нем нет жизни. Он гидравлический. Внутри него течет силигель. Ты должен сказать спасибо тому солдату. Он сильно ослабил броню тигра своей атакой.

— Синт становится похожей на плоть, если подать на него напряжение, — вспомнил я.

— Более гибким, более податливым, — кивнула Ксения, — ты у нас теперь герой. А во дворе началось перевооружение. Будет разработано новое оружие — совмещающее огнестрельное и шоковое.

— А затем император показала мне свою коллекцию.

— Я так и думала, — холодно сказала Ксения, — ты видел мои творения?

— Да, причем все, что стоят в той оранжерее, мастер Ксен. Должен признать, что мне это искусство непонятно и в некоторой степени неприятно.

— Это как раз таки понятно. Я не ожидала, что ты поймешь.

— Да я вообще то еще быдло, ваше сиятельство, — усмехнулся я, — мне кажется, что император хочет меня трахнуть.

— Давай без грубостей, Сергей, — Ксения поджала губы, — про императора так нельзя говорить. Она хочет сделать тебя своим фаворитом.

— Как красиво замаскировано! Но суть-то не меняется. Я вижу, тебе это не нравится? Император в курсе, что ты ревнуешь.

— Это не совсем ревность, Сергей. Я создала тебя в первую очередь по заказу Создателей. Давай с этого и начнем. Им потребовался лучший биоскульптор Империи. Конечно, они могли позвать мастера Квига, но тот больше предпочитает животных. Ты запросто мог возродиться с телом гориллы или руками на ногах. Это в его стиле. Я же больше люблю работу с людьми и преклоняюсь перед красотой их тел. Конечно, ты получился идеальным. Нет ничего удивительного, что император проявляется к тебе такой интерес. Я думаю, что я только выиграю от этой ситуации.

— Это как же? Заставишь меня шпионить за ней?

— Конечно, ты очень догадливый, — Ксения широко улыбнулась, — самые страшные секреты и тайны раскрываются только в постели, Сергей. Так что ты будешь идеальным агентом. И твое внедрение происходит наилучшим образом.

— А вдруг это ты подослала синтигра? — прямо спросил я.

— Нет, это не в моем вкусе. Я люблю прямой контакт с жертвой, — женщина насмешливо смотрела мне в глаза, — синтигра прислали в подарок. Курьер уже дает показания. Тело твари разобрали в лабораториях до последнего кусочка. Все указывает на то, что предформа была создана домом Караченцевых. Это могущественные металлурги из Сибири. И это, кстати, не первая их попытка. В прошлый раз они прислали торт с бомбой. Прогресс.

— А как происходит защита сна императора?

— Хороший вопрос. На самом деле ее сон охраняет целая команда. Двое сноходцев и трое боевых магов. Каждую ночь они приходят в ее сон и охраняют, при этом не выдавая свое присутствие.

— Выходит, что император не осознается?

— А зачем это ей? — Ксения пожала плечами, — у меня это тоже редко бывает. У нас полно дел и без этого, если ты не знал. Нужно вот Клык Гаки найти, а теперь еще и разобраться с нападавшими.

— И что, мне нужно соблазнить императора? — уточнил я.

— Я не думаю, что тебе нужно вообще что-то делать в этом направлении, Сергей, — Ксения улыбнулась, — Андреа сама начнет оказывать тебе знаки внимания.

— И как они будут выражаться?

— Давай понимать, что Андреа — молодая девушка, голодная до мужчин. Однако, она не простая дворянка, а император, девица с великой тайной из могучего рода. Романтика, — Ксения показательно закатила глаза, — она будет присылать тебе всякие подарки, назначать тайные встречи. Первый робкий поцелуй будет не раньше месяца, потому что иначе не принято, а потом как пойдет. Причем тебе нельзя проявлять настойчивость. Ты ниже по рангу.

— Да у вас тут целая культура букетно конфетных периодов! — воскликнул я, — и какие подарки мне будет слать император?

— О, самые разные. Сначала это могут быть разные дорогие напитки, десерты. Ты вон всю черную икру сожрал в авикаре. Жди еще банку или даже две.

Я покраснел.

— Все подарки будут сопровождаться записочками, как она страдает по вам, граф, и мечтает о тайной встрече.

— Фу, — я поморщился.

— Да, бильедушничать вы будете долго. Так принято. Много флирта по удаленке. Потом тебе пришлют имперский тифон, защищенный от взлома, и я не смогу читать ваши переписки, — Ксения мечтательно улыбнулась, — там ваше общение выйдет на новый уровень. Думаю, что она начнет слать тебе всякие глупые фотографии разных частей своего тела или даже видеоролики из душа. Как дошло до этого, считай, что скоро будет кульминация. Значит, дама готова. Но это не точно.

— В моем мире часто сразу с этого начинают, — заметил я.

— Дикари, что с вас взять, — Ксения задумчиво посмотрела на меня, — молодость. Она не меняется. Затем начинают присылать разные личные вещи. Обычно это нижнее белье.

— Император пришлет мне свои трусы? — восхитился я.

— Скорее всего, да, а ты ей свою футболку, пропахшую потом. Это уже финал, после этого либо роман заканчивается, либо переходит сам знаешь во что.

— Жуть какая-то, — хмыкнул я.

— Но некоторые барышни имеют наглость и смелость начинать знакомство сразу с этой фазы. Поэтому такие красавчики типа тебя, а если еще они и князья при этом, имеют приличную коллекцию женских трусиков. Есть даже аукционы на которых их продают. Мои, например, продали двадцать лет назад аж за пятьдесят золотых рублей.

— Дикари! А мне тоже пришлешь? Ну для коллекции. Или вдруг я стану бедным и захочу их продать? Это же крутая инвестиция! — пошутил я.

— Тебе прямо сейчас их отдать? — княгиня решительным движением задрала юбку, и я увидел черное кружевное белье.

— Ладно, сарказм — это не твоя сильная сторона, — я я махнул рукой, — не нужны мне твои трусы. Это шутка была.

— Я уже предупреждала. Не готов к последствиям — не шути.

Да, такую женщину я встречаю впервые. Конечно, московские ведьмы те еще штучки, но у них все получается как-то грубо и пошло, а здесь прямо мастерски.

— Мне нужно знать, что делает Андреа с предметами из модулей, Сергей, — строгим голосом сказала Ксения и поправила юбку, — это очень важная тайна, о которой не знает никто, кроме семьи Романовых. Мне важна эта информация. И если ты станешь фаворитом императора, это будет твоей основной целью. Раскрыть секрет модулей, тайну Габриэль.

— Хорошо, я понял, — кивнул я, — а почему, кстати, Елизавета так сильно помогала именно Романовым? Ведь она из семьи Разумовских.

— Она всегда считала, что Романовы — это и есть Империя. Ее лицо, ее символ. Все модули были завещаны только им. Если какая семья утаит найденный артефакт, то ее ждут очень серьезные проблемы. Пять лет назад была почти полностью уничтожена семья Кадошниковых, только потому что хотели получить за найденный модуль нехилую сумму денег.

— Значит, император все-таки имеет большую силу?

— Да, пока его поддерживает большинство могущественных семей, и он не мешает им крутить свои темные делишки. Достаточно имератору начать войну против своих вассалов, и его быстро заменят. Вот увидишь.

— Слушай, а что если я откажусь от ухаживаний императора? — прямо спросил я.

— О-о-о, тебя ждет незавидная участь. Нет, тебя никто не будет убивать, Сергей. Нет, но твою жизнь превратят в ад. Дворянки этого мира очень мстительные существа.

— Даже ты? — вновь пошутил я.

— Я особенно, и это не шутка, а самая настоящая правда. Ты просто не представляешь, как тебе начнут отравлять жизнь. Про тебя будут пускать сплетни, приставят специального шпиона и будут рубить на корню все твои начинания. Захочешь купить землю или оформить патент на производство — а тебе шиш. Палок в твоих колесах будет больше чем спиц, хотя, может, тебе нравится именно такая конструкция. Ладно, я тоже утомилась. Полечу домой. Принеси инъекторы. Я поставлю тебе один на дорожку.

Я вышел из комнаты, а когда вернулся, то Ксении уже не оказалось. Она просто ушла, оставив на кресле свои трусики.

— Первые в коллекцию! — констатировал волк, — забирай, только давай понюхаем сначала, мне как волку — это жизненно необходимо.

— Да пошел ты, приколист, — мысленно послал я его, но трусики сунул себе в карман, — дальше либо конец романа, либо постель?

— Осторожнее с этой старушкой, — сказал Рагни, — от нее можно ожидать чего угодно. Видал какие она скульптуры лепит? Проснешься, а у тебя член вместо носа как хобот у слона. Скажут потом — искусство и на постамент поставят. И будет император на кнопку жать, стазис отключать, а ты в хер трубить!

— Да что с тобой, пес? — рявкнул я, — совсем от бабских трусов с ума сошел? Давай лучше сказки слушать. Сейчас Леена придет.

И женщина в действительности пришла. Мне опять пришлось включать роль дурачка, потерявшего память на войне. Я унес к себе в комнату инъекторы, спрятал трусы Ксении в шкаф и вернулся в гостиную. Подбросил пару полешек почище в камин, залез на диван, натянул на себя плед и взял в руки чашу горячего чая с шиповником. Проектор заработал, и на стене поскакали цветные картинки.

Европейская война началась с классического казуса белли. Группа польских спецназовцев переоделась в форму российских солдат и напала на самих себя. Была постановка с кучей трупов, повешенные манекены вдоль дорог и горящие амбары. В это же время в Будапеште было совершено нападение на кронпринца Андрия второго, с которым у императора Алексея имелись старые терки. Нападение прошло успешно, и его автомобиль взлетел на воздух вместе с послом Англии. Все европейское общество мгновенно осудило это варварство. Однако не было никаких судов, а про следствие вообще умолчали. Российская сторона, что вполне логично, все отрицала, но ее никто не слушал. Казус белли тем и хорош, что вообще не важно кто там что говорит. Ты виноват уже лишь тем, что хочется мне кушать. Евросоюз тайно готовился к этой войне и стягивал свои силы к границам совсем недавно обретшей независимость Польши. И дальше все было как по сценарию типичной войны того времени. Быстрый удар по Белоруссии, Украине, высадка десанта в Крыму. Только вот одно отличало все это от нашей второй мировой — у Европы было очень много самолетов, крутых бомб и, что самое главное, весьма точных ракет, способных летать аж на тысячу километров. А у Россиийской империи все было очень туго с ПВО. Да, у местных наших было больше людей и танчиков, но все это прекрасно уничтожалось немецкими системами залпового огня. Артиллерия — бог войны. Это мы все прекрасно знаем, а вот император Алексей молился совсем иным богам.

Войска Евросоюза дошли до Петербурга и взяли его в блокаду без каких либо проблем уже через полгода. Ожесточенные бои кипели разве что под Москвой, так как в основном российским войскам был дан четкий приказ — отступать. Главнокомандующий войска Евросоюза Фридрих фон Кляйнер выставил ультиматум императору — или вы сдаетесь, или мы превратим Москву в филиал ада на земле. Конечно, Алексей отказался, ибо империя превыше всего. Конечно, моя Москва тоже тот еще филиал, но несколько сотен ракет при весьма убогой ПВО превратили его в настоящее пепелище. По оценкам было уничтожено почти тридцать процентов домов, а людей погибло почти пятьсот тысяч. С эвакуацией тоже нехорошо получилось, так как вокзалы были разбомблены первыми. В общем Алексей в начале этой войны показал себя как никудышный стратег. Он не ожидал, что Евросоюз пойдет на такие жертвы. Эх, царь-царевич, у нас они тоже уйму народу положили. Также создавались концентрационные лагеря, правда, там никто не говорил, что русские — это низшая раса и должна быть уничтожена, но какая разница? Убивают тебя в лагере нацисты или просто западные империалисты. Главное, что убивают ведь.

Картинок с горящей Москвой было очень много. Разбомбили частично кремль, красную площадь, досталось и многим соборам, в которых прятались люди. Я понимал, что в войне нет ничего святого. Есть только нажива и власть.

Однако Алексей не сдавался. Он перегруппировался и устроил реванш-атаку, отогнав врагов от Москвы. Весь народ встал за своего царя, а как известно, русский народ хорошо играет только от защиты. В нападение он как-то не очень. Лениво ему чужое брать.

И тут генерал немчурский заявляет, что мол так и так, наш последний ультиматум. Русские, сдавайтесь, иначе мы сбросим на вас атомные бомбы. На это месте я попросил сделать паузу. Ладно, у нас американцы бомбили Японию. Сбросили две штуки. Эти янки, у них вообще с головой там не все в порядке, но европейцы? Неужели они осмелились на такой ход? И я понял, что да. На кону было поставлено очень многое — целостность империй. Это была решающая битва, в которой Европа не должна была проиграть. Я уже понял, что Алексей это не добрый дедушка Сталин, который захапал полевропы, построил стенку в Берлине и свалил. Нет. Алексей заберет все. Если он победит, Евросоюз перестанет существовать. Да и Англии не будет. Будет только одна огромная машина, размером почти с весь континент, против которой уже никто не посмелится выступить. Алексей был очень жестоким царем, это даже Леена признает. Официально в империи не было смертной казни, зато палками били хорошо. Выпишут тебе двенадцать тысяч ударов и привет, пока.

Три самолета с ядерными бомбами вылетели в пять утра и первые их удары должны были быть нанесены по территории Курской области. В целях демонстрации, конечно. Но дальше началась магия. Я вновь попросил Леену остановиться и полез за сигаретами. Истории, конечно, тут любой альтернативщик обзавидуется. Германия бомбит Российскую империю атомными бомбами! Я не был фанатом подобной литературы, но думаю, что это вполне банальный сюжет. Даже если бы это оказался мир победившей нацистской Германии, я бы не был удивлен. «Человек в высоком замке» знаком всем. Продолжайте, учительница, продолжайте. Сегодня был день такой дичи, что ваша история уже не кажется мне полным бредом.

И вот, когда самолеты были над территорией Польши, случилась ужасная гроза. Тучи набежали будто бы по волшебству, и молнии божьи поразили звено бомбардировщиков. Они упали и взорвались в районе Элка. И это было только начало. С неба сошел благодатный чистый огонь и поразил войска европейские. Затем удары сокрушительной силы были нанесены по Варшаве, Берлину, Риму, Парижу, Амстердаму. Хельсинки был стерт с лица земли целиком и утонул. От Осло остались руины. Весь мир содрогнулся от таких взрывов. Само небо было против Европы. Ага, но я уже знал, кто стоял за этим супероружием. Конечно, простым крестьянам сказали, что это боженька покарал немчуру поганую, ибо молятся они ему не по-православному. Но теперь будут. Теперь все будут. А иначе сгорят в благодатном пламени с неба.

— Выходит, что ставка Алексея была на супероружие Теслы? — спросил я.

— Все верно. Самая огромная башня была построена в Екатеринбурге, куда позже перенесли столицу. Над всей территорией Европы наступили белые ночи, а облака стали серебристыми. Почти на месяц, — Леена улыбалась, — так всему миру был явлен «Кулак Тора». Наше самое грозное и ультимативное оружие. Аналогов которому нет до сих пор.

Война была закончена за неделю. Редкие удары наносились по скоплениям войск, оставляя огромные воронки. Также было уничтожено несколько десятков ракетных и морских баз. Удар по водной глади вызывал сильные цунами, которые смывали прибрежные города.

— А как вообще работает это оружие? — спросил я, гася сигарету, — есть информация?

— Конечно, нет. Это же великая тайна! Все засекречено. Не дай бог американцы смогут повторить наше великое оружие! — воскликнула Леена.

— А как они отреагировали на это событие?

Да понятно как. Америка, Канада и прочие заморские капиталисты всецело осудили Российскую агрессию и призвали немедленно прекратить данные атаки, иначе они будут вынуждены вмешаться в войну и нанести ядерный удар своими баллистическими ракетами! Как знакомо и смешно. Американцам перестало быть смешно, когда на следующий же день после их заявлений, под воду целиком ушел Хьюстон, а за ним и Чарлстон. Так что шутка про проблемы появилась задолго до космических кораблей.

Сам же Алексей вообще не выходил на связь и не делал никаких заявлений, за что получил прозвище Грозовой Маньяк. Его рисовали с кровожадной миной на лице, а из его пальцев били молнии по всему глобусу. Молнии продолжали жарить по разным городам, демонстрируя, что в мире теперь новый порядок. И это русский порядок. За месяц было уничтожено еще несколько десятков крупных европейских городов. Про убитых можно и не говорить. Счет шел на миллионы. Европа устала молить о перемирии, но Алексей молчал. Его войска тем временем продолжали наступление, а сопротивления и не было. За несколько месяцев российские войска дошли до Берлина и пленили того самого генерала. Никаких переговоров, только сожжение и движение вперед. Страны падали одна за другой. С Англией, конечно, пришлось повозиться. Та до самого своего конца пыталась помешать высадке российских войск на свои берега, но кулаки Тора прошлись и по ее земле. Еще через пару месяцев вся Европа была по факту закатана в асфальт. Америка получила хлесктие пощечины в виде цунами и экстренно эвакуировала жителей всех прибрежных городов. Япония тоже получила по сусалам, а русский десант начал высаживать на всех оккупированных самураями территориях. А Алексей молчал. Конечно, это было не так. По только появившемуся телевидению показывали как тот отдыхает в кругу семьи и попивает кофий да коньяк. Какой молодец. Настоящий семьянин. И лишь когда вся Европа пала к его ногам, Алексей соизволил выступить перед всем миром. Его речь была длинной и основательной. Он долго рассказывал, как европейская цивилизация подобно ненасытному пауку высасывала ресурсы со всех стран и вела колониальные войны. Но теперь всему этому пришел конец. Последняя экспансия Европы на восток закончилась крахом, и больше нет никакого евросоюза.

Серьезно, Леена включила его прямое обращение, и я чуть не уснул. Бла-бла война закончена, бла-бла, русский порядок. Но главный тезис был прост — Россия никуда не уходит. Европа никогда не станет прежней, и стран никаких внутри нее не будет. Будет только Российская империя. И точка, либо Европы не станет вовсе. Выбор у проигравших и так небольшой.

Однако многим не понравилось это выступление и в уже покоренной Европе вспыхнули бунты. Алексей не церемонился. Он не заботился о своей репутации, поэтому любые восстания давились с таким уровнем жестокости, что древний Рим мог только позавидовать. Именно в этот момент появились электровагоны.

Я сразу вспомнил про немецкие газенвагены, и да, я попал в яблочко. Электровагон отличался тем, что больше смахивал на здоровенный автобус, в который помещалось под сотню лютней. После чего следовал разряд, и все несчастные превращались в пыль. Моментальная утилизация. Также на улицах городов начали появляться первые титанки. Они поражали разрядами молний технику, либо выводя ее из строя, либо взрывая, а от людей оставались лишь горстки пепла. Конечно, были и те кто выживал, но на их теле оставались следы, как от удара молнии. Позже титанки будут активно применяться против Китая и Канады и на поле боя им не будет равных.

— Все, все, — я замахал руками, — хватит на сегодня, Леена. Я понял. Вспомнил. Да святится имя царя Алексея во веки веков. Аминь!

— Аминь, — женщина тут сложила руки на груди.

Я со скепсисом посмотрел на нее.

— Большое вам спасибо за этот урок, Леена, — сказал я, — но прежде чем вы уйдете спать и я пожелаю вам ярких снов, скажите, вы можете ответить на мой весьма пикантный вопрос?

— Конечно, граф, — Леена покраснела, — насколько он интимный?

— Вы Георгию Мышкину отправляли свои трусики?

А дальше моя жизнь начала потихоньку превращаться в бытовуху. Строители продолжали вкалывать на крыше. За три недели они основательно восстановили поместье — починили скважину, поставили новые электрокотлы, отремонтировали антенну теслы, почти целиком перебрали кровлю и даже собрали пару сараюшек. Но самое главное — они запустили фонтан, который почистил Казимир. Теперь страшная псина на постаменте изрыгала из шипастой морды тонкую струйку воды.

Ко мне заезжал пару раз господин опричник, чтобы я подписал бумаги о возврате крепостных. Я напоил его чаем. Мужик он был жутко подозрительный, так что я старался с ним сильно не общаться. Вдруг сболтну чего лишнего, а он меня на учет поставит. Крестьяне захаживали ко мне несколько раз в неделю — в основном, приносили еду и часто спрашивали, буду ли я собирать подати. Это, видимо, какой-то налог местный, но так как я спонсировался целиком государством, то убедил их в том, что никаких плат не будет. Пусть живут, как жили.

Два раза ко мне захаживал сосед — граф Грудзинский. Эдуард пригласил меня на охоту, я захватил с собой ружье, и мы, как два идиота, бродили несколько часов по лесу в надежде подстрелить хоть кого-нибудь. На самом деле это и не охота была вовсе, просто Эдику нравилось ходить по лесу и с ружьем. Было в этом что-то древнее и позабытое, как сказал он. Мы курили сигареты и негромко общались. Я сразу понял, что граф будет меня просить о чем-то, и оказался прав. Ему нужно было мое официальное разрешение на охоту в моих лесах. За это мне полагалась часть добычи. Понятное дело, что весь процесс будет сниматься на дрон, все максимально честно и прозрачно. Мы — дворяне, друг друга не обманываем. Ага, только цианид в торты подмешиваем и боевых синтетов присылаем. А так все по-честному. Все прозрачно.

Так как на охоту мне было плевать, а дичь все-таки вкусная, то я дал предварительное согласие. К тому же мне не хотелось заиметь неприятеля среди соседей.

Во второй раз Эдуард пригласил меня в гости — просто попить чаю на берегу его личного озера. Я хотел взять с собой Леену, но граф сказал, что ее ранг не подходит для такой посиделки. Ладно, чего это я в самом деле? В итоге мне пришлось половину встречи прикидываться полоумным, потому что помимо там были еще гости — графы со своими женами и парочка баронов. Все тоже наши соседи. И им было очень интересно узнать о моих приключениях. Как я сражался, как спас князя и почему ко мне часто прилетает императорский авикар. История у меня уже была придумана Ксенией, так что я браво рассказывал, как руководил отрядом прекрасных солдат, и мы пошли в атаку на укрепления аборигенов, но тут началась песчаная буря и князь потерялся. Я нашел его в плену и вызволил, помог бежать, но в самом конце нашего путешествия, рядом со мной взорвалась мина и снесла мне все лицо. С тех пор я идиот и ничего не помню, но меня поддерживает лично император. История хоть и была слеплена абы как, но местным дворянам она зашла на отлично. И неудивительно. Они тут живут черт знает сколько лет, никуда не ездят, не летают. В их захолустье любое новое лицо, да еще с такой героической историей — целое событие. В итоге я немного перебрал с шампанским, обзавелся кучей друзей в тифоне, а с моей пьяной рожей наделали кучей селфи. Так что я получил какую-то известность. Конечно, уже ближе к ночи мне позвонила Ксения и сказала, что я слишком рано решил начать публичную жизнь, так как вполне вероятно, что меня продолжают искать разные нехорошие личности. Наверное, и так, но что мне тут сиднем сидеть?

Уроки истории с Лееной я пока отложил, так как мне хватило их Европейской войны. Не так я себе все представлял, когда попал сюда в первый раз. Я думал, что раз здесь не было второй мировой войны, то тут прямо рай на земле, а оказалось вон все как. Империя уничтожила миллионы человек, а потом же еще какое-то вторжение демонов было! Про него я был послушал, но что-то мне подсказывало, что рассказывать об этом должна не восторженная учительница истории, а Ксения или доктор Мартин. Я хочу знать настоящую историю этого мира, а не то, что всем в школе говорят.

Леена чувствовала себя прекрасно. Она стала кем-то вроде дворецкого. Следила за порядком в доме и подменяла Казимира, которого я несколько раз ловил с пузырем самогона. Приходилось ругать. Дед испуганно сжимался, но бить его у меня рука не поднималась. Не хотел я рукоприкладства, ну а он и пользуется моей слабостью.

Через несколько дней у меня кончились инъекторы, и как оказалось, их больше не будет. Весь мой организм функционировал прекрасно. Прилетала Ксения с бригадой врачей, и меня опять раздели догола. Обвешали датчиками и заставили прыгать и приседать, сжимать эспандер, бегать на месте. Продолжалась эта экзекуция почти час, и я был в восторге от своего нового тела. Старое, конечно, мне тоже нравилось, но у этого был отличный запас выносливости и сил. Я прямо чувствовал это. Да и молодость давала о себе знать. Единственный минус, который я стал замечать — это увеличенную выработку тестостерона. Я как-то привык к тому, что обнаженные дамы не заставляли меня тут же прикрывать руками свое достоинство, а теперь вот снова пришлось вспоминать каково это. Пока, конечно, терпимо, но я прямо ощущал это дурацкое юношеское желание трахнуть кого угодно, но если раньше у меня могли возникнуть с этим проблемы, то в этом мире их практически не было. Я ловил на себе много заинтересованных взглядов со стороны и крестьянок и графских дочерей, бывших на той встрече. Двое из них — Анжела и Малина даже начали мне писать в тифоне всякую чушь. В эти моменты я чувствовал себя неловко. Я же им по факту в отцы гожусь, да и вообще отстал от этих ухаживаний. Тем более, что меня хочет император!

Его черный авикар прилетал примерно раз в пару дней и привозил подарочки. Ксения была права, в основном это были корзины с очень дорогой едой и напитками. В каждой из корзин была надушенная открытка, в которой красивым почерком Андреа сообщала о желании нашей следующей встречи. Я заранее купил пачку подобных открыток и свой собственный парфюм. Все как учила Ксения, и писал императору в ответ подобную же чушь. Скажу честно, это меня просто забавляло, к тому же всякие риеты из бобра, черная икра, лосятина в собственном соку и даже кусок стерляди были очень хороши, а про наборы французских вин и коньяков и говорить не стоило. Через пару недель, у меня уже был свой собственный бар, который я закрывал на ключ и прятал, чтобы Казимир не добрался.

Именно из-за императора я не хотел заводить пока никаких романов, так как Андреа была жутко ревнива, и Ксения сказала, что за мной на самом деле уже следят, и если я начну крутить шашни с кем-либо, то спугну нашу рыбу и весь план с моим внедрением в близкое окружение императора рухнет. Я к этому близкому внедрению был готов уже как никогда, но Андреа продолжала томиться сама и томить меня.

Во дворец меня больше не вызывали, модулей не присылали. Расследование пропажи кинжала шло своим ходом, и меня к нему больше не привлекали. Гости ко мне тоже во снах не жаловали. Но я знал, это все затишье перед бурей. Расслаблять булки нельзя.

Еще одним увлечением, отвлекающим меня от сельских будней стало фехтование. Ксения прислала мне личного учителя. Это был молодой, чуть старше меня, парень. Примерно моего роста и сложения, настоящий француз. Слегка смугловатый, с крючкообразным носом. Настоящий каналья, тысяча чертей. Шарль Бенуа. Я не любил навешивать на людей ярлыки по внешности, национальности или профессии, но этот француз был настоящим исчадием Сатаны. Он громко разговаривал, кричал, мгновенно приходил в ярость, правда, тут же и остывал. В нем била горячая кровь, и он обожал в жизни всего три вещи — женщин, вино и холодное оружие. Едва он появился на нашем пороге, то тут же выхлестал две бутылки шампанского, начал приставать к Леене и даже попытался схватить меня за грудки, когда я сказал ему, что здесь так не принято. Правда, меня учил бывший ВДВшник Вадим некоторым азам рукопашного боя, а Ирина даже водила на Кравмагу, так что смугляш тут же чуть не лишился руки, а сам оказался на полу.

— Неплохо вас в армии учат, граф! — крикнул он, встал и, радостно улыбаясь, протянул мне руку уже в знак примирения.

Может, в рукопашной схватке Шарль и не был хорош, но вот на лектрисах он бился так, что искры летели. Первое занятие было вводным. За домом нам расчистили весьма большую площадку, и здесь мы стали упражняться. Фехтовать я не умел — рубка катаной монстров во снах не считается. И француз сразу же затыкал меня своей палкой и оставил кучу синяков. Сначала мы дрались на деревянных саблях, а затем Шарль стал рассказывать про лектрисы и показал как ими вообще управляются. С одной стороны все просто. Лектрис — это максимально приближенная к своему холодному прародителю копия. Те же размеры, вес, только торчат шипы-электроды, есть кнопка для разряда, а на некоторых встроен и регулятор силы тока. На батиной сабле он тоже был, что обрадовало Шарля. Поэтому мы просто выкрутили мощность в самый низ, и носатый ловелас сразу же узнал много новых русских слов. Так меня, конечно, давно не унижали. Новое тело — это хорошо, но толку от него, если нет навыка и памяти мышц. Я дергался и матерился как сапожник, потому что даже на малой мощности уколы лектрисом были чертовски болезненными.

— Хватит? — спросил Шарль, и отвернулся ко мне спиной.

— Наверное, да, — сказал я опуская лектрис, и тут же хитрожопый жабоед развернулся и ударил меня саблей по ляжке. Тут меня так ебом токнуло, что я заорал и выронил лектрис.

— А ты стойкий! — удивился мой учитель, — обычно такой удар валит с ног даже опытного бойца.

Не говорить же ему, что я биоскульпт гребаный!

— Это была максимальная мощность? — догадался я.

— Конечно! Только тебе решать как быстро ты хочешь закончить бой, но запомни простые правила, граф, — Шарль перешел на ты. Он подошел поближе, поднял с земли мой лектрис и вручил мне.

— Перед боем уточни, есть ли у противника противопоказания. Дуэли всегда происходят при секундантах или свидетелях. Если у человека стоит кардиостимулятор или какой иной имплант, то такой удар током может сжечь электронику к херам собачьим, и ты станешь убийцей. Второе правило заключается в том, что ты не должен никогда не бить в лицо или голову. Это тяжело контролировать, но надо. Можешь огреть по башке противника, но кнопку не жми. У дворян ранга «А» есть немало проблем с наследственностью и пакет болезней ЦНС. Такой удар запросто может отключить им башку навсегда. И третье правило, носи обувь на резиновой подошве!

В общем, Шарль оказался забавным мужиком, но все равно мне он не нравился. Слишком заносчивый, резкий и разбалованный. Я позвонил Ксении и спросил, а почему собственно мне прислали именно этот экземпляр, на что получил ответ, что хороший учитель — всегда практик, а не теоретик, а Шарль сражается на лектрисах по несколько раз в день. И даже от меня он сразу же улетел в Болонь, где наказал током очередного выскочку. На самом деле я думаю, что Шарль сам специально искал неприятности, а затем решал их с помощью дуэлей. Также Ксения прислала мне личный счет Шарля, и я понял, что это в действительности хороший боец. Из почти пятисот боев, он проиграл лишь сотню, и то потому что был сильно пьян.

Тренировки происходили каждый день и в случайное время суток. Один раз пьяный Шарль прилетел уже почти в двенадцать часов. Он ругался по-французски, переходил на русский, но все равно я не смог даже задеть его саблей, а он надавал мне очередных болезненных тычков. Однако, я быстро учился. Мне также привезли стремное чучело в ковбойской шляпе, которое я должен был мутузить деревянной саблей. И дело пошло повеселее. Через пару недель я уже неплохо мочалил чучело, а еще через пару дней умудрился ткнуть в руку и самого Шарля. Правда, тот снова был пьян, так что не знаю, стоит ли приписывать себе такую победу. Я не совсем понимал, зачем мне эти прыганья с лектрисом, но что-то мне подсказывало, что это необходимо. Во-первых, я был снова молод, а значит удаль надо куда-то девать. Во-вторых, я все-таки аристократ, к тому же бывший военный, а потому умение фехтовать хоть какое-нибудь да должно было быть. И еще через неделю мне все-таки этот новый навык внезапно пригодился.

А дело было так. Малина Бжезинская, та самая дочка барона, имя которого я уже позабыть успел, внезапно и очень активно стала написывать мне в Тифоне. Сначала это были вполне мирные и простые вопросы, типа «как у вас дела, милый граф?», но градус увлеченности моей персоной стал накаляться. Я не стал говорить Ксении, но помнил ее инструкции. Кто первый начал, тот и ведет. Поэтому я просто отмахивался от назойливой Малины. Хочу заметить, что сама баронесса была недурна собой, но весьма полна телом, а ведь ей не было и двадцати. Блондинка с пышной прической и голубыми глазами, она обожала делать губки бантиком и фотографироваться со своим двежонком Берри. Я когда это создание увидел то вообще прифигел, конечно. Я даже глаза протер, а потом уточнил у Ксении, кто это. Оказалось, что двежонок — это карликовый медведь, искусственно созданный вид. Биоскульпт в чистом виде, который протолкнули в мир под видом генетической селекции. Это очень милые животные, легко уделывают всяких шпицев и прочих вымиранцев в плане мимишности, только вот живут они не долго, и размножаться не умеют, что сразу увеличивает их цену в несколько раз. Иметь двежонка — это верх крутости для современных юных дам.

И этот недавно купленный медвежуть загадил мне все новости в тифоне. Черт же меня угораздил лайкнуть эту скотину. Одно сердечко сразу же вызвало длинный диалог с Малиной. Девушка жила примерно в пятидесяти километрах от моего поместья и мечтала встретиться со мной и познакомиться получше, а также наделать кучу фоточек на фоне моей тачки, как я понял, поковырявшись в ее архивах. Но дальше больше. Слово за слово, и я начал понимать, что интерес не совсем-то и праздный, и юная баронесса страдает от одиночества и недостатка мужского внимания. Ее жених оказался конченным балбесом, который так и не смог свозить ее в Крым, потому что побоялся анархистов, а ведь именно там самые лучшие пляжи в мире. Я читал всю эту муть со странным ощущением. Сон. Это просто гребаный сон! Такого не может быть. Через неделю беседа начала обрастать новыми фоточками, на которых Малина пыталась впихнуть свои пышные телеса в купальник размера на два меньше точно. Я, конечно, люблю вязаную колбасу, да и опыт с шибари у меня был положительный, но с Малиной был другой случай. Однако я не хотел ее обидеть, а потому просто сказал, что белый ей не очень идет, а черный был бы лучше. На следующий день мне прислали почти пятьдесят фоточек в черном купальнике. Я начал понимать, что это общение меня утомляет, но как слиться так, чтобы не обидеть баронессу, я не знал. Конечно, я мог обратиться к Леене или даже Ксении, но мне хотелось социализироваться самостоятельно, поэтому я допустил весьма грубую ошибку, пусть и не смертельную. Через несколько дней, озабоченная Малина прислала мне свои фото из душа, и мыльная пена никак не могла скрыть прелестей этой Венеры размера XXXL. При этом Малина спросила, не хотел бы я поглядеть на ее трусики, что в принципе говорило о нашей скорой встрече. Также она просила прислать ей что-нибудь в ответ. Черт знает чем я тогда думал, но я надел самые обтягивающие трусы и сделал парочку классных фото перед зеркалом. Малина прислала восхищенные эмошки и пропала, а я довольный пошел спать.

На следующее утро мне уже звонили в дверь. Я думал, что это курьер притащил парашюты Малины, но ошибся.

На пороге стояла весьма странная парочка. Полноватый рыжий паренек в клетчатом костюме и дурацком котелке, и такая же рыжая, но весьма худосочная девушка в двумя лектрисами на поясе. Позади них блестела на солнце яркая оранжевая машина — кабриолет. Судя по номерам — ранг «А».

— Граф Черкасов? — будто отчеканил толстячок. Он всю ночь готовился, судя по всему. Репетировал каждое слово.

— Допустим, — сказал я, пытаясь прикрыть халатом трусы.

— Меня зовут Димитрий Каковцев, и я вынужден, так… — паренек стушевался, — как там было, то а, Яра?

— Перчатка, — напомнила девушка, с улыбкой смотря на меня, — подождите граф, у нас это в первый раз.

— А-а-а, — я отхлебнул чай из кружки.

В руках Димитрия появилась белая ажурная перчатка.

— Я вынужден, граф, — мужчина покраснел и замахнулся перчаткой, но я ловко перехватил его руку и сжал с такой силой, то перчатка упала к моим ногам, а Димитрий отскочил назад с воплем.

— Это что за клоунада? — спросил строго я, — чего вам от меня надо?

— Все приходится самой, — девушка разачарованно покачала головой, — граф Черкасов, барон Димитрий Каковцев вызывает вас на дуэль, так как вы оскорбили его честь своими фотографиями.

— Ни хера себе, — я чуть чаем не подавился, — это какими же?

— Вы прислали непристойные изображения себя в зеркале его невесте Малине Бжезинской, — пояснила Яра, — а та переслала Димитрию, чем привела его в смущение и гнев.

— Признайтесь, что вы специально запихали в трусы огурец! И скажите об этом Малине! — не выдержал барон, — это наглый подлог и демонстрируемое превосходство.

— Вот оно что, — я почесал подбородок и отставил кружку с чаем в сторону, — вынужден вас разочаровать, господа, но привычки пихать огурцы куда-либо я не имею.

Я распахнул халат, и Димитрий побагровел, а Яра отвела глаза в сторону. Я был в тех же самых трусах.

— Вы подлец и негодяй, граф! Я вызываю вас на дуэль! Вы даже сейчас смеете издеваться надо мной!

— Да не издеваюсь я! Это он в спокойном состоянии такой! — воскликнул я, и понял, что дуэли не избежать, — вы серьезно будете драться со мной только потому что у меня член длиннее вашего? А на сколько сантиметров, барон?

— Когда вы будете валяться в грязи, я сорву с вас эти трусы и покажу всему миру, что вы лжец! — бушевал толстяк.

— Я не хочу с вами драться, я мирный пряник! Пусть ваша подруга, сама посмотрит мне в трусы или если захочет, пусть потрогает, чтобы убедиться, он настоящий!

— А вы хам, граф! — девушка покраснела и схватилась за рукоять шпаги, — к барьеру!

— Давайте уладим это недоразумение, — попросил я, так как очень не хотел встревать в драку. К тому же я не знал насколько эти ребята могут быть опасными противниками.

— Что здесь происходит, Сергио? — я даже не заметил, как рядом с нами появился только что прибывший Шарль, — я слышал краем уха что-то про дуэль? Дуэль? Сергио, не смейте отказываться. Это прекрасный случай показать чему вы научились. Давайте. Забейте эту сельскую шпану.

— А вы еще кто такой? — возмутился барон.

— Шарль Бенуа, граф Болонский, я буду секундантом графа Черкасова.

— Когда? — спросила Яра.

— Через пять минут, за домом есть площадка, а моему протеже нужно переодеться. Или вы хотите, чтобы он бился в трусах?

— Да, хочу! — воскликнул Димитрий.

— Сюр, просто гребаный сюр. Это кошмар какой-то, — зло процедил я, а затем громко прокричал, — Казимир! Неси мой лектрис!

Дуэль всегда проводится с секундантами. Они должны следить за правилами и констатировать результат. Иногда свидетели могут не согласиться с результатами и подраться уже между собой. В данном случае графиня Ярослава была секундантом Димитрия, а за мной решил присмотреть Шарль, успевший сбегать за бутылкой вина.

Мой противник был вооружен лектрисом типа рапира. Хлесткий, гибкий, очень легкий, но при этом имеющий лишь два электрода на самом кончике. Моя сабля была лучше защищена, имела какое-то подобие лезвия и вообще производила более угрожающее впечатление, но весила гораздо больше.

Я скинул халат, взял лектрис из рук Казимира и проверил заряд. Все в норме. Старый хрыч не забыл поставить его на зарядку после вчерашней тренировки.

— Это будет самая дурацкая дуэль на моей памяти, — негромко обронил я.

— А в его жизни вообще первая, — подмигнул мне Шарль, имея в виду барона Димитрия.

— Да, он весь трясется и тщательно выбирает слова. Для него подвиг — не победить меня, а победить себя, — сказал я, беря лектрис в руку и делая пару уверенных махов, — так что он уже герой.

— Ты можешь закончить этот бой одним ударом без электричества, — Шарль ткнул пальцем в мой бицепс, — просто целься в саму рапиру. Чуть выше гарды. Этот боров не сможет удержать ее. Вряд ли он вообще держал в своих руках что-то тяжелее собственного огрызка, из-за которого сильно комплексует.

Я встал в стойку и сделал страшное лицо.

— На фронте я таких как ты об коленку ломал, — зло сказал я и Димитрию и тот покраснел, вынул из кармана жилетки пузырек и сделал глоток. Алкоголь?

— Стимулятор, — усмехнулся Шарль, — они пока не запрещены, но теперь барон на какое-то время потеряет страх и вообще какую либо способность чувствовать. Так что, другой мой, Сергио, не стесняйся, руби его в капусту.

— Резиновой палкой с электродами?

— Начинайте! — крикнула Яра, и Димитрий тут же подскочил ко мне. Под стимулятором он двигался чуть лучше, чем мог бы. Я встретил его серию выпадов уклонениями. Нужно было подобрать момент, чтобы ударить со всей силы. Барон покраснел, как порося, тяжело дышал и пытался коснуться меня лектрисом. Искры мелькали перед моими глазами, а треск разрядов сильно раздражал, но я продолжал отступать.

— Давай, двежонок, двигайся! — подбодрил я своего оппонента, — тебе это не помешает.

Еще несколько стремительных атак, но все в молоко.

— Кто тебя учил, барон? — рассмеялся я, отходя в сторону.

— Я! — крикнула Яра, и Шарль тут же направился к ней, чтобы поинтересоваться ее местом в общем ранге.

Кажется, колобок начал выдыхаться, а его стимулятор вышел вместе с обильным потом. Димитрий остановился и выставил рапиру вперед, как бы пытаясь взять передышку, но я наскочил на него и, схватив лектрис двумя руками, рубанул наотмашь с такой силой, что барон заорал от боли. Рапира повисла на его кисти, и я понял, просто сломал противнику несколько пальцев.

— Берите лектрис в левую! — крикнул Шарль, — либо сдавайтесь.

— Передайте мне право, барон! — Яра выхватила свой лектрис.

Это еще что за номер? Я с ней драться должен? И тут я вспомнил, что Шарль говорил мне, что дуэлянт может передать право боя своему секунданту, но для этого ему нужно добежать до того и скрестить лектрисы. Эдакая эстафета.

Толстяк побежал со всех ног к Яре, но я поднял с земли кусок плотной глины и с силой метнул его трусу в спину. Есть пробитие! Димитрий рухнул на землю, и я подошел к нему.

— Кончайте этот спектакль, — сказал я, — или мне вас лектрисом до шокового состояния затыкать?

Такое тоже бывало, как говорил мой учитель.

— Кажется, дуэль закончена. До чего же убогое зрелище, — Шарль зевнул, — уверен, что вы, графиня разобрались бы с моим учеником, но этого права вам уже никто не даст.

Яра хмыкнула и убрала лектрис.

Димитрий встал. Девушка помогла ему вынуть сломанные пальцы из эфеса рапиры, ставшего настоящей ловушкой.

— Примите мои извинения, граф, — поклонился барон, — я был не прав.

— Извинения приняты. Старайтесь не употреблять стимуляторы, — сказал я, — от них тупеют со временем. Но если это и, правда, ваша первая дуэль, то вы большой молодец. Вы и не могли победить меня, но главное, что вы победили собственный страх.

— Спасибо, я запомню это, — Димитрий улыбнулся, и пара покинула нас.

— Надо было ему его лектрис в задницу засунуть, — Шарль отпил из бутылки и протянул мне вино, — а затем и подружке его накостылять за компанию.

— А у меня бы вышло?

— Нет, конечно. Она в первых трех тысячах, ты вот теперь пятитысячный у нас.

— Что? — удивился я, — неужели этот позор попадет в общий график?

— А то! — Шарль рассмеялся, — куча народу узнает о причине дуэли, так что ты станешь очень знаменитым сегодня-завтра. Хохотать будут многие, но тебя это не опозорит.

И мой учитель оказался прав. После дуэли он хорошенько меня отдубасил и улетел обратно во Францию, а я вечером стал звездой тифона. Все началось с кучи добавлений в друзья и лайков к моим фоточкам. Я добавлял всех подряд. Затем мне позвонил отец Димитрия и просил прощения за выходку своего сына, и я его успокоил. Мы были в расчете. На очереди уже был звонок от отца Малины, который был в гневе за такое кокетство со стороны его дочери и сказал, что обязательно накажет ее, например отнимет ее двежонка и запретит фоткаться с ним аж целую неделю. А еще кто-то выложил новость о нашей дуэли и фотографии, где я щеголял с огурцом в трусах. Конечно, это была графиня Ярослава Миронова. Та самая рыжая, что хотела меня взгреть, но ей не успели передать эстафету. Эти фотографии вызвали бурю эмоций и интереса у общественности. Будь я простым человеком, то, наверное, сгорел бы со стыда, но я был магом, и мне было пофигу. Сама ситуация забавляла меня. Не более.

А еще вечером позвонила Ксения и отчитала меня за эту выходку. Дуэль за фотку в трусах, посланную какой-то селючке. Что может быть глупее? Это не достойно графа. А император уже в курсе. И говорят, что ее люди уже сделали внушение Бжезинским и Каковцевым. Но как все это скажется на нашем с Ксенией плане было непонятно.

— А мне кажется, что все будет хорошо, — сказал я, — император будет более заинтересован.

— Постарайся больше не социализироваться подобным образом, — посоветовала Ксения.

— А что с Клыком Гаки? — напомнил я.

— Воры залегли на дно, но мы нашли того, кто сможет пролить свет на это событие. Я хочу, чтобы ты этой ночью пришел в мой сон. Мы вместе навестим одного очень важного приятеля.

— Заметано, — сказал я, — спокойной ночи!

— Успокоишься тут с тобой, — хмыкнула в трубку Ксения, и я услышал гудки. Мой патрон раздражен. Но ведь я хотел как лучше!

На улице послышался знакомый звук садящегося авикара. Опять императорская доставка? На часах уже десять вечера. Поздновато. Я вышел из дома и столкнулся с мужчиной в черном плаще и погонах с двуглавыми орлами.

— Дом Романовых передает вам это, — сказал торжественно усатый офицер и протянул мне очередную корзину, полную каких-то подарков.

— Передайте спасибо его величеству, — попросил я и вернулся в дом.

В корзине помимо уже ставшей привычной жратвы, лежали свежие морские ежи и бутылка тридцатилетнего коньяка. Я сразу откупорил ее и хлебнул прямо из горла. Хорошо-то как. А вот и очередная записочка.

«Вы решили форсировать события, граф. Я прекрасно понимаю, кому на самом деле предназначились ваши фотографии. Спасибо. Вы в прекрасной форме. Ваш А».

Говорил же! Понравилось же, выходит. Я разобрал подарки и наткнулся на плоскую коробочку. И что же в ней? Ха, отлично.

Я сделал еще один глоток коньяка и повертел в руках черный, как антрацит, новенький тифон, на обратной стороне которого красовался герб Романовых. Все идет по плану, госпожа Воронцова. Все идет по плану.

Попасть в сон Ксении было не сложно. Я щелкнул пальцами и создал портал прямо в одном из каминов своего замка. Да, буду как тот мальчик с буквой «Z» на лбу, путешествовать через камин. Едва я ступил в синее пламя, как меня окутал черный дым, а следующий мой шаг был уже в темном коридоре со скрипящими половицами. По коридору сновидца уже многое можно сказать о нем самом. Я почувствовал холод и неуют. В этом месте просто не хотелось находиться. Подсознание Ксении было жутким и хранило немало ужасных секретов. Большую синюю дверь словно из банка утащили. Тяжеленная, круглая и металлическая. Едва я подошел к ней, как она с шипением открылась и откатилась в сторону, впуская меня внутрь. Там, в очень маленькой и совершенно пустой комнате меня ждали два человека в черных балахонах с длинными капюшонами.

— Граф Черкасов? — металлическим голосом спросил один из них.

— Он самый, — ответил я, — вы стражи ее сна?

— Верно, проходите. Ксения видит сон, но вы сумеете ее осознать, — спокойно сказал другой.

— Не сомневаюсь.

Какое интересное решение. Обычно в буферной комнате сновидения ставят ловушки, или это пыльный склад из воспоминаний, а тут вообще ничего нет. Это и хороший, и плохой признак одновременно. Ксения стирает свое прошлое и никогда не возвращается в него. Ее буфер — это сторожка. Удивительно.

Я оказался в темном помещении, похожем на мастерскую. Здесь стояла куча автоклавов, компьютеров, а по стенам бегали голографические красные буквы и символы.

Сама хозяйка сна стояла посередине зала, совершенно голая, но в белом пластиковом переднике. Перед на ней, на стуле, сидело странное создание больше похожее на манекен. Только вот он был отчасти живой. Его руки и ноги дергались, а голова была неподвижно зафиксирована в жутком устройстве, похожем на капкан.

Я неторопливо подошел ближе, боясь спугнуть Ксению.

— Не так, не так, — шептала она, делая безумные глаза, — скальпель. Мне нужен скальпель.

Женщина повернулась ко мне и застыла. Я внимательно посмотрел на нее. В своем сне Ксения была пожилой. Я впервые видел ее такой, какой она есть на самом деле. Нет, она не была уродиной, но на ее лице уже лежали глубокие морщины, а на правой щеке был яркий шрам, протянувшийся аж до глаза.

— Дай мне скальпель, помощник, — зловеще сказала она мне и указала на медицинский столик, который возник рядом словно по волшебству.

— Она не осознана, — Рагни хотел было выскочить из меня, но я его удержал.

— Это пока, но я не хочу, чтобы она видела тебя.

— Скальпель! Быстро! — приказала княгиня.

— Вам не скальпель нужен, а психиатр, — грустно улыбнулся я и пнул по столику. Десятки металлических ножей и приспособлений с громким звоном разлетелись по комнате.

— Мало вам людей в реальности резать, вы еще и во сне живете этим, — хмыкнул я, — какая преданность делу.

— Что вы себе позволяете? Я вызываю охрану! Сейчас же! — Ксения стала озираться, и поняв, что никто не придет ей на помощь, внезапно осозналась, — Сергей? Это вы?

— Да, это я, княгиня. Придите в себя. Вы не в лучшей форме, — попросил я.

— Вы правы, черт побери! — Ксения хлопнула в ладоши и в миг стала сама собой. Ее лицо помолодело, а на теле появился обтягивающий черный комбинезон.

— Ты видел меня какой я есть, — сказала она, — что еще тебе стало обо мне ясно?

— Ты очень закрытая личность. У тебя много тайн, и ты никому не доверяешь, — ответил я, — но я не сновидец-психолог. Не мне ставить тебе диагноз. Но скажу честно, я стараюсь избегать таких людей как ты.

— Это почему же? — Ксения пытливо посмотрела мне в глаза.

— Потому что у тебя нет слабостей. Тобой сложно манипулировать. А маги только тем и занимаются, что играют с людьми.

— Может быть, я тоже маг?

— Нет. Если бы ты была одной из нас, то не меняла бы внешность. Посмотри на меня. Я уже смирился с моим новым телом и выгляжу так же как как и в реальности. А твое сознание закостенело в старом теле, даже когда ты получила новое. Мы разные.

— Ты прав, — Ксения покачала головой, — иногда я ненавижу себя за эту слабость, но я ничего не могу поделать. Может быть, станешь моим учителем?

— Я думаю, что твоему сознанию уже поздно меняться. Я сам пришел поздно, но мне было пофигу на принципы, устои и собственные мысли. У тебя не получится. Ты княгиня, тайный канцлер, правая нога императора. У тебя очень высокий социальный ранг, чтобы ты могла отбросить все это как бесполезный мусор и сосредоточиться лишь на самой себе. Этот мир не примет тебя измененной. А времени становится все меньше. Ты смогла отсрочить свои старость и смерть, как и другие, но это не сделало тебя сильнее на энергетическом уровне.

— Вот как? Я догадывалась об этом. Ладно, давай не будем устраивать здесь философских бесед. Мы должны сегодня попасть в сон к одному человеку, но сделать это будет очень непросто. Его дверь сильно защищена.

— Стражами как у тебя? Это не проблема.

— Нет. Артефактом. Причем, этот предмет не находится во сне, а лежит у него под подушкой. Мы идем к Илье Кошелеву. Это самый знаменитый вор сновидений.

Артефактор, наверное — подумал я. В любом мире есть такие ребята. Ищут артефакты, воруют их, перепродают в Даркнете, на деньги гуляют. Я сам хотел стать таким, но ведьмы подсуетились и забрали меня раньше, чем лидер артефакторов решил меня взять к себе. Он просто не верил в меня. Как и многие другие. А зря.

— И как мы попадем в его сон, если он запечатан столь сильным артефактом? — поинтересовался я, наблюдая как та машет руками в попытке создать портал.

— Готово! — Ксения хлопнула в ладоши, и яркое оранжевое пятно заискрилось по краям, — мы идем к другому сновидцу, который умеет подбирать ключи к таким дверям. У нас с ним уже все обговорено по тифону.

— Как у вас все сложно, — вздохнул я, — но я понимаю, почему такое сильное разделение по классам сновидцев.

— Потому что у нас мало света, Сергей, — сказала Ксения, — и мы прекрасно осведомлены об этом.

— И никак нельзя изменить эту ситуацию?

— Можно, но для этого София должна будет пожертвовать собственным светом ради всего мира. Две частицы усилят ее неимоверно и тогда мы станем яркими, как ты.

— Вот как. И ты веришь в это? — усмехнулся я, шагая вслед за Ксений в портал.

— Нет, конечно, — ответила женщина, когда мы оказались в широком золотом коридоре, — под конец своей жизни Габриэль свихнулась. Об этом говорили все вокруг. Я сама застала ее кончину. Скажем, так себе зрелище. Она бредила, не узнавала никого вокруг и писала безумные пророчества. Она предсказала смерть этому миру от угасания, но спасти нас может только создательница, что придет через дверь. А что мы имеем в итоге?

— София пришла.

— И тебя привела. Вы уже сломали пророчество. Остальные бредни старушки можно не читать, — махнула рукой Ксения, — я не думаю, что София способна на такой подвиг.

— Как она кстати поживает?

— У нее все хорошо. Да, она тоже вспоминает о тебе, но мы пока не можем сказать ей трагичную правду.

— Это какую же? — я остановился.

— Что ты умер, не справившись с вибрациями этого мира. Твоя могила стоит на кладбище в Осло. Чего ты так глаза пучишь, Сергей? — Ксения была довольна произведена эффектом своих слов, — ты умер. Переродился. У тебя новая внешность, даже голос другой. Она не узнает тебя, и это нам только на руку.

— Почему? — не понял я.

— Узнаешь. Сейчас идут очень серьезные подковерные игры, и нам нужно ставить на правильные цвета в нужное нам время. София сейчас находится под защитой Церкви, и вытащить ее оттуда будет очень трудно. Ее сон охраняется не хуже моего. Так что мой совет — не суйся к ней пока. Я уверена, что вы обязательно встретитесь, нужно только немного переждать и не лезть на рожон.

— Хорошо, Ксен, — согласился я.

Золотой коридор светился и искрился, ослепляя десятками зеркал на стенах и потолке. Дверь тоже оказалась не простой, а в стиле барокко. Дорого, богато, вензеля, дубовые листья и даже картина неизвестной мне голой дамы.

— Здесь есть хитрость, — сказала Ксен и прикоснулась к картине. Затрещал невидимый механизм, и изображение стало меняться.

— Интересное решение, — кивнул я, — эта дверь с секретом. Здесь десяток путей, не меньше, и почти все они ведут за границу сна. Открывая дверь, ты просто просыпаешься, а не попадаешь в его сон.

— Верно. Вот нужная картина, — Ксения отодвинулась, и я увидел лесную поляну с белыми березами и пенек, на котором сидел дедушка с посохом. Волхв, не иначе. Иначе нафига лапти обул?

Дверь открылась, мы вошли внутрь, и сразу же оказались на поляне. Только вот волхва здесь не было. Вместо него стояла избушка на курьих ножках, а на ее пороге сидел седой мужчина лет пятидесяти в овчинном тулупе и почему-то валенках, подбитых железом.

— Задержались вы, ваше сиятельство, — сказал он и вежливо поклонился княгине, — а это тот самый ваш новый сотрудник? Ну дай я на тебя посмотрю. Подойди поближе.

— А ты умеешь что ли? — спросил я.

— А как я по-твоему могу на двери смотреть да ключи подбирать? А человек, он считай такая же дверь.

Глаза мужчины остекленели, он весь напрягся, а потом заорал как резаный. Прикрыл лицо рукой и упал не землю.

— Что с тобой? — Ксения бросилась к нему на помощь.

— Насмотрелся дурень, — довольно хмыкнул я, — ты что, не предупредила его о моей яркости?

— Предупредила, конечно. Сказала, что ты ярче чем мы.

— Но не настолько же! — ключник встал с земли сам и потер глаза, из которых текли слезы, — ты светишься как солнце! Даже ярче!

— Надо думать. Я же попаданец, да не абы какой. Всем имбам имба! — воскликнул я, — я копил свет несколько лет и иссушал не только людей, но и демонов, и древних!

— Верю, — зрение ключника вернулось в норму, и он подошел к нам, — воровская гильдия откроется только этим ключом.

В его руках сверкнула маленькая пирамидка. Я уже встречал подобные ключи. Вставляются в углубления, либо кладутся на постамент.

— Деньги упадут на ваш счет завтра утром, как проснетесь, — сказала Ксения.

— Хорошо, я вам верю. Но будьте осторожны, друзья. Говорят, что Илья плотно сотрудничает с ведьмами Орловского.

— Опять этот тип, — я посмотрел на Ксению.

— Конечно. Он же считает себя настоящим магом. Сергей, бери ключ и пойдем дальше.

— Благодарю, — я ловко схватил пирамидку с ладони Ключника, что тот даже не успел глазом моргнуть.

Мир вокруг нас начал терять краски. Сам хозяин сна исчез, а избушка издала гулкое кудахтанье и убежала в лес.

— Делай портал быстрее, — попросил я, — этот сон рушится. Если не успеем, то придется просыпаться.

— Не говори под руку, — Ксения махала руками, и перед нами рос портал с целой кучей лепестков, будто бутон космического лотоса. Он начал раскрываться, обнажая проход, но сон Ключника вокруг ломался и трещал по швам. Шли сильные вибрации. Еще чуть-чуть и мы не успеем сделать прыжок.

— Готово! — княгиня схватила меня за руку, и мы махнули в черное пространство между лепестков.

Новый коридор встретил нас факелами на стенах и смахивал на проход в средневековой крепости. Пол был устлан шкурами животных, и повсюду висели трофеи — головы животных и даже людей. Меня этим было не запугать, да и Ксению тоже. Она явно привыкла видеть отрезанные части человеческих тел. С ее-то хобби!

— Ты удивлен, что нам пришлось посетить Ключника? — спросила она.

— Да, в моем мире сновидцы не заморачиваются такими защитами, — признался я, — все, что я вижу мне в новинку. У нас ставят ловушки в буферной зоне, или даже поселяют там всяких сущностей, которых постоянно подкармливают собственным светом, но чтобы там дежурила бригада сновидцев, которые приходят туда каждую ночь как на работу. Нет, такого я не встречал, ну или не помню. Опять же, у нас нет отдельных классов типа Ключника. Я могу без проблем ворваться даже в самый защищенный сон противника. Хотя, нет, вру.

Я улыбнулся.

— Есть разные ритуалы и сигилы, ограждающие сон человека от любых вмешательств.

— И артефакты?

— Да, но их использование обычно лишает снов и самого владельца, так что так себе решение, хотя некоторым оно жизненно необходимо, — я на мгновение вспомнил про Алену, которой подарил такое колечко.

— Ты помрачнел? Или мне кажется? — Ксения взяла меня за руку.

— Ничего. Все в порядке. Старые раны открываются даже у старых магов, — усмехнулся я, — пойдем к этому вашему Илье. Я хочу поглазеть на его дверь.

Коридор петлял, иногда по бокам появлялись двери, но мы знали, что они ведут куда угодно, только не в сон Ильи.

Нужная же дверь появилась не сразу, зато она разительно отличалась от десятков других.

— Этот Илья не капитан корабля случаем? — я подошел к огромному деревянному штурвалу, торчащему из двери, — какой интересный замок. Можно я попробую взломать его без ключа?

— Это невозможно, — сказала Ксения, — ключ…

— Да пофигу на него, — отмахнулся я и стал осматривать дверь вторым зрением.

Это была очень интересная конструкция. Дверь подпитывалась энергией от артефакта, находящегося не в мире снов. Тонкая струйка света просто уходила в никуда. Но она и не была нужна мне. Ее можно перерезать, на всякий случай. Весь замок представлял из себя целое скопление нитей, завернутых в клубок. Понятно, почему его так тяжело открыть. Я сунул руку прямо сквозь штурвал и принялся аккуратно раздвигать эти нити. Их разрезать не стоило. Можно вообще сломать всю структуру, и тогда дверь заблокируется навсегда. Я осторожно водил руками и со стороны это выглядело забавно, учитывая, что Ксения этих нитей не видела.

Некоторые из них были заплетены настолько туго, что я боялся их порвать лишним усилием. А вот и главный узел. К нему ведут все остальные ниточки и сплетения. Это место для ключа. Сюда нужно поместить пирамидку, но мы пока этого делать не будем. Я подвигал некоторые из нитей и заметил, как узел начал потихоньку расходиться.

— Неужели открывается? — восхищенно спросила Ксения.

— Вряд ли, — я покачал головой и убрал руку. Зрение вернулось в норму, а я почувствовал легкое утомление.

— Это очень хороший замок. Я бы мог взломать его, но у меня ушло бы много времени. Ты бы точно не дотерпела бы до этого момента.

— Меня бы выбило из сна?

— Да, — я взял Ксению за руку, — сейчас я открою дверь, но я хочу чтобы ты кое-что уяснила. Скорее всего, там серьезная охрана и нас уже ждут. За меня не бойся. Если тебя выбьют или что хуже, не пытайся дозвониться и разбудить меня в реале. Я доведу дело до конца и узнаю где Клык. Хорошо?

— Думаешь, я не смогу постоять за себя?

— Я не люблю думать, Ксен, — сказал я, — пока одни думают, другие делают. Вот и вся разница. Пойдем.

Я вложил пирамидку внутрь штурвала, и тот закрутился по часовой стрелке. Появились очертания двери, и она распахнулась, открывая нам вид на безбрежный океан. Красиво, конечно, только это ловушка. Едва мы шагнули внутрь, как море исчезло, а вокруг появились каменные стены и решетки. Темница! Мы оказались в большом, просторном зале, посередине которого сидели пятеро женщин в черных мантиях с капюшонами, а шестая восседала на троне из человеческих костей. Дамы явно были готовы к встрече с нами.

— Княгиня Ксения Воронцова и ее новый фаворит, никому не известный, но очень опасный сновидец, — сказала женщина на троне. Она скинула капюшон, и я увидел под ним красивое правильное лицо и белые кудри.

— Во-первых, меня зовут Сергей, — я сделал неглубокий реверанс, — а во-вторых, я не ее фаворит. С кем имею честь?

— Леди Исис и ее верные дочери.

Я чувствовал, что в этих стражницах заключена большая сила, и что наше общение не будет милым и добрым. Они готовятся напасть, но пока им интересно узнать кто я такой, и что от меня ждать.

— Это грайи, — тихо шепнула Ксения, но ее услышали.

— Греческая мифология, — хмыкнул я, — но тех ведьм было всего три, а тут сидит в два раза больше.

— Нас гораздо больше, Сергей, — сказала Исис, — мы взяли себе это название, чтобы вселять ужас в сердца посвященных в сны.

— Честно, я не впечатлен, — признался я, — вы знаете, зачем мы здесь. За троном есть дверь в сон Ильи, и мы войдем в нее.

— Боюсь, это невозможно, — улыбнулась королева ведьм, — мы с радостью иссушим вас до последней капли света.

— Их больше, Сергей, — Ксения вцепилась в мое плечо, — я могу взять на себя только одну, и то навряд ли смогу ее победить.

— Значит тебе нужно просыпаться, — улыбнулся я, — не переживай, Ксен, я все сделаю сам. Как всегда. Как всегда.

Я убрал руку за спину и незаметно вынул из кобуры «Розу». Холодный ствол уперся в бок Ксении, и ты удивленно посмотрела на меня.

— Не делай этого, Сергей, — прошептала она, — давай уйдем вместе.

— Нас никто не отпустит, — ответил я.

— И это верно. Мои дочери голодны, и они не хотят просыпаться голодными! — довольно хохотнула Исис.

Я щелкнул крючком пистолета, и Ксения исчезла на глазах удивленных ведьм. Холостой выстрел мгновенно выбивает из тела в реале, и из сна в реал. Так что я спас княгиню от предстоящей схватки.

— Ты отобрал у нас часть добычи и поплатишься за это! — в голосе Исис звучал холод, — сестры…

— Так, хватит нести херню, дамочки, — сказал я, — я даю вам последний шанс свалить из этого сна по-хорошему. Вы даже не представляете с кем имеете дело. Я таких как вы в своем мире об коленку да об пол. И не раз. Если вы свалите прямо сейчас, обещаю, что не трону и не покалечу. Те же кто решит остаться, завтра утром не проснется. И послезавтра тоже.

— Какой наглец. Взять его и притащить к моему трону! — приказала Исис.

Ведьмы поднялись с пола и полетели ко мне, будто призраки, не касаясь пола.

— Ничему вы, сука, не учитесь, — я со вздохом выхватил пистолеты.

На самом деле этот глупый бой с ведьмами можно было закончить очень быстро. Достаточно было просто перестрелять их всех. А пока они проснутся, да лягут спать снова, да осознаются, да вернутся в этот сон, я уже и в дверь войду, и с Ильей переговоры проведу, проснусь и даже попить кофе успею. Но у меня были другие методы. Почти всю свою магическую жизнь в родном мире я провел среди ведьм сновидений и сам носил титул ведьмака, поэтому мне было жутко интересно, а на что же способны местные представительницы этой древней профессии.

Я убрал пистолет и сразу же создал защитный купол, потому что в меня уже летели молнии и огненные шары. Один против пятерых. Это, конечно, многовато. Учитываем, что они нападают одновременно, а не по очереди, так что мне предстоит сильно постараться, чтобы победить их. Конечно, можно выпустить Рагни, но я не хотел светить своего симбионта раньше времени. Он у меня как последний козырь в игре против дураков, как внезапный кролик из шляпы фокусника. А вот вам фазовый волчок, он откусит вам бочок.

— И это все что вы можете? — рассмеялся я, отмахиваясь от искрящихся молний, как от назойливых молний, — нападайте по-взрослому.

Я хлопнул в ладоши, и пространство сна начало сжиматься. Я не думал, что этот фокус сработает, но сон оказался весьма гибким. В принципе, если здесь правят ведьмы, а они же в гостях, то и мои хотелки должны работать, что вполне логично. Зал стал походить на коридор, и ведьмы теперь не могли атаковать меня все вместе.

Первой на меня налетела полуголая мадам в черном траурном платье и лавровом венке на голове. Прямо умершая невеста. Ее неестественно вытянулись, а на пальцах появились длинные закругленные когти. В ближний бой собралась, не иначе. Я увернулся от первого взмаха, а затем из моей груди вырвалось костяное щупальце с крюком на конце. Оно вонзилось в бедро ведьмы и рвануло назад. Грайя полетела в мои объятия. Я схватил ведьму и одним движением развернул ее тонкую шею на 180 градусов. Хрусть. Минус одна. Тело превратилось в пепел, но я уже столкнулся со следующей воительницей. Эта грайя скинула с себя плащ и предстала вообще в чем мать родила, но лучше бы она этого не делала. Просто весьма пышная Малина могла позавидовать этой даме в плане формы и объемов.

— Я сожру тебя целиком! — завопила ведьма и широко расставила руки и ноги.

— Да судя по всему ты только этим и занимаешься, — усмехнулся я, — тебе бы на астральную диету сесть, побегать для приличия, калории начать считать.

Тело ведьмы стало раздуваться еще больше. Кожа треснула и обнажила здоровенные клыки. Вот это некроморф, черт побери! Я улыбнулся, видя как огромные груди ведьмы расползаются в стороны демонстрируя пасти с зубами. Про промежность я вообще молчу, там было вообще нечто похоже на пасть миноги.

— Обнимашек захотелось? — крикнул я, увидев, что ведьма летит на меня. Да, столкновение с этой живой бурмашиной из челюстей и клыков ничего хорошего не сулило. Конечно, это была бестолковая атака, главной целью которой было напугать впечатлительного сновидца. Когда на тебя несется такая вот гора голой плоти, из которой вылезло нечто, то можно и в штаны наложить, и проснуться в мокрой постели. Но на меня эти страшилки не действовали. Я сам мог кого угодно напугать.

— Ахо! — я топнул ногой в пол, и из него тут же стали вылезать длинные заостроенные пики. Ведьма увидела, что к ней приближается целая стена таких копий и решила дать заднюю, но было поздно. Я махнул рукой, и пики оторвались от поля и догнали удаляющуся мадам, похожую на раздутую язву. Рвануло так, что я даже глаза рукой прикрыл. Минус две. А хотя, погодите, ошметки, клыки и пики зацепили еще одну дамочку в белых подвязках. Итого, минус три.

Оставшиеся две ведьмы, не считая королеву, начали отступать к трону.

— Не убегайте, мы же только начали! — я вскинул пистолет и выстрелил в правую мадам. Она мгновенно растаяла в воздухе, а я уже навел ствол на левую. Та создала защитное поле, но от моего артефакта не было спасения. Первым выстрелом я продырявил ее купол, а вот вторым отправил на пробуждение. Остались только мы с королевой Исис.

Она спокойно сидела и смотрела на меня.

— Неплохо, неплохо, — королева медленно захлопала в ладоши, — выходит, что про вас говорили правду. Вы Аватар сновидений. Я не верила в эту чушь, потому что последнего убили пару десятков лет назад. Бедный Отто, он так и не понял кто же нанес ему смертельный удар в спину. И вот перед нами новый аватар. Занимательно. Интересно, кто будет убивать вас?

— Может быть, вы попробуете? — улыбнулся я, — хотя вам это не под силу. Вы даже лично не соизволили явиться, а прислали своего дубля. Он неплох, но слишком безэмоциональный.

— А от него это и не требуется, — на лице королевы не дрогнул ни один мускул.

— Я понимаю. Сам таких же тупых делаю. А теперь, пожалуйста, сгиньте, мне пора навестить воришку.

— Вы не вернете Клык Гаки, — твердо сказала Исис.

— Да я и не собирался, если между нами, — подмигнул я, — мне он совершенно не нужен. Я ищу иной артефакт.

— Что? — дубль королевы удивленно открыл рот, и в то же мгновение в нем появилась светящаяся дыра. Я опустил пистолет. Не люблю общаться с копиями. Бесполезное занятие.

За троном находилась дверь. Я легко открыл ее и вошел внутрь.

Пол под ногами зашатался, а в ноздри ударил резкий запах соленой морской воды. Я оказался на корабле — огромном паруснике, идущим прямо на границе со штормом. Справа от нас бушевала непогода и черные волны поднимались выше корабля.

— Стоять! Бояться! — крикнул мне возникший из ниоткуда пират. Классический флибустьер, ловец удачи. Деревянная нога, треуголка, золотые зубы вперемешку с черными пеньками, на одном глазу повязка, полосатая рубаха.

— Где капитан, гребаное ты отродье! — заорал я на него, — сам капитан Белая Волосня прибыл, чтобы поговорить с ним!

— А-а-а! — протянул спрайт, — прошу следовать за мной.

Весь корабль был полон пиратов. Они появлялись с каждым шагом и пялились на меня. Это уже внутренняя охранная система. Можно и их порубать всех, но я потеряю при этом много света. Лучше оставить сил для их босса, а поэтому лучше мимикрировать под персонажа сна.

Деревянная дверь в каюту капитана открылась, и я вошел внутрь.

— Капитан Белая Волосня по вашему приказанию прибыл! — заорал мой спутник.

И внезапно стало светло. Я сразу увидел кучу разноцветных подушек, пузатый кальян, марокканские стеклянные фонарики, стол на коротких ножках. А вот и сам Илья Кошелев. Светится ярче своих спрайтов — двух прекрасных темнокожих наложниц, делающих ему массаж плеч.

— Какая еще Волосня? — удивился вор.

Илья был молод. Может быть, лет тридцать. Высокий, спортивного телосложения, слегка смуглый, с прямым носом и карими глазами. Короткая стрижка, модные усики и бородка. Наверняка, у него в роду были испанцы. Красавец, и почти классический негодяй. Женщины таких обожают. Хотя я уже был красивее.

— Илья Кошелев? — я вышел из тени, — неплохо ты тут устроился. Это твоя крепость? Постоянно тут тусишь? А выходишь через что? А, вижу — картины на стенах. Это же как раз Осло, я там был недавно. А вот эта вообще занимательная.

Я подошел к изображению, показавшемся мне очень знакомым.

— Лифт подземной лаборатории создателей, если я не ошибаюсь.

— Кто ты, мать твою такой? — Илья напряженно следил за мной.

— Граф Черкасов. Тайная канцелярия. Но ты должен был догадаться.

— Как ты вообще сюда попал, а?

— Так открыто было, — невозмутимо ответил я, — вот я и пришел. Только не говори, что ты меня не ждал. Вон даже баб двух создал. Мне левая, грудастенькая больше нравится. Ну что, замутим групповушку?

— А не охерел ли ты, граф? — Илья оттолкнул одну из девушек и вскочил на ноги, — а ты чего стоишь, дуболом?

— Капитан Белая Волосня… — начал было пират, но Илья выхватил длинный изогнутый клинок из поясных ножен и одним ударом снес ему голову.

— Спрайты — это наши олицетворения в какой-то мере, — напомнил я, — так что не стоит плевать в зеркало, коли харя кривая.

— Я считаю до трех…

— И что? Что ты мне сделаешь? — я подманил пальцами одну из девушек и сунул ей руку в голову.

— Ты что творишь, сука? — Илья завороженно смотрел за моими действиями.

— Теперь это больше не твой спрайт, — сказал я. Девушка встала на четвереньки и я спокойно на нее сел, как на стул.

— Ты очень не гостеприимный хозяин, — заметил я, — у тебя даже стульев нет. Не в подушках же меня валяться.

— Все, я понял. Ты тот самый гребаный аватар! Про тебя говорят в самых тайных кулуарах. Меня предупреждали, но я не верил! Я нанял грайю, королеву ведьм Гекаты, чтобы они охраняли меня.

— Я их всех развоплотил. Они выполнили свою часть сделки. Они старались защитить тебя, — сказал я, закидывая ногу на ногу, — заодно я познакомился с самой Исис. Это важная шишка?

— Еще бы! Сука! — Илья разочарованно хлопнул в ладоши, и его девушка исчезла, — ладно, я знаю за каким ты здесь хером.

— Только не вздумай со мной торговаться, вор, — строго сказал я, — иначе неделю под себя ходить будешь, не просыпаясь.

— Да я уже это знаю. До меня дошли слухи, что ты сделал с западными наемниками. У меня нет ни времени, ни желания валяться в коме и ссаться в утку.

— Значит, ты мне все расскажешь про вещи, которые меня интересуют, — кивнул я с легкой улыбкой, — люблю деловых людей, и отойди от той картины, пожалуйста, пока я ее не уничтожил.

— Твою мать! Глазастый ублюдок!

— Сядь на место, Илья, — рявкнул я, и у вора подкосились ноги, — ну или давай подеремся. Магия, шмагия, молнии друг в друга покидаем.

— Да пошел ты в жопу, аватар! Я не маг, я сноходец! Это у меня дар такой. С рождения был. Я всегда видел чужие сны, а когда научился в них осознаваться, то и ходить стал. Я вообще не умею толком драться во снах. В реале я бы тебе, может, и попробовал жопу надрать, но не здесь. Иначе зачем мне нанимать ведьм? Они совсем не дешевые.

— Забавно, но хрен с ними, с ведьмами этими. Вопрос первый. Это ты украл Клык Гаки?

Илья помрачнел и плюхнулся в подушки.

— Да, я.

— Тебе помогал кто-то из Создателей.

— Да.

— Понятно. Отвечать ты будешь строго по существу, не вдаваясь в подробности.

— Да.

— Плохо, что ты такой несговорчивый мудила, — с сожалением сказал я, — придется поработать над тобой.

— Ты, что мозги ломать умеешь? — удивился Илья.

— Так я же аватар, ты сам говорил. И Исис того же мнения. Так что предупрежу сразу — будет очень больно, что здесь, что завтра утром при пробуждении.

— На хер! — Илья схватился за голову, — меня не предупреждали, что ты аватар! Сказали сначала, что просто крутой маг, хрен знает откуда!

— В своем мире я совершенно обычный парень, — улыбнулся я, — так что кончай ломать комедию. Выкладывай все, что знаешь.

— Все не могу. Сам понимаешь, воровской кодекс. Если я расколюсь целиком, даже под мозголомкой — моя карьера рухнет, репутация скатится на дно. Я больше не получу ни одного заказа. Лучше просто убей меня тогда.

Конечно, я не собирался делать этого. Поэтому нужно было просто аккуратно расспросить, не задевая воровскую честь и прочую ерунду. Мы говорили недолго, но я узнал почти все, что было мне нужно.

Неделю назад Илья встретился в реале с незнакомым ему человеком в Мадриде. Они посидели в уличной кафешке, и заказчик показал ему картинки кинжала, который нужно выкрасть. Конечно, Илья слышал про такой артефакт, но был уверен, что тот уничтожен навсегда. Да так оно и было, только вот я принес им новый. Оригинальный. Незнакомец оставил большую сумму в задаток и обещал уладить пару темных делишек Ильи, который имел проблемы с законом не только во снах, но и в реале. Вор сразу признался, что никогда не был в лаборатории и не сможет туда попасть без образа. Именно поэтому ему принесли нарисованную от руки картину. Скорее всего, рисунок был сделан с фотографии, но это давало мне зацепку. Я уточнил, осталась ли эта картина у Ильи, и попросил выслать ее Ксении. Да, Илья прекрасно ее знал, и как с ней связаться тоже. Если я найду художника, то это даст выход на заказчика. Фотографию точно сделал кто-то из Создателей, но Илья его само собой не знал. Тут все хорошо прикрыто. Я чувствовал, что вор не врет. Выкрасть сам артефакт не составило труда. Нужно было лишь осознаться в конкретную ночь и войти в картину, которая вывела вора в лабораторию. Конечно, первый датчик сработал, но вот затем произошло отключение по всему этажу и Илья поспешил забрать артефакт. Это мы уже знаем. Только вот сами Создатели вряд ли скажут, кто отключил сигнализацию. Они же ведут собственное расследование.

Утром следующего дня Илья проснулся в собственной кровати с кинжалом в руке. Он почувствовал жуткое омерзение к этому артефакту и даже не стал вынимать его из ножен. В той же самой кафешке, в Мадриде, он встретился с заказчиком через несколько часов и отдал проклятую вещицу. Деньги на его счет поступили незамедлительно, и Илья отчалил, но это не все. Конечно, он не мог описать внешность незнакомца, но сказал, что тот не раз был замечен в ИСИТ. А вот и еще зацепочка. Увы, на этом вся полезная информация кончилась. Дальше Илья колоться не хотел, но я был доволен и таким результатом. Однако, мне нужно было знать лицо заказчика. Без этого я уйти не мог.

— Не хочешь, не описывай, — сказал я, — мне нужна только одна картинка, и все. Портрет. То, что он усатый, мне ни о чем не говорит.

— Он шатен, у него голубые глаза.

— Мозги тебе поломать, что ли, — я сжал кулак и похрустел костяшками.

— У него галстук голубой был! Я не знаю его имени! Отжахайся ты от меня уже! — Илья нервничал, и я решил не перегибать палку.

— Хорошо, господин вор, тогда я вас покидаю, — сказал я, — до новых встреч.

— Убирайся! Я не хочу с тобой больше встречаться!

— Все вы так говорите, — нагло улыбнулся я, — но если я узнаю, что ты меня обманул или недоговорил что-то, то мы обязательно встретимся еще раз, и клянусь, ты эту встречу запомнишь на всю свою оставшуюся короткую жизнь, особенно если у меня будет Клык Гаки.

Все, можно просыпаться или еще чуть-чуть погулять. Я встал с женщины и подошел к одной из картин. На ней был искусно изображен греческий храм с колоннами и статуями. Я знал, что это своеобразный статический портал. Поэтому я просто прыгнул в него рыбкой и тут же оказался рядом с этим монументальным сооружением. Рагни выскочил из меня и принялся все обнюхивать.

— Это не сновидческая локация, — сказал он, — мы с тобой в реальном месте.

— Греция, судя по всему. Интересное место и хорошо охраняемое, — я указал на камеры наблюдения и пару башенок с зенитными установками, такими же как и у императора во дворце. Где-то вдалеке виднелся высокий каменный забор.

— Илья был здесь, и не раз, — волк водил мордой во все стороны, — и те ведьмы тоже.

— Да, я думаю, ему подарили эту картину для связи с грайями, — я подошел к дверям храма. Они плотно закрыты, а замок здесь похлеще, чем у Ильи. До утра можно ковыряться.

— Это их штаб, — резюмировал Рагни.

— Да я понял уже. Мы нанесем им визит вежливости позже. Запоминай эту локацию, — сказал я, — я думаю, что с Исис мы пересечемся еще не раз.

— Просыпаемся! — крикнул волк и завертелся как юла.

Утром меня ждал императорский авикар, только вот рядом с ним стояла Ксения. Я понял, что произошло нечто серьезное. Я даже завтракать не стал, а быстро оделся и залез в транспорт.

— У нас проблемы? — спросил я вслух, глядя на холодное лицо Ксен.

— Да, и весьма серьезные.

— Можно я попробую угадать? — я сел за столик и принялся мазать бутерброды, — извини, не завтракал. Но вернусь к делу. Клык Гаки пошел в ход, не так ли?

— Выходит ты в курсе?

— И применили его в ИСИТ, — добавил я, и Ксения побледнела.

— Что рассказал тебе Илья?

— Ничего интересного, если честно, — я отправил первый бутерброд в рот и принялся тщательно жевать, — ну чего ты так на меня смотришь?

— Император желает тебя видеть и хочет слышать отчет. Первой. Так что придержи свою историю.

— Нас прослушивают, — хмыкнул я, — ничего удивительного. Тогда я поем молча. Тебе налить шампанского?

— Спасибо, не надо.

— А что так? Мы же аристократы — нам можно, — улыбнулся я, но Ксения промолчала и отвернулась. Впервые я видел ее в таком настроении. Кажется, что-то пошло не по ее плану. Ладно, будем молчать.

Авикар сел в уже знакомом мне месте — возле охотничьего шале. Видимо, сам император часто путешествует, но мы давно не виделись. Три недели. Зато теперь у меня теперь два тифона. Правда по-второму император мне пока ничего не писал.

Нас встретила местная стража и проводила к домику. Привет, старый дворецкий. А вот и зал с камином. Все как и в первый раз. Только император уже сидит в одном из кресел и потягивает шипучий лимонад. Я уже не мог смотреть на его мужское лицо, зная, что кадык и усы накладные. Я почему то сразу видел Андреа.

— Садитесь, — император жестом указал нам на стулья. Я снова оказался ближе. Дальше мне предстояло рассказать все, что я выяснил, и я решил ничего не утаивать. Да, я выбросил из сна Ксению, потому что не хотел, чтобы она пострадала от атак ведьм, а это бы точно произошло.

— А может быть, вы выбили ее из сна, чтобы она вам не мешалась? — прямо спросил император. И это был неудобный вопрос, на который ответить нужно было лаконично и аккуратно, никого не задев.

— Это вряд ли. Княгиня продемонстрировала отличные навыки по работе с порталами, — ответил я, — я не сомневаюсь в ее боевых навыках, но противников было очень много.

— Тогда расскажите как вы их победили, граф.

И я продолжил свой рассказ. Когда я дошел до королевы Исис, вернее, до ее дубля, император повелела мне остановитья.

— Ксения, — мягко сказал он, — я уже не в первый раз слышу, что грайи вмешиваются в наши дела. На протяжении последних нескольких лет, они атаковали наших сновидцев десять раз! И я просил разобраться с ними. Разве не так?

Лицо Ксении окаменело.

— Смею напомнить, что тайная канцелярия не занимается разборками с грайями или Алым ковеном. Эти ведьмы работают на князя Орловского, а с ним, вы сами понимаете, никто не хочет связываться.

— Я знаю, что он силен, как и вся его семья, но это не оправдание. По поводу неваших разборок, я уточню этот вопрос с Евой Феншильд. Может быть, у нее найдется управа, — император задумался, — хотя, если у нас есть такое оружие, как Сергей, можно поручить это дело ему. Он уже видел их, а значит, сможет выследить. Я правильно понимаю, что вы на это способны?

— Да, ваше величество, — ответил я, — я охотник. Я даже побывал рядом с их реальной резиденцией где-то в Греции.

— Мы в курсе, что у них есть целый храм Гекаты, в котором они режут собак и устраивают колдовские обряды, — кивнул император, — однако, Греция — это такая глушь. Такая провинция. Они еще даже не все русским языком владеют, хотя мы их обучаем уже больше пятидесяти лет. Кто вообще отвечает у нас за эту губернию?

— Князь Всеволод Овечкин, — быстро ответила Ксения.

— Надо бы всыпать ему пятьдесят плетей для смирения. Совсем он там зажирел в своих Афинах.

— Я займусь этим, только выдайте документ, — Ксения с готовностью достала из сумочки бумагу, видимо, типичный бланк приказов. Император тут же подписал ее и заверил своей печаткой.

— Пусть расскажет где находится эта резиденция. Если мы будем знать ее координаты, то следующий удар Тора придется случайно по ним, — император лукаво улыбнулся мне, — а что? У нас тоже бывают погрешности в расчетах. Никто не идеален. Что там с этим вором, Сергей?

Я коротко расписал свою встречу с Ильей и сразу же рассказал про картины, которые ему пишет неизвестный художник. Женщины сразу же загадочно переглянулись, и я понял, что без магии тут не обошлось. Император внимательно меня выслушал и попросил подать чай с фруктами и сладостями.

— Создатели покрывают преступника, — внезапно сказала Ксения, — они уже поймали того, кто отключил систему безопасности, но выдавать его не собираются. Говорят, что это их личное внутреннее дело.

— Этим они мне и не нравятся, — Андреа поморщилась, — у нас нет никакого контроля за ними. Они в любой момент могут предать нас. Сегодня они не выдали предателя, а завтра решат сместить меня или тебя, Ксения.

— Я уже говорила вам, что шаткое равновесие держится на тоненькой ниточке доверия.

— Да, только мое терпение подходит к концу. Сергей, видимо, не совсем понимает о чем мы говорим, — император посмотрел на меня, — чаю?

— Черный, пожалуйста. Я как раз таки все прекрасно понимаю. У вас слишком много тайных лиц, творящих историю. Даже удивительно, что вы все еще не передрались за власть.

— Не было превосходства ни у одной из сторон, — сказала Ксен, добавляя два кубика сахара в фарфоровую чашечку, — но с вашим появлением все изменилось.

— Конечно, — кивнула головой Андреа, — Церковь и Инквизиция носятся с Софией и хотят обставить ее возвращение, как магическое чудо божественного пророчества. Это сильно не нравится тем же Создателям, и отчасти нам.

— Почему вам-то? — спросил я.

— Потому что Церковь неотделима от Императора, — властно сказала Андреа, — но в Ватикане об этом забывают. Габриэль совершила большую ошибку, решив усилить католиков.

— Интересно…

— Ни капельки. Ватикан всегда был древнее и мудрее ортодоксов, однако сейчас они решили отдалиться от нас и вцепились в пророчество. Если София под их руководством станет Богиней, то во власти произойдут серьезные перестановки. Даже я не смогу удержаться у власти, — император задумчиво перемешивала чай, — нам нужно отбить Софию у Бенедикта, но каким образом?

— Лучше расскажите, что же все-таки произошло этой ночью? Я все рассказал, ваша очередь, — попросил я.

— Ничего хорошего, — император покачал головой, — в ИСИТе случилось преступление. Утром не проснулся младший дворецкий по имени Густав.

— Сердечко не выдержало? — уточнил я.

— Если бы. Кровь вытекла у него из ушей, глаз и носа, рта, — ответила Ксения, а Андреа поморщилась, — вот посмотри сам.

Из сумочки был вытащен планшет, и я удостоился чести лицезреть мертвого молодого мужчину.

— Я так понимаю, это было непростое кровоизлияние в мозг, — усмехнулся я и начал распаковывать конфетку в яркой обертке. Фотографии мертвых людей меня совершенно не волновали.

— Скорее из мозга. Листайте дальше, граф.

— Оу, — я смахнул несколько фотографий, — быстро работаете. Вы сделали ему трепанацию черепа. Патологоанатом ему коробку шуруповертом вскрывал что ли? Мозга же нет вообще.

— Вот именно, — Ксения сделала глоток чая и полезла за сигаретами, — натуральный форшмак.

— Да, это похоже на работу Клыком Гаки, — согласился я, — но это надо было нанести ударов двадцать, не меньше, чтобы рассечь все на кусочки. Работал настоящий маньяк. Не иначе.

— И этот маньяк сейчас в Институте, что ставит под угрозу обучение всех студентов, — заключил император, — дворецкого жалко, но следующим может погибнуть драгоценный отпрыск какого-нибудь дворянина ранга «С», и тогда Институт придется закрыть на какое-то время.

— И есть еще проблема, — сказала Ксения, — мы знаем, что София уже сегодня утром прибыла туда инкогнито и была зачислена в группу первого курса.

— Так нужно отозвать ее оттуда! — я поставил чашку с чаем на стол.

— Церковь не в курсе, что Клык Гаки снова на свободе, и что его принесли именно вы, — Ксения сделала сложное лицо, — если они узнают об этом, то вас могут снова принять за демона. Ведь таким оружием владеют только нечистые твари.

— Да что за дичь? — я не верил своим ушам.

— Да, до Ватикана наши новости пока не дошли, и не дойдут. Мы должны схватить убийцу раньше, чем он…

— Вы думаете, что он хочет убить Софию? Но откуда он о ней знает? Неужто крыса сидит настолько глубоко?

— А откуда он узнал о кинжале? Я думаю, что он знает и о вас, граф, — Ксения закурила и протянула мне пачку.

— Выход только один, — решительно сказал я, — вы должны записать меня на первый курс. В группу Софии.

— Это исключено! — император сделал недовольное лицо, — если она узнает вас — это будет скандал.

— Почему? — не понял я.

— Потому что это было главным условием Церкви. Они берут Софию, а вас отдают нам, — сказала Ксения, — поэтому Бенедикт был на вашей стороне.

Как хитро они все там поделили.

— И то, что вы не должны встречаться до ее Прихода — главное условие, — продолжил император.

— Так она меня не узнает, — возразил я, — я не похож на прежнего. У меня даже голос другой. Я не тот Сергей, которого она знала и спасала.

— И с которым она спала, — ухмыльнулся император. Ого, они даже это знают.

— С кем не бывает, — отмахнулся я, — так что я клянусь, что не буду раскрывать перед ней свою личность. Я вообще с ней не буду общаться, а только следить и защищать ее сны, если потребуется, а параллельно займусь поисками убийцы. По-моему это отличный план. Разве нет?

— Мы обдумаем ваше предложение, граф, — важно сказал император, — мне он кажется неплохим, но требуются уточнения. Пока же у вас совсем другое задание.

— Ловить ведьм? Пока на Богиню готовится покушение?

— Грайи подождут. Ксения, дай ему вводную. А теперь вы свободны. Хотя, Сергей, задержитесь на пару минут.

Я остался сидеть в кресле, а Ксения вышла из зала.

— У меня к вам несколько личных вопросов, граф, — сказала Андреа и вынула имплант. Ее голос снова стал женственным и мелодичным.

— Спрашивайте, ваше величество, — спокойно ответил я.

— Я знаю, что между вами и Софией была определенная связь. Я хочу знать, осталась ли она.

— Это сложный вопрос, — признался я, — любви между нами точно не было. Не знаю, может, у нее есть подобные чувства на мой счет, но наш секс с ней был скорее случайностью, чем запланированным. София была сильно меня младше тогда…

— Но сейчас вы почти одногодки, — улыбнулась Андреа, — я хочу быть уверена в том, что вы сможете удержать свои чувства в руках и не потеряете голову, когда встретитесь с ней снова.

— Ни в коем случае, — твердо сказал я, — я желаю ей добра и счастья, я хочу ее оберегать, но я не представляю ее ни в роли своей жены, ни в роли любовницы.

— Зато она вас может. Поймите правильно, Сергей. Она Разумовская. Ей предстоит нелегкая судьба по восстановлению целого мира, и не все заходят ей помочь. Кому-то лучше оставаться в том мире, что уже существует. Кто знает, может быть, мы вообще окажемся перед очень непростым выбором между вами и Софией.

— Что, простите? — я был удивлен.

— Да. Сейчас мы внимательно следим за вами обоими, и если София не справится с пророчеством, то вы — наш второй шанс.

— Я даже думать об этом не хочу! — воскликнул я, — я не смогу ее заменить. Частицы не примут меня.

— Но вы же их даже не видели.

— Зато я их отлично прочувствовал, когда начал харкать кровью и разваливаться на части!

— Не повышайте голос, граф, — осадила меня Андреа, — успокойтесь. Возможно, я слишком рано дала вам подобную информацию, как и ту, что вы являетесь живым биоскульптом.

— Я уже начинаю привыкать к подобным новостям, — я взял себя в руки.

— Хорошо, будем считать, что я поняла вашу позицию по отношению к Софии. А теперь, что касается вашей дуэли в одних трусах.

— Это было недоразумение, ваше величество…

— Бросьте, я все прекрасно поняла, — Андреа улыбнулась, — скажите, только честно. У вас есть плавки, помимо этих трусов?

— Э-э-э, — протянул я, — Ксения накупила мне столько вещей, что я даже не все разобрал толком. Но если я не найду там плавки, то обещаю, что куплю их.

— Замечательно, — загадочно улыбнулась девушка, — а теперь идите. Удачной охоты.

Я вышел из зала в некотором глупом смятении, и на моем лицо оно замечательно читалось.

— Что-то не так? — спросила княгиня, когда мы сели в авикар.

— Император хочет знать, купила ли ты мне плавки?

— У-у-у, — протянула Ксения, — вот уже даже как. Честно, я взяла тебе их аж две пары.

— А что значит это твое у-у-у? — с подозрением спросил я.

— Это значит, что скоро тебя отвезут на Вентотене. Там у императора шикарный дворец прямо на берегу моря. Курортная резиденция.

— Это где вообще?

— В Италии. Считай, что наш с тобой план скоро увенчается успехом.

— Я все больше втягиваюсь в ваши интриги.

— И это хорошо, — улыбнулась Ксения, — а теперь давай по существу. Есть одно дело, которое ты должен решить уже сегодня. Прямо сейчас.

Авикар взлетел и понесся в аэропорт.

Оказалось, что Ксения и Андреа знают про художника, который рисует эти картины. Это некий барон Освальд и живет он в Петербурге, прямо на берегу реки Мойки. Это очень странный тип, ведущий декадентский образ жизни и не имеющий выходного костюма и даже машины. Не смотря на то, что его счета давно в минусах, сам он живет по электронным чекам от неизвестных покупателей своих картин. А рисует он просто замечательно, особенно те места, в которых никто не был. Я в это не сразу поверил.

Самолет быстро домчал нас до Петербурга. К моему удивлению, этот город почти не изменился. Центр был ровно тот же самый, только более чистый, гладкий, я бы сказал нарочито вылизанный. Никаких тебе переполненных мусорок, воняющих мочой темных дворов. Нева чистая, прозрачная, видно каждый камушек, а по ее поверхности плавают настоящие гандольеры. Прямо вот настоящая северная Венеция. В Питере у Ксении была машина — еще один бронированный кабриолет, только синий. На нем мы быстро промчались сквозь весь город и без проблем оказались у нужного нам дома.

— Я хочу, чтобы ты вышел из тела, как тогда в лаборатории, и проверил его квартиру. Она на самом верху, там мастерская.

— Да без проблем, — сказал я, — а что мы ищем?

— Любые подсказки. Сначала разведка, потом личное посещение.

Я вынул пистолет, убедился, что в стволе нет патрона, вынул магазин, приставил пушку в голове и нажал на спусковой крючок. Щелк. И вот я уже вылетел из машины. Рагни тут же появился рядом со мной.

— Знакомые места! — завопил он, — ух и покурелесили мы тут знатно! Игрока ловили, помнишь? А потом с Древним сражались!

— Да уж, — буркнул я, — такое забудешь.

— Что такой мрачный? По Кэрол скучаешь? Расслабься, ее здесь нет. Единственная ведьма, которая сумела вызвать у тебя хоть какие-то чувства после ухода Алены.

— У меня отобрали почти все.

— Ты рефлексировать собрался? Погляди сколько дали нового! — волк подскочил к двери, — здесь магическое заклинание слежения.

— Вижу, — я подошел поближе и парой жестов убрал нити вокруг двери, — но я не просил всего этого.

— А так всегда в жизни. То пусто, то густо.

Мы прошли сквозь дверь и на лестнице чуть не напоролись на еще одну нить — растяжку. Я осторожно перешагнул ее, а Рагни прошел по стене. Барон — сновидец, разбирающийся в магии. Либо все сделали за него. Грайи какие-нибудь. Или Алый ковен. Это кто еще такие? Интересно.

— А что если это все-таки сон? — спросил я и посмотрел на свои руки.

— Ну сейчас-то мы точно во сне. Хотя я понимаю тебя, — Рагни шел вперед по потолку, — ты боишься проснуться в госпитале отдела «М», весь обожженный и изуродованный, с пробитыми легкими. Вечно прикованный к кровати или коляске. Великий ведьмак всея Руси стал обузой для собственного ковена!

— Ты слишком глубоко копаешь, — недовольно заметил я.

— А ты слишком громко об этом думаешь по утрам, будто меня и нет в твоем сознании. Забудь про свой мир. Даже если мы во сне, то погляди как здесь круто! Это же правда, черт побери! Воспринимай этот мир как сон. Пусть будет так. Делай его ярким, делай его живым и спи подольше.

— Спасибо за поддержку.

Мы поднялись на самый верх и оказались перед нужной дверью. Квартира 44. Дверь, обитая дермантином, местами потрепанная и очень пыльная. Однако бронзовая ручка затерта до бела. Ее часто открывают. На самом проеме небольшая сеточка из нитей. Последняя линия защиты. Ничего сложного. Я сунул руку в дверь и вызвал ее интерфейс, быстро нашел сферу расположения нитей и развел их в стороны. Все, можно входить.

— А он некисло тут устроился, — Рагни вошел первым, — ему отдали весь чердак и здоровую хату!

— Он художник. Это его мастерская. Если он пишет маслом, а он им и пишет, то ему нужно очень много места, чтобы хранить все это дерьмо, — я прошел мимо целых рядов картин, стоящих друг за другом. Вот маленькая кухонька с еще горячим чайником, а вот и спаленка с убогой кроватью. Барон же ранга «Б», почему у него такой срач? Хм, а вот и он сам. Какой хлипенький вьюноша.

Я представлял себе художника иначе. Думал, что это угрюмый старикан в берете, бубнящий что-то себе под нос, весь измазанный краской с головы до ног, неряшливый, не от мира сего, живущий где-то там за творческой гранью, где нет ни зла, ни добра.

А это хипстер холеный какой-то. Тощий, в желтой клетчатой жилеточке, весь приглаженный, в бриджах и начищенных туфлях. Лет ему от силы двадцать пять. Черноволосый, немного нервный и дерганый. Он как раз давал указания как сесть новой модели — девочке лет двенадцати, одетую в легкий халатик. Это вообще законно по местным меркам? Я прошел рядом и стал рассматривать картины. Мои поиски не заняли много времени. Вот нужная мне. Стоит за занавесками и накрыта черным сукном. Только вот я умею ходить сквозь предметы. Доказательства преступления на руках, пора брать этого умника, а то вдруг он чего с девочкой сотворит.

Я открыл глаза и принялся заряжать пистолет. Проверил и свой шокер. Ксения все поняла.

— Выдвигаемся? — спросила она.

— Да, мы его возьмем тепленьким на горяченьком, — улыбнулся я.

Мы вышли из машины. Парадная была закрыта хитрым замком, но Ксения прикоснулась к нему печаткой, и дверь тут же откатилась в сторону. Князьям во все дома открыт проход! У них нет проблем, чтобы найти как попасть в закрытый от всех двор, дабы справить нужду.

Я постучался в дверь художника.

— Кто там? — раздался его звонкий голос, — я никого не жду.

— Я ваш сосед снизу, у меня какое-то дерьмо по стенам течет из вашей квартиры, — сказал я, — я вызову городового сейчас же!

— Что? — изумленно спросил сквозь дверь Густав, — ладно, ладно. Открываю.

Едва тяжелая железная дверь отворилась, я сразу же шагнул через порог, но Густав оказался не робкого десятка. Он тут же толкнул меня в грудь.

— Что вы себе позволяете? Вы вообще кто такой? Я вас не впускал! — затараторил он.

— У тебя большие неприятности, баронишка, — я щелкнул ему прямо в челюсть боковым ударом и бедный художничек осыпался как озимый.

— Сразу видно, что ты аристократ, — хмыкнула Ксения, переступая через его тело.

— А он преступник, — сказал я, — к тому же он меня толкнул первым. Ты видела. Я оборонялся! Он оскорбил мою честь. Я хотел ударить его перчаткой и вызвать на дуэль, но перчатка куда-то потерялась.

— Хорошее оправдание, неси его в комнату, я пока дверь закрою.

Я взвалил тело отрубившегося Густава на плечо и потащил в мастерскую. Девочка увидела меня и громко завизжала.

— Спокойствие, только спокойствие, — сказал я, — мы тебя не тронем. Иди, одевайся.

Ксения сфотографировала несостоявшуюся модель на тифон.

— Изабелла Сорокина. 13 лет. Несовершеннолетняя, ранг «Г», — княгиня покачала головой, — и что он обещал тебе за картину?

— Деньги.

— А если твои родители узнают, что ты тут в одном халате на голое тело бегаешь?

Девочка заплакала.

— Искусство требует жертв, — сказал я и усадил Густава на стул, на котором сидела девочка, — давай, просыпайся, герой кистей и палитры.

Я похлопал его по щекам, и парень начал приходить в себя.

— Тайная канцелярия! — выдохнул он глядя с легким ужасом на Ксению.

— Она самая, Густав. Когда мы виделись в последний раз?

— Прошлым летом? — неуверенно ответил парень.

— 12 июля, и что я тогда тебе говорила? Ты помнишь? Или нелегальные рубли с неизвестных номеров тебе все ушли заложили?

— Чтобы я больше не рисовал картины для незнакомцев-сновидцев. Но я этого и не делал. Клянусь!

— И чем же ты поклянешься, подлец? — Ксения подошла к нему и влепила звонкую пощечину, — матерью, которую ты сдал в дом престарелах, или верой, которую предал? Империей, из которой хочешь сбежать и копишь на билеты в Крым?

Густав закрыл лицо и заплакал.

Я подошел к окну и отодвинул шторы, снял черное сукно и извлек на свет картину. Это была первая версия знакомой лаборатории. Черновой набросок, будто художник наметал основы, но что-то забыл и отложил всю картину в сторону.

— Для кого был этот эскиз? — спросил я и развернул картину к Густаву. Тот убрал руки и перестал лить слезы.

— Так и знал, что меня возьмут за задницу с этим заказом. Хотел сжечь его сегодня вечером, но не успел.

— Кто, Густав, кто? — ласково спросила Ксения, — от твоего ответа зависит, получишь ли ты просто сто палок по спине или отправишься в незабываемое и увлекательное путешествие в Сибирь. Поверь, тамошним лесорубам тоже очень нужны художники. Опять же девственная природа. Ты же живописец. Тебе понравится. Засиделся ты в больших городах. К тому же хороший художник всегда голоден. Это не я придумала. Это ваши поговорки.

Густав побледнел.

— Я могу вызвать городовых прямо сейчас.

— Не надо. Я все расскажу.

Собственно я и не думал, что он будет сопротивляться. Дело в том, что Густав был необычным художником. Несмотря на то, что он был ранга «Б», у него еще в раннем детстве появился странный дар — видения о тех местах, где он никогда не был. Ему могли просто описать словами, что там должно быть, и Густаву это место грезилось, причем в самых мелочах. Дальше он просто рисовал его. Его картины удивляли людей своей реалистичностью. Они узнавали знаменитые места и думали, что художник либо скопировал их с тифона, либо побывал там сам, но нет. Густав был не из богатой семьи и не мог путешествовать по всему миру. Особенно стала популярной его американская серия. Гранд-каньон, пустыня Аризона, болота Луизианы и многие другие примечательности, изображения которых даже в тифоне было не найти. Эта выставка привлекла внимание не только общественности, но и Тайной канцелярии. Такой дар можно было использовать по-разному, но Густав отказывался от сотрудничества с государством и пытался покончить со своей репутацией. Он банально испугался такого внимания к своей персоне и стал внезапно либералом. Путь у него был один — накопить сумму денег и сбежать в Крым, где анархисты смогли бы отправить его тайным кораблем в Америку. Но что-то не срасталось.

— Это был усатый мужчина. Я его лично не знаю. Он своего имени не называл, но я его точно видел уже раньше.

— Это он? — Ксения показала свой тифон Густаву, и тот закивал головой.

— Очень похож. В котелке и желтом галстуке.

— Хорошо. Спасибо, Густав, — Ксения улыбнулась, — тебя не будут бить палками. Если ты все еще хочешь сбежать в Крым, я могу помочь тебе с билетами.

— Нет! — испуганно воскликнул художник, — я никогда не приму помощи от пособников кровавого режима!

— Вот как ты заговорил, — Ксения помахала тифоном перед носом Густава, — смотри, не договорись. Теперь ты еще под более пристальным вниманием будешь. И хватит девочек рисовать. Ты же знаешь правила художественной академии. Детей рисуют только в присутствии их родителей и с их разрешения, иначе залетишь в острог за педофилию.

Мы покинули квартиру художника, а я продолжал удивляться. Выходит, что здесь все-таки рождаются люди с даром, способные к чему-то сверхъестественному. Круто же!

— Так кто это был? — спросил я чуть позже, когда мы заскочили в ресторан «Палкин», чтобы перекусить. Княгиня выбрала грибной жульен, пасту, расстегай с горбушей и вареники с вишней. Я же обошелся борщом с пампушками, бефстрогановым и морсом.

— Мистер Икс, — ответила Ксения, — мы натыкаемся на него уже несколько раз. Это загадочная и неуловимая фигура. Мы охотились за ним около десяти лет.

— И не поймали.

— Даже на след встать не смогли. Такое ощущение, что это полиморф. Он умеет менять внешность, но всегда носит усы. В последние полгода он сильно активировался. Его встречают по всему миру и иногда даже в двух местах одновременно.

— Как интересно, — я взял протянутый мне тифон и посмотрел на фотографию разыскиваемого. Обычный мужчина с усами. Совершенно типичная внешность. Я таких часто видел.

— Идеально сливается с толпой, — заметил я, — у вас таких сотни на улицах ходят.

— Вот именно. И никто не знает кто это.

— Я не смогу прийти в его сон, — сказал я, — уровень ошибки будет очень высоким. Если бы у него хотя бы нос длиннее был, или усы закручены иначе.

— И наши лучшие сноходцы после почти ста попыток сказали то же самое. И это нас тревожит, Сергей, — Ксения заказала себе кофе, — император не любит, когда появляются новые игроки.

— Но я же появился.

— Поэтому тебя сразу решили взять под крыло. Сам понимать должен, — хмыкнула Ксения, — на тебя хотят повесить очень много задач. Ведьмы, убийца из ИСИТ, мистер Усач. Тебе придется учиться в институте, посещать занятия.

— Академия волшебства! — восхитился я, — всегда мечтал получить хоть какое-нибудь образование.

— Но ты же его не получишь. У тебя будет свобода посещения и перемещений. Андреа уже общается с ректором.

— А он властный? — улыбнулся я.

— Кто? Профессор Клаус Густафсон? Вряд ли. Это строгий, но добрый и справедливый ректор. Его нельзя назвать властным.

— Да это я так. Тупая шутка, не обращай внимания, — улыбнулся я, — и когда меня туда отправят?

— Скорее всего, уже завтра или в начале следующей недели. Тебе оттуда будет непросто попадать на наши встречи, только по выходным.

— А сегодня уже среда, между прочим.

— Да, время летит быстро. С тобой встретится весь ректорат и вы обсудите нюансы твоего нахождения в стенах института.

— Кстати, ведьмы и вор называли меня аватаром, — улыбнулся я.

— Это еретическое пророчество, Сергей, — строго сказала Ксения, — Габриэль оставила несколько разных записей. Помнишь, я говорила тебе, что она тронулась умом перед самой смертью? Так вот одно из них, самое первое — говорило о приходе Богини, которая объединит частицы и вернет свет в наш мир. Дарует новое рождение. И все приняли его как единственную истину.

— Но было и последнее, — я доел борщ и вытер губы салфеткой.

— Да, — Ксения замолчала и внимательно посмотрела на меня, — ладно, ты все равно узнаешь о нем, рано или поздно. Если не расскажу я, расскажут ведьмы или кто похлеще.

— Вот даже как. И что же там такого?

— Габриэль сказала, что в наш мир придет аватар, обладающий полной силой сновидений. Он будет уметь абсолютно все. И именно он погрузит наш мир во мрак, если его вовремя не остановить. Он наведет на нас беду, откроет врата и впустит в наш мир легионы демонов. Он будет мертвым волком в обличье человека.

Тут у меня что-то похолодело внутри, и я чуть вилку не уронил.

— Мертвый волк? В каком смысле? — не понял я.

— Без понятия, — Ксения пожала плечами, — но ты точно не аватар.

— Почему ты так думаешь?

— Ты не смог открыть дверь в сон Ильи. Разве нет?

— Верно, — я потер лоб, — это было мне не по силам.

— Или по силам, то ты специально сделал вид, что у тебя это не вышло, — заключила Ксения.

Я замолчал.

— Расслабься. Моя работа — подозревать и докапываться даже до тех, кто не раз доказал свою верность.

— Это заметно. Я мог открыть тот замок, но у меня не хватило терпения. Я вообще не люблю долгие ожидания. Либо сразу и все, либо ничего.

— Это хорошо, я такая же. Рада, что у нас есть общие точки соприкосновения, — Ксения внезапно положила свою ладонь на мою, — ты даже не представляешь чего мы сможем добиться вместе.

— Расскажи мне как-нибудь на досуге. А то вдруг я злой аватар, который хочет уничтожить твой прекрасный мир, — улыбнулся я.

— Тогда я убью тебя, Сергей, — легкая улыбка мелькнула на лице княгини, и я понял, она не шутит.

Домой я вернулся уже поздно вечером и чувствовал себя чертовски уставшим. Все эти постоянные перелеты, поездки, встречи. Это сильно выматывало. На пороге меня ждали Казимир и Леена. Они тут же сообщили мне, что прилетал императорский авикар, и меня ждет очередной дар от императора. Опять небось ящик вина, кило икры, да сало в шоколаде. Однако, я был неправ. На этот раз корзина была полна всяких сладостей, а на самом ее дне лежала черная коробочка из полированного дерева. Я отнес ее себе в комнату, закрыл за собой дверь и сел на диван. Сначала я открыл очередной конверт с запиской.

«Здравствуйте, граф. Завтра в первой половине дня вас ждет встреча с ректором ИСИТ. Я договорилась о вашей встрече. Ксения будет вас сопровождать. Однако, надо помнить, что ИСИТ — это закрытое заведение, и наши встречи с вами станут более редкими, поэтому я не хочу больше ждать. В субботу к вам прилетит мой авикар. Надеюсь, вы нашли плавки?»

Я сглотнул комок, подступивший к горлу и достал императорский тифон. Вот же черт. Андреа прислала мне сообщение, а я его даже не просмотрел. Не было никаких слов. Лишь одна фотография самой императрицы, загорающей с голой спиной на белоснежном песочке. Как там этот сраный остров назывался? Вендетоне? Что ей написать то? «Спасибо за это горячее фото, жду ваш авикар, плавки на месте». Звучит по идиотски, но я совершенно не умел вести себя с женщинами, и уже тем более такого ранга.

Я уже знал, что лежит в коробочке.

— Открывай, сукин ты сын, — закаркал Рагни внутри меня, — открывай немедленно!

У меня почему-то задрожали пальцы, но я взял себя в руки. Медленно открыл коробочку и улыбнулся. Там, на алой бархатной ткани лежали белые кружевные трусики с инициалами «А.Р». Анастасия Романова. Или Андреа?

— Я разочарован, — сказал Рагни, — я до последнего надеялся, что она пришлет свои мужские семейники!

Ночь прошла без всяких приключений. Я продолжал восстанавливать замок. Бродил по нему как призрак, заглядывал в каждую стенку, картину и камин. Даже не знаю почему, но на меня впервые за все время накатила тоска по людям, которых я оставил в другом мире. И пусть все маги, как один, говорят, что привязанности делают нас слабее, все равно из себя это не выкорчевать. Бесчеловечность — это, конечно, круто, но со временем она делает вообще никем. Теряя привязанности, привычки ты сам становишься безликим автоматом. Об это вот маги почему-то не говорят. Поэтому я создал зал памяти и заполнил его картинами тех людей, которые сильно мне нравились и по которым я в действительности скучал. На первое место я повесил все-таки родную маму. Пусть мы с ней виделись последний раз лишь на похоронах отца, а это было несколько лет назад, я все равно продолжал ей помогать и материально и звонил раз в пару недель или присылал письмо на почту. Всякие «вацапы» мама не признавала. Конечно, ей там тяжело, но по моему завещанию, которое я предварительно составил еще около года назад, ковен должен был продолжать слать ей деньги, оставшиеся на моем счете, а сумма там была немалая. Мой «Додж Челленджер» должен быть отдан Кэрол. Ее портрет я повесил второй. Это единственная ведьма, с которой у меня сложились приятные и теплые отношения после Алены. И пусть Кэрол тоже меня использовала, как и я ее, главное, что нам обоим это нравилось. В отпуск мы так и не сгоняли, конечно. Кэрол же теперь королева Питерского ковена, взращивает новых ведьм. Важная стала, а ездит на каком-то старье. Так что «Додж» ей пригодится. Свой мотоцикл я завещал Олегу. Вот и его портрет. Здесь он сам на себя не похож. Дрэдастый, взлохмаченный, с безумным взглядом и весь вымазанный белым пеплом. Таким я обычно видел его в лимбических локациях, хотя в реале Олег больше похож на растамана. А мотоцикл он давно хотел, но так как энергия Вавилона его мало интересует, сам он вряд ли бы смог накопить себе на «Харлей Вирод». Пусть катается. Квартира моя остается пока на мне, но если я не вернусь в течение пяти лет, то ее отдадут матери. А больше мне завещать и нечего. Не магнат я, состояний не имею. Усы, лапы, хвост — вот и все мое достояние. Обычный эгоистичный маг-переросток. Крутая тачка, мотоцикл, квартира в Москве, и все. Даже гаража нет! Но я любил жить налегке. И квартиру купил лишь с одной целью — съехать от Еххи — королевы Московского ковена. Вот и ее портрет. Она как всегда прекрасна — яркие зеленые волосы, губы, изумрудные выразительные глаза. Совершенно отбитая сучка. Я почему-то пытался сравнивать ее с Ксенией, но понимал, что у этих дам разный масштаб. Ксения — это правая рука императора, а Еххи — особа, известная в очень узких кругах, и у нее нет такой власти как тайного советника. Несмотря на все наши разногласия с Еххи я все-таки чувствовал к ней привязанность. У нас не всегда были ссоры и драки. Иногда мы даже пытались строить какое-то подобие отношений, но всегда неудачно. То ли дело Даша — Следопыт. Вот и она взирает на меня с портрета, как всегда с легкой хитрой улыбкой. Единственная ведьма, с которой мне всегда было комфортно, но слишком уж она была закрытая. Я даже подумывал замутить с ней, но она была любовницей Еххи, а связываться с ней — себе дороже. Даша всегда поддерживала меня и направляла. Я помню, как она даже пожертвовала своими волосами ради одной услуги для меня.

Я окинул взглядом остальные картины. Данила, Герда, Алена, Вадим, и даже Костя. С него же ведь все это началось. Я подошел к его портрету. Здесь он ровно такой же, каким я встретил его на игровой конференции. Как он тогда передо мной петушился. «У нас новая игра! Она уделает любой виар проект! Играй во снах!». Вот и доигрались. Я навсегда запомнил ту встречу. Если бы я послал его нахер, то скорее всего бы продолжал работать геймдизайнером в какой-нибудь мелкой конторе. Клепал бы клоны успешных западных игр и сычевал бы в съемной однушке, а мой «Форд Скорпио» уже бы точно бобры сожрали на парковке. Интересно, как там Костя поживает сейчас? Мы давно с ним не общались, и считали друг друга козлами, хотя я и не раз его выручал.

Все, хватит. Столько старых лиц, на всех воспоминаниями не напасешься. Вернусь потом сюда. Я вышел из зала. Рагни молча шел рядом. Он прекрасно чувствовал мою тоску, но молчал. Я же удивлялся его выдержке. Он же ведь тоже оторван от своей стаи много лет назад. И ничего. Не мается же. Надо с него пример брать. Волк одобрительно закаркал.

Самое же страшное было в том, что я до сих пор не понимал чего я хочу больше — вернуться домой или все-таки остаться здесь и навести свой порядок. Я чувствовал, что со мной ведут очень серьезную игру, в которой я не просто пешка, а важная фигура, но даже ферзь может быть пожертвован ради победы. Но стоит отдать должное игрокам — Ксения и Андреа играют очень галантно и без нажима. Это не топорная прямость Еххи, а огромный опыт интриг и подковерных баталий.

Когда мне надоело гулять по замку, я понял, что пора просыпаться. Просто открыл глаза и встал с кровати. Начинался новый день. Сначала я сразу позвонил Ксении и сообщил о подарке императора.

— Рыбка клюнула на твоего червячка, — довольно рассмеялась княгиня, — отлично. Думаю, что это нужно отметить по особенному. Завтракай, я залечу за тобой к десяти.

— А где пройдет встреча с ректором? — спросил я.

— В Риге, так что лететь недолго. Собирайся.

Я переоделся, на всякий случай взял пистолеты, позавтракал в компании Леены и Казимира, а затем вежливо отказался от встречи с Шарлем, которого я все-таки выучил сначала звонить, а потом прилетать. Сегодня было не до него. Я не знал сколько времени займет наша встреча, к тому же вечером я планировал все-таки послушать про вторжение демонов и последствия Европейской войны. Как Империя продолжила бомбить Америку и стирать с лица земли целые города.

Авикар прибыл ровно в 10 часов утра, я забрался внутрь и увидел довольную Ксению.

— У меня вопрос, — сразу сказал я, — вот вы с императором вроде бы хорошие друзья. Ты же ее правая рука. Почему ты хочешь следить за ней настолько глубоко? Ты не доверяешь ей?

— Мы не можем быть подругами, Сергей, — улыбнулась княгиня, — Андреа скорее мне как дочка. Я занималась ее воспитанием одно время и приучила никому не доверять, даже мне. Так что у нее полно собственных тайн и секретов, до которых я очень хочу добраться. Модули Габриэль — это лишь малая их часть. Не забывай, что знание — это власть.

— Много знаешь, хуже спишь.

— А мне и не надо спать. Я же не сновидец.

— Ладно. Расскажи мне про эту вашу волшебную академию сновидений. Как она образовалась? Кто стоял у ее истоков? Как там вообще обстоят дела?

ИСИТ образовался больше пятидесяти лет назад, когда стало понятно, что Габриэль не будет жить вечно. Ей нужна была помощь, так как сама она не успевала следить за всеми делами и людьми. Конечно, все началось с тайной военной организации «Хранители Снов». Она занималась подготовкой сновидцев для шпионажа за самыми влиятельными людьми со всего мира. Каждый президент или император имел в своем сне соглядатая и даже не подозревал об этом. Эти шпионы не просто следили за подсознанием своих жертв, но и частенько принимали образы их родственников и узнавали их настоящие мысли по тому или иному поводу. Вот почему Габриэль, она же Елизавета, была не то, чтобы на шаг впереди, а на целую сотню. Она знала что думает на самом деле каждый влыдыка в этом мире. Но ничего не бывает тайным долго. Однажды об этих соглятадаях узнали и стали искать защиту от них. Каждый властелин начал создавать собственные службы сновидцев и между ними началась самая настоящая незримая война. Это привело к тому, что сны знаменитых людей и президентов, королей и императоров стали охраняться воинами сновидений и больше напоминать крепость. Но Габриэль довела все это до высшей точки. Она поняла, что защищать всех князей и чиновников невозможно, а значит, они должны уметь делать это самостоятельно. Так появилась Академия сновидений, которую потом переименовали.

Обычные люди ранга «Д», «Г» не видят снов вовсе. «В» и «Б» видят не чаще одного, двух в неделю. А вот оставшимся повезло, но только отпрыскам рангов «А» и «С» позволено учиться в ИСИТ. Причем это удовольствие платное. Без подготовки в ИСИТ ты никогда не займешь высокого положения и не получишь полную власть в собственные руки. Диплом магистра ИСИТ означает, что его выпускник умеет самостоятельно обнаруживать гостей и шпионов в своем сне и бороться с ними. В ИСИТ берут с 14 лет и до 30. Так что часто бывает, когда в одной группе учатся разновозрастные ребята. Один только школу закончил, а другой уже женат и двоих детей настругал.

Само обучение длится пять лет, а на выходе всех ждут серьезные испытания. Но в самом институте учат не только как осознаваться и управлять своими снами. Там изучают и сноходчество, и магию, и проносы предметов и даже создание артефактов. Использование рун и сигилов, наложение печатей, защита, контроль за здоровьем своего физического тела. И помимо этих нужных предметов есть и классические — типа физкультуры, пения. Все время проводят разные соревнования.

Я слушал все это с постной рожей. Черт побери, гребаный лосось — во что я, сука, ввязываюсь? Мне же за 40! А меня засунут к разбалованным детишкам, которые явно будут самоутверждаться за счет унижений друг друга. Я быстро прокрутил в уме оба своих незаконченных техникума, школу и содрогнулся.

— Что-то не так, Сергей? — внезапно спросила Ксения, видимо, заметив что я ушел в себя.

— Мне кажется, что я староват для этого дерьма, ваше вашество, — нахмурился я.

— Выбора нет. Придется импровизировать.

— Это уж точно. Я постараюсь быть идиотом, — улыбнулся я, — обычно у меня это хорошо получается. Просто я не хочу сидеть за партой с какой-нибудь девочкой лет четырнадати, у которой только-только начались мальчики в голове.

— А тут ты, такой красивый и галантный, с огурцом в трусах! — рассмеялась Ксения.

— Да откуда она узнает?

— О, вариантов много. Там бывают разные забавные развлечения, в том числе и совместные банные процедуры. Так как аристократы не сильно парятся на счет своей наготы, то в трусах ты будешь смотреться более чем странно.

— О, Боги Лимба, — прошептал я, — и ты тоже там училась?

— Конечно. Закончила с отличием, иначе бы я не стала тайным советником, даже учитывая кем был мой отец. Я вспоминаю те годы с особой теплотой. Ты должен понимать, что ребята ранга «С» и «А» не учатся в обычных школах. Только репетиторства. У них все очень плохо с социальными связями. А в ИСИТе они начинают знакомиться, обрастать друзьями…

— И врагами.

— Не без этого. Первые отношения, первая любовь, — Ксения задумчиво посмотрела в потолок, — первый секс. Я там потеряла девственность, в семнадцать.

— Поздравляю, — буркнул я, — очень за тебя рад. Кто это был?

— Семен Верницкий. Граф. Очень смышленный паренек, веселый, красивый. Душа компании. Конечно, он разбил мне сердце. У него было много поклонниц. Правда, в будущем, я с ним поквиталась, но это совсем другая история, — лицо Ксении просветлело, и на нем появилась уже знакомая кровожадная улыбка.

— Нам лететь несколько часов. Расскажи, — попросил я.

— Да там нечего рассказывать. Семен был очень крутым бизнесменом. Его дела шли в гору, и уже в тридцать лет он входил в двадцатку самых богатых людей империи. Мы подозревали, что это не спроста, но следить начали позже, чем следовало. Оказалось, что он пытался вывезти наши технологии в Японию и строил для этих тупых обезьян ти-башню. Конечно, он планировал потом сбежать вместе с самой главной запчастью — контроллером. Это сделало бы его самым богатым человеком в Японии, а они получили бы власть над беспроводным электричеством.

— Шпионаж, предательство, — догадался я.

— Смертная казнь через аннигиляцию. Прилюдная, — Ксения облизнула губы, — но Семен был слишком видной персоной, чтобы провернуть с ним такой фокус. Поэтому мы схватили его тайно во Владивостоке и взорвали его подводную лодку. Многие люди скорбели и несли цветы и свечи к пристани, откуда отходил его корабль. А сам Семен оказался в моих личных казематах.

— Уверен, что это не то же самое, что оказаться в твоих апартаментах, — улыбнулся я.

— Ты бы видел его глаза, Сергей. Я впервые видела настолько потрясающий микс из изумления, страха и воспоминаний. Мы же с ним почти месяц трахались по всяким раздевалкам. Какие у него были глаза в тот момент, когда я вошла в комнату, а он сидел привязанный к стулу. У меня до сих пор стоят его глаза на полочке в спирту.

— Фу, — я поморщился.

— Ахаха! Ничего не могу с собой поделать. Я люблю таксидермию и любительскую хирургию, особенно без наркоза. Ты даже не представляешь как может трепетать плоть.

— Представляю. У меня был пару лет назад такой приятель. Он помимо того, что резал людей, любил кушать их мясо.

— Ого, какие у тебя интересные друзья.

— Да, были.

— И что с ним стало?

— Я сломал в его теле все кости. До единой. Некоторые в нескольких местах, — теперь кровожадно улыбался уже я.

— Это был очень хороший друг, раз ты так усердно старался, — рассмеялась Ксения, — ты мне нравишься. Мне нравятся люди с темным загадочным прошлым. И умные.

Я никогда не был раньше в Риге, так что сравнивать было бессмысленно. На улице лил дождь. Мы сели на площадку возле роскошного особняка, похожего на замок, но я видел, что это был новодел, а не историческая постройка. Нас встречали двое мужчин с зонтиками и проводили внутрь. Вот и вся Рига. Погулять потом у меня тоже не вышло. Я мимолетно подумал, что побывал уже в куче разных городов, но не повидал ни одного из них. Одни сплошные встречи, беседы, даже погулять, попялиться на достопримечательности не дадут.

— Клаус Густафсон, к вашим услугам, — мне протянул руку невысокий мужчина с длинной окладистой бородой в костюме-тройке. Это и есть ректор? Вот если бы Гендальф внезапно решил припереться на закрытую элитную вечеринку, то он выглядел бы как ректор Клаус. Старенький дедок. Лет семьдесят ему уже точно есть, но он бодрячком держится. Улыбается, а брови как у Брежнева.

— Сергей, это ректор ИСИТ. Он самый главный, — улыбнулась Ксения.

Я крепко пожал руку старику, и тот довольно усмехнулся.

— Ульяна Громова, к вашим услугам, — теперь мне протянула руку женщина лет тридцати. С меня ростом, плечистая, фигуристая, с густой пышной гривой рыжих волос и забавными веснушками на лице.

— Ульяна — одна из начальников безопасности. Эдвард приехать не смог.

— Мне вам руку целовать или просто пожать? — спросил я у Ульяны, и та улыбнулась.

— Я ранга «Б», если что, — пояснила она.

— Вы не сновидец? — удивился я.

— Нет, но я не отвечаю за безопасность студентов во сне. Я отвечаю за их безопасность в реальном мире.

— Хорошо, — кивнул я и пожал ей руку, — я — Сергей. Сновидец.

— Скромность — это хорошо, — хмыкнул ректор, — возможно, она вам пригодится в нашем заведении. Давайте пройдем в зал. Я очень хочу пить. Погода дрянь. Пока летел замерз. В моем авикаре отключили отопление за неуплату.

— Системная ошибка? — уточнила Ксения.

— Она самая. Мне везет на эту ерунду. В прошлом году я не смог сесть в машину. Она почему-то подумала, что у меня кончилось разрешение на вождение, хотя я лично просил у императора продлить мне лицензию до 80 лет! И так во всем. Система трещит, княгиня. Нам срочно нужна Хранительница частиц. Без нее все развалится.

— Или аватар.

— Да пусть хоть сам Яхве спустится с неба верхом на Кали. Миру конец, и вы это знаете. И что вы делаете? Посылаете ко Софию. Бенедикт уже рассказал вам о ее результатах?

— Нет.

Мы сели за небольшой стеклянный столик, и Клаус тут же попросил принести коньяку и разлить по бокалам.

— Если коротко, то все плохо, — сказал ректор, когда сделал первые несколько глотков и прополоскал горло, — у нее огромный потенциал. В ней просто уйма света. Я никогда не видел раньше столько. Разве что у самой Габриэль. Но девочка не умеет работать со всем этим. Она больше причинит неудобства и что-нибудь уничтожит, чем научится владеть собой.

— Но вы же сможете ее обучить? — спросил я.

— Не знаю. Там пяти лет не хватит. Может быть, лет через двадцать.

— У нас нет столько времени! — резко ответила Ксения и махнула бокал целиком.

Я сделал пару глотков коньяка.

— Нету, — подтвердил Клаус, — и это меня печалит.

— А еще нас печалит, что в институте завелся убийца с артефактным ножом, — сказала Ульяна, — мы прикладываем все усилия, следим за камерами.

— Обыск в комнатах проводили? — спросил я.

— Это запрещено уставом ИСИТ, — покачал головой Клаус, — вы хоть представляете, какие дети у нас учатся? Я не хочу переходить дорогу детям знатных князей.

— Но можно же устроить выездное мероприятие, а пока никого нет, провести обыск, — предложил я.

— А это идея, — согласилась Ульяна, — мы думали над чем-то подобным.

— Давайте поговорим уже по делу, — старик налил себе еще коньяку. Я впервые видел, чтобы этот благородный напиток хлестали как вино.

— София не должна знать, что вы тот самый Сергей, — сказал Клаус, — малейшие намеки на это, и я вас выкидываю из института. У вас будет свободное посещение лекций. Ходите на то, что посчитаете нужным. Никаких обязательств.

— А что с моим поселением? Где я буду жить? — спросил я.

— Как и все, в общежитии. Вы предпочитаете мужское общество или смешанное?

— В смысле? Я не гей, если что, — растерялся я.

— Да мы не об этом, — рассмеялась Ульяна, — вы будете жить в общей комнате с еще тремя студентами.

— На двухуровневых шконках что ли? — я недоуменно поднял бровь. Все переглянулись.

— Нет, нормальные кровати в большой комнате. Просто с вами будут жить и девушки.

— Хм, а так можно? — удивился я.

— Да, у нас современное общество, равноправное.

— Я согласен, — кивнул я. Хоть я никогда и не жил в общагах, но помню, что ходил к приятелям в гости и те сильно жаловались, что женская половина находится отдельно. А тут прямо как в сказке.

— Тогда вы заезжаете в понедельник. Мы не будем вас представлять отдельно и во всеуслышание. Старайтесь не высовываться особо, — посоветовала Ульяна.

— Да я понял.

— Не нарывайтесь на дуэли и драки, — Клаус опустошил второй бокал, налитый до краев, — а если нарвались, то никого не калечьте. Старайтесь решать все проблемы на уровне снов. Сноходчество начинают изучать только на третьем курсе, так что если вас зовут на дуэль младшие ребята, смело назначайте им драку во сне.

— Они все равно не придут, — улыбнулся я.

— В точку! Ну за сновидцев! — дед чокнулся с нами, и коньяк побежал по его усам и бороде.

— Забавный дед, — сказал я Ксении, когда мы покинул незнакомый мне особняк и сели в авикар.

— Он такой только на людях. На самом деле он почти не пьет, и алкоголь его не берет. Ему нравится прикидываться полоумным стариком, который не понимает, что происходит, но на самом деле — это не более чем прикрытие.

— Вот даже как. Да дед настоящий маг, — улыбнулся я.

— Он очень стар. Он сам попаданец.

— Да ну нахер! — воскликнул я, — и он не сказал об этом?

— Нет. И ты ему не сказал. Вы оба молодцы. Просто он знает о тебе, а ты о нем нет. Но он прибыл сюда очень давно.

— А почему не прошел Преображение?

— Возрастом не подходит, плюс у него проблемы с кровью, а тратить на него ихор никто не решился.

— Никогда не подумал бы.

— От себя дам несколько советов, Сергей, — Ксения сделала серьезное лицо, — никого там не убивай. Ни в реальности, ни во сне. Ты не представляешь как могут мстить семьи, особенно могущественные. Даже тебе. Во снах ты крутой, спору нет, но в реале мы не всегда сможем тебя защитить. Бронированная машина, проверка еды, сканирование местности и посылок не смогут тебя защитить от покушения.

— Я это уже понял. Раз чуть самого императора синтигры не загрызли.

— Вот-вот. Не наживай себе врагов. Лучше отступи, лучше сдайся. Пусть даже тем, кто слабее тебя, но не доводи до вендетты. Над тобой будут пытаться издеваться, потому что ты из разорившегося польского рода.

— Я догадывался об этом.

— Детям тяжело доказывать что-либо. Они понимают только силу. Поэтому я прошу тебя, следи за своей силой и не переусердствуй.

Когда я прибыл домой, то первым делом пошел посмотреть чего достигли рабочие. Прогресс был налицо — дом был почти восстановлен. Отопление работало, крыша не текла. В подвале устаканилась нормальная температура. Также вызывали дезинфекторов, которые методом холодного тумана уничтожили всех насекомых, а с помощью какого-то нановируса истребили всех грызунов. Пока я ходил и осматривал все восстановленные сараюшки и постройки, обойти границы своих земель я так и не смог. Здесь был нужен мотоцикл, причем кроссовый. Когда вернулся домой, то увидел, что машины Леены нет. Казимир сказал, что она уехала к отцу на несколько дней. Эх, откладывается время крутых историй. Сам же дед тоже чо-то маялся. Я попросил его не томиться, и тот сказал, что ему срочно нужно в город к кузену. Тот приболел и без настойки ему не выжить. Ладно, катись, старый хрыч. Я понял, что сегодня остался совершенно один. В доме больше никого не было.

Я вошел в свою комнату, разделся и внезапно понял, что обстановка в ней изменилась. Совсем незаметно, но все все. Шторы были заменены на более плотные и тяжелые. Цвет тот же и рисунок даже, но они выглядят грузнее. Я потрогал ткань — точно плотнее. Сквозь такие ничего не увидишь. Также на стене над камином появилось новое устройство — нечто, похожее на огромного паука, только вместо лап у него были антенны. Это же подавитель связи, только большой. Забавно. И кто же его установил? А главное зачем? Но ответ появился сам собой. Я услышал как скрипнула дверь и с удивлением увидел Ксению. Княгиня была в туфлях на высоком каблуке и очень длинной мохнатой шубе. В одной руке она держала уже откупоренную бутылку шампанского, а в другой сигарету. Мне показалось, что Ксения уже была не веселе.

— Добрый вечер, Сергей Викторович, — поздоровалась она и рассмеялась.

— Тебе обязательно было выпить, чтобы прийти ко мне в таком виде и поздно вечером?

— Алкоголь раскрепощает даже таких старых кошелок как я, — Ксения игриво подмигнула.

— Ты устроила уход всех моих соседей и превратила эту комнату в глухую, непрослушиваемую студию.

— Да, ты угадал, — Ксения подошла к столику, отхлебнула немного шампанского прямо из горла и поставила бутылку, — даже княгини способны на глупости.

— А такая конспирация, чтобы нас не услышал император?

— Конечно, Сергей. Ей незачем знать о том, что произойдет в этой комнате в ближайшую пару часов.

— А мне? — улыбнулся я.

— Я думаю, что тебе это понравится, — Ксения распахнула шубу, и та сползла к ее стройным ногам.

Княгиня Воронцова, тайный советник, правая рука императора великой Российской империи стояла передо мной совершенно нагой. Даже никакого белья не надела. Ну что сказать.

— А над дизайном своего тела ты тоже сама работала? — спросил я, разглядывая ее утонченную фигуру. Плечи узкие, бедра широкие, осиная талия, грудь не слишком большая, но красивой формы. В своем мире я был очень избалован вниманием красивых женщин, так что слюна изо рта у меня не закапала. Княгиня была хороша и красива собой, но ничего сверх того, что я уже видел, трогал и пробовал. Просто красивая, ухоженная женщина средних лет.

— Да, но увы, мой паттерн был понят не совсем правильно, — Ксения повернулась ко мне, демонстрируя белоснежные упругие ягодицы, — видишь, ямочки сверху немного не такие. Они более утопленные, а я хотела менее заметные.

— Потом ты уже не стала ничего менять?

— Нет, оставалось только поддерживать фигуру. Тренировки, правильное питание — обычная скука. Твое тело уже более совершенное, с настроенным метаболизмом. Ты можешь есть что угодно и не толстеть.

— Вот даже как! — удивился я, — но я так понимаю, что ты сюда не разговаривать пришла.

— Наоборот. Я же говорила тебе, что меня возбуждают умные мужчины, а еще и умные разговоры. Одна из моих особенностей — я обожаю разговаривать во время секса. Особенно об умных вещах или планировать что-нибудь, — Ксения снова повернулась ко мне, — так что я сюда пришла именно поговорить, ну и провести последнее, самое приятное тестирование твоего тела. Не могу же я передать императору испорченное творение.

— Вот значит как, — усмехнулся я, — у меня все в порядке.

— И с кем ты проводил тестирование? Не с Лееной же. Или ты заломал какую-нибудь крестьянку под шумок в сарае? — Ксения подошла ближе и встала прямо передо мной, — или ты справился самостоятельно?

— Маги не мастурбируют, — веско сказал я, — мы накапливаем сексуальную энергию, чтобы потом черпать из нее свет в своих снах.

— Ого, — Ксения широко раскрыла глаза, — как интересно. В ИСИТе такому не учат.

— А зря. Меня тоже долго этому не учили. Лишь последняя учительница открыла мне глаза.

— Она была экспертом по сексуальной магии?

— Скорее по ее трансформации, — ответил я, — так что, каким не был мой интерес к новому органу, я его не мучал.

— Какая выдержка, — Ксения села мне на колени и обвила мою шею руками. Ее губы начали касаться моей шеи.

— А вот у тебя, видимо, не очень, — сказал я.

— Почему ты так решил? — шепнула она мне в ухо.

— Ты сказала, что секс для тебя не имеет особого значения. Что должна быть химия, вспышка страсти. Но тем не менее ты здесь.

— Ситуация изменилась, Сергей, — Ксения начала тереться об меня всем телом, — сначала я думала, что все пойдет самокатом.

— То есть само собой? — уточнил я.

— Да, у нас с тобой бы все получилось, но чуть позже. Однако император форсировал события с тем модулем. Я не думала, что Андреа сразу даст тебе такое трудное задание. Ты должен был заняться им еще через месяц. Нам бы хватило этого времени.

— А потом пропал Клык Гаки.

— Это вообще перевернуло все мои планы на твой счет. Я хотела больше тебя изучить перед этой встречей, но получилось как получилось. Пойми, я не могу отдать тебя ей не попробовав самой.

— То есть ты пользуешься правом первой ночи?

— Да. Я создала тебе это тело, и я хочу его первой. Все просто. Я догадывалась, что императору ты тоже понравишься, но не так быстро. Видимо, она совсем истосковалась там у себя в дворцах, шлепая по красным кнопкам. Ох!

Я тоже охнул, потому что за почти два месяца как-то отвык от секса с женщиной.

— А если император узнает, что ты сорвала цветочек первой? — спросил я.

— Она сильно на меня обидится. И на тебя тоже. Так что этот разговор и последующие придется проводить тайно.

— А будут и следующие? — удивился я, — я думал, что это разовый разговор!

— Брось паясничать. Пока беседа протекает очень даже хорошо. Ах!

Тут я был вынужден согласиться. Ксения — очень опытная любовница. Это заметно по тому как она двигается, и напор у нее отличный. Это не Герда, которая делает испуганное личико и просто раздвигает ноги, а потом ждет когда ты отстреляешься и отвалишься от нее.

— Габриэль наделила Романовых большой силой. Только им доступны «Кулаки Тора», — внезапно сказала Ксения, наращивая темп движений. Мне же было как-то чертовски непривычно. Трахаться и беседовать? Я был в легком недоумении. Настрой на оргазм то улетучивался, то возвращался.

— И что? — спросил я.

— А то, что многим другим семьям это не нравится. Орловский пытается собирать компромат на императора и формирует Европейский союз.

— Как вообще Елизавета допустила появление этих семей? Отдала бы всю власть Романовым и все, — возразил я.

— Империя огромна — править ей в одиночку просто невозможно. Ты сам помнишь как себя вел Николай второй. Размеры страны приводят к отрешенности правителя. Он назначает всяких там чиновников, губернаторов. Они ему постоянно врут, как в их губерниях все хорошо. Габриэль наделила князей большей властью, и это привело к улучшению жизни простых людей, но зато добавило проблем самому императору. Кажется, сейчас мой разговор закончится.

— Удивительно, — сказал я, наблюдая как Ксения запрокидывает голову и вцепляется мне в плечи. Все ее тело затряслось, а затем резко обмякло.

— Фух, — выдохнула она, — я это к чему говорю. В ИСИТ учатся дети самых знаменитых князей — следи за ними, и ты получишь доступ к их родителям. Заводи новые связи, не стесняйся.

— Хорошо, но я еще не закончил наш разговор, — намекнул я.

— Конечно, клади меня как хочешь и делай как привык.

— А ты можешь просто молчать в этот момент, ну или стонать немножко? — попросил я, — мне тяжело сконцентрироваться.

— Конечно, я тебя прекрасно понимаю.

В итоге я быстро достиг желаемого, но результат заставил меня усомниться в реальности происходящего. С ничего не понимающими глазами я смотрел на гладкий живот Ксении.

— Что-то не так, Сергей? — спросила она.

— Как бы, да, — кое-как выдавил я из себя, — ничего не понимаю. Где результат то всех моих стараний? Где он?!

— Все в порядке, у тебя его и не должно быть, — спокойно сказала княгиня и встала с кровати. Она подошла к столику и взяла бутылку шампанского.

— Это потому что я твой биоскульпт? — вырвалось у меня.

— Нет, это потому что ты аристократ ранга «А», — ответила Ксения, и я опешил, — да, я тоже стерильна. И князь Орловский, и твой сосед граф, с которым ты на охоту ходил, и даже его жена.

— И император? — я не верил своим ушам.

— Она вообще в первую очередь. Ну что ты такие глаза сделал, будто тебя лишили чего-то сверхважного. Не переживай, твое семя заморожено и хранится в отдельной ячейке в банке. Если ты захочешь детей с какой-либо женщиной, то просто пойдете туда, предоставите заявления и брачный контракт, пройдете курсы молодых родителей и получите через девять месяцев своего ребенка. Если заплатите энную сумму, то через пять.

— Из пробирки что ли?

— Из биовульвы, конечно. Тебе про такое не рассказывали? Вижу, что нет. Увы, такова правда.

— А другие ранги, у них все также? По старинке?

— Да.

— Но зачем? — не понимал я. Ксения вернулась ко мне с бутылкой, и я взял ее.

— Знаешь самую главную проблему дворян?

— Нет.

— Это кровные связи. Инцесты. Бастарды. Все самые ужасные войны и распри были из-за того, что кто-то присунул не той кому надо, или что кто-то изменила на стороне и теперь очередной ублюдок предъявляет свои права на ранг повыше. У нас была целая эпопея, когда мы узнали, что дворяне по факту вырождаются, а нам их было нужно сделать чуть ли не небожителями. Наша ошибка была в том, что мы ввели ранговую систему раньше, чем стерилизовали всех этих мудаков. Ты даже не представляешь, что творилось, сколько всяких изнасилований и судебных разбирательств легло на плечи государства. Старый князь получил ранг «С», а сам обрюхатил крестьянку ранга «Д». И какой ранг получит их ребенок? То-то же. Поэтому проблему нужно было решать быстро и жестко.

Так был создан институт семьи, наверное, одна из самых тайных организаций, ведущая подсчет населения и следящая за всеми изменениями. Они контролируют численность любого ранга. И там во власти сидят такие людоеды, что любая канцелярия отдыхает. Именно в недрах института семьи появился план под названием «Уран». Не секрет, что биологическое оружие в империи разрабатывалось давно, но применялось в основном на диких народах Африки, либо запускалось в Мексике. Все эпидемии тщательно контролировались и быстро ликвидировались, лишь затем чтобы в лабораториях создали новую, более интересную модификацию. Однако перед институтом семьи стояла очень важная, практически невыполнимая задача — необходимо было создать вирус, который заражал бы только жителей империи, и не простых, а именно рангов «С» и «А». Понятное дело, что это была программа максимум, выполнить которую они так и не смогли. Вирус «Уран 2000» оказался более заразным и начал укладывать в койку всех подряд. Он был очень похож на обычный грипп, и никак не мог стерилизовать своих жертв. Поэтому в институте пошли дальше. И сделали все гораздо проще! Они объявили пандемию по всей империи и начали загонять народ на принудительную вакцинацию. Компания по вводу стерилизатора первого уровня проходила вяло. Аристократы словно чуяли какой-то подвох. Но институт семьи был непреклонен. Они быстро разделили общество на тех кто привился и тех кто отказался. Между этими группировками шли самые настоящие баталии и даже до дуэлей доходило, а потом все кто был против начали ущемлять в правах. Началось с банальных посещений общественного транспорта, заканчивая свободным перемещением по городу и стране. В общем все аристократы рангов «С» и «А» были в прямом смысле этого слова взяты за яйца.

Конечно, стерилизующая вакцина работала не сразу. Требовалось время и повторное применение, но уже через полтора года появились первые громкие заявления, что вирус «Уран» оказался бомбой, вызывающим бесплодие. А дальше пошло по накатанной. Новые ограничения, новая супервакцина, а закончилось все бомбежкой Канады. Да. Людям нужно было выпустить пар и обвинить хоть кого-то. Канада подходила идеально, поэтому там снесли около десятка городов, отправив на тот свет около трехсот тысяч жителей, после чего все начали успокаиваться.

Стерилизованное дворянство начало привыкать к новым условиям. Низшие ранги же спокойно продолжали размножаться в свое удовольствие по старинке. Аристократия же впала в сексуальную революцию. А что? Трахать теперь можно было всех подряд, совершенно не рискуя положением или боясь забеременеть. «Страстная пятилетка» — так назывался тот период, во время которого вся высшая знать погрязла в оргиях и изменах. Сначала с этим пытались бороться на государственном уровне, но быстро поняли, что это бесполезно. Плод особо сладок, если он запретен, а потому на эту проблему просто забили болт. Через пять лет аристократы устали от оргий и беспорядочных сношений, а в стране начался новый виток морали и благочестия. Конечно, многое видоизменилось. От страстной пятилетки осталось очень малое, например, трусы в подарок. Это не более чем слабый отголосок того, что было раньше. Тогда все присылали друг другу более забористую дичь.

— Кстати, покажи мне их, — Ксения отодвинулась от меня.

— Кого? — не понял я.

— Подарок императора. Хочу поглядеть что носит наш дрожайший владыка.

— А-а-а, — я встал и принес коробочку, — вот, пожалуйста.

— Клементина Ардо, Французский бутик «С» ранга. Но такой модели я не видела, — хмыкнула Ксения и расправила трусики, — наверное, это спецзаказ. Индивидуальный пошив.

— Как думаешь, сколько они могут стоить на черном рынке? — улыбнулся я.

— Я думаю минимум пятьдесят тысяч шпицрутенов, — подмигнула Ксения, — особенно если продавец заявит об их владельце. А если честно, то они бесценны, то есть ничего не стоят вообще. Эта модель никому не известна, хозяйка тоже, ты не получишь и пяти рублей.

— А если весь мир узнает, что Россией правит девушка?

— И признает? Тогда эти трусики будут стоить сотни тысяч. Я думаю, что ты на их цену сможешь купить домик на берегу моря в Крыму и маленькую яхту, чтобы рыбачить.

— Вот так вложение.

— Ага, — Ксения прижала трусики к носу, — да, это точно духи Андреа. Тебя не обманули. Раньше были популярны игры, когда девушки присылали не свои трусики, а например своей престарелой бабки или служанки.

— Ты тоже в этом участвовала?

— Конечно. В каком-то смысле было весело.

— А можно задать личный вопрос? — я нагло посмотрел на Ксению.

— Можешь не спрашивать. У меня нет детей и мужа тоже. Он был, и даже весьма продолжительное время, но умер.

— Болел?

— Да, — неохотно ответила Ксения, — будем считать, что он был очень тяжело болен и ушел с миром. Так что, у тебя еще есть вопросы? Или давай поговорим еще разок? Я смотрю ты не против.