Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Предметом данной книги является борьба на астраханском направлении Великой Отечественной войны в период с августа 1942 года по январь 1943 года. Боевые действия на этом участке фронта никогда не были предметом целостного исторического исследования, что связано как с мнимой второстепенностью фронта, так и с мнимыми политическими табу, обусловленными необходимостью затрагивать так называемый «калмыцкий вопрос».

Между тем речь идет об участке, на котором решался вопрос о выходе к Волге, об огромной полосе между дагестанскими пустынями и Сталинградом и, кстати, о составной части Сталинградской битвы, поскольку 28‑я армия входила в состав Сталинградского фронта и вообще была образована на базе Сталинградского военного округа.

На картах общего хода боевых действий Великой Отечественной войны Калмыкия не разделена сплошной линией фронта, а просто окрашена в два цвета, символизирующих оккупированные земли и территории, оставшиеся под контролем советских войск. И действительно, исключая небольшой участок у Хулхуты, на протяжении сотен (!) километров была степь и полупустыня, изредка пересекавшаяся диверсионными группами и моторизованными патрулями. Это придавало театру военных действий совершенно уникальный характер, подобный североафриканскому. Не случайно немецкое командование поручило руководство боевыми действиями в этих местах генералу фон Шверину, отличившемуся в Северной Африке и первоначально разрабатывавшему операцию по вторжению в Чад. По этим же причинам мотопехотинцы из 16‑й моторизованной дивизии переименовали местные улицы в «Тобрукштрассе» и «Бенгазиштрассе».

Астраханские курсанты в 1942 году

Советская сторона от такой экзотики была далека, но также отрабатывала тактику боевых действий в пустыне. Наши войска сильно подводили ошибки планирования и особенно слабая моторизованность. В условиях отсутствия естественных препятствий два этих фактора неоднократно приводили к неоправданным потерям.

При этом следует иметь в виду, что 28‑я армия представляла собой наспех объединенные формирования разной степени подготовленности, из которых ни одно стрелковое подразделение не обладало опытом боевых действий до начала боев в Калмыкии. Тем не менее в силу ряда факторов, о которых речь пойдет ниже, немецкое наступление на Астрахань было приостановлено, и Волга не была перерезана южнее Сталинграда. Соответствующая угроза, отметим, была вполне реальна, и передовые моторизованные разведгруппы немцев практически беспрепятственно достигали в начале сентября 1942 года волжских берегов.

Импровизированные решения советского командования оказались достаточно эффективны на этапе оборонительных боев. Но на этапе наступательных действий недостаточная подготовленность командного состава, особенно армейского уровня, не позволила, к сожалению, реализовать ряд преимуществ положения, и в частности, не допустить отхода немецкого гарнизона из Хулхуты. Впоследствии эти недостатки были преодолены и части 28‑й армии закончили войну в Берлине и Вене, что, бесспорно, свидетельствует об их высокой репутации в глазах Верховного Командования.

События Великой Отечественной войны нам по-прежнему малоизвестны. Ввиду неправильно понимаемого чувства патриотизма, на протяжении длительного времени наши неудачи либо скрывались, либо описывались в самых общих фразах, что формализовало историческое восприятие, очевидно, умаляло подвиг наших ветеранов и подрывало само чувство гордости за одержанную победу. В результате в 90-е годы модным стало противоположное, наплевательское отношение к собственной армии. В стабильной стране, имеющей чувство собственного достоинства, книги таких авторов как В. Резун, не могут быть предметом общественного интереса и массовых продаж.

В последние двадцать лет, однако, вышло много серьезных исследований, основанных на архивных материалах, принципе историзма и анализа аутентичности материала. Однако очевидно, что белых страниц в истории больше, чем уже заполненных.

Одной из них является история моей малой Родины, Астраханской области (до 1944 года – Астраханского округа). Стык между Сталинградским и Кавказским направлениями, хотя и относился к второстепенным участкам фронта, но имел совершенно уникальный характер. У двух сторон просто не хватало сил активно использовать это направление, но очевидно, например, что если бы в конце августа вермахт бросил на Астрахань не одну 16-ю моторизованную дивизию, а две-три, то угроза потери Астрахани и волжской водной трассы стала бы абсолютно реальной. Последствия могли стать самыми трагическими, так как в этом случае было бы перерезано железнодорожное сообщение с Закавказьем, и поставки драгоценных нефтепродуктов из Баку могли осуществляться только через отдаленный Гурьев с его слабой инфраструктурой. Кроме того, при потере Астрахани немецкая авиация неизбежно усилила бы свое присутствие на Каспии, а опыт действий малых сил кригсмарине и супермарине на Черном море предполагал бы появление здесь быстроходных десантных барж и мини-субмарин. Экипажи итальянских катеров, базировавшихся в Форосе, уже готовились к переводу на Каспий. Следствием могло стать полное прекращение судоходства в северной части моря.

Автор книги с офицером 34‑й гвсд Александром Суровым на открытии памятного знака

Следует отметить, что на Закавказье и Северный Кавказ приходилось 86 % нефти, 65 % газа и 56 % марганцевой руды, добываемой в Советском Союзе. Эти стратегические грузы в основном шли через Астрахань, речным и железнодорожным путем.

Прадед автора, Дмитрий Павлович Терещенко, награжден медалью «За отвагу»

Поэтому астраханское направление, хотя и недооцененное ОКВ, было стратегически важным. Совершенно неприкрытое, до подхода гвардейской 34‑й стрелковой дивизии, оно было весьма уязвимо.

И еще: астраханское направление фактически было самостоятельным. Интересно отметить, что если Ставка ВГК включила 28-ю армию в состав Сталинградского фронта, то ОКВ рассматривало 16-ю мд в качестве автономного, но входящего в группу армий «А» соединения. Группа армий «А», как известно, была сориентирована на Кавказ.

Однако на протяжении всей летне-осенней кампании 1942 года основные силы сторон были прикованы к Сталинграду и Кавказу. Это обстоятельство, а также совершенно пустынный характер местности, предопределили здесь отсутствие сплошной линии фронта. Не считая небольшого участка у Хулхуты, наши войска и войска противника опирались на отдельные пункты, из которых совершали набеги на коммуникации и базы противоположной стороны.

Терещенко Василий Дмитриевич, дедушка автора

Следует отметить, что в степи сражались не обычные пехотные части, а отборные подразделения. С нашей стороны это были гвардейцы-десантники Губаревича, которых Сталин не бросил на фронт даже во время сражения под Москвой, приберегая как последний стратегический резерв, прошедшие ад Сталинграда танкисты Кричмана и курсанты астраханских пехотных училищ, то есть люди физически подготовленные, ориентированные на проявление в бою инициативы. Подразделения возглавляли опытные офицеры, сроднившиеся со своими войсками. Со стороны противника – единственная на Северном Кавказе моторизованная дивизия. Чуть севернее стояла лучшая румынская часть, чуть южнее – арабский легион Фельми, предназначенный для вторжения в Персию и Сирию.

Наконец, местность. Калмыкия представляет собой совершенно открытую равнину, не имеющую ни растительности, ни естественных укрытий. Особенно отличается направление Астрахань – Элиста. Это совершенно плоская местность, местами холмистая. Холмы здесь особые, они образованы в четвертичный период при отступлении моря, вытянуты с востока на запад, причем на западной стороне обрывисты. Их высота достигает 20 метров, а длина – 120–150. Впервые эти бугры описал Карл Бэр, и его именем они были названы.

Местами расположены отдельные курганы, особенно северо-восточнее Яшкуля и южнее Элисты.

Воды здесь нет, если не считать колодезной, причем многие колодцы засолены. Поэтому борьба за источники воды приобретает приоритетный характер. Западнее Элисты расположено вытянутое с севера на юг озеро Маныч-Гудило. Оно пресно-соленое, посредине его расположено несколько островов. Озеро питается рекой Маныч и имеет продолжением на юг Манычский канал, уходящий на юго-восток к Каспию. Кроме того, по всей территории разбросаны отдельные ильмени¹ и болота, через ерики² и подземные воды получающие подпитку из Волги. Летом большинство из них пересыхает, и образует солончаки, то есть не просыхающие участки почвы, на которых проступает соль. Прохождение здесь даже гусеничной техники весьма затруднено, а местами невозможно. Из растительности в таких местах преобладает камыш. Его высота превышает человеческий рост, а протяженность зарослей достигает нескольких километров.

Очень меткое описание местности было дано генерал‑майором Устиновым, командовавшим артиллерией 28‑й армии:

«Населенные пункты, имеющиеся на карте, являются таковыми только по названию. В Хулхуте из 21 дома нет фактически ни одного. В Сянцике один полуразрушенный дом. В Утте 10–12 полуразрушенных домов. Местного населения нет. Войска поэтому вынуждены располагаться исключительно в открытом поле или в землянках. Полное отсутствие стройматериалов и топлива не позволяет эти землянки покрыть и утеплить.

Единственным источником водоснабжения являются колодцы, расположенные поодиночно или группами в узлах дорог и троп на расстоянии 20–30 км. Вода в колодцах очень часто низкого качества с примесью разного рода солей. Колодцы имеют ограниченное количество воды. Все это создает большие трудности по снабжению доброкачественной водой личного состава и особенно конского состава.

Единственной автомобильной дорогой в районе проведения операции является дорога Астрахань – Элиста. Но в сырую погоду эта дорога на глинистых участках делается труднопроходимой для транспорта»³.

Немцы оценивали местность аналогичным образом.

«При дождях – трасса Дивное – Элиста остается проезжей (замощена камнями), – отмечалось в докладе службы тыла 16‑й мд, – Плохой подъезд к станции Дивное содержится в порядке силами дивизии; Трасса Элиста – Астрахань на участке от Астрахани и до 20 км восточнее Элисты проходима при любой погоде (дождь, снег) (песчаная основа); участок от Элисты и до 20 км восточнее при дождях становится непроходимым (глина), раньше во время дождей движение по нему останавливалось»⁴.

Еще более красочное описание оставил командир 16‑й мд фон Шверин, которому повезло приехать в Калмыкию в середине ноября: «На полдороге из Дивного в Элисту произошла вынужденная остановка, так как моросящий дождь превратил твердое глинистое покрытие дороги, утрамбованное дорожными катками, в маслянистую и скользящую пасту, на которой машины просто беспомощно застряли.

С огромным усилием сдвинув машину с места, очень осторожным ходом, генерал наконец-то добрался до ближайшей деревни, где его гостеприимно встретила одна грузинская хозяйка. Печка, к удивлению гостей, топилась спрессованным подсушенным жмыхом кукурузы и подсолнечника. В степи нет деревьев. Стройматериалы для каркаса глиняных хижин доставляются с Кавказа или сплавом по Волге с севера. Дерево и камень в этих краях являются дорогими и редкими вещами.

После того, как следующим утром дождь прекратился, поездка продолжилась дальше. Сухой воздух и легкий мороз избавили нас от последних остатков сырости, уже через 2–3 часа после дождя дороги снова стали проезжими.

Примечание: поездки по таким дорогам в дождливую погоду строго запрещаются, поскольку транспортные средства продавливают глубокие колеи, и полотно дороги становится непригодным. Въезды и выезды с трасс закрываются шлагбаумами, что вынуждает транспортные средства ехать по полю рядом с дорогой. С обеих сторон от трассы подобные следы и колеи могут быть на удалении до 100–500 метров, как бы расширяя ее. Однако постоянно невозможно ехать рядом с трассой – твердая грязь забивает колеса и блокирует шасси. Можно также провалиться в яму или траншею и сидеть там без надежды на спасение.

С приближением к Манычу равнина становилась все более похожей на «соляные степи» с засохшей степной травой. Ни дерева, ни кустарника, ни воды. Лента дороги прорезает бесконечность равнины, и только ряд телеграфных столбов скрашивает ее одиночество. Также и в обширной и широкой Манычской низменности в протоках имеется совсем мало воды, в отличие от сверкающих поверхностей соли на почве или засохших зарослей.

От Элисты до Яшкуля еще есть утрамбованная дорога, но затем, восточнее этого поселка, всякие дорожные улучшения отсутствуют. По всей соляной степи нет никаких путей и дорог. Двигаясь параллельно линии телеграфных столбов Элиста – Астрахань, транспортные средства находили свой собственный путь по местности»⁵.

На северо-востоке территории есть еще одни озера – Сарпинские. Они расположены примерно в 150 км западнее Волги и представляют собой древнее русло великой реки. Озера вытянуты с севера на юг. Точно также они поросли камышом. По весне степь покрывается огромным количеством степных маков, но летнее солнце их полностью выжигает. Деревьев нет нигде, растет мелкая степная трава.

Температура в июле достигает 40–45 градусов в тени. Для астраханца или калмыка это обычное дело, благо климат не отличается высокой влажностью, однако приезжему приходится сложно. Временами происходят пыльные бури, уменьшающие видимость до нескольких десятков метров. Облачность и осадки в летний период года – большая редкость. Ночью, однако, становится прохладно. Климат отличается континентальностью, и без теплой одежды можно замерзнуть.

Осень непродолжительна, начинается во второй половине октября. В степи часты туманы, крайне затрудняющие видимость. В случае сильных осадков почва – непокрытый растительностью суглинок – становится труднопроходимой даже для пешехода. Комья грязи прилипают к обуви, и каждый шаг становится весьма сложным. Быстрое перемещение в таких условиях немыслимо.

Зима сейчас мягкая, но и сегодня в отдельные дни температура может резко понизиться – до 20–25 градусов мороза. В это время года очень часты циклоны, то есть небо заволакивается свинцовыми тучами, что формирует депрессивное настроение. Местные речушки и ильмени подчас засолены, и поэтому практически не замерзают. В результате перейти их по льду становится невозможно.

Это предопределило совершенно особый характер боевых действий – дальние рейды разведки, диверсионные операции, жесткие, но предполагающие минимизацию собственных потерь, налеты на опорные пункты противника.

Теперь о населении. Основным населением в рассматриваемый период были калмыки – небольшой монгольский народ, придерживающийся буддистского мировоззрения.

На стыке XVI–XVII вв. калмыки откочевали из глубин Средней Азии к низовьям Волги. Здесь они вскоре присягнули к Российской империи. Во времена Екатерины II большая часть калмыков, во главе с ханом Убуши, ушла в Джунгарию, однако практически полностью погибла в безводной степи. Это позволило Екатерине II ликвидировать Калмыцкое ханство. Калмыцкие части активно задействовались во внешних конфликтах, включая кампанию 1812 года, в ходе которой они дошли до Парижа.

К началу ХХ века степь была разбита на восемь административно-территориальных единиц – улусов, входивших в состав Астраханской и Ставропольской губерний. 1 июля 1917 г. Временное правительство приняло решение о выделении территории астраханских калмыков в «Степную область калмыцкого народа» с центром в Элисте. Зажиточная часть калмыков была записана в состав казачества, и после начала большевиками аграрной реформы в феврале 1918 года примкнула к Степному отряду атамана Попова, а затем к Донской армии. Вместе с остатками армии Врангеля они эмигрировали на Запад. В Праге белоэмигранты объединились в благотворительном союзе «Хальмг тангчин тук» («Знамя калмыцкого народа»).

Саманные дома и местное население

В начале 1920 г. степь была занята красными, и 4 ноября 1920 г. М.И. Калинин и В.И. Ленин подписали Постановление ВЦИК и СНК РСФСР об организации автономной области калмыцкого трудового народа. В 1928–1935 гг. Калмыцкая область входила состав Нижневолжского края. Сюда же в 1922–1925 годах переселили донских калмыков. Как и любое переселение, оно не доставило власти популярности. В 1935 году область была преобразована в автономную республику. В ней проживало 220 тысяч человек, но лишь часть населения была калмыками. Калмыков, по переписи, в Советском Союзе накануне войны жило 134 327 человек, из них не менее четверти в Ростовской области.

Шла активная политика по обоседлению калмыков. В 1932 году еще 48 % из них вели кочевой образ жизни, что весьма характеризует социальную ситуацию в области. Советская власть вела активную культурную политику, в первую очередь, направленную на ликвидацию неграмотности. Было открыто более 300 школ, педучилище и несколько институтов. К началу войны 90 % населения обрели грамотность. Все это, правда, сопровождалось управленческой чехардой с алфавитом. Он был переведен с латиницы на кириллицу, но при этом за два десятилетия менялся четыре раза. Понятно, что это формировало трудности с обучением и последующим применением полученных знаний.

Были открыты 140 библиотек, драмтеатр, детская музыкальная школа.

К 1940 году власти образовали более 50 медицинских амбулаторий, что позволило переломить ситуацию с распространенными в стране сифилисом, туберкулезом и трахомой. Особое внимание уделялось предотвращению опасности чумы.

Особым образом развивалось дело с церковью. В 1926 году советские власти сняли с поста главу калмыцких буддистов, Бакши Чимида Балсанова. Высокие индивидуальные налоги для лам и аресты значительно сократили число жителей монастырей. В 1929 году развернулась активная антибуддистская пропаганда, которая достигла пика в 1937 году, когда были репрессированы сотни лам. В годы принудительной коллективизации (1930-е годы) храмы опустошались и сравнивались с землей, пока не осталось ни одного. Практически ничего не осталось и из ритуальных принадлежностей. Отряды Коммунистического Союза Молодёжи – Комсомола и «Союза воинствующих безбожников» ходили по домам и юртам, отбирая и уничтожая все ритуальные принадлежности, буддийские тексты и статуи.

Слом традиционного национального уклада сопровождался массовыми репрессиями. В общей сложности от них пострадали 10 000 человек, или 4,5 % населения республики⁶.

Предваряя тему, отмечу: для автора не было однозначного ответа на вопрос, стоит ли в рамках работы останавливаться на столь деликатном вопросе, как участие калмыков в войне. И автор пришел к выводу: стоит. Калмыцкому народу нечего стыдиться своей истории, он понес огромные жертвы, сражаясь на стороне Советского Союза, и был наказан государством, которое защищал. Что до той части населения, которая перешла на сторону немцев, то она представляла собой меньшинство, и ее поведение было объяснимо (хотя и не оправдано) непродуманной политикой власти. Таких людей, впрочем, хватало и среди украинцев, прибалтов, русских – а на астраханском направлении сражались даже мусульманские части вермахта.

Столицей территории была Элиста (Степной). К началу войны она уже представляла собой пусть небольшой, но город. В нем жило 13,6 тысячи человек, располагалось порядка 60 небольших предприятий. Остальные поселения являли собой или деревни европейцев – русских, украинцев, немцев, эстонцев – или группы саманных хижин, то есть глиняных домиков.

«В мрачных пустошах окружающих степей вдруг вдалеке в лучах солнца появляется группа ослепительно белых многоэтажных бетонных зданий, словно мираж, фата‑моргана в дрожащем горизонте, – описывал Элисту фон Шверин. – По мере приближения эти дома оказываются «правительственными зданиями», до недавнего времени административным центром Калмыцкой республики. Эти здания группируются вокруг небольшой площади, скудно засаженной деревьями и кустарником, так называемым «парком», а также вдоль «главной улицы». Вокруг беспорядочно раскиданы глиняные домики калмыков и одно русско-украинское поселение»⁷.

На другой стороне степи находилась цель немецкого наступления – Астрахань. В это время в городе проживало примерно 240 тысяч человек. Самостоятельной Астраханской области не было, она входила в качестве округа в Сталинградский край. Проникнуть к городу с запада в то время было проще всего по прямой из Элисты. Южнее, начиная с Зензелей и Басов, начинается царство ильменей. Сотни озер вытянулись здесь с востока на запад, питаясь водой благодаря протокам из Волги. Соответственно, маневр нападающей стороны был скован, а обороняющиеся могли закрепиться в перемычках между озерами, разместив в тылу мобильные группы. В тот период Волга еще не была зарегулирована каскадом гидроэлектростанций, и весной в половодье вся эта местность затапливалась, а бугры, на которых расположены села, превращались в острова. Летом уровень воды падал, но почва оставалась труднопроходимой. Еще южнее находится побережье Каспийского моря, но оно полностью поросло камышом и выйти к морю, совершив вдоль берега марш к Волге, а затем подняться по Волге к Астрахани, совершенно невозможно. Кроме того, уровень моря был выше. Лагань являлась островом, и железная дорога Астрахань – Кизляр, сегодня проходящая глубоко в степи, практически шла по кромке тростниковых зарослей.

Севернее Элистинской дороги ильменей почти нет. Здесь начинаются пески, тянущиеся далеко на север и у Енотаевки сменяющиеся суглинком и супесью. Рек и озер нет, поэтому все населенные пункты прижались к Волге. Крупных населенных пунктов, исключая Джакуевку, в то время между Астраханью и Енотаевкой не было. Соответственно, и основных дорог к Волге было две: одна, упомянутая выше, по прямой Элиста-Астрахань через Яшкуль, Утту, Хулхуту и Красный Худук. У Утты начиналась развилка, и повернув на север, через Юсту можно попасть в Енотаевку. В северных районах Калмыкии путей больше, поскольку там расположены пресноводные Сарпинские озера, поэтому к Волге оттуда можно попасть несколькими дорогами, выйдя через степь к Енотаевке, Никольскому и Черному Яру.

Источниками при подготовке данной работы явились материалы архива Министерства обороны, воспоминания ветеранов 28‑й армии⁸ и 16‑й моторизованной дивизии, вышедшие в последние годы переводные материалы с немецкого, посвященные событиям лета-осени 1942 года.

12 мая с Барвенковского выступа войска Юго-Западного фронта перешли в наступление с целью освобождения Харькова и последующего прорыва в направлении Днепра. Через четыре дня германская армия нанесла удар по флангам советской ударной группировки. Группировка в составе 6‑й, 9‑й и 57‑й армий была окружена и вскоре почти полностью погибла. Ослабленный фронт не выдержал последовавшего 28 июня удара по своим позициям и начал рассыпаться, освобождая немцам дорогу на Северный Кавказ и Волгу.

Пленные красноармейцы

Наученный горьким опытом предшествующего года, Адольф Гитлер был вынужден торопиться, и ставил жесткие сроки, позволявшие при их реализации достичь целей кампании до наступления новой зимы. Сталинград предполагалось взять к 25 июля, Саратов – 10 августа, Астрахань – 5 августа, Баку – к концу сентября. В ночь с 22 на 23 августа был совершен террористический авианалет на жилые кварталы Сталинграда. За один день в городе погибло более 40 тысяч человек. Порядка 150 тысяч получили ранения или были обожжены.

В Астрахани делами обороны города ведало руководство местной парторганизации. Территория входила в качестве округа в состав Сталинградской области, а первым секретарем окружкома был в это время В.А. Голышев⁹. В октябре 1941 года он возглавил городской Комитет обороны, в который также вошли председатель окрисполкома К.Е. Клишин, уполномоченный НКВД по Астраханскому округу В.Д. Лукьянов и комендант города И.Т. Корначев.

Парторганизация не теряла времени даром и максимально мобилизовала свои силы на защиту Родины. Уже к 1 января 1942 года в армию ушло 38 % коммунистов региона, была создана Астраханская дивизия народного ополчения, командиром которой стал К. Клишин, а комиссаром – 2‑й секретарь окружкома партии А. Заплетохин. В составе 1200 бойцов был создан комсомольский батальон.

В. Голышев, грамотно извлекая уроки из трагедии первых месяцев войны, допускал, что немцы могут прорваться далее на восток, несмотря на успешное контрнаступление под Москвой и Ростовом-на-Дону зимой 1941 года. По его инициативе начали рыть гигантский противотанковый ров, так называемый Астраханский оборонительный обвод, который предполагалось прикрыть дзотами и блиндажами. Его стали возводить в ноябре 1941 года, в феврале работы приостановили, и в июле 1942 года они были вновь возобновлены.

Обвод шел в две линии. Внутренняя, защищавшая саму Астрахань, возводилась в самый последний момент, с июля 1942 года. Она начиналась от пос. Орджоникидзе, далее на Новую Кучергановку, западнее Старой Кучергановки, Форпоста и Солянки (практически по сегодняшней объездной дороге) и, оставляя справа курорт Тинаки, уходила на Стрелецкий. Когда фронт подошел к городу, с правого берега было эвакуировано все желавшее того гражданское население, что давало возможность войскам при необходимости развернуть уличные бои.

Силы ПВО были сосредоточены в трех узлах. Северную часть города прикрывали три батареи – две состояли из 76‑мм орудий, расположенных в Янго-Ауле, и около современного стадиона на стрелке Волги и Болды, а одна являла собой разместившуюся на Казачьем Ерике «пушку 1918 года», как сказано на оперативной карте. Центральная часть города защищалась 85‑мм зенитками, размещенными на Солянке, у завода им. Ленина и на Эллинге. На юге также стояли 85‑мм орудия: на Морском, Советском поселках и в Карагалях¹⁰.

Внутренний обвод толком так и не был сооружен. В официальной «Истории областной партийной организации КПСС» говорится, что по всей Астрахани было установлено 1380 огневых точек, дзотов, железобетонных укрытий, баррикад, строились бомбоубежища, устанавливались противотанковые «ежи»¹¹.

Однако вот какую таблицу можно увидеть в архивах Министерства обороны:

К 26 октября 1942 года в Астрахани имелось¹²:

Ежедневно на работы выходила тысяча человек, что не так уж и много для четвертьмиллионного города. Но многие астраханцы к этому времени были призваны в армию, работали в госпиталях или рыли окопы на внешнем обводе. Следует особо подчеркнуть, что приведенная таблица относится к концу октября 1942 года, когда линия фронта стабилизировалась. В каком состоянии была оборона Астрахани двумя месяцами раньше, когда над городом нависла непосредственная угроза, можно только догадываться.

29 октября, и эта дата не менее примечательна, заместитель командующего 28‑й армией генерал‑майор Тихомиров утвердил план обороны Астрахани. Город был разбит на три сектора:

№ 1. Северный, протянувшийся от Прямой Болды до Кутума. Здесь был размещен батальон 197‑го запасного полка, располагавший тремя сотнями винтовок, сотней ППШ, десятком ручных и двумя станковыми пулеметами.

№ 2. Центральный, соответственно, от Кутума до Царева. Его обороняли курсанты и мобилизованные в качестве ополчения партработники – 210 винтовок, 9 ручных и 8 станковых пулеметов, 43 автомата и 15 ПТР.

№ 3. Южный, от Царева и до Кизани. Никаких частей здесь вообще не стояло.

Предполагалось, что в случае опасности город будут оборонять отходящие из Калмыкии войска 28‑й армии¹³.

Внешний обвод начинался от села Икряного, далее шел почти строго на запад через Джамбай. В условиях озерной местности здесь в первую очередь прикрывались межильменные пространства. В районе Джамбая обвод поворачивал на север на Ницан и Янго-Аскер, а далее уходил в пустыню до урочища Улан-Кепцы. Здесь, совершив огромную дугу, он поворачивал на восток – к Волге, – где и заканчивался в районе сел Джакуевка и Нижнелебяжье (район совр. г. Нариманова). Противотанковый ров видно и сегодня, особенно в районе пос. Ницан.

К моменту, когда советские войска заняли внешний обвод, часть укреплений успела разрушиться. 8 августа капитан Данилов из 1‑го стрелкового полка сообщал из района Джакуевки: «в районе 2‑го сб построено в 1941 году пять ДЗОТ, из них 1 ДЗОТ разрушен, 2 приведены в боевую готовность, и 2 ДЗОТ не подготовлены. Окопы отрываются на стрелковые отделения с ходом сообщения в тыл. КП не оборудован. Отрыты ячейки с колена. В районе 3‑го сб три ДЗОТ в боевую готовность не приведены, КП не оборудован. Отрыты ячейки с колена. В районе 1‑го сб два пригодных для обороны ДЗОТ и 1 не годен. В боевую готовность не приведены. КП не оборудован. Ячейки отрыты с колена на 50 % состава»¹⁴.

С «колена» – это означает, что в случае танковой атаки окопы спасти бойцов не могли. Поэтому войска, выйдя на внешний обвод, первым делом принялись за обустройство оборонительных сооружений.

Строились укрепления и в отдаленных районах. В Черном Яру практически все население было мобилизовано на строительство окопов, обустройство полевого аэродрома и переправы через Волгу. Отдельные укрепления возводили в Оранжереях и даже на левом берегу Волги, у Сеитовки.

На кафедре химии Астраханского мединститута была создана спецлаборатория по производству бутылок с горючей смесью. Харабалинский консервный завод освоил производство ручных гранат и минометов среднего калибра. Осенью рыбаки начали сбор средств для постройки танковой колонны. Чуть позже средства на еще одну танковую колонну начали собирать православные.

15 сентября 1941 года Совет Народных Комиссаров в это время принял решение об еще одной стройке: железной дороги Астрахань – Кизляр. Она должна была связать Закавказье, в первую очередь, Баку с его нефтью, и центральную часть Советского Союза. На строительство дороги было привлечено порядка 40 000 рабочих, включая калмыков и эвакуированных с западных районов страны лиц, а также 47‑я бригада железнодорожных войск. Бульдозеров и экскаваторов практически не было, и работы проводились вручную. Инженеров и мастеров не хватало, что неизбежно вело к осложнению работы и принятию подчас ошибочных решений. В этой местности нет населенных пунктов, поэтому рабочие размещались в степи, в палатках и кошарах. Вдобавок, в январе 1942 года 10 000 рабочих-строителей и немногочисленная техника решением СНК были переброшены в Сталинград для обустройства причалов.

На один из близких к городу участков прибыло 325 человек, из них 257 женщин. Им выдали 85 лопат, три десятка ломов, а носилок не дали вообще. Из-за отсутствия инструментов часть людей копала промерзший зимний грунт ночью. За полтора месяца смены их ни разу даже не отправили в баню, а про питание и говорить не приходится¹⁵.

«Что вам сказать, условия, конечно, были очень тяжелые, – делился впечатлениями один из строителей железной дороги Григорий Косоловский. – Ведь техники почти никакой не было, и мы все таскали на носилках и на тачках, а норма на человека была три кубометра в день… Работали кирками и ломами, рельсы вручную таскали… И вот так от зари и дотемна и, конечно, без всяких выходных… Как кормили? Помню, что нам выдавали замерзший хлеб, так мы эти буханки топором рубили на кусочки, и клали их на печку, чтобы они хоть немного оттаяли, и их можно было есть… Но рыбу, например, часто давали, так что у нас от голода никто не умер, хоть и было очень тяжело»¹⁶.

2 августа 1942 года первый состав прошел из Астрахани в направлении Кизляра. Скорость движения была небольшая – 15–25 км/час. Поскольку в самой Астрахани моста через Волгу не было, здесь была сооружена понтонная переправа.

Хватало хаоса. В холодную зиму 1941–1942 года силами мобилизованных астраханских мужчин было начато строительство железной дороги Владимировка-Сталинград. Корреспондент газеты «Водный транспорт» Илья Збуржинский в красках описывал в письме начальству, как несколько тысяч человек было свезено к Капустину Яру: «работали по очереди, один копал, а 20–30 человек ждали, пока освободится лопата. Затем три дня ничего не делали. После этого на пароходе нас переправили на другой берег Волги, и мы прошли 70–80 километров пешком до оборонительных сооружений. По прибытию всех, у кого была плохая обувь, отпустили обратно, выдав по 500 грамм хлеба. Таким образом мы, около десяти тысяч астраханцев, проболтались около месяца без всякого дела»¹⁷.

Ужасное положение людей всплывало и в официальной документации. Секретарь астраханского комитета ВКП(б) Владимир Голышев цитировал под грифом «совершенно секретно» перехваченные письма астраханцев на фронт: «местные руководители на нас не обращают внимания. Зимой нас совершенно морозили без дров, много детей померли от простуды… кроме молока, на базаре ничего нет, молоко и то в драку и в очередь… у нас очень много госпиталей, к каждому колхозу прикреплен госпиталь и вот в первую очередь доставляет туда овощи… подходят лодки, полные рыбой, начальство тащит на все стороны, а рабочие только смотрят, да из души в душу ругают»¹⁸.

26 октября 1941 года было принято решение о создании на Волге бригады военных кораблей. Приказом народного комиссара ВМФ СССР ее командующим был назначен контр-адмирал Д.Д. Рогачев. В 1942 г. бригада была преобразована во флотилию и в своем составе имела три бригады: 1‑й командовал контр-адмирал С.М. Воробьев; 2‑й – контр-адмирал Хорошхин (позже Т.А. Новиков), и 3‑й (тральщики) – капитан 1 ранга П.А. Смирнов. 22 мая 1942 г. народные комиссары ВМФ и речного флота СССР издали совместный приказ о мероприятиях по обеспечению противоминной защиты перевозок по Волге.

25 июня дальняя немецкая авиация нанесла первый удар по участкам Астраханского отделения Рязано-Уральской железной дороги. Первые случаи минирования волжского фарватера были отмечены 22 июля.

14 июля Сталинградская область, включая Астраханский округ, была объявлена на военном положении.

17 июля, штаб Сталинградского военного округа был перемещен из Сталинграда в Астрахань. В это время округом командовал генерал-лейтенант Василий Федорович Герасименко. Герасименко родился в 1900 году на Украине в крестьянской семье. Очень скоро он лишился отца, призванного в армию и погибшего на японской войне. Это вынудило мать Василия наняться на работу к кулакам, и приобщить к батрачеству детей. С энтузиазмом встретив Октябрьскую революцию, Герасименко ушел добровольцем в Красную армию. На фронтах Гражданской войны он трижды был ранен. После завершения боевых действий Герасименко остался в армии, а в 1931 году окончил военную Академию им. М.В. Фрунзе. В 1940 году ему было присвоено звание генерал-лейтенанта и должность командующего Приволжским военным округом. В 1941 году Герасименко возглавил 21-ю армию, оперировавшую на Западном фронте, а с ноября 1941 года выведен в тыл, где стал командовать Сталинградским военным округом.

Некоторый хаос внес И. Сталин, отзвонившийся первому секретарю Сталинградского обкома ВКП(б) Чуянову и запретивший переводить штаб округа в Астрахань. Верховный Главнокомандующий воспринял эту идею Василевского как намерение сдать Сталинград. Примерно с неделю Герасименко и его сотрудники замерли в неопределенности, пока в первых числах августа к ним не поступила окончательная команда перебраться в Астрахань.

Примерно полмесяца прошло в обычной рутине, обустройстве и работе по организации тыла. Штаб армии расположился в замечательном своей архитектурой здании по ул. Советская 12, где сейчас находится Астраханский областной суд. Тем временем 24 июля пал Ростов-на-Дону.

27 июля штаб СтВО принял решение о создании истребительных батальонов из числа добровольцев, преимущественно членов партии и комсомола. В Астрахани таких батальонов было создано четыре, еще несколько было сформировано в сельских районах. Каждый батальон включал 150–200 бойцов. Еще 1000 человек было направлено на оборону Сталинграда, над которым постепенно сгущались тучи.

Командарм 28‑й армии Василий Герасименко

30 июля в Астрахани был введен комендантский час. Появление на улице без пропуска с 23:00 до 05:00 было запрещено.

В 2:00 6 августа 1942 года в Военном Совете Сталинградского военного округа под председательством В.Ф. Герасименко состоялось совещание. Поскольку между Сталинградом и Нальчиком образовалась огромная брешь шириной в 500 километров, было принято решение о срочном формировании новых подразделений и переброске на астраханское направление частей из более северных мест.

Первым делом были задействованы ресурсы астраханских военных училищ. В Астрахани подготавливали военные кадры уже два с половиной года.

ОКВ также начало присматриваться к Астрахани. После захвата Сталинграда части 4‑й ТА должны были пройти вдоль Волги на юг и занять Астрахань (операция «Серая цапля» – «Фишрейхер»). Эту задачу предстояло выполнить моторизованными войсками, а именно 14‑й и 24‑й танковыми дивизиями и 29‑й мотопехотной дивизией.

Таким образом, план предусматривал захват города не с запада, из Калмыкии, а с севера, после захвата Сталинграда. Это был серьезный просчет стратегов из германского Генштаба, определивший последующий ход событий.

51‑я армия оставляет Элисту

31 июля из Большой Мартыновки и Пролетарской моторизованные части противника направились к Зимовникам, имевшим важное оперативно-тактическое значение. Через этот пункт шло снабжение всей 51‑й армии. Здесь находился штаб армии, который в связи с осложнением обстановки 31 июля переехал в Глубокое. Таким образом, 51‑я армия отходила на северо-восток, вскоре переместившись за Сарпинские озера. Астраханское направление фактически оказалось открытым.

Отступавшая с запада 51‑я армия не смогла закрыть немцам дорогу в Калмыкию. От соседа справа – 64‑й армии – ее отдалял 90-км разрыв во фронте, а от остатков 28‑й армии, отходившей левее – более 100 км. Вдобавок тылы армии находились в районе Сальска и были отрезаны от боевых частей. Ставка выдвинула на выручку, к руслу Аксая, 6-ю гвтбр (мы ее еще встретим), 208-ю сд и артполк, а в район Абгареево – 126-ю сд. Командующий фронтом генерал А.И. Еременко 5 августа приказал 51‑й армии отходить на Элисту, где организовать оборону и остановить продвижение немцев. Забегая вперед, отметим, что к середине августа, когда 51‑я армия остановилась у Сарпинских озер, в ней насчитывалось всего 3342 человека и 45 орудий – то есть армия сократилась до одного полка.

Организовать оборону Элисты, до подхода основных сил армии, было поручено сводному отряду под командованием майора И.Д. Дурнева в составе усиленного батальона пехоты, дивизиона артиллерии, танковой роты из семи машин и эскадрона кавалерии. Командир отряда подчинил себе и ополченские группы Элисты. С утра 6 августа отряд вместе с местным населением приступил к оборудованию городского узла обороны. Второй отряд действовал под командованием начальника штаба 115‑й кавалерийской дивизии подполковника М.С. Эхохина. В распоряжении гарнизона было 10 орудий. Из местного населения был организованистребительный отряд в составе 60 человек, сформированный из числа сотрудников НКВД, то есть милиционеров.

В ночь на 10 августа в Элисту прибыл полковник М.К. Зубков, объединив командование всех боевых групп.

Чуть западнее в направлении Кавказского хребта продвигался противник – 52‑й армейский корпус генерала Отта (111‑я и 370‑я пд).

2 августа 111‑я пд вермахта генерал‑майора Рекнагеля повернула от Сальска к Башанте, и в течение последующей недели без особых хлопот заняла Западный и Яшалтинский улусы Калмыкии, расположенные западнее озера Маныч-Гудило.

К утру 10 августа передовой отряд капитана Айтель Голля из 111‑й пд вермахта выдвинулся с юга к Элисте. Они заняли крупный райцентр Приютное. По советским данным, немцы имели до 30–40 танков. По современным оценкам, танков было около пяти¹⁹. Силами до батальона при поддержке танков немцы выдвинулись к Элисте²⁰. Вечером 11 августа на западной окраине Элисты завязался бой.

Наши силы ограничивались двумя сотнями пехотинцев, парой Т-34 и девятью орудиями разного калибра. Утром 12 августа на окраинах Элисты началась перестрелка. В полдень 12 августа советские войска оставили Элисту. По нашим оценкам, немцы потеряли 14 подбитых танков, 3 бронемашины, 7 мотоциклов и до 450 солдат и офицеров.

Элистинский истребительный отряд ушел на Яшкуль, а остальной гарнизон Элисты во главе с майором Дурневым – на северо-восток, к Малым Дербетам, где впоследствии влился в 91-ю сд.

Немцы не стали преследовать отступающие советские войска. Основные силы 52‑го ак продолжили продвижение на юг. Организация гарнизона в Элисте была поручена 667‑му пп из состава 111‑й пд. Эта же часть выдвинула боевое охранение к Кетченерам. 2‑й батальон 666‑го пп из состава 370‑й пд, усиленный взводом противотанковых пушек и взводом солдат, был направлен в Улан-Эрге. Немцы совершили несколько разведывательных рейдов к Яшкулю и Чилгиру, но углубиться в степь не рискнули.

Астраханская завеса

Тем временем восточнее, в Астрахани, лихорадочно готовились к обороне.

Основным военным ресурсом, которым располагало здесь командование, были два пехотных училища. 1-е училище было сформировано еще 7 декабря 1939 года на базе расформированной 160‑й сд, а 2-е училище было эвакуировано из Ленинграда.

Уровень подготовки курсантов был высокий. Начавший свой боевой путь отсюда Никита Ерофицкий рассказывал после войны: «Очень хорошие преподаватели были. У нас был начальник училища – полковник строевик, сам учил нас как ходить в строю, маршировать. Училище располагалось в крепости, а потом нас перевели на 17-ю пристань. Но мы там недолго были, оттуда отправили наше училище за Волгу в Тинаки. Там мы учились, там лагеря были и землянки вырыты. Учеба была действительно серьезная, готовили по настоящему, на пехотных командиров. Хорошо кормили, и организовано все было хорошо. Офицеры-преподаватели были все подготовленные, фронтовики»²¹.

Из состава Астраханских пехотных училищ в срочном порядке сформировали два курсантских полка.

6 августа в 08:00 курсанты 1‑й пехотной школы полковника Ивана Шапкина²² заняли оборонительный рубеж северо-западнее Астрахани, в районе Стрелецкий – Дурное²³—Джакуевка. Это положило начало 1‑му сводному курсантскому полку, позднее переименованному в 899‑й сп и переброшенному к Енотаевке. В общей сложности училище насчитывало 14 рот усиленного состава – по 160 человек в каждой. За вычетом заболевших и оставшихся в училище, на фронт вышло 1882 человека, в том числе 1743 курсанта. Их оснащение оставляло желать лучшего – 882 винтовки, 62 автомата, 18 ручных и 9 станковых пулеметов, всего шесть пушек (две 75‑мм и четыре 45‑мм), 38 минометов (из них два 120‑мм, восемь 82‑мм, остальные 50‑мм), 14 ПТР. Из этих цифр видно, что на двух бойцов приходилась всего одна винтовка или автомат.

Полк шел пешком: на две тысячи человек он располагал шестью автомашинами и одним трактором²⁴. Обмундированием курсантов также не радовали, но зато снабдили фуражками с огромной тульей и красным пехотным околышем. Курсанты шли в степь с чувством гордости за шанс показать свои возможности. Собственно, курсантами их можно было назвать только условно. Как отмечал начштаба полка капитан Данилов, «полк укомплектован из молодых курсантов 1‑го Астраханского пехотного училища, прошедших лишь 10-дневную программу обучения»²⁵.

Курсант Валентин Усов вспоминал: «Жарища – за 40 градусов, а ты идешь с полной выкладкой: 60 патронов к винтовке, лопата, скатка, винтовка, гранаты. Солончак, в котором нам пришлось рыть окопы, по такой жаре становится как камень – хоть зубами грызи. В одном месте окопчики нароем, а потом топаем несколько десятков километров без воды под палящим солнцем, и опять копать»²⁶.

На следующий день, 7 августа, в 14:30 начал выдвижение из города 2‑й сводный курсантский полк. Его образовали на базе 2‑го пехотного училища полковника Михаила Семеновича Юргеласа и Астраханской авиатехнической школы механиков. Полк Юргеласа, позднее переименованный в 902‑й сп, оседлал элистинскую дорогу в районе Янго-Аскера. В полку было 100 офицеров и 1637 рядовых²⁷.

Двух ушедших на фронт начальников училищ сменили, соответственно, Сокольский Григорий Севастьянович и Субботин Михаил Тимофеевич, продолжившие подготовку курсантов. Однако набора в училища больше не проводилось. Их педсостав задействовался для общей подготовки астраханского пополнения, а через год училища были официально расформированы.

12 августа в Астрахани появляется первый эшелон 34‑й гвардейской стрелковой дивизии. Эта дивизия сыграла исключительную роль в обороне Астрахани и заслуживает отдельного внимания.

34 гвардейская стрелковая дивизия была сформирована на базе 7 воздушно-десантного корпуса в г. Москве 2 августа 1942 г. по Постановлению Государственного комитета обороны от 29.07.42 в числе десяти переформированных в гвардейские стрелковые дивизий воздушно-десантных корпусов. Они получили сразу гвардейские звания и номера с 32‑го по 41‑й. Директивами СВГК от 2 и 5 августа 1942 г. все они были направлены на южный участок фронта, из них 7 дивизий в район Сталинграда, одна (34‑я гвардейская стрелковая дивизия) в распоряжение Сталинградского военного округа с целью заткнуть дыру, образовавшуюся между Юго-Восточным фронтом и Северной группой войск Закавказского фронта на территории Калмыцкой АССР.

14‑я, 15‑я и 16‑я воздушно-десантные бригады корпуса стали соответственно 103‑м,105‑м и 107‑м гвардейскими стрелковыми полками. Бойцы не успели сменить знаки различия на пехотные, и вступили в Астрахань в гимнастерках с голубыми петлицами. В Астрахани к ним присоединился и преобразованный из 574‑го гаубичного полка резерва главного командования 84‑й гвардейский артиллерийский полк с личным составом, уже хорошо обстрелянным в боях. У гвап имелась, однако, серьезная проблема – все грузовики и тракторы ушли на дно вместе с двумя потопленными авиацией баржами, и пушки приходилось перевозить с помощью лошадей и верблюдов. Всего в дивизии насчитывалось более 12 000 бойцов. О моральном духе бойцов свидетельствует только такой факт: лишь в 107‑м гвсп насчитывалось 390 членов партии и 1465 комсомольцев, что составляло более 2/3 общего состава. Для сравнения, во всей 248‑й сд, которая относилась к обычным стрелковым подразделениям, было всего 288 коммунистов.

Первым прибыл 107‑й гвсп, срочно направленный по Элистинской дороге к Яшкулю. 105‑й гвсп чуть позже сменил 1‑й курсантский полк И. Шапкина, который частью сил ушел на север, к Енотаевке, а 103‑й гвсп занял район Яндыки-Михайловка слева от 2‑го курсантского полка.

Командиром дивизии был генерал‑майор И.И. Губаревич, начштаба – полковой комиссар М.А. Лобанов. Губаревич сам был десантником и совершил 350 прыжков с парашютом. Более того, это был кадровый военный, уже в 1936 году командовавший полком под Винницей и избежавший репрессий комсостава.

Полками командовали: 103‑м – гвардии майор А.С. Вельможин, 105‑м – гвардии подполковник Н.И. Мамчур, 107‑м – гвардии полковник Н.Е. Цыганков, 84‑м – гвардии майор Г.И. Курносов. Кроме этих полков, были и другие подразделения: разведрота, саперный батальон, истребительный дивизион, медсанбат и др.

Командир 34‑й гвсд Иосиф Губаревич

Отдельного внимания заслуживает приданный дивизии 84‑й гвап. Этот артполк уже успел побывать в боях, обороняя в составе 106‑й стрелковой дивизии Крым. Артиллеристам удалось отойти к Керчи, и впоследствии они были эвакуированы на Таманский полуостров. Побывав непродолжительное время в составе 51‑й отдельной армии и принявший участие в боях под Таганргом, артполк был переброшен в 38-ю армию и введен в полосу наступления под Харьковом. И снова ему повезло. Он смог уйти из-под угрозы окружения, и был отведен под Курск, где 2 августа получил звание гвардейского и направление в 34-ю гвсд. Таким образом, артиллеристы обладали богатым боевым опытом и относились к числу хорошо подготовленных и побывавших в переделках войск.

Дивизия располагала 76 орудиями (12×122‑мм, 32×76‑мм, 28×45‑мм, 4×37‑мм) и 169 минометами (18×120‑мм, 76×82‑мм, 75×50‑мм)²⁸. Предприимчивый Губаревич сразу же реквизировал в Астрахани 16 грузовиков, числившихся за штабом фронта. Несмотря на многочисленные протесты из Сталинграда, грузовики так и не были возвращены. Герасименко сообщил своему начальству, что понятия не имеет о каком-то захвате. Два генерала, украинец и еврей, несмотря на непростые отношения друг с другом, твердо держались прагматичной линии, что эти грузовики им нужнее в Астрахани, чем в Сталинграде.

31 июля в Астрахань были направлены части двух укрепрайонов. Из Кинешмы был переброшен УР-116 подполковника П.Т. Петряка, а из Мурома – УР-78 полковника А.М. Сорокина. Они прибыли, соответственно, 9 и 12–13 августа. Московский узел обороны, где они стояли, не испытывал давления противника, и части были направлены на Нижнюю Волгу. 78‑й УР занял южную часть обвода, а 116‑й УР – северную, страхуя, соответственно 2‑й и 1‑й курсантские полки. В 78‑м УР бушевали кишечные заболевания. К 17 августа из строя вышло более двухсот бойцов, в том числе 45 пришлось госпитализировать. Виной тому, скорее всего, была гнилая вода из окрестных ильменей²⁹.

Для охраны с воздуха водных и железнодорожных коммуникаций, промышленных и других объектов из Грозного в район Астрахани был передислоцирован дивизионный район ПВО (командующий див. районом А.И. Купча, военком – старший батальонный комиссар В.Д. Горюшикин).

В районе Астрахани с 18 августа начала формироваться 52‑я отдельная стрелковая бригада³⁰. Сборным пунктом части был определен комплекс зданий Рыбвтуза, после чего призывников направили на двухнедельные курсы подготовки в Морской поселок³¹. С униформой были перебои, так что присягу бойцы принимали в обычной гражданской одежде, а вместо сапог им выдали ботинки с обмотками. Командиром части стал полковник И.С. Шапкин, оставивший 899‑й сп на попечение майора Щербака³². Батальонным комиссаром 52‑й осбр был назначен старший батальонный комиссар С.А. Овсянников.

Танков у Сталинградского округа практически не было. Полтора десятка машин представляли собой весьма символическое прикрытие. 11 легкобронированных Т-26 были приданы УРам, курсируя вдоль оборонительного обвода, и всего три тридцатьчетверки перешли к 34‑й гвсд, а, точнее, к ее передовому 107‑му гвсп.

12 августа была объявлена действующей Каспийская военная флотилия, в том числе Астраханская военно‑морская база. Основная задача флотилии заключалась в обеспечении транспортировки грузов по важнейшей для страны коммуникации Баку-Астрахань.

13 августа в 15:00 часов из Элисты выдвинулся разведотряд 370‑й пд генерал‑майора Клеппа: три танка, две бронемашины, три грузовика с пехотой и пять мотоциклов. Проехав 15 км по астраханской дороге, немцы повернули назад. Они были замечены постами ВНОС, сообщившими в Астрахань об активизации противника³³.

14 августа на восьми грузовиках в район Яшкуля был направлен передовой отряд 2‑го курсантского полка под командованием старшего лейтенанта В.М. Алябьева, который занял там оборону и перехватил узел шести дорог, отходящих от населенного пункта на запад, восток и север. Вскоре отряд передислоцировался в совхоз Знамена борьбы. В степи Алябьев обнаружил разрозненные группы всадников из 110‑й калмыцкой кавдивизии. Алябьев располагал стрелковой ротой, взводом станковых пулеметов и двумя противотанковыми орудиями, скорее всего, сорокапятками. Всего сто человек перекрыли путь на Астрахань. У курсантов кипел в крови адреналин. Те из них, кто потом выжил в годы войны, всегда с гордостью вспоминали службу в отряде Алябьева.

В поддержку отряда 78‑й УР должен был выслать танки, но в переполненной нефтью Астрахани для танков не нашлось горючего³⁴. Больше того, танки имели недокомплект магазинов к пулеметам, а снарядов у них не было вообще³⁵.

15 августа Ставка подчинила войска Сталинградского военного округа (командующий – генерал-лейтенант Герасименко В.Ф., член Военного Совета – А.Н. Мельников) в оперативном отношении командующему Юго-Восточным фронтом генерал-полковнику А.И. Еременко. На него была возложена ответственность за оборону Астраханского направления, Астраханского укрепленного района и подступов к Волге на участке Сталинград – Астрахань.

Командующий Юго-Восточным фронтом приказал войскам Сталинградского военного округа оборонять Астраханский укрепленный район и подступы к Астрахани и к Волге с запада и северо-запада, прикрыв особо прочно направление Элиста-Астрахань. Было так же приказано выставить сильные подвижные разведывательные отряды в Калмыцкие степи.

Воздушное прикрытие изначально было довольно символическим. В конце июня на астраханский аэродром было переброшено три И-16 из 629‑го ИАП, два биплана И-15b из 652‑го ИАП и 4 Як-1 из 788‑го ИАП³⁶.

Эти силы были совершенно недостаточны, в чем пришлось убедиться уже 19 августа. В этот день 18 бомбардировщиков Ju88 двумя группами совершенно безнаказанно совершили авианалет на Астрахань, сбросив бомбы в северной части города.

Направление пришлось срочно усиливать. К 26 августа в Астрахань также была переброшена 289‑я авиадивизия 8‑й воздушной армии: два бомбардировочных и один истребительный полк. Полевой аэродром расположился под Астраханью, на берегу реки Болда.

Ударной частью 289‑й ад стал 806‑й шап майора Еськова. Он формировался накануне войны на аэр. Тихорецкая как 276‑й ббап. Первые несколько бомбардировщиков СБ полк получил в конце июня 1941 г. и приступил к тренировкам. В июле полк вновь остался без самолетов, т. к. имевшиеся были переданы другому полку, направлявшемуся на фронт. В октябре 1941 г., так и не получив самолеты, полк покинул Тихорецкую и окружным путем через Среднюю Азию спустя месяц прибыл в Астрахань. 27 марта 1942 г. в Астрахани он был переформирован в 806‑й шап, и направлен в запас для переучивания на новую матчасть. На вооружение в середине июля 1942 г. полк получил 20 самолетов Ил-2. Имел двухэскадрильный состав.

Командир эскадрильи 148‑го аип капитан Масленников проводит инструктаж личного состава

232‑й шап был сформирован как 232‑й сбап. Первоначально он входил в состав 45‑й сад, перед началом войны базировался в Кировограде и в Федоровке. Участвовал в боевых действиях на Южном фронте, в том числе над Одессой против немецкой и румынской авиации. К декабрю 1941 года в полку осталось всего три самолета, вдобавок, неисправных. Лето 1942 года он встретил в составе 6‑й уаг на Северо-Западном фронте.

Командир 289‑й штурмовой авиадивизии Леонид Рейно

148‑й иап был сформирован в феврале 1940 г. в г. Люберцы Московской области. Он активно участвовал в финской кампании и в воздушных боях 1941 года в Прибалтике. Ввиду потерь полк был направлен на переформирование и продолжил борьбу уже на южном участке фронта. К июню 1942 г. полк был перевооружен истребителями Як-1. С июня 1942 он действовал на Сталинградском фронте в составе 269‑й иад, а затем 289‑й иад.

Дивизией командовал полковник Леонид Давыдович Рейно. В период битвы за Москву Рейно командовал полком штурмовиков, проявил талант командира и личное мужество, сам участвовал в боевых вылетах и едва не погиб в одном из боев.

Появление 16‑й мд

В Элисту была переброшена 16‑я моторизованная дивизия. Дивизия была сформирована 8 июня 1940 года после переформирования 16‑й пехотной дивизии в 16-ю танковую и 16-ю моторизованную. В дивизию были включены некоторые подразделения 228‑й пехотной дивизии. Личный состав был родом в основном из Мюнстера и его предместьев – местности на границе с Нидерландами.

В апреле 16‑я мд приняла участие в Балканской операции, действуя в Боснии, а в июне 1941 года воевала в составе группы армий «Юг», участвуя в прорыве линии Сталина и окружении Киева. В ходе зимнего контрнаступления Советской армии под Москвой 16‑я мд понесла существенные потери. В период с 1 декабря 1941 года по 15 января 1942 года было убито, ранено и обморожено 1666 человек. Однако в состав дивизии все еще входило 13 054 солдата и офицера, и, более того, командование 2‑й армии, которой 16‑я мд была подчинена, в приказе от 26 февраля указало что это должна быть одна из двух дивизий в армии, которой необходимо полное укомплектование. К маю 1942 года дивизия насчитывала 13 415 человек, а в течение мая она получила пополнение в составе еще 1384 военнослужащих³⁷.

Командовал дивизией полковник Зигфрид Хенрици, начальником штаба был подполковник Риттер унд Эдлер фон Кайнле.

В состав дивизии входили:

60‑й и 156‑й моторизованные полки трехбатальонного состава;

146‑й артиллерийский полк трехбатальонного состава (в каждом батальоне – четыре батареи);

116‑й танковый батальон;

165‑й мотоциклетный батальон;

281‑й зенитный батальон;

341‑й разведывательный батальон;

228‑й противотанковый батальон (три роты);

Мотоциклисты 16‑й мд разговаривают с калмычкой

675‑й саперный батальон (три роты);

228‑й батальон связи;

66‑й моторизованный полевой лазарет;

части снабжения.

В соответствии со штатным расписанием, моторизованная дивизия вермахта насчитывала 14 029 солдат и офицеров, 56 полевых орудий, 108 минометов, 73 противотанковых орудия, 2415 автомобилей и тягачей³⁸. Каждая рота, то есть примерно сто военнослужащих, располагала 18-ю машинами производства «Рено».

«60‑й полк был частью старого типа с сильными полковыми традициями, хорошими личными связями везде, превосходным унтер-офицерским и офицерским составом. 156‑й полк, сформированный в военное время, во всем этом проигрывал и был, по сравнению с «сестринским полком», довольно сложным», – отмечал позднее, ставший осенью 1942 года командиром дивизии, фон Шверин.

И далее, тот же источник – «Потери дивизии прошедшим летом оставались в приемлемых рамках и, при поступлении достаточного пополнения, все дивизионные подразделения были полностью укомплектованы. Кроме того, существовал хороший кадровый резерв в виде войсковых обозов и тыловых дивизионных служб. Запасной батальон также был заполнен на 100 % и являлся большим источником резервов личного состава»³⁹.

Дивизии был придан 116‑й тбат капитана Герхарда Теббе. Он был сформирован для 16-ой моторизованной дивизии 19 июня 1942 года в составе двух легких и одной средней роты из личного состава части 1‑го танкового полка. Легкие роты были оснащены T-III, а средняя – T-IV. Рота, согласно штатному расписанию, имела 14–22 танка и около 200 человек персонала. По состоянию на середину июля, в 16‑й мд имелось: 8 T-IV, 35 T-III и 10 легких T-II⁴⁰. Тройки и четверки были оснащены длинноствольными 50‑м и 75‑мм пушками. Таким образом, 16‑я мд располагала примерно пятьюдесятью танками. Их экипажи относились к числу наиболее квалифицированных в вермахте: 1‑й танковый полк прошел Польшу, воевал в Люксембурге и Бельгии, участвовал в уничтожении французской армии под Седаном и Дюнкерком, в составе группы армий «Север» дошел до Ленинграда. Кроме того, 228‑й противотанковый батальон обладал двумя ротами САУ.

По некоторым сведениям, три четверти личного состава дивизии имели членские билеты НСДАП⁴¹. То есть 16‑я мд обладала высоким моральным духом, и ее личный состав был абсолютно убежден в правоте начатой восточной кампании и нацистской идеологии.

Командир дивизии Зигфрид Хенрици (род. 10 мая 1889 года) служил в армии с 18-летнего возраста, начав свой путь в артиллерийских частях. Он участвовал в первой мировой войне, а по ее завершении и роспуске большей части армии перешел на службу в Министерство безопасности Пруссии. В 1920–1935 годах Хенрици был сотрудником полиции безопасности, охранной и земельной полиции. После прихода к власти Гитлера симпатизировавший НСДАП майор сделал быструю карьеру: подполковник (1933), полковник (1935) полиции, командир артиллерийского полка вермахта (1936), командующий артиллерии 16‑го корпуса (1938). Среди германского генералитета при всей лояльности государству отношение к нацистам было весьма настороженное, если не скептическое, и последовательные нацисты в армейской среде сразу же привлекали внимание партии. В польскую кампанию Хенрици возглавлял 30-е артиллерийское командование. С 16 марта 1941 года он стал командиром 16‑й мд. 13 октября 1941 года полковник был награжден Рыцарским крестом.

60‑м мп командовал полковник гамбуржец Александр Валь, родившийся в 1897 году, а 156‑м мп – уроженец Лиссы Йоханесс Эйзерманн, родившийся в 1900 году.

К середине августа 16‑я мд направлялась в район Моздока, действуя в составе 3‑го танкового корпуса. 14 августа 16‑я мд силами 116‑го тбат форсированным маршем вышла через Ярославскую на Мостовье. За танкистами с некоторым запозданием шла пехота.

При этом в боях за Дон и Кубань дивизия понесла чувствительные потери. Так, 31 июля у хутора Веселый 3‑й батальон 156‑го мп попал под удар «катюш», оказавшийся для советских ракетчиков крайне удачным. Погибли 60 немцев, включая командира батальона⁴².

С техникой тоже были сложности. К 10 августа число танков сократилось до 9 T-II, 12 T-III и 2 T-IV, а также одного командирского танка, то есть до 24 машин⁴³. 15 августа прибыл танкоремонтный взвод и поврежденные машины были перевезены в Ворошиловск.

Передохнув в Армавире, 18 августа дивизия прошла через Ставрополь (Ворошиловск), где личный состав отдохнул на квартирах, а техника получила необходимый ремонт.

Лейтенант Меммингер (тогда командир малой автотранспортной колонны 4/66) вспоминает о пребывании в Армавире: «…В Армавире автоколонна 4/66 была до краев загружена боеприпасами. Наши «Опели-Блиц» стонали и кряхтели под нагрузкой. Мы уже давно не соблюдали предписанные нормы грузоподъемности. Речь шла о необходимом снабжении наших войск боеприпасами».

Между Ставрополем и Буденновском дивизия встала на неделю из-за недостатка горючего. 23 августа командование группой армий «Б» перевело 16-ю мд из 3‑го тк в прямое подчинение группе армии.

24 августа перед дивизией была поставлена задача обеспечивать ведение маневренных действий между группами армий «А» и «Б», то есть между Сталинградским и кавказским направлениями.

В соответствие с утвержденными планами захват Астрахани должен был произойти после взятия Сталинграда: высвобожденным дивизиям вермахта предстояло спуститься вниз по Волге и затем передать свою вахту румынам.

Перед 16‑й моторизованной дивизией были более скромные задачи: сменить пехотинцев из 370‑й пд в Элисте, после чего закрепиться в опорных пунктах по линии Яшкуль – Чилгир – Омн Керюльчи. На втором этапе дивизия должна была продвинуться силами 60‑го мп на линию Хулхута-Бурча-Юста и отсюда вести разведку в восточном направлении: на Яндыки, Астрахань, Ленино и Енотаевск.

21-летний фельдфебель Эди Мозер, служивший в разведбатальоне, немного задержался в Ворошиловске, поджидая, когда из ремонта выйдут последние четыре бронемашины. 1 сентября он вышел в направлении на Хулхуту. «По дороге мы ограбили огромное поле арбузов, наполнив ими каждое свободное пространство и в машинах, и в животах, – вспоминал он после войны. – Так как мы, естественно, их активно ели, в поездке было очень много перерывов. От Дивного мы вышли к Элисте, где переночевали в саду. У Улан-Эрге мы обнаружили могилы танкистов и мотопехотинцев, которые три дня назад попали под бомбежку. А около Яшкуля мы увидели первый мираж, когда в дымке перед нами появились парусники, в действительности находившиеся где-то далеко, в Каспийском море.

Так как наш командир, майор Бреде, был ранен под Туапсе, командование ротой перешло к командиру отделения Шлейхеру. С нашей горой арбузов мы были восприняты на передовой с большим энтузиазмом. Со снабжением здесь было трудно, особенно с водой, которой должно было хватать на утоление жажды, бритье, чистку зубов и умывание».

Правая разграничительная линия 16‑й мотодивизии была определена по Кумо-Манычскому каналу до его соединения с Кумой и далее по Куме в направлении Каспийского моря. Слева дивизия должна была действовать по направлению на Юсту – Енотаевку. Тыловое снабжение обеспечивалось железной дорогой Ставрополь – Петровское – Дивное. Немецкие железнодорожники едва не разобрали эту ветку, намереваясь использовать рельсы и шпалы в другом месте, и только вмешательство Хенрици предотвратило такое решение. Тогда же Хенрици озаботился картографическим материалом. Первоначально в его распоряжении была только трехкилометровая карта, но затем удалось достать трофейную советскую карту 1 см = 1 км.

Хенрици был очень доволен: «я случайно увидел у одного полкового командира в руках одну прежде «секретную» русскую карту масштаба 1:100 000, которая была выполнена с точностью, превосходящей все лучшие карты германского Генерального штаба. Вся степь как по взмаху палочки как будто ожила, по сравнению с предыдущей «терра инкогнита». Ранее неизвестные хорошие и плохие дороги, деревни, населенные пункты, колодцы, зимние стойбища для скота, выступы соли, дюны, тригонометрические точки – были превосходно видны»⁴⁴.

Немецкие геодезисты быстро размножили ее.

16‑я мд против 107‑го гвсп

Две дивизии – 16‑я моторизованная и 34‑я гвардейская – шли навстречу друг другу.

14 августа, появившийся в Астрахани всего тремя днями ранее, 107‑й гвсп полковника Н.Е. Цыганкова вышел на оборонительный обвод в районе Линейного. Полк располагал двумя самолетами-разведчиками (видимо У-2) и 27 машинами – по одному грузовику на взвод.

18 августа передовая часть 107‑го гвсп, а именно, 3‑й батальон капитана А.И. Овчинникова⁴⁵, достигла Яшкуля. Овчинников уже обладал опытом боевых действий, правда, только Халкин-Гола и финской кампании. Его батальон был усилен батареей противотанковых орудий 84‑го гвап лейтенанта М.О. Ворона⁴⁶. Отряд пулеметчиков старшего лейтенанта В.М. Алябьева, прибывший сюда на автомашинах 14 августа, отошел к Чилгиру, небольшому селу северо-западнее Яшкуля, прикрывавшему проход в тыл батальона Овчинникова. В Улан-Эрге расположились отошедшие из Элисты милиционеры – примерно 50 человек. Стояла обычная для этих мест погода, то есть пекло порядка 40 градусов в тени. Воды не было. Бойцы получали не больше одной фляги в день. Так что бриться получалось не всегда, и гвардейцы несколько обросли.

Задачи перед гвардейцами поначалу ставились невоенные. В архивах Минобороны сохранилась расшифровка телеграфного диалога между замкомандарма Яновским и полковником Цыганковым, датированная 23 августа. Единственным вопросом, интересовавшим Яновского, был перегон скота на запад. Почему этим нужно было озадачивать элитную воинскую часть, и нельзя было направить в степь один-два взвода курсантов или УРовцев – неизвестно. Немцы, между прочим, уже вышли восточнее Элисты⁴⁷.

В воздухе господствовали летчики 289‑й авиадивизии. 18 августа в 8:45–9:05 девять Ил-2 с высоты 700–800 метров отбомбились по Элисте. В докладе командир полка указал, что было сожжено 15 автомашин, 4 автоцистерны, а ФАБ-100 угодила в здание республиканского Правительства, где, предположительно, располагался немецкий штаб. В общей сложности было сброшено 36 ФАБ-100, выпущено 68 РС, 1450 снарядов Ярцева и 6170 патронов ШКАС. Немецкие зенитчики упорно отстреливались: половина самолетов получили по 5–7 пробоин в крыльях и фюзеляже⁴⁸

19 августа советская авиаразведка отметила нахождение в Элисте немецкого пехотного полка и нескольких танков. В Ремонтном была отмечена германская пехота, а в Приютном – артиллерия. Войска противника были обеспокоены не столько продвижением к Астрахани, сколько охотой за домашним скотом. Наши летчики отметили, что несколько стад немцы развернули на запад.

20 августа советские войска продолжали занимать оборонительный обвод на широкой дуге. 116‑й УР окончательно вышел к Джакуевке, 2‑й батальон 1‑го АВПУ капитана Постилова добрался до Сарпы, восточнее одноименного озера. Остальная часть курсантского полка застряла у Джакуевки – 12 имевшихся грузовиков имели всего по полбака горючего⁴⁹. 78‑й УР занял окопы у Ницана. Здесь же частью сил находилась, торопящаяся на запад, 34‑я гвсд. Ее основные силы, кроме выдвинувшегося далеко на запад 3‑го батальона Овчинникова, достигли Утты. Ожидалось прибытие 152‑й осбр. Эта бригада была сформирована 28 декабря 1941 года в Южно-Уральском военном округе, преимущественно в г. Гурьеве, и еще не принимала участия в боях. Артиллерии в бригаде было негусто – 23 орудия и 45 минометов⁵⁰.

20 августа немцы заняли Улан-Эрге и попробовали выдвинуться дальше по дороге на Астрахань. В 1,5 км восточнее Улан-Эрге Овчинников отогнал их передовой отряд, очистив от противника Ревдольган. У немцев был подбит танк, который они смогли оттащить на тягаче⁵¹. Мы потеряли 4 человека убитыми и 6 ранеными⁵².

21 августа 2‑й батальон 667‑го пп 370‑й немецкой пд с тремя танками вошел в Улан-Эрге, поддержав свой передовой отряд. Вскоре они начали окапываться в 1.5–2 км восточнее поселка. Немецкая пехота была замечена в местечке Джеджекины в семи километрах западнее Ики-Бурул. Из Элисты и Бага Бурула (нынешний Городовиковский район) быстро продвигалась мотопехота. Перед ними стоял только 3‑й батальон 107‑го гвсп, отступивший к Яшкулю. Ближайший сосед – 2‑й батальон того же полка – окапывался в Утте. Затем в Утту подошел и 1‑й батальон. Таким образом, весь 107‑й гвсп был в сборе. Отряд Алябьева в Чилгире был сменен ротой Хитова из батальона Овчинникова. Алябьев теперь занял ферму № 1 совхоза Улан-Хеечи южнее дороги. В небе вновь появилась советская авиация, осуществившая штурмовку в районе Улан-Эрге – Элиста. Летчики отчитались в уничтожении 20 автомашин, 200 солдат и офицеров, 4 танков и взвода конницы.

24 августа состоялся первый из последующего множества бой советских войск с бандформированиями. Разведгруппа 49‑го отдельного железнодорожного батальона уничтожила группу из 40 человек, а еще 10 взяла в плен. Среди трофеев оказались ручной пулемет, ППД и несколько винтовок. Разведчики потерь не понесли. Сам бой происходил практически на побережье Каспия, у Брянской Косы.

25 августа передовая группа 16‑й мд выдвинулась через Ипатово в Дивное (боевая группа Ларохе). В группу входили 3‑й батальон 60‑го мп, 165‑й мотоциклетный батальон, 3‑я рота 228‑го противотанкового дивизиона, взвод связи, мотоциклетный взвод, взвод тяжелых пехотных орудий, противотанковый взвод, один взвод легких пехотных орудий, один зенитный взвод 60‑го моторизованного полка; I‑й дивизион (без одной батареи), 9‑я батарея, 11‑я (зенитная) батарея, 12‑я (зенитная) батарея (без одного взвода) 146‑го артиллерийского полка; 1‑я рота 675‑го саперного батальона; один телефонный взвод 228‑го батальона связи, санитарная рота 2/66, 66‑й полевой лазарет; 230-ваттная радиостанция 228‑го противотанкового дивизиона, С-техника 7‑й батареи 146‑го артиллерийского полка.

Это была сборная солянка.

Немцы шли неполными силами не от хорошей жизни. У них просто не хватало горючего, чтобы перебросить в Калмыкию всю дивизию. Однако даже передовой отряд Ларохе существенно выигрывал по сравнению с 370‑й пд, использовавшей волов для перевозки артиллерии.

Вечером группа Ларохе вошла в Дивное, откуда через Маныч открывалась дорога на Элисту. В столицу Калмыкии срочно была направлена мотоциклетная рота и 3‑я батарея 228‑го противотанкового дивизиона. Она вступила в город в 09:30 утра 26 августа. Навстречу выходили последние части 370‑й пд, передислоцированной на Терек. Через два дня прибыли танки.

Между тем 25 августа близ Улан-Эрге состоялось боесоприкосновение сторон. Бой шел несколько часов, с 05:00 до 10:00. С нашей стороны действовали две роты 3‑го батальона капитана Овчинникова. С немецкой стороны – отряд 2‑го батальона 667‑го полка 370‑й пд⁵³. Советские войска атаковали гарнизон с северо-востока, причем один взвод, выброшенный на автомашинах, даже смог ворваться в поселок, но встретив сильное огневое сопротивление, под воздействием контратаки немцев, отошел к батальону, залегшему перед Улан-Эрге. Все утро роты 3‑го гвсбат провели в степи, ведя перестрелку с немцами⁵⁴.

Погиб младший лейтенант Август Козловский, который получил ранение и во избежание плена подорвал себя и нескольких германских пехотинцев гранатой. Потери немцев советская сторона оценила в 50 человек. Удалось взять трех пленных, что по тем временам было большой редкостью. Впрочем, особой информации от них получить не удалось – пленными оказались обычные солдаты, знавшие крайне мало и в основном поделившиеся с советскими особистами слухами об итальянской дивизии, которая вскоре должна сменить их часть⁵⁵. На поле боя было также собрано 5 револьверов и 19 винтовок⁵⁶.

Отчасти помогли штурмовики Ил-2, с 05:03 до 05:25 отбомбившиеся по Улан-Эрге. Пилоты сбросили бомбу на здание местной школы, сооруженное из кирпича, которое немцы могли использовать как опорный пункт. По мнению летчиков, они подожгли 15 автомашин и рассеяли роту пехоты. В частности, сильный взрыв прозвучал на западной окраине поселка. Было сброшено 24 ФАБ-100, 34 АО, выпущено 56 РС, 1740 снарядов и 7150 патронов⁵⁷. Утром под прикрытием авиации Овчинников оттянул своих бойцов к Ревдолгану.

В Астрахани о вылазке Овчинникова узнали только днем – Губаревич не счел нужным уведомить Герасименко о намерении провести разведку боем. Командарм почти не скрывал своего недовольства, приказав Овчинникову оторваться от немцев и отойти на восток. При этом Герасименко настрого запретил впредь подобные инициативы без собственного согласования⁵⁸.

26 августа в Элисту прибыли главные силы 165‑го мотоциклетного батальона. В 09:30 они вошли в город и расположились на привал, ожидая подхода 60‑го мп. Вечером 26 августа боевая группа Ларохе вышла в Улан-Эрге, сменив располагавшийся там 2‑й батальон 667‑го полка 370‑й пд. Весь день немцы вели активную разведку. 1‑й батальон Овчинникова в это время находился в Ревдолгане в 18 км от Улан-Эрге. Остальные силы 107‑го гвсп сосредоточились в Яшкуле, а приданная полку группа Алябьева действовала чуть южнее. С востока на оборонительный обвод прибывали подкрепления. 78‑й УР получил роту из пяти танков БТ, 116‑й УР – роту в составе шести Т-26. Взвод из трех Т-34 достался и 107‑му гвсп. В условиях абсолютного превосходства немцев в бронетехнике это было очень вовремя. В воздухе точно по часам появлялась штурмовая авиация. 26 августа в 05:00–05:25 пять Ил-2 232‑го ШАП штурмовали Улан-Эрге⁵⁹. Летчики отметили четыре очага пожара. Они сбросили шесть ФАБ-100 и выпустили 32 РС, а также 1500 снарядов и 4000 патронов⁶⁰.

Разведка донесла, что немцы роют окопы на юго-востоке от Улан-Эрге, и располагают здесь четырьмя орудиями. В Джержиле стояли две немецкие роты, в Немютовской – пара танков и штабная машина⁶¹.

27 августа в 07:00 советская авиаразведка обнаружила германские мехколонны, продвигавшиеся по направлению Приютное-Элиста-Улан-Эрге-Чилгир – 130 автомашин⁶². По мотопехоте был нанесен бомбовый удар. Одна из колонн, сопровождаемая 15–20 танками, направилась к Яшкулю. Это был 1‑й батальон 60‑го мп капитана Торлея. Он имел, по оценкам нашей разведки, 6 орудий 75‑мм, 2 орудия 150‑мм и две батареи зениток⁶³.

Родившийся в 1913 году Карл Торлей поступил на службу в 60‑й мп еще в 1935 году, а в январе 1938 года получил должность лейтенанта. Он участвовал в Западной и Балканской кампаниях, командуя взводом, а затем ротой. На Балканах Торлей получил повышение, став обер-лейтенантом, то есть, старшим лейтенантом, если использовать аналогию с советскими званиями. Во время восточной кампании в ноябре 1941 года он был награжден Рыцарским крестом. В 1942 году Торлей получил в командование 1‑й батальон, а после успешных боев на Миусе – звание капитана.

1‑й батальон Торлея атаковал 3‑й батальон Овчинникова у совхоза Ревдольган. Судя по показаниям взятого в плен немца, сюда же подтянулись и части 3‑го батальона 60‑го мп⁶⁴. Немцы шли с юго-запада при поддержке трех танков. Рота автоматчиков смогла отразить первую атаку, а затем и последующие⁶⁵. В 17:00, потеряв в боях за Улан-Эрге 32 человека убитыми и до 100 ранеными⁶⁶, Овчинников ушел на Яшкуль.

Сбив советский отряд, капитан Торлей начал пробиваться по дороге на Астрахань. Овчинников сумел избежать окружения и ночью отошел ко 2‑му батальону капитана М.В. Иванова. Здесь же оказались остатки Элистинского истребительного отряда, которые не ушли вместе с майором Дурневым на Сарпу, а предпочли путь на Астрахань. Вечером трагически погиб пулеметный расчет пулеметной роты 2‑го батальона старшего сержанта Дмитрия Безлюдного. Чудом уцелел только сам Безлюдный. Его вместе с товарищами накрыло снарядом, но старший сержант остался в живых и ночью вышел в расположение части, дотащив с собой пулемет.

Три немецких танка и 70 автомашин с пехотой из 2/60 мп совершили бросок к Чилгиру, где стояла рота лейтенанта Хитова из 3‑го батальона 107‑го гвсп. Хитов отбил атаку, но по приказу Цыганкова также отошел к Яшкулю⁶⁷.

Итак, 2‑й и 3‑й батальоны 107‑го гвсп стояли у Яшкуля. Они были усилены ротой автоматчиков, ротой ПТР, батареей 76‑мм орудий и батареей тяжелых 120‑мм минометов. 1‑й батальон гвардии лейтенанта А.И. Кудинова рыл окопы и расставлял пулеметные гнезда в поселке Утта. С юга поселок Яшкуль прикрывал передовой отряд старшего лейтенанта Алябьева. В ночь на 28 августа отряд Алябьева присоединился к основным силам полка. Кроме того, полку был придан неполный калмыцкий эскадрон (30 сабель). Особую проблему составляло снабжение. Гвардеец 34‑й гвсд А.И. Суров вспоминает: «Даже пресную воду приходилось везти издалека. Не было у нас и строительных материалов. Дрова в ограниченном количестве для походных кухонь также подвозили. Бойцам зачастую приходилось питаться всухомятку – ломоть хлеба или сухарь и селедка». Больше повезло курсантам у Сарпы, которые вовсю использовали преимущества дислокации у пресноводных озер. Однако и здесь выдвинутым в степь передовым группам приходилось сложно. Н.И. Мордасов рассказывает, что наши и немецкие солдаты использовали одни и те же колодцы, при этом оставляя подчас мины или держа источник под обстрелом.

Чуть позже вокруг колодцев возникало перемирие. Вениамин Пограничный описывал: «на линии – совхоз «Гигант» – совхоз имени Буденного – для нас началась настоящая война. Прямо перед позициями нашей батареи было два колодца. Один колодец с соленой водой, глубиной тридцать метров – был в наших руках, другой, с пресной водой, удерживали немцы. Вот за этот колодец шла настоящая битва. И мы, и немцы, выкатывали орудия на прямую наводку, поддерживая пехоту, сражающуюся за этот колодец. Немецкие минометчики не давали поднять головы. Но через какое-то время обе стороны устали воевать за этот трижды проклятый, но спасительный для всех колодец. И мы, и противник стали спокойно набирать воду из пресного колодца, никто друг в друга уже не стрелял»⁶⁸.

Но пока противник шел вперед, оттесняя советские войска на восток.

Впервые с начала наступления 16‑й мд проявила себя и авиация противника. Немецкий бомбардировщик неустановленного типа сбросил четыре бомбы на советские подразделения.

28 августа все утро немцы вели разведку мелкими группами. Днем к ним прибыла артиллерия. При ее поддержке 1‑й мотопехотный батальон Торлея в 13:00 атаковал Яшкуль. Его поддерживало до 18 танков. Бой на улицах городка шел весь день. Несколько грузовиков с мотопехотой выдвинулись на юго-запад и юго-восток от города, охватывая советский гарнизон полукольцом.

По случаю жары немцы шли с закатанными рукавами, а кое-кто и вовсе сняли кители⁶⁹.

Немецкий солдат утоляет жажду в тени саманного дома

Приведем очень яркий диалог между начальником оперотдела 28‑й армии полковником Халдиным и майором Олениным из оперотдела 34‑й гвсд, начавшийся в 12:55:

«Оленин: В районе Цаган-Сек противник силой не меньше двух батальонов южнее Яшкуля, в пяти километрах юго-западнее Яшкуля под прикрытием дымовой завесы продвигается на нас. Усиленная стрелковая рота седлает дорогу Улан-Эрге – Яшкуль, находится в 6 километрах от нас. Хитов прибыл в Олинг и приступил к его укреплению. Сейчас ведется артиллерийская перестрелка. Главная группировка противника на данный час юго-западнее Яшкуля. Цыганков просит в этот район прислать птичек и уничтожить автомашины и артиллерию.

Халдин: Ты только что сообщал, что противник повернул на юго-восток, а сейчас сообщаешь об этой группировке. Видимо, плохо работает разведка?

Оленин: В моих сообщениях противоречий нет. Противник обкладывает Яшкуль с запада, юго-запада, юга и юго-востока, причем большая часть сил с юга и юго-востока. Где же здесь противоречие?

Халдин: В 11:50 ты сообщал, что тихо и спокойно. Ну, хорошо, действуйте. Однако солидную помощь птичками пока что мы оказать не в состоянии. Тебе, наверное, понятно, по каким причинам. Скажи поточнее, на каком расстоянии от Яшкуля противник, который наступает с юго-востока и юга?

Оленин: Уточняю. С юга наступает не менее 4 рот пехоты, видно простым глазом. С запада более роты наступает на нас. С юго-востока появились мотоциклисты.

Халдин: А кто против Олинга?

Оленин: Против Олинга пока никого нет. Сейчас ведется артиллерийская перестрелка. Танки противника распределены так: 2 идут с запада и 5 с юга. Все»⁷⁰.

Ситуация осложнялась тем, что сам Цыганков в это время находился в 30 км от поля боя в Утте. Здесь он по заданию Губаревича обустраивал оборонительные сооружения. Услышав канонаду, Цыганков попытался проехать к Яшкулю, но по дороге его машина приехала в зону обстрела, и командиру полка пришлось повернуть назад. Руководство обороной Яшкуля взял заместитель Цыганкова майор Голохвостов.

К 15:00 одна из рот 1‑го мбат вклинилась на участке обороны 8‑й и 9‑й рот, но была выбита жесткой контратакой. В дело пошли ручные гранаты⁷¹. При этом еще один батальон немцев, поддержанный пятью танками и двумя БТР, появился на северо-востоке, по дороге на Олинг. Халдин предложил с помощью самолета сбросить капсулу в отряд Алябьева, чтобы тот своей усиленной моторизованной ротой нанес удар немцам с юга, от Улан-Хееч, но выяснилось, что самолетов нет. Один из них разбился в ходе разведки, а другой был отправлен на ремонт в Астрахань⁷².

После некоторого затишья капитан Торлей решил предпринять вторую попытку взять Яшкуль. Его поддерживали батареи тяжелых орудий артиллерийского полка Хаммона. Кроме того, из Ревдольгана подтягивались резервы – еще 100 автомашин с пехотой и 15 танков⁷³. Немецкие мобильные группы вышли в степь южнее и севернее пункта. Бой продолжался до вечера и стих к 17:00. Гвардии лейтенант Ворон из 84‑го гвап отчитался об уничтожении двух танков. Потери немцев в живой силе оперотдел дивизии оценил в 200 человек убитыми и 600 ранеными⁷⁴. Полк потерял убитыми 23 человека⁷⁵. Был также подбит наш танк, который не удалось отбуксировать, и поэтому пришлось взорвать. Ввиду возникновения угрозы обхода поселка с тыла, в 17:30 Герасименко лично разрешил подразделениям 107‑го гвсп отступить на поселок Утта с наступлением темноты. Положение было критическим – в 6 км западнее Яшкуля на астраханскую дорогу вышли четыре танка, прикрываемые мотоциклистами и автоматчиками. Небо заволоклось дымом, а над Яшкулем полыхали языки пламени. «Половина села горит, телефонно-телеграфная связь с Овчинниковым нарушена, есть только связь по радио. Немцы идут на Яшкуль под прикрытием дымовой завесы», – сообщал Оленин⁷⁶.

В 20:00 связь с яшкульским гарнизоном была окончательно потеряна, так как немецкие радиотехники включили на советской волне мощные глушилки. Однако опытный майор Голохвастов смог вывести почти две тысячи человек на виду у немцев мимо кургана Ацха-Хартолга⁷⁷. Предприимчивость проявил полковой связной Латухов, угнавший ночью у немцев машину с продуктами⁷⁸. Однако Яшкуль пришлось оставить.

Особую ценность для немцев-победителей имели расположенные здесь колодцы. 11 октября Торлей был награжден дубовыми листьями к уже имевшемуся у него Рыцарскому кресту. Колодцы прозвали в его честь «колодцами Торлея». Дубовыми листьями просто так в вермахте не награждали, так что высокая оценка немецким командованием своего офицера одновременно является и высокой оценкой противником упорства и решительности батальонов 107‑го гвсп.

За колодцы шла наиболее ожесточенная борьба

По прибытию подкреплений немцы озаботились флангами. 10‑я рота 60‑го мп заняла Чилгир в 35 км северо-восточнее Улан-Эрге. Боевая группа Фишера достигла местечка Шарнуду в 80 км севернее Элисты. Связь со штабом 60‑го мп осуществлялась по сохранившейся телефонной линии Элиста-Сталинград, которую использовали и советские связисты, применяя коды.

В воздухе работали Ил-2. По итогам дня пилоты сообщили, что уничтожили до 200 солдат и офицеров, 6 танков, 3 бронемашины, 20 мотоциклов.

Губаревич сообщил, что против его полка действует 18 танков, 3–4 артбатареи и до 200 грузовиков мотопехоты. Начштаба 34‑й гвсд гвардии майор Лехман вообще считал, что помимо 60‑го мп, против 107‑го гвсп действует «другой полк этой же немецкой дивизии». В штабе армии в далекой Астрахани порадовались прорыву 107‑го гвсп, но подвергли откровенному сомнению информацию Губаревича и подчиненных ему офицеров. Герасименко был убежден, что 60‑й мп ушел на север к Сталинграду, а Яшкуль штурмовал 667‑й пп, и вовсю костерил Губаревича за фантастические, по его мнению, доклады. «Перед Вами не было 200 автомашин, преувеличивать не стоит», – телеграфировал командиру гвардейцев начальник штаба армии Еременко. Однако к Цыганкову на всякий случай срочно направили 20 грузовиков с горючим⁷⁹.

Слева – начштаба 34‑й гвд Г.Н. Лехман, справа – он же ставит бонвую задачу

28 августа весь 107‑й гвсп сосредоточился в Утте. В 14:00 западнее села появились немцы. Передовые дозоры боевой группы Ларохе открыли стрельбу по советским позициям, разведывая место расположения советских огневых точек. В 16:00 показалась немецкая артиллерия, незамедлительно открывшая огонь по точкам, указанным батальонной разведкой. 14 автомашин десантировали две роты восточнее Утты, перехватив дорогу на Хулхуту⁸⁰. В 17:30 немецкие мотопехотинцы поднялись в атаку, но были вынуждены залечь и отойти под огнем гвардейцев. Торлей попросил артиллеристов повторить налет. В результате Цыганкову пришлось сменить командный пункт, так как снаряды начали рваться от него в подозрительной близости. Немцы вновь атаковали. Бой шел до 20:30, пока совсем не стемнело. Губаревич пришел к выводу, что Цыганков сделал все от него зависящее и согласовал отход.

Погибло 15 бойцов, получили ранения около 50⁸¹. В журнале боевых действий 165‑го мотоциклетного батальона 60‑го мп содержится такая запись: «В Утте 15 саманных хижин, 2 колодца, и больше – ничего»⁸². Гвардейский полк ушел на восток совершенно свободно. Немецкий десант предпочел освободить дорогу, отойдя в степь и издалека постреливая из минометов. Герасименко заявил Губаревичу, что он считает решение оставить Утту совершенно неверным, и впредь требует согласовывать подобные приказы с ним. Губаревич в ответ предложил выдвинуть хотя бы батальон из Красного Худука в помощь Цыганкову⁸³.

Зато дальше немцев ожидали проблемы. 30 августа по итогам дальней разведки в журнале боевых действий 165‑го мотоциклетного батальона появилась новая запись: «много оборонительных сооружений по дороге Утта – Астрахань. 45 км западнее Астрахани 7 вкопанных танков, в 30 км западнее Астрахани полевые заградительные позиции с противотанковыми ружьями. По показаниям пленных, Астрахань сильно укреплена. Настроения плохие. Паромное сообщение»⁸⁴.

Тем временем подоспели бензовозы. 60‑й мп заправился топливом и вышел в направление Хулхуты, где Цыганков занял оборонительные рубежи. 1‑й батальон Кудиянова с двумя ПТО засел на буграх северо-западнее Хулхуты, имея на левом фланге элистинскую дорогу. 2‑й батальон Иванова, с присоединившейся группой Алябьева, разместился на высотах южнее Хулхуты, фронтом на юг, а 6‑я рота 2‑го батальона на бугре в 1.5 км западнее Хулхуты. Уставший 3‑й батальон Овчинникова был отведен в тыл. Он занял холмы восточнее села, фронтом на северо-восток. Полковая артиллерия в составе батареи орудий и батареи 120‑мм минометов была выдвинута к опорному пункту восточнее Хулхуты. Южнее, у Улан-Туга, стоял усиленный взвод Геращенко.

29 августа шестерка Ил-2 навестила Яшкуль. Пилоты пришли к выводу, что в поселке находится не менее 100 немецких автомашин, еще 50 они насчитали в Олинге. Два звена начали снижение на цель. На землю обрушились 6 ФАБ-100, 6 ФАБ-50, 43 РС, 1510 снарядов и 3700 патронов. В результате бомбежки был уничтожен бензовоз, а в Яшкуле возникло три очага пожара. По оценкам командира эскадрильи, было повреждено до 30 автомашин. Два самолета совершили вынужденную посадку. Один с повреждениями приземлился в Хулхуте, а другой с пробитым бензобаком сел у фермы № 3 совхоза Улан-Хеечи⁸⁵.

30 августа утром силы 60‑го мп сосредоточились в 5 км западнее Хулхуты. Их поддерживало до 50 танков, то есть весь 116‑й тбат капитана Теббе⁸⁶. Батарея тяжелых орудий разместила свой наблюдательный пункт в 4 км северо-западнее Хулхуты так, чтобы можно было частично видеть тыл советских войск.

Цыганков сообщал, что видит перед собой до 300 немецких грузовиков⁸⁷. Он, офицер-гвардеец, был поражен маневренностью немцев и абсолютно четко описал тактику, примененную командиром 60‑го мп полковником Вялем: «Противник действует следующим образом – он подъезжает на машинах к фронту и останавливается за пределами артогня, совершенно открыто, абсолютно не стесняясь. Другие группы противника развозятся на машинах по своим исходным позициям, т. е. на фланги и в наш тыл, также расставляется артиллерия. Затем начинается концентрическая атака»⁸⁸. Отметим, что грузовиков у Цыганкова даже после пополнения было не более 30, то есть на порядок меньше, чем у противостоявшего ему полковника Вяля.

Под прикрытием артиллерийского и минометного огня в 09:00 немцы начали атаку с юго-запада. Цыганов был, мягко скажем, не убежден в своих способностях удержать пункт. Его пессимизм передался Губаревичу. В 11:30 он отзвонился Герасименко и сказал: «Ясно одно – люди Цыганкова устали, переутомились. Противник не оставляет их в покое. Если не разрешить сейчас Цыганкову продолжить отход, он вернется к Вам в единственном числе»⁸⁹. Герасименко категорически отказал в отходе, и был, в сущности, прав – полк далеко не исчерпал способности к сопротивлению, а прибывшая из Гурьева 152‑я осбр была на марше и еще не заняла оборонительный обвод. Счет шел на часы.

В 12:10 Цыганков телеграфировал Губаревичу, что к зимовью колхоза им. Канукова, южнее Хулхуты, направились 35–40 грузовиков с мотопехотой и несколько танков. Комполка сообщил, что думает отправить свою артиллерию на грузовиках юго-восточной дорогой, а остальными силами пробиваться на восток и северо-восток. Губаревич обрадовал полковника сообщением о нескольких танках Лункина, направившихся к Хулхуте. В шифровке они назывались «букашками». «Птички», «букашки», «сестры» – все эти эвфимизмы, обозначавшие самолеты, танки и бригады, по странной логике шифровальщиков, должны были ввести немцев в заблуждение. Хотя часом ранее Губаревич сам предложил Герасименко отвести 107‑й гвсп от Хулхуты, на вопрос Цыганкова об отходе он предложил полковнику лично связаться с командармом. Видимо, комдив принял решение не обострять отношения с Герасименко. Цыганков, совершенно не веря в возможность обороны пункта, позвонил в Астрахань. Трубку взял начальник оперотдела Халдин. Он заявил, что Цыганков должен решать свои проблемы с Губаревичем. Круг замкнулся. Цыганков с отчаянием заметил: «Никто своих решений сверху не дает, а говорят – действуй по своему усмотрению»⁹⁰.

Штурм Хулхуты 16‑й мд, август 1942 года

В 14:00, повторяя удавшийся трюк у Утты, немцы выбросили десант в составе двух рот восточнее Хулхуты, перехватив дорогу на Астрахань. Фактически, 107‑й гвсп оказался в окружении. К 15:00 бой разгорелся по всему периметру. Огонь немецких минометов и орудий вскоре был сосредоточен на позициях 1‑й и 6‑й рот, после чего последовала атака. В 17:00 1‑я и 6‑я роты отошли, но вскоре контратакой вернули утраченные окопы.

Гвардейцев поддерживала авиация. 6 Ил-2 в 08:59–09:05 отбомбились по районам юго-западнее и южнее Утты. Было сброшено 12 ФАБ-100, 60 АО-8, выпущено 43 РС, 1140 снарядов Ярцева и 3000 патронов. Пилоты отметили 8 очагов пожара. В 11:00 еще одна шестерка «Илов» повторила налет. Один самолет был выведен из строя огнем с земли, и ушел на ремонт. В 16:20 последовал еще один налет⁹¹.

Сидевший посреди боя в КП Цыганков отчаянно запрашивал помощь. Сохранился очень образный диалог находящегося под обстрелом комполка и, как всегда, корректно-доброжелательного Губаревича.

«Цыганков: Сейчас надо мной перекрещиваются снаряды со всех сторон света, и кругом идет стрельба, от которой звенит в ушах. В настоящую минуту такой концерт, что дрожит карта от колебаний воздуха. Помощь еще не подошла. Хорошо бы продержаться до ночи, как видно, отсюда просто так ускользнуть не удастся.

Губаревич: Вам пошли птички. Есть ли они у Вас?

Цыганков: Только сейчас были, но эффект незначительный. Бьют там, где не нужно. По-видимому, они бьют по дальним подступам. В настоящую минуту необходима их помощь по артпозициям, по их минометам, артиллерии и скоплению пехоты, меньше по скоплениям машин, так как идет открытый бой. А вообще-то они работают прекрасно, смело, дерзко летают прямо над головами, но очень малый запас. Как только улетают, то начинается старая картина. Но при них поспокойнее»⁹².

После обеда последовала еще одна немецкая атака, которую предварил артиллерийский налет. Однако стойкость гвардейцев побудила Ларохе сменить вектор удара в направлении стыка 1‑го и 2‑го батальонов. Немецкой штурмовой группе удалось вклиниться, но минометным и пулеметным огнем гвардейцы смогли остановить дальнейшее продвижение мотопехотинцев⁹³.

В 18:00 артобстрел возобновился с новой силой.

Цыганков испытывал большие проблемы. Его часть, хоть и избежала серьезных потерь, но столкнулась с дефицитом боеприпасов. Дорога на Астрахань была перекрыта, что исключало подвоз. Кроме того, немцы продолжали атаки в стык 1‑го и 2‑го батальонов, и преуспели. К вечеру они подошли к Хулхуте, отсекая 2‑й батальон от основных сил полка. Цыганков был вынужден обратиться к командованию Военного округа с просьбой согласовать отход из Хулхуты. Согласие было получено.

Это согласие, на отход, было крайне своевременно. Еще час – и полк бы прекратил существование. Бойцы Цыганкова полностью исчерпали мины и большую часть патронов, а снарядов оставалось по несколько штук на орудие. Сам Цыганков в разгар телефонных переговоров с Астраханью получил ранение – осколки мины попали ему в руку и ногу. Отчасти в этом был виноват штаб армии, крайне отрицательно воспринявший смену Цыганковым КП в Утте, и расценивший это едва ли не как трусость. Трубку взял заместитель комполка майор Голохвостов, через несколько минут также получивший ранение.

Герасименко все еще не верил, что на Астрахань наступает моторизованная дивизия. В этот вечер он имел контакт со штабом фронта. Там считали, что один полк 16‑й мд находится у Сарпинских озер, а Хулхуту штурмует еще один полк. Сама же дивизия пойдет на север «со своими штатными 10–12 танками и 10 бронемашинами»⁹⁴. Оно, конечно, было так – Хулхуту штурмовал лишь 60‑й мп, но полковника Вяля поддерживала вся дивизионная артиллерия, и число танков в 16‑й мд в четыре раза превосходило штатное.

Оценка немецких сил, наступавших против 107‑го гвсп, послужила причиной очередного обмена критическими репликами между Герасименко и Губаревичем. Командарм заявил комдиву: «Хочу, чтобы Ваш аппарат, и вы вместе с ним не пользовались впечатлениями отдельных лиц, тем более нервных, вроде Цыганкова»⁹⁵.

С 18:30 и в течение ночи на 31 августа 107‑й гвсп выходил из боя. 1‑й и 3‑й батальоны отступили на северо-восток, а 2‑й батальон Иванова с боем пробился на юг и далее на юго-восток. В бою под Хулхутой погибло 33 гвардейца. Из трех танков Лункина было подбито два. Таким образом, общие потери полка за весь период боев составили 105 человек убитыми и примерно 250 ранеными⁹⁶.

Следует привести немецкое описание боя за Хулхуту. Как из исторических соображений, так и потому что в нем крайне высоко оценивается боевое мастерство и мужество советских воинов:

«В атаку на врага у источников было направлено два батальона – один с северо-запада, другой одновременно с юго-востока и востока.

В полдень роты с исходных рубежей перешли в атаку. Едва поднялись, как по ним со склонов был открыт бешеный огонь, прижавший снова их к земле. Русская артиллерия быстро начала стрелять, ее снаряды рвутся среди глубоко эшелонированных цепей немецких рот. Огонь собственных пулеметов не может подавить вражеские огневые точки на склонах холмов.

Русские слишком хорошо спрятали свои ячейки среди пучков сухой травы. Только с помощью пристального наблюдения под огнем противника можно разглядеть цели. Любая канавка в потрескавшейся земле служит укрытием, каждая воронка тут же превращается в стрелковую ячейку. Почти незаметные складки почвы, едва ли в пядь глубиной, выискиваются тут и там ищущими взглядами залегших стрелков.

Постепенно немецкий огонь находит свои цели, однако поделать с сильной русской артиллерией ничего невозможно, она слишком далеко. Кроме того, постепенно приближаются разрывы мин из многочисленных русских минометов. Нужно собраться и сделать бросок вперед.

Прикрываясь сосредоточенным огнем из винтовок и пулеметов, взвод продвигается вперед. Это стоит потерь, ряды редеют. Потерян командир. На короткий промежуток налет собственной артиллерии подавляет русскую артиллерию, взвод бросается вперед, но снова залегает под обрушившимся на него градом. Так проходит час, рота пока не может принять другого решения. После нового броска солдаты попадают под огонь русских автоматов, стальной дождь становится еще плотнее. Сказываются лишения и усилия последних дней и ночей. Энергия и напряженность внезапно исчезают. Обессиленные лежат они, задыхаясь в горячем песке, близкие к полному истощению – наступила смертельная точка атаки.

Тяжелее всех приходится 6‑й роте на левом фланге. Ее целью является обратный скат высот, которые сильным заслоном господствуют над местностью севернее Халхуты. Здесь находится стержневой пункт русской обороны. Окоп над окопом, ячейка над ячейкой вырыты на восходящем склоне: пулеметы и автоматы, снайпера и ПТР. За высотами находятся позиции тяжелых минометов, ведущих смертельный огонь по немецким рядам. Любое поднятие головы смертельно опасно. Рота на последнем издыхании пешим порядком достигла западного склона, однако вклинивание пока еще остается под вопросом. В эти решающие минуты рота получает новый удар.

В то мгновение, когда рота совершает рывок для броска ручных гранат, ее храбрый командир падает с тяжелой раной в груди. Почти в это же время выбывает один командир взвода, а взвод на левом фланге вновь прижимается к земле. Третий командир взвода не может поднять голову, так низко над его убогим укрытием пролетают пули.

Немного позади оставшегося без командира взвода на левом фланге лежал обер-ефрейтор Кулот со своим расчетом легкого миномета. Своим точным и эффективным огнем он поддерживал продвижение взвода к русским позициям. Он слышал, что вблизи тяжело ранен командир роты и понимал, что нужно выбираться из этой смертельной зоны. Лейтенант откажется, он не готов рискнуть своей жизнью для такой игры. Тут появляется посыльный из батальона, кричит: «Приказ от господина майора!», и падает, сраженный в голову.

Кулот сам направляется на батальонный КП, где принимает приказ, который не успел передать убитый посыльный. Тяжелораненый командир роты, который все еще пытается отдавать команды из своей крошечной лунки, отправляет Кулота снова налево, пытаясь спасти его от судьбы посыльного. Оказавшись у своего миномета, Кулот видит, что командир расчета потерян. Остались только подносчики мин. Самих мин тоже осталось мало, а каждая из них в такой фазе боя имеет особенное значение. Несмотря на тщательное прицеливание, вскоре в ствол опускается последняя мина»⁹⁷.

Дальше в приказе о награждении Кулота описывается, как в 18:15, дождавшись огневой поддержки артиллерии, он собрал семь человек – все что осталось от двух отделений – и приблизившись перебежками к советским окопам, забросал гранатами пулеметные гнезда. Дело дошло до рукопашной, в ходе которой к немцам подтянулись залегшие было роты, и высота была захвачена. Кулот удостоился Рыцарского креста и получил повышение по службе.

Герасименко выдвигает резервы

Герасименко выдвинул навстречу наступающим немцам 152-ю осбр. Она прибыла в Тинаки 26 августа, а к 1 сентября уже находилась у Красного Худука⁹⁸. Впереди шел 3‑й батальон. 1 сентября от колодца Давсна на запад вышла стрелковая рота 3‑го батальона 152‑й осбр. Ее сопровождали три танка. К 14:00 здесь был уже весь 3‑й батальон 152‑й осбр⁹⁹.

Вот что можно почерпнуть из боевого донесения Военного совета Юго-Восточного фронта в Ставку Верховного Главнокомандующего об обстановке в полосе обороны фронта: «107‑й гвардейский стрелковый полк, после 6 часового боя с 60‑м механизированным полком немцев при поддержке 20 танков и двух дивизионов артиллерии, вышел из боя и к 9 часам 31 августа сосредоточился в районе Давсна, Красный Худук, в 20 км восточнее».

Давсна и Красный Худук представляли собой пару колодцев, при которых уместились кошары. Чуть дальше на восток начинался противотанковый ров Астраханского оборонительного обвода. На выручку измотанным недельными боями гвардейцам 107‑го гвсп спешили подкрепления – 152‑я отдельная сбр полковника В.И. Рогаткина, 556‑й отдельный тбат майора К.Н. Карпова, десант 103‑го гвсп на трех Т-34, и усиленная рота 105‑го гвсп. Командарм В.Ф. Герасименко доложил в ходе телефонного разговора полковнику Кузнецову из Ставки ВГК: «Все, что нашли в округе, все брошено для того, чтобы сдержать наступление противника».

Неприятности немцам добавили Ил-2 из состава 289‑й ШАД. 30 августа они проводили штурмовку с 16:30 до 17:25, а 31 августа с 08:40 до 09:47 силами, соответственно, 11 и 16 самолетов. Атаке подверглись Яшкуль, Утта, Сянцик и Хулхута. По отчетам наших летчиков, они уничтожили танк, 7 бензовозов, 4 орудия, до 200 солдат и офицеров.

На путь от Элисты у Хенрици ушло четыре дня, хотя командир 16‑й мд предполагал, что управится с Астраханью за полутора суток. До сих пор ветераны 34‑й гвсд вспоминают немецкие листовки явно непродуманного содержания: «Сталинград возьмем бомбежкой, в Астрахань войдем с гармошкой».

Началась борьба за источники воды. Отряд упомянутого выше обер-ефрейтора Йозефа Кулота, отличившегося в боях за Хулхуту, смог захватить один колодец, названный его именем. Кулот служил в 3‑й роте 1‑го батальона 60‑го мп, то есть под начальством капитана Торлея. Вообще немцы, не привычные к запоминанию калмыцких названий, активно создавали собственную топонимику. Хулхуту, например, они переименовали в Калькутту. Особенно им нравилась аналогия с Северной Африкой. При взятии поселка Яшкуль немцы дали многим улицам названия пунктов, находящихся в Северной Африке, таких как: Роммельвег (Дорога Роммеля); Триполиштрассе, Бенгазиштрассе, Тобрукштрассе. 60‑й мп начал активно окапываться, опираясь на ряд высоких холмов. Были созданы так называемые линии Калькутта (Хулхута) и линия Тобрук (Яшкуль).

Первые несколько дней после взятия Хулхуты были относительно спокойными. Советские и немецкие солдаты окапывались в 800 метрах друг от друга, а артиллерия сторон активно тревожила вражеские тылы.

Командир 1‑й роты 60‑го моторизованного полка обер-лейтенант Бургардт описывал: «Шоссе проходило в основном по, направленной с запада на восток, низине и было заминировано со стороны противника. Размещенные на дюнах по сторонам от шоссе роты могли держать его под сосредоточенным огнем, а также оказывать эффективную огневую поддержку соседним ротным опорным пунктам. На ночь по сторонам от шоссе выставлялись посты охранения, которые должны были препятствовать проникновению вражеских разведгрупп.

После потери Халхуты, русские в основном ограничивались винтовочным и минометным огнем, а также эпизодическим артобстрелами, которые, как потом оказалось, постепенно были перенесены далее в наш тыл, где располагались позиции артиллерии, полковой штаб и обозы. Наша артиллерия и пехота также держали перемещения неприятеля под прицелом, артиллерия вела огонь по вражеским тылам. Исключая действия разведгрупп с обеих сторон, других боестолкновений поначалу не было.

Весь день солдаты находились под палящим солнцем без возможности спрятаться от него, лежа или сидя на корточках, кропотливо и медленно занимаясь обустройством своих окопов, располагая при этом только фляжкой, наполовину полной соленым кофе в качестве дневной нормы. Маскировка позиций также представляла проблему, так как для этого не было никаких средств, кроме степной травы»¹⁰⁰.

Раненных немцев с помощью БТР эвакуировали в Элисту. Тяжелораненых 3 сентября эвакуировал транспортный самолет Ju-52. Позже ему придется появляться в этих местах еще не раз.

Директивой от 30 августа 1942 года командующий войсками Юго-Восточного фронта, поставил перед 28‑й армией следующие задачи:

«1. Сильными подвижными отрядами оборонять рубеж: озеро Сарпа, ОТФ, Утта, к. Цаганур, Худук, Зензели. Оборону на этом рубеже создать с помощью узлов сопротивления. Прочно удерживать все пути выводящие к р. Волге. Отряды прикрытия иметь на линии: озеро Альцын Хута, Чилгир, Яшкуль, ферма № 3 совхоз Улан-Хеечи.

2. Прочно удерживать внешний обвод Астрахани, не допустив внезапного захвата противником города.

3. Прикрыть р. Волгу на фронте Цаган Аман, Астрахань, не допуская подхода противника к р. Волге на этом участке. Подчинить себе все отряды и корабли Военно-Волжской флотилии, расположенные на этом участке реки. Там, где пехотных отрядов нет или недостаточно, усилить за счет войск Сталинградского военного округа».

Директива была явно запоздавшей, так как пункты Чилгир, Яшкуль, Утта уже были потеряны.

В воздухе господствовала советская авиация. Появлялась она строго по расписанию, раз в день ранним утром или к пяти вечера. 31 августа 12 машин Ил-2 бомбили немецкие позиции с 16:37 до 17:35, 1 сентября – такими же силами наши штурмовики нанесли удар по Утте и Яшкулю в 05:35–06:20. По оценкам командования ШАД, было сожжено и повреждено 80 автомашин и танк, уничтожено до 250 пехотинцев противника. Судя по тому, что в первый день осени летчики ограничились применением РС, снарядов Ярцева и патронов ШКАС, бомбы у них явно заканчивались¹⁰¹.

31 августа авиация понесла первую потерю. На базу не вернулся заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Рудаков. Последующие поиски позволили обнаружить его Ил-2, упавший в 7 км северо-восточнее Хулхуты и сильно разрушенный. Рудакова около самолета не было. Подобрав аптечку с Ил-2, спасавшие старлея пилоты вернулись в Астрахань¹⁰².

Небо было затянуто легкими облаками, погода стояла нежаркая – 25 градусов Цельсия в тени.

У Сарпинских озер

21 августа передовой отряд 1‑го сводного полка – 309 человек вышел к озеру Сарпа. Курсанты расположились у фермы № 1, колодца Цацан-Усун и урочища Орса Хаг. Отрядом командовал капитан Постнов. Начштаба полка капитан Родимов доложил в Астрахань: «В радиусе до 100 км от совхоза № 1 °Cарпа действуют вооруженные бандитские отряды численностью 5–30 человек. Разведкой установлено, что в окрестностях совхоза № 10 в поле без присмотра бродит до 7–8 тысяч голов скота. Передовой отряд эвакуирует его на восток»¹⁰³.

С эвакуацией шло не так гладко. 22 августа у Омн Керюльчи в столкновении с местными жителями 1‑й сводный полк понес первые потери – были убиты младший лейтенант Чистяков и красноармеец Бровин¹⁰⁴.

24 августа курсанты майора Щербака понесли новые потери. В 10:00 над Сарпой пролетел немецкий самолет, сбросивший бомбу. Погибло два бойца – Петр Андреевич Кудияров и Борис Владимирович Педан. Их похоронили на кладбище в Цаган-Усун-Худуке¹⁰⁵.

Немецкая мотопехота и пустынная экзотика

27 августа в ходе еще одного авианалета на совхоз № 10 было сброшено 4 бомбы. В результате разрыва получила тяжелое ранение фельдшер Раиса Курбанова. Она не смогла оправиться от травмы, и была похоронена в Юсте¹⁰⁶.

Из Ставрополя к Хенрици подтянулся 156‑й мп, прибывший, наконец, 27 августа в Элисту. 1‑й батальон остался в городе. 2‑й батальон, выделив одну роту для сопровождения колонн с горючим на Шарнуд, основными силами был направлен на Шебенеры, западнее Сарпинской озерной цепочки.

Здесь уже находилась «боевая группа Фишера», выделенная из состава 60‑го мп и ушедшая от Яшкуля на северо-восток. В состав группы входила 2‑я рота 60‑го мп, 2‑я рота 165‑го мотоциклетного полка, саперный взвод и взвод 20‑мм зениток. Теперь группа Фишера передавала позиции 156‑му мп.

«Новый ландшафт приносил новые впечатления. Вокруг было множество ящериц и змей диной от 1,5 до 3 метров, про которых никто не знал, были ли они ядовитыми. Позже стал известен случай успешной обработки укуса ядовитой маленькой песочной гадюки. Верблюды в качестве тягловой силы, степные орлы, и расстояния, расстояния», – отмечали немцы¹⁰⁷.

В двухстах километрах севернее показались румыны. Под Водином, западнее Дербеты, мотоциклисты лейтенанта Готлиба из 165‑го мотоциклетного батальона установили с румынами контакт. Чуть позже силами 9‑й кд полковника Раду Корне румыны займут линию обороны вдоль Сарпинских озер. Корне считался в румынской армии специалистом маневренной войны, участвовал в прорыве советской линии обороны в Северной Бессарабии и операции «Охота на дроф» по захвату Керченского полуострова. Впрочем, заметной роли в астраханской кампании часть Корне не сыграла.

156‑й мп выдвинул свои подразделения севернее астраханской дороги, прикрывая лагерь в Хулхуте. 1‑й батальон оборонялся на участке Шарнуд‑мечеть, 2‑й батальон – восточнее Жаркова, 2‑я рота в Чилгире и 11‑я рота в Омн-Керульчи. 1‑му батальону был придан так называемый «калмыцкий эскадрон».

28 августа в 11:00 советская авиация обнаружила до 50 машин с танками, продвигавшихся из Трудолюбия в направлении на Солодники. Обеспокоившийся штаб Юго-Восточного фронта распорядился командованию 57‑й армии прикрыть возможные пункты форсирования Волги в районах Райгорода, Ушаковки, Солодников, Каменного Яра и Вязовки, и переподчинил армейцам все отряды Военно-Волжской флотилии, расположенные в этой местности¹⁰⁸. В этот же день немцы с боем заняли Малые Дербеты и Тундутово.

Румыны в степи

Поскольку до Астрахани было очень далеко, Щербак обратился с просьбой о поддержке продовольствием и горючим к стоявшей правее него 91‑й сд 51‑й армии. Помощь была оказана, причем на постоянной основе.

Кроме курсантов, в этих местах находились остатки 115‑й Кабардино-балкарской кавдивизии (115‑й КБКД), опиравшийся на Цаган-Нур. 30 августа на окраине Кетченеров ее бойцы из засады напали на немецкую колонну. Им удалось поджечь головную машину с офицерами и вывести из строя три грузовика с пехотой. Пехота залегла в степи, и дождавшись помощи, вынудила кавалеристов отойти¹⁰⁹.

Войска активно ставили минные заграждения. Только в дефиле между оз. Сарпа – оз. Цаца – Барманцаком было поставлено до 5000 противотанковых мин¹¹⁰. С этой целью сюда был командирован специальный отряд из 57‑й армии.

Кроме того, в тылу противника на озере восточнее Жаркова советские саперы взорвали одну дамбу, после чего пригодный для прохода машин ручей покрылся водой высотой более метра. Возникла угроза дальнейшего разлива. Из-за этого передовой группе 156‑го моторизованного полка пришлось отойти к Шарнуду. Саперы – теперь уже немецкие – расширили место подрыва так, чтобы создать протяженное препятствие перед новыми позициями обоих батальонов 156‑го мп.

30 августа части 156‑го мп были атакованы: 7‑я рота под Баханой и 5‑я рота под Сертином.

Для атаки было выбрано раннее утро. Вначале – в полночь – атаке подверглась 7‑я рота, но в условиях кромешной тьмы перестрелка продолжалась всего полчаса. В 03:45 советская пехоты была обнаружена в 800 метрах от позиций орудий и окопов 5‑й роты.

Артиллерист Эрнст Шверер описывал события так: «Около 4:00 позади нас еще раз начался ад. Русские подобрались к нескольким метрам к машинам. Мы удерживаем наш «еж» огнем пушек, пулеметов и винтовок. По нашим орудийным передкам, оставленным в середине «ежа» и хорошо видным из-за высоких силуэтов машин, ведется мощный обстрел. Тут уже начинается хаос. Вспомогательная прислуга разбегается. На помощь приходит пехота. Наши пушки стоят очень удобно и могут стрелять прямой наводкой по толпам противника. Это сразу же помогает. Русские еще продолжают стрелять, но наши снаряды и огонь пехоты делают свое дело. Великолепные зенитные автоматы стреляют как сумасшедшие. Наши рикошеты делают хорошую работу. Русских разрывает на части от попадания снарядов. Постепенно все поле боя приходит в движение. Русские замирают. Взвод 5‑й роты атакует с фланга. Теперь русские отступают, сил у них больше нет. Фейерверк как никогда раньше. Русские гибнут как мошкара. Зенитки движутся вперед и скашивают их. Там не остается ничего живого. 5:00. Русских больше нет. Роты охотятся за их остатками, пока не прогоняют окончательно. Наши потери: тяжело ранен обер-ефрейтор Кнопф и получил царапины унтер-офицер Эрлевайн. Больше ничего. У пехоты двое убитых. Мы удивляемся, почему так мало. На перевязочном пункте примерно 15 раненых»¹¹¹.

По немецким отчетам, артиллерией было выпущено 110 снарядов, были захвачены грузовик с оружием и боеприпасами, трофеем также стало 76‑мм орудие, а еще два ПТО были уничтожены.

31 августа группа вооруженных калмыцких конников поддержала огнем бой 1‑го батальона 156‑го мп с советским отрядом, численность которого немцы оценили в 40–50 человек.

Оборона 156‑го мп стабилизировалась на линии Шарнут-Мошеен-вост. Жарков. Северным крылом полк фактически страховал румын (Шарбун расположен в 30 км южнее железнодорожной станции Октябрьской, ближе к Садовому). Кроме того, 2‑я рота полка стояла в Чилгире, закрывая дорогу из Юсты на Элисту. Между ними в Омн Керюлчи, пункте примерно в 80 км севернее Улан-Эрге, заняла позиции 11‑я рота.

Взятое у Хулхуты и Сарпы в качестве трофеев советское оружие было использовано для усиления 146‑го ап. Трофейным оружием были оснащены: одна батарея (4 орудия) 120‑мм тяжелых полевых гаубиц, одна батарея (4 орудия) 76‑мм пушек, один взвод (4–6 единиц) советских 120‑мм минометов и один взвод (4 единицы) 45‑мм советских ПТО¹¹².

Борьба над Волгой

Тем временем война шла и далеко за линией фронта.

Бомбардировкам подвергалась сама Астрахань. Первый авиаудар город пережил в ночь на 28 июня. Он длился более двух часов. Самолеты сбрасывали бомбы на переправу у Солянки и железнодорожную станцию. Пострадали и жилые кварталы. В ходе бомбежки были разрушены 19 кирпичных и четыре деревянных дома, во многих местах вышли из строя линии электропередач и водопровод. При этом действия немецких пилотов корректировались с земли: горожане наблюдали, как в воздух выстреливаются ракеты, направляющие самолеты на цель. Прямо во время бомбежки, оперативно сработавшие сотрудники НКВД, и задержали двух сигнальщиков. Ими оказались два красноармейца, попавшие в плен в 1941 году, и вместе с еще тремя агентами заброшенные на Нижнюю Волгу¹¹³.

Первый секретарь Сталинградского обкома ВКП(б) Алексей Семенович Чуянов получил письмо от первого секретаря Астраханского окружкома В.А. Голышева: «Нас тут бомбят и разносят к чертям собачьим. В городе пожары. Деревяшки горят. Два часа без передыху садили по переправам. Водопровод не действует. Сидим без света. Но нефтехранилища уцелели, хотя нефтяные ямы – они сверху, как зеркала».

Зато при очередном налете 12 июля наши офицеры направили германских пилотов в сторону от искомых целей, выстрелив из ракетниц в направление степи.

22 июля были отмечены первые факты минирования волжского фарватера. К 1 августа в фарватер была сброшена 231 мина. Траление и передвижение судов были организованы из рук вон плохо, а скорее всего, вовсе не организованы, и только на неделю с 25 июля по 3 августа от авианалетов и мин погибло 48 судов, в том числе 4 пассажирских парохода, 2 грузовых парохода, 26 сухогрузов и 16 драгоценных нефтеналивных барж. После такого успеха немцы переключились на Сталинград, резко сократив минные поставки: 74 мины в августе и 37 в сентябре-ноябре.

Помимо сбрасывания мин в фарватер, немцы активно прибегали к бомбежкам судов. 29 июля у села Соленое Займище было уничтожено несколько барж, буксировавшихся пароходом «Коллективизация». При этом осколками был убит механик Ф.С. Востриков. 30 июля недалеко от Владимировки (Ахтубинск) одинокий Не-111 атаковал пароходы «Вячеслав Молотов» и «Михаил Калинин». С помощью противотанковых ружей (!) находившиеся на борту пароходов бойцы смогли сбить бомбардировщик¹¹⁴.

Столкнувшееся с кризисом на Волге советское руководство пусть с запозданием, но начало принимать решительные меры. На суда было установлено 64 зенитных орудия и 239 зенитных пулемета. На все суда был назначены комиссары. Из местных жителей было сформировано 430 минных постов, представлявших собой импровизированные патрули на весельных лодках, фиксировавшие минные поставки и помогавшие в навигации. Это было небезопасное мероприятие. Немецкие пилоты расстреливали весельные лодки из пулеметов.

2 августа впервые был атакован пароход на Каспии. 21 августа в результате атаки немецких бомбардировщиков у Черного Яра¹¹⁵ было потоплено пять нефтебарж. Одновременно с этим в 40 км южнее была разрушена переправа у с. Никольского. Здесь были разбиты причалы и потоплены несколько паромов, погибло большое число людей и скот.

15 августа четыре самолета Luftwaffe отбомбились по станции Улан-Хол, сбросив до 80 бомб и разрушив несколько звеньев дороги. Пострадали люди. Одновременно три бомбардировщика нанесли удар по Зензелям и подожгли 6 цистерн с нефтью.

23 августа на высоте 1000 метров над Астраханью пролетел двухмоторный самолет. Зенитчики открыли по нему огонь, но не смогли добиться попадания¹¹⁶. В этот же день у Енотаевки бойцы НКВД пленили трех немецких парашютистов.

В ночь на 26 августа бомбардировщики Luftwaffe совершили налет на важный железнодорожный узел Верхний Баскунчак. В поселке возник пожар, были повреждены железнодорожные пути и депо. Героический поступок совершил начальник депо Паринов, который прицепил неразорвавшуюся бомбу тросом и оттащил ее паровозом из поселка в степь.

26 августа у поселка Трусово в воздухе загорелся наш истребитель. Летчик выбросился с парашютом, а машина разбилась¹¹⁷. Продолжались немецкие разведрейды. В этой связи было принято решение перебазировать находившийся в Астрахани нефтеналивной флот в Гурьев. В течение нескольких дней туда было эвакуировано 94 судна, в том числе 42 танкера и нефтебаржи.

Ввиду активных действий немецких бомбардировщиков работа железной дороги была полупарализована. В Астрахани скопилось громадное количество вагонов, которые пришлось выводить на трамвайные пути.

30 августа в 12:01 истребитель Ме-110 был замечен над Астраханью¹¹⁸.

31 августа над Астраханью появился одинокий Ju-88¹¹⁹.

1 сентября ВНОС отметил появление над Астраханью, Улан-Холом и Солеными Займищами девяти немецких самолетов. В 10:50 один из них отбомбился по Никольскому, сбросив три ФАБ. В 10:23 три бомбы были сброшены на железнодорожную станцию Сероглазово. В 15:20 в результате прямого попадания бомбы были разрушены два дома в Енотаевке. Правда, никто не пострадал¹²⁰.

2 сентября в 11:07 немецкий самолет сбросил бомбу на завод им. Ленина. Она не разорвалась. Примечательно, что самолет прилетел с юго-востока, откуда его явно не ждали. В 23:25 на переправу у Никольского Ju-88 сбросил 8 бомб. В полночь были нанесены удары по оборонительному обводу у Дурного и на западных окраинах Астрахани¹²¹.

4 сентября над Астраханью, Красным Яром и Енотаевкой высоко в воздухе, на высоте 5000 метров, проплыли 15 немецких самолетов. Немцы бомб не сбрасывали. Наши зенитчики вели активный огонь¹²².

5 сентября у Ницяна два Ме-109 обстреляли УРовцев. В 6:10 «мессеры» появились у Давсны, и через 15 минут на них имел неосторожность выйти Пе-2 лейтенанта Синельникова. Ме-109, естественно, без особого труда расстреляли «пешку», причем Синельников и штурман Иванов получили сильные ожоги, а стрелок-радист Агафонов погиб. Пилоты Luftwaffe в 7:42, 9:16 и 15:15 пролетали над Астраханью¹²³. В этот же день Ju-88 из II/KG76 бомбили станции Харабали, Тамбовку и Хошеутово, причинив им значительные повреждения.

Свидетелем этого налета оказался Евгений Рогов, которого вместе с другими призывниками в это время отправили в Астрахань для защиты города: «на Харабали одновременно прибыли два эшелона с бомбами, снарядами, патронами, эшелон с моряками-тихоокеанцами, эшелон с разным военно-хозяйственным имуществом – ложками, чашками, противогазами и эшелон с какой-то воинской частью. И в это время на станцию прилетело двадцать семь немецких бомбардировщиков, и начали бомбить стоявшие на путях эшелоны. Солдаты из одного эшелона бросились спасаться в степь, а моряки решили, мол, как это мы будем убегать от немецких самолетов. Они завязали ленты своих бескозырок, выпрыгнули из вагонов, тут же легли на землю, на спину и стали из винтовок стрелять по самолетам. В результате бомбежки на станции получилось сплошное месиво: одни бескозырки, клеши, ботинки, тельняшки – все моряки погибли»¹²⁴.

Однако для немцев налет не прошел даром – с задания не вернулся командир эскадрильи Рудольф Шмидт, сбитый зенитками.

6 сентября один немецкий пилот вел разведку над дельтой Волги. Еще семь самолетов исследовали движение поездов по линиям Астрахань – Саратов и Астрахань – Кизляр¹²⁵.

7 сентября было замечено 14 немецких самолетов, включая 2 Ме-109, 5 Ме-110, 6 Ju-88 и 1 FW-189. В 7:42 один «юнкерс» пролетел над Астраханью, в 09:10 был замечен еще один бомбардировщик. В 15:15 Ju-88 появился в третий раз. Зенитчики выпустили 120 крупнокалиберных снарядов, но без всякого результата. Кроме того, немецкие пилоты разведывали обстановку над Басами, Красным Худуком, Дурным, Енотаевкой и Черным Яром¹²⁶.

8 сентября четыре немецких самолета пролетели на высоте 4000–7000 метров над Астраханью. Один Не-111 сбросил над городом листовки. Кроме того, немецкая авиация была замечена над Яксатово, Оля и Енотаевкой¹²⁷.

9 сентября уже в первой половине дня над территорией Астраханского округа было замечено 22 самолета, в том числе над Астраханью – 6. Особое внимание немцы уделили Соленому Займищу. В 12:38 по небольшому селу, расположенному чуть южнее Черного Яра, нанесли удар 12 Ju-88, сбросивших не менее 50 бомб. Причиной служила расположенная здесь переправа. В результате налета было разрушено 17 домов, погибло 5 человек, еще 17 получили ранения. В 13:22 у Грачей одинокий «юнкерс» бомбил переправу, в 16:48 другой бомбардировщик обстрелял дорогу у Ново-Покровского. Очередью из пулемета был убит один человек. Еще один удар был нанесен по железнодорожной станции Богдо, где пострадали около 100 человек и загорелись цистерны с нефтью. Наконец, еще один Ju-88 сбросил семь бомб на Шамбай и Замьяны¹²⁸.

Особому удару в этот день, 9 сентября, подверглась Астрахань. В 18:30 шесть Не-111 и три Ju-88 из III/KG4 сбросили на город 21 бомбу типа Brand C50A и Brand C250A, то есть массой до четверти тонны. Удару подверглись нефтебазы № 5, в пос. Ильинка и судоремонтный завод им. Ленина. Были разрушены 54 дома.

Два очага пожара возникли на железнодорожной станции Трусова, неподалеку от завода им. Ленина сгорела школа, задымились сооружения на самом заводе, а, самое главное, возник пожар на нефтехранилищах. Были подожжены около 400 тысяч тонн нефтепродуктов. Гигантское пламя поднялось на сотни метров, а колоссальный столб черного дыма был виден за сотни километров от Астрахани. Его хорошо помнят ветераны, в это время стоявшие под Хулхутой. Наши зенитчики выпустили 1500 снарядов и патронов, но успеха не достигли¹²⁹.

Ночью сирены сработали еще раз. В результате ударов сгорели 48 домов, клуб, больница, школа и здание бассейнового комитета профсоюза речников. И вновь сотрудниками НКВД были арестованы два агента абвера, которые ориентировали немецкие самолеты с помощью сигнальных ракет.

Огромный столб дыма над горящими нефтебазами Астрахани, 9 сентября 1942 года

Вот что вспоминал астраханец С. Антонов: «был жаркий летний день. Вдруг стало темно, как ночью. Выбежав во двор нашего дома, я увидел, что небо заволакивает огромнейший столб черного дыма, поднимающийся со стороны нефтебаз. И при этом царила странная, неестественная тишина. От ужаса мы все закричали, так как это было поистине кошмарное зрелище. Ниже над горизонтом в небо стали вздыматься огромные огненные всполохи, и тут я увидел в их отблесках немецкие самолеты, которые ровным строем выворачивали после атаки»¹³⁰.

10 сентября число немецких самолетов над территорией округа достигло 22. Они действовали над Черным Яром, Юстой, Астраханью, Досангом и Давсной¹³¹. Особым ударам подвергалась железная дорога. Железнодорожник М. Кошманов вспоминал: «Немецкие самолеты-разведчики держали каждый поезд под наблюдением. Достаточно было из Астрахани выйти наливному составу, как на подходе к Верхнему Баскунчаку он подвергался бомбежке». Транспортники начали камуфлировать цистерны под обычные вагоны, обшивая их досками или нагружая сверху лесом. Скорость движения упала до 30–40 км в сутки.

11 сентября под удар попали Михайловка и Енотаевка.

В ночь с 24 на 25 сентября был совершен налет на железнодорожную станцию Астрахань-2 в нескольких километрах севернее города. Было разрушено 20 жилых домов, выведено из строя 18 паровозов и свыше двухсот вагонов¹³².

Хуже получилось у немцев над Волгой.

24 сентября экипаж парохода «Сократ» смог отразить налет немецких самолетов, причем два Ju-87 были сбиты и упали в 2–3 км северо-восточнее Владимировки.

Один из этих самолетов пилотировал лейтенант Вальтер. Его напарник сообщил, что лейтенант не спрыгнул, машина в огне упала на землю. Через некоторое время над немецкими позициями были сброшены листовки с фотографией Вальтера, и просьбой передать привет его родителям в Бадене. Помимо обращения к родственникам, в тексте содержался призыв переходить на сторону «Свободной Германии» во избежание больших неприятностей¹³³.

25 сентября зенитный расчет «Сократа», стоявшего на приколе во Владимировке, смог отразить еще один авианалет, нанеся урон уже трем самолетам немцев. Один Не-111 упал в районе Цаган-Амана¹³⁴. Еще два самолета сбили зенитчики парохода «Алтай»¹³⁵.

Пароход «Сократ»

Хуже пришлось путейцам станции Астрахань-2. Одиночный бомбардировщик сбросил на нее 1000-кг бомбу. В результате были разрушены несколько зданий, повреждены пути и опрокинут паровоз. Пострадало восемь человек.

Всего в период с августа по декабрь только на участках Астраханского отделения Рязано-Уральской железной дороги было отмечено 786 налетов. Железнодорожники проявляли образцы героизма и самоотверженности. Дежурный по ст. Досанг М. Косовин не прервал работу по рассредоточению эшелона, попавшего под удар немецких бомбардировщиков, хотя в эти минуты погибла вся его семья – жена и двое несовершеннолетних детей. Машинисты В. Раевский и М. Зернов на ст. Богдо одеждой сбили пламя с двух вагонов, груженных авиабомбами, хотя состав мог рвануть у них под ногами в любую минуту. Начальник депо ст. В. Баскунчак А. Панкратов, не дожидаясь саперов, вместе с товарищами вытащил неразорвавшуюся бомбу, угодившую в котлован поворотного круга.

Наиболее серьезному испытанию подверглись зенитные расчеты и обслуживающий персонал паромной переправы. Бомбили также заводы им. Ленина и III Интернационала, речной порт, нефтебазы № 2 и 5, железнодорожную станцию Астрахань-1. Только на город было сброшено 200 бомб. Потери несло население и расположенные в городе воинские части. В ходе одного из налетов разметало столовую 2‑го курсантского батальона авиашколы механиков.

За зенитками стояли астраханские девушки дивизионного района ПВО (полк. А.И. Купча). Начальник Сталинградского военного округа Герасименко жаловался А.С. Чуянову об отсутствии для них предметов гигиены, ваты например, раз в месяц.

Другие девушки служили в госпиталях. В общей сложности в городе было организовано 39 госпиталей на 4500 мест. Сотни доноров ежедневно записывались на добровольное переливание крови.

Из Сталинграда была выдвинута часть 748‑го зенитно-артиллерийского полка. На ее базе предполагалось сформировать 679‑й зенитно-артиллерийский полк для защиты неба над Астраханью: 64 орудия. Комиссар 4‑й батареи Алексей Иванович Майский вспоминал, как его часть в составе 250 человек пешком вышла в Астрахань. По дороге во Владимировке (Ахтубинск) местные женщины упросили командовавшего частью капитана Гаврилова отпустить солдат и офицеров по их домам. Утром хорошо отдохнувшая, вымытая часть в отстиранных и отглаженных гимнастерках, с потяжелевшими вещмешками попрощалась с гостеприимным городком. Прибыв в Астрахань, дивизион разместился на ул. Толстого. Ему везло. До конца астраханской кампании дивизион не потерял ни одного человека убитым или раненым.

5 сентября 6‑я армия Паулюса в 600 км севернее Астрахани заняла аэропорт Гумрак. Через три дня она завяжет бои за сам Сталинград.

В этот же день было принято решение о создании 28‑й армии третьего формирования.

Впервые 28‑я армия была сформирована в июне 1941 года в Архангельском военном округе. Первоначально в нее входили 30‑й и 33‑й стрелковые корпуса, 69‑я мд и ряд отдельных частей. С 21 июля 1941 года армия была втянута в Смоленское сражение, и в ходе него была полностью уничтожена, причем в бою под Рославлем 4 августа погиб ее командующий генерал-лейтенант В.Я. Качалов.

Второе формирование армии осуществлялось уже в Московском военном округе. В армию вошли четыре дивизии. Командующим стал Иван Тюленев, ранее руководивший Южным фронтом и не проявивший в ходе боев в Молдавии необходимой решительности. В марте Тюленев был сменен Д. Рябышевым. Армия была введена в состав Юго-Западного фронта, где подверглась разгрому в ходе Харьковского сражения.

По состоянию на 17 июля 1942 года 28‑я армия практически прекратила существование. Ее состав составлял в пределах полутора тысяч человек, то есть не достигал и полка. Причем эти полторы тысячи человек были деморализованы и измождены, среди них преобладали тыловые службы.

Штаб армии – 117 человек;

175‑я сд – 352 человека;

169‑я сд – 786 человек;

15‑я гвсд – 325 человек;

17‑я истребит. бр. – 21 человек.

Эти остатки были переданы 21‑й армии, а штаб придан вновь создаваемой 4‑й танковой армии.

Основой третьего формирования 28‑й армии стали 34‑я гвсд и 152‑я осбр.

В оперативное подчинение 28‑й армии были переданы 47‑я отдельная железнодорожная бригада (командир – полковник В.М. Голышин), 30‑й и 33‑й отдельные дивизионы бронепоездов (командиры – капитан И.М. Сафонов и майор Г.Ф. Атанов), 35‑й отдельный бронеавтомобильный батальон в составе моряков‑мотористов и пулеметчиков. Эти части обороняли железную дорогу на Кизляр. 33‑й отдельный дивизион бронепоездов патрулировал участок Астрахань – Зензели. В него входили три бронепоезда – № 1 «Пермский рабочий» (лейтенант Фишман – запомним это имя!), построенный в Коломне № 2 и оснащенный мощными трофейными 88‑мм орудиями «Литерный». До Астрахани дивизион служил на Северо-западном фронте и охранял побережье Азовского моря. 30‑й дивизион в составе двух построенных в Коломне бронепоездов действовал южнее, между Зензелями и Улан-Холом.

Еще южнее стояла 110‑я советская калмыцкая кавдивизия, очень ослабленная в предыдущих боях.

Ввиду специфики формирования армия получилась очень интернациональной. К ноябрю 1942 года 63,8 % ее личного состава приходилось на русских, 17,2 % на украинцев, 19 % – на белорусов, азербайджанцев, армян, грузин, казахов, узбеков, татар, чувашей, калмыков, евреев и представителей других народов. Так, в 1‑м осбат 152‑й осбр по состоянию на 4 ноября числилось 310 русских, 105 украинцев, 73 казаха, 71 узбек, 21 осетин, 18 евреев и 35 представителей иных национальностей¹³⁶.

Как уже отмечалось выше, армия имела проблемы с мехчастью. В этой связи ей было придано 7000 верблюдов. Бойцы опытным методом осваивали общение со своеобразным животным. В 1945 году эти верблюды дойдут до Берлина.

Военный Совет Армии состоял из командующего армии генерал-лейтенанта В.Ф. Герасименко, членов Военного Совета – корпусного комиссара А.И. Мельникова, бригадного комиссара Д.П. Семенова, начштаба полковника Я.Ф. Еременко. Армия дислоцировалась на рубеже Енотаевка – Юста – Хулхута.

10 сентября на базе курсантских полков Астраханского военного училища была сформирована 248‑я сд, влитая в состав 28‑й армии и ставшая наряду с 34‑й гвсд ее основой.

В основе 248‑й сд оказались курсантские полки: 1‑й сводный сп был переименован в 899‑й сп, а 2‑й сводный сп – в 902‑й сп.

90‑й сп был создан 3 сентября на базе в Мошаике – восточном татарском пригороде Астрахани. Офицерский состав прибыл из отдела кадров Сталинградского военного округа. Половина офицеров уже воевали и прибыли из госпиталей, остальных дали Астраханские пехотные училища. 10 сентября прибыли рядовые (1300 человек). 19 сентября – сержанты. Полк был весьма разнороден: 27 национальностей в возрасте от 19 до 43 лет¹³⁷. «Все это был сырой, необученный материал с разными привычками, нравами, обычаями»¹³⁸. Впрочем, сказанное можно было отнести ко всей дивизии.

Кроме трех стрелковых полков, дивизии был придан 771‑й артиллерийский полк. Полк формировался очень медленно и крайне долго искал место дислокации на разных окраинах Астрахани, пока не было решено остановиться в правобережном пос. Трусово. Командиром полка стал майор Миронов. Из Ташкентского кавалерийского училища к нему прибыли средства передвижения – 300 лошадей. Комплектация полка продолжалась до начала октября, поскольку небо над железной дорогой контролировала Luftwaffe, и часть прибывших орудий пострадала под бомбежками¹³⁹. Тракторы так и не поступили, и для тяжелых гаубиц в качестве средств тяги были задействованы верблюды. С верблюдами дело обстояло сложно. Они никак не хотели тянуть упряжь одновременно, и возчикам приходилось впрягать впереди кораблей пустыни более организованных лошадей.

Командовать соединением поручили 39-летнему полковнику Леониду Алексееву. Леонид Николаевич Алексеев родился в предместьях Санкт-Петербурга, в молодости участвовал в гражданской войне на стороне Красной армии, а после того, как бои отгремели, поступил учиться на артиллерийские курсы. С этого времени вся его жизнь оказалась связана с армией. Он учился, стал кадровым военным и к лету 1941 года командовал артиллерией 162‑й стрелковой дивизии в Харькове. После начала войны Алексеев был переведен на Западный фронт и пережил тяжелые дни Смоленского сражения, командуя артиллерией 127‑й сд. Дивизия участвовала в успешном контрударе под Ельней, была преобразована в гвардейскую, а Алексеев получил повышение, став заместителем командира дивизии. В июне 1942 года он был переведен в Сталинград, руководить спешно создаваемым из местных мужчин ополчением, а уже оттуда – на должность столь же спешно создаваемой в Астрахани 248‑й сд.

248‑я дивизия, созданная ранней осенью 1942 года под Астраханью, представляла собой уже третье формирование под данным номером. Два предыдущих были уничтожены в первый год войны. Первое формирование 248‑й сд в октябре 1941 года, действуя на московском направлении под командованием генерала К.А. Коваленко, почти полностью полегло под Вязьмой – в нем остался всего 681 боец. В мае 1942 года созданное второе формирование 248‑й сд участвовало в трагическом наступлении под Барвенкова, попало в кольцо и почти все погибло. Начштаба 902‑го сп В. Календа, например, выходил из окружения в сопровождении всего пяти бойцов. В сентябре 1942 года дивизия была воссоздана в третий раз. В ней не было опытных бойцов. В ней были энтузиасты, которых разными путями занесло тем жарким летом в пыльную южную Астрахань. Курсант Андрей Джимбев, уроженец Лагани, поступивший в Астраханское пехотное училище на полугодовые офицерские курсы, вспоминал: «Наш 902‑й и 905‑й полки были курсантскими, в них попали недоучившиеся курсанты, ребята все молодые, 18-летние. Причем тем, кто отучился 2,5 месяца, никаких званий не присвоили, а кто отучился месяца на два побольше нас – им присвоили звания сержантов»¹⁴⁰.

Состав 248‑й сд:

• 899, 902 и 905 стрелковые полки,

• 771 артиллерийский полк,

• 302 отдельный истребительно-противотанковый дивизион,

• 323 разведывательная рота,

• 442 (412) саперный батальон,

• 664 отдельный батальон связи (241 отдельная рота связи),

• 277 медико-санитарный батальон,

• 242 отдельная рота химзащиты,

• 175 автотранспортная рота,

• 469 полевая хлебопекарня,

• 74 дивизионный ветеринарный лазарет,

• 16 200 (1803) полевая почтовая станция,

• 7208 полевая касса Госбанка.

В августе-сентябре 16‑й мд была проведена дальняя разведка к Астрахани. Было сформировано несколько разведгрупп с задачами:

1) выяснить наличие и численность советских сил, их опорных пунктов, переправ через Волгу;

2) выяснить состояние дорог, особенно строящейся железнодорожной линии Астрахань – Кизляр, а также выходы к береговой линии Каспийского моря.

Еще в середине августа боевая группа 111‑й пд вышла к железной дороге и взорвала ее на протяжении 200 метров. Было уничтожено 10 локомотивов¹⁴².

22 августа между разъездами №№ 12 и 13, то есть южнее Кумы, нашей авиаразведкой было обнаружено 13–15 автомашин, с которых по самолетам был открыт огонь. Самолеты сбросили бомбы¹⁴³.

23 августа в 16:00 между разъездами Абрамово и № 12 та же немецкая группа взорвала железнодорожное полотно и вырезала несколько пролетов телеграфной линии, после чего расстреляла несколько паровозов. В отряд входили 11 автомашин и гусеничный тягач¹⁴⁴.

Это была разведгруппа лейтенанта Хильгера из 156‑го мп. По приказу командования группы армий «А» она направлялась к месту предполагаемого железнодорожного моста через Куму, в 20 км западнее Каспийского моря. Проведя четыре дня в пути, немцы вышли к железнодорожной насыпи, имея целью взорвать мост. Взрывать было нечего. Кума река пустынная, а 1942 год был засушливым, и русло пересохло. Наши железнодорожники просто насыпали поперек русла дамбу и положили на нее рельсы. Разочарованным немцам пришлось повернуть назад.

В конце августа – начале сентября в прикаспийскую степь вышло еще три разведдозора из состава 165‑го батальона¹⁴⁵. Каждая группа имела в своем распоряжении восьмиколесный БТР, вооруженный 20‑мм пушкой, взвод мотоциклистов (24 человека), оснащенный 20‑мм или 35‑мм орудиями САУ (часть орудий была смонтирована на БТР), пять грузовиков (два с запасами горючего, два с запасами воды, один – с продовольствием), вездеход с ремонтно-восстановительной бригадой, санитарный автомобиль. В состав каждой группы также входили радист, курьер связи на мотоцикле и переводчик. В общем, это были хорошо организованные и подготовленные группы.

Группа лейтенанта Шредера должна была провести разведку в направлении севернее Астрахани, к Садовскому (Джакуевке, ныне район южнее города Нариманова). Выдвинувшись за Утту, группа практически сразу натолкнулась на аванпост 107‑го стрелкового полка. Гвардейцы метким огнем сорвали продвижение колонны. Шредер был убит, переводчик Мареш и фельдфебель Вейсмейер получили ранения. Группа была вынуждена вернуться на базу. 14 сентября, уже под командованием лейтенанта Ойлера она вновь вышла в степь. Учтя опыт предшественника, Ойлер взял курс севернее.

Вот как описывают этот рейд сами немцы, а именно Ойлер: «Состав разведотряда после неудачного рейда Шредера практически не изменился. Он включал в себя командира, его водителя, связного и оператора радиостанции, отделение мотоциклистов, батарею зениток из трех орудий, отделение саперов и две бронемашины с 20‑мм орудиями. В обоз входили два грузовика с водой, два с бензином, один с продовольствием и одна санитарная машина. Приказ звучал так: «Выяснить расположение войск противника вплоть до Волги, обеспечив разведку на левом фланге подразделения». Нашей первой целью была Юста, примерно в 70 км севернее Утты. Местность была занята противником. До этого на этом направлении было три столкновения с русскими. Мы начали продвижение, и вдруг увидели столб пыли. Неизвестная колонна приближалась к нам. Однако выяснилось, что это – стадо сайгаков, антилоп, живущих в степях России.

В 20 км севернее Утты немцы обнаружили советскую группу: «к югу от источника в нашу сторону быстро несется русский грузовик с 12–14 солдатами в кузове. Русские отвечают, разворачиваются и хотят ускользнуть от нас. Наши мотоциклисты быстрее, своими пулеметами они без остатка уничтожают эту группу, одного русского мы берем в плен, чтобы доставить в наш батальон».

Ойлер уточнил топографию местности и вышел к Юсте и Хазыку, где обнаружил пришедший из Астрахани и окапывающийся 899‑й сп.

Видимо, отряд был замечен курсантами и они сообщили о немецком продвижении в штаб. В 13:30 сразу три штурмовика Ил-2 отработали по колонне противника. Из-за прямых попаданий осколков авиабомб вышли из строя грузовик и бронеавтомобиль Kfz2, но потери в личном составе ограничились одним легкораненым. С помощью пары зениток немцы отогнали Ил-2, и советские самолеты для повторной штурмовки уже не возвращались.

Переночевав в степи, группа Ойлера продолжила движение. Утром в воздухе был замечен советский самолет, но никаких последствий это не имело. Хуже пришлось с естественными препятствиями: несколько грузовиков безнадежно застряли в песках, и их пришлось бросить. В 10:00, обойдя Хазык с юга, немцы достигли деревни Бука: «Здесь впервые мы встречаем местных жителей в полуразрушенных хижинах – только женщины, которые не знают, как себя с нами вести». С юго-востока приблизился грузовик, полный людьми в штатском. Вероятно, это был легковооруженный рабочий батальон. Увидев немцев, бойцы батальона открыли пулеметный огонь и спешились. Вскоре появился еще один грузовик. Куда более подготовленные немцы контратаковали. Им удалось взять одного пленного, а остальные люди спешно погрузились в бортовые машины и смогли уйти на восток.

Затем Ойлер повернул на Астрахань. Оставив в стороне Енотаевку, он подошел к Джакуевке. До Астрахани оставалось 35 км, до Волги – 7 км¹⁴⁶.

Группа Ойлера стала подразделением, продвинувшимся на восток дальше любого иного подразделения вермахта. У Джакуевки Ойлер увидел противотанковый ров и расположенные в шахматном порядке бункеры. Группа была замечена. По ней был открыт огонь из пулеметов, и, как показалось немцам, танковых орудий. В ходе короткого столкновения немцы взяли в плен офицера из штаба 36‑го пулеметного батальона и сопровождавшего его рядового, не успевших отойти ко рву. Опасаясь преследования, Ойлер круто развернулся и на максимально допустимой скорости ушел в Утту.

Еще одна группа, обер-лейтенанта Готлиба, вышедшая из Утты 3 сентября, также направилась к Джакуевке. Затем она вышла в местность в 40 км западнее Астрахани, а далее продвинулась еще на 15 км к Волге. По дороге Готлиб расспросил местных жителей о ходе строительства железной дороги, расположении противотанкового рва, а также взял в плен двух советских кавалеристов – офицера и сопровождавшего его солдата. Не рискнув пойти дальше, Готлиб также ушел к Утте.

Эди Мозер, также участвовавший в этой вылазке в качестве командира восьмиколесного БТР, вспоминал: «У Юсты разведгруппа разделилась. Группа Ойлера направилось на восток, в то время как мы вышли на северо-восток. Когда в 03:00 забрезжил рассвет, мы выбрали место в песчаной низине, закрыли люки и поспали несколько часов. Затем мы вновь направились к Волге, держа курс на север-северо-восток. Около 07:00 появилась пара Ил-2, которые долго кружились над нами, но, однако, не атаковали. Так как наши машины не были оборудованы зенитками, мы были совершенно беззащитны перед летчиками.

Никаких проходимых дорог к Волге не вело, и нам пришлось ехать по степной траве и песчаным дюнам, что давалось нелегко. Тем не менее, мы достигли дороги, связывавшей Астрахань со Сталинградом, выйдя на нее северо-западнее села Ленино. В это время по дороге как раз ехал грузовик, направлявшийся к Енотаевке, но мы, похоже, остались незамеченными. Пропустив его, мы выехали на дорогу, намерившись бросить взгляд на Волгу, которая, согласно карте, была от нас всего в ста метрах. Однако вместо Волги мы натолкнулись на плотный лес, через который пройти было невозможно, и нам пришлось повернуть назад.

Поездка заняла весь день. Смеркалось, и мы уходили в степь на ночлег. Ночью мы установили связь с Ойлером и получили команду на следующее утро направиться к Tscanyn Ulan, и попробовать выйти на дорогу Астрахань-Сталинград, а после Ssadowska (на немецких картах этот пункт обозначен там, где сейчас находится город Нариманов). Тем временем Ойлер встретил русский грузовик».

Вот что Ойлер потом доложил командованию:

«Около Бука мы были обстреляны вооруженными гражданскими лицами, спешившимися из грузовика. Они были на расстоянии всего ста метров от нас. Мы сразу же контратаковали и взяли одного пленного, но остальные смогли бежать на грузовике.

Вторую ночь мы провели в 5 км от Berkulza Sohowgur (возможно, Бергин). 16 сентября, на третий день нашей поездки, в 04:15 мы вышли в направлении на север, но после пяти км поездки были вынуждены оставить часть группы, так как дороги были проходимы только для гусеничных машин, к тому же нам нужно было экономить топливо. В 07:30 мы увидели самолет-разведчик FW, что дало прекрасное чувство, что мы не одиноки.

Готлиб направился на юго-восток. Так мы достигли Tscanyn Ulan, откуда поехали строго на восток, до дороги Астрахань – Сталинград. Готлиб достиг местности в 5 км от Садовской, в 7 км от Волги и 35 км северо-западнее Астрахани. Вероятно, это разведгруппа стала частью вермахта, наиболее продвинувшейся за историю войны на восток. Западные окраины Садовской были изрыты противотанковыми окопами, напуганный нашим появлением противник поднял тревогу и вскоре по нам был открыт огонь из танков и станковых пулеметов, а около 200–300 всадников и пехотинцев заняли оборону. Тем не менее нам удалось захватить офицера и его ординарца, которые как выяснилось, принадлежали к 36‑му пулеметному батальону».

Сохранилось описание этой стычки с советской стороны. Командир стоявшего здесь на барханах пулеметного взвода Василий Дивеев очень гордился техническим оснащением своей части: «вооружение у нас было капитальным, были и пулеметы, и 45‑мм орудия, и 82‑мм минометы. В то утро мы открыли огонь по немцам, когда они находились уже недалеко, где-то в 600 метрах. Вскоре после того, как мои пулеметы накрыли их, немцы залегли, потом отступили. После, нас попытались достать с помощью артиллерии, но я всегда строго требовал, чтобы пулеметы хорошо маскировались, чтобы окопы были заранее вырыты, и в случае обстрела можно было уйти на запасные позиции»¹⁴⁷.

Советские военные архивы не хранят информации по поводу описанного немцами сражения, но подтверждают факт пленения двух бойцов 116 УК: «отдельные группы противника, 2–3 танкетки и бронемашины. Так, в 35‑м ОПАБ лейтенант зам. командира роты Красильников и старший сержант выехали за передний край на лошадях по выселению калмыцкого населения. Из засады на них напали немцы, взяли в плен как языков»¹⁴⁸.

И снова Эди Мозер: «В нашей части третья и последняя ночь прошли без особых происшествий. Наша группа стояла вместе с Ойлером в 5 км восточнее Berkulza Sohowgur. Отсюда, 17 сентября в 04:30, мы повернули на запад и в 12:00 уже были в Утте. В течение этих четырех дней мы проехали более 400 км. Потери транспортных средств были неизбежны, но мы потеряли и товарищей. Мой восьмиколесный вездеход с большим трудом добрался до Утты, и степной песок основательно подпортил мотор. На следующий день я получил команду направиться в ремцех № 545, в Ворошиловск. В обмен на запасное колесо я получил 40 литров бензина»¹⁴⁹.

Наиболее подготовленной в 16‑й мд считалась группа лейтенанта Юргена Шлипа, командира танковой разведроты. Она вышла в степь только 13 сентября с целью исследовать наличие железнодорожного сообщения по линии Астрахань – Кизляр. «Рано утром на второй день мы издали заметили, как в лучах солнца поблескивали соленые озера, – докладывал позже Шлип. – Мотоциклы с большим трудом преодолевали километры по глубокому песку, а наш пехотный грузовичок не раз пришлось ремонтировать, хоть и ремонт требовался пустяковый». Продвигаясь на юго-восток, Шлип вышел к станции Зензели. Оставив основную часть группы с целью прикрытия за барханами, на двух БТР вместе с саперами он въехал в село.

«Мы издали увидели человек 50–60 гражданских, которые работали на насыпи, – сообщал далее Шлип. – Линия была однопутной, с обеих сторон тянулась песчаная насыпь. Те, кто надзирал за рабочими, при нашем появлении оторопели и не могли и слова проронить. Зато остальные рабочие с восторгом приветствовали нас. Это были семьи украинцев, пожилые люди – мужчины, женщины – и дети, которых насильственно вывезли с родины и вот уже несколько месяцев держали здесь на тяжелых работах. Многие из украинцев говорили по-немецки, нас воспринимали как освободителей».

Тем временем на юго-западе появился черный паровозный дымок. Отогнав бронетранспортер за бархан, Шлип дождался, когда два паровоза, тянувших длинный состав цистерн с бензином и нефтью, поравнялись с Зензелями. Немцы произвели шесть выстрелов из 20‑мм пушек бронетранспортеров по паровозам. Состав встал, после чего Шлип методично начал расстреливать вагоны. Все это продолжалось примерно полчаса.

Сын инженера, строившего дорогу, Юра Москаленко, наблюдал за происходящим из окна станции. Не растерявшись, он вызвал по селектору начальника стройки Э.И. Левина и сказал: «У нас на разъезде немцы. Никого нет. Я в землянке дежурного один остался. Что делать?». Левин стал лихорадочно звонить командующему 28‑й армией Герасименко. Смелый мальчишка незаметно покинул здание станции, проскользнув мимо подходивших к нему немцев.

Тем временем в станционном здании прозвучал звонок. Звонили со станции Астрахань. Видимо, хотели удостовериться в сообщении о появлении немцев. Трубку поднял переводчик группы Шлипа. Шлип стоял рядом. Из Астрахани спросили, пришел ли состав из Кизляра, и сообщили, что встречный состав уже дожидается его в Басах (40 км северо-восточнее). Воодушевленные немцы попытались ввести Астрахань в заблуждение, надеясь вызвать в Зензели второй состав и уничтожить его. Однако отвечали они невпопад, и астраханский собеседник быстро понял, с кем имеет дело. Обложив друг друга бранью, оба бросили трубки. Напоследок переводчик Шлипа пообещал вскоре увидеться в Астрахани. Что сказал наш железнодорожник, история не сохранила, но вряд ли он постеснялся в выражениях.

Взорвав здание станции Зензели, Шлип двинулся вдоль железнодорожной насыпи к Басам. Здесь в 16:00 диспетчерский пункт разъезда № 8 получил сообщение о нахождении в Зензели немцев. В 16:15 к Зензелям был направлен бронепоезд «Пермский рабочий» младшего лейтенанта Фишмана. В 17:10 поезд Фишмана встретился с отрядом Шлипа. Младший лейтенант насчитал один Т-III, четыре танкетки (скорее всего, БТР), 12 мотоциклистов и одну легковую машину. В течение нескольких минут артиллеристы Фишмана выпустили 29 снарядов из своих 76‑мм орудий. Немцы, прикрываясь огнем, отошли за барханы. По прибытию на станцию Зензели, Фишман обнаружил два сожженных паровоза, три сгоревших вагона, несколько уничтоженных цистерн и разрушенную телефонную линию¹⁵⁰.

Натолкнувшись на огонь артиллерии и тяжелых пулеметов, Шлип развернулся на запад. Не понеся потерь, 17 сентября он вернулся в Утту, доложив о рейде Хенрици и оказавшемуся на пункте с инспекционной поездкой командующему группой армий «Б» генерал-полковнику фон Вейхсу.

На следующий день Шлип попробовал проехать в Басы, однако был встречен огнем ПТО и успеха не достиг.

Слухи о немецких диверсантах намного превысили реальные события. 3 сентября начштаба УР-78 майор Головлев сообщил, что до двух батальонов немцев с 20 танками сосредоточились у Зензелей и во второй половине дня 2 сентября перерезали дорогу Яндыки – Михайловка¹⁵¹. По предварительным данным оперотдела армии, поезд Фишмана сражался с 8 танками¹⁵².

Действовавшей немного позже разведгруппой 16‑й мд в районе Хулхуты была захвачена колонна из шести грузовиков. Один из них вез в расположение бойцов 34‑й гвсд полевую киноустановку.

Диверсионная деятельность немцев шла не так успешно. А.И. Суров, сам служивший в те годы в контрразведке, отмечает, что за период боев в глубоком тылу было обезврежено четыре диверсионные группы: под Владимировкой, Грачами и Астраханью. В задачи групп, помимо ведения разведки и корректировки действий немецкой авиации, входило уничтожение техники, особенно железнодорожной. Так, одна из групп была оснащена не только рацией и противотанковыми минами, но также пачками отравленной овсянки, закамуфлированной под антрацит взрывчаткой, которую можно было подбросить в угольный паровозный склад, химическими минами с замедленным действием и пр.

После рейда немецкой разведки на Ленино 8‑я рота курсантов была выдвинута в местечко Бергин – удаленный калмыцкий поселок из восьмидесяти дворов. Бергин находится в 50 км западнее Волги и в 130 км южнее Сарпы. Это абсолютно глухое, забытое место. Вокруг только поросшая полынью степь. Но в Бергине сходилось шесть степных дорог, и отсюда ведет прямая дорога на Енотаевку и шоссе Астрахань – Сталинград. Единственной достопримечательностью являлся тригонометрический пост в 30 метров высотой, который сразу был определен в качестве наблюдательной вышки.

53 бойца под командованием лейтенанта Ноздрина, имевшие в распоряжении 38 винтовок, десять автоматов, ручной пулемет и четыре противотанковых ружья, расположились здесь в теплом сентябре.

Однажды (эта история описывается только в «Боевом пути полка» и дат не содержит) с запада появились немецкие танки. Впрочем, часто курсанты принимали за танки бронетранспортеры, но в данном случае это не важно. Важно другое: бойцам удалось подбить передовую машину и обозначить действия столь серьезного гарнизона, что немцы не стали продолжать движение и развернулись на запад, отбуксировав с собой поврежденную технику.

В другой раз неожиданно в поселок ворвалась машина с вооруженными людьми. Курсанты, естественно, открыли по ней огонь, прекратившийся лишь после того, как из машины послышались стоны и нецензурные крики на русском языке. Как выяснилось, о гарнизоне просто-напросто забыли. Вышестоящее начальство было уверено, что немцы разгромили отряд Ноздрина, и отправило туда разведку, решившую проехать с ветерком.

На этом история не закончилась. На следующий день в небе появились Ил-2. Они зашли на штурмовку и отбомбились, разнеся в щепки восемь дворов. Жертв среди курсантов и местных жителей не было, поскольку с началом авианалета все убежали в степь.

В остальном отряд выступал в качестве заслона по отношению к вылазкам прогерманских конных групп, сформированных частью местного населения. В одной из стычек был взят пленный, после чего сорок курсантов сели на коней и отправились к отдаленной ферме, где был отряд неприятеля. Окружив ферму, курсанты в два часа ночи штурмом взяли ее, уничтожив двенадцать бойцов противника и обратив в бегство остальных¹⁵³.

Обессиленные части 107‑го гвсп выходили к Красному Худуку. Раненый Цыганков вышел со своими однополчанами к Красному Худуку, сохранив большую часть артиллерии – свою батарею, три противотанковых пушки и батарею 120‑мм минометов. Этим обстоятельством он очень гордился.

Тем временем отношения Герасименко и Губаревича достигли высшей степени напряжения. Командарм обвинил в неудачах полковника Цыганкова, в резкой форме заявив о намерении отправить того в отставку. Принципиальный Губаревич издевательски предложил не мелочиться, и отправить Цыганкова под трибунал. Диалог завершился на высоких нотах.

«Губаревич: Если Вы хотите, чтобы слепо и бессознательно выполняли приказы Ваши, я их буду выполнять, лично не неся за них никакой ответственности.

Герасименко: Перестаньте болтать, Вы командир дивизии, и Вам это не разрешается»¹⁵⁴.

Дело закончилось тем, что Цыганкова временно сменил майор Лехман, отступавший с ним плечом к плечу из-под Утты. 1 сентября к 14:00 удалось собрать примерно 40 % состава 107‑го гвсп. Отступавший к Зензелям 2‑й батальон был растрепан более других, о чем свидетельствуют радиопереговоры: «Из хозяйства Иванова собралось 20 %, в том числе сам Иванов. – А остальные? – А остальные еще в пути»¹⁵⁵.

Несмотря на то, что по итогам боев, общие потери полка были незначительны, бойцы отходили по степи мелкими группами, далеко не всегда ввиду отсутствия ориентира быстро добираясь до тыловых позиций. Это формировало преувеличенное мнение начальства о потерях.

На запрос из Астрахани о том, сколько у него осталось бойцов, днем 1 сентября Цыганков ответил: «От отряда Алябьева вышло не более 10 человек. В 1‑м и 3‑м батальонах имеется в наличии по 150 человек. Я сейчас потерял свыше 70 % только комсостава»¹⁵⁶. Спустя несколько дней Цыганков подписал список боевых потерь, указав, что за весь период боев полк потерял 105 человек убитыми, перечислив их поименно. Но 1 сентября все было не столь очевидно. Кроме того, гвардейцы были физически и психологически измотаны.

«Если удерживать рубеж Красного Худука длительное время, – продолжал Цыганков, – то нужно строить оборону не одним полком»¹⁵⁷. В результате подобной оценки ситуации оперотдел 34‑й гвсд, не видя перспектив противостоять обессиленным полком моторизованной дивизии, предложил оставить Красный Худук и отойти за оборонительный обвод. Герасименко выступил категорически против. На передовую уже подтягивалась 152‑я осбр, переброшенная из Гурьева. Несмотря на царивший в ее организации хаос, это была свежая часть, с помощью которой штаб армии рассчитывал не просто остановить немцев, но и отбросить их на запад¹⁵⁸.

Тем временем во второй половине дня передовые отряды 60‑го мп появились в 10–12 км западнее Давсны, начав разведку местности вокруг пункта. Напротив них стояли два танка Лункина и изможденные бойцы 107‑го гвсп. От Улан-Туга к Басам подошел потерянный было взвод Геращенко.

1 сентября огнем зенитки был сбит самолет командира звена Хатиашвили. Летчик Савельев приземлился рядом с машиной Хатиашвили и смог вывезти его самого на наш аэродром¹⁵⁹. В воздухе появилась немецкая авиация. 2 сентября пара Ме-109 пролетела над Красным Худуком.

3 сентября в бой вступили части 152‑й осбр полковника Рогаткина. Рогаткин доложил Герасименко, что имеет перед фронтом полтора немецких батальона, четыре танка и минометную батарею. В районе зимовья колхоза им. Канукова им была отмечена рота 60‑го мп и батарея полевых 75‑мм орудий, а южнее еще одна немецкая рота. Бойцы Рогаткина перешли в атаку.

Днем 3‑му отдельному батальону пришлось отражать атаку батальона 60‑го мп, при этом немцы подтянули 14 танков, две артиллерийские и две минометные батареи. Бой развернулся в юго-западной части песков Армазрык, на территории современной Астраханской области. С воздуха бригаду обстреливала немецкая авиация – два Ме-109 и один Ju-88. В общем, число немцев перед 152‑й осбр оценивалось в 2000 человек¹⁶⁰. Вдобавок в 18:00 заблудившийся Ил-2 сбросил три бомбы на командный пункт 103‑го гвсп. По счастливой случайности, бомбы не разорвались¹⁶¹.

Воодушевленный тем, что подчиненные ему войска сумели остановить противника, Рогаткин предпринял попытку контрудара. В ночь на 4 сентября он записал: «Я решил части бригады подтянуть на рубеж передового отряда и с приданными 107‑м гвсп и танковым батальоном завтра с утра провести наступление с целью уничтожить противника. Атаковать в 05:30 и развить наступление на Хулхуту»¹⁶². В журнале боевых действий бригады содержится аналогичная запись: «к рассвету 4 сентября выйти в район Хулхуты, окружить и уничтожить Хулхутинскую группировку противника»¹⁶³.

В 07:00 4 сентября 1‑й и 3‑й батальоны 152‑й осбр, усиленные отрядом Алябьева, перешли в контрнаступление против 1‑го батальона 60‑го мп (капитан Торлей). Их сопровождали 18 Т-34. 2‑й и 4‑й батальоны вследствие несвоевременного вручения боевого приказа и отсутствия связи в бою не участвовали¹⁶⁴. Брошенные с марша в бой казахстанские 1‑й и 3‑й батальоны не обладали достаточным опытом. Пехота с трудом поспевала за танками¹⁶⁵.

Командир 1‑й роты 60‑го мп обер-лейтенант Бургардт, чье подразделение оказалось на острие советской атаки, оставил воспоминания. По его словам, в 600–800 метрах перед позициями роты появилось четыре советских танка, за которыми следовала пехота. Когда первый Т-34 приблизился на дистанцию 200 метров, он получил прямое попадание 105‑мм гаубицей 146‑го ап. На этом атака на данном участке закончилась, а среди подчиненных Бургардта потери ограничились несколькими ранеными¹⁶⁶.

Хенрици ввел в бой 116‑й тбат капитана Теббе, оснащенный современными танками Т-III и T-IV. Немцы широко применяли автотранспорт, для начала выбросив группу автоматчиков против правого фланга 152‑й осбр. По данным авиаразведки, в Хулхуте было отмечено до 250 автомашин, в Утте – 100, а в Улан-Эрге – еще 100. С боями соединение Рогаткина вышло к колодцу южнее урочища Кирьян, западнее высоты 1.7 и к развилке дорог северо-восточнее зимовья колхоза Канукова. 3‑й осбат старшего лейтенанта Кляцкого занял высоту 2.0 и к вечеру достиг самой Хулхуты, а также важной высоты 3.3.

В 17:00 у песков Кирьян советская пехота натолкнулась на огневое сопротивление двух немецких рот, за которыми было отмечено до десяти танков. В общей сложности на фронте было отмечено до 25 танков с черными крестами на башнях. Двумя контратаками немцы смогли перехватить инициативу. Несмотря на превосходство в силах, советское командование решило не рисковать, и отвело неопытные части назад. Стороны не достигли успеха и к вечеру наши войска отошли на оперативные базы, оставив на передовой дозоры. При этом сторонами были понесены большие потери. У немцев было подбито девять танков, а 152‑я осбр потеряла многих бойцов убитыми и ранеными. Среди госпитализированных оказался командир 3‑го осбат Кляцкой¹⁶⁷.

4 сентября в небе над Хулхутой появилось 16 Ил-2. В результате налета был взорван склад боеприпасов, достигнуто несколько прямых попаданий в блиндажи. Самолет сержанта Фролова совершил вынужденную посадку у Волги. Было израсходовано 4 ФАБ-50, 15 мин массой по 15 кг, 3700 снарядов Ярцева и 14 600 патронов¹⁶⁸.

Неудачи Рогаткина вызвали раздражение в Астрахани. Герасименко требовал взятия Хулхуты. Вот какой абсурдный диалог состоялся между оперативниками 28‑й армии и 152‑й осбр:

«– Чем вы объясняется такое медленное продвижение вперед?

– Могу объяснить упорным сопротивлением врага.

– А вот у вас нет упорного стремления вперед, когда вы сегодня начали движение? Доложите Рогаткину, что хозяин крайне недоволен темпами движения»¹⁶⁹.

В Берлине проводили свой разбор полетов. В дневник боевых действий Генштаба была внесена запись: «интенсивное движение поездов с юга на Астрахань. Группа глубинной разведки обстреляла железнодорожный состав у Яндыка юго-западнее Астрахани и подожгла его. Несколько атак на Хулхуту западнее Астрахани отбиты. У Призарпа отброшен крупный отряд противника и уничтожен транспорт с ГСМ»¹⁷⁰.

В ночь на 5 сентября 152‑й осбр и 107‑й гвсп закончили выход на рубежи атаки. Гвардейцы, 1‑й и 3‑й батальоны 152‑й осбр действовали на правом фланге, 2‑й и 4‑й батальоны 152‑й осбр, наконец, подоспевшие на поле боя, действовали левее. В 05:30 после короткого авиа- и артобстрела при поддержке танков советская пехота поднялась в степь. Однако действия войск были недостаточно отработаны. Штурмовка и артналет были проведены слишком задолго до начала атаки, а пехота отстала от танков. В результате план охвата 60‑го мп не удался.

Поначалу все шло неплохо. Утром удалось овладеть высотой 7.7, то есть одним из многочисленных бэровских бугров, тянущихся между Астраханью и Хулхутой. Ярости советским бойцам придала зверская расправа немецких пехотинцев над политруком минометной роты 152‑й осбр Иваном Яковлевичем Зиновьевым. Зиновьев, залегший за станковый пулемет и сдерживавший продвижение немецкой пехоты, был тяжело ранен и попал в плен. Его облили бензином и сожгли¹⁷¹.

Но в 11:00 1‑й батальон 60‑го мп при поддержке 10 танков роты Вольффа, включая один Т-IV, контратаковал с западных скатов высоты 7.7. «Атака продвигалась вперед медленно, – сообщал в штаб дивизии Тиббис, – так как неприятель оборонялся исключительно упорно. Одна машина была подожжена «коктейлем Молотова», но потом потушена. Во второй машине была повреждена пушка, и она также выбыла из боя»¹⁷².

Два замаскированных среди воронок советских танка и расположившийся чуть подальше расчет ПТО открыли огонь по противнику. Немецкий взвод попытался атаковать наши танки с фланга, но исход боя решили два выстрела Т-IV, которые поразили башню Т-34. Немцам также удалось уничтожить противотанковое орудие.

После того, как была отбита атака с востока, бой переместился южнее. Здесь бойцам 152‑й осбр удалось вклиниться в оборону противника между бэровскими буграми. Танкисты Тиббиса в спешном порядке выдвинулись к высоте 4.9. Здесь же разгрузилось 70 автомашин с пехотой. Одиночный советский танк был обстрелян с большой дистанции и принужден к отходу, а артиллерия подавлена контрогнем.

Младший политрук 152-й отдельной стрелковой бригады И.Я. Зиновьев

Затем немцы перешли в контратаку в направлении расположенного юго-восточнее полевого аэродрома. «Из расположенных там бункеров русские оказывали ожесточенное сопротивление. Один танк снова был подожжен бутылкой с зажигательной смесью и загорелся. Его смогли потушить только через длительное время. После выполнения этой боевой задачи рота возвратилась на свои исходные позиции. Трофеи: 3 ПТО, 15 пулеметов, 10 минометов, примерно 80 убитых и 49 пленных, 1 Т-34»¹⁷³.

Астрахань очень интересовали сведения о потерях 60‑го мп. На вопрос зам. начальника оперотдела армии Берлина майор Соломон из 34‑й гвсд ответил: «вчера хозяйством Рогаткина было подбито 6 танков, и хозяйством Лункина – 3. Эти сведения требуют проверки. Сегодня сожгли один танк. Я сам видел»¹⁷⁴.

В действительности у немцев было повреждено три танка, в том числе два – коктейлями Молотова. В Хулхуту был выдвинут 3‑й батальон 156‑го мп, стоявший на прикрытии степного фланга западнее.

Во второй половине дня контратакой немецкой мотопехоты и танков был остановлен 107‑й гвсп, шедший севернее. Кроме того, к полковнику Вялю подошли батареи шестиствольных минометов. В 18:30 по всему фронту немцы повели шквальный огонь. 1‑й и 3‑й батальоны 152‑й осбр залегли под огнем на элистинской дороге. 2‑й и 4‑й батальоны 152‑й осбр также подверглись артобстрелу, а затем контратаке двух рот и 11 танков 60‑го мп, и отошли.

Здесь, западнее Давсны, и определилась линия фронта.

Летчики из штурмового полка по итогам дня сообщили о своих успехах: 400 уничтоженных немцев, 80 автомашин и 4 бензовоза. В этот раз работала эскадрилья 806‑го штурмового авиаполка капитана Всеволода Ширяева. Она нанесла удар по скоплению германской мотопехоты у Хулхуты.

Родившийся в 1911 году в Санкт-Петербурге, в 1933 году Ширяев окончил летную школу. Он участвовал в финской кампании, действуя на двухместном разведчике и легком бомбардировщике Р-5. Великую Отечественную войну капитан В.А. Ширяев встретил в должности командира эскадрильи только что сформированного 276‑го ббап. В должности командира 1‑й эскадрильи 806‑го ШАП (289‑я ШАД, 8‑я ВА, Сталинградский фронт) капитан Ширяев участвовал в Сталинградской битве.

Эскадрилья Ширяева имела 40 боевых вылетов с успешными результатами выполнения заданий. Сам командир являлся примером мужества и отваги для летчиков своей эскадрильи и полка, и пользовался огромным авторитетом.

5 сентября в первом же заходе от прямого попадания зенитного снаряда самолёт Ширяева загорелся, но пилот продолжал бомбить и штурмовать цель. Видя, что спасти самолёт невозможно, Ширяев отделился от группы, определил наибольшее скопление техники противника и направил туда охваченный пламенем Ил-2. 8 февраля 1943 года Всеволод Александрович посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза. Сегодня его имя носит одна из улиц Астрахани, а также средняя школа Утты.

Герой Советского Союза, командир эскадрильи 806‑го ШАП Всеволод Ширяев

Помимо машины Ширяева, было потеряно еще два Ил-2, не вернувшихся на аэродром в Астрахань. Ил-2 Михаила Польшова, получившего ранение, сел в расположение собственных войск¹⁷⁵.

6 сентября с рассветом, в 04:30, немцы атаковали позиции 3‑го батальона 152‑й осбр. Советские пехотинцы устояли и ответили контратакой. 1‑й осб подвергся сильному артобстрелу. Во второй половине дня 107‑й гвсп во главе с упорным Цыганковым выдвинулся к Хулхуте, заняв восточные скаты бугров в 3 км северо-западнее села. Тем самым над немцами нависла угроза окружения. Хенрици был вынужден выдвинуть во фланг и тыл Цыганкова два батальона пехоты и 12 танков. Гвардейский полк сам оказался под угрозой потери коммуникаций и был вынужден отойти¹⁷⁶.

Противоречие между реальностью и заверениями Рогаткина вызвали раздражение в штабе армии. Заместитель начальника оперотдела армии Берлин спросил у Оленина из 34‑й гвсд: «– Сколько же в конце концов, у противника танков? Каждый день вы доносите о подбитых танках, а число их не уменьшается! – Точно сказать сейчас, пожалуй, нельзя, но очевидно, не менее 15 штук»¹⁷⁷. Еще круче за дело взялся Герасименко, прямо спросивший: «Сколько трусов и паникеров вы сегодня ликвидировали?»¹⁷⁸.

В ночь на 7 сентября 107‑й гвсп был выведен во второй эшелон и занял оборону в песках южнее и юго-восточнее Давсны. За два дня боев, по мнению оперотдела дивизии, полком были выведены из строя танк и две танкетки, два орудия противника и до 400 солдат и офицеров¹⁷⁹.

С рассветом 1‑й и 3‑й батальоны 152‑й осбр продолжили продвижение к Хулхуте, стремясь овладеть хотя бы частью высот. В двух километрах восточнее Хулхуты был обнаружен немецкий опорный пункт, огонь из которого вынудил пехотинцев остановиться.

На выручку 60‑му мп начали подходить части 156‑го мп. В 16:00 к высоте 7.7 с запада подошло 20 автомашин с пехотой, в это же время еще 40 грузовиков показались у высоты 4.9. В 17:15 немцы силами батарей 146‑го ап начали вести огонь по всей линии фронта. Через 15 минут на правом фланге 152‑й осбр последовала немецкая контратака. Впереди шли, выстроившись в цепь, две роты 2‑го батальона 60‑го мп, за которыми следовало 10 танков, а чуть поодаль – еще две роты.

Советским бойцам удалось удержаться. К 18:45 бой на этом участке завершился.

Немцы, по отчету командира 116‑го танкового батальона, потеряли один T-III, получивший прямое попадание в прицел, а также Т-IV, получивший минометную мину в корпус. По их оценкам, им удалось уничтожить три орудия, тяжелый пулемет и два грузовика. Огонь велся с дистанции до двух километров¹⁸⁰.

Слева 2‑й и 4‑й батальоны вновь вышли на холмы южнее Хулхуты, где немецкую оборону поддерживало 8 закопанных в песок танков, скорее всего подбитых накануне и теперь применявшихся в качестве неподвижных огневых точек. Две немецкие роты и несколько танков совершили глубокий обходной маневр и контратаковали советских пехотинцев с юга. Бой сместился в сторону советского аэродрома, расположенного юго-восточнее Хулхуты и закончился отходом бойцов Рогаткина на первоначальные позиции.

Всего в течение дня на поле боя было отмечено 17 немецких танков, не считая закопанных машин¹⁸¹.

По оценкам оперотдела 28‑й армии, в течение дня было подбито два немецких танка, уничтожено шесть бронемашин и до 300 солдат и офицеров. Рогаткин оценил потери немцев 3–8 сентября в 400 человек, 18 танков, 6 БМП, 30 автомашин. Потери советских войск с 3 по 8 сентября только в 152‑й осбр составили: 2205 убито, ранено и пропало без вести (в том числе убито 27 офицеров, ранено 69), потеряно два 45‑мм орудия, десять 82‑мм минометов, семь 50‑мм минометов, 11 противотанковых ружей, 3 ППШ, 85 винтовок, одна автомашина¹⁸². Потери более опытных бойцов Губаревича были намного скромнее: в 107‑м гвсп погибло 45 человек, и было ранено 113, в 103‑м гвсп погибли трое. Двое бойцов 103‑го гвсп покончили жизнь самоубийством. Вероятно, речь идет о неосторожном обращении с оружием. Один, отказавшийся идти в бой, был расстрелян перед строем¹⁸³.

При этом потрясают не только цифры потерь 152‑й осбр, но и их доля по отношению к численности частей. Вот очень образная таблица¹⁸⁴:

В минбате 152‑й осбр было убито 22 человека, ранено 64, пропало без вести 20. Таким образом, соотношение убитых и раненых по бригаде можно оценить 1:2. Несмотря на неопытность, бойцов 152‑й собр нужно назвать героями – каждый второй из них был выбит из строя, но бригада не была деморализована.

Скорее всего, большую часть пропавших без вести надо отнести к числу погибших. Об этом свидетельствует следующий факт: примерно 8 сентября взвод разведроты 152‑й осбр был окружен. Около 20 человек попали под прицел пяти танков и двух БМП. В коротком бою 13 человек погибли, а пять раненых попали в плен. Через несколько часов трое из них смогли сбежать. По выходу к своим они рассказали, что в сарае, куда их отвели пехотинцы полковника Вяля, находилось 80 человек. «Большинство из них казахи, 11 человек из 107‑го гвсп»¹⁸⁵.

Дивизия Хенрици тоже понесла большие потери. 60‑й мп был обескровлен, и для удержания Хулхуты пришлось срочно направить к нему на выручку почти весь 156‑й мп. 8 сентября из Яшкуля в Хулхуту прошло 150 автомашин с пехотой, а еще до 80 грузовиков направились сюда же с севера, от Сарпинских озер¹⁸⁶.

На этом боевые действия временно приостановились. Обе стороны начали приводить свои ряды в порядок, восполняя потери и выводя на отдых наиболее уставшие части.

Немецкие части расположились следующим образом: 156‑й мп и 1‑й батальон 60‑го мп заняли Хулхуту. Ударную силу гарнизона составляли примерно 30 танков 116‑го тбат. В Утте стоял 3‑й батальон 60‑го мп, выведенный с передовой. 2‑й батальон 60‑го мп ушел на отдых в Элисту. Частью сил Хенрици патрулировал степь севернее Элистинской дороги. Так 8 сентября севернее Давсны прошло два немецких грузовика, к одному из которых была прицеплена противотанковая пушка. По оценкам немецких солдат, взятых в плен у Сарпы, за время боев на астраханском направлении 60‑й мп потерял до 40–50 % состава¹⁸⁷.

В Хулхуте, с помощью прибывших из Берлина экспертов, Хенрици начал возводить оборонительные сооружения. Главную проблему доставляло отсутствие всякого строительного материала. В этой связи саперам из 675‑го батальона 16‑й мд пришлось снимать по всей территории Калмыкии телеграфные столбы, перекладывать их шинелями и обматывать колючей проволокой. Три-четыре наката таких столбов довольно успешно спасали от артобстрела советских гаубиц. С этими же целями было разобрано несколько зданий в Элисте.

Особое внимание уделялось несению охранной службы. Каждая рота в 19:00 выделяла полевой караул – 24 человека, – и выставляла его в ста метрах от места размещения самой роты.

Теперь о линии Калькутта. Сама Хулхута никакого значения не представляла, вся немецкая оборона опиралась на ряд окрестных высот. Расположенные на них деревянно-земляные огневые точки (ДЗОТы) и артиллерия обеспечивали необходимую безопасность гарнизона. Четыре холма находились чуть севернее пункта, из них три в ряд (включая высоту 4.9), один – высота 6.0. – чуть западнее. Строго по дороге на восток лежали высоты 7.7 и 2.0. Два холма находились южнее – с отметкой 6.3. и чуть дальше с отметкой 3.3¹⁸⁸. Ротные опорные пункты разместились на высоте 4.9, песках северо-восточнее высоты 4.9, западных скатах высоты 2.0, в песках южнее Хулхуты. На высоте 3.3 находился взводный опорный пункт. Боевое охранение заняло два зимовья севернее отметки 4.9, 7.7 и 0.7. Резерв 156‑го мп разместился на высотах западнее Хулхуты. Особое значение имела высота 6.3, господствовавшая над местностью¹⁸⁹. Общая протяженность укреплений составляла 8 км, ширина – 4 км.

Частью сил немцы прикрывали основные дороги севернее, в районе Цаган-Нур и Сарпы взаимодействуя с 9‑й румынской кд. К Раду Корне был направлен немецкий офицер связи.

На юге заслуживал внимания аванпост в Адыке, небольшой деревне по дороге из Яшкуля в Комсомольский. Здесь действовала телефонная станция, а также радиотелеграф, помогавшие Хенрици держать контакт с соседями справа. Однажды из Адыка немцы отправили калмыцкую разведгруппу к Каспийскому морю, которая успешно совершила рейд, впрочем, не принеся никакой полезной информации.

Передовой отряд советских войск, запиравший дорогу на Астрахань, состоял из 152‑й осбр и двух рот Т-34. Эти силы стояли полукольцом в 6–6.5 км к северо-востоку, востоку и юго-востоку от Хулхуты. 107‑й гвсп находился чуть дальше, у Давсны. К Красному Худуку была выдвинута стрелковая рота. Силы противника оперотдел армии оценивал в два мотополка, два артдивизиона (на самом деле один артполк) и до 20 танков и бронемашин¹⁹⁰.

П.П. Севастьянов из 3‑го батальона 107‑го гвсп так описывал дислокацию сторон: «Расстояние между линией обороны немцев и нашей составляло 3 км. От нашей линии обороны на расстоянии 800 м находилась высота. Нас, 8 человек, направили в боевое охранение. В нашу задачу входило наблюдение за передвижением немецких войск и их поведением на линии обороны. Мы были связаны линией связи. Окопавшись в траншеях и в блиндаже, с пулеметом, мы в течение светового дня не проявляли признаков жизни, ночью ходили за пищей и водой, а также брали боеприпасы в расположении своего батальона»¹⁹¹.

Борьба шла только в воздухе. 289‑й ШАД продолжал штурмовки Хулхуты. 9 сентября в течение десяти минут, с 12:30 до 12:40, по оценкам летчиков Ил-2, они уничтожили 60 автомашин, 2 батареи и до 100 солдат и офицеров противника. Выяснилось, однако, что летчики по ошибке отбомбились по нашей же 152‑й осбр. По счастью, потери были не столь высоки, как казалось с воздуха – было ранено всего 4 человека¹⁹². Отчасти в этом была виновата сама пехота – еще неделей ранее летчики предупреждали, что наземные войска никак себя не обозначают. У немцев, кстати, с этим было все отлажено – на танках или около окопов полотнищем вверх укреплялись флаги со свастикой, чтобы не получить ненужный привет с воздуха от пилотов Luftwaffe.

13 сентября в 05:30–05:40 шесть Ил-2 провели штурмовку Хулхуты. Командиры звеньев доложили об уничтожении взвода немецкой мотопехоты, нанесении повреждений примерно 30 автомашинам. Самолеты спускались до 20‑метровой высоты. Ими было сброшено 11 ФАБ-100, 60 АО-8, выпущено 28 РС, не считая снарядов и патронов ШКАС. Немецкие зенитчики смогли повредить три крылатые машины¹⁹³.

19 сентября большая группа Илов из 289‑й ШАД штурмовала Хулхуту. В общей сложности, было задействовано 23 самолета. Два из них были сбиты огнем немецких зенитчиков. Командир звена капитан Смирнов заметил, как один штурмовик совершил вынужденную посадку в 6 км юго-восточнее Хулхуты. Он заметил и другое: две машины из Хулхуты, на полном ходу стремившиеся к подбитому самолету. За машинами развивался длинный шлейф пыли и песка. Смирнов произвел посадку. На земле его ждал очень обрадовавшийся лейтенант Канунников. Смирнов подобрал товарища и на глазах огорченных немецких разведчиков поднялся в воздух. Другим сбитым пилотом оказался старший сержант Буданов. Он не вернулся¹⁹⁴.

17 сентября осыпалась неправильно отрытая землянка, ставшая могилой для курсанта Ягудина. Всего в течение сентября было потеряно 12 Ил-2 и шесть бойцов, причем большая часть потерь пришлась на действия немецкой зенитной артиллерии¹⁹⁵.

Некоторые потери 289‑я ШАД несла ввиду ошибок личного состава. 14 сентября на аэродроме ефрейтор Мальцев по неосторожности ранил курсанта-авиамеханика Басанца¹⁹⁶. Еще три Ил-2 и один У-2 были потеряны в августе 806‑м ШАП по небоевым причинам¹⁹⁷.

Основные силы 103‑го и 105‑го гвсп, 84‑й гвап, 78‑й и 116‑й УР стояли на оборонительном обводе. Шло активное строительство оборонительных сооружений. Только УР-78, перешедший в оперативное подчинение Губаревича, за время стояния у Хулхуты соорудил 450 пулеметных и 3 артиллерийских ДЗОТа, вырыл 288 артиллерийских, 286 пулеметных и 864 стрелковых окопа, обустроил 851 землянку и блиндаж, а также уложил более восьмидесяти тысяч (!) мин – 27 000 противотанковых и 55 000 пехотных. В довершение «ур» овцы отрыли 23 колодца¹⁹⁸. К работе привлекли и другие части. Курсантский 902‑й сп был выведен в тыл, и вместе с 905‑м сп и 771‑м ап 248‑й сд также использовался на строительстве оборонительных сооружений, не забывая и о боевой подготовке. Губаревич занялся обустройством бань.

Глубоко в тылу 52‑я осбр заняла оборону на правом берегу Волги, опоясав стрелковыми окопами городские предместья Астрахани от Морского поселка до Старой Кучергановки.

У Сарпинских озер

2‑й батальон 156‑го мп двигался к Сарпинским озерам. С этим рейдом была связана история расстрела безоружных советских девушек.

По нашим данным, 31 августа моторизованная группа в составе 10 танков, пяти бронемашин и отряда мотоциклистов вышла из Хулхуты на северо-восток. Утром в районе зимовки колхоза «Трудолюбие» группа натолкнулась на посты № 1441, 1442 и 1443 ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение, связь). Посты долго не продержались, и их личный состав попал в плен. Семнадцать бойцов, в том числе 14 девушек, были расстреляны. Восемнадцатой оказалась Вера Никонова, раненная в руку и спину, но оставшаяся в живых. На следующий день ее, потерявшую сознание, нашли разведчики 152‑й осбр. Никонова оказалась в госпитале и смогла выжить.

Вот что она рассказывала после войны:

«Через месяц шесть девушек, пост ВНОС, расположились в районе Красного Худука. Стоял там одноэтажный дом, огороженный забором. Рядом поставили вышку. Около дома начертили круг, разбили его на 360 градусов, через каждые десять градусов палочка – указатель. Такой же круг и на вышке. Там стоишь днем, ночью – на земле. Услышишь – летит самолет, курс засекаешь по отметкам в круге, высоту – днем в бинокль, а «марку» – по звукам. Около дома вырыли небольшой котлован: если плохо слышен самолет, спускались туда, приникали ухом к земле, вроде бы лучше слышно.

И тут же все данные по телефону в свое подразделение. А уж оттуда – летчикам ли, зенитчикам – это девчонкам неведомо.

Самолетов летало много, работы хватало. Не раз и не два «мессеры», заметив вышку в степи, пикировали на нее, обстреливали, стремясь лишить ПВО зрения и слуха. Падали тогда на площадку вышки и лежали, замерев от страха.

В последние дни августа, должно быть, для подкрепления и поднятия духа, прислали на пост старшину Михаила Павловича Кузнецова.

Наши войска уже отступали. Проходя мимо поста, солдаты и их звали с собой. Но приказа на отход не было. И они, уложив на подводы все имущество, продолжали нести службу, поддерживали связь со своими.

Наконец, рано утром передали по телефону приказ: уходить по такому-то направлению, по пути соединиться еще с двумя постами.

Тронулись в путь и вскоре пришли к первой точке, там к ним присоединились еще шесть девчонок и один командир. По пути ко второй их нагнала подвода, которую тащил верблюд. На подводе несколько наших офицеров.

– Вы куда, девчата?

– Подальше от немцев!

– Ну и мы с вами…

Приехали на вторую точку – чабанский домик и кошара, а там уже никого не было. Решили позавтракать и двигаться дальше. Вера подошла к подводе взять продукты, оглянулась невзначай, а на бугре неподалеку немцы: танки, машины, мотоциклы.

Крикнула старшине: немцы!

Тот приказал занять оборону. Похватали с подвод винтовки, а гранаты и бутылки с зажигательной смесью впопыхах не нашли. Попрыгали в траншею (их у каждого поста вырывали), начали стрелять, но куда там с винтовками против танков. Окружили, отобрали винтовки, обыскали, забрали комсомольские билеты.

Разделили всех на группы. Одну отвели в кошару, другую стали допрашивать прямо у домика. Немцы – офицер и переводчик – спрашивали, кто такие, откуда и куда едут, где дорога на Юсту, где стоит их часть? Все молчали.

В кошаре, видать, тоже шел безуспешный допрос. Там вдруг раздались выстрелы, крики, снова выстрелы. И все стихло.

Офицер отдал какую-то команду, и их повели немного в сторону, поняли – на расстрел. Ведут их на расстрел. А тут из-за сруба колодца один наш офицер, сумевший за него укрыться, открыл по немцам стрельбу из автомата. Конвоир им что-то крикнул, махнул рукой, дескать, «ложись!». Они присели, группой, кучно. Офицера того немцы убили. А потом один солдат установил спокойно, неторопливо, что называется, у них на глазах, неподалеку от них ручной пулемет – и начал стрелять по ним. Она упала, прижалась к земле – и то ли худенькая, то ли плотнее других в землю вжалась, но две пули ее только сверху задели. Одна прошила тело навылет под левой лопаткой, вторая насквозь прошла через правую руку. Это она, конечно, уже потом разобралась. А сразу-то почувствовала два удара – и потеряла сознание.

Когда пришла в себя (должно быть через несколько часов), поднялась, осмотрелась кругом – все убиты, офицеров еще и в голову добивали. Раны у нее от жары и пыли запеклись, закрылись будто. Но болели сильно, и слабость была.

Подошла к подводе, отыскала какое-то «штатское» платье, переоделась. И легла в окоп, чтобы темноты дождаться. Сколько так пролежало – не помнит, видать, опять без сознания была.

Ночью очнулась, выглянула из окопа – кругом все горит: домик, кошара… Как загорелось, кто поджег – до сих пор не знает.

Пошла по степи, не думая, не выбирая путь, инстинктивно, в сторону, противоположную той, откуда пришли немцы. Шла босиком, часто падала, отдыхала и снова брела. Еды не было, воды не было. Наткнулась однажды на колодец, порвала рубашку на ленты, связала их, опустила в колодец, вытащила намокший конец, пососала… Еще и еще. Пошла дальше. Где-то наткнулась на дырявое ведро, потом попалась кружка. Кружка пригодилась – напилась из какой-то ямы со стоячей, зеленой водой. Нашла как-то колодец, заглянула, в нем дохлая коза. Что делать – спустила свою ленту, опять пососала ее – куда от жажды денешься?

На четвертые сутки в каком-то маленьком поселке набрела на своих. Встретила женщину с ведрами, полными воды, напилась. Потом медсестру нашли, дали ей маленькую чашечку молока, небольшой кусочек хлеба – сказали, больше сразу нельзя.

Ночью все вместе пошли дальше и днем вышли к какому-то селу (это было Сероглазка), попутчики звали ее в госпиталь, а она увидела знакомую вышку, поняла, что там пост ВНОС и пошла к своим. Все рассказала…

К вечеру пришла машина и увезла ее в свою часть, там был то ли медвзвод, то ли медпункт.

Лечилась она долго. Потом вернулась в строй, снова на пост ВНОС – в степи, только уже в ростовской. А как-то собрали их всех в Астрахань, на поезд – и в Польшу, снова на точки ВНОС, наблюдателем»¹⁹⁹.

О пленении постов ВНОС, но уже расположенных на юго-восток от Хулхуты, рассказывает и житель Адыка Лиджи-Горя Цоргаев: «когда мы первый раз из степи в в Адык приехали, в августе, нам же переодеться надо было, помыться, и тут по поселку прошел слух, что немцы привезли 5–6 девушек и держат их в школе. Мне любопытно стало, я побежал к школе. Там окно разбито было, я посмотрел – сидят наши девушки, калмычки. Они в степи на посту ВНОС были, немцы их поймали, привезли в Адык, в школе заперли, а сами поехали другие посты снимать. Я посмотрел на них, но боюсь, могут же решить, что я с партизанами связь поддерживаю и меня забрать. Пошел домой, взял лепешку, по дороге налил бутылку воды. Вернулся к школе, посмотрел по сторонам – никого нет, передал им через окно лепешку и воду и ушел, страшно было там долго находиться. Потом немцы вернулись и отвезли их в Яшкуль»²⁰⁰.

Чуть правее, за Сарпинскими озерами, стояла 91‑я сд, укомплектованная жителями Махачкалы. Она отступила сюда из района Цымлянска, понеся в оборонительных боях большие потери. Причем дивизия отходила очень быстро, отрываясь от наседавшего противника, и настолько успешно смогла уйти на восток, что между ней и немцами образовалась большая нейтральная полоса. 21 августа дивизия без боя вернула Садовое, но уже спустя неделю ей пришлось отражать немецкие контратаки. Здесь действовала не 16‑я мд, а силы 29‑й мд 4‑й немецкой танковой армии, включая диверсионную группу. В документах дивизии описан случай, как к ее позициям в районе Деде-Ламина подошел танк, водитель которого спросил дорогу на русском языке, после чего взял в плен лейтенанта Моисеенко и еще двух солдат. Надо думать, что танк был советского производства²⁰¹. 28 августа в районе Садового развернулись бои, в результате которых немцам были причинены серьезные потери – 25–30 убитыми, до 50 ранеными, один служащий вермахта был взят в плен. Вскоре бойцы дивизии обнаружили три братские могилы немецких солдат²⁰². Однако уже на следующий день Садовое пришлось оставить, при этом отличилась штрафная рота, бойцы которой прошли по степи 60 километров, вынеся раненых на руках²⁰³.

1–2 сентября силами сводной роты 91‑я сд предприняла безуспешную кровопролитную атаку в направлении на Ханату. При этом погибли 18 бойцов, а еще 42 получили ранения. О степени изможденности советских войск свидетельствует такая запись в журнале боевых действий: «6 сентября прибыл 503‑й стрелковый полк в составе 174 человек, двух орудий, одного миномета и семи автомашин»²⁰⁴.

1 сентября капитан Постнов, оборонявшийся у совхоза № 1 °Cарпа, сообщил о гибели своего разведотряда²⁰⁵. Отряд из 17 человек на грузовике был направлен им в разведку из Юсты на юг. Пройдя пару десятков километров, водитель уперся лоб в лоб с немецким танком. Немцы открыли огонь и подожгли грузовик, после чего пленили всех бойцов. «Одного курсанта посадили на мотоцикл и увезли в штаб в качестве языка. Остальные 16 человек во главе с командиром взвода лейтенантом Поляковым расстреляли из пулемета, после чего достреливали из пистолета».

2 сентября в степи был найден раненный в предплечье курсант Насибулин Бакеев, который и рассказал о гибели отряда. При этом разведчики налетели на тот же немецкий отряд, и потеряли четырех человек ранеными. Немецкая колонна, по их наблюдению, состояла из трех танков, десяти грузовиков и нескольких мотоциклистов. Они продвигались к Енотаевке.

2 сентября в Харбе лейтенант ВНОС обнаружил два танка, 4 БТР и шесть грузовиков с пехотой. Немцы шли на восток, к Енотаевке, но завязли в песках и были вынуждены вернуться в Харбу, а потом отошли южнее. В этот же день на немецкую группу нарвались собиравшие скот ответработники Элистинского горкома ВКП(б). С середины августа они сидели в Енотаевке, и теперь на четырех машинах типа ЗИС выбрались в степь к Юсте. Там они и встретили немецкое подразделение, оценив его в 10 БТР и 15 мотоциклистов. Из 23 человек четыре погибли в сожженных грузовиках, 6 получили ранения и трое были взяты в плен. Судьба остальных осталась неизвестна. Об этом сообщил шофер ЗИС Ольховский, поздним вечером 2 сентября добравшийся до села Ленино Енотаевского района²⁰⁶.

На следующий день немецкая группа отметилась в 15–20 км юго-западнее села Восток, а шедшие за ней калмыки погнали обнаруженный здесь скот на запад. Затем немцы двинулись дальше. Они не дошли до Енотаевки всего 9 км, остановившись в 1 км от деревянных изб села Владимировка. Ошалевшие крестьянские семьи смотрели на пришедшие из песков бронированные машины, сверкавшие сталью под лучами солнца. Однако вопреки опасениям местных жителей, немцы развернули отряд и ушли на запад. Не доходя полтора километра от Харбы, они повернули на Бергин, неподалеку от которого и встали на ночлег²⁰⁷.

4 сентября авиаразведка обнаружила под Харбой три танка и 20 автомашин, продвигавшихся у Буйкегачи. В этот же день две автомашины с бесстрашными разведчиками 899‑го сп вышли в степь к Харбе навстречу неизвестности.

Так же 4 сентября мотопехота из 156‑го мп атаковала позиции курсантов у совхоза № 1 °Cарпа. Немцы располагали 10 танками, 4 БТР и 6 грузовиками с десантниками. Две роты курсантов и поддерживавшая их стрелковая рота 91‑й сд отошли, но вечером вновь заняли совхоз. Еще один, или скорее всего все тот же, немецкий отряд в составе 7 танков, 14 мотоциклистов и 7 грузовиков занял Присарпинский, а 4 автомашины с пехотой въехали в Кизиль-Хусун, обстреляв разъезд 115‑й кабардино-балкарской кавдивизии. На следующий день немецкая колонна ушла на юго-восток²⁰⁸.

Чуть севернее 91‑я сд вступила в бой с бандой у Сарехты, уничтожив 13 всадников. Штаб 51‑й армии информировал Герасименко: «В Кетченерах организована банда, состоящая из 350 человек, представители которой ездили в Элисту к немецкому командованию с ходатайством принять их в их войска»²⁰⁹.

Герасименко всерьез задумался, не собираются ли немцы выйти к Волге в районе Енотаевки и Черного Яра. Эта тема на протяжении примерно недели звучала в его диалогах с командованием соседней 51‑й армии.

10 сентября с юга к совхозу № 1 °Cарпа подошел все тот же немецкий отряд – пять танков, 2 БТР. Северо-восточнее появилась еще одна группа бронетехники. В 17:00 начался бой. Тем временем на западном берегу оз. Сарпа прошла колонна из 10 грузовиков, сопровождаемая одним БТР. Один из грузовиков буксировал противотанковое орудие. В этот же день несколькими десятками километров севернее, у Ханавы, спешившийся румынский эскадрон атаковал аванпост 91‑й сд. Однако курсанты и их соседи справа выстояли²¹⁰.

11 сентября в 13:00 немцы из состава 60‑го мп провели разведку северо-западнее и юго-западнее Юсты. За ними скрытно наблюдал патруль лейтенанта Гудзя, который на двух автомашинах выдвинулся в степь для свободного рейда. Курсанты неожиданно атаковали немцев, уничтожив всю группу противника, кроме семерых человек, взятых в плен. Было также захвачено два станковых пулемета²¹¹.

Среди пленных оказался лейтенант Лигнитц, который категорически отказывался отвечать на любые вопросы, пока в штабе 28‑й армии ему не предложили хороший обед с крепкими напитками. По крайней мере такой слух прошел по советским тылам²¹².

Вечером 11 сентября, в 18:00, рота немецкой мотопехоты провела разведку боев у Харбы, западнее Енотаевки. После небольшой перестрелки немцы отъехали на северо-запад.

Активность противника в енотаевском направлении вызвала беспокойство советского командования. В помощь Щербаку были направлены силы авиации. 14 сентября в 13:55 звено Ил-2 из 232‑го ШАП старшего лейтенанта Говердовского обнаружил у Бергина немецкую мехгруппу – 7 БТР, 15 автомашин и 15 мотоциклистов. Обрадовавшийся Говердовский спикировал на цель. В течение получаса штурмовики сбросили 16 ФАБ, выпустили 22 РС и израсходовали 750 снарядов Ярцева. По оценкам командира звена, его группе удалось поджечь 12 автомашин, подбить 2 БТР и уничтожить 5 мотоциклов²¹³.

10 сентября две стрелковые роты 2‑го батальона капитана Постилова из 1‑го курсантского училища, расположившиеся на выжженных солнцем берегах Сарпинских озер, у совхоза № 1 °Cарпа столкнулись с немецкой ротой, при поддержке танков продвигавшейся с севера через Цаган-Усун-Худук. Это был передовой отряд 156‑го мп, пытавшийся разведать дорогу к Никольскому, Цаган Аману, то есть пробиться восточнее линии Сарпинских озер. Ханату немцы заняли, но уже у Зургана встретили аванпост курсантов.

По воспоминаниям служившего в разведгруппе 2‑го батальона Н.И. Мордасова, немецкие мотопехотинцы, выпрыгнув из грузовиков, цепью атаковали занявших окопы сослуживцев Мордасова, но встретив огневое сопротивление, отказались от идеи пройти вперед и отбыли на Ханату. Немцы несколько преувеличили силы завесы. Курсанты располагали всего 5–8 патронами на каждую винтовку.

Как описывалось выше, 11 сентября у Сарпы попало в плен несколько служащих 60‑го мп. Этот эпизод воодушевил советское командование и подтолкнул его к более энергичным действиям.

Активнее, чем основные силы 28‑й армии, действовали соседи справа. Командование 51‑й армии не теряло даром времени. 16 сентября переодетый в немецкую форму советский дозор на немецких грузовиках разведал местность в направлении Омн Керюльчи²¹⁴. Командир 503‑го сп 91‑й сд майор Дурнев, отличившийся еще в боях у Элисты, давно присматривался к этому одинокому опорному пункту 16‑й мд. Явно по его инициативе 17 сентября штаб 115‑й кд, закрывавшей дыру между 91‑й сд и 248‑й сд, утвердил приказ об уничтожении немецкого гарнизона в Омн Керюльчи. С этой целью был сформирован сводный отряд в составе роты 91‑й сд, сводного эскадрона 115‑й кд и роты Астраханского пехотного училища²¹⁵ со средствами усиления.

В два часа ночи 18 сентября рота 899‑го сп и рота 91‑й сд под объединенным командованием комполка майора Дурнева, лично возглавившего рискованную операцию, вышли к развилке дорог в 5 км юго-восточнее поселка. Курсанты стояли чуть левее. Один взвод курсантов был выдвинут на три км южнее, а одно отделение с ручным пулеметом – на запад, с целью прикрытия. Остальная часть курсантов – 40 человек – должна была атаковать Омн Керюльчи с юго-запада, в то время как рота 91‑й сд – с юга и юго-востока. В направление на Шокта через Цаца-Хогун была направлена разведгруппа.

Кавалеристам из 115‑й кд была поставлена задача, сосредоточиться у кошары в 4 км северо-восточнее поселка. На всякий случай, два отделения эскадрона были спешены и расположились чуть севернее, прикрывая район операции от возможного подхода немецкого подкрепления: 12 человек с пулеметом у развилки дорог Дунд-Керюльчи и 15 человек с пулеметом и ПТР – на грейдере, на северном берегу лимана Бореи и лимана Кимгин. В 4 км северо-восточнее стояла группа лейтенанта Полуянова. Она прикрывала командный пункт 115‑й кд, переместившийся непосредственно на место событий. Каждому подразделению был придан проводник из местных жителей.

В 03:00 в воздух были выпущены зеленые ракеты. Без криков «ура» наши солдаты выдвинулись вперед. На рукава были повязаны куски белой материи, чтобы в темноте не перестрелять друг друга. Широко используя ручные гранаты, они ворвались в расположение 2‑й роты 60‑го мп. Связь немецкого гарнизона с Элистой была заблаговременно перерезана.

В коротком бою гарнизон был полностью уничтожен. Было убито и ранено до ста немцев, захвачено 13 автомашин, включая две легковые, четыре мотоцикла, три орудия, четыре пулемета, один миномет, два радиоприемника, до 20 винтовок и приличное количество боеприпасов²¹⁶. Две легковые машины, три грузовика и вездеход были уничтожены. Наши потери оказались минимальны – 5 убито, 11 ранено²¹⁷.

«Как следовало из захваченного приказа, это было училище младших командиров из Астрахани, которое подготовило и провело операцию тщательно и мастерски, как будто по учебнику тактики Кохенхаузена», – отмечалось в дневнике командира 16‑й мд²¹⁸.

Хенрици узнал о происшествии только спустя 12 часов от случайно уцелевшего связиста. Погоня особого успеха не имела.

18 сентября в 10:30 от Утты был направлен 165‑й мотоциклетный батальон с 3‑й батареей 146‑го ап. Из Чилгира выехали мотопехотинцы 2‑го батальона 156‑го мп.

К 18:30 мотоциклисты без боя заняли 10‑й совхоз у Сарпы, вынудив капитана Постнова отойти. Силы противника Постнов оценил в 5 танков, 10 бронемашин и 40 грузовиков с пехотой²¹⁹.

2/156 батальон, сопровождаемый танками, пробился до местечка Хасык, наткнулся на советский отряд и отбросил его. Было захвачено четыре грузовика (из них два – 60‑го полка) и 4 ПТО, одна пушка уничтожена.

Самолет-разведчик «Фокке-Вульф», доложивший об основных силах 899‑го сп за озерами, забрал раненых. Немцы через Хасык повернули обратно в Элисту. Однако уже в Улан-Эрге усиленный батальон был остановлен и в 17:00 в качестве дивизионного резерва направлен через Яшкуль на Утту, куда после долгого марша сквозь пыль и песок прибыл в середине ночи. Основанием для этого была сильная советская атака на укрепленный лагерь Хулхута в ночь с 19 на 20 сентября.

В журнале боевых действий 91‑й сд этот эпизод описан так: «К исходу дня 503‑й стрелковый полк в совхозе № 1 °Cарпа был атакован 60-ю автомашинами и 8 танками противника. Подвижный отряд 503‑го сп отошел в Цаган-Нур. Наши потери – 1 убит, 2 ранены, разбито два 45‑мм орудия, одно трофейное орудие, 5 автомашин»²²⁰. 

Второй штурм Хулхуты

Герасименко не мог примириться с тем, что немцы стоят у порога Астраханского оборонительного обвода. Военный Совет 28‑й армии отдал распоряжение о взятии Хулхуты. Для этой цели были привлечены 152‑я осбр и отдохнувший 107‑й гвсп, а также 18 Т-34 и штурмовая авиация. План был таков: частью сил сковать немцев на высотах 4.9 и 3.3, а главный удар нанести на правом фланге.

При этом ставка делалась на быстроту операции. Герасименко инструктировал Рогаткина: «имейте в виду, что со всеми наличными силами противника, находящимися в Хулхуте, нужно кончать как можно скорее. Вы понимаете, что его маневренность очень высока и, хотя я не верю, чтобы в районе колхоза им. 1 мая и у высоты северо-западнее зимовья колхоза им. Сталина было по батальону пехоты, как Вы об этом докладываете, но это может быть в будущее, то есть к концу дня. Поэтому нужно поскорее разделаться с Хулхутой, чтобы потом противостоять подходящим новым частям противника»²²¹.

20 сентября в 03:00 солдаты и офицеры линии Калькутта проснулись, разбуженные артобстрелом. Караулы 156‑го мп в это время уже ввязались в перестрелку с поднявшимися в атаку советскими пехотинцами. В предрассветной мгле появились самолеты 289‑й ШАД.

«И все же дело у немцев шло с ветерком, пока в 5 км севернее Хулухуты по их танкам из высоких кустов тамариска не был произведен орудийный залп. Прямым попаданием снаряда в башню был поврежден танк № 224. Понеся уже приличные потери ранее, танкисты Теббе не стали рисковать и развернулись на восток. На этом, собственно, все и закончилось. Советская сторона также не имела сил для продолжения активных действий.

В Хулхуту прибыла 3-я рота 165-го мотоциклетного батальона, срочно переброшенная из Утты».

Была занята и высота 3.3 в двух километрах южнее Хулхуты.

В 11:30 в тылу Цыганкова показался спешивший на всех парах из Омн Керюльчи 2‑й батальон 156‑го мп, который сопровождали восемь танков: семь Т-III и один T-IV. Чуть поотдаль было видно медицинский танк. С дистанции 200 метров бойцы Цыганкова открыли огонь по противнику из противотанковых ружей. Бойцы проявляли высочайшее мужество. «Противник отступает, только если его расстреливают или переезжают», – отметил командир 116‑го тбат майор фон Шуленберг.

Гвардейцев выручили только Т-34, отогнавшие немецкие «тройки».

Однако южнее атаки 152‑й осбр захлебнулись. В 14:00 на элистинской дороге показался 3‑й батальон 60‑го мп, выдвинувшийся из Утты. Командир 156‑го мп полковник Эйзерманн действовал в полной уверенности в своих силах. Вот что записано в журнале боевых действий 152‑й осбр: «В Хулхуте разгружается до 40 автомашин с пехотой. 6 автомашин и 20 танков от высоты 4.0 ушли на север, не спеша повернули на восток, а потом на юг. Вступили в бой с нашими танками, среди танков противника есть и тяжелые»²²².

Прямым попаданием выводится из строя танк № 301 (командир – унтер-офицер Коссак). В нем были ранены ефрейтор Шрайнер (оторвана левая нога) и ефрейтор Пильц (осколок в голове). Из-за попадания авиабомбы в ведущий каток потерян танк № 231.

Несмотря на потери, немцам удалось отбить высоту 3.3. При этом было уничтожено три советских орудия. В плену оказалось всего шесть советских бойцов.

Советское описание событий мало отличается от немецкого: в 11:00 до двух батальонов пехоты при поддержке семи танков появились на правом фланге 152‑й осбр, а две роты и три танка – на левом. Однако наши войска успешно отбили атаки. К 13:00 все закончилось. Один немецкий танк догорал в степи, еще два буксировались на рембазу, а понесшая потери немецкая пехота отходила назад. Санитары оттаскивали убитых и раненых. С нашей стороны было подбито два Т-34²²³.

Затем уцелевшие шесть немецких танков направились на север. Здесь, в шести километрах от Хулхуты, они вступили в дуэль с шестью советскими танками и артиллерийской батареей. Несмотря на прямые попадания, тридцатьчетверки атаковали высоту 4.0. Вскоре к ним подтянулось еще три танка с направления зимних конюшен северо-восточнее Хулхуты.

Атака советских войск в Калмыкии

В Хулхуту прибыла 3‑я рота 165‑го мотоциклетного батальона, срочно переброшенная из Утты.

После короткого перерыва немцы предприняли новую контратаку в северном направлении. Вначале дело шло с ветерком, пока в 5 км севернее Хулхуты по немецким танкистам не был произведен орудийный залп из высоких кустов тамариска. Понеся уже приличные потери ранее, танкисты Тиббиса не стали рисковать и развернулись на восток. На этом, собственно, все и закончилось. Советская сторона также не имела сил для продолжения активных действий.

Самолеты в этот день работали над Хулхутой четыре раза: в 5:36–6:20, 11:32–11:40, 12:35–12:40 и 13:26–13:40, спускаясь до высоты 20 метров. Особое внимание пилоты уделяли высотам 2.0, 4.9, 6.3. Три самолета получили незначительные повреждения. Летчики из 289‑й ШАД отчитались в уничтожении батальона пехоты, что следует считать невероятным преувеличением. Кроме того, они сожгли 6 автомашин, 2 бензовоза и подавили несколько батарей. В общей сложности было совершено 35 самолетовылетов, сброшено 86 ФАБ-100, 235 АО-20, выпущено 180 РС, 4200 снарядов и более 12 750 патронов ШКАС²²⁴. Пилоты Luftwaffe тоже не сидели сложа руки. Весь день в воздухе работал FW-189, корректировавший работу артиллерии.

Несмотря на активную поддержку авиации, от продолжения операции советскому командованию пришлось отказаться. Под прикрытием авиации 152‑я осбр и 107‑й гвсп отступили на ранее занимаемые позиции. Только 152‑я осбр потеряла 695 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести,²²⁵ а 107‑й гвсп – еще 340 человек, из них 195 убитыми²²⁶.

В группе армий «Б» ситуация была расценена как тревожная. На основании донесений с юга России в дневник боевых действий Генштаба сухопутных войск Германии была внесена запись с довольно точной оценкой советских сил: «Восточнее Хулхуты мощное наступление противника (не менее пяти батальонов и шести танков) при поддержке авиации. Противник захватил небольшую территорию. Наблюдается подготовка к дальнейшему наступлению с восточного направления. Подводятся резервы наших войск»²²⁷.

Несмотря на неудачу 20 сентября, советское командование держалось оптимистически. Оперотдел 28‑й армии пришел к выводу, что в оборонительных столкновениях 16‑я мд потеряла до 1,5 батальона пехоты, два взвода автоматчиков, 11 танков и 18 автомашин. Захаров записал, что в Хулхуте осталось всего два батальона и 10–25 танков и бронемашин²²⁸.

21 сентября немцы предприняли попытку отбросить советские войска существенно восточнее Хулхуты, заняв расположенную в девяти километрах от них по астраханской трассе высоту 0.5.

С этой целью была сформирована боевая группа в составе 2‑го батальона 156‑го мп, трех рот 165‑го мотоциклетного батальона, усиленная основными силами 116‑го тбат: 6 – Т-II, 12 – T-III и 4 – T-IV. Советские войска своевременно обнаружили приближение противника и открыли огонь на дистанции 2,5 км.

«Несмотря на такое расстояние, противник стрелял очень точно, – отмечалось в журнале боевых действий 116‑го тбат. – Разрывы ложились вплотную к машинам. Поочередно прикрывая друг друга, подразделения батальона совершали броски от высоты к высоте. Была предпринята попытка одним подразделением атаковать неприятеля с фланга, однако этот маневр был быстро распознан и отражен. Из-за продолжающегося обстрела, наступление шло относительно небольшими темпами. Следовавший сзади пехотный батальон залег под обстрелом и отошел назад. Связь с ним была потеряна.

Продвигаясь дальше, батальон попал под огонь артиллерии, который, однако, ложился позади, и, видимо предотвращал следование за нами пехоты. Батальон уже находился примерно в 1,5 км севернее назначенной цели атаки, однако темнота делала продвижение дальше невозможным. Незадолго до наступления темноты удалось вывести из строя и поджечь 2 ПТО и 3 грузовика. С темнотой батальон отошел к боевым порядкам пехоты и занял круговую оборону примерно в 4 км севернее пункта 4.3 вместе со II‑м батальоном 156‑го моторизованного полка. Пополнение горючим и боеприпасами из-за темноты не проводилось. Кроме того, пройденная местность еще не была до конца зачищена от противника. Результаты: 2 ПТО, 3 грузовика»²²⁹.

Об ожесточенности боя свидетельствует расход боеприпасов. Только немецкие танки выпустили 134 бронебойных и 110 осколочных снарядов. В технике немцы потерь не понесли, а вот двигавшиеся в пехотном порядке мотоциклисты попали под нанесший им серьезный урон минометный обстрел, о чем свидетельствует запись Хенрици.

23 сентября командир 152‑й осбр полковник В. Рогаткин получил приказ от штаба 28‑й армии: овладеть высотами 3.3, 6.3, 4.9. По сути, это был приказ окружить Хулхуту и взять ее штурмом.

Рогаткин решил повторить предшествующую атаку. 107‑й гвсп должен был действовать на севере, заняв высоту 6.0, и выдвинув дозор в пески Цаган-Гунун, а 152‑я осбр предстояло основными силами нанести удар с юга и юго-запада. В 04:00 все холмы должны были быть заняты, после чего оставалось только добить гарнизон огнем с господствующих высот. Из Астрахани было привлечено 18 Ил-2, перед которыми была поставлена задача совершить не менее двух штурмовок.

23 сентября в 23:00 из окопов поднялись бойцы 152‑й осбр. К рассвету 1‑й батальон с боем занял зимовье севернее высоты 4.9. Встреченный огневым сопротивлением с высоты 4.9 батальон был вынужден залечь и начал окапываться. 4‑й батальон, пройдя пески южнее Хулхуты, остановился около высоты 3.3, где взвод 156‑го мп остановил советских пехотинцев огнем из минометов и пулеметов. Южнее шел 3‑й батальон. Он атаковали высоту 6.3. и к 07:00 достиг ее южных скатов. 2‑й батальон шел за 3‑м в качестве второго эшелона. Он поднялся в атаку в 08:30, вместе с 4‑м батальоном вышел с юго-востока к высоте 3.3., и вместе с ним же через три часа отошел назад. В 12:30, не добившись результата, 3‑й батальон вышел из боя²³⁰.

Отряд Алябьева, совершив глубокий рейд через барханы, проник на основную дорогу в 5 км западнее Хулхуты, перерезал проволочную связь немцев и заминировал грейдер. Вскоре Алябьев заметил легковую автомашину, которую подбил. Изъяв из салона ценные документы, он без потерь вернулся в расположение части²³¹.

В 23:00 перешел в атаку и 107‑й гвсп. К 02:45 1‑й батальон гвардейцев занял восточные скаты высоты 6.0 на северо-западной окраине Хулхуты, а один взвод 3‑й роты того же батальона дошел до грейдера, но разминулся с отрядом Алябьева. 2‑й батальон уничтожил четыре ДЗОТа на высоте 2.0, и занял западные скаты высоты 6.0. В ходе дерзкого рейда через степь был разгромлен штаб 3‑го батальона 156‑го мп и уничтожена батарея шестиствольных минометов, а также выведены из строя два полевых орудия и 15 станковых пулеметов.

Гарнизон Хулхуты ответил немедленным огнем из минометов и пулеметов, стремясь выбить полк Цыганкова назад в пески. В 04:00 немцы подтянули танки и мотопехоту. Три часа гвардейцы держались под огнем, но в 06:30 были вынуждены отступить. С собой гвардейцы унесли трофеи – станковый пулемет, 4 ручных пулемета, 5 автоматов, 10 пистолетов и радиоприемник²³².

Этим обстоятельством немедленно воспользовались немцы, переключившие ресурсы своей артиллерии против 3‑го батальона 152‑й осбр. К 12:30 бой закончился. Понеся большие потери, советские войска отошли на ранее занимаемые позиции. Ночная вылазка обошлась 152‑й осбр в 360 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, а 34‑й гвсд – еще в 200 человек.

Крайне неблагоприятно сложился день и для летчиков. Впервые над полем боя появились вражеские истребители. Ме-109 сбили над Хулхутой три Ил-2. На базу не вернулись пилоты Шамшурин, Панкратов, Бриянов²³³.

25 сентября в 18:20 командир 152‑й осбр полковник Рогаткин признал свое поражение и издал приказ о переходе к обороне²³⁴. Советские войска отошли на бугры в 9 километрах восточнее, северо-восточнее Хулхуты.

В течение пяти дней 20–24 сентября 152‑я осбр потеряла 183 человек убитыми, 687 ранеными и 179 пропавшими без вести. На поле боя осталось 720 винтовок, 61 ППШ, 30 ручных и 6 станковых пулеметов, 8 противотанковых ружей и 4×50‑мм минометов. 107‑й гвсп потерял убитыми, ранеными и пропавшими без вести 515 человек. Хозчасть полка списала 107 винтовок, 16 ППШ, 2 станковых пулемета и 2 ПТР. Один танк был полностью разрушен, еще два подбиты и отведены на ремонт.

Бои 20–24 сентября были менее кровопролитными, чем 3–8 сентября. Возможно, это было связано с получением советскими войсками опыта, возможно просто с уменьшением числа бойцов. Так, 4‑й осбат 3–8 сентября потерял 172 человека убитым, 235 ранеными и 40 пропавшими без вести. 20–24 сентября в этой части погибло 83 бойца, получили ранения 219, пропали без вести 88²³⁵.

В качестве трофеев Рогаткину досталась зенитная установка и рация. Был взят в плен один солдат 156‑го мп. В журнале боевых действий 28‑й армии содержится запись, что в ходе боев был разбит немецкий батальон, уничтожено до пяти рот пехоты, два взвода автоматчиков, подбито 18 танков, 1 бронемашина, выведено из строя 14 орудий, 43 пулемета и до 200 автомашин. В воздухе был сбит один FW-189, догоревший на земле. Мы потеряли три Ил-2 и связной У-2²³⁶.

Тот факт, что именно на 107‑й гвсп легла основная тяжесть боев в степи, подтверждается решением Президиума Верховного Совета СССР от 28 сентября о награждении бойцов 34‑й гвсд медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». Из 45 награжденных 38 служили в 107‑м гвсп. Это были первые награды бойцов соединения, и гвардейцы встретили событие с большим энтузиазмом. Однако за неудачи у Хулхуты кто-то должен был и отвечать. Начштаба 28‑й армии полковник Яков Еременко был сменен генерал‑майором Самуилом Рогачевским. Герой августовских боев полковник А.И. Цыганков был снят с должности командира 107‑го гвсп и переведен в тыл на формирование 159‑й осбр. Его сменил Иван Иванович Проша. Аналогично был сменен командир 152‑й осбр. Вместо полковника В.И. Рогаткина ее возглавил майор С.А. Алексеенко.

На уровне нижестоящих командиров разбор полетов был более жестоким. Военком 152‑й осбр Мартынов предложил отдать под суд командира 4‑го осбат капитана Слежевского. Слежевского обвиняли в трусости. Он не увлекал личным примером бойцов, а во время боев 4, 7 и 20 сентября находился на КП²³⁷. Очень сомнительно, что за такие «проступки» осудили бы немецких командиров, например капитана Торлея.

В тылу формировались отдельный полк связи, 678‑й зенитно-артиллерийский полк, 416‑й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион.

В степи характер советских действий приобрел партизанские черты. Вот что рассказывали после войны родственники старшего сержанта Николая Жукова, командовавшего разведотделением:

«В ночное время велись обстрелы противника, создавая видимость обороны. А ночами по балкам выезжали в тылы немцев. В одной из таких поездок на знаменитой «полуторке», которую оставили в стороне от дороги между Яшкулем и Красной Будкой подкрались отделением к грейдеру, по которому в это время двигалась немецкая грузовая машина. По сигналу командира она была обстреляна. В машине была обнаружена почта, которая доставлялась в передовую часть в районе Красной Будки и уланхольского грейдера, идущего на Каспийск. Вот это трофей, настоящая удача! На рассвете возвращались в свое расположение. И вдруг из Астрахани наш разведывательный самолет АН-2, прозванный в народе «кукурузником», заметив движение машины с территории врага, приготовился к обстрелу. Тогда солдаты стали ему махать пилотками: мол, мы свои. Летчик понял, и самолет пролетел мимо.

А вот второй случай. Находясь в степи, солдаты отделения выбились из сил без еды и воды, стали глохнуть, бредить. В районе уланхольского грейдера встретили двух пешеходов, они пробирались из Кизляра в Астрахань, а в их котелках были намочены сухари и немного воды, которыми они поделились. Самым слабым солдатам стали смачивать губы ваткой, а тех кто посильнее, направили на поиск худука²³⁸. По сигналу все направились к найденному худуку в ночное время. Стали прямо касками пить воду. А на рассвете обнаружилось, что этот завалившийся худук – просто болотце. И все же оно спасло жизни бойцов»²³⁹.

Погода стояла хорошая. Антициклон обеспечивал ясное небо. Дул слабый ветер. Даже ночью температура до середины октября не опускалась ниже +2 °C.

Оккупация

Немцы с удивлением осматривались вокруг. Эрнст Шверер писал своим близким: «В хижины мы не заходим и спим на открытом воздухе. Также спят и сами калмыки – прямо на земле на открытом воздухе. Прикрываются они только шкурами, которые сами же выделывают. Здесь нет ни кустов, ни деревьев. Только маленькие колодцы, от которых зависят все люди и немногие коровы, овцы и множество верблюдов. В качестве топлива в огонь подбрасывают сухой навоз, потому что древесины здесь не найти. Они собирают то, что роняют животные и сушат. Здесь нет магазинов, и эти люди выпрашивают у нас кофе, табак и чай. Взамен мы получаем молоко и масло. Спичек здесь нет. У всех здесь с собой есть огниво и кусок железа, а также коврик (чаще всего вырезается из русских телогреек). Молодежь здесь, однако, умеет читать по-немецки, а некоторые – и говорить. Эта учеба направлена на Мировую революцию. В школах мы постоянно находим учебники немецкого языка, следует считать, что он изучается повсеместно. Глиняные хижины, в которых проживают калмыки, выглядят более чем жалко. На крыше нет ни соломы, ни даже кирпичей. Все из глины. Внутри нет ни столов, ни стульев. Возможно это только хижины на зиму»²⁴⁰.

Командование старалось разнообразить быт войск.

В Утте был обустроен фронтовой кинотеатр, демонстрировавший в основном еженедельные выпуски «Вохеншау».

Более комфортабельно расположились глубокие тылы в Элисте. С 29 августа здесь проходили концертные представления – вначале на открытой площадке, а затем в одном из городских зданий. Каждое из них собирало в среднем по 250 зрителей. Репертуар составлялся из калмыцких, украинских и русских песен и танцев, а также этюдов полкового оркестра музыкмейстера Риделя.

Помимо «Вохеншау» показывали художественное кино. Причем ввиду отсутствия немецких лент демонстрировали американские и советские ленты. Сеансы шли по 3–4 раза в день. Репертуар был довольно мирный: Чарли Чаплин, «Много шума из ничего» по Шекспиру, «Фрау Луна» и т. д. Для офицерского состава специально показывались выпуски советских военных новостей и пропагандистские фильмы.

У командования были иные заботы.

Республика Калмыкия и сейчас не отличается развитым производством, а в 40-е годы объем выпускаемой промышленной продукции был более чем скромен. Оккупантов постигло большое разочарование:

«Небольшие обрабатывающие предприятия в Элисте и более крупных сёлах – кроме предприятий по переработке сельхозпродукции, ветряные или дизельные мельницы, молочные цеха, несколько кожевенных цехов, цехов по обработке шерсти, производству мыла, кирпича, небольшая пилорама в Элисте и солянной рудник севернее Маныча – едва ли могли покрыть потребности оперировавших здесь немецких частей и были сразу переданы в компетенцию дивизии.

Зерноводство в редких водных районах было незначительным и только едва удовлетворяло нужды населения; в любом случае о поставках зерна или фруктов в 1942 году речи быть не могло»²⁴¹.

Правда немцам очень повезло под Яшалтой. Местное партийно-советское руководство отличилось высочайшим упрямством и отказалось от эвакуации до сбора урожая. В результате 40 тысяч тонн намолоченного зерна достались тыловым службам вермахта²⁴².

Немецкие и румынские части, находившиеся с 5 августа по 22 ноября 1942 г. в с. Плодовитом Малодербетовского улуса, забили скот и птицу колхозов «Победа», «Ильича» на продовольственные нужды: КРС – 1190 голов, овец – 2853, свиней – 627, птиц – 9 тыс. штук.

На захваченной немцами территории оказались 94 из 128 сельских и поселковых советов со 115 к/х из 176, 10 с/х из 13, 14 МТС из 17. В этих хозяйствах, на оккупированной территории, осталось значительное количество скота: овец свыше 700 тыс. голов, КРС – свыше 60 тыс. голов. За время кратковременной оккупации, немцы успели вывезти в Германию и употребить на питание солдат около 600 тыс. голов скота республики.

Только из Кетченеровского улуса немцы забрали на продовольствие общественного и индивидуального: КРС – 3628 голов, овец – 51 766, лошадей – 1300, верблюдов – 152, свиней – 1452, птицы – 7500 шт.; Сарпинского: КРС – 1938 голов, овец – 40 377, лошадей – 2000, верблюдов – 135, свиней – 1164; Малодербетовского улуса: коров – 4103, овец – 6686, лошадей – 56, свиней – 778, птицы – 19 142 шт.

Йозеф Хоффманн приводит совершенно иные цифры. По его версии, командование 16‑й мд ограничивалось забоем в месяц 800 голов КРС и 800 голов овец.

Есть отчет службы тыла 16‑й мд за сентябрь 1942 года, в котором сказано, что на месте было заготовлено 587 голов КРС, 246 овец и 204 свиньи. Конечно мясом дело не ограничивалось. В дивизию поступило: 26 тонн капусты, 117 тонн картофеля, 19 тонн винограда, 12 тонн масла и 7 тонн творога. Из трофейных складов в Железноводске поступило 48 тысяч бутылок минеральной воды, 5400 литров вина, 3500 бутылок водки. За счет местных источников дивизия получала снабжение овощными и мясными консервами, солью, луком, дынями и яйцами. Но примерно треть всех поставок прибывала из рейха: 92 тонны различных наименований²⁴³.

Надо, впрочем, иметь в виду, что калмыцкий скот угонялся для снабжения огромной 6‑й армии Паулюса и двух румынских армий, стоявших севернее.

Кроме того, скот забивался и на месте, без привлечения специальных подразделений службы тыла. Так, только в селе Плодовитое было забито за период оккупации 1190 голов КРС, 2853 овцы, 627 свиней и 9000 птиц²⁴⁴! Не отставали и полицаи. В этом же селе после освобождения в их подвалах было обнаружено десять тонн зерна.

«Дивизия располагала большими стадами собственного скота и запасов всех видов, – вспоминал фон Шверин, – ее ремонтные мастерские (особенно службы технического обслуживания), лазарет и вспомогательные службы были организованы, обустроены и оснащены таким образом, что сами могли помочь себе в большинстве случаев. Имелись собственные мастерские по шитью шуб из меха, выделки войлочных сапог, производству мебели, добычи масла из семян подсолнечника и т. д. Рацион питания войск был богатым и хорошим»²⁴⁵.

Помимо 16‑й мд реквизицией скота в интересах населения рейха занимались и другие службы. Во всех инцидентах, правда, немцы винили русских. Хоффманн описывает, как отряд русских полицейских из Пролетарского был отправлен за поиском скота, найдя его, естественно, в соседнем хотоне. В ходе ссоры четверо калмыков были убиты, после чего немцы образцово-показательно расстреляли самих полицейских.

Еще виноваты были голодные румыны, лишенные поставок продовольствия не столько из-за беспечности Антонеску, сколько из-за пренебрежительного отношения к их нуждам командования вермахта. Один раз солдаты румынского 8‑го кавполка силой отобрали скот (51 овцу, 2 телят, 2 поросят, 4 свиней, 117 гусей, 37 кур, 3 уток), зерно, молочные продукты и сено, сожгли школьные парты и мебель, в другой раз солдаты румынской 4‑й пехотной дивизии захватили мельницу со всем находившимся там зерном, в том числе и предназначенном для посева, и пополнили им свои запасы продовольствия.

В ходе контрнаступления советской армии на территории Ремонтненского и Заветнинского районов Ростовской области были обнаружены 55 тыс. голов скота Калмыкии, которых, по всей вероятности, они перегоняли в сторону ж/д станции Зимовники, для отправки в Германию.

В Садовом, где жили в основном русские, дело выглядело так²⁴⁶:

«Мне шесть лет было, когда война началась. Конечно, в силу возраста я не могла понять, что это такое, и скромный быт нашего дома вряд ли чем отличался от довоенного: голод – вечный спутник ребятишек того поколения.

Немцы вошли в село Садовое – а жили мы в то время в Калмыкии – летом сорок второго. Помню, мы спрятались в подвал, когда они становились на квартиры. Не автоматов страшились, не гранат, боялись самих фашистов – ведь взрослые говорили, что они с рогами.

В скромной нашей хатенке поселились семеро немецких солдат. Видимо, статус их был невелик, потому что другие немцы жили в больших домах и по два-три человека. По соседству, в доме полицая, расположились важные чины. Они-то в основном и обижали местное население. Расстрелов, правда, не было, но последний кусок хлеба отбирали – это точно.

Нас, детишек, шестеро было, младшая, Рая еще в люльке. Бывало, напечет мама лепешек, мы сидим и слюнки глотаем, тут заявится толстомордый офицер, сграбастает все прямо из печи, мерзко так захохочет и убежит, обжигаясь хлебами.

А однажды у нас отелилась корова, но через три дня ее утащила со двора та же толстая морда, зарезали буренку фашисты и начали пировать. Остался только теленок, но чем же его кормить, коль сами с голода пухнуть начали. Тогда один из наших постояльцев стал маму учить, кому пожаловаться. Только, говорит, меня не выдавайте. Разговаривал он по-русски плохо, но все же можно было кое-что понять. Показывал фотокарточки своих детей, и про Гитлера высказывался не очень хорошо, а когда получал паек, то обязательно давал нам шоколадку и банку консервов – таких вкусностей мы сроду не пробовали. До сих пор помню изможденное лицо этого солдата, не боялась я его совсем и даже спросила однажды: “А где же твои рога?” Он ничего не понял, а родительница пригрозила мне лозинкой».

В какой-то степени немцы пытались поддерживать работу местной малой промышленности. Одно из предприятий Элисты, например, обеспечивало 16-ю мд валенками. Объем производства составлял 50 пар в день.

Работала больница. В ней под оккупацией остались 17 врачей и 50 медсестер и санитарок.

Как и в других оккупированных регионах, немцы сохранили колхозы. Правда, они были переименованы в сельскохозяйственные товарищества.

Что до террора, то современные исследователи оценивают число жертв холокоста в Калмыкии в 445 человек, в том числе 320 человек, эвакуированных из западных районов страны и убитых румынами в Малодербетовском районе²⁴⁷. Но террор затронул не только евреев. В Яшалтинском улусе (комендант Миллер) из 130 расстрелянных людей евреев было лишь 14, в Элисте (начальник полиции Курахтонов) из 747 погибших евреями оказалось 26, а среди остальных преобладали русские и калмыки. В Западном улусе было убито 79 человек, в Приютненском – 30 комсомольцев и 20 коммунистов, в Яшалте – 90 человек. В Троицком улусе 10 сентября 1942 г. по приказу коменданта Белька в ходе массовой экзекуции было расстреляно 27 человек.

Много показательных событий раскрылось в 1958 году во время процесса против начальника Яшалтинской полиции Миллера и его подчиненных. Среди убитых ими только в селе Красная Михайловка было 25 человек, включая 15 детей в возрасте от двух до 14-ти лет. При этом активно использовались пытки. В других районах людей пострадало меньше. В Кетченеровском улусе, например, было убито 14 человек, но при этом «изверги и их приспешники, убивая мирное население, издевались над жертвами, резали по суставам части тела, например Шашикова Сеся, а также убийство женщин происходило с предварительным изнасилованием»²⁴⁸. В Троицком улусе было расстреляно 34 еврея, в Ики-Буруле – девять калмыков, в Бислюрте – трое русских и т. д. В целом за полгода оккупации в маленькой республике было убито до 1500–2000 мирных жителей²⁴⁹. 

Калмыки по две линии фронта

К началу войны в рядах РККА служило порядка 4500 жителей автономии. К 5 октября было мобилизовано еще 5300 человек. 13 ноября 1941 года ГКО принял решение о создании национальных дивизий, включая две калмыцкие – 110-ю и 111-ю кавалерийские – общей численностью 7000 сабель. Мобилизационные ресурсы республики были небольшими – к 1 октября 1941 года на учете в военкомате состоял всего 8241 калмык 1901–1921 годов рождения, призывной контингент 1922–1924 годов составлял еще около 5207 человек, но часть этих людей уже была мобилизована.

12 марта 1942 года 111‑я кд была расформирована, так как командование резонно пришло к выводу, что роль кавалерии в войне является несущественной. 2000 калмыков были переданы в 15‑й запасной кп, еще 657 – в 110-кд, а 1500 русских распределили по другим частям.

В общей сложности, к началу марта 1942 года в ряды РККА было призвано более 20 000 человек.

Боевой дух 110‑й кд к августу 1942 года снизился, в первую очередь, по причине больших потерь. В мае в дивизии насчитывалось 4625 человек, включая тыловые части, то есть это было сравнительно небольшое формирование. Дивизия входила в состав 51‑й армии, и прикрывая отступление основных сил фронта, в период с 16 по 27 июля понесла большие жертвы в районе от станицы Богаевской до станицы Семикаракорской: убито – 600, ранено – 700, пропали без вести 200 человек. Таким образом, в ходе боев 110‑я кд потеряла около трети личного состава убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Еще треть бойцов отстала от основных сил дивизии и рассеялась по всему Северному Кавказу от Моздока до Астрахани. Только группам В.П. Панина и И.И. Белкина удалось вернуться в свою дивизию. Остальные группы вошли в состав 4 и 5‑го гвкк и 28‑й армии. Для доукомплектования 110‑й кд генерал И.И. Масленников (бывший комбриг 2‑й Конной) передал Панину 15‑й запасной (Ворошиловский) кп, в котором было много калмыков из бывшей 111‑й кд.

Эти события изрядно подорвали моральный дух местных жителей. Вдобавок советская администрация, осуществляя тактику выжженной земли, начала угонять скот за Волгу. Советские чиновники, видимо, ожидали, что кочевой калмыцкий народ уйдет через Замьяны и Астрахань в заволжские степи, но этого не произошло. Правда, на территорию Астраханского округа было целенаправленно выведено 5554 военнообязанных 1892–1925 годов рождения и 20 000 гражданских лиц²⁵⁰. Затем из Астрахани эвакуированных людей направили в Актюбинск, Алма-Ату и другие местности Центральной Азии.

Начштаба Калмыцкого кавкорпуса вермахта Д. Арбаков, избежавший репатриации и после войны осевший в США, так описывал это время: «В течение семи тяжелых боевых дней командование 51‑й армии Южного фронта не оказывало помощи ОККД ни одним танком, ни одним самолетом. Мы были обречены на гибель. Плюс выгон скота из республики, голод родителей никак не настраивал солдат вести героическую борьбу. Тысяча бойцов вернулась в республику. В июле-августе скот из Ставрополья, Краснодарского края, Ростовской области уже стали выгонять за Волгу. Вернувшиеся солдаты 110‑й начали отбирать этот скот и кормить семьи. Там и тут возникли до ста различных группировок из 15–20 человек, которые отбирали скот соседних областей и кормили народ. Советы их назвали бандитами. К приходу немцев уже существовали кавалерийские отряды – кормильцы народа»²⁵¹.

С этими отрядами курсантам 1‑го АВПУ пришлось сражаться уже в начале августа. Михаил Семигласов, назначенный командиром отделения 1‑го сводного полка, принял свой первый бой в боевом охранении у курортного местечка Тинаки: «За спиной в 400–500 метрах невооруженный полк, штаб дивизии. Отделение не успело сменить капризные винтовки-полуавтоматы, СВП, но всем было выдано по 5 патронов, а на ручной пулемет два заряженных диска. Перед рассветом часовой курсант Бракоренко сделал выстрел, затвор винтовки заело. Я спал рядом с пулеметом. Вскочил. Он говорит: “Ползут!” Не верилось, что надо вести бой. Но я моментально поставил на пулемет диск и открыл огонь. Куда – в темноте не вижу. Даю отдельную команду: “К бою! Огонь!” Сам в считанные секунды выпустил весь диск. Ставлю второй, последний. Бью короткими очередями, как учили. Когда начался рассвет, вблизи окопов обнаружили убитых. Все оказались бандитами, к нашему счастью, не из регулярных войск»²⁵².

И далее, вновь Арбаков: «Калмыцкая республика своими силами строила шоссейную дорогу Элиста – Дивное протяженностью почти в 100 км, и вся республика выставила своих рабочих и транспорт, техники не было никакой. Это тоже подорвало экономику республики. К осени 1940 г. половина урожая не была собрана, и скот остался без корма. Мало того, осенью 1941 калмыков направили на Дон, чтобы они приняли участие в строительстве оборонительной системы Дона. Это был напрасный труд, так как левый берег Дона – луговой, супесчано-глинистый. Сегодня вынешь песок, а на завтра – провалы. Взрослое население примерно три месяца продолжало эти работы. Мало того, Москва силами калмыков решила построить новую стратегическую железную дорогу Кизляр – Астрахань, 150 км по калмыцкой территории. И опять население своими примитивными силами строило эту дорогу. Мало того, по государственным поставкам забирали кожу, мясо, шерсть. Зная это, Ока Городовиков не должен был выдвигать идею организации двух калмыцких дивизий. Теперь нам ясно, что это была великодержавная политика Советского правительства. Но это стало понятно только после трагедии 1943 г.».

Тема скота, затронутая Арбаковым, в скотоводческой Калмыкии была ключевой. Иных источников существования у населения не было. 29 июля 1941 года Совнарком Калмыкии принял первое из последующей серии решений об эвакуации всего скота – 1,45 млн голов – за Волгу. Реально удалось переправить лишь 557 тыс. голов, еще 90 тыс. было забито или передано военным, 62 тыс. голов пали по дороге. 670 тыс. голов осталось на оккупированной территории²⁵³. Эвакуация была совершенно не организована, отсутствовал надлежащий учет, не было кормов, маршруты передвижения были слабо продуманы, что вело к большому падежу и злоупотреблениям.

Типичное калмыцкое поселение

Не удивительно, что «почти все калмыцкое население не хотело эвакуироваться вглубь страны и зачастую способствовало бандитам в срыве перегона скота за Волгу», как отмечал в докладной записке секретарь по кадрам Калмыцкого обкома партии П. Касаткин²⁵⁴.

К каждому конвою со скотом было представлено всего три вооруженных красноармейца и нападения на такие слабые группы очень быстро распространились по всей степи.

«Под немцами народ разобрал себе все колхозное имущество, – вспоминал житель Сальска, позднее сбежавший на Запад, – все хорошо помнили, кому что принадлежало до коллективизации. Поэтому теперь каждый забрал себе обратно свое имущество. Но даже бедняки, у которых раньше ничего не было, кое-что получили. Землю мы поделили поровну по числу душ: на каждого вышло по 15 гектаров. Запасы зерна мы тоже поделили между крестьянами»²⁵⁵.

Тем временем на сторону немцев переходили председатели колхозов, директора школ и секретари парторганизаций, что весьма примечательно характеризует поведение бюрократии. Многие из представителей чиновничества отказывались уезжать на восток, считая, что и при приходе немцев смогут спокойно жить. Так, в Кетченеровском районе отказались эвакуироваться 11 из 14 председателей колхозов и 7 из 10 секретарей первичек ВКП(б). Интересно, что после освобождения Калмыкии с немцами ушли 21 председатель колхоза, 9 председателей сельсоветов, один секретарь партячейки. 5 председателей колхозов, четыре председателя сельсоветов и 10 секретарей парторганизаций присоединились к бандам²⁵⁶.

Один из таких активистов, секретарь райкома ВЛКСМ, спустя восемь лет вспоминал о событиях, давая интервью американцам: «нас забрали в штаб, где меня и бухгалтера продержали 15 суток… В нашем колхозе всего состояло 700 семей, из которых эвакуировалось 30, включая десять членов партии. Из партийных, впрочем, кое-кто остался на месте. Немцы приказали организовать местную полицию. Я сам побоялся туда идти и предпочел работать на перевозке сена. Осталась под немцами и женщина – бывшая председательница колхоза»²⁵⁷.

Этому способствовала и продуманная политика абвера. На протяжении всей второй мировой войны немцы эффективно вели работу по привлечению на свою сторону недовольных из числа граждан стран-противников. Не обошли вниманием они и Калмыкию.

Хенрици изначально уделял большое внимание работе с местными жителями, для чего через абвер начал искать квалифицированных специалистов-востоковедов.

Вскоре 16‑й мд был придан офицер по контактам с калмыками. Им стал барон фон Рихтгофен, профессор древней истории университетов Кенигсберга и Бреслау, свободно говоривший на английском, французском, итальянском, русском и польском языках. Его руководителем стал начальник разведки 16‑й мд Холтерманн, бывший рабочий из Рура, позднее поступивший в военное училище и дослужившийся до звания подполковника. Профессор и разведчик поначалу не нашли взаимопонимания, но вскоре отладили между собой отношения.

Несколько фраз по-калмыцки выучил даже полковник Хенрици, который обратился с короткой речью к местным хиви, сидя верхом на коне.

Работа с калмыцкой эмиграцией, впрочем, оказалась поставлена отвратительно, отражая собой нацистское презрение к неарийским народам.

Как мы писали выше, в Праге существовал союз калмыков-белоэмигрантов «Хальмг тангчин тук» («Знамя калмыцкого народа»). После марта 1939 года эта организация была переименована в «Калмыцкий национальный комитет» и переехала в Берлин. При содействии д-ра Йозефа Геббельса Комитет стал издавать ежедневную газету и журнал. Координатором комитета стал Шамба Балинов. Часть членов диаспоры поступила на Потсдамские курсы диверсионной войны.

46-летний Шамба Балинов в молодости окончил казачье юнкерское училище, участвовал в Гражданской войне на стороне Деникина и эмигрировал в Европу. Здесь он освоил литературное творчество, активно издавался и стал одним из идеологов белой эмиграции. В ноябре 1941 года немцы нашли Балинова и предложили ему с группой соотечественников десантироваться в Калмыкию для проведения терактов. Пока шла подготовка, вермахт успел прорваться за Дон, но бюрократия Восточного министерства оказалась настолько размеренной, что до Элисты Балинов добрался только в декабре.

«Большую часть этого времени я провел под своего рода домашним арестом, – жаловался потом Балинов американцам. – Так как официально меня направили в элистинскую СД, ее местный представитель устроил мне немедленный разнос, заявив: “Вам не разрешается контактировать с кем-либо без моего разрешения”. В итоге я сидел дома и принимал одну за другой калмыцкие делегации, приезжавшие из районов. В этот момент Красная армия прорвала фронт, и началось всеобщее бегство. Я пробовал было примкнуть к уезжавшим калмыкам, но представитель СД мне этого не позволил. Не разрешил он мне вернуться и в нашу штаб-квартиру в Ставрополе. Наконец, уехали и мы, по дороге ночью он отобрал у меня пистолет и бинокль»²⁵⁸.

В общем, работа с местным населением велась без всякого участия белой эмиграции. И здесь немцам очень повезло. В их собственных рядах нашелся специалист.

Наиболее известным профессионалом немецкой разведки в этих краях, бесспорно, стал Отто Рудольфович Верба, взявший псевдоним Отто Долл. Этот человек родился в 1900 году в Судетах, поэтому все детство и юность провел среди славян. Он участвовал в первой мировой войне, сражаясь в армии Франца-Иосифа II, в 1917 году вместе с остальными войсками оккупировал Украину, а затем проявил инициативу и был прикомандирован к штабу Симона Петлюры. После войны предприимчивый Отто Верба не пропал, и занялся коммерцией. Он даже побывал архитектором и, приняв германское гражданство, два года проработал в немецком консульстве в Одессе. Женат он был на украинке.

11 августа 1942 года ставший Отто Доллом разведчик поселился в окрестностях Элисты в качестве зоотехника. Он быстро наладил контакты с местным населением, определяя потенциальных помощников, уточнил картографию пустынной местности, четко обозначил на схеме источники пресной воды. В сопровождении лишь водителя и радиста Отто Долл объездил почти всю оккупированную территорию Калмыкии. Он смог установить добрые отношения с лидерами общественного мнения, заставил немецкую администрацию открыть приемные, в которые местное население могло обращаться по своим проблемам, начал восстанавливать хурулы и «заставил богатых калмыков кормить бедных калмыков, и, таким образом, добился глубокого уважения со стороны бедных кругов».

Хороший психолог, Отто Долл быстро приобрел доверие среди антиправительственно настроенной части калмыцкого общества. Вот как описывает его деятельность Йозеф Хоффманн:

«Прежде всего он пытался добиться поддержки со стороны авторитетных в народе кругов. Надёжные люди были назначены им местными главами, так, например, в Элисте – Бембя Цуглинов, бухгалтер, который сражался с большевиками ещё в годы Гражданской войны, потом оказался в эмиграции в Стамбуле. Другим головой Элисты (здесь был дуумвират) стал украинец Н.Труба, сын репрессированного кулака, работавший агрономом в пригородном колхозе. Аппарат управы в основном состоял из русских.

В Улан Эрге старостой стал Маштак Пюрбеев. Благодаря демонстративным акциям, как например общий обед с жителями хотонов, он завоевал популярность и у простого населения. Отдельным мероприятием по завоеванию доверия населения стала организация «Приема по калмыцким вопросам».

Где бы доктор Долль не находился, в Элисте или в степных селах, везде он встречался с местными жителями и решал с ними повседневные вопросы, вопросы правопорядка, социальной или хозяйственной жизни.

«В его приемной, – вспоминает один из местных жителей, – можно было встретить священников, бывших большевиков, врачей, пчеловодов, учителей, музейных работников».

Каждого он терпеливо выслушивал, и поскольку пользовался полной поддержкой дивизии и особенно доктора Хольтерманна, во многих случаях он оказывал практическую помощь и ходатайствовал перед немецкими службами. Для каждого он находил хорошие слова и, как выразился Агеев, «людей радовал его дружеский взгляд и участие, и они уходили в приподнятом настроении»²⁵⁹.

Хурулы, в частности, были открыты в Элисте, Яшкуле, Ики-Буруле, Бага-Чоносе. При этом надо отметить, что не все буддистские священники согласились сотрудничать с немецкой администрацией. Несмотря на антицерковную политику советской власти, они отказались пожать протянутую сотрудниками абвера руку, что очень достойно характеризует этих людей.

Население, однако, подспудно чувствовало, что «новый порядок» долго не продлится и пустилось во все тяжкие. Упомянутый выше комсомольский работник рассказывает, что «многие местные жители резали животных, как только они попадали к ним в руки. Не прошло и четырех месяцев, как был забит почти весь скот. Если кто-то захватил себе 100 колхозных овец, то через два месяца он мог уже 50 из них съесть. За скотом и телегами шла настоящая охота: народ крал даже запчасти для телег и плугов. Мне, в конце концов, достался верблюд, лошадь и тридцать низкорослых овец. В материальном отношении всем жилось куда лучше, чем раньше: народ массово резал скот и поедал мясо. О завтрашнем дне, когда скота для забоя уже не останется, никто не думал»²⁶⁰.

Магазины не работали. Торговля практически прекратилась. Школы впрочем, с некоторой задержкой были открыты, при этом учителям было дано указание пропускать разделы с марксистко-ленинским содержанием.

Активно шла пропагандистская работа. Еще весной 1942 года от имени безвестных «калмыцких эмигрантов» немцы напечатали листовки с призывом истреблять коммунистов и евреев, и ждать освобождения. Были предприняты попытки привлечь к работе депутата последней царской Думы князя Тундутова, но тот не проявил встречного интереса. Местами оккупационные власти даже успели открыть две школы. Весь учебный процесс был организован на калмыцком языке, так как ведомство фон Розенберга успело напечатать соответствующие учебники понятного содержания.

Хейнрици и фон Шверин всерьез опасались заболеваний среди личного состава 16‑й мд. Калмыкия и Нижняя Волга были известны чумными эпидемиями и случаями холеры. Поэтому для немцев стала находкой обнаруженная в Заветном противочумная станция. Ее небольшой персонал – директор, два врача и несколько служащих – не стали эвакуироваться, а остались на своем посту.

Холеры немцам удалось избежать, но в 7‑й батарее тяжелой формой лихорадки заболело сразу 35 человек, которых пришлось заменить солдатами из штаба и обоза. Болезнь быстро распространялась, и дивизии пришлось организовать сначала два, а потом три вспомогательных лазарета для приема и лечения больных, чтобы не отправлять их в госпитали далеко в тыл²⁶¹. Под лихорадкой немцы имели ввиду печеночный гепатит (желтуху). На пике заболевание охватило до двухсот солдат и офицеров 16‑й мд.

С помощью бургомистра Элисты Бембя Цуглинова доктор Долл за неделю сформировал из 200 добровольцев два эскадрона («Абвергруппа-103»). Командиром этого соединения стал 27-летний чилгирец Басанг Огдонов, с которым доктор Долл быстро сошелся. Огдонов неоднократно брал призы на скачках, и оказался весьма ценен для немцев в качестве командира летучих групп. Бембя Цуглинов начал прицеливаться к статусу «президента калмыцкого народа».

К середине декабря 1942 года численность эскадронов по оценкам Холтерманна достигла 1000 человек, а еще 1000 служила в полиции.

Басанг Огдонов

Два раза в неделю начала издаваться русскоязычная газета «Свободная земля». В общей сложности, было выпущено 50 номеров. Ее редактировал переводчик отдела разведки 16‑й мд зондерфюрер Хендцельтд. Кроме того, издавалась газета «Степной орел». Газеты курировал Холтерманн, возглавивший разведку 16‑й мд. На это, перебравшийся в Астрахань, реском ВКП(б) смог ответить всего семью номерами «Вестей с Родины», издавшимися с 24 октября по 29 декабря 1942 года и разбрасывавшимися с самолетов.

Вместе с тем, у немцев не все шло столь гладко. В своем отчете о командировке в ведомство А. Розенберга Балинов писал:

«По вопросу об отношении к советской власти, к большевистскому режиму калмыки делятся на две неравные части:

а) старое поколение, примерно люди старше 35 лет, почти без исключения резко антибольшевистски настроено,

б) младшее поколение такой резкой вражды к советской власти не имеет, а в некоторой своей части ей даже сочувствует. Понятно, это сочувствие теперь открыто не выражается. Разумеется, есть, конечно, среди калмыков небольшой процент убежденных коммунистов, действующих активно. Они ушли с советской властью и там работают».

Первые антиправительственные группы проявились в Калмыкии уже в конце 1941 года. Минимум пять таких отрядов действовали в степи, захватывая скот и причиняя неприятности советской администрации. Арбаков говорит, что летом 1942 года в них входило до 1500–2000 человек, а общее число групп достигло 100.

Хоффман указывает, что отряды возглавляли Артаев, Огдонов, Усялов, Рчиров, Даваев, Шильгиров и другие степные командиры. Наиболее крупной была банда Огдонова, сформированная вначале из 12–15 и выросшая затем до 70–90 человек.

Немцы, испытывая дефицит военной силы, начали формировать специальные мобильные, подвижные конные отряды в составе 24–25 человек. Поскольку первоначально они исполняли полицейские функции, за исключением спецподразделения абвергруппы-103, занимавшегося разведкой, то все полицейские сельских правлений причислялись к этим отрядам, названным по идее доктора Отто Долла «Калмыцкими эскадронами». Активное участие в вербовке принимал обер-лейтенант Хальтерман.

Первые два эскадрона были взяты на довольствие 16‑й моторизованной дивизии 17 и 23 октября 1942 года.

Еще раз процитируем Арбакова: «Немецкая разведка хорошо работала. Немецкий аппарат был хорошо знаком с традициями калмыцкого народа. Главным образом они обрабатывали буддийских священников, чтобы те передавали местному населению, что немецкая армия, безусловно, победит коммунизм и калмыцкий народ приобретет свою свободу. Около двух дюжин наших священников стали проводниками немецкой пропаганды. Они убеждали население, что немецкая армия, несомненно, победит коммунизм, поэтому калмыки должны любыми средствами поддерживать оккупационную власть. Калмыки были измучены колхозно-совхозной системой, морально подавлены после разрушения буддийских храмов».

Хотя Арбаков явно преувеличил склонность буддистских священников к сотрудничеству с немцами, он верно схватил суть – использование новой администрацией религиозной риторики. Уже в сентябре генерал‑майор Хенрици сформировал первый калмыцкий эскадрон. К ноябрю их насчитывалось четыре, а в январе 1943 года – десять. К эскадронам было придано 15 офицеров. Формирование осуществлялось путем рекрутирования действовавших в степи вольных стрелков, а также проведенной в сентябре мобилизации²⁶².

Всем этим руководил доктор Долл, которого один из вступивших в прогерманские части ростовских калмыков описывал как «мягкого интеллигентного человека, который многих вытаскивал из беды, если, к примеру, кто-то набедокурил по пьяному делу»²⁶³. В общем, доктор был готов выручать своих подчиненных даже если к ним имели претензии оккупационные органы власти, в общем, враждебные к местному населению.

Ветераны 28‑й и 51‑й армий отмечали для себя бои с эскадронами Долла. Вот что говорит один из наших ветеранов²⁶⁴:

«В конце июля 1942 года мы стали подступать к Сталинграду, и воевать пришлось не только с немцами, но и с калмыками, которых баи и немцы заставляли воевать против Советской Армии. Они были прекрасные наездники, их маленькие лошадки по колено в песке, там ведь степь кругом, только так тащили сорокопятки. Стали эти калмыки здорово досаждать нам с тыла, нам нужно было вперед идти, а они не пускали.

Я очень лошадей любил и с детства умел с ними обращаться. Однажды поймал одну дикую, а начальник штаба приказал ее объездить. Я к тому времени был уже секретарем комсомольской организации роты. Как-то в разговоре с начальником штаба предложил план окружения досаждавшей нам группы калмыков, он план одобрил.

Устроили мы засаду, и перед утром появился калмыцкий обоз. Многих мы тогда поубивали, лошадей и технику отобрали. За эту операцию получил я свою первую боевую награду, солдатский орден – медаль «За боевые заслуги».

Это обиходное представление рядовых о том, что они сражались с «калмыками» закрепилось после войны в значительной части мемуарной литературы. Если сражавшимся на стороне немцев украинцам советский агитпроп придумал название «бендеровцев», а русским «власовцев», то имена Долла и Огдонова нашей разведке ни о чем не говорили, и особых терминов для подчиненных им соединений никто сочинять не стал.

Выполняли всадники Огдонова и разведфункции. Фельдфебель Эди Мозер из дивизионной разведки 16‑й мд, вспоминал после войны: «Еще летом фельдфебелю нашей роты было поручено создать эскадрон из молодых калмыцких добровольцев. Некоторые из этих всадников уходили даже за Волгу, чтобы разведать происходящее у противника. Мы узнали от них, что Сталин заключил договор о ненападении с японцами, и большая часть советских армий из Дальнего Востока прибывает на Волгу. Все это, наряду с данными авиа- и полевой разведки, должно было дать правильное понимание обстановки нашему командованию».

«Особенно плодотворно сложилась совместная работа с калмыками в населенных пунктах М. Тоста, Артоста и Халува, – сообщал лейтенант Кистер. – С помощью зондерфюрера Верба (Werba) здесь была создана вооруженная калмыцкая разведгруппа, которая принесла великолепные результаты. Эта группа каждые 2–3 дня должна была посылать связных в Утту с донесениями о полученных сведениях и для получения новых задач. На основе этих донесений дивизия получила ценную информацию о положении противника в районе Хасык-Харба – Юста»²⁶⁵.

Однако мнение о том, что большинство калмыков перешло на сторону Гитлера, противоречит историческим фактам. Не будем обращаться к фамилиям отдельных людей, а просто обратимся к статистике. В составе советской армии служило, по оценке У.Б. Очирова, 37 000 уроженцев республики, хотя, надо отметить, что в это число входят и славяне²⁶⁶. Учитывая, что 22 жителя Калмыкии были удостоены звания Героя Советского Союза, и из их числа было 10 калмыков, можно предположить, что в Советской армии служило примерно 15–16 тысяч этнических калмыков, то есть вчетверо больше, чем в Калмыцком кавкорпусе вермахта.

Более того, и это стоит подчеркнуть особо, до 1500 советских солдат и офицеров калмыцкой национальности, оказавшихся в немецком плену, отказались перейти на сторону Гитлера. Это был своего рода подвиг, если учесть смертность среди советских пленных в немецких лагерях.

Немного отвлекаясь в сторону отметим, что число готовых сотрудничать с немцами было немалым и среди славян. Так, в селе Икряное Астраханского округа возникла целая заговорщеская группа, в которую вошло двое членов ВКП(б), и которая, в ожидании появления немецких войск, уже успела поделить между собой колхозный скот и составить расстрельные списки. В итоге группа была расстреляна сама, и поделом.

Однако такие люди не характеризовали народ, ни русский, ни калмыцкий.

Несмотря на депортацию, и после 1944 года из состава Советских войск всех калмыков не выводили. Более того, именно теперь многие калмыки были отмечены за подвиги на поле боя. Если до депортации звания Героя Советского Союза удостоился только Эрдни Деликов, погибший в 1942 году на Дону, то в 1944 году – Николай Санжиров, Лиджи Манджиев, Басанов, а в 1945 году – Б. Хечиев, В. Мергасов, М. Сельгиков, Басан Городовиков и др. Впрочем это происходило не благодаря, а вопреки советской администрации: многие воины-калмыки были поименованы своими командирами казахами или татарами с целью воспрепятствовать их депортации в Сибирь. Именно благодаря этому обстоятельству они и не имели препятствий в должностном росте и награждениях за заслуги.

Самым известным калмыцким военачальником времен Второй мировой войны стал О.И. Городовиков. Как красный командир, он был известен еще до войны. Городовиков участвовал в Гражданской, сражаясь против войск Краснова, Попова, Шкуро, Мамонтова, Деникина, Врангеля и белополяков. Закончив военные курсы, Городовиков был назначен командиром конного корпуса на Украине, а затем переведен в Среднюю Азию, где ему пришлось бороться с басмачами и помогать населению Памира, пострадавшему от стихийных бедствий. В 1938 году Городовиков стал генерал-инспектором кавалерии РККА, участвовал в походе в Западную Украину и Западную Белоруссию. Начало войны он встретил у Бобруйска, где возглавил кавалерийский полк, а затем дивизию. Имя этого человека и сегодня является гордостью калмыцкого народа.

Завершая раздел, отметим: калмыцкий народ внес максимально возможный для него вклад в победу Советского Союза. Лишь меньшая часть жителей автономии, причем по объясняемым (но не оправдываемым) причинам, перешла на сторону вермахта. Последовавшая депортация народа в Сибирь была неоправданна, несправедлива и нечестна.

Партизаны

Действия диверсионных групп являют собой еще один пример самопожертвования калмыков и астраханцев в Великой Отечественной войне.

Как и в большинстве областей, где советские регулярные войска избежали окружения и перехода к партизанским действиям, партизанские группы возникли в Калмыкии отнюдь не сразу. Поначалу немцы вообще не испытывали проблем. Вдобавок в открытой степи негде укрыться от воздушной разведки и деятельность крупных отрядов была вообще невозможна, а малые группы не могли противостоять мобильным отрядам д-ра Долла, набранным из местного населения и отлично ориентировавшимся на местности. Поэтому без качественной подготовки рейды в степь были абсолютно невозможны.

Странно, но отсутствие сплошной линии фронта не сразу привело советское командование к мысли о перспективности диверсионной деятельности в немецком тылу. Лишь 18 сентября представители Центрального штаба партизанского движения И. Рыжиков и В. Шестаков открыли в Астрахани спецшколу № 005 по подготовке отрядов для направления в тыл к противнику²⁶⁷. Ее возглавил майор А. Доброседов, ранее работавший в Элистинском горкоме партии.

Один из диверсантов позднее вспоминал:

«На ознакомление с обстановкой нам дали время до конца дня. С утра началась учеба. По интенсивности своей она мало чем отличалась от учебы в запасной бригаде, только полностью отсутствовала муштра. И взаимоотношения между начальством и курсантами здесь были более доверительными. Прежде всего они проверяли, как кто из нас владеет оружием. Мы стреляли из винтовок и автоматов, своих и трофейных.

Партизанская школа № 005 в Астрахани

Среди нас было несколько пулеметчиков. Нас ознакомили с немецким ручным пулеметом МГ-34. Постреляли из него, сдали зачет. На этом стрелковая подготовка закончилась. Стреляли мы не хуже своих инструкторов. Поэтому основное внимание в нашей подготовке было уделено подрывному делу и специальной тактике партизанских действий».

Одновременно на случай оккупации были созданы партизанские отряды в Астраханских селах. В них записались 336 человек, вооруженных винтовками и гранатами. На каждый отряд полагалось также пара автоматов и пулемет. Были определены конспиративные квартиры и разработаны пароли²⁶⁸.

Сентябрь прошел относительно спокойно. Единственным отмеченным немецкими документами событием стало задержание под Элистой двух партизан из Астрахани. Но затем положение дел изменилось.

12 октября расположение спецшколы покинули сразу четыре группы:

а) № 51, командир И.Н. Чернышов, кодовое название «Старики», 21 боец. Была направлена в Западный улус Калмыкии с задачей дезорганизации перевозок и связи противника по дорогам Сандата – Башанта – Яшанта;

б) № 55, командир В.Н. Кравченко (большой), так как был еще один командир группы Кравченко (малый), кодовое название «Мститель», 18 бойцов. Она была направлена в Приютинский улус и район северо-восточнее села Дивное с задачей дезорганизации коммуникаций противника, соединяющие пункты Дивное – Приютное – Элиста;

в) № 57, командир П.Н. Яковлев, кодовое название «Павел», 19 бойцов. Район ее действия был определен в Троцком улусе республики. Задача, поставленная перед этой группой, – контроль за передвижениями и дезорганизация перевозок по дорогам Троцкое – Овата, Чилгир – Сарха;

г) № 59, командир И.Г. Гермашов, 22 бойца. Она направлялась в район действия Элиста – Яшкуль с заданием парализовать движение противника по дороге Элиста – Яшкуль. Это была единственная магистраль, по которой немцы связывались с одним из важнейших участков фронта Хулхута – Архангельское. Комиссаром группы был известный калмыцкий Бадма Адучиев.

21 октября В. Голышев доложил А. Чуянову, что силами округа организовано 12 партизанских отрядов численностью 336 человек. Из них 217 человек, в том числе 124 калмыка, на момент написания отчета, были заброшены непосредственно в Калмыкию, а остальные в Ростовскую область, Сталинградский край и даже в Орджоникидзевский край.

Всего к 1943 году был подготовлен и направлен в тыл противника 21 партизанский отряд численностью не менее 500 человек. 8 из них действовали на территории Сталинградской, Ростовской областей и Орджоникидзевского (ныне Ставропольского) края. Кроме того, на территории, занятой немцами, было создано 6 подпольных улускомов, действовало более 5 патриотических групп (например, в Яшалтинском улусе группа И.Г. Говенко).

Они вели разведку, минировали дороги и уничтожали коллаборационистов.

На юге операционная база советских партизан находилась в пос. Черный Рынок, где располагались склады с вооружением и аэродром. Часть групп отправлялась в степь пешком, часть на лошадях или верблюдах. Служивший в разведгруппе 2‑го батальона 899‑го сп Николай Мордасов рассказывал автору, что диверсанты были одеты очень разнообразно – в поношенных шинелях, крестьянских ватниках, гражданских пальто. Вооружены они были в основном пистолетами, но была и пара автоматов. Сам Мордасов на грузовике дважды доставлял группы в балки в районе Яшкуля. Каждая из них насчитывала около 20 человек, как русских, так и калмыков. Были и девушки.

Аналогично группа Пимена Ломакина была доставлена катером из Астрахани в Енотаевку, а дальше на грузовиках 899‑го сп переброшена западнее Юсты. Сам Ломакин был партизаном со стажем и участвовал еще в боях гражданской войны. Вместе с ним в степь ушло еще 28 человек, включая семь девушек. Практически весь отряд, исключая двух девушек-калмычек, был русско-украинским. Их благословил в путь лично В. Голиков. Никто из них назад не вернулся.

Более успешно действовали отряды Гермашева (Элиста – Улан-Эрге), Яковлева (Троицкое – Овата, Чилгир – Сараха), Коломейцева (Яшкуль – Утта южнее дороги). Яковлев, например, провел атаку против румынского гарнизона в Кегульте. Гермашев несколько раз обстреливал немецкую столовую в Элисте. На минах, выставленных Коломейцевым, подорвалось несколько грузовиков 16‑й мд. Эта же группа совершила налет на аэродром в Яшкуле, уничтожив, по ее отчету, пять немецких истребителей.

Вот, например, сводка о результатах рейда группы Гермашова²⁶⁹:

«Выйдя 15 октября 1942 года из Нарын-Худука, группа к концу октября прибыла в район своих действий. По пути следования были захвачены и расстреляны староста одного из поселков и несколько полицейских, уничтожены немецкий обоз и несколько автомашин с зерном, при этом были уничтожены полтора десятка немцев. Были совершены несколько налетов в городе Элиста, в том числе на кухню и столовую штаба немецкой дивизии.

В первых числах ноября группа обнаружила немецкую разведку в составе 28 человек, приняла бой, в котором уничтожила 17 немцев. Сама группа потерь не имела. В тот же день командование немецкой дивизии направило на ее уничтожение более 300 солдат и офицеров, которые прибыли на 15 автомашинах и окружили группу».

Число немцев, скорее всего, преувеличено, зато достоверно известно в трехдневном бою под Бога Бурулом приняли участие подразделения Отто Долла, а также полицейские из Элисты, Приютного и Троицкого.

7 ноября оставшиеся в живых бойцы группы попали в плен. Их доставили в гестапо и после допроса расстреляли. Большинство из них, как в бою, так и на допросах, вели себя мужественно, стойко и героически. Погибли не все. Комиссар группы Бадма Адучиев смог вырваться из окружения, и несмотря на ранение, добрался до хотона Хар-Толга. Здесь он поселился у одной женщины, но был арестован полицейским и позднее убит гестапо.

Упомянутый ранее секретарь райкома комсомола, оставшийся под оккупацией, так описывал дошедшие до элистинцев слухи: «как-то за немецкую линию фронта большевики сбросили десять парашютистов, включая бывшего председателя райисполкома. Они связались с одним комсомольцем, который потом донес на них немцам. Немецкие танки окружили то место, где они расположились. Двое или трое сдались в плен сразу, а остальные попытались пробиться к своим. Но в итоге из них не ушел никто»²⁷⁰.

Аналогично погибли группы Коломейцева и Яковлева²⁷¹.

Диверсионно-разведывательная группа С.А. Коломейцева в составе 16 бойцов, из них русских – 4 человека, калмыков – 12 человек. Вооружение: автоматов – 5, винтовок – 11, револьверов – 2, патронов ко всем видам оружия – 4000, противопехотных мин – 209, взрывчатки (тол) – 38 кг. Продовольствие (сухой паек) – на 15 суток. Отряд действовал на линии Яшкуль – Адык – Улан-Хол.

По прибытии в заданный район дислокации, группа развернула боевые действия. На дороге Яшкуль – Утта она подорвала несколько автомашин с имуществом и солдатами противника, а неподалеку оттуда уничтожила землянку с немецким отделением.

Затем Коломейцев с одним бойцом отправился в Адык, поскольку раньше работал в этой местности и знал местную женщину, у которой он рассчитывал запастись хлебом. Здесь произошла примечательная сценка, так как туда же пришел его бывший коллега по Черноземельскому райисполкому Шунгурцыков. Шунгурцыков, ранее бывший подчиненным и близким приятелем Коломейцева, теперь работал начальником полиции. Вдрызг разругавшись, вчерашние друзья едва не перестреляли друг друга, но в конце концов Коломейцев и его товарищ ушли в степь. Шунгурцыков решил организовать преследование. В Адык был направлен небольшой эскадрон Сунгурчирова, к которому на усиление прибыли полицейские из Яшкуля и Улан-Эрге.

Захватив одного из бойцов, отправленного партизанами в разведку, полицейские обнаружили землянку с отрядом и в результате боя 18–19 ноября уничтожили его. Попытка отдельных партизан уйти в степь успеха не имела.

«Диверсионно-разведывательная группа П.Н. Яковлева № 57 «Павел» в составе 19 бойцов, русских – 11, калмыков – 8. Вооружение: автоматов – 6, винтовок – 12, револьверов – 2, патронов всех видов – 4954, противопехотных мин – 198, взрывчатки (тол) – 36 кг. Продовольствие (сухой паек) – на 14 дней.

Заданный район действия – Троицкий улус, расположенный севернее Элисты. Задача – дезорганизация перевозок по дорогам Троицкое – Овата, Чили – Сарха. Это на пути Элиста – Сталинград. Группа «Павел» пришла в заданный район в конце октября. По пути она вела активную разведку расположения воинских частей противника, организовывала диверсии на дорогах, уничтожала небольшие отряды немцев и их пособников из местного населения. 23 октября в районе хотуна²⁷² Кегульта разгромила румынский гарнизон. При этом, по донесению группы, были уничтожены 18 румынских солдат и офицеров, а также двое полицейских. После этого связь с группой прервалась, наступила полная неизвестность».

Уцелела группа Чернышева «Старики». Соединившись с отрядом Кравченко «Мститель», она провела серию боев в тылу врага, уничтожив группу из трех немецких разведчиков и около 10–15 пехотинцев противника, включая офицера. 23 ноября, потеряв под огнем немецких минометов продовольствие и боеприпасы, группа вернулась назад с минимальными потерями – двое убитых, четверо пропавших без вести. Отдохнув примерно с месяц, 25 декабря группа вновь вышла в рейд по немецким тылам.

Успешно отработала и группа «Андрей» в составе 20 человек под командованием Потлова. Выложив в конце октября 22 мины на участке Яшкуль – Утта, она без потерь смогла вернуться назад.

К сожалению, разведданных от групп армейское командование получить не могло, поскольку диверсионные отряды не были оснащены рациями, и лишь после 25 октября Герасименко выделил партизанам две рации²⁷³.

1 ноября казачий эскадрон, которым командовали немецкие офицеры, натолкнулся на отряд советских партизан, продвигавшихся от Черного Рынка вдоль реки Маныч к Азгиру. Отряд шел двумя группами по 20 человек в каждой.

В середине ноября 1942 года на задание в тыл противника были отправлены еще пять диверсионно-разведывательных групп.

4 ноября ушла группа № 71 «Манджи». Командир Батаев, 13 бойцов. Место действий – район дороги, соединяющей хотуны Шатуновский, Уманцево, Садовое и Киселевку. Группа провела бой с румынами, а потом, в ходе ноябрьского наступления, оказалась на освобожденной территории.

В тот же день вышла группа № 73 «Кетченеры». Командир Харцхаев, 15 человек. Ей определили район действия на дороге, соединяющей хотуны Буру, Кечкенеры, Шебенеры и Сораха. «Кетченеровцы» также имели незначительное столкновение с румынами и огдоновцами, и также оказались на освобожденной территории.

14 ноября в степь направилась группа № 74 «Юста». Командир Очиров, 17 бойцов. Район действия на дороге Яшкуль – Ютта. Группа, включая командира, была уничтожена конниками Огдонова – назад вернулось всего шесть человек.

А 18 ноября отряд под командованием А.М. Федоренко (31 боец) в район дороги Яшалта – Киста и железной дороги на участке Ипатово – Дивное, с задачей парализовать перевозки противника по грунтовой и железной дорогам. В пути отряд уничтожил две разведки противника в составе пяти человек, но 13 декабря недалеко от Садового столкнулся с эскадроном все того же Сунгучирова, и, потеряв в бою четырех человек и весь запас продовольствия и боеприпасов, вернулся на базу.

На рассвете 17 ноября 1942 года спецшколу покинула и диверсионно-разведывательная группа № 66 «Максим» под командованием старшины Л.М. Черняховского. В составе группы из 15 бойцов действовали бывшая ученица школы № 2 г. Ахтубинска В. Заикина и слесарь завода им. Ленина Н. Хаврошин. Пройдя 300 км по заснеженной степи, 2 декабря группа подорвала паровоз, который вез эшелон с полком дивизии СС «Нордланд». Рота охраны вступила с партизанами в бой, применив огнеметы. Весь отряд погиб.

В ноябре-декабре крупный отряд – от 400 до 800 человек, по немецким оценкам – выйдя из Астрахани к Улан-Холу, разместился в болотах у Манычского канала, близ Улан-Туга. Отсюда отдельные группы совершали вылазки к Буденовскому и Величаевскому.

Американский историк Джон Армстронг в своей книге о советских партизанах приводит выдержки из дневника советского офицера, участвовавшего в одном из рейдов²⁷⁴.

«27 ноября. Мы находимся в поселке Улан Туг. Здесь мы уже сталкивались с немцами. Я реквизировал теленка, двадцать кур и кое-что еще. Мы расстреляли семерых предателей Родины, среди них младший лейтенант Филиппов, лейтенант Монахов и сержант Рыбалко. Так им и надо! Мы поступим так с каждым, кто поднимет руку на свою Родину. В конце концов, я же старший офицер, заместитель командира отряда и начальник разведки. Я буду сражаться до последнего вздоха.

29 ноября. День был неудачным. Мы пошли из Улан Туга в поселок Плавинский за водой… На обратном пути мы попали на наши мины, которые сами установили (десять мин). Два человека погибли, еще двое были тяжело ранены… У нас нет хлеба, зато много мяса и каши.

7 декабря. В нашем отряде нет порядка. Командир отряда Васильев ведет себя не так, как ему следует. Он отстранил меня от должности заместителя командира отряда и начальника разведки и назначил командиром одного из подразделений. Это понижение.

14 декабря. Я отправился в Коровинский, чтобы раздобыть для себя лошадь. Там я присоединился к другому отряду для участия в операции против калмыков²⁷⁵.

18 декабря. Мы добрались до настоящих немцев. Мы задержали двух предателей. Я лично расстрелял одного из них.

20 декабря. Немцы обнаружили нас. Наши припасы на исходе. Нас окружили, но нам с боями удалось прорваться.

21 декабря. Нас преследуют. Стычки происходят снова и снова. Я убил немецкого офицера и полицая. Мы уничтожили около пятидесяти немцев и казаков.

28 декабря. Мы движемся в направлении поселка Черный Рынок.

30 декабря. Мы прибыли в Черный Рынок и ожидаем наше начальство из Кизляра».

Потери среди партизан, сталкивавшихся не столько с 16‑й мд, сколько с патрулями Огдонова, были огромны. Из 47 разведывательных и диверсионных групп полностью погибло 20. Другие тоже не избежали потерь.

Рейды диверсионных групп в степь, учитывая высокий характер потерь, являют собой яркий пример самопожертвования, и лучше всего отвечают на вопрос о том, воевали ли многонациональные партизанские отряды добровольно или по принуждению. Людям было гораздо проще сложить оружие перед немцами, однако они предпочитали сражаться за свою Родину. 

Стояние у Хулхуты

После кровопролитных боев 20–24 сентября ситуация у Хулхуты стабилизировалась. 16‑я мд окапывалась у Хулхуты и Яшкуля, проводя эпизодические рейды в степь.

Наученный сложным опытом Хенрици назначил новое распределение сил: 1 усиленный полк оставался в укрепленном лагере Хулхута, 1 усиленный полк – в укрепленном лагере Утта, 165‑й мотоциклетный батальон – в лагере Утта, танковый батальон (без одной роты в Хулхуте) – окапывался между обеими полковыми группами у Сянцика.

4 октября немецкий разъезд был замечен у Юсты. 60‑й и 156‑й мп раз в месяц сменяли друг друга на передовой в Хулхуте. Здесь же, по показаниям пленных, стояли 13‑я инженерная рота, зенитный батальон и 20–30 танков²⁷⁶. Эди Мозер также называл артполк, саперный батальон и две роты дальней разведки, включая его собственную. Во время очередной пересменки, когда 156‑й мп был отведен на вторую линию, его 2‑й батальон занял Омн Керюльчи, так как оставлять этот пункт на попечение одной роты, как показали предшествующие события, было опрометчиво. Предыдущие бои измотали 16-ю мд. По данным советской разведки, к концу сентября в 156‑м мп на ходу осталось всего 60 автомашин²⁷⁷.

Обер-фельдфебель Лоренц вел разведку на севере, а фельдфебель Вельсмайер на юге. Каждое утро Лоренц и Мозер выезжали на север, мимо разбитого Т-34, которого несколько недель назад остановил в степи расчет 88‑мм орудия. В течение нескольких дней они видели только калмыков, которые пасли здесь стада крупного рогатого скота. В обмен на сигареты и мыло немецкие разведчики получали от них молоко и яйца. Здесь также имелся колодец, без которого существование стада было невозможно. Зимние загоны для скота, выстроенные из камыша с открытыми боковыми стенами, имели длину порядка 80 м, а ширину около 20-ти. Если запасов сена, заготовленного осенью, оказывалось недостаточно, калмыки собирали все свое имущество и на телегах с впечатлившими немцев огромными двухметровыми колесами уходили на следующее зимовье.

Много часов подряд, оставив машину за песчаной дюной, с ее вершины Лоренц и Мозер наблюдали за местностью, потихоньку поджариваясь на солнце. Компанию им составлял экипаж унтер-офицера Фрица Мебиуса.

В октябре на астраханском направлении в составе 16‑й моторизованной дивизии появились 450‑й, 782‑й и 811‑й туркестанские батальоны, сформированные Абвером из советских военнопленных. Численность батальонов составляла: 450‑го майора Копфа – 934 туркестанца и 27 немцев, 782‑го капитана Хейсе – 900 туркестанцев и 20 немцев, 811‑го майора Курта – 820 туркестанцев и 30 немцев²⁷⁸. Добровольцы носили как немецкую, так и советскую форму, причем перечень их задач был строго ограничен. Их, например, категорически запрещалось задействовать при охране складов с оружием и боеприпасами.

Наиболее подготовленный 450‑й туркестанский батальон был создан осенью 1941 года. Его первый командир майор Андреас Майер Мадер был специалистом по Востоку, служил советником у Чан Кайши, а в конце 30-х годов командовал армией прояпонского правительства Ван Цзин Вэя в Китае. 450‑й батальон Мадер создал при прямом содействии Туркестанского Национального Комитета Вали Каюм-хана. Батальон насчитывал шесть рот. Каждая из них, кроме штабной, была мононациональна. Рота насчитывала 150 мусульман и 8–15 немцев комсостава. Зиму 1941–1942 года батальон провел на Украине, борясь в Сумской области с партизанами. В августе 1942 года Мадер был переведен в тыл, готовить диверсантов, а батальон возглавил капитан Копф²⁷⁹. Некоторым опытом обладал и 811‑й туркестанский батальон, до октября 1942 года входивший в состав 444‑й немецкой охранной дивизии.

В середине октября фон Шверин предложил оставить линию Калькутта «по причине чрезвычайных трудностей разного рода» и отступить на зимние позиции в Яшкуле. К трудностям были отнесены растянутость коммуникаций, возможность флангового обхода позиции и недостаток транспорта. 17 октября Хулхуту посетил командир 4‑й ТА Герман Готт – именно ему теперь была подчинена 16‑я мд. Готт согласился с аргументами, хотя по собственным причинам – в его «танковой» армии не было ни одной танковой дивизии, а из одиннадцати соединений семь представляли собой румынские дивизии. Замена подвижной 16‑й мд в Калмыкии на пехотные части позволяла ему получить мобильный резерв.

Свои трудности были на советской линии фронта. В сентябрьских боях 34‑я гвсд и 152‑я осбр потеряли более половины личного состава. В 107‑м гвсп к 23 сентября насчитывался 1521 боец, а к 25 сентября – 1319. По штату в полку должно было числиться 2523. В 152‑й осбр потери были еще больше. По штату, каждый стрелковый батальон должен был иметь 904 бойца. По факту, во 2‑м осбат к 1 октября было 307 бойцов, в 3‑м – 341, в 4‑м – 187²⁸⁰. Отряд Алябьева вернулся во 2-е АВПУ, вернув уцелевшие шесть грузовиков²⁸¹.

Несмотря на сложную ситуацию у Сталинграда, советское командование изыскало возможность направить на астраханское направление дополнительные силы. 30 сентября в Оля и Долбани²⁸² начал разгружаться 4‑й кавкорпус, предназначенный для операций в районе Ачикулака, Дагестан. В этот день прибыло 902 бойца, 914 лошадей, 22 автомашины, 7 станковых пулеметов, две 76‑мм гаубицы и 12 минометов. В последующие дни транспорты разгружались каждый день.

Пополнения прибывали и в 28-ю армию. В 771‑й ап поступило двадцать 76‑мм пушек²⁸³. 2 октября прибыл 35‑й бронеавтомобильный батальон: 112 бойцов, 22 бронемашины, 7 танков Т-70, 11 грузовиков. 5 октября на станцию Бузан отбыл 46‑й отдельный дивизион бронепоездов, который должен был прикрывать железнодорожный мост через Бузан и полотно на левом берегу Волги. В него входили два бронепоезда: «Василий Чапаев» и «Кзыл Татарстан».

«Нас одели, обули, а уже осень, морозы, а нам дали какие-то флотские ботинки хромовые, хорошие они, но не для зимы, – писал Григорий Павленко, – Обмотки на 2 обхвата, чтоб брюки только не болтались. Шинели дали и шапки, теплое нижнее белье – кальсоны и рубашки. Автоматы дали, ППШ с круглым диском. Патроны складывали в тряпочные сумочки от фляжек – насыпай патронов, сколько хочешь. Сидишь, заряжаешь диск, а стреляет он так: не успеешь бросить курок, полдиска нету»²⁸⁴.

К 1 октября в состав 28‑й армии входили:

34 гвардейская стрелковая дивизия – генерал‑майор Губаревич;

248 стрелковая дивизия – полковник Алексеев;

52, 152, 159 отдельные стрелковые бригады;

78, 116 укрепленные районы;

565 танковый батальон;

35 отдельный бронебатальон;

30, 33, 46 отдельные дивизионы бронепоездов;

121 пулеметный батальон;

52, 57, 130 саперные батальоны.

ЛИЧНЫЙ СОСТАВ И ВООРУЖЕНИЕ 28‑й АРМИИ²⁸⁵

При этом ужесточились требования к дисциплине. 3 ноября комиссия, состоящая преимущественно из политработников, предложила отчислить из состава 4‑го осбат 152‑й осбр сорока трех человек. Они провинились в аморальном поведении, политической неустойчивости, нахождении в немецком плену. Командир батальона проявил принципиальность и оспорил выводы комиссии, заступившись, в частности, за бойцов, прошедших через плен²⁸⁶.

Были и трагические случаи. В 159‑й осбр один из бойцов пошел оправиться. Внезапно объявили тревогу, и он впопыхах побежал обратно, оставив в поле автомат. Результат: «военно-полевой суд дал Володе десять суток «строгого ареста», расстреливать уж не стали. Посадили его в траншею, сверху его часовой охранял, который постоянно менялся. Каждый день ему спускали в траншею котелок кипятку и четыреста грамм хлеба на сутки. Пока он сидел в этой яме, у него по телу пошли чирьи. Десять суток он там отсидел, его вынули и сразу в госпиталь отправили. А там начали его лечить, но у него от этих чирьев уже пошло заражение крови. И все, там же в госпитале Володя и умер»²⁸⁷.

Определенная логика в действиях особистов, впрочем, была. Так, 30 сентября в 01:30 в песках Армазрык командир взвода саперов 152‑й осбр младший лейтенант Трусов с двумя бойцами задержал девять человек с листовкой-пропуском, пытавшихся перейти линию фронта²⁸⁸. 17 октября в той же бригаде был расстрелян санитар 2‑го осбат Ахметов, поранивший себе ладонь левой руки из ППШ с целью госпитализации²⁸⁹.

Советское командование постоянно боролось с разведением ночью озябшими бойцами костров. Кроме того, из-за отсутствия надлежащей координации несколько машин подорвались на собственных минных полях²⁹⁰.

Последнее было неудивительно, так как ввиду отсутствия истребительного прикрытия командование предпочитало транспортные перевозки осуществлять по ночам. Евгений Рогов из 159‑й осбр обычно ждал раздачу еды между полуночью и двумя часами ночи: «как только начинало темнеть, так кухню цепляли к «полуторке», и та везла ее на передовую и там начинали раздавать пищу. Привозили перловый рыбный суп, но пока довезут, перловка превращалась в кашу, та рыба, которая была в супе, разбивалась на мелкие волокна и уже получалась рыбная перловая каша. Самое главное, что это была горячая пища, поэтому ели ее с удовольствием. Кроме того, на передовой давали по девятьсот грамм хлеба: выдавали большой круглый каравай на троих. Чтобы поделить, приходилось этот каравай рубить на три части. Когда брали из пекарни этот хлеб, он был еще горячим, но в пути он успевал остыть и замерзнуть до такой степени, что, когда его рубили, мякоть блестела инеем. Но мерзлый хлеб не станешь же кушать. Поэтому расстегивали куртку, клали кусок хлеба за пазуху и там отогревали»²⁹¹.

152‑я осбр и 556‑й тбат действовали под Хулхутой. Чуть восточнее расположилась 34‑я гвсд. Обвод по-прежнему защищался двумя УРами: 116‑м в районе Джакуевки, 78‑м у Икряного. Обе танковые роты использовались как неподвижные огневые точки: 1‑я в зоне 116 УР, 2‑я в зоне 78‑го УР. 46‑й дивизион бронепоездов действовал у Дельты, Бузана, 30‑й дивизион – в направлении Николаевка, Яндыки, а 33‑й дивизион – близ Улан-Хола.

7 октября 2‑й и 3‑й батальоны 52‑й осбр покинули Астрахань и направились на левое крыло обвода к Яндыкам, Оля и Долбани. Затем к ним присоединились и другие два батальона бригады. 899‑й сп 248‑й сд, штаб которого находился в Енотаевке, занимал передовыми отрядами Цаган-Усун-Худук (Сарпу – 2 усиленные роты), Юсту (1 усиленная рота), Харбу (1 усиленная рота), Бергин (Хазык – два усиленных стрелковых взвода). Остальные силы 248‑й сд стояли в Астрахани: 902‑й сп – в Стрелецком, 905‑й сп – в Карантинном²⁹², 771‑й ап – в Солянке. Штаб дивизии расположился в курортном местечке Тинаки чуть восточнее Астрахани. Герасименко предполагал направить всю 248-ю сд к Сарпинским озерам, но проблемы с транспортом и снабжением вынудили его отказаться от этой идеи²⁹³.

159‑я осбр к 9 октября сосредоточилась на западной окраине Астрахани, в Морском и Красноармейском поселках. К этому времени она насчитывала 5587 человек, имела 347 лошадей, 2 автомашины, была оснащена 1223 ППШ, 9 станковыми пулеметами, одним 82‑мм минометом, 14 легкими минометами и 16 ПТР. Бригаду возглавил полковник А.И. Цыганков. Бригада была сформирована из курсантов военных училищ, а наполовину из мобилизованных узбеков. Вскоре ее стали пополнять астраханцами.

Эвакуированный из Украины рабочий Василий Малиниченко, призванный в армию уже в Астраханском округе, рассказывал, как готовили 159-ю осбр: «Во дворе горвоенкомата нас выстроили и послали в Новоромановку. Там мы обустроили себе ночлег, и сразу же переоделись в английскую форму: шинели желтоватого цвета и ботинки. На другой день от астраханской жары полопались подметки на новых ботинках. Начали учиться строевой подготовке, и вскоре нас послали в село на берегу Волги, где сформировали 159-ю стрелковую бригаду. Я стал работать связистом, потому что хорошо разбирался в радио. Назначили телефонистом, получил звание ефрейтора, вооружили карабином Мосина. Начали мы заниматься, выходили в поле, где нам давали телефоны и учили вести переговоры. Учеба заняла примерно несколько месяцев, после чего нас отправили Калмыцкие степи. Высадили на какой-то станции, дальше поезда не шли, приказали окопаться, вырыть ямки по два человека. Дали по 100 грамм «фронтовых», покушали консервов»²⁹⁴.

Его товарищ по части, автоматчик Евгений Рогов, в это время учился окапываться. Это было непросто, но принесло хороший опыт, который пригодился ему в будущем: «Мы каждый для себя строил жилье: копали для себя ячейки, а почва там песчаная и в глубину большую яму никак не выкопать, все стенки обваливаются и обваливаются. Вместо ячейки получается простая ямка. Но зато плащ-палаткой ее накроешь, и там сразу становилось тепло. Но когда мы двинулись в калмыцкие степи, мы там уже пользовались полученным в Трусово опытом: выкопаешь яму в степи, накроешься плащ-палаткой, вокруг тебя ветер воет и свистит, а тебе внутри тепло»²⁹⁵.

В октябре, когда бригаду отправили на фронт, Рогову выдали ватник, теплые ватные штаны, шинель и отечественные ботинки на толстой коже. Командирами взводов в его батальоне были моряки. Они поступили в Ленинградское высшее командное училище, а когда началась блокада Ленинграда, их училище быстро перебросили в Баку, потом из Баку в Астрахань и уже затем выпустили лейтенантами в пехоту. Моряки, чтобы отличаться от подчиненной им пехоты, носили «джимми» – хромовые ботинки и обмотки из шинельного сукна. С особым шиком они определяли время по солнцу и звездам. «Глянет кто-нибудь из них на небо, – вспоминал Рогов, – и говорит: «Ну, сейчас где-то без десяти или без пятнадцати три ночи». Мы всегда удивлялись этому умению»²⁹⁶.

В середине октября 52‑я осбр полковника И.С. Шапкина с одной ротой бронеавтомобилей и одной танковой ротой заняла линию Басы – Улан-Хол: 1‑й батальон майора Смирнова расположился в Басы, 2‑й в Зензелях, Михайловке, Караванном (капитан Писаревский), 3‑й в Улан-Холе и Оленичево (майор Кургузов).

Воды за Зензелями не было. Зона ильменей оставалась за спиной, а впереди простирались безжизненные Черные земли, чуть южнее переходящие в протяженные барханные пески. Автоматчик 52‑й осбр Александр Кузнецов спустя полвека вспоминал: «Когда мы там были, то нам даже воду питьевую привозили из Астрахани, поскольку вода в калмыцких степях соленая. Машин тогда мало было, поэтому привозили ее на лошадях в бочках и из этих бочек разливали каждому по фляге, чтобы мы ее экономно пили. Командиры отделений постоянно нас предупреждали: «Ребята, много не пейте!» Да мы и сами все это понимали, поэтому старались за один раз делать не более двух глотков. У нас у всех были стеклянные фляги. Они, конечно, очень непрочные были, поэтому их берегли как могли. Я свою флягу ни разу не разбивал, к счастью»²⁹⁷.

А вот в 159‑й осбр дела обстояли лучше. Здесь бойцам выдали алюминиевые фляги.

Далее, в Яндыках, стояла 81‑я кд. Эта дивизия не входила в состав 28‑й армии. 

В степи под Хулхутой

Все эти дни на фронте было полное затишье. Начальник оперотдела армии полковник Захаров меланхолично записывал каждым вечером одну и ту же фразу: «на фронте армии ничего существенного не происходило».

Немцы, застряв в Сталинграде, о взятии Астрахани уже не думали.

17 сентября начальник Генерального штаба 4‑й танковой армии генерал‑майор Фангор записал в свой дневник: «Серая цапля» вновь отложена», а 16 октября – новую фразу: «От «Серой цапли» окончательно отказались»²⁹⁸.

В степи шли столкновения с бандами. 1‑й батальон 902‑го сп выслал две боевые группы для уничтожения «незаконных вооруженных формирований». Первая группа, выдвинувшаяся в направление Арван-Ашуна, никого не застала, но вторая у местечка Хоро-Худжар задержала пять человек и 40 голов скота. Степняки не оставались в долгу. 14 октября у колодца Красный Худук примерно 40 всадников атаковали отделение 902‑го сп, сопровождавшее табун скота к Астрахани. Табун был отбит. Не справившееся с задачей отделение, не понеся потерь, отошло к позициям полка²⁹⁹.

Во второй половине октября наметилось некоторое оживление.

В 07:30 утра 16 октября после сильного артобстрела 152‑й осбр, взвод пехотинцев 60‑го мп провел разведку боем в направление высоты 2.0 на астраханской дороге. В воздухе находились FW-189, Ju-88 и 2 Me-109³⁰⁰.

17 октября у позиций 152‑й осбр был замечен немецкий разведотряд. Чуть позже пара самолетов Luftwaffe сбросила бомбы. Погибло 17 человек, еще 17 получили ранения.

19 октября с 07:00 у Хулхуты немецкая артиллерия начала беспокоящий огонь. В общей сложности в расположении 152‑й осбр разорвалось до 50 мин. Через час появилась и авиация – три FW-189 и двойка Ме-109, сбросившие 28 бомб. Все это продолжалось до 12:00. Пообедав, немцы поднялись в атаку. В 14:30 появились танки. 12 машин при поддержке пехоты атаковали южное крыло 152‑й осбр, закрепившееся на высотах 7.4, 12.5. Находившимся здесь зенитчикам пришлось развернуть орудия горизонтально. В итоге один танк был подбит. Понеся потери и в живой силе, немцы отошли. Наши потери были минимальны – двое убитых, один раненый³⁰¹.

20 сентября 1942 года, третье сражение у Хулхуты

В степях советские мобильные группы эпизодически вступали в столкновения с бандформированиями. 19 октября у урочища Хар-Гецюль отличилась разведгруппа 116 УР. В длившемся почти три часа бою – с 19:00 до 21:30 – она уничтожила до 40 всадников, взяв в плен пять человек. При этом было отбито 18 верблюдов, 22 лошади, 70 голов крупного рогатого скота, 85 овец и коз. Разведчики потерь не понесли³⁰².

Автоматчик 159‑й осбр Евгений Рогов описывал случай, не отраженный в войсковых документах: «Однажды наши михайловские ребята, которые были в бригадной разведке, ушли в тыл к немцам, а потом их где-то немцы окружили и подавили всех танками. Шестнадцать человек наших михайловских погибло там»³⁰³.

Потом все пошло по-прежнему, то есть без перемен.

21 октября с 19:00 до 19:30 звено АВМБ отбомбилось по Хулхуте. В тот же день у Давсны был сбит FW-189. Самолет сгорел на земле, летчик попал в плен. 24 октября с 17:55 до 18:05 бомбежка укреплений Хулхуты повторилась.

25 октября 152‑я осбр и 107‑й гвсп ушли отдыхать к Ницану. На фронте их сменили 103‑й и 105‑й гвсп 34‑й гвсд.

26 октября решением Ставки 28‑й армии была придана 6‑я гвтбр гвардии подполковника Кричмана³⁰⁴. Бригада Кричмана, ставшая еще одной ударной силой 28‑й армии, была сформирована на базе остатков 1‑й тбр. В феврале 1942 года она вышла на фронт, участвовала в боях у Харькова, отступала от Дона через Абгарнеево к Сталинграду и в боях потеряла все свои танки. В ночь на 13 октября, передав последнюю уцелевшую машину соседней танковой бригаде, Кричман в соответствии с приказом переправился на левый берег. У него было выбито 80 % мотострелкового батальона и почти все командиры рот, однако уцелело большинство командиров танков. Одним из них был герой Советского Союза Михаил Криворотов, отличившийся в боях на Украине. В ходе боев танкисты Кричмана приобрели богатый опыт, позволявший им сражаться наравне с экипажами капитана Теббе.

Командир 6‑й гвтбр Михаил Кричман

В Николаевке бригада получила новую технику – 12 КВ, 14 Т-34 и 20 Т-60, десяток тягачей, полуторки, а также пополнение – выпускников Казанского танкового училища и сто астраханских рабочих. В общей сложности, в бригаде насчитывалось 855 бойцов, 108 автомашин, 345 винтовок, 170 ППШ, 23 ручных и 5 станковых пулеметов, 12 ПТР, две 76‑мм гаубицы, три 37‑мм орудия, один 120‑мм миномет и 12×82‑мм миномета³⁰⁵.

Из состава уже знакомого нам 565‑й отбат в бригаду Кричмана были переведены некоторые командиры, включая Н. Мироненко, В. Иваненко, В. Негреба и И. Мамась. Им предстояло вписать свои имена в историю освобождения Калмыкии. Сам Михаил Кричман, киевлянин по происхождению, был одним из самых молодых и успешных танковых командиров Советской армии. Он родился в 1908 году, служил в войсках с 1929 года, и прошел через финскую кампанию. В бригаду Кричман был переведен в сентябре 1941 года, вначале как начштаба полка, а с июня 1942 года – как командир бригады.

28 октября в 05:00–05:20 звено самолетов, поднявшихся из Астрахани, сбросило 16 пятидесятикилограммовых бомб по Хулхуте. Рейд был удачным – взорвался склад с боеприпасами. В ответ немецкая авиация отбомбилась по позициям 34‑й гвсд. Одна из бомб попала в бензовоз, который взорвался с большим грохотом. Черный дым от горящей нефти поднялся в синее небо. Погибло три бойца гвардейской дивизии³⁰⁶.

Гвардейцы заняли кошару в 10 км севернее Хулхуты. Это вызвало беспокойство разведчиков Лоренца, обнаружившего, что степняки, ранее обжившие это камышитовое строение, ушли на север, в Астраханский округ. Заметим, что вряд ли это произошло добровольно. Лоренц и Мозер на бронетранспортерах вышли к кошаре, и открыли по ней огонь. «Вдруг один русский солдат с поднятыми руками, скорее всего, желавший сдаться, поднялся нам на встречу, – записал Мозер, – и в это же время раздался выстрел, и Лоренц, раненный в голову, упал в машину. Нам удалось поджечь конюшню, после чего мы повернули на Хулхуту, в дивизионный медпункт. Ночью Лоренц умер. Шлип выслал мотоциклиста, и на следующий день я с рапортом выехал в Утту. Теперь вместо Лоренца северной группой разведчиков командовал я.

На следующий день, 29 октября на двух машинах мы выдвинулись к зимней конюшне, сожженной накануне. Противника здесь не было, раненых они забрали с собой. На поле боя валялось два обугленных противотанковых ружья, которые мы захватили с собой и установили слева и справа от входа в палатку. Снова начались боевые будни, но теперь, начиная с 1 ноября, мы уже ежедневно сталкивались с советскими войсками. Стала более активна и вражеская авиация. В ходе одной из бомбежек в нашей роте погиб ефрейтор Цоклер. Однако действия зенитчиков часто вынуждали советских летчиков сбрасывать бомбы за пределами базы.

3 ноября примерно мы встретили три советских грузовика, доставлявших в западном направлении около 60 красноармейцев. Так как по степи погоня была затруднительна, русские ускользнули от нас на север. На степной земле имелось множество следов, свидетельствовавших об интенсивных русских перевозках».

Стабилизация положения сторон на земле изменила и тактику применения авиации. Немецкие самолеты стали реже появляться над Астраханью – приоритетом Luftwaffe стало Сталинградское направление, оттягивавшее все наличные силы. А советские пилоты получили неожиданное для себя задание – уничтожать немецкие пожарные машины. Командир звена штурмовиков В. Пальмов, как и другие, был этим весьма удивлен³⁰⁷. Разъяснение начальства было абсолютно логичным: на первом этапе боев и наши, и немецкие части заправлялись водой из находившихся на нейтральной полосе колодцев. При этом немцы заправляли воду в пожарные машины. Теперь они привозили ее из района озера Маныч. Уничтожение водовозов было весьма неприятно для солдат и офицеров 16‑й мд, разместившихся в Хулхуте, Яшкуле и других опорных пунктах по всей пустынной территории Калмыкии.

Осложнения немцам доставляли сложности с организацией тыла. Судя по описанию Эди Мозера после рейда к Енотаевке, отправившегося ремонтировать свой бронетранспортер, некоторый хаос был свойственен не только советской стороне.

«18 сентября в 04:00 мы стояли в 120 км западнее, у Элисты. Здесь удалось получить еще 100 литров бензина, после чего мы направились на Дивное, еще 80 км, где проходила железная дорога. Еще 180 км, и мы в Ворошиловске… где узнаем, что ремцех отбыл на Кавказ! Пополнив запасы бензина и моторного масла, 20 сентября мы выезжаем в Кусавку, примерно в 150 км от Ворошиловска. Здесь у нас спускает шину, и поскольку запаски больше нет, нам приходится демонтировать одно из колес, закрепив его на броне с помощью проволоки.

В Кусавке выясняется, что 545‑й ремцех находится в 60 км от нас, в городе Георгиевске. Автостопом доехав до него, я нахожу низкорамный грузовик, и вскоре наш броневик поступает на ремонт. Ремонт, однако, не проводится, так как нет необходимых запчастей из Германии, и их прибытие ожидается не ранее, чем через месяц.

Вся эта нервотрепка закончилась тем, что я подхватил малярию. Найти врача удалось только через день, но с помощью хинина он поставил меня на ноги. 28 сентября я был вызван обратно на фронт. Набив русский рюкзак, я оставил машину на попечение команды, и отправился в путешествие. Первой целью оказался город Пятигорск, расположенный северо-западнее, посреди кавказский гор. С помощью автостопа я сел в машину ваффен-СС, подбросившую меня до Пятигорска. Купив на рынке 3 кг апельсинов и большую дыню, я расположился в гостинице с замечательным садом, откуда открывался исключительный вид на вершину Эльбруса (5633 м).

В полдень на поезде я добрался до Минеральных вод, где и переночевал, а следующим утром сел на поезд с отпускниками до Ростова. Проехав около 100 км, я пересел потом на грузовик и через день был в Дивном. Здесь связной‑мотоциклист из дивизионной разведки 16‑й мд как раз забирал полевую почту. Найдя место в его мотоколяске, уже вечером в 19:00 я был в Утте, у Шлипа». 

Гибель передовых отрядов 52‑й осбр

По приказу Герасименко командир 52‑й осбр Иван Шапкин выдвинул несколько рот для занятия колодцев и зимовьев, расположенных южнее Хулхуты. 17 октября в 04:00 советские разведгруппы появились в местечке Харцигли (зимовье колхоза им. Ильича), у зимовья колхоза им. Буденного и у колодца Нарын-Худук.

18 октября в 07:45 передовой отряд 1‑го батальона 52‑й осбр, вслед за разведчиками направляясь к зимовью колхоза им. Ильича, наткнулся на минное поле. В результате взрыва была выведена из строя машина, погибло два человека и шесть получили ранения. Были потери и по матчасти – 4 ППШ, 2 ПТР. Выйдя из грузовиков, бойцы продолжили путь пешком. В этот же день передовой отряд 2‑го батальона обосновался в зимовье колхоза им. Буденного, а передовой отряд 3‑го батальона – в Нарын-Худуке³⁰⁸.

Действия Шапкина вызвали беспокойство Хенрици, который приказал танкистам Теббе совместно с моторизованной пехотой сбить советские аванпосты. Началось с разведки.

21 октября у Харцигли появились два бронетранспортера и танкетка. Советский гарнизон обстрелял немецкий дозор из винтовок и пулеметов, и тот ушел на Хулхуту. Ожидая атаки, всю ночь советские офицеры освещали местность ракетами. Командир гарнизона запросил у Шапкина помощь.

22 октября помощь пришла в виде усиленной разведгруппы – два Т-70, три бронемашины и сорокапятка, сопровождаемые взводом автоматчиков. Кроме того, отряд имел три противотанковых ружья. В 16:00 он столкнулся с аналогичной разведгруппой немцев. После короткой перестрелки, стороны разошлись. В последующую неделю немецкие дозоры появлялись каждый день, а вот советские мобильные группы были уведены к железной дороге. Правда Шапкин предпринял попытку выяснить обстановку в Адыке (там стоял немецкий форпост), но 27 октября у зимовья колхоза им. Димитрова его разведчики столкнулись с противником, и вернулись в зимовье колхоза им. Коминтерна³⁰⁹.

Поняв, что к чему, Хенрици начал действовать решительно. Слабовооруженные и не обладавшие опытом боевых действий, передовые отряды 52‑й осбр быстро стали его жертвой. Для операций в южном направлении Хенрици задействовал 2‑й батальон 60‑го мп майора Линднера, 2‑й батальон 156‑го мп капитана Беме, а также силы авиации.

Днем 28 октября в расположении 52‑й осбр появился запыхавшийся командир Передового отряда № 1 лейтенант Мелехов. С ним были замполитрука и четыре бойца. Мелехов рассказал, что весь его отряд уничтожен. Особисты немедленно арестовали Мелехова и быстро выяснили подробности.

Отряд в составе 67 бойцов располагался в местечке Аце-Худук, примерно в 30 км южнее Хулхуты (зимовье колхоза им. Коминтерна). На его вооружении было три противотанковых ружья и стрелковое оружие – 4 ручных и один станковый пулемет, 10 автоматов и 49 винтовок. Утром появились бронетранспортеры с немецкой пехотой и танки. Мелехов насчитал 25 танков, а численность пехоты оценил в батальон. Практически весь его отряд быстро погиб в бою, и только Мелехов с несколькими бойцами смог скрыться за барханами³¹⁰. Направившаяся к зимовью разведгруппа не нашла ничего, кроме нескольких поломанных винтовок и пары шинелей.

Мелехов был прав. Против его небольшого отряда действительно выступил целый батальон. Это был 2‑й батальон майора Линднера, который сопровождали расчеты пехотных орудий, ПТО, 20‑мм зенитки, саперы с минами, грузовики с водой и горючим, санитарная машина и бронеавтомобили. Поначалу Линднер заблудился и без всякого результата вернулся к Хулхуте. Выйти на цель ему помогли истребители.

Вот как выглядели события с немецкой точки зрения, изложенной в докладе офицера связи Luftwaffe обер-лейтенанта Дамма:

«27 октября уже на рассвете мы подъезжали с усиленным 2‑м батальоном 60‑го мп (майор Линднер) к скотоводческому колхозу «Коминтерн», чтобы атаковать замеченного там противника. Нас сопровождали самолет ближней разведки и два истребителя. Позиции противника были настолько подробно описаны летчиками в сброшенных нам в капсулах сообщениях и по радио, что майор Линднер смог направить свой отряд в атаку прямо с марша. Колхоз был взят после короткого боя, в котором участвовали самолеты, которые вели огонь с бреющего полета»³¹¹.

В том же районе, в 10 км севернее Аце-Худук, расположился Передовой отряд № 2 – у колодца Харциглю. В отряде насчитывалось 97 бойцов, 6 ПТР, 2 станковых и 4 ручных пулемета, 15 автоматов и 64 винтовки. 28 октября в 18:00 к окружающим колодцам холмам подошли немецкие грузовики. Придя к выводу, что его подразделение собираются блокировать и уничтожить, командир отряда Лещенко запросил разрешение на отход. По приказу командира 52‑й осбр полковника Шапкина отряд отошел восточнее, к зимовьям колхоза им. Ильича. Отступление было проведено глухой ночью 29 октября, в 02:00, то есть явно в обстановке нервозности. Люди прошли пешком в кромешной тьме четыре часа, и чудом не сбившись, добрались до привала. Проведя здесь несколько часов, днем 29 октября Лещенко решил продолжить отход. В двух километрах восточнее зимовья его роту нагнали немецкие танки и взяли в плен³¹². Из всех бойцов избежали такой участи только двое – лейтенант Зубарев и сержант Аванесов³¹³.

Поутру к Харциглю была направлена разведка – два танка и 4 бронемашины со взводом автоматчиков на двух грузовиках. В грузовиках лежала пара ПТР. Найдя только несколько поломанных винтовок и брошенную шинель, к 15:00 они вернулись к Шапкину, который таким образом узнал о гибели еще одного отряда³¹⁴.

Против отряда Лещенко действовали превосходящие силы противника. Разница в потенциале в условиях пустынной местности не оставляли советским бойцам никакого шанса на успех: в степь было выдвинуто две роты 156‑го мп, семь танков, два бронеавтомобиля, полувзвод четырехствольных зениток и полубатарея гаубиц.

Возвращаемся к описанию обер-лейтенанта Дамма: «29 октября мы с усиленным 2‑м батальоном 156‑го мп (капитан Беме) предприняли акцию против скотоводческих колхозов имени Калинина, Ленина и Ильича. В бронетранспортере у меня была постоянная связь через отделение связи ВВС со штабом дивизии, по которой я вызвал истребители, появлявшиеся над полем боя через несколько минут, чтобы принять участие в бою. Противник бежал на восток за песчаные барханы»³¹⁵.

Немцы заночевали в степи, а с рассветом продолжили преследование. Далее, тот же источник – «в 4:00 30.10 снова со II‑м батальоном 60‑го полка мы направились против животноводческого колхоза «Буденного», где истребители 29.10 установили скопления неприятеля, которому только что были доставлены подкрепления на грузовиках. После жестокого боя в бесконечной степи осталось много трупов. Спасающиеся бегством грузовики становились пылающими жертвами охотившихся за ними истребителей»³¹⁶.

Обер-лейтенант Гиттерманн из 116‑го тбат поделился после войны подробностями этого боя: «В 10:00 мы начинаем выступление. Танки уходят к северу, тогда как остальные пытаются осторожно подобраться с фронта. У находящегося севернее источника воды противника нет. Как только мы сворачиваем на юг в направлении «Ильича», то сразу же замечаем русскую пехоту на склоне большой, протянувшейся на восток от «Ильича», песчаной дюны. Немедленно атакуем. Это наверно гарнизон «Ильича», пытающийся спастись отходом.

Происходит перестрелка на непросматриваемой местности с дюнами, покрытыми кустами и степной травой. Эти парни упрямы, у них много новых ПТР, из которых они точно стреляют по силуэтам танков, а также бросают противотанковые гранаты. Начинается дурная путаница, в которой любые две машины должны тесно взаимодействовать друг с другом. Пару раз приходится поливать из пулемета свои машины, так как к ним пытаются подскочить «иваны». Эти старые зайцы должно быть точно знают, что мы всегда держим свои башенные люки открытыми, поэтому все гранаты бросаются по крутой траектории»³¹⁷.

Первые две немецкие атаки бойцам Лещенко удалось отбить. После этого немцы выкинули из танков белые флаги и пленили остатки отряда. Немцы оценили советские потери в 64 убитых и 50 пленных.

Встревоженный происходящим, Герасименко приказал Шапкину отвести к железной дороге все передовые дозоры и заменить их летучими отрядами.

В соответствии с приказом, полковник Шапкин направил к потерянным колодцам еще одну группу в составе 52 бойцов. Немцы обнаружили ее с помощью воздушной разведки 29 октября в 13:00. Пилот не отказал себе в удовольствии обстрелять колонну из пулемета. По счастью, потерь не было, но одна машина вышла из строя. В 07:30 30 октября колонна была атакована с воздуха. Два Ме-109 и один FW-189 в 3–5 км северо-восточнее зимовий колхоза им. Буденного начали ее методично расстреливать. Вскоре в степи горели бронемашина и четыре грузовика. Получив сведения об отряде 52‑й осбр, командование 156‑го мп направило на перехват группу танков из 116‑го тбат (по советским оценкам – 15). С воздуха их прикрывало несколько Ме-109. В 08:20 немецкие танкисты настигли растрепанную колонну 52‑й осбр. Судя по небольшим потерям – пять убитых и 6 пропавших без вести – бойцы приняли абсолютно рациональное решение: выпрыгнуть из машин и рассредоточиться по степи. Довольные успехом, немцы не стали задерживаться вдали от базы, и с трофеями вернулись в Хулхуту. Вечером поодиночке наши бойцы добрались пешком до основных позиций³¹⁸.

Разочарованный неудачами 52‑й осбр, Герасименко направил на помощь Шапкину мобильные группы 34‑й гвсд. Гвардейцы быстро заняли опорные пункты и обустроили в них оборону. 

У Сарпинских озер

После штурма Омн Керюльчи стороны активности не проявляли.

156‑й мп ушел на юг, к Хулхуте, где нарастали столкновения сторон, и противник на участке 899‑го сп исчез. Разве что 23 сентября Постнов сообщил, что западнее и южнее совхоза № 1 °Cарпа обнаружены две немецкие машины³²⁰.

Дозоры 899‑го сп сражались исключительно с патрулями Долла и Огдонова. Здесь немецких войск практически не было, зато местность была буквально насыщена разъездами перешедших на сторону вермахта советских граждан. Разъезды опирались на Алцын-Хуту, Нимгин, Гузян, Шин-Мере, Сарах, Цацан-Цонхо, Омн Керюльчи и иные пункты.

В начале октября сюда были переброшены части 76 УР для проведения работ в межозерных дефиле – один батальон в район Большие Чапурники – оз. Сарпа, другой – оз. Сарпа – оз. Цаца, третий – на оз. Цаца – оз. Барманцак. Они были переподчинены командованию 57‑й армии и получили для проведения заградительных работ 12 000 противотанковых мин, 20 000 противопехотных мин и 48 тонн колючей проволоки³²¹. В рамках подготовки контрнаступления сюда стягивались и боевые подразделения – в середине октября в Солодники была направлена 61‑я кавдивизия, а в Черный Яр 81‑я кавдивизия.

30 октября у Сарпы трагически погиб мотодозор 1‑го сбат в составе отделения, в том числе двух лейтенантов. После того, как с дозором была потеряна связь, на поиски вышла мобильная группа. Вот что записал полковник Захаров в журнале боевых действий армии: «Розыском 31 октября северо-восточнее совхоза № 1 °Cарпа в 30 км найдены изуродованные трупы одного младшего лейтенанта, шофера и шести красноармейцев. Один младший лейтенант и один красноармеец пропали без вести»³²².

Командование 899‑го сп решило предпринять еще одну атаку на Омн Керюльчи. С этой целью 2 ноября был сформирован сводный отряд – стрелковая рота, две батареи 45‑мм орудий, 4 ПТР, три 820‑мм миномета, три станковых пулемета.

В 22:00 на автомашинах отряд прибыл к Омн Керюльчи. Оставив транспорт в 7–8 км от поселка, бойцы преодолели остальную часть маршрута пешком. Решено было вначале снять ракетчика. Но постовой увидел бойцов и успел выстрелить красной ракетой в воздух. Остальной караул поддержал его активной стрельбой, а вслед затем подтянулся и гарнизон. Атака была сорвана. Один боец погиб, 12 получили ранения, без вести пропало еще шесть человек. Была выведена из строя автомашина³²³.

Стороны вели минную войну. На одной из немецких мин подорвался грузовик с разведгруппой рядового Н. Мордасова. Николай Иванович был контужен и отправлен на выздоровление в астраханский госпиталь. Вскоре он встретил там командира своего взвода лейтенанта Телегина. Телегин, к сожалению, не поправился и умер в госпитале.

5 ноября разведчики 899‑го сп обнаружили, что из Омн Керюльчи в Цаган Нур вышло до 200 всадников с обозом. Грейдер Омн Керюльчи – Сараха также контролировался всадниками Долла. В ночь на 5 ноября в районе Бергина 13 конников напали на колхозную бригаду и отобрали у нее скот, после чего ушли на юго-запад³²⁴.

Понесла потери и 159‑я осбр. Василий Малиниченко рассказывал: «старшина с группой бойцов на «полуторке» поехал на разведку в ближнее село, и нарвался на засаду калмыков. Ни один не вернулся, а старшину мы потом нашли с вырезанной на лбу звездой. Орден и медали с его груди сняли»³²⁵.

Скорее всего именно этот эпизод описывает боец 159‑й осбр Павел Рубанов: «Мы с калмыками, которые служили немцам, уже сталкивались, когда у совхоза № 4 на калмыцкой ферме хотели взять барана и плиточного калмыцкого чая. Наши пошли на ферму за чаем, а, видать, недалеко, в засаде были человек двадцать кавалеристов-калмыков. Все они были в немецкой форме. Двенадцать человек из взвода уже почти отбили с полсотни голов овец, как они налетели, стрельбу открыли, наших бойцов поизрубили»³²⁶.

9 ноября у Джерин Сека, ближе к Омн Керюльчи, разведотряд 899‑го сп столкнулся с румынскими конниками. После короткой перестрелки бойцы Раду Корне отошли к Омн Керюльчи³²⁷.

Снабжение полка оставляло желать много, много лучшего. Весьма характерна запись от 11 ноября в журнале боевых действий 248‑й сд, которая гласит: «Погода холодная, ночью мороз. Личный состав находится под открытым небом. Теплым обмундированием не обеспечены. Много заболело от истощения и простудных»³²⁸. Много – это двести человек, то есть каждый десятый боец полка был выведен из строя по причине безответственности интендантских служб. 31 человек умер³²⁹.

Из-за проблем с водой в 899‑м сп вспыхнула холера. Санитарная служба во главе с доктором Барановым быстро локализовала эпидемию, а шесть заболевших бойцов были отправлены в тыл.

С холерой столкнулись и воины-гвардейцы. Роман Ефимов, служивший военным врачом в медсанбате 34‑й гвсд, воспоминал: «Условия жизни и войны в калмыцкой степи были очень тяжелыми. Не было воды, все колодцы вокруг были отравлены или завалены трупами животных, и поэтому пресную воду возили из самой Астрахани. Все были завшивлены, и даже прожарка обмундирования не помогала. У красноармейцев начались поносы, и после анализов проведенных в Астрахани, в эпидемиологической лаборатории, выяснилось, что началась эпидемия холеры, был в степи создан карантин в палатках, и меня, как самого молодого, которым не жалко пожертвовать, отправили к больным, врачом холерного карантина».

14 ноября у фермы № 1 совхоза № 1 °Cарпа был обнаружен немецкий разведотряд: танк, танкетка, БТР, 6 мотоциклистов и 4 автомашины с пехотой. Курсанты отстрелялись и немцы отошли. Бойцы 899‑го сп потерь не имели³³⁰.

15 ноября, в канун операции под Хулхутой, трагически погиб командир 899‑го сп Даниил Щербак. По дороге из Юсты в совхоз № 1 °Cарпа его машина перевернулась, и от полученных травм Даниил Андреевич скончался. В одной из российских деревень у него остались жена и ребенок³³¹. Через некоторое время вместо Щербака полк возглавил командир 2‑го батальона капитан Александр Постилый.

16 ноября у фермы № 1 совхоза № 1 °Cарпа был обнаружен немецкий разведотряд: танк, танкетка, БТР, 6 мотоциклистов и 4 автомашины с пехотой. Курсанты отстрелялись и немцы отошли. Бойцы 899‑го сп потерь не имели³³².

По кандидатуре нового комполка источники расходятся. В журнале боевых действий написано, что вместо Щербака полк возглавил командир 2‑го батальона капитан Александр Постилый. В «Боевом пути полка» сказано, что 899‑й сп возглавил его комиссар Пивоваров. В любом случае, это было временное назначение. 21 ноября в качестве командира прибыл майор Макаров. 19 ноября у Сарпы разведгруппа 899‑го сп провела успешный бой с разведгруппой, вышедшей из Омн Керюльчи. Немцы лишились автомашины и мотоцикла. Наши бойцы потерь не понесли. В целом же царило затишье. Проблемы доставляло разве что снабжение.

Штаб полка располагался в отдаленной Енотаевке, две роты стояли в Сарпе, по одной в Юсте и Харбе, а два усиленных стрелковых взвода в Бергине. Остальные силы 248‑й сд находились существенно южнее: 902‑й сп – в Стрелецком, 905‑й сп в – Карантинном,³³³ 771‑й ап – в Солянке. Штаб дивизии разместился в курортном местечке Тинаки чуть восточнее Астрахани, где можно было принимать грязевые ванны и прогуливаться по усаженному акациями и тутником саду. Командование 28‑й армии, впрочем, хотело направить всю 248-ю сд к Сарпинским озерам, но проблемы с транспортом и снабжением вынудили его отказаться от этой идеи³³⁴. 

Борьба в воздухе. Тыл

Астрахань была единственной базой снабжения 28‑й армии. По этой же причине обеспечение перевалки грузов через Волгу имело для В.Ф. Герасименко жизненно важное значение. Еще до войны предполагалось построить железнодорожный мост, но в результате вторжения вермахта у национальной экономики возникли иные приоритеты.

В результате в августе 1942 года пришлось наспех искать по всей Волге баржи. Однако часть их была задействована для снабжения важного Сталинградского плацдарма армии Чуйкова. В результате грузы на Трусово стали простаивать, чем не применяла активно пользоваться немецкая авиация. Практически каждый день в городе звучал грохот от взрывающихся цистерн с нефтью.

В результате по инициативе инженеров Я.А. Виленкина и П.Г. Мемнонова было решено поставить восемь барж поперек Волги. Так возникла понтонная переправа от Заболдинского леса к Солянке. Она была сооружена за 10 дней и стала объектом постоянных налетов Ju-88.

Немецкая авиация проводила разведку над Астраханью, Юстой, Солеными Займищами, Линейным. Стояла солнечная и теплая погода – около 17–23 градусов по Цельсию.

В середине сентября 16‑я мд получила собственное авиаподразделение. Для действий в полосе дивизии было выделено четыре истребителя Ме-109, один истребитель-бомбардировщик Ме-110, а также эскадрилья – до десяти самолетов – ближней разведки 5(Н)/12 FW-189. Это были знаменитые двухфюзеляжные «рамы». Они доставляли советской пехоте много неприятностей. Виктор Мельников из 6‑й гвтбр так описывал действия немецкой дивизионной авиации: «часто появлялась «рама» – двухфюзеляжный «Фокке-Вульф»-189. Сделает несколько кругов, сбросит бомбы, а затем начинает корректировать огонь шестиствольных минометов… или через несколько минут появляются немецкие пикировщики и ведут пулеметные и бомбовые удары»³³⁵.

Базовый аэродром немцев находился в Элисте, а в Утте они оборудовали полевой аэродром на высохшем ильмене. Его снабжение осуществлялось с помощью 1‑й эскадрильи 4‑й планерной группы. Грузовые планеры DFS-230 буксировались самолетом Hs-126.

В конце сентября для поддержки дивизии на аэродроме в Яшкуле находились: 1 Ме-110, 4 Ме-109 и эскадрилья ближнего наблюдения 5.(H)/12 с двухфюзеляжными ФВ-189. На аэродром в Утте из Элисты доставлялось снабжение в виде горючего, боеприпасов и продовольствия эскадрильей 1./DFS.4 и одной грузовой эскадрильей из DFS.230 на Хеншель-126.

Подразделения наземного обеспечения состояли из метеорологической группы 6‑й роты 4‑го полка связи, взвода связи 7‑й роты 38‑го полка связи и группы 3‑й роты 38‑го полка связи Luftwaffe.

Налеты на Астрахань совершались преимущественно с аэродромов под Сталинградом, в частности Гумрака. В директиве Гитлера от 23 июля говорилось: «Особое значение имеет при этом заблаговременное разрушение города Сталинград. Кроме того, эпизодически осуществлять воздушные налеты на Астрахань; минированием нарушать судоходство в нижнем течении р. Волга». Об одном такой рейде пишет немецкий ас Рудель.

ПВО Астрахани располагали всего 12 истребителями: три Як-1, два И-15b и два «Харрикейна» из 652‑го ИАП базировались в городе, еще пять ЛаГГ-3 из 572‑го ИАП в Харабалях³³⁶.

23 сентября в воздушном бою над Дурным (Рассветом) был сбит Як-1. Пилот совершил вынужденную посадку³³⁷.

25 сентября пятидесятикилограммовая бомба упала в жилом квартале. Она разрушила 6 жилых домов. Восемь человек получили ранения³³⁸.

В ночь на 26 сентября был совершен большой налет на железнодорожную станцию Астрахань-2. Сгорело три нефтебака с горюче-смазочными материалами, были разрушены три жилых дома и в нескольких местах сильно повреждено железнодорожное полотно. По оценкам службы ПВО, в общей сложности было сброшено 100 фугасных и 200 зажигательных авиабомб.

28 сентября налету подверглись предприятия Микояновского района г. Астрахани. Были разрушены четыре жилых дома, убиты и ранены 15 человек. При этом сильно пострадал судостроительный завод³³⁹.

29 сентября два самолета обстреляли позиции 152‑й осбр. Погибло шесть человек, двое получили ранения. Днем один самолет сбросил бомбу на столовую Астраханской школы авиамехаников. Погибло семь курсантов, 26 были ранены. 1 октября немецкие бомбардировщики появились восточнее Хулхуты, нанеся удар по 152‑й осбр. 2 октября выдался особенно напряженным. В 07:30 три Ме-104 обстреляли позиции 152‑й осбр. При этом два человека были убиты, трое ранены. В 14:00 подключилась артиллерия 16‑й мд, совершившая налет на укрепления советской пехоты. Артбатальон 152‑й осбр был вынужден повести ответный огонь, вынудив немецкую батарею замолчать. В тот же день в 07:26 семь Ju-88 появились над станцией Ашулук, сбросив на нее до 40 фугасных авиабомб. В результате в нескольких местах было разрушено железнодорожное полотно, пострадало гражданское население.

1 октября семерка Ju-88 совершила налет на станцию Харабали. Дежурившие на бронепоезде зенитчики смогли отогнать противника на запад, после чего в дело вступила пара И-16. Ведомый старший лейтенант Тарасов выпустил по врагу два реактивных снаряда, разорвавшихся непосредственно у правой плоскости атакуемого самолета. Чтобы погасить загоревшийся двигатель немецкий пилот был вынужден совершить резкое скольжение на крыло, после чего ушел на аэродром.

Но в целом истребительное прикрытие оставляло желать лучшего. Известность приобрел случай, когда немцы посадили самолет в степи, чтобы сфотографироваться на фоне горящего эшелона³⁴⁰.

Только за 7 октября Luftwaffe совершило 80 самолетовылетов против железной дороги, уничтожая скопления техники на перегоне Баскунчак – Палласковка. На станции 300‑й километр был разбомблен эшелон с беженцами. Было убито и ранено 325 человек.

7 октября в 21:00 звено самолетов Астраханской военно‑морской базы (АВМБ) навестило Дом Правительства в Элисте, где, по данным разведки, находился штаб 16‑й мд. Летчики сбросили 6 ФАБ-100 и 6 ФАБ-60. Один самолет был потерян. Летающие лодки МБР-2 совершали ночные рейсы на позиции противника до 11 ноября, пока не были переброшены в Баку.

8 октября три Ме-109 и 2 FW-189 в 14:35 обстреляли 152-ю осбр, сбросив несколько бомб. Лишь один солдат получил ранение, но пострадала матчасть – на земле сгорел У-2, было повреждено четыре автомашины, убита лошадь. Наши летчики в ответ нанесли удар по Хулхуте³⁴¹. В этот же день два советских самолета вступили в бой с одиноким Ju-88 в 5 км северо-восточнее Давсны. Немецкий бортстрелок сумел сбить истребитель ст. лейтенанта Сухорукова, и тогда сержант Сергей Бокарев двумя заходами протаранил бомбардировщик. 2 члена немецкого экипажа погибли, двое попали в плен.

9‑го октября стал черным днем для немецких пилотов. А. Сидоровский из 652‑го истребительного полка на своем «Яке» вступил в бой с шестью Ju-88, бомбившими железнодорожную станцию Селитренная. Во время боя пилот заметил, что к станции подходит вторая группа вражеских машин. Их тоже было шесть. Несмотря на несоответствие сил, Сидоровский отогнал противника, в основном благодаря невероятному упорству и дерзости. Собственно, в данных обстоятельствах иначе бы он не выжил. Сидоровский срезал тараном один из бомбардировщиков, вырубив хвостовое оперение и пулемет. Ju-88 дотянул до Замьян на другом берегу Волги и упал вниз. Его экипаж погиб. Остальные пилоты Luftwaffe предпочли покинуть поле боя.

10 октября еще один таран, над Капустиным Яром, провел летчик Мишин. Однако потеря стабилизатора не отразилась на устойчивости немецкой машины, и потребовался еще один таран, который провел лейтенант Иван Казаков из 572‑го ИАП. Однако и этого оказалось недостаточно. Совершивший вынужденную посадку экипаж Ju-88 отстрелялся от побегавшей советской пехоты из пулемета, сумев завести двигатель и «с барахлящими моторами, перелетев Волгу, упал». Но там, на западном берегу поймы, была уже ничейная земля и летчики Luftwaffe смогли выбраться из самолета и уйти к своим³⁴².

11 октября с утра над городом появился «юнкерс», некоторое время покруживший в воздухе под обстрелом зениток и затем ушедший на запад. А после обеда город атаковали два Ме-109 с пиковыми тузами на фюзеляже из 3/JG53 прошли над городом на бреющем полете, обстреляв из пушки и пулеметов несколько улиц, 17-ю пристань, кирпичный завод, батарею 679‑го ЗенАП и железнодорожный состав. В ходе этой штурмовки было ранено семь горожан. Психологический эффект был огромен. Многие постарались покинуть город и укрыться в селах³⁴³.

12 октября в 10:50 над Хулхутой показался одинокий FW-189. Как только наблюдатель передал первые сообщения на землю, батареи 146‑го ап 16‑й мд открыли огонь по позициям 152‑й осбр. По неизвестным причинам наша артиллерия бездействовала. Все это продолжалось до 12:30, когда, наконец, заговорили бригадные гаубицы. Вскоре огонь с немецкой стороны прекратился.

Севернее, у станции Владимировка (совр. Ахтубинск) блестящую операцию провело звено новеньких Ла-5. Командир звена Мистюк замаскировал тройку истребителей, терпеливо дождался появления вражеского самолета-разведчика, а когда тот ушел, поднял экипажи в воздух. На глазах у рукоплескающего населения советские пилоты сбили всю пятерку Ju-88, появившихся без прикрытия для удара по дороге. Было это 16 октября³⁴⁴.

24 октября в 08:30 над Астраханью на высоте 7000 метров пролетел разведчик Ju-88. Данные аэрофотосъемки показали большое скопление на астраханском рейде нефтеналивных судов, пришедших из Баку и ожидавших очереди на разгрузку. Немецкое командование незамедлительно приняло меры.

289-ю ШАД преследовали неприятности. 18 октября разбился У-2 старшего лейтенанта Н.М. Крылова. В районе с. Началово самолет потерял управление и упал с высоты 80 метров. Летчик погиб, а вот второй член экипажа лейтенант Баклушин отделался легкими ушибами³⁴⁵. 23 октября из-за неправильного прогревания мотора сгорел Лагг-3 лейтенанта И.И. Кузнецова. Кузнецов ранее был награжден медалью «За боевые заслуги» и провел без единого отказа матчасти силами своего звена более 300 боевых вылетов, поэтому военный трибунал ограничился замечанием³⁴⁶.

Активность работы советской авиации против «линии Калькутта» была невысока. За целый месяц немцы отметили только 31 самолето-вылет советских бомбардировщиков. «Обычно это были группы 3–4 морских летающих лодок МБР-2, совершавших сбросы с высоты 1000 метров, – записывал лейтенант Дамм. – Локационные группы перехватили почти каждую машину. Один истребитель (которые постоянно патрулировали воздух), сбил 1 «Дуглас Бостон» и 1 Лагг-3. 8.10 я попытался из своего радийного танка навести истребитель на один умело маневрирующий Ил-2. Истребитель (позывной – «Велосипедист» Radfahrer), так не смог выбрать нормальное положение для решительной атаки, а потом сообщил, что вынужден выйти из боя из-за расхода горючего. После этого наушники затрещали и русский пилот (явно очень вредная личность) закричал: «Ох, радфарер нехороший, радфарер нехороший, радфарер шайзе!» (Ah, Radfahrer nix karosch, Radfahrer nix karosch, Radfahrer Scheiße!)»³⁴⁷.

Парадоксально, но в то время когда МБР-2 были заняты под Хулхутой, немецкая авиация активно работала на каспийском рейде. Так, днем 28 октября советские летающие лодки отбомбились по объектам в глубине позиций противника, добившись попаданий по трем целям. Буквально в то же время 7 бомбардировщиков противника повредили на Каспии три баржи.

24 октября погиб вышедший из Баку с грузом карбида кальция пароход «Молот» (489 брт.). Из экипажа не сошел на берег никто.

26 октября на Астраханском рейде, примерно в 22:00, получив попадание от немецкой бомбы, загорелась и затонула шаланда «Америка» (995 брт.). Сторожевой катер «М-14» спас 8 чел. Погиб 1 чел. Через пять дней шаланда была поднята со дна и отбуксирована на мелководье. Возиться с ее ремонтом оказалось слишком накладно, и она пробыла на отмели до 1952 года, пока не была разрезана на металлолом.

В этот же день и в том же месте «Хейнкель» был потоплен рейдтанкер «Ударник» (3110 брт), пытавшийся помочь экипажу «Америки». Взрывом бомбы ему оторвало носовую часть и снесло рубку. Судно быстро затонуло. Часть экипажа спаслась на шлюпке и на т/х «Урицкий» была доставлена в Астрахань. Погибло 13 чел., в том числе капитан Н.В. Краснов и заместитель начальника Ррйдтанкера С.И. Галкин. Ранено 12 чел.

29 октября на Астраханском рейде была потоплена немецкой авиацией шаланда № 21 (850 брт). Она остановилась на ночь в Волго-Каспийском канале. От взрывов разрушена носовая часть, судно заполнилось водой. Погибло 3 члена экипажа и 2 пассажира. Остальные 9 человек спасены п/х «Бакинец» и доставлены в форт Шевченко.

На следующий день, 30 октября, у Искусственного острова в результате атаки трех самолетов сел на бровку канала пароход «Коминтерн». В результате судно превратилось в неподвижную цель и получило прямое попадание бомбы. Возник сильный пожар и «Коминтерн» полностью сгорел. Из экипажа погибло три человека. Остальные высадились на берег с помощью шлюпки.

К концу октября советская авиационная группировка была усилена. С тихого Карельского фронта в Астрахань прибыла 126‑я ИАД. В ее составе было всего шесть самолетов «харрикейн», но имелись опытные пилоты и механики. На месте им были переданы старые И-15бис и И-16, из располагавшегося в Астрахани 652‑го ИАП.

Таким образом, в наличии имелось:

289‑я ШАД в составе 27 Ил-2, 4 Як-1, 1 Як-7 и 3 ЛагГГ-3, действующая против линии Калькутта;

126‑я ИАД, в составе 4 И-15бис (прикрытие Гурьева), а также 4 Як-1, 1 И-15бис, двух «харрикейнов» (прикрытие Астрахани).

15 ноября на Астраханском рейде четырьмя Ju-88 был атакован танкер «Кулибеков» (1754 тонны). Он следовал с Астраханского рейда с пассажирами в п. Баутино (форт Шевченко) в охранении трех военных кораблей и вел на буксире землесос «СЗ-14», шаланду № 318 и баркас «Грузчик». В 16:55 у банки Жемчужная танкер получил попадание сразу тремя бомбами, через 20 минут перевернулся и затонул. БО «Артиллерист» успел снять 43 чел. (в том числе 12 детей), которые на «СЗ-14» на другой день были доставлены в п. Баутино. Погибло 4 чел., 1 человек был ранен.

Кроме того, были понесены небоевые потери. В Бендес-Аббасе, во время погрузки на баржу «Танкист», взорвались бочки с взрывчаткой (18 ноября), в шторм погибли баржа «Талыча» (29 ноября), лихтер № 3032 (27 июля 1943 года), взорвались перевозивший пароход «Орленок» и стоявший рядом теплоход «Осетин» и танкер «Муравьев» (24 октября 1943 года), пропал без вести сухогруз «Куйбышев» (29 октября 1943 года).

В целом за навигацию только по пароходству «Волготанкер» было потоплено 9 пароходов и 31 баржа, на дно отправилось 172 тысячи тонн нефтепродуктов. Погибли 68 членов экипажа. По пароходству «Рейдтанкер» были потоплены пароход «Коминтерн» и 16 барж, погибли 39 человек³⁴⁸.

Возвратимся назад к событиям над землей.

14 октября впервые был отмечен пролет немецкого самолета-разведчика над портом Гурьев, в 300 км восточнее Астрахани. Во избежание неприятностей советское командование перебросило сюда 4 И-15бис из состава 652‑го ИАП.

15 октября немцы без особого успеха бомбили железнодорожную станцию Досанг.

18 октября в 12:00 девять Ju-88 из KG76 совершили налет на станцию Чапчачи. На маленький поселок обрушилось 90 фугасных и осколочных бомб. В результате были разрушены три здания, водяной резервуар для паровозов, сгорели 22 цистерны. Пожар продолжался не меньше суток. Однако железнодорожники упорно не прекращали ни на час свою работу, обеспечивая движение поездов³⁴⁹.

20 октября пара Як-1 отогнала от Астрахани Не-111, пытавшийся пройти к городу на высоте 8300 метров.

21 октября бомбовому удару подверглась маленькая пустынная станция Богдо. Погибли пять железнодорожников, еще 25 были ранены. В тот же день четверка Ju-88 штурмовала Ашулук.

24 октября удару подверглись станции Верблюжья и Досанг, на которые было сброшено, соответственно, 32 и 36 бомб. Наши Як-1 не смогли вступить в бой ввиду превосходства противника.

Ближе к вечеру истребители противника обстреляли автомашины, двигавшиеся по дороге Енотаевка – Юста (двое раненых).

Вновь прибывшие на фронт летчики Luftwaffe, однако иногда бомбили и своих. Так, один из летчиков атаковал действовавшую южнее Хулхуты разведгруппу хауптмана Вейсмайера. Эди Мозер вечером 4 ноября в расположении 156‑го мп наблюдал, как получивший осколок в спину Вейсмайер орал по телефону на пилота, отбомбившегося по нему. Голос пилота становился все тише и тише до тех пор, пока он в самом конце не стал бесконечно повторять: «Конечно, господин хауптман».

У наших были свои проблемы. Офицер интендантской службы Григорий Панченко, оказавшийся по делам в Астрахани, так описывал свои впечатления от жизни в городе³⁵⁰:

«День 25‑й годовщины Октября был днем пасмурным, холодным, ветреным. Вчера было ровно месяц, как я приехал в Астрахань. Наступила совершенная зима, которая угрожает сковать Волгу, а значит, и возможности транспортировки продовольственных грузов водой. Это печально, так как железная дорога контролируется немецкой авиацией от Астрахани до Баскунчака и даже севернее. Станции этого участка разрушены с немецкой терпеливостью и тщательностью. Станции Верблюжью и Сероглазово я видел разбитыми сам, когда ехал сюда.

Астрахань. 15.11. Астрахань – город великого коммунального запустения и белых шпицев. Шпицев во дворах по два, три и больше в прямой зависимости от числа жильцов в них. Они похожи друг на друга, как карандаши в новой коробке, и дьявольски злы.

Город дремуче запущен. Громадные выбоины в мостовых и на асфальтированных улицах. Дома облезли, как весенние линяющие кошки, штукатурка на многих из них осыпалась. Канализация испорчена, уборные выгребные, и во многих домах – непереносимая вонь клоаки».

В целом с 25 июля по 16 ноября на Астрахань была сброшена 351 бомба, погибли 46 горожан, еще 113 получили ранения³⁵¹.

В ходе бомбежек сильно пострадали Верхний и Нижний Баскунчак, Капустин Яр, Владимировка, Успенка, Болхуны, Никольское, Пришиб, Сероглазка, Копановка, Грачи, а также железнодорожные станции. В селах Астраханского округа погибло до 500 гражданских, было разрушено 460 домов, десять школ и не менее 4 больниц. Верхний Баскунчак был просто стерт с лица земли.

За период с 01.08.1941 по 01.02.1942 года трудящиеся Астраханского округа собрали в фонд обороны 7,6 млн рублей.

За три года войны было внесено на строительство самолетов и танков свыше 400 млн рублей.

Сумма подписки населения Астраханской области на государственные займы и денежно-вещевые лотереи составила за период войны около 300 млн рублей.

В зиму 1941–1942 годов астраханцы собрали и послали на фронт 3849 полушубков, 12 336 пар валенок, 9187 ватных брюк, 6146 пар теплого белья, около 30 000 пар шерстяных варежек, перчаток.

На заводах строили морские охотники, минные тральщики, минометы, противотанковые ежи, 85 мм снаряды, гранаты. На заводе Урицкого делали аэросани и огнеметы, на заводе Сталина – бронетанкера и подводные лодки серии «М» (малютка), на заводе III интернационала лодки-волокуши для перевозки раненых и подвоза боеприпасов на позиции. В 1942 году Астраханский рыбокомбинат им. Микояна освоил выпуск рыбных сухарей, крупы, муки.

В Астрахани было открыто свыше 60 госпиталей и около 80 действовало по округу.

Северный фланг – операции против румын

Севернее Хулхуты до Сарпинских озер местность патрулировали подвижные отряды сторон, действия которых мы коротко описывали выше. Линия фронта начиналась от Сарпинских озер, где 7‑й румынский корпус в составе двух кавдивизий противостоял 91‑й сд 51‑й армии.

Дела у румын шли плохо. В один из октябрьских вечеров в офицерской землянке Эди Мозер из разведгруппы 16‑й мд, выслушал целую речь от своего бывшего командира Тео Адама, незадолго до того побывавшего у союзников. Вновь вернемся к рассказу Эди Мозера: «Тео, как всегда, имел в запасе несколько бутылок отличного спиртного. Недавно он побывал у наших соседей слева, румын, и вернулся оттуда в скверном расположении духа. Тео рассказывал, что оборонительные линии, рисуемые на картах, в действительно располагались на 50 км западнее, а румыны, чтобы не умереть с голода, продавали калмыкам не только оружие, но даже обувь». Уже после войны старожилы рассказывали, как в Яшкуле немецкой комендатурой было расстреляно несколько румын, пытавшихся вместо товарных отношений прибегнуть к грабежу.

Командир 91‑й дивизии Николай Калинин, подразделения которого заняли оборону за Сарпинскими озерами, так описывал событий сентября «дивизия не только сдерживала натиск врага, но и предпринимала дерзкие вылазки. Во время одной из них в совхозе № 10 мы захватили штаб саперного батальона и все его хозяйство. Среди документов оказался и приказ командира 4‑го армейского корпуса, в котором, между прочим, отмечалось, что войска Советской Армии уже полностью уничтожены и по степям бродят лишь их отдельные мелкие группы…

В последние дни лета в районе Садовое, Уманцево в течение десяти суток действовал отряд во главе с моим заместителем подполковником Л.М. Покровским. Посаженный на трофейные автомашины, отряд был очень подвижным. Внезапными ударами он уничтожал мелкие гарнизоны неприятеля и легко уклонялся от встреч с более крупными формированиями.

Покровский собрал важные сведения о фашистских частях и соединениях, провел большую работу с жителями селений Садовое и Уманцево, разъяснил им, какие данные о враге нас интересуют, куда и как их передавать».

Два упомянутых Н. Калининым села находятся западнее озер. В начале сентября румыны отбросили советские войска за озера. Наиболее ожесточенный бой произошел за Умацево. К селу подъехала моторизованная группа на семи грузовиках, один из которых буксировал орудие. Удерживавший пункт взвод Баймурзаева погиб полностью.

В степи развернулась диверсионная война. Одна из наших стрелковых рот совершила вылазку в район населенного пункта Деде-Ламин. Атаке предшествовал огневой налет гвардейских минометов и артиллерии. Он ошеломил румын, которые не смогли оказать сопротивления атаковавшей пехоте. Только убитыми румыны потеряли свыше 100 человек, 12 солдат и 2 офицера были захвачены в плен³⁵².

В течение 28 сентября–4 октября частями 51‑й армии под командованием генерал‑майора Т.К. Коломийца был нанесен удар в 75 км от южной черты Сталинграда. В ночь на 29 сентября советские части, проникнув в расположение 4‑й румынской армии, вышли к населенному пункту Садовое, расположенному в 20–25 км от фронта, и разгромили несколько румынских полков. 2 октября румыны начали контратаки и наши части отошли назад.

Второй контрудар примерно в это же время – с 28 сентября по 2 октября – был нанесен сводным отрядом 57‑й армии генерал‑майора Ф.И. Толбухина в районе озер Сарпа, Цаца и Барманцак. В результате успешных наступательных боев отряд 1 октября овладел населенными пунктами Цаца, Семкин, Дубовы й Овраг и после отражения контратак румынских войск закрепился в промежутках между озерами.

К 7 ноября командование армии решило преподнести подарок руководству страны, да и, собственно, всему народу. 91‑й дивизии была поставлена задача нанести удар в направлении Садового. Генералу Калинину выделили стрелковый батальон, разведроту, эскадрон конницы, артиллерийскую батарею и пять танков. Командование группой было поручено полковнику Леониду Михайловичу Покровскому.

6 ноября в 2 часа утра подразделение У-2 нанесло бомбовый удар по расположенному в Садовом румынскому штабу. К этому времени отряд Покровского должен был пересечь линию фронта и подойти к восточной окраине Садового. Однако он задержался, встретив более серьезное сопротивление противника, чем предполагал. Садовое перешло в наши руки лишь к рассвету. Штаб румынского корпуса через урочище бежал к Уманцево, а вслед за ним последовал и отряд Покровского. Уманцево было взято с ходу. В село въехал сам комдив Калинин. Воодушевленный, он направил две оперативные группы в сторону железнодорожных станций Аксай и Котельниковской. Обе находились довольно далеко – за несколько десятков километров.

Однако Калинин ошибся. В тылу у румын стояли немцы, причем танкисты. У Уманцево начались бои, где обе стороны потеряли несколько машин подбитыми. 9 ноября оперативная группа Покровского отошла на восток, за озера. За три дня было выбито из строя порядка 900 румын (по советским данным), захвачено несколько десятков пленных, восемь автомашин и сожжено пять складов. Изъятое продовольствие, за вычетом спиртного, Калинин раздал среди местного полуголодного населения.

Осенние бои у Сталинграда сильно обескровили румынские части. Константин Стефанеску так рассказывал на допросе о положении дел в 7‑м пп 18‑й пд 4‑й армии, где он прослужил примерно месяц:

«К моменту моего прибытия (начало сентября) дивизия была сильно истрепана. Роты едва насчитывали по 45–50 человек. С поступлением пополнения, численность их была доведена примерно до 80–100 человек. За период с 1 по 20 сентября мы участвовали в трех безуспешных наступательных операциях, а все остальное время были в обороне. Понесенные потери были весьма значительны, например в нашей роте остались в строю только 35 человек. Значительные потери в офицерском составе. Убит командир нашей роты, командир одного из взводов и многие тяжело ранены».

Южный фланг – корпус Фельми

На левом фланге положение было не столь благоприятным. Здесь, от Хулхуты до Нальчика, линия фронта практически отсутствовала. Территорию Дагестана патрулировали боевые отряды немецкой и советской моторизованной кавалерии.

С немецкой стороны действовали два казачьих полка – подполковника Иоахима фон Юнгшульца и Платова. Основу полка Юнгшульца составляли две сотни терских казаков, а также казачий эскадрон, сформированный в Симферополе. По состоянию на 25 декабря 1942 г. в составе полка было 1530 человек, в том числе 30 офицеров, 150 унтер-офицеров и 1350 рядовых, а на вооружении находилось 56 ручных и станковых пулеметов, 6 минометов, 42 противотанковых ружья, винтовки и автоматы.

С нашей стороны на этом направлении располагались уцелевшие части 110‑й калмыцкой кд. С 12.09.42 г. 110‑я кд была подчинена 4‑му Гвардейскому Кубано-Казачьему кавкорпусу и вышла на рубеж Терекли – Мектеб – Селиванкин. В сентябре 1942 г. в 110-ю Кавдивизию прибыли выпускники Новочеркасского кавалерийского училища на должности командиров сабельных взводов – лейтенанты: Э.Ч. Манджиев, М.И. Монголов, А.С-Г. Ашнаев, В.О. Шарманджиев, Д.В. Адучиев, Б.Ц. Абушиев, М.А. Очиров, М.М. Бадма-Гаряев, Г.И. Шарманджиев, О.О-Г. Замбаев и другие.

30 сентября личный состав 110‑й кд был передан на доукомплектование 30‑й кд. В дивизии оставалось лишь управление и несколько боевых групп. Благодаря мобилизации жителей приморских районов численность дивизии достигла к 13 ноября 2719 человек, причем калмыки составляли порядка 1000.

Начиная с сентября 1942 г. кавалерийский полк фон Юнгшульца оперировал на левом фланге 1‑й танковой армии севернее реки Терек. Особенно интенсивный характер эта борьба приобрела в октябре, когда на фронт прибыло 287-е соединение особого назначения генерала Фельми (известное также как корпус «Ф»), специально сформированный для ведения войны в степях и пустынях так называемый «корпус Фельми». Основу корпуса составляли войска, сформированные из знающих Восток немцев и военнопленных британской и французской армий арабского происхождения. В перспективе корпус был должен оперировать на Переднем Востоке, то есть в Месопотамии и Сирии.

Разгружается корпус Фельми

Обеспечивая стык между частями соединения Фельми и 40‑го танкового корпуса генерала Гейера фон Швеппенбурга, казачьи эскадроны принимали активное участие в наступлении 17–19 октября, в ходе которого понесли большие потери и были отброшены на восток части 4‑го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса генерала И.Я. Кириченко. 30 октября, действуя в составе 40‑го танкового корпуса, полк Юнгшульца отражал попытки советской кавалерии прорваться в направлении Ачикулак.

Вот как описывал ход событий маршал Гречко³⁵³:

«В первой половине октября войска Северной группы Закавказского фронта, остановив противника в ходе Малгобекской операции, накапливали силы для наступления. В свою очередь немецко-фашистское командование также готовилось нанести удар 1‑й танковой армией на Грозный и далее на Махачкалу, Баку. На правом крыле Северной группы войск Закавказского фронта в районе Старо-Щедринской в конце сентября сосредоточился 4‑й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус, который передислоцировался сюда с туапсинского направления. Дело в том, что в этот период между флангами Закавказского и Сталинградского фронтов существовал разрыв более чем в 200 км. В свою очередь между левым флангом 1‑й танковой армии противника и войсками, действовавшими на сталинградском направлении, также имелся большой разрыв». Левый фланг 1‑й танковой армии врага был, по существу, открыт: он прикрывался лишь небольшими моторизованными отрядами и одним кавалерийским полком. В Левокумском, Владимировке и Ачикулаке находились слабые гарнизоны противника.

Учитывая такую обстановку, командование Закавказского фронта решило выдвинуть на это направление 4‑й гвардейский кавалерийский корпус, нанести им удар во фланг 1‑й танковой армии противника и выйти ей в тыл. Этими действиями предполагалось прочно прикрыть железную дорогу Кизляр – Астрахань и отвлечь внимание противника от малгобекско‑моздокского направления, где в это время наши войска готовились к наступлению. Удар корпуса должен был послужить началом наступления для 9‑й армии и 10‑го гвардейского стрелкового корпуса. Если бы эта операция удалась, то войска 1‑й танковой армии противника оказались бы под угрозой окружения. 2 октября корпус двинулся в направлении на Ачикулак. Даже не имея соприкосновения с противником, его части за 12 суток прошли всего 150 км. Такое медленное продвижение объяснялось тем, что кавалерии приходилось двигаться в основном ночью, к тому же по безводной степи. Однако эти причины не могли оправдать медлительность и излишнюю осторожность, которые привели к потере внезапности. Нерешительность действий командира корпуса задержала начало наступления войск 9‑й армии и 10‑го гвардейского стрелкового корпуса. В десятых числах октября части корпуса вошли в соприкосновение с противником в районе Абдул-Газа, Махмут-Мектеб и Березкин. Стремительным ударом казаки разгромили оборонявшегося врага и, овладев этими населенными пунктами, продолжали движение на Ачикулак, где гитлеровцы, по данным разведки, имели гарнизон в составе батальона пехоты, 400 всадников и 30 танков. Однако эти данные были ошибочны. Дело в том, что немецко-фашистское командование обнаружило движение 4‑го гвардейского кавалерийского корпуса и спешно перебросило из Донбасса для прикрытия левого крыла и тыла 1‑й танковой армии части корпуса особого назначения «Ф». Наименование «Ф» корпус получил по первоначальной букве фамилии командира генерала Фельми, формировавшего этот корпус. В состав корпуса входили три моторизованных батальона, один танковый батальон, один артиллерийский дивизион, авиаотряд и ряд других частей. В корпусе было до 6 тыс. солдат и офицеров, 64 танка и 120 орудий и минометов. Кроме того, он получил на усиление кавалерийский полк и один батальон 201‑го танкового полка. Корпус формировался в Греции и предназначался для действий в восточных странах. В конце августа он оказался в Донбассе, а в первой половине октября в связи с выдвижением нашей конницы был срочно переброшен на рубеж к северу от района Моздок, Левокумское, Каясулу, Ачикулак.

17 октября части 30‑й кавалерийской дивизии вместо неожиданного ночного удара на Ачикулак безуспешно атаковали с утра передовой отряд противника в Андрей-Кургане. Вместо внезапной атаки дивизия сама попала под удар главных сил корпуса «Ф» из Ачикулака и, понеся большие потери, отступила. Противник же, отбросив части 30‑й кавалерийской дивизии, перешел в наступление против 9‑й и 10‑й гвардейских кавалерийских дивизий и после двухдневных ожесточенных боев овладел Урожайное и Владимирской. Так, вследствие нерешительных и медленных действий 4‑й гвардейский кавалерийский

Боец корпуса Фельми

корпус не выполнил поставленной задачи. Командующий фронтом приказал командиру корпуса с утра 30 октября, обходя вражеские опорные пункты, наступать в направлении Степное, Соломенское и во взаимодействии с 63‑й кавалерийской дивизией, прибывшей из Черноморской группы войск, и 10‑м гвардейским стрелковым корпусом разгромить моздокскую группировку противника. Однако командование корпуса решило в ночь на 1 ноября вновь атаковать и захватить Ачикулак. Противник к этому времени успел сосредоточить здесь дополнительно подразделения 360‑го и 375‑го гренадерских полков. Двое суток казаки вели безуспешные тяжелые бои с пехотой и танками врага, но захватить Ачикулак им не удалось. Понеся большие и неоправданные потери, корпус прекратил атаки и отступил, а 7 ноября, без разрешения командования фронта и группы, генерал Кириченко начал отводить корпус на восток в направлении Черного Рынка. Узнав об этом, командующий Закавказским фронтом телеграфировал командиру корпуса: «Поставленная Вам задача набеговых операций во фланг и тыл противника наилучшим образом обеспечивает прикрытие железной дороги Астрахань – Кизляр… и совершенно несовместима с Вашим отходом на восток. Немедленно примите меры к установлению соприкосновения с противником своими передовыми частями и обеспечению за собой ранее занимаемой полосы на линии Камыш-Бурун, Тукуй-Мектеб, Терен-Кую и активизируйте набеговые действия разведгрупп с захватом пленных и нарушением управления противника». Однако к этому времени корпус уже отошел на 100 км на восток. Момент был упущен. Хорошо задуманный маневр кавалерийскими соединениями не был осуществлен».

По мнению разведотдела 28‑й армии, в период с 20 по 30 октября войска 16‑й мд потеряли не менее 160 человек. Также было уничтожено 30 конников Долла³⁵⁴. В начале ноября прошли дожди. Температура упала до 4–8 градусов по Цельсию.

В ночь на 7 ноября началась концентрация советских войск восточнее Хулхуты. В 17:00 из района Ницана выдвинулась 248‑я сд (исключая 899‑й сп). В Красном Худуке расположилась бригада Кричмана. На следующий день к Хулхуте вернулись посвежевшие гвардейцы Проши и стрелки Алексеенко, то есть 107‑й гвсп и 152‑я осбр. 899‑й сп целиком сосредоточился у Юсты, исключая усиленный 1‑й батальон, выдвинутый к Сарпе. 9 ноября подъехали восемь «катюш» 76‑го гвмп (командир – гвардии подполковник С.И. Семенов). В целом, минометный полк Семенова насчитывал 200 человек, располагал 26 грузовиками, и – особенно ценно – пятью рациями, что позволяло расчетам ракетных установок быстро менять дислокацию и реагировать на изменения боевой обстановки.

Строго на юг от Хулхуты, где у колодцев Харцигли погибли два передовых отряда 52‑й осбр, обозначили свое присутствие гвардейцы. Усиленная рота 34‑й гвсд, оснащенная тремя 82‑мм минометами и 3 станковыми пулеметами, опиралась на поддержку трех танков³⁵⁵. 52‑я осбр вытянулась вдоль железной дороги от Линейного до Улан-Хола. Для охраны железнодорожного полотна был сформирован большой сводный отряд из стрелковых рот, взвода артиллерии и взвода минометчиков, усиленный станковыми пулеметами. Эти меры были не напрасны, так как имели место случаи подрыва железной дороги³⁵⁶.

Позиции у Хулхуты, 4 ноября 1942 года

Новые части осваивались в степи. 18-летний строгальщик по металлу Виктор Мельников, сменивший работу на заводе им. Сталина в Астрахани на службу в роте десантников бригады Кричмана, вспоминал, как во время разведрейда в степь их Т-60 с четырьмя десантниками на борту встретил в степи немецкий автобус. Из разбитого лобового стекла автобуса был выставлен пулемет. Поняв, что с таким вооружением танк не одолеть, немцы срочно бросились из машины в степь. Двух из них советские бойцы подстрелили, а еще двоих взяли в плен. По мнению Мельникова, они встретили диверсантов³⁵⁷.

14 ноября В.Ф. Герасименко вместе с остальными штабистами сменил место расположения в уютной Астрахани на землянки у Давсны.

У немцев тоже были перемены. 13 ноября полковник Хенрици был переведен на должность командира 40‑го танкового корпуса. 16-ю мд возглавил генерал-лейтенант Герхард Граф фон Шверин. Фон Шверин (род. 23 июня 1899 года в Ганновере) также происходил из старинной военно-аристократической семьи. После завершения кадетского корпуса он был призван в армию, участвовал в Первой мировой войне, закончив ее в звании старшего лейтенанта. В одном из боев фон Шверин получил серьезное ранение и был награжден Железным крестом 1‑го класса. После войны офицер служил в генштабе, к середине 30-х годов дослужившись до звания подполковника. Накануне Второй мировой войны он был переведен из генштаба в дивизию «Великая Германия». Дивизия стала одной из ударных частей во время французской кампании, участвуя в боях в Бельгии и на Сомме.

В апреле 1941 года фон Шверина как грамотного штабного офицера, обладающего опытом руководства маневренными частями, перевели в северную Африку. Здесь он руководил спецподразделением Браденбург, оперировавшим в пустынях Феццана и тревожившим французские посты в Тибести и Гате. Боевая группа Шверина отличилась в боях и на побережье, при штурме оазиса Мехели взяв в плен 2000 британских военнослужащих, в том числе двух генералов. После этого фон Шверина перевели на Восточный фронт, где он командовал войсками в районе Ленинграда. 17 января 1942 года полковник получил Рыцарский крест. С переводом на южное направление фон Шверину было присвоено звание генерал-лейтенанта. В 16-ю мд он прибыл только 18 ноября, буквально за сутки до советского наступления.

Погода быстро портилась. Прошли первые дожди, вскоре сменившиеся морозным антициклоном. Температура упала до 4–8 градусов мороза.

Между тем многие бойцы были одеты в летнее обмундирование. Здесь тоже начались обморожения. В 771‑м артполку насмерть замерзли четыре красноармейца. Если число погибших от холода в 902‑м и 905‑м сп было таким же, как в 899‑м, то всего умерло до 100 человек. Это число вполне сочетается с общим уменьшением числа бойцов в дивизии за октябрь-ноябрь: убыль составила 1500 человек, из них убитыми и ранеными 900. Зимнее обмундирование было получено лишь 14 ноября³⁵⁸. 

Третий штурм Хулхуты

9 ноября штаб Сталинградского фронта издал боевой приказ № 9, в соответствии с которым 28‑й армии предстояло пройти по элистинской дороге и освободить центральную Калмыкию.

При этом войска были пополнены личным составом, преимущественно мобилизованным в Астраханском округе. Так, 4‑й осбат 152‑й осбр, к 4 октября съежившийся до 187 бойцов, к 9 ноября достиг численности в 785 человек. 2‑й осбат той же бригады с 307 человек возрос до 862³⁵⁹.

Во исполнение приказа штаба фронта, 13 ноября В. Герасименко издал боевой приказ № 9. Им предписывалось взять Хулхуту силами 34‑й гвсд, 565‑го тбат и экипажей «катюш» из 76‑го гвмп. Из 905‑го сп выделялся «лучший батальон» и передавался в распоряжение Губаревича. 152‑й осбр предстояло занять Сянцик, выбросив усиленную роту для захвата аэродрома в Утте и сковывания гарнизона поселка. 899‑й сп снимался с обжитых окопов у Сарпы и через Эрдинеевку также должен был подойти к Утте. 1‑му батальону 899‑го сп было нужно взять Омн Керюльчи, чтобы блокировать возможный маневр Хенрици с северо-запада. Через несколько дней Герасименко отказался от операции против Омн Керюльчи, придя к выводу, что 1‑му батальону 899‑го сп лучше оставаться у совхоза № 1 °Cарпа³⁶⁰.

На линии фронта пока все шло обычным чередом.

Единственным заметным событием стало мелкое столкновение у Сарпы. Здесь 10 ноября разведгруппа 899‑го сп провела успешный бой с разведгруппой, вышедшей из Омн Керюльчи. Немцы лишились автомашины и мотоцикла. Наши бойцы потерь не понесли. Скорее всего, именно этот случай описывал Виктор Мельников.

Активнее развивалась борьба за господство в воздухе.

6 ноября немцы провели штурмовку полевого аэродрома на Красном Худуке. В результате на земле были сожжены три ЛаГГ-3 и один Як-1³⁶¹.

В этот же день у Хулхуты советские зенитчики сбили два Ме-109. Один из них смог уйти на полевой аэродром в Утту, а другой упал в распоряжение советских войск. Потерявший управление над машиной пилот катапультировался и был взят в плен. Им оказался лейтенант Ганс Юнг. Он показал, что немцы располагают примерно полутора десятками самолетов: четыре Ме-109F стоят в Хулхуте, восемь FW-189 находятся в Яшкуле и два Ju-88 пребывают на аэродроме в Элисте.

Наш 289‑й ШАД в это время располагал 33 машинами, расположенными на базе в Астрахани: 12 Як из 148‑го ШАП, 10 Ил-2 из 232‑го ШАП и 11 Ил-2 из 806‑го ШАП. Самолеты пилотировали 45 летчиков³⁶².

Информация, полученная при допросе Ганса Юнга, и наличие серьезной боевой части позволили провести операцию по штурмовке вражеского аэродрома в Яшкуле.

14 ноября три Ил-2 в сопровождении тройки Як-1 вышли на Яшкуль. Вообще, истребителей должно было быть больше, но Як-1 старшего лейтенанта Милованова заглох при наборе высоты и самолет упал (летчик уцелел). С южной стороны было отмечено три Ju-88, с северной – 4 FW-190, а между ними два макета, накрытые чехлами. Советские пилоты отчитались об уничтожении пяти самолетов и повреждении еще двух³⁶³.

Зато в этот же день три Ил-2 из 232‑го ШАП, отметив перемещение советских войск в степи, решил прибегнуть к успешно зарекомендовавшей себя тактике налетов на отдаленные гарнизоны 28‑й армии. Моторизованные группы 60‑го мп при поддержке 116‑го тбат вышли на юг от элистинской дороги.

Здесь с 7 ноября по приказу Герасименко рота 4‑го батальона 52‑й осбр вновь заняла зимовье колхоза им. Коминтерна. Сопровождавший роту к месту размещения автоматчик Александр Кузнецов позже вспоминал, что дорога от Зензелей до зимовья заняла у них не менее 4 часов: «предупредили нас, чтобы мы в пути не разговаривали, не курили и не стучали оружием. В машины, кроме нас рассадили еще бойцов, нам неизвестных – пулеметчиков, минометчиков и мы поехали. Приехали, стоит разрушенная кошара, нам, автоматчикам, сразу прозвучала команда занять круговую оборону, пока все остальные быстро разгружались»³⁶⁴.

Рота располагала двумя 45‑мм орудиями, шестью ПТР, двумя станковыми пулеметами и тремя 82‑мм минометами. Командовал маленьким гарнизоном лейтенант Шулер. 11 ноября над зимовьем пролетел немецкий самолет, а на следующий день, 12 ноября, еще два – FW-189 и сопровождавший его Ме-109³⁶⁵.

Пасмурным утром 13 ноября в 10:00 из-за холмов появился 2‑й батальон 60‑го мп майора Линднера. Силы немцев, уцелевшие после боя советские солдаты, оценили в двести человек, 13 танков и 8–10 бронеавтомобилей. В воздухе кружили Ме-109 и FW-189. Расположившийся неподалеку, у колодца Харцугли, отряд 34‑й гвсд не смог придти на выручку, так как сам был связан боем с остальными пехотинцами Линднера. Немецкие танки восемь часов катались по степи, издалека ведя огонь по позициям роты Шулера. Спешившаяся мотопехота в основном использовала минометы. Тактика была простая: дождаться, когда у обороняющихся закончатся боеприпасы. Так оно и получилось. После того, как советские бойцы расстреляли все снаряды ПТО, патроны ПТР и 50‑мм мины, к окопам подкатили немецкие танки и все смяли. Отряд 52‑й осбр полностью погиб. Спаслось четыре человека, из них трое раненых³⁶⁶. На следующий день выдвинутым к зимовью колхоза им. Коминтерна отрядом 152‑й осбр (два стрелковых взвода, расчеты ПТО и ПТР)³⁶⁷ в окопах и на поле боя было обнаружено 50 убитых и трое раненых. Оба орудия были раздавлены танками, которые перепахали советские позиции³⁶⁸. Удивительно, но Шулер уцелел и впоследствии занял должность замкомбата.

Что особенно неприятно, были потеряны военные документы. Как вспоминал Эди Мозер, у Харцигли в сумке советского офицера была найдена карта, на которой синим были обозначены существующие советские опорные пункты, а красные стрелы показывали направления, где предполагалось обустроить новые.

По итогам гибели трех передовых отрядов 52‑й осбр начали искать виновных, и разумеется, вышестоящее начальство высказало обвинения к подчиненным офицерам. О гибели отряда Лещенко, занимавшего Харцугли 29 октября, в журнале боевых действий 52‑й осбр с нескрываемым раздражением говорится: «В этом происшествии сказалась неграмотность командира отряда младшего лейтенанта Лещенко, который начал отход с рубежа обороны, по неизвестной причине просидел в совхозе Ильича целую ночь, а в светлое время решил продолжить отход, благодаря чему отряд был обнаружен и разбит»³⁶⁹.

Может, Лещенко поступил не очень обдуманно, но если бы он решил остаться на «рубеже обороны», ничего бы не изменилось. Слабо вооруженная рота не может устоять против батальона, поддерживаемого танками и авиацией. Гибель отряда лейтенанта Шулера является тому прямым подтверждением.

Василий Герасименко в этой связи издал отдельный приказ, в котором детально проанализировал причины происшедшего. Он, в частности, отметил, что передовые отряды не были обеспечены боеприпасами и автотранспортом на случай необходимости быстрого отхода, что в резерве у 52‑й осбр отсутствовали мобильные группы, которые могли бы своевременно придти на помощь, что штаб бригады сработал просто отвратительно и безответственно. На будущее Герасименко приказал формировать передовые отряды в составе не взводов, а усиленных батальонов и рот, причем рота обязательно должна была оснащаться рацией и автомашинами. Расстояние от передового пункта до маневренных резервных соединений устанавливалось максимум в 15–20 км. Кроме того, по приказу Герасименко во всех частях армии были проведены занятия: «Тактика немецких мотомехразведотрядов в условиях полупустынного театра 28‑й армии», причем занятия проводились не только с командирами, но и с рядовым составом. Что до командования 52‑й осбр, то Герасименко посадил на 5 суток под арест начштаба бригады подполковника Мельникова, пригрозив ему на будущее разжалованием и трибуналом³⁷⁰.

14 ноября в 6 км севернее Хулхуты летучая группа 105‑го гвсп с большим удовольствием обнаружила немецкую автомашину, продвигавшуюся по степи. Автомашина перевозила дрова. Внезапным огнем гвардейцы уничтожили всех пассажиров – офицера и шесть солдат.

На перехват гвардейцев выдвинулась бронемашина Эди Мозера, уже через несколько минут прибывшего в место происшествия. Следы грузовика вели на север. Уже за следующим холмом Мозер увидел, как ему показалось, около ста советских солдат, с помощью длинного каната пытавшихся оттащить машину, чей двигатель, видимо, был выведен из строя. Увидев БТР с 20‑мм пушкой, гвардейцы бросили попытки разжиться трофейной машиной, и отошли в степь. Мозеру удалось взять грузовик на буксир передвижной радиостанции и оттащить его к базе. Это было уже второе нападение на немецкие транспорты с древесиной, и теперь без сопровождения бронетехникой им было запрещено выдвигаться в степь.

В качестве трофеев гвардейцам достались документы, незамедлительно переданные в оперотдел полка. Довольные гвардейцы по праву заслужили похвалу начальства.

Эди Мозер и его экипаж продолжал рейды по степи и в последующие дни, отмечая все большую активность советской армии. «15 ноября перед нами была поставлена задача провести разведку в северо-восточном направлении, и по возможности, захватить пленных. Вскоре мы обнаружили три советских грузовика, которые смогли поджечь. Шесть советских водителей и солдат, сидевших в кабинах, были пересажены на борт передвижной радиостанции. В пределах видимости русских окопов мы быстро развернулись и ушли в Хулхуту. Примерно в 1 км от базы правое переднее колесо передвижной радиостанции налетело на наше собственное минное заграждение, поставленное прошлой ночью и нам неизвестное. Шесть русских выбросило с борта, и они полетели на землю. Никто, правда, не был ранен, исключая Руди Хоффмана из Вены, получившего сотрясение головного мозга и прозвище «Руди‑мигрень». Но из двух машин на ходу теперь оставалась только одна.

16 ноября я получил новую передвижную радиостанцию (командир экипажа Папа Класс), а также вернувшийся из ремонта броневик Фрица Мебиуса, вооруженный 20‑мм пушкой. Со свежими силами, 17 ноября мы подожгли восемь сеновозов русских, заодно взяв одного пленного».

15 ноября советская авиация провела штурмовку аэродрома в Элисте. По отчету наших летчиков, они уничтожили весь авиапарк 16‑й мд: три Ju-88 и четыре FW-189. Однако в полном перечне потерь немецкой авиации за ноябрь 1942 года, в этом районе не значится ни одной уничтоженной «рамы»³⁷¹. Скорее всего ремонтная служба авиабазы смогла привести машины в порядок.

В этот же день немцы провели разведку в направлении позиций 899‑го сп. У фермы № 1 совхоза № 10, то есть южнее Сарпинского озера, появился отряд в составе танка, танкетки, бронемашины и шести мотоциклистов. Боевое охранение полка заняло окопы. После короткой перестрелки немцы отошли³⁷².

На юге у зимовья колхоза им. Коминтерна разведотряд 52‑й осбр – тридцать автоматчиков на трех грузовиках – встретился с тремя немецкими танками. Немецкие танкисты открыли огонь, но водителям грузовиков удалось быстро развернуться, и, пользуясь преимуществом в скорости, оторваться от противника³⁷³.

Оживилась немецкая авиация. 15 ноября двенадцать самолетов отбомбились по Астраханскому рейду. На плавбазе № 97 разорвалось две бомбы, убившие 8 и ранившие 12 человек³⁷⁴.

На следующий день, 16 ноября, в 09:00 одинокий Ju-88 сбросил бомбы на Астрахань. Одна из них упала на Набережной канала им. 1 мая между Армянским и Кировским мостами. По счастью, никто не пострадал.

16 ноября в районе дислокации УР-116 было задержано четыре бежавших из немецкого плена красноармейца. Они сообщили, что в Элисте находится лагерь с 80–90 пленными³⁷⁵.

17 ноября у разъезда № 3 из ручного пулемета был сбит немецкий бомбардировщик. Самолет упал на паровоз, летчики погибли.

Общие потери немцев в течение 10–19 ноября заместитель начальника оперотдела армии майор Берлин оценил в 11 человек убитыми. Также было взято в плен четыре служащих 16‑й мд и захвачен танк³⁷⁶.

19 ноября в 02:00 В.Ф. Герасименко издал боевое распоряжение № 52:

«1. Действия согласно боевому приказу № 9 начать в ночь с 19‑го на 20 ноября 1942 года.

2. Атаковать противника:

а) 34‑я гвсд в 03:00 20.11.1942 г.

б) 6‑я гвотбр своим мотострелковым батальоном и батальоном 152‑й осбр в 03:00 20.11.42 г., остальным выйти на Сянцик в 06:00 20.11.42 г.

в) 152‑й осбр (без мотострелкового батальона) усиленной мотострелковой ротой занять аэродром в Утте в 03:00 20.11.42 г., остальными силами выйти на Сянцик в 06:00 20.11.42 г.»

Таким образом, пока 34‑я гвсд должна была в лоб атаковать линию Калькутта, сковывая маневр 60‑го мп 16‑й мд, танкисты Кричмана с севера, а пехотинцы Алексеенко с юга должны были овладеть Сянциком – колодцем западнее Хулхуты, и отрезать передовые германские части. При этом рота 152‑й осбр должна была выйти на немецкие аэродромы под Уттой. 248‑я сд стояла в резерве. 899‑й сп должен был выйти из Юсты, далее через Эрдниевский на Утту. Первыми в степь вышли саперы. Им предстояло обезвредить 2400 мин, прикрывавших подступы к позициям противника.

В Хулхуте в это время располагался весь 60‑й мп, пришедший 17 ноября на смену 156‑му. Он был усилен двумя ротами 116‑го тбат, зенитчиками, самоходками и саперами. В Сянцике, на полпути между Хулхутой и Уттой, стоял батальон мотопехоты 156‑го мп. Остальная часть 156‑го мп, 165‑й мотоциклетный батальон, танковая рота 116‑го тбат, дивизион САУ разместились в Утте. Далеко в тылу, в Яшкуле, возводили укрепления два туркестанских батальона.

К началу операции, по данным разведки, позиции 60‑го мп выглядели следующим образом. На юге, в лощине в 1 км юго-западнее высоты 3.3 немцы зарыли два танка, скорее всего, ходовая часть которых окончательно вышла из строя³⁷⁷. Чуть севернее, между высотой 3.3 и 6.3 находилась батарея из четырех 105‑мм гаубиц, а также батарея шестиствольных минометов (или две – одна на высоте 6.3, а другая в лощине между высотами 6.3 и 3.3).

На востоке, то есть по дороге в Астрахань, передовые позиции 60‑го мп прикрывали 75‑мм полевые орудия и станковые пулеметы.

Особое внимание было уделено северному направлению. В 300–400 метрах западнее высоты 4.9 была отмечена батарея 150‑мм орудий, еще два или три 105‑мм орудия, а также батарея шестиствольных минометов стояла на самой высоте 4.9. Чуть дальше, севернее отметки 6.0 находились еще три 150‑мм орудия.

81‑мм минометы были отмечены советской разведкой по всему периметру немецкой обороны: в лощине между высотами 6.0 и 4.9 в двух км севернее Хулхуты, в 1200 метрах восточнее Хулхуты севернее астраханской дороги, в 750 метрах восточнее Хулхуты южнее астраханской дороги и т. д.

Минные поля были выложены на переднем крае восточнее отметок 0.7 и 7.7, западнее высоты 3.3. В общей сложности на оборонительном рубеже было закопано три танка, сооружено 9 ДЗОТов, 5 блиндажей для танков и 56 землянок. Они представляли собой целостную систему. Так, на высоте 2.0 четыре блиндажа и ДЗОТ были соединены между собой ходами сообщения³⁷⁸.

Оборонительные рубежи постоянно укреплялись. «Наблюдением и подслушиванием, – отмечала разведка 4 октября, – установлено, что группа солдат проводила деревянно-земляные работы на западных скатах высоты 7.7. Слышно было большой шум, стук лопат, топоров, досок»³⁷⁹. Активно подвозили стройматериалы. Только 18 ноября пришло 14 автомашин с лесом³⁸⁰.

Впрочем, то, что воспринималось советскими разведчиками как серьезные укрепления, у немецкого командного состава, прошедшего первую мировую войну, вызывало скепсис. «Мы походили кругом и заглянули на позиции нескольких рот, – описывал фон Шверин впечатления от посещения 19 ноября линии Калькутта. – Они состояли из «лисьих нор» с фрагментами перекрытий. Больше здесь построить нечего не удалось, здесь нет ни древесины, ни строительных материалов. Минные поля перед позициями были до смешного узкими. Вместо колючей проволоки было натянуто несколько линий тросов для спотыкания»³⁸¹.

Зато в степи фон Шверин подобрал собаку. Это была гончая, отбившаяся от людей. Генерал оставил ее у себя, дав имя Саши. Этот эпизод не имел бы никакого значения, если бы интерес к собаке не подхватили танкисты дивизии, разместившие ее изображение на своих машинах. Очень скоро силуэт гончей стал символом 16‑й мд, который она пронесла до конца войны.

Приходило зимнее оборудование. 25 октября разведчики Эди Мозера получили теплый финский деревянный сборный домик – круглый, диаметром 7 метров, с вертикальными боковыми стенами. Вырыв во избежание попадания осколков яму глубиной метр, они установили в ней эту палатку. К палатке полагалась маленькая печь, которую немцы растапливали с помощью верблюжьего навоза. По ночам к ним в поисках тепла пытались заползать змеи – скорее всего, безобидные полозы.

Еще в сентябре в 16-ю мд были доставлены перчатки и теплые одеяла, а в последние дни октября – зимнее обмундирование (здесь нелишним будет вспомнить, что в частях 28‑й армии насмерть замерзло не менее ста бойцов, а еще 600 получили обморожения, так как из близлежащей Астрахани теплые вещи бойцам командование доставило лишь в ноябре).

Дальше на запад противник обустраивал «линию Тобрук».

Ее строительство началось еще 10 октября, несмотря на противоположное мнение вышестоящего командования и отсутствие соответствующего согласования. Она должна была служить прикрытием в случае глубокого обхода 16‑й мд советскими войсками, а также опорой для маневренных операций. Древесину для укреплений и бункеров в голую степь доставляли из района южнее Ворошиловска, где ее заготовкой занималась одна рота военнопленных под надзором взвода саперов. Также для этой цели пошли столбы телеграфной линии, не имевшие пользы для дивизии.

Сначала строительством «Тобрукской позиции» занимались части гарнизона Утта, пока как-то в один день неожиданно группа армий не прислала сразу три туркестанских батальона. Боевого значения части коллаборационистов не имели и немцы нашли применение им на стройке.

Как сообщалось в разведсводке 28‑й армии, «по данным местных жителей вокруг села Яшкуль немцы возводят укрепления, строят окопы и дзоты, используя кирпич и лесоматериалы из окружающих зимовок, по тем же данным от Яшкуля до Олинга вдоль дороги роют окопы»³⁸².

Немцы активно освещали местность ракетами. Только в ночь на 16 октября их было выпущено не менее 90 штук³⁸³.

Севернее Хулхуты немцы провели передислокацию. Из Омн Керюльчи был выведен 2‑й батальон 60‑го мп, направившийся вместе с остальными частями 60‑го мп в Хулхуту на смену коллег из 156‑го мп. Вместо немцев в Омн Керюльчи вошел 782‑й туркестанский батальон – 2‑я, 3‑я, 4‑я роты, а также пулеметная и штабная рота. Туркестанцы подновили окопы. ДЗОТов здесь оборудовано не было. Боевое охранение выставлялось только в северо-восточном направлении, в 500 метрах от села³⁸⁴.

По всей степи ходили немецкие колонны. Так, 5 ноября выдвинутые вперед разведдозоры сообщили, что в Омн Керюльчи пришла колонна из 45 машин, а в Хулхуте их находится еще 160³⁸⁵.

Кроме того, возрастающая активность была отмечена особистами на флангах и в тылу противника. Через Кегульту, севернее Элисты прошло 1000 румынских всадников, скорее всего, направлявшихся в качестве пополнения в 9-ю кавдивизию Раду Корне. Южнее Яшкуля, в колхозе Улан Тур, было зафиксировано «бандформирование» численностью в 300 человек. Из них не менее 180 находились на ферме Улан Хеги. Они имели на вооружении 60 автоматов, 2 станковых пулемета и пару ящиков с гранатами. По оперативной информации, группа готовилась к налету на советские позиции в Белом озере и Нарьян Худуке³⁸⁶.

Попадавшие в плен немцы вносили скорее сумятицу, чем ясность. Так, Отто Пауль из 1‑го батальона 156‑го мп, взятый во время ночного рейда разведчиков через колючую проволоку на хулхутинские высоты, сообщил, что в Хулхуте стоят 60 танков из 116‑го тбат, а в Яшкуле, оказывается, расположился полк дивизии СС «Великая Германия». Остальная часть дивизии якобы находилась западнее. Скорее всего Отто Пауль вдохновенно врал, стремясь запутать своих врагов и запугать их возможностями и силой германской армии³⁸⁷. Другой пленный, захваченный гвардейцами чуть раньше, в ходе вылазки 8 ноября, указал, что в Хулхуте стоят 60‑й мп, 146‑й ап, саперная рота 75‑го сапбата, 32 танка, две зенитные установки, 4 FW-189, 4 Me-109, 270 автомашин³⁸⁸.

В действительности, 1‑й и 3‑й батальоны 60‑го мп обосновались на песчаных дюнах севернее и южнее Хулхуты. В сторону фронта безопасность была обеспечена лишь тонкими проволочными заграждениями и минными полями. 2‑й батальон стоял в стыке между 1‑м и 3‑м, лицом на восток, на астраханскую дорогу, а 7‑я рота была выведена в резерв полка и разместилась за командным пунктом. В середине и западной части базы расположились иные подразделения – танковая рота, рота зенитчиков, рота САУ, рота связи, артиллерийский дивизион и саперный батальон, а также автотранспортные части и полевые кухни. Артиллеристы стояли на обратных скатах бугров. Остальные части стояли в 30 км сзади, в Утте. Стрелки‑мотоциклисты и разведчики были выдвинуты в пустыню чуть севернее и южнее.

Танковый парк дивизии оставался довольно приличным – 43 машины, в том числе 8 – T-II, 23 – T-III, 11 – T-IV и 1 командирский танк³⁸⁹.

Мобильность 16‑й дивизии, однако, была существенно утрачена. Причина заключалась в бюрократической системе Третьего рейха. Прибывший в Элисту фон Шверин с недоумением увидел широкое поле, заполненное грузовиками и автомобилями. На удивленный вопрос генерала, для чего нужен этот парк машин, ему ответили, что по приказу ОКХ одна треть от всех автомобильных моторов была демонтирована и отправлена на «зимнее обслуживание» в Германию. Машины, оставшиеся без моторов, были собраны здесь. Все надеялись, что весной моторы вернутся обратно. Генерал просто остолбенел. На его вопрос, есть ли план установки запасных двигателей, был получен отрицательный ответ. Это означало снижение уровня подвижности всей дивизии на одну треть³⁹⁰.

К началу операции 28‑я армия располагала 47 891 бойцом, 1196 орудиями и минометами, 80 танками³⁹¹. Половина артиллерии была подтянута к Хулхуте: 34‑я гвсд располагала 88 орудиями и 165 минометами, 248‑я сд – 45 орудиями и 128 минометами, 152‑я осбр – 26 орудиями и 74 минометами³⁹².

19 ноября советская авиация провела энергичный авианалет на позиции противника.

Утром в воздух было поднято около 15-ти самолетов: четверка Ил-2 под прикрытием одного Як-1 штурмовала Утту, еще 4 Ил-2 работали над Сянциком, два звена (три и две машины Ил-2) действовали непосредственно на Хулхуту.

«В 16:00 совершенно неожиданно и несвоевременно случился мощный воздушный налет примерно полудюжины штурмовиков Ил-2 на штаб дивизии, – записал фон Шверин. – По нам были сброшены бомбы, Ил-2 дико поливали огнем из бортового вооружения все вокруг себя. Вместе с огнем зениток стоял адский грохот. Одна из ракет со свистом залетела прямо в палатку генерала Хенрици, однако он, к счастью, вовремя успел выпрыгнуть из нее наружу. Его багажу стало плохо. Этот инцидент значительно ускорил его отъезд. На трассе горели машины. Один Ил-2 был подбит, мы смотрели как он с хвостом дыма удаляется, снижаясь в сторону пустыни, и нас всех охватывало нехорошее предчувствие»³⁹³.

Василий Пальмов, ставший командиром эскадрильи, чей самолет и был как раз подбит, так описывал ход событий: «Как назло, облачность становится ниже, прямо над нами свисают рваные лохмотья облаков. Высота полета – 400 метров, навстречу мчится голая осенняя степь. Где же злополучная высотка? За спиной ощущаю мощь всей группы “илов”. В каждом из них летчик ждет моей команды, следит за моим самолетом. Доворот влево. Ага, вот она! Зенитки открывают заградительный огонь, маневрировать некогда, глаза ищут цель. Снимаю оружие с предохранителя, включаю сбрасыватели бомб и эрэсов. На пологом пикировании веду огонь реактивными снарядами, сбрасываю бомбы. Всматриваться в разрывы некогда, почти рядом земля, мой маневр повторяют остальные штурмовики. Не задеть бы нашу пехоту, которая окружила высоту и ждет команды на атаку. Развернувшись, делаем повторный заход, ныряем прямо из-под облаков. Видно, как вздыбилась высота, как бомбы и снаряды разворотили траншеи, обнажили бревна блиндажей. Хорошо! Теперь еще раз пройтись эрэсами, ударить из пушек. Справа, слева и впереди мелькают красные шары зенитных снарядов “эрликонов”». Самолет Пальмова получил повреждение правого крыла и мотора, что вынудило летчика уйти в Астрахань³⁹⁴.

Немцы высоко оценивали работу советской авиации. Офицер связи с Luftwaffe обер-лейтенант Дамм писал: «Вражеская авиация была весьма активной. Эскадрильи Ил-2 осуществляли 45‑минутные штурмовки и наносили большие потери в личном составе и имуществе»³⁹⁵.

В общей сложности за день было сброшено 38 ФАБ-100, 82 АО-20, выпущено 26 РС, 360 снарядов и 630 патронов ШКАС. Активность советской авиации по сравнению с предыдущим месяцем возросла пятикратно: если в октябре немецкие службы воздушного наблюдения отметили 31 самолетопролет, то в ноябре – 160.

Эта работа давалась дорогой ценой. 19 ноября не вернулся с боевого задания младший лейтенант из 806‑го ШАП А.В. Бухарцев, 20 ноября погиб старшина из 232‑го ШАП Л.С. Савельев, а 21 ноября погибли сразу пять летчиков – младшие лейтенанты С.Д. Вшивцев и Г.П. Панкратов из 806‑го ШАП, младшие лейтенанты А.Д. Прудников и М.А. Фролов из 232‑го ШАП и старшина Б.Н. Лысков из 232‑го ШАП³⁹⁶.

Кроме того, при посадке задел за дерево и разбился Ил-2 младшего лейтенанта М.А. Фролова. Летчик погиб³⁹⁷. Один «кукурузник» У-2 на высоте 20–30 метров совершал разведку, был принужден к посадке на площадку у Утты. Летчик попал в плен.

Из-за потерь и технических поломок авиапарк армии сократился до символических размеров: шесть Ил-2 в 232‑м ШАП, 5 Ил-2 в 806‑м ШАП и 4 «Як-1» в 148‑м ИАП³⁹⁸.

Но противник испытывал те же проблемы. Один Ме-109 был уничтожен прямым попаданием артиллерийского снаряда, еще два повреждены зенитным огнем, а пара FW-189 из-за износа матчасти и повреждений была прикована к аэродрому в Яшкуле. Немцы могли поднять в небо всего 1–2 истребителя Ме-109³⁹⁹.

На выручку пришли пилоты из эскадры «Удет», которые отчитались об уничтожении 4 МиГ-3, 1 ЛаГГ-3 и 2 Ил-2. Еще один Ил-2 записали на свой счет артиллеристы ПВО.

Советские войска вышли по периметру германской обороны. Во второй половине 19 ноября советская авиация атаковала командный пункт в Утте, а у Хулхуты была отмечена советская разведка боем. Днем 19 ноября разведчики Эди Мозера провели последний рейд в степях севернее Хулхуты. Рейд закончился для немцев неудачно. «Днем ранее в 4 км севернее дороги Утта – Хулхута мы обнаружили массы русских, занявших степные холмы. Переночевав, вместе со стрелками‑мотоциклистами, прибывшими под командованием капитана, 19 ноября мы вновь вышли в разведку.

В это время как раз должна была проходить смена моторизованных полков. Я ехал впереди, а чуть дальше в 5 метрах шла легковая машина капитана. У высоты 3.7 я увидел, как в 40 метрах впереди советский солдат перебежал через дорогу. Капитан отдал команду одному из мотоциклистов разведать степь правее. Мотоциклист выдвинулся вперед и раздался взрыв. Машина вместе с экипажем из трех человек исчезла в огромном облаке дыма. Мы остановились. При более близком ознакомлении с местностью выяснилось, что машина капитана стоит буквально в 15 см от следующей мины, которую я проехал, случайно не задев. С большой осторожностью мы вернулись с минного поля назад. Вперед вышли стрелки‑мотоциклисты с брезентом, чтобы собрать остатки тел погибших для захоронения.

Севернее Хулхуты мы покинули наших стрелков‑мотоциклистов и вернулись на базу. После вечерней «Лили Марлен» мы заснули, слыша отдельные выстрелы в степи, но не придавая им особого значения».

19 ноября в 15:00 начали выдвижение на передовую части 34‑й гвсд, в 17:00 – 899‑й сп, а в 20:00 – 152‑я осбр и 6‑я гвтбр⁴⁰⁰.

Марш завершился в 03:30. В немецких штабах царил оптимизм. Офицер штаба 2‑го мбат Эрнст Банге, придя вечером 19 ноября на командный пункт своего батальона, обнаружил там полное спокойствие. Командир батальона майор Линднер был настроен весьма оптимистически, и они вместе, пригласив батальонного врача доктора Тервельпа, распили бутылку джина. Бутылка досталась в подарок от майора Вольффа, командира 1‑го мбат 156‑го мп, занимавшего этот блиндаж парой дней ранее, и по оплошности забывшего спиртное.

В разгар вечеринки Банге принял звонок от командования полка. Его предупредили о шуме моторов советских танков и конском топоте в степи. Примерно в час ночи послышались первые выстрелы. Позднее немцы оценили советские силы в 4 дивизии и 60 танков.

Началось сражение⁴⁰¹. В воздух поднялись зеленые ракеты, а на танках бригады Кричмана были размещены белые флажки с целью избежать столкновений между машинами.

103‑й гвсд выдвинулся на местность в 6 км севернее Хулхуты, и развернулся фронтом на юг. Передовой отряд полка был выдвинут на зимовья колхоза им. 1 мая, чтобы обезопасить часть от возможного удара с тыла, с севера. 105‑й гвсп, действовавший южнее элистинской дороги, занял зимовья колхоза им. Канукова, развернувшись фронтом на север, а его 1‑й батальон вышел на западные скаты высот, расположенных в 3 км восточнее Хулхуты, где стоял 2‑й батальон 60‑го мп, и открыл тревожащий огонь. Атаке в основном подверглись позиции 1‑го и 3‑го батальонов 60‑го мп.

В 23:00 бригада Кричмана и мотострелковый батальон 152‑й осбр прошли отметку 7.5 и выдвинулись на Сянцик. В 02:30 остальная часть 152‑й осбр заняла высоты 3.8 и 2.5. 2‑му осбат предстояло выйти к Сянцику, 3‑й занимал южные скаты отметки 6.4 и зимовье колхоза им. 2‑й пятилетки, а 4‑й выдвинулся к зимовью колхоза им. Куйбышева⁴⁰².

Между тем у Хулхуты разгорелись ожесточенные бои. Сам поселок никакого значения не имел, если не считать расположенных в нем колодцев. Немецкая оборона опиралась на несколько господствующих высот, основная из которых располагалась южнее элистинской дороги. И сегодня на ней видны остатки немецких землянок.

Бой развернулся за полночь. В час ночи по позициям противника отработала артиллерия и после 15‑минутной артподготовки в атаку пошла пехота. Шел легкий дождь. Атака шла плотными порядками с криками «ура!», и, несмотря на огонь противника и большие потери, советские бойцы шли вперед.

С 03:30 основные силы 34‑й гвсд, восемь «катюш» 76‑го гвмп и танкисты из 565‑го тбр вели бой с 60‑м мп, поддерживаемым 146‑м артполком и частью танков 116‑го тбат. Советская пехота, поддерживаемая уцелевшими экипажами 565‑й тбр, поднималась в одну атаку за другой. Большие потери причиняла немецкая артиллерия и пулеметные расчеты. Однако гвардейцы смогли пробиться к немецким артиллерийским и зенитным батареям, а отдельные штурмовые группы проникли к обозам и захватили несколько бункеров.

Об ожесточенности боя свидетельствует отчет 2‑й роты 116‑го тбат:

«2:15 Танк № 201 подбит, экипаж эвакуирован.

2:30 Танк № 241 завяз сзади в яме. Русские со всех сторон, даже снизу, пытаются его уничтожить. Экипаж пока остается в танке и отбивается всеми средствами. Подошедший на помощь танк разгоняет русских, однако экипаж не может эвакуироваться, так как русские везде кругом, прячутся в ячейках и сразу же стреляют по экипажу. Обер-фельдфебель Ланге ранен в грудь, обер-ефрейтор Хольцхауэр тяжело ранен в голову, оба скончались от полученных ран еще в танке.

2:45 Танк № 215, пришедший на подмогу № 241 проваливается в ту же яму и при вытаскивании оттуда получает бутылку с зажигательной смесью. Обер-фельдфебель Лоренц, который вылез из танка для его вытаскивания, получает пулю в бедро. Унтер-офицер Ганаль при вытаскивании ранен в руку, оторваны большой и указательный пальцы. Русские постоянно атакуют новыми массами, которые постепенно уничтожаются. Отдельные вражеские части проникают в бункеры. Такое положение сохраняется до рассвета»⁴⁰³.

Полковник Вяль бросил в бой единственный резерв – 7-ю роту 2‑го батальона.

Пара «катюш» из 76‑го гвмп, пользуясь туманом, смогла пробраться мимо германских порядков и нанесла ракетный удар по позициям противника. Однако водители не догадались или не успели отойти с позиции. Через пару минут их накрыл залп германской батареи шестиствольных минометов.

По поручению майора Линднера его адъютант Эрнст Банге направился из КП к передовой. Позже он вспоминал: «Борьба была в полном разгаре. Сначала я добрался только до батареи легких 20‑мм зениток, и видел ее опустошительный огонь против русских. Примерно двести советских солдат скатывались вниз по склону, причем лишь немногие смогли достигнуть своих окопов».

Немецкая артиллерия вела огонь во все стороны света. Вот, например, что занес в свой дневник капитан Фогельзанг из 146‑го артполка: «Внезапно Советы поднялись со всех сторон. Мы открыли огонь вниз по склону из пулеметов и минометов. И снова наши метко выпущенные снаряды прижимали противника к земле и вырывали солдат из его рядов. Мы видели, как раненые отползают назад, а мертвые остаются лежать на земле. Мы выпускали снаряд за снарядом, методично и спокойно, но явно причиняя большие потери в колоннах русских. К девяти утра атака ослабела. После дополнительной артподготовки русские снова пошли вперед. Всюду мелькали их шинели. На западе и северо-западе разгорелись наиболее ожесточенные бои».

Эди Мозер, командовавший разведгруппой 16‑й мд, и оказавшийся в самой гуще событий, накануне участвовал в неудачном рейде, завершившемся гибелью мотоциклистов. Вечерняя перестрелка оставила равнодушным и его, и его уставший экипаж, но ночью сухие звуки выстрелов вплотную приблизились к их финскому сборному домику: «Подняв товарищей, и натянув мотоциклетную куртку, я выбежал к машине. С запада на север, мимо нас, в направлении зенитной батареи, шли сотни солдат. Ситуация вначале была настолько необъяснима, что я не был уверен, что масса людей состоит только из советских солдат. Только когда один из них уставил штык на мою грудь и выкрикнул что-то по-русски, я осознал всю полноту опасности. Что он сказал, я не понял, но ответил, как подсказала интуиция, сочным русским проклятием: «Йопта Твойу Матля!» Он отодвинул штык, и какое-то мгновение мы смотрели друг на друга, после чего он побежал дальше. Тем временем Советы были уже в ста метрах от удаленной огневой позиции зенитной артиллерии, и началась рукопашная. Несколько грузовиков зенитчиков загорелись. Мой Иван и я были освещены пламенем, и я радовался, что натянул на мотоцикл чехол, который был очень похож на русский. Пока я стягивал чехол, стрелок четырехствольной зенитки бросился к своему орудию и открыл огонь по наступающим русским. Спустя мгновение его подняли на два штыка.

На какое-то время русские оставили нас, и мы начали быстро заводить технику. Потерь не было, исключая раненного в шею случайной пулей командира передвижной радиостанции унтер-офицера Папу Класка.

Вряд ли в темноте мы могли вмешиваться в борьбу, не создавая угрозу собственным товарищам, поэтому мы отогнали машины на 70 м западнее, к 20‑мм зенитным пушкам. Здесь залегли и пехотинцы. С Фрицем Мебиусом я договорился, что на своей, оборудованной 20‑мм пушкой и радиостанцией, машине он постарается пробиться к Утте, к Шлейхеру, чтобы тот пришел на выручку. Это должно было получиться. Как выяснилось, Шлейхер, построивший там укрепления, также отражал атаки русских, которые наступили еще перед рассветом. Лично мне нужно было оставаться в Хулхуте. Нельзя было позволить покрыть наше имя разведчиков позором трусости.

Я нашел пустую яму для техники, куда и загнал свою машину. С рассветом борьба обострилась. Уже был различим в 70 м наш деревянный финский домик и стоявшая у него машина Вейсмайера, которую он, видимо, был вынужден оставить. И точно, из 20‑мм пушки этого бронетранспортера мы и были обстреляны! Мы немедленно открыли ответный огонь, и начали поливать свинцом все, что двигалось перед нами. Вместе с зенитчиками мы образовали огненную завесу. Из ямы, где находилась наша машина, мы выдвинулись к зенитчикам. И в это же время с юго-востока появился T-IV, а с ним пехотинцы, занявшие огневые позиции вокруг зенитчиков.

Появился Вейсмайер, начавший собирать экипаж. Недоставало только водителя, однако затем появился и он с советским рюкзаком, наполненным мылом. Он рассказал, что не смог завести машину, и был взят в плен русскими, но быстро вскочил на борт проезжавшей мимо передвижной радиостанции. Русские вскоре вновь заставили его поднять руки, но в темноте он смог опять скрыться, и сняв шинель с мертвого советского бойца, спрятался. Он видел, как Советы атаковали в направлении дивизионного медпункта, где жестоко расправились со всеми, кто не смог убежать, и затем направились в расположение батареи. Невысокий водитель Вейсмайера, которого звали Келькс или что-то наподобие того, использовал передышку, чтобы собрать из ранцев мертвых русских мыло, и теперь с сияющим выражением лица передавал его командиру. Мыло в степи было в большом дефиците.

Вокруг зенитки лежало 29 убитых и множество раненых. Те, кто еще уцелел, принялись их хоронить, прибегая к труду пленных. Одно 88‑мм орудие удалось исправить и развернуть его на север с тем, чтобы отбить попытки русской бронетехники просочиться в Хулхуту. Русская бронетехника была как раз на подходе. Около 11 часов с запада появилась колонна вражеских машин. Однако когда они достигли минного поля, мы открыли огонь и русские были вынуждены остановиться. Это было последнее крупное происшествие дня».

Еще одно свидетельство, гауптмана Фогельзанга из 146‑го ап: «Утром 20‑го, примерно в 2:50 утра все и началось. Сильный рев танков, на южном участке мощный обстрел из пулеметов и минометов. Через 15 минут на наши позиции прилетели первые залпы одного “сталинского органа”. Его ужасающий грохот заставил нас всех разбежаться. Это было похоже на звук из другого мира в тихой пустой ночи. Потом началось. Наши позиции были атакованы крупными силами пехоты и танков. Крики “Ура!” пронзительно и громко разрезают утреннюю тишину. Нас непроизвольно трясет от угнетающей неопределенности. В 5:40 русские уже были перед “высотой Готтвальда” (Gottwaldhohe). Было туманно, шел мелкий дождь.

Наши танки были застигнуты врасплох севернее “ключевой высоты”. Их моторы не завелись. Экипажи сидят в танках, русские лазят по их башням. В атаку идет 7‑я рота 60‑го полка, чтобы помочь танкистам и вместе с ними пробиваться на юго-запад. Наша собственная артиллерия без устали бьет по месту русского вклинения. Внезапно русские толпами переходят в атаку. Тащат пулеметы, минометы и боеприпасы на склон “201”. Мы снова бьем по ним нашими добрыми снарядами, прижимая их к земле и прореживая их ряды. Видно, как они утаскивают раненых, убитые остаются лежать на месте. Выстрел за выстрелом, постепенно, но точно, наши снаряды бьют в наступающих.

К 9:00 мы, наконец, изматываем их настолько, что атакующие делают небольшой перерыв. После нового сильного артиллерийского обстрела русские начинают отступать. Везде видны буро-коричневые точки убитых русских. На западе и северо-западе тяжелый бой продолжается. Еще хуже дело на юге. Зенитчики, 7‑я батарея и танки окружены. В 9:45 ожидается новая танковая атака с юго-запада. Там замечено свыше 60 моторизованных транспортных средств. Одновременно нас атакуют несколько штурмовиков. В 10:30 все успокаивается. Шум боя на время затихает. Русские постепенно отводят свои войска назад. Наши зенитки и танки освобождены контратакой. У 7‑й батареи бой еще продолжается. Русские проникли на их позиции, канониры схватились за карабины и штыки. В контратаке с помощью пехоты позиция очищена, в плен взято 50 человек. В ходе дальнейшего боя наших I‑го батальона 60‑го полка и мотоциклистов вновь прорвавшиеся русские снова отброшены»⁴⁰⁴.

В бою у Хулхуты 20 ноября погибла санинструктор 105‑го гвсп Наташа Качуевская. Ночью взвод гвардейцев, в котором была и Качуевская, проник глубоко в немецкие позиции и к рассвету был отрезан. Практически все бойцы были убиты или получили ранения. Раненые рассказали, как она погибла. Немцы подошли совсем близко к тому месту, где Качуевская собрала раненых десантников после оказания первой помощи. Она бросила в немцев гранату, но осколки гранаты достались не только немцам, один из них попал Наташе в живот, и от этой раны она скончалась⁴⁰⁵.

Герой Советского Союза санинструктор 34‑й гвсд Наталья Качуевская

Есть и еще одна версия, рассказанная автоматчиком 159‑й осбр Евгением Роговым: «Наташа Качуевская, чтобы не попасть немцам в плен, подорвала гранатой себя и раненых. Она насобирала раненых во взводную землянку, перевязала их, а тут немцы прорвались и лезут к ней в землянку. Она взяла связку гранат и подорвала всех в этой землянке»⁴⁰⁶.

Примерно об этом же рассказывал автору офицер 34‑й гвсд Александр Суров.

Справа – офицер СМЕРШ 34‑й гвсд Александр Суров

Из журнала боевых действий 34‑й гвсд: «Бой принял ожесточенный характер, наши части, в особенности 103‑й и 107‑й гвсп, попали под перекрестный огонь». Немцы перешли в контратаку, которую гвардейцы смогли отбить с большими потерями для противника. Одним из погибших был командир 4‑й роты 103‑го гвсп гвардии лейтенант Иван Сергеевич Забуров. Он повторил подвиг Матросова, закрыв амбразуру ДЗОТа. Забурову было 22 года. Родом из ярославской деревни, лейтенант участвовал в освобождении Западной Белоруссии, был ранен, и поступил в 7‑й вдк.

Действия 103‑го гвсп, атаковавшего Хулхуту с севера, поддерживались огнем 84‑го гвап. Однако артиллеристы также понесли потери под огнем ожесточенно сопротивлявшихся немцев. В ходе боя погибли командир 1‑й батареи старший лейтенант Чошенко и несколько бойцов⁴⁰⁷.

Восточнее отвлекающий маневр осуществлял 1‑й батальон 905‑го сп 248‑й сд. Он шел чуть южнее астраханской дороги. В 07:00 батальон начал демонстрационное наступление на высоту 3.3. Немцы активно отстреливались. Батальон смог выбить боевое охранение 60‑го мп и повел беспокоящий огонь. Встревоженные немцы в 15:00 выдвинули вперед два танка и 70 пехотинцев, начавших спускаться по склонам высоты 3.3. Один танк нашим бойцам удалось подбить, после чего второй отошел назад, как и понесшая потери немецкая пехота. 4 танка и 25 БМП немцев появились на юго-западе, у зимовья колхоза им. Ширяева⁴⁰⁸.

По немецким данным, атаку против 3‑го батальона 60‑го мп вели не только пехотинцы Рогаткина, но и 12–15 советских танков. Навстречу было выдвинуто четыре T-III и T-IV из 2‑й роты 116‑го тбат, из которых два (а не один) были подбиты. Еще три танка потеряла 3‑я рота 116‑го тбат⁴⁰⁹.

Впервые работала по противнику артиллерия 771‑го АП. Выпустив более 500 снарядов, она подавила огонь 105‑мм батареи немцев и двух минометных батарей⁴¹⁰.

К 11:00 немцы в основном отбили высоты линии Калькутта, взяв силами 7‑й роты 2‑го батальона и танкистов 2‑й роты свыше 300 пленных. Этот успех дался противнику тяжело. Танкисты доложили об 11 убитых, 13 тяжелораненых и 11 легкораненых.

К 14:00 бойцы 105‑го гвсп достигли юго-восточных скатов высоты 2.3, 103‑й гвсп занял зимовье юго-западнее высоты 2.3, а 107‑й гвсп обосновался на северных скатах высоты 7.4.

В 17:00 немцы предприняли еще одну контратаку восточнее Хулхуты, которая также была отбита⁴¹¹. Наших танкистов здесь не было видно. Они застряли у Сянцика и западнее Хулхуты⁴¹².

Обратимся теперь к событиям за пределами Хулхуты. Основной задачей маневренных советских войск, поддерживаемых пехотой, было блокирование попыток немецкого 156‑го мп пробиться к высотам «линии Калькутта». Ведущая роль была определена танковой бригаде Кричмана.

Совершив 70-километровый марш, танкисты Кричмана и бойцы 152‑й осбр к 04:00 сосредоточились на рубеже развертывания. В 06:00 двумя колоннами, с юго-запада и юго-востока, они атаковали батальон 156‑го мп, занимавший Сянцик. Облепившие машины десантники спрыгнули на грунт и вступили в бой. После трехчасового боя немцы дрогнули и отошли на запад⁴¹³.

Несколько иначе описал этот бой артиллерист Эрнст Шверер: «С 5:00 огонь артиллерии стал приближаться. Я лично пошел на НП, чтобы понять обстановку. 156‑й полк еще спал глубоким сном. Я через несколько минут увидел, как с юга приближается одна колонна, которую нельзя было точно распознать в сумерках. Головная машина проехала до первых палаток батальона, открыла по ним огонь и мы сразу поняли, что это русские. 25 машин, полных народа, с ПТО на прицепе, прямо среди расположения батальона. Фейерверк, которого мы еще никогда не видели.

Все, что я пережил и увидел, я должен был передать моему шефу Зандкюлю по телефону. Он был в другом месте и хотел понять, что происходит. Я как раз собрался сделать ему доклад, как тут все и случилось, начался фейерверк. Я дал команду начать стрелять из пушек, хорошо, что наши орудия всегда стояли на позициях. К сожалению, некоторые наши товарищи не смогли быстро соскочить с кроватей и снять маскировку. Так мы потеряли несколько драгоценных минут. Наконец, примерно через 12 минут это случилось (вы не представляете, как это долго, 10 минут, когда вы ждете так же, как мы наверху). Первые выстрелы легли отлично, последующие прямо среди вражеских машин. Батальон к тому моменту уже проснулся и начал уничтожать толпы русских контрударом. Много убитых русских, взято свыше 100 пленных»⁴¹⁴.

Шверер говорит, что танки появились позже, и в ходе атаки было захвачено одно 88‑мм орудие.

В 12:00, потеряв две машины, Кричман повернул танки на восток, на Хулхуту, оставив под Сянциком танковый взвод лейтенанта Склярова и зенитную батарею гвардии капитана Чепуренко. У высоты 5.0 навстречу Кричману из Хулхуты вышли семь немецких танков, поддерживаемых огнем артиллерии. Началась дуэль. Погода стояла туманная, шел мелкий дождь. Видимость снизилась до нескольких десятков метров⁴¹⁵.

В 13:00 советские войска предприняли еще одну попытку штурма Хулхуты. Если ночная атака велась с северного и южного направлений, то дневная – с западного.

За неимением воспоминаний советских ветеранов вновь дадим слово гауптману Фогельзангу: «13:00. С запада наступают 25 тяжелых танков в сопровождении пехоты. Отброшенный от “штриховой высоты” (Strichhohe) русский полк снова сосредоточился и перешел в атаку. Наша артиллерия бьет туда сосредоточенным огнем. Шум и вой, на западе стоит высокая светло-коричневая стена пыли. Наши позиции бомбит сильная вражеская авиация. После трудного и ожесточенного боя эта атака отбита»⁴¹⁶.

Тем временем у Сянцика появились танкисты капитана Теббе из 116‑го тбат на 18-ти танках. За ними следовал 2-й батальон мотопехоты 156-го мп, стремившийся освободить из блокады оказавшийся в кольце 60-й мп. Батальон Теббе атаковал с нескольких сторон: северо-запада, запада и юго-запада. Его поддерживала артиллерия. Командир 152‑го осбр Алексеенко держался из последних сил. Он направил в штаб армии донесение, в котором указал: «патроны и гранаты, боеприпасы на исходе»⁴¹⁷.

Особенно тяжело приходилось 3-му батальону 152- осбр, находившемуся на острие атаки. Немцы стремились прорвать котел и пробиться к гарнизону Хулхуты⁴¹⁸.

Когда закончились снаряды, танкистам пришлось возвращаться на базу, оставив на помощь Андрееву пару отделений автоматчиков, благо настала некоторая передышка. Вопреки ожиданиям, вскоре появилось шесть немецких танков, которые стали утюжить мелкие ячейки с советской пехотой. На немецкий манер, командир зенитного взвода старший лейтенант Щелочинин развернул свои орудия горизонтально и настильным огнем уничтожил танк и два орудия немцев. Однако пехота долго бы не выдержала. На счастье, вернулся танковый взвод лейтенанта Склярова, а затем и его коллеги на КВ-1. Они отогнали противника, подбив 6 танков⁴¹⁹. По оценкам Алексенко, в целом в течение дня на участке, обороняемом его бригадой, было подбито 10 танков и 2 САУ противника, еще один танк сожжен. В ходе боя бойцы взяли в плен трех немецких пехотинцев, двух из которых отправили в штаб армии, а одного в горячке расстреляли⁴²⁰.

Днем сюда же подошли основные силы 1‑го батальона 152‑й осбр Ф. Пархоменко.

И вновь Эрнст Шверер: «Полк переходит в атаку. Мы снова при II‑м батальоне 156‑го полка. Наступаем на одну высоту возле трассы. Справа внизу едут наши танки. Они хорошо продвигаются вперед. Без особых потерь достигаем нашей цели атаки и останавливаемся там. Дело идет трудно и жарко. Русская артиллерия бьет с правого фланга, также справа сильный огонь русских танков. Наш НП снова попадает под мощный обстрел этих обоих видов вооружения. На огневых позициях взрывается много противотанковых снарядов. Правее нас есть еще одна небольшая высота, откуда русским все прекрасно видно. Ущерба эти снаряды, однако, особого не приносят, так как у них малая сила взрыва, а наши земляки уже как кроты зарылись в землю.

Правый фланг 156‑го полка не может продвинуться вперед. Все наши перемещения видны вражеским танкам и подавляются. Наши собственные танки не могут продвинуться из-за многочисленны вражеских ПТО. На нашем участке враг очистил трассу и отброшен еще дальше. Правее ничего не получается, противник там просто слишком силен. Мы остаемся в таком положении до вечера. Взято свыше ста пленных»⁴²¹.

Темнело. Бой стих. Немцы вернулись в Утту.

Южнее одна мотострелковая рота 152‑й осбр совершила 30-километровый бросок к Утте. Ротой командовал старший лейтенант Трофимов. Он располагал стрелковым взводом, взводом станковых пулеметов, взводом 82‑мм минометов, взводом ПТР, взводом 45‑мм орудий. Отряд сопровождала пара Т-60. Выйдя к Утте, рота Трофимова атаковала аэродром. Благодаря внезапности ее вначале сопровождал успех. Разогнав боевое охранение аэродрома, бойцы подожгли несколько складов с бензином и боеприпасами и уничтожили шесть автомашин. Однако быстро пришедший в себя гарнизон взял роту под перекрестный огонь и начал ее охват с флангов. Первыми место боя покинули танкисты. Затем дрогнули и мотострелки.

Погибло 94 человека, было потеряно два 45‑мм орудия, три 82‑мм миномета, 9 ПТР, три станковых пулемета и 11 автомашин. Лишь девять человек на двух автомашинах смогли вернуться в расположение 152‑й осбр, причем шесть из них пришлось сразу отправить в санбат⁴²².

А вот немецкий взгляд на этот бой: «ровно в 8:00 с юго-восточного направления произошла атака вражеских моторизованных сил на дивизионный КП в Утте. Атака была проведена одной моторизованной колонной с совершенно неожиданного направления – из глубины степи. Прикрывающий Утту с юга батальон 156‑го полка вовремя их заметил. Он спокойно позволил русским подойти и с близкой дистанции с помощью артиллерии полностью их расстрелял»⁴²³.

Борьба шла и в воздухе. В этот день погиб пилот 232‑го штурмового авиаполка лейтенант Александр Прудников. Он постарался направить сбитую машину на позиции противника.

В 17:15 В. Герасименко приказал немедленно накормить бойцов 34‑й гвсд и в полночь возобновить бой. Фактически это означало некоторую передышку. Учитывая, что люди не спали всю ночь, она была очень востребована⁴²⁴.

По итогам дня немцы в общем и целом держались. В районе Хулхуты было взято всего два пленных, у Сянцика – еще двое. Губаревич оценил потери только в своей дивизии в 680 убитых и 800 раненых⁴²⁵. В 152‑й осбр погиб 91 человек, ранения получили 82 – причем эти цифры, очевидно, не включают в себя отряд Трофимова⁴²⁶. Было выведено из строя пять танков (три Т-70, один Т-34, один КВ), еще четыре сгорели (два Т-34 и 2 Т-70). Банге записал, что было взято в плен до 500 советских солдат.

Озабочены были и в противоположном лагере. Было подбито и сожжено десять танков. Вместе с расчетами была уничтожена батарея 88‑мм орудий. Артиллеристы и пулеметчики 60‑го мп израсходовали боеприпасы на две трети и просто не могли выдержать еще одного такого же боя. Что вызывало особую тревогу – было сожжено много грузовиков. Также сгорел склад с имуществом 2‑го батальона. Серьезные потери и потеря сообщения по Элистинской дороге привели фон Шверина к выводу о необходимости отвода войск к Яшкулю.

Вдобавок дежурный FW-189 обнаружил, что в Эрдниевской появился 899‑й сп, который следовало ожидать на следующий день в Утте. Это создавало угрозу утраты вслед за Сянциком и Утты, что могло воспрепятствовать отходу 60‑го мп и повлечь его уничтожение.

899‑й сп шел по степи, не встречая никаких осложнений, исключая неорганизованность хозчасти. Куда-то запропастились вышедшие из Енотаевки машины с хлебом, а радиостанция фактически пришла в негодность: ее аккумуляторов хватало на 10–20 минут работы.

22 ноября в 10:00 по дороге, ближе к Утте, полк обнаружил примерно 150 степняков, гнавших скот на запад. В завязавшейся перестрелке было убито 30 всадников, и захвачено свыше ста голов скота – верблюдов, КРС, овец. Погиб один боец⁴²⁷. Трех пленных после допроса расстреляли⁴²⁸.

Организация боевой работы 899‑го сп оставляла желать лучшего. Весь немногочисленный транспорт был отправлен в Черный Яр за продовольствием, и поэтому в Ар-Тоосте пришлось оставить 120‑мм минометы. Это решение выглядит странным, поскольку кроме машин полк располагал некоторым количеством подвод.

21 ноября в 01:15 генерал‑майор И. Губаревич подписал приказ о возобновлении боя с 03:00. 103‑му гвсп предстояло овладеть высотой 1.4 на элистинской дороге, 107‑му гвсп – высотой 6.0 северо-западнее Хулхуты, 105‑му гвсп – зимовьем колхоза им. Канукова с дальнейшей задачей занять высоту 3.3. С запада походили танки бригады Кричмана, которые должны были въехать по пологому склону высоты 6.3 чуть западнее Хулхуты.

Глубокой ночью 21 ноября, в 03:15, гвардейцы, поддерживаемые огнем уцелевших «катюш», начали выдвижение на Хулхуту с рубежа западнее, юго-западнее высоты 2.0, южнее высоты 2.3, юго-восточнее высоты 7.4.

Они еще не знали, что во второй половине 20 ноября фон Шверин согласовал с вышестоящим командованием отход из Хулхуты.

Выходить немцы планировали ночью, забрав всех раненых, орудия и средства транспорта. Имущество, которое было невозможно вывезти, предполагалось уничтожить. Руководство операцией было возложено на командира 60‑го мп полковника Вяля. 156‑й мп был должен помочь пробить коридор и удержать внешний фронт от продолжения советского наступления. В 21:00 в войска поступил окончательный план операции.

21 ноября в 01:00 под покровом ночи немцы начали оставлять позиции и сосредотачиваться для прорыва. Первым должен был идти избежавший серьезных потерь 2‑й батальон. К 03:00 основные силы были сконцентрированы в точке ухода.

2‑я рота 116‑го тбат взорвала четыре неисправных танка (два T-III и 2 T-IV), после чего заняла позиции на «Штриховой горе», у командного пункта 2‑го батальона 60‑го мп в северной части линии Калькутта.

Горло коридора предстояло удерживать 3‑му батальону, который должен был стать и арьергардом отступления.

В 04:15 утра к танкистам пришла просьба о помощи от 1‑го батальона 60‑го мп, окруженного на «Артиллерийской горе» южнее. Однако танкистам пришлось самим отражать атаку советских войск с севера. Подбив в предрассветном сумраке Т-34, немцы смогли пробиться из окружения, и отошли на запад к «высоте Шуленбурга».

В 06:00 им удалось соединиться с деблокирующими авангардами 156‑го мп. В короткой танковой дуэли были подбиты Т-60 с нашей стороны и Т-III со стороны противника.

Очень красочное описание событиям дал артиллерийский капитан Фогельзанг из 146‑го ап:

«3:00. Все оживает! На востоке начинается перестрелка, одиночные взрывы, неразборчивые крики. Русские в процессе отхода атаковали у “фланговой высоты” (Flankenhohe), очевидно, распознав наш план. Они быстро преследуют нас. Гарнизон “фланговой высоты” разбит. Противник уже на “горе Вяля” (Vialberg). К счастью, раненых удалось с некоторым трудом вовремя забрать оттуда.

3:30. Между нашими машинами летят отдельные пули, синие точки мелькают вдоль и поперек. В поселке Хулхута пылает пожар, освещая красным светом темноту. Быстрые фигуры появляются тут и там, путаются и растворяются среди групп машин. Автоматные очереди, выстрелы из винтовок. Свистки, крики, ожерелья очередей из трассирующих пуль. Пришло время начать движение в темноту, которая пока еще остается на северо-западе. Оттуда издалека доносятся только отдельные винтовочные выстрелы. Шум и бой приближается с востока. Наши солдаты в спешке проходят мимо небольшими группами. Со всех сторон ночь пронизывают полосы света.

4:15. Слабое начало! На востоке уже рассветает. Некоторые артиллерийские батареи заняли позиции по обе стороны от “высоты Шуленбурга”. Пока еще слишком темно. На востоке в бинокль ясно видно многочисленных русских. Дикая стрельба, крики “Ура!”. От “горы Вяля”, “черепахи” (Wanze), “высоты Готтвальда” в нашу сторону поспешно бегут люди в коричневой форме. Шесть наших танков стоят дугой вокруг нас фронтом на восток. Очередь за очередью из пулеметов и 2-см пушек они посылают в коричневые толпы. Наконец и артиллерия может вести огонь. Снаряд за снарядом уносятся в подступающих врагов. Их быстрое движение останавливается. Очень быстро на “черепахе” и “штриховой высоте” воцаряется покой. Теперь все происходит с большой скоростью.

III‑й батальон 60‑го полка не может больше сдерживать неожиданно быстрое продвижение русских, его аръегардная позиция захвачена. Сначала медленно, затем все быстрее, с некоторым трудом ротам все же удается держать русских за шею. Перебегая и отстреливаясь, бойцы отступают к артиллерийским позициям. Наконец-то они могут быть под защитой стволов.

Артиллерия пока еще должна держаться, иначе русские вмешаются в маршевое движение и уничтожат пеший I‑й батальон. 3‑я батарея оживленно бьет на восток, 8‑я держит под спокойным, но эффективным обстрелом участок между “горой Вяля” и “штриховой высотой”. Внезапно командир 1‑й батареи без слов показывает на юг. На гребне высоты там, который немного удлиняется на запад, происходит следующее: через него переваливаются три бронированных черепахи, поспешно устремляясь на север. “1‑я батарея! Танки с юга! Огонь!” Пушки разворачиваются, первые снаряды летят прямой наводкой, разбрызгиваются фонтаны взрывов. Огонь ложится хорошо, танки останавливаются. Но теперь через высоту переваливаются новые: 10–12–16 Т-34, тяжелые танки!

Теперь разворачивается и 8‑я батарея. Ее тяжелые “чемоданы” с шумом проносятся над нашими головами. Теперь танки тоже увидели нас. Они останавливаются, поворачивают башни, вспышка, грохот! Первые снаряды рвутся между нами. Внезапно мощный огонь открывается и с “чешуйчатой высоты” (Schluppenhohe).

Выстрел за выстрелом в быстром темпе. Белые облака танцуют над колонной I‑го батальона 60‑го полка. Снаряды взрываются в его рядах. Две русских батареи ведут огонь по длинной людской колонне с 2000 метров. Быстрый разворот артиллерийских орудий, вой их снарядов, разрывы смешиваются со вспышками выстрелов 8 русских пушек, которые мы теперь четко видим.

Вдруг – грохот. Летят обломки, падают фигуры, один тягач горит, другой снаряд попадает в группу пехоты. Раненые катаются на земле, лежат разорванные трупы. Пушку придется бросить, тягач получил попадание в мотор. Раненые быстро перегружаются на другие тягачи, как гроздья винограда гренадеры облепляют ствол, станины и передок, сидят на капотах и подножках. Теперь по нам бьют танки: снаряд за снарядом. С криком “Ура!” русские бегут в атаку со всех холмов. В длинной маршевой колонне начинается ад. 16 танков стреляют с юга, 2 батареи с севера ведут огонь по узкой полосе людей и машин. С востока летят трассеры пулеметных очередей.

В строй влетают снаряды. Люди падают на землю. Быстро подают товарищам руку. Раненых грузят на следующее транспортное средство. Мертвые остаются лежать, места слишком мало для живых. Друг на друге лежат они в кузовах тягачей. Только бы вырваться из этого ада и не попасть в руки к русским, со всем остальным можно будет разобраться потом. Через четверть часа стрельба утихает. 1‑я батарея снова занимает позиции и отправляет несколько снарядов на восток. Напряжение спадает, на лицах появляется облегчение. Мы прорвались»⁴²⁹.

Вот что писали штабные офицеры 16‑й моторизованной дивизии:

«05:00. Теперь мы отошли довольно далеко. Солнце, кажется, начало всходить. Светлые лучи рассвета окрашивали туман в молочный цвет. В степи были видны движения техники – танков и автомобилей. 156‑й мп атаковал противника на широком фронте.

Советы, кажется, не понимали происходящее. Они вели по всей местности дикую и непрекращающуюся стрельбу. Они не могли вынести, что гарнизон ушел из Хулхуты. Теперь с юго-востока шла огромная колонна. Автомобили, орудия, тягачи… Вся техника увешана людьми, как гроздьями винограда. Это 60‑й мп.

05:30. Светает. Впереди колонны идет бронированный тягач генерала (фон Шверина). На нем развевается треугольный черно-бело-красный маленький флаг. Каждый боец знал, что командир вместе с ним. Вся степь казалась наполненной людьми и транспортными средствами, которые катились неупорядочено и быстро на северо-запад. Люди сидели в машинах, на подножках, на капотах, даже на стволах пушек. Это было бегство евреев из Израиля. Это было неописуемо».

Как выяснилось позднее, полковник Вяль оставил на окрестных буграх лишь силы прикрытия. Явно предвзято относившийся к Губаревичу штаб 28‑й армии сделал спустя две недели не вполне оправданные выводы: «При наступлении на Хулхуту отход противника был замечен с опозданием на 12 часов, что позволило противнику оторваться от наших войск. Утром 21 ноября дивизия доносила о продолжающемся упорном сопротивлении противника, между тем как в этот момент в районе Хулхуты противника уже не было»⁴³⁰.

Врач М.Н.Огнева и медсестра М.В.Мишукова 34‑й гвсд в калмыцкой степи

Начальник артиллерии 28‑й армии генерал‑майор Устинов дал более взвешенную оценку: «В ночь на 21 ноября противник оставил Хулхуту, прикрывая свой отход арьергардом, который до утра создавал видимость упорной обороны, а в 06:00 даже проявил активность в восточном направлении. Артиллерия 34‑й гвсд продолжила с утра 21 ноября вести огонь по заявкам пехоты, и только к 10:00 выяснилось, что противник оставил Хулхуту, и вывел свою группировку из-под удара наших войск, обойдя занятый 152‑й осбр Сянцик с севера»⁴³¹. Аналогичная запись содержится в документации 905‑го сп, чей 1‑й батальон участвовал в боях за Хулхуту. Штабисты 905‑го сп указали, что 21 ноября в 04:00 немцы ушли из Хулхуты, прикрываясь сильным артиллерийским и минометным огнем⁴³².

Утром у Сянцика окопавшиеся пехотинцы из 152‑й осбр (2‑й, 3‑й и 4‑й батальоны) подверглись атаке немцев, совершавших отвлекающий маневр. В атаке приняли участие 15 танков и до 2 батальонов пехоты, поддержанных огнем 23 орудий. 156‑й мп стремился сковать действия советских войск с тем, чтобы те не бросились в погоню за отступающим 60‑м мп. Алексеенко удержался лишь благодаря тому, что вовремя подоспели 11 автомашин со снарядами⁴³³.

В 08:00 21 ноября силы прикрытия 60‑го мп тоже начали отходить из Хулхуты на северо-запад, сквозь разрывы в позициях 34‑й гвсд. Только передовой отряд бригады Алексеенко наблюдал 80 автомашин с пехотой. Степная дорога была просто набита транспортом. В это же время наши войска вышли к остаткам саманных хижин Хулхуты. Потерявшая два танка и до 20 автоматчиков бригада Кричмана в 09:00 продолжила движение и вскоре заняла немецкие траншеи на юго-западе линии Калькутта. Сюда же подтянулись и бойцы 105‑го гвсп⁴³⁴. К 10:00 смолкли последние перестрелки.

Эди Мозер, на своей восьмиколесной машине прикрывавшей отход пехоты, удивлялся бездействию советских войск ничуть не меньше, чем Герасименко: «По наступлении темноты прибыл связной мотоциклист, который сообщил, что моя часть должна немедленно выступить в помощь пехоте для борьбы против советских танков. Так как у меня была только одна машина, я сразу направился в заданном направлении, но противника там не обнаружил. Через полчаса я вернулся к палатке. Убрав от входа два трупа советских бойцов, мы попытались наверстать упущенный сон. Но около полуночи прибыл еще один связной, который передал приказ покинуть Хулхуту до рассвета. Уходить было нужно в северо-восточном направлении, причем несколько танков, усиленные саперами, должны были расчистить минное заграждение и образовать коридор. В случае опасности, я должен был занять левый фланг, а Густав Вейсмайер – правый. В 03:30 мы должны были достигнуть минного поля.

Организация выхода была поставлена безупречно. Мы вышли южнее колонны на 1 км. Когда начался рассвет, мы смогли увидеть бронированную армаду русских. Мы шли всего в 3 км от них по полевой калмыцкой дороге, а русские на протяжении 20 км стояли на грейдере Утта – Хулхута. У каждого, кто вырвался из котла в Хулхуте, остались свои впечатления. Я хотел бы остановиться на том, что запомнилось мне.

Так, я читал сообщение хауптмана Вегельсанга о драматической борьбе, которая произошла во время атаки в час ночи. Моя машина была должна уйти из Хулхуты в 03:45 по пути, проложенному саперами через минные заграждения. В это время не было слышно ни одного выстрела. Когда между 04:00 и 05:00 начался рассвет, моя машина стояла еще в 1 км западнее Хулхуты. Севернее нас на Утту уходили автомашины и бронетехника дивизии. Вдоль дороги стояли советские танки, построившись как на параде. Стволы их орудий были направлены на север, а на башнях с биноклями стояли командиры.

Советы, скорее всего, не понимали, что происходит севернее дороги Хулхута – Утта, и надо было, как можно дольше оставлять их в этом неведении. Я надел свое пальто мотоциклиста и русскую каску. Наша пушка была направлена на запад, в немецкую сторону, а глаза мои смотрели преимущественно влево, на русских. Правее нас шла колонна, где в переполненных машинах сидели солдаты. Они сидели даже на лафетах и стволах орудий.

Становилось все более непонятно, почему русские ничего не делают. Особенно критичным стало положение, когда расстояние между двумя колоннами сократилось до 500 метров. Моя машина направилась вперед на Утту, в готовности быстро увеличить скорость при первом выстреле из гранатомета. После 4 км пути число советских танков южнее уменьшилось, но от Утты начал доноситься шум боя. Позже мы узнали, что рота 156‑го мп предприняла отвлекающую атаку. Все пребывающие к Утте транспортные средства уходили сразу на Яшкуль. Так как на этом неожиданности дня не заканчивались, я сразу пересел на старый восьмиколесный БТР, который только что вернулся из ремонтного цеха в Георгиевске».

Не без зависти советские пехотинцы осматривали немецкие окопы. Василий Кравцов из 771‑го ап 248‑й сд позже вспоминал: «когда заняли их окопы, заглянули в землянки и подивились, с каким комфортом они обустроились: стены фанерой обиты, одеялами утеплены. Похоже, здесь зимовать собирались»⁴³⁵. Схожие воспоминания остались и у Вениамина Пограничного из 159‑й осбр: «землянки, утепленные овечьими шкурами, вода и шнапс в канистрах, запасы еды»⁴³⁶. Ярких впечатлений набрался и его сослуживец Евгений Рогов: «немцы выкопали огромную яму, размером словно дом, обили изнутри ее овечьими шкурами, накрыли в четыре или шесть слоев. Потом, когда мы продвигались вперед, мы отбили у немцев эту землянку и в ней расположился уже штаб нашей бригады. Так что это помещение досталось нам от немцев»⁴³⁷.

Командир 152‑й осбр Алексеенко был вынужден издать отдельный приказ. В нем он предостерегал о заминировании немцами блиндажей и предметов обихода, а также необходимости осторожно подходить к использованию трофейных продуктов питания. В качестве примера Алексеенко привел случай, когда 21 ноября несколько человек из его бригады употребили захваченный в Сянцике этиловый спирт. В результате спустя два дня шесть из них умерли⁴³⁸.

Части 28‑й армии бросились к Утте. 34‑я гвсд сменила 152-ю осбр, заняв Сянцик. Гвардейцы остановились в Сянцике. Хулхуту занял 905‑й сп 248‑й сд. Сражавшаяся здесь 152‑я осбр выдвинулась на запад, к Утте.

В воздух поднялись самолеты 289‑й ШАД. За день было сделано всего 10 самолетовылетов, сброшено 24 бомбы, выпущено 58 РС и 1120 снарядов, 2600 патронов ШКАС. Летчики отметили попадания в 5–6 автомашин отходивших немцев. Два самолета не вернулись с задания⁴³⁹. При этом летчики едва не отбомбились по высоте, уже занятой советской пехотой. Только энергичное размахивание шапками и внимательность пилотов исключили трагическую ошибку. Командование ШАД высказало претензии армейским штабистам за безответственное отношение к делу.

16‑я мд быстро отходила к Яшкулю, достигнув его до конца 22 ноября. Оперативники 28‑й армии подводили итоги двух дней боев.

34‑й гвсд в качестве трофеев досталось 30 автомашин «Рено», 247 винтовок, 7 ручных пулеметов, 7 орудий, два приемника, 20 телефонных аппаратов и 30 км кабеля, было взято в плен два немца. Дивизия вывела из строя 12 танков, 62 автомашины, 8 орудий, 7 мотоциклов, 971 немецкого солдата и офицера. Потери составили 849 человек убитыми и 1005 ранеными, еще 267 пропали без вести (фактически, погибли). Среди погибших было 78 офицеров.

152‑я осбр захватила двух пленных, одну автомашину, полевую кухню (очень ценное приобретение), два танка, зенитное орудие, склад с 150 бочками бензина, 15 пистолетов, две винтовки, ручной пулемет, 600 снарядов и радиоприемник. Бригадой было подбито и уничтожено 12 танков, 10 автомашин, две самоходки, два станковых и один ручной пулемет, семь складов, уничтожено три роты. Потери ударных подразделений достигли критической отметки. Только в мотострелковом батальоне, сопровождавшем 6-ю гвтбр у Сянцика, погибло 135 человек⁴⁴⁰. Всего в 152‑й осбр было убито 169 человек (14 офицеров), ранено 118 (7 офицеров), пропало без вести 4 рядовых. Были и проблемы с дисциплиной. Один боец дезертировал, двое были расстреляны за трусость⁴⁴¹.

6‑я гвтбр захватила под Сянциком один исправный танк, три автомашины и одного пленного. Было уничтожено 8 и подбито 6 танков, два тягача, 21 автомашина, 5 орудий и склад боеприпасов. К завершению боев у Утты – Хулхуты счет бригады пополнился по трофеям еще на один танк, две автомашины, мотоцикл и двух пленных. Было уничтожено еще одно орудие. Из 46 танков бригады было потеряно восемь: пять было подбито (4 – Т-34, 1 – Т-60), три сожжено (КВ, Т-34 и Т-60). Еще три Т-34 и три Т-70 потерял 565 тбат. Таким образом, в бригаде Кричмана оставалось еще 28 машин, включая 5 КВ, 9 Т-34 и 14 Т-60. Но еще 18 машин подлежали ремонту. Бригада потеряла 19 человек убитыми и 29 ранеными. Серьезные ранения получил Герой Советского Союза Михаил Криворотов, спустя несколько месяцев скончавшийся в госпитале в Астрахани.

Первые потери понес 905‑й сп 248‑й сд, совершавший отвлекающий маневр. Погибло 26 красноармейцев, было ранено 54.

В общей сложности трофейными службами было собрано между Хулхутой и Яшкулем 10 танков, пять 76‑мм орудий, четыре 45‑мм, шесть 37‑мм орудий, один тяжелый 120‑мм миномет, две зенитные установки, 32 вполне исправные машины и еще семь подлежащих ремонту, девять мотоциклов и 15 км телефонного провода. Интересно, что в Хулхуте было захвачено 422 наволочки, 467 матрасов и 713 одеял, что дает некоторое представление о численности оборонявшегося там гарнизона⁴⁴².

В журнале боевых действий группы армий «А» со ссылкой на доклад фон Шверина указано, что 60‑м полком под Хулхутой были «потеряны три роты и произошли крупные потери материальной части»⁴⁴³. Фогельзанг пишет, что 2‑й батальон Линднера сократился до 150 человек, то есть до размера роты⁴⁴⁴.

Таким образом, немцы потеряли примерно 300–350 человек убитыми, тяжелоранеными и попавшими в плен. Соответственно, число легкораненых можно оценить примерно в 300–400 человек. За удачный выход из Хулхуты полковнику Вялю был присвоен Рыцарский крест.

Утром 22 ноября 152‑я осбр вышла к Утте. 2‑й осбат шел через пески севернее поселка, а по дороге, поддерживаемые несколькими танками Кричмана, продвигались пехотинцы из 3‑го осбат. Еще один батальон продвигался южнее. В Утте они обнаружили два немецких взвода и несколько танков. После короткой перестрелки, в ходе которой два немецких танка получили повреждения, противник отошел. Бригада вообще не понесла потерь, не считая трагического наезда грузовика с красноармейцами на мину, в результате чего восемь человек погибли и двое получили ранения⁴⁴⁵. В 19:00 здесь показалась головная часть колонны прошагавшего два дня по степи 899‑го сп.

34‑я гвсд по-прежнему дислоцировалась у Сянцика, а 905‑й сп – в Хулхуте. В 18:00 по приказу Губаревича 103‑й гвсп вышел на Элистинскую дорогу и сел в грузовики для продвижения к Яшкулю. У него в руках было распоряжение Герасименко – к 2 часам ночи 24 ноября «сосредоточиться главными силами в Яшкуле»⁴⁴⁶. В командовании армии пришли к выводу, что одним броском смогут достичь Элисты.

Герасименко сообщил в штаб фронта, что намерен атаковать 16-ю мд на фронте Олинг – Яшкуль и овладеть позициями противника. Для этого он намеревался привлечь 34-ю гвсд, 6-ю гвтбр, 899‑й СП и мотобатальон 152‑й осбр. Впрочем, командарм сомневался, что сможет добиться этого только своими силами. В докладной на имя командующего фронта он написал: «Отсутствие транспорта не позволяет полностью осуществить намеченные планы операции. Потрепанная, но боеспособная 16‑я мд поспешно отходит на запад, ускользая из-под удара частей армии. Приказал 6‑й гвтбр, преследуя противника, не позволить ему уйти на север. Считаю, что для выполнения этой задачи одной танковой бригады недостаточно»⁴⁴⁷. Продолжая докладную, Герасименко предложил выделить из состава 51‑й армии усиленный батальон и перебросить его на грузовиках в направлении Элисты. Предложение было отвергнуто ввиду того, что 51‑я армия сама испытывала трудности при взломе обороны 7‑го румынского корпуса на Сарпинских озерах. 

Линия Тобрук

23 ноября 1942 года 152‑я осбр и бригада Кричмана, преследуя 16-ю мд, вышли на рубеж в 5–8 километров севернее и северо-восточнее поселка Яшкуль. Фон Шверин, уйдя на линию Тобрук, смог удержаться. Правда, из 450‑го туркестанского батальона дезертировала группа легионеров во главе с муллой Гани Садыровым, но особого значения для немцев это не имело.

Местность вдоль дороги абсолютно плоская, не пересеченная ни балками, ни буграми, но местами заболоченная. Поэтому Элистинская дорога, огибая ильмень Дорт-Хулсун, спускается немного к югу. Сейчас этот ильмень пересох, и на его месте находится заболоченное понижение (урочище). В описываемое время Яшкуль тоже был иным. Он представлял собой три населенных пункта, с севера на юг: собственно Яшкуль на южном берегу Дорт-Хулсун, затем Среднее Село и Городок. Дальше опять начинались болота и солончаки, среди которых разместился пункт Цаган-Усун. Иных поселений в этом направлении не было, и нет до сих пор.

В 30 км строго на восток от Яшкуля начинаются пески Бузги, в которых вырыто несколько колодцев, включая Теегин Герл. На таком же расстоянии, но северо-восточнее, урочище Шалда, а чуть севернее урочище Дорт-Чапчачи. В треугольнике Яшкуль – Шалда – Олинг местность несколько меняется. С юга на север здесь поднимается гряда пологих холмов, из-за особенностей растительности, носящих название Синие горы. Кое-где одиноко возвышаются курганы, наиболее видный из которых Ацха-Хартолга. Он отлично виден с элистинской дороги и находится в 3 км севернее нее. В 1942 году южнее Ацха-Хартолга еще лежали руины разрушенного во время антирелигиозной кампании буддистского храма, Хурула.

Теперь об Олинге и прочих пунктах севернее Яшкуля. Если Яшкуль лежит в южной части ильменя Дорт-Хулсун, то Олинг в северной. Собственно это даже не деревня, а несколько глиняных домиков чабанов. Ни советские, ни немецкие войска привязки к этому пункту не имели, и он используется в описании хода боевых действий лишь как географическая отметка. Но этот пункт имел высокое значение. Через него лежал обходной путь к Элистинской дороге, севернее Яшкуля. Далее за Олингом на север начинался еще один ильмень, Дед-Хулсун. Сейчас он тоже по-прежнему существует, хотя и серьезно уменьшился в размерах, но тогда, по воспоминаниям ветеранов, являл собой достаточно обширное озеро, заросшее высоким и практически непроходимым камышом.

От Яшкуля через Олинг шла дорога на Чилгир. Другая дорога к Чилгиру шла от Утты, через урочище Чапчачи, пункты Юпсур и Ниицян.

Оборонительный рубеж защищал 60‑й мп, 156‑й мп стоял в резерве. На фронте появились даже три туркестанских батальона, сформированных из оказавшихся в плену советских солдат и офицеров восточных национальностей: казахов, татар, узбеков, калмыков. Каждый батальон насчитывал до 1000 бойцов, но на офицерских должностях находились исключительно немцы. Боевой дух туркестанцев был не особенно высок. Фогельзанг даже описывает историю с расстрелом батальонного доктора – русского по национальности – обвиненного в работе на советскую разведку.

Ноябрь 1942 года, борьба на линии Тобрук

Линия Тобрук выглядела следующим образом.

На севере она начиналась от опорных пунктов Чилгир и Нюкюн, в которых стояли, соответственно основные силы 811‑го туркестанского батальона и рота данного батальона, а также передовые отряды эскадронов доктора Долла.

Далее, вдоль бугров, тянущихся на восточной стороне ильменя Дед Хулсун, урочища Олинг и ильменя Дорт Хулсун были оборудованы огневые точки и опорные пункты. Их защищали 782‑й туркестанский батальон, и чуть южнее, 3‑й батальон 60‑го мп. Перед Дед-Хулсуном и Олингом тянулись минные поля. На курганах восточнее Дорт-Хулсуна расположилась немецкая артиллерия, в том числе противотанковая. Передовой пост был выдвинут на высоту Шарадрык, расположенную на полпути между Олингом и Ацха Хартолга.

2‑й батальон 60‑мп оборонял холмы северо-восточнее Яшкуля. Важнейшей высотой был курган Ацха Хартолга. На ее южных скатах стояла артиллерийская батарея. И с юга и с севера подчиненные майора Линднера основательно заминировали плоскую степь.

Местность восточнее и юго-восточнее Яшкуля, Среднего Села и Городка также была заминирована. Передовые опорные пункты были оборудованы в развалинах хурула, высотах южнее его и у худуков Шавхата, Камхулта. Их защищали 1‑й батальон 60‑го мп капитана Торлея и 450‑й туркестанский батальон капитана Копфа.

156‑й мп формировал второй эшелон обороны: в 7–9 км западнее и юго-западнее Яшкуля и Городка. У совхоза Ревдольган на карте оперативного отдела 28‑й армии нарисован светло-коричневый флажок и написано: Калмыцкий полк. Здесь находился штаб доктора Долла. Эскадрон Долла стоял в Цаган-Усуне южнее Яшкуля, а еще один оперировал на глубоком юге близ Тавун Усуна. В Улан-Эрге находились 811‑й туркестанский батальон, а также командный пункт фон Шверина и, соответственно, немецкая охранная рота.

27 ноября к немцам поступили скудные резервы – сводное подразделение из частей флота и сводное подразделение из штаба группы армий «А», всего примерно две роты⁴⁴⁸. Воздушный флот направил в дивизию еще один взвод легких зениток из 99‑го зенитного полка.

Чуть ранее, в октябре, прибыл запасной батальон в составе примерно 1000 солдат и офицеров. Если это пехотное соединение за месяц было обучено и подготовлено к боям в степи, пройдя акклиматизацию в Троицком, то от моряков прока было немного. Они прибыли в Калмыкию, полагая, что войска вермахта со дня на день достигнут Каспийского моря, где, собственно, и должны были создать базу для рейдов против советских морских коммуникаций. Информация об отступлении от Хулхуты стала для моряков неожиданной. Спустя некоторое время командование отправило их в глубокий тыл.

Сила обороны 16‑й мд заключалась в первую очередь в грамотном построении опорных пунктов, огневом взаимодействии и оперативности, которая обеспечивалась танками, САУ, БМП и шедшими под их прикрытием грузовиками. Лучший самолет-разведчик второй мировой войны FW-189 обеспечивал получение оперативной информации. 

Первый штурм линии Тобрук

34‑я гвсд вышла к Олингу. Замысел советского командования был очевиден: выйти в тыл к фон Шверину западнее Яшкуля, и вынудить немцев как минимум отойти на Элисту. В подчинение Губаревичу был также придан 899‑й сп.

Первым решил взяться за дело Кричман. Он принял решение перехватить ударом с северо-востока дорогу Яшкуль – Элиста, после чего развернуть танки на восток и атаковать немецкие позиции у Яшкуля с тыла. Оставив в 3 км восточнее Яшкуля, то есть неподалеку от Ацха-Хартолга, силы прикрытия в составе одного КВ, двух Т-34 и взвода пехоты, в 14:00 Кричман ввязался в бой с немцами. На полной скорости, неся на борту десанты автоматчиков, танкисты Кричмана выехали к высоте Шарадрык.

Немцы располагали здесь 18 танками и батальоном пехоты. Потеряв два танка сгоревшими, Кричман вышел из боя. В 15:00 после передышки его бригада вновь атаковала немецкие позиции⁴⁴⁹. Кричману удалось занять холмы в 2 км юго-восточнее Олинга, в 3 км северо-восточнее Яшкуля. По итогам дня бригада потеряла 4 КВ, 5 Т-34, 8 Т-60, по техническим причинам вышло из строя два Т-34 и один Т-60. Такой дорогой ценой бригада уничтожила один немецкий танк, минометную батарею и три автомашины. Еще один немецкий танк был подбит, удалось захватить автомашину и мотоцикл, взять двух пленных⁴⁵⁰. Кричману отправили помощь – колонну из 46 автомашин с боеприпасом и продовольствием. Однако ввиду отсутствия пехоты он был вынужден отвести танки на восток, сдав участок подоспевшим гвардейцам Губаревича.

23 ноября погиб лейтенант 289‑й ШАД Лысков. Во время выполнения боевого задания его Ил-2 был подбит и возвращался в Астрахань на высоте 40 метров. Внезапно самолет круто повернул к земле и врезался в нее⁴⁵¹. Неприятность случилась в 899‑м сп. Автомашина полка подорвалась на немецкой мине, был контужен красноармеец.

24 ноября в 04:00 в районе Олинга сосредоточились сорок танков 6‑й гвтбр и сильно обескровленный под Сянциком мотострелковый батальон 152‑й осбр. В 20 км восточнее Яшкуля урочище Шалда занял 899‑й сп, подошедший из Юсты. Он был обстрелян дальним артогнем, после чего встал и окопался. В Утте разместилась 152‑я осбр.

Тем временем в штаб 28‑й армии прибыл заместитель командующего фронтом генерал Захаров. По воспоминаниям служившего в 107‑м гвсп в звании лейтенанта А.И. Сурова, и подполковника Г. Тельных именно Захаров настоял на форсировании событий. Он потребовал от Герасименко, а тот в свою очередь, от Губаревича, немедленно выступить через Олинг на юго-запад и перерезать дорогу Элиста – Яшкуль.

Олинг оборонял потрепанный в Хулхуте 2‑й батальон 60‑го мп. Чуть севернее стоял 782‑й туркестанский батальон.

Если бы Захаров имел некоторое терпение или озаботился мобилизацией автотранспорта, к Олингу можно было перебросить, на выбор, 902‑й сп, 905‑й сп, 152-ю осбр, а то и 52-ю осбр, стоявшую в бездействии в районе Зензелей. Это позволило бы гвардейцам, не опасаясь за фланги, совершить бросок к дороге. Даже плохо обстрелянные части – лучше, чем никакие. Однако такого решения принято не было, и гвардейская дивизия начала наступление в условиях, когда второй эшелон за ее плечами практически отсутствовал. И это в условиях открытой местности!

24 ноября в 05:20 командующий армией Герасименко отдал приказ о штурме Яшкуля. 34‑й гвсд вместе с 6‑й гвтбр предстояло нанести удар на Олинг. 899‑й сп стоял в резерве.

В ночь на 25 ноября основные силы 34‑й гвсд разместились: 107‑й гвсп севернее кургана Ацха-Хартолга, у кошары, 105‑й гвсп – у развалин Хурула, на высоте 10.3, 103‑й гвсп близ соленого колодца в 3 км северо-восточнее Олинга, у отметки 8.0. Дивизия готовилась к отдыху. За два дня у Хулхуты она потеряла четверть всего состава. Сказывалась и усталость бойцов. Наконец, сильно отстала артиллерия, а уцелевшие «катюши» 76‑го гвмп ушли на ремонт в Трусово, пригород Астрахани⁴⁵².

Справа – начштаба 28‑й армии Самуил Рогачевский

25 ноября в 09:00 34‑я гвсд Губаревича и 6‑й гвтбр Кричмана направились к Олингу. К 16:00 они вышли на рубеж атаки, которая началась в 19:00⁴⁵³. «Таким образом, – отмечал в мемуарах начштаба армии С. Рогачевский, – не оказалось светлого времени для организации взаимодействия между соединениями ударной группы, а также внутри соединений. Артиллеристы не имели светлого времени суток для привязки артиллерии и разведки полей, выбора места для огневых позиций и наблюдательных пунктов»⁴⁵⁴.

Пехота шла без артиллерийской поддержки – расчеты с орудиями еще не успели подойти.

В 4 километрах юго-восточнее Олинга гауптман Фогельзанг из 146‑го ап принимал у себя в гостях командира 2‑го батальона 60‑го мп майора Линднера. Место встречи представляло собой земляную яму, прикрытую крышей из тростника. Крыша держалась на паре столбов. В середине разместилась глиняная печь, а меблировка состояла из железной кровати и приспособленных под стулья ящиков. Немцы раздобыли гуся и сварили глинтвейн.

В разгар вечеринки позвонил командир полка и сообщил, что «русские прорвались в Олинг».

Шел небольшой снег и видимость упала до 150 метров.

К позднему вечеру гвардейцы овладели немецкими окопами 1 батальона 60‑го мп и в 23:00, заняв Олинг, вышли на 2 км к юго-западу от этого пункта. От Яшкуля их теперь отделяло всего 3–4 км. С холмов, расположенных южнее Олинга, Яшкуль отлично просматривался.

Отто Линднер, пытавшийся выбраться в Олинг, едва не попал в плен и был вынужден вернуться. Были захвачены все орудия 9‑й немецкой батареи. В ночной суете персонал 146‑го ап и пехотинцы 156‑го мп открыли огонь друг по другу, в ходе которого трое немцев были убиты.

Немецким персоналом аэродрома Яшкуль овладела паника, и они взорвали два неисправных FW-189, чтобы те не попали к русским⁴⁵⁵.

Однако паниковали не все. Профессионал маневренной войны, фон Шверин решил совершить бросок через степь. Он выдвинул батальон пехоты на грузовиках и 10–12 танков в обход из Яшкуля, южнее астраханской дороги с тем, чтобы затем круто повернуть на север и выйти в тыл к 34‑й гвсд. Дополнительный удар предполагалось нанести из Чилгира.

165‑й мотоциклетный батальон был переброшен на позиции неустойчивого 782‑го туркестанского батальона северо-западнее Олинга. С запада шел 3‑й батальон 156‑го мп. С юга – 2‑й батальон 60‑го мп и 1‑й батальон 156‑го мп.

Тем временем наступление 34‑й гвсд развивалось.

Батальон Торлея (1/60 мп) был отброшен к северным окраинам Яшкуля. Батальон Линднера (2/60 мп) был блокирован на высоте Арца Хартолга северо-восточнее и у зимних конюшен севернее Яшкуля. В 21:30 немцы силами 3‑й роты 1/156 мп попытались установить соединение с батальоном Линднера. Рота пошла по «озерной дороге», но несмотря на темное время суток была замечена гвардейцами. В итоге противник понес серьезные потери и был отброшен назад.

В 23:00 гвардейцы атаковали зимние конюшни и заняли их. Батальон Линднера был вынужден отойти к кладбищу северо-западнее Яшкуля, где соединился с батальоном Вольфа (1/156 мп).

26 ноября в 02:00 передовые группы 34‑й гвсд достигли дороги Элиста – Яшкуль. Затем дивизия вышла на рубеж северо-западнее в 4–6 км от Яшкуля. 105‑й гвсп достиг долины Кемердык, 107‑й гвсп – отметок 0.7, 1.8, 2.2. 103‑й гвсп шел по астраханской дороге восточнее Яшкуля и занял зимовья. В плен было взято два солдата 60‑го мп.

На линии удара оказались позиции 146‑го ап гауптмана Фогельзанга. Очень скоро у немцев закончились снаряды, и они были вынуждены с помощью тягачей эвакуировать пушки. «Я лежу в северной части поселка в небольшой впадине рядом с адъютантом, – вспоминал после войны Фогельзанг. – Слабо освещенные фигуры с меховыми шапками на головах достигают хижин в 30 метрах от нас, заскакивают туда, стреляют на восток; выстрел за выстрелом мы посылаем по ближайшим целям. Людской напор не утихает. Ордонанс-офицер хватает нас за руки – мы остались последние, это крайний срок, иначе нас отрежут. Мы выпрыгиваем, сразу же горячий осколок больно бьет меня в кожаную портупею».

Немецкий гарнизон был разбит. Смертельное ранение в голову получил командир 5‑й роты 60‑го мп Вортманн, большие потери понесла 3‑я рота 1‑го батальона 156‑го мп.

Дальше советское продвижение было остановлено, поскольку противник подтянул тяжелую технику – четыре танка, два САУ и зенитную артиллерию.

Майор Линднер получил задачу с остатками сил своего 2‑го батальона 60‑го мп построить новую временную линию обороны к северу от Яшкуля, а Фогельзанг – приказ собрать то, что осталось от 2‑й и 5‑й батарей для контрудара. Контрудар предстояло наносить 1‑му батальону 156‑го мп Вольффа при поддержке 17 танков батальона Теббе.

Ввиду спешки при подготовке операции, управление разладилось. Как отмечал потом начальник штаба армии Самуил Рогачевский, «зачастую войска действовали самостоятельно и разрозненно, а командиры соединений и частей были лишены возможности в сложной динамке боя парировать контратаки противника. Действия пехоты и артиллерии практически не были скоординированы по времени, рубежам и объектам, пехота наступала без артподдержки, неся большие потери»⁴⁵⁶. Ответственность за это с Губаревичем должно было разделить командование армии, которое погнало войска вперед на штурм линии обороны противника, поставив самые общие задачи и не дав времени ни разведать обстановку, ни привести утомленную дивизию в порядок.

Командование запаздало, но спешно подтягивало резервы.

899‑й сп продвигался по шоссе к Яшкулю с задачей сковать часть сил гарнизона. Ему предстояло наступать северо-западнее развалин Хурула. Поскольку немцы, терпящие катастрофу у Сталинграда, и концентрировавшие силы 16‑й мд к Яшкулю, очистили Омн Керюльчи, 1‑й батальон 899‑го, остававшийся ранее у Сарпы, на всех парах устремился к Утте. Здесь по-прежнему стояла 152‑я осбр, исключая ее 2‑й батальон, оборонявший Сянцик. 905‑й сп вместе со штабом 248‑й сд разместился в немецких землянках у Хулхуты, а 902‑й сп по совершенно непонятым причинам находился в глубоком тылу у Давсны. В результате тылы 34‑й гвсд у Олинга охраняли несколько танков бригады Кричмана и небольшие подразделения пехоты.

В 152‑й осбр день ознаменовался инцидентом, весьма неприятным для командования. Захаров, наконец, принял решение сформировать силами бригады моторизованный отряд, который должен был поддержать бригаду Кричмана. Поручение было дано замкомбригу подполковнику Жукову. Однако Жуков, свалив задачу на нижестоящих командиров, отбыл в неизвестном направлении. До рассвета его так и не удалось найти, вследствие чего отряд не был сформирован. Алексеенко отстранил Жукова от должности и передал его дело в трибунал⁴⁵⁷.

Немцы не теряли времени даром. Несмотря на ухудшение погодных условий (ночью выпал снег) они интенсивно перебрасывали подкрепления в Яшкуль.

В 04:55 утра 26 ноября немцы перешли в контратаку.

Пройдя без боя три километра, в 5:15 юго-восточнее зимних конюшен 1/156‑й мп натолкнулся на решительное сопротивление гвардейцев, закрепившихся на господствующей гряде Арца-Хартолга. В предрассветном бою 1 рота 1 батальона 156‑го мп смогла овладеть высотой, а на востоке появился батальон Линднера, однако дальнейшее продвижение 1/156 мп и 2/60 мп были остановлены.

Немцев выручили танки. С северо-восточного направления подъехали T-III и T-IV танкового батальона, которые и замкнули мешок.

Гвардейцы отчаянно сражались. Ранение получил командир 116‑го тбат немцев, а затем и сменивший его заместитель. В 1‑й роте 1‑го батальона 156‑го мп были выбиты все офицеры. Контратаки переходили в рукопашные схватки. Однако превосходство в технике сыграло решающее значение, и бойцы Губаревича были разбиты. В плен по оценкам противника попало двести – триста человек.

Тем временем 3‑я рота 1/156 мп вышла к зимним конюшням и в 07:30 овладела ими. Танкисты из 116‑го тбат метались между поддержкой 156‑го мп, окружившего гвардейцев, и отражением атак отброшенной на восток бригады Кричмана.

Бригада Кричмана была отсечена от гвардейцев и отошла на 1,5 км северо-восточнее, юго-восточнее Олинга. Она потеряла еще два Т-34 и один Т-60, сгоревшие в степи. Один Т-34 был подбит. Погибло 36 человек, в том числе семь офицеров.

У немцев по советским оценкам было уничтожено два танка, еще один подбит. Кроме того, оказался сожжен немецкий грузовик с боеприпасами, и у экипажей танков батальона Тиббиса осталось всего по 10–12 снарядов.

На рассвете пасмурного 26 ноября подвижные части 16‑й мд продолжили контрнаступление, нанеся удар по 103‑му гвсп. В тылу 34‑й гвсд появились немецкие танки и бронетранспортеры, быстро сбившие боевое охранение. Фон Шверин нанес концентрический удар: из Яшкуля и Чилгира. На моторизованную группу 16‑й мд, вышедшую из Чилгира, наткнулся совершавший боевую разведку Т-60 бригады Кричмана. Сидевший на борту Т-60 десантник Виктор Мельников так описал эту встречу: «проехав 3–4 км, мы увидели, что на нас надвигаются танки противника, и (по нам) открыли ураганный минометный огонь. Нам пришлось прятаться в болоте, в камышах, где оказались еще наши части 34‑й дивизии, если не ошибаюсь, 105‑й полк. Болото было замерзшим, лед толщиной 5–7 см. Пехоту лед, конечно, поддерживал, но технику – нет, и мы с Т-60 провалились… Это был кромешный ад. Над болотом повисла “рама”, которая корректировала огонь, противник вел огонь из минометов и шрапнелью, ледяной покров болота был разбит».

В 09:50 немцы после небольшого отдыха продолжили атаку на запад, сжимая кольцо. К 11:00 два полка 34‑й гвсд оказались прижаты к озеру Дед Хулсун и вынуждены отойти в камышовые крепи, в ноябре, в студеную воду.

В течение всего дня гвардейцы вели тяжелые бои в окружении. Дул порывистый ветер, температура упала до 3–5 градусов мороза. В котел попали 103‑й и 105‑й гвсп.

В 10:45 в зимние конюшни прибыли командир 60‑го мп полковник Вяль и командир 146‑го артиллерийского полка. К этому времени под Олинг была стянута вся немецкая артиллерия. К 11:30 прибыли и танки.

В воздух поднялась зеленая ракета, и немцы пошли в атаку. Заработала артиллерия. На левом фланге следовала бронетехника. Танкисты Тиббе вышли на могильный бугор и открыли оттуда фланговый огонь по Олингу. Пехотинцев возглавлял лично командир 1‑го батальона майор Вольф. В ходе короткой схватки противник овладел Олингом, но дальше продвинуться не смог: с дистанции 3000–4000 метров советская артиллерия вела непрерывный обстрел вражеской пехоты.

Лишь с наступлением темноты немцы смогли выдвинуться из Олинга на северо-восток, отправив на всякий случай танки на базу в Яшкуль. Воспользовавшись этим, советские войска контратаковали, чтобы пробить коридор к окруженным у Дед Хулсуна гвардейцам 34‑й гвсд.

Им удалось опрокинуть противника и вновь овладеть Олингом. Лишь дом на отшибе, где располагался батальонный КП немцев, оставался недоступен, поскольку перед ним разместилась отчаянно отстреливавшаяся батарея пехотных орудий.

Немцы контратаковали и отбили половину деревни, отрезав наших бойцов в нескольких домах. Быстро сориентировавшись, наши офицеры выдвинули бойцов на юг между Олингом и могильным бугром, создав угрозу охвата противника.

Исход боя решило появление около полуночи 1‑й роты 675‑го саперного батальона вермахта. Подбив один советский танк, штурмовые группы принудили нашу бронетехнику к отходу, после чего к 00:30 полностью овладели селом.

В 05:00 утра бойцы 34‑й гвсд предприняли третью попытку пробиться к окруженным у Дед Хулсуна товарищам. Она была отбита, а утром потрепанный 1‑й батальон 156‑го мп был сменен 2‑м батальоном капитана Томаса.

Потери батальона Вольфа составили 25 человек убитыми, 92 ранеными и 1 пропавшим без вести⁴⁵⁸.

Потери советских войск были выше. Немцы собрали 4 орудия 76‑мм, 29 минометов, 43 пулемета, 23 ПТР, 40 автоматов и 420 винтовок, а также до 100 лошадей и 50–60 повозок. Им удалось также вернуть четыре свои ранее потерянные гаубицы. Число подбитых советских танков они оценили в семь. Только у Олинга было насчитано свыше 600 убитых советских бойцов, а еще 415 попали в плен.

Эти цифры из доклада батальона Вольфа вполне соответствуют общему уровню официальных советских потерь.

Однако борьба за Олинг не была напрасной.

Ночью отрезанные части 34‑й гвсд, произведя перегруппировку, прорвали кольцо окружения и вышли севернее Олинга, через озеро Дед-Хулсун. При этом были понесены большие потери в личном составе. Значительную часть техники, в том числе транспорт, пришлось бросить в болоте.

Среди тех, кому повезло, оказался и Виктор Мельников. С трудом, подминая камыш под гусеницы, он с товарищами смог вытащить танк из ильменя. «Среди нас нашлись опытные ребята, которые вытащили из камышей немецкую легковую машину «Опель-капитан», поймали на окраине двух “языков”, кое-что от них узнали, сняли с них одежду. В 2 часа ночи (ночь была полнолунная) четверо из 34‑й сели в машину, двое из них переоделись в немецкую форму, 17 человек уместились в полуторку. К ним присоединился наш Т-60. Вот в таком составе мы двинулись в путь из окружения.

На пути оказалась большая неожиданность. Спасла нас немецкая машина, которая шла первой. Перед нами стояли 6 крытых брезентом машин “Шевроле” и до роты немецких солдат. Все они стояли в кругу, что-то, видимо, обсуждали, и в этот миг мы на предельной скорости подъехали к немцам и открыли огонь со всех автоматов, пулеметов… От неожиданности и огня немцы падали. Я выпустил за этот миг весь диск патронов. Но оставшиеся в живых немцы открыли по нам огонь трассирующими пулями. Часть бойцов с полуторки, она замыкала нас, погибли»⁴⁵⁹.

34‑я гвсд была вынуждена перейти к обороне. Потери в живой силе достигли 1000 человек. По воспоминаниям А.И. Сурова, И.И. Губаревич был оштрафован на 16 000 рублей «за потерю шанцевого инструмента».

В период с 20 по 30 ноября 34‑я гвсд понесла потери, фактически выбившие ее из строя. 1625 бойцов было убито, 1448 ранено, 1978 пропали без вести. Хозчасть списала 1181 винтовку, 139 ППШ, 34 ручных и 6 станковых пулеметов, 21 ПТР, 45 орудий (из 60-ти), 5 минометов.

Поодиночке и небольшими группами гвардейцы просачивались на восток. К 4 декабря в расположение дивизии вернулось 228 бойцов, ранее числившихся пропавшими без вести. Еще 211 человек на протяжении двух недель скрывались в ильмене Дед Хулсун. Они смогли сгруппироваться и установить связь с основными силами. Губаревич, как мог, помогал им продовольствием и медикаментами⁴⁶⁰. Постепенно они также вышли из окружения. Общее число пропавших без вести бойцов 34‑й гвсд было уменьшено оперотделом с 1978 человек до 999.

Бой у урочища Шалда

Пока в районе Олинга и Дед Хулсуна шли ожесточенные бои, генерал Герасименко пытался подтянуть к передовой слабоманевренные пехотные части, растянувшиеся вдоль астраханской трассы.

Из Утты пешком шла 152‑я осбр. К 08:00 28 ноября она достигла только урочища Шалда. До Яшкуля ей оставалось еще 20 км.

В Утте бригаду сменил 905‑й сп 248‑й сд, покинувший Хулхуту. На смену ему пришел 902‑й сп той же дивизии, наконец оставивший Давсну и Красный Худук. К Утте также были направлены пять БТ 1‑й танковой роты и 2‑я танковая рота.

И немцы тоже не сидели сложа руки. Преодолев кризис у Олинга, фон Шверин принял решение совершить глубокий рейд на восток. Он хотел создать угрозу для тылов 28‑й армии и принудить генерала Герасименко к глубокому эшелонированию сил. Как результат, советские войска теряли возможность концентрации у Яшкуля и нового наступления на «линию Тобрук».

С этой целью была сформирована ударная группа, которую возглавил командир 165‑го мотоциклетного батальона гауптман Густав Гюнтер. Помимо мотоциклистов ему были подчинены 2‑й батальон 60‑го мп и свежий третий батальон 156‑го мп, легкий артдивизион, танковый батальон и саперная рота.

Вечером 28 ноября ударная группа была сосредоточена в районе Цаган-Усун, а передовое охранение достигло колодцев в 35 км западнее Утты. Танковый батальон выделил для операции 15 T-III и 2 T-IV.

На рассвете 29 ноября немцы выехали мимо Чапчачей в Нюкюн. Они были замечены советскими дозорами, но к большому недоумению фон Шверина и Гюнтера активных попыток сорвать продвижение колонны вермахта, расположенные здесь советские части, не предприняли. С направления высоты Югун-Толга две батареи и 4–5 танков обстреляли немцев, но те быстро вышли из зоны обстрела.

Совершая глубокий маневр, боевая группа Гюнтера повернула на юг и в 10:00 достигла дороги Элиста – Астрахань. Добравшись до шоссе, Гюнтер поехал обратно.

По дороге немецкая моторизованная колонна натолкнулась на 899‑й сп, стоявший силами двух батальонов южнее дороги в урочище Шалда в 20 км восточнее Яшкуля. Накануне полк был обстрелян дальним артогнем, после чего встал и окопался. Его ожидали серьезные проблемы.

Урочище являет собой незначительное понижение. Местность здесь совершенно плоская, и надо иметь особо пристальное зрение, чтобы разглядеть на ней подобие холмов. 899‑й полк хотя был на фронте уже три месяца, до сих пор имел дело только с отрядами Огдонова и редкими немецкими патрулями. В деле у Омн Керюльчи участвовала лишь незначительная часть подразделения.

Существует два отличных описания событий у Шалды.

Первое из них составлено штабистами 771‑го ап. В соответствии с ним, в 10:30 с востока появился немецкий батальон, поддержанный примерно 18 танками. В небе кружил FW-189, корректировавший работу артиллерии и эпизодически сбрасывавший бомбы. В ходе боя находившиеся здесь 4‑я и 5‑я батареи 771‑го ап потеряли все 8 орудий. Еще 3 орудия потерял 899‑й сп. Немцы лишились шести танков, в том числе двух сожженных.

Далее написано: «пехота 899‑го сп, в том числе рота автоматчиков, находившаяся впереди дивизиона, участия в бою не принимала, и отошла в направлении на запад. Несмотря на то, что артиллеристы остались одни, они не проявили трусости, остались около орудий, отбиваясь от танков и пехоты противника. Когда орудия были подбиты, расчеты во главе с командирами боролись с танками противника. Расчет 4‑й батареи был выведен из строя полностью. Во главе с расчетом погибли три средних командира. Лейтенант Редько погиб геройски, когда орудие было подбито, вступил в бой с пехотой противника с обнаженной шашкой»⁴⁶¹.

Иная версия высказана в докладе капитана Яновского из штаба 899‑го сп. Он пишет, что в 14:00 появилась «рама», а через час политрук конного взвода, проезжая мимо КП, где в это время находились все командиры подразделений полка, крикнул, что только что видел немецкие танки – двести штук! В действительности, танков было 20. Они шли с востока и сопровождали батальон мотопехоты. Было также замечено 12 мотоциклистов.

Немецкая пехота выпрыгнула из грузовиков и повела наступление на позиции 2‑го и 3‑го батальонов. 2‑й батальон удержался, а 3‑й, как деликатно выразился Яновский, отошел на лучший рубеж обороны. При этом немецкие танки раскатали оказавшиеся без прикрытия орудия 771‑го ап и 899‑го сп. Всего было потеряно 11 орудий, причем одно из них немцы захватили с собой. Помимо этого, 3‑м батальоном были потеряны миномет и 3 станковых пулемета. В зоне обороны 2‑го батальона позднее были подобраны 6 убитых немцев, включая офицера. Подбитых танков Яновский не отметил, но указал, что противник потерял две машины⁴⁶².

Ветеран 34‑й гвсд А.И. Суров также отмечает, что уничтоженных немецких танков в районе урочища Шалда он не видел, и более того, по рассказам бойцов, артиллеристы даже не успели развернуть орудия.

Наконец, в журнале боевых действий 28‑й армии говорится, что в 15:30 юго-западнее, южнее урочища Шалда появился немецкий батальон, сопровождаемый 10–12 танками. На протяжении часа немецкие танки раскатывали по степи, ведя дуэль с полковой артиллерией.

Есть и немецкое описание. Как только ударная группа Гюнтера атаковала 899‑й сп, не встречая особого сопротивления, фон Шверин проникся таким азартом, что решил лично выехать к месту боя. Генерал сел в командирский (то есть не имеющий орудия) танк и в сопровождении легкового «фольксвагена» поехал на восток. По пути им встретился Т-34 с решительным экипажем, который взял курс на врага. «Фольксваген» был раздавлен, его экипаж разбежался, а тридцатьчетверка уже было навела орудие на танк фон Шверина, но застряла в остатках легковой машины, что и спасло немецкую дивизию от потери командира.

Добравшись с приключениями до урочища Шалда, фон Шверин стал очевидцем расстрела немецкой артиллерией и танками 899‑го сп. После этого вплоть до 15:00 ударная группа Гюнтера безнаказанно отдыхала на шоссе после чего уехала на Чапчачи и ночью добралась до Улан-Эрге. Потерь в материальной части понесено не было⁴⁶³.

Наши части понесли очень серьезные потери. В двух батальонах 899‑го сп погибло 220 человек, 245 были ранены и 225 пропали без вести – то есть за день была выбита половина всего личного состава. Было потеряно три 76‑мм орудия, 5 минометов, 9 ПТР, 3 станковых и 15 ручных пулеметов, 5 автомашин и 168 лошадей. 771‑й ап лишился восьми 76‑мм орудий и 76 лошадей, погибло 12 бойцов, пропало без вести 29, еще 22 отбыли в госпиталь. Таким образом, в 248‑й сд за сутки было выбито из строя 753 солдата и офицера.

Даром немцам бой тоже не прошел. Один танк остался догорать в степи. Еще два были подбиты и взяты на буксир. В 16:30 немецкая пехота погрузилась в грузовики и вместе с танками ушла на север, обходя по длинной дуге 34-ю гвсд⁴⁶⁴.

899‑й СП подсчитывал потери. Прибывали повозки для эвакуации раненых. Раненный в обе ноги комиссар полка Пивоваров, который в «Боевом пути» характеризуется как культурный и всесторонне развитый человек, настоял на том, что будет эвакуирован последним⁴⁶⁵.

ПОТЕРИ 28‑й АРМИИ (20–30 ноября)⁴⁶⁶:

Вообще, механистичность решений советского командования, стоившая жизни многим бойцам, не может не бросаться в глаза и по прошествии шестидесяти пяти лет. Так, 23 октября начальник разведотдела армии майор Зенькович утвердил указания по ночному поиску, рекомендовав, в частности, обращать внимание на опушки леса. В условиях местности, в которой воевала армия, это было просто странно.

289‑я ШАД, потеряв только под Хулхутой семь самолетов, лишилась еще нескольких машин вследствие аварий – 23 ноября был потерян ЛаГГ-3, а 25 ноября порывом ветра был переброшен через вал и разбит У-2⁴⁶⁷. Кроме того, 28–29 ноября ввиду ошибок управления, вышли из строя Як-1, Як-7 и ЛагГ-3⁴⁶⁸. Правда, их удалось быстро восстановить. Взамен потерянных приходили новые машины, но качество их сборки оставляло желать лучшего. В журнале боевых действий 289‑й ШАД отмечено, что в одном из поступивших Як-1 техники дивизии обнаружили 36 дефектов, а в другом – 50! Кроме того, новые самолеты были недоукомплектованы. На них не было раций, часов и т. д.⁴⁶⁹ В этой связи удивляться частым поломкам и потерям материальной части по техническим причинам не стоит. Тем более большого уважения и высокой оценки заслуживает боевая работа советских летчиков.

Проблем добавили трудности со снабжением. В журнале боевых действий 28‑й армии от 26 ноября имеется запись: «Лед на реке Волга в районе Астрахани слабый. Паромные и автомобильные переправы парализованы, железнодорожная переправа крайне затруднена, что создает напряженное положение с подвозом»⁴⁷⁰. Ввиду переменной погоды часть ледяного покрова треснула и образовались торосы, запрудившие Волгу. За сутки ее уровень поднялся у Астрахани на 19 см. Через реку рисковали переходить только смелые пешеходы⁴⁷¹.

В результате 28‑я армия временно перешла к обороне на рубежах 10–12 километров севернее поселка Яшкуль и почти весь декабрь вела бои на линии Яшкуль – Олинг – Чилгир. В глубине обороны 34‑й гвсд расположились танкисты Кричмана, наподобие пожарной бригады, спешно выдвигавшиеся на угрожаемые участки фронта. Их столкновения с танкистами Теббе шли с переменным успехом.

Общие потери немцев за декаду 20–30 ноября оперотдел армии оценил в 12 человек пленными и до 2000 убитыми. Если бы это было так, 16‑я мд уже перестала бы существовать, поэтому оценки майора Берлина следует признать весьма завышенными. Кроме того, в степи было собрано 10 танков, 18 орудий, 39 минометов, 14 станковых и зенитных пулеметов, 118 ручных пулеметов и более 1000 винтовок разных систем, включая советские⁴⁷².

Части встали на новых позициях.

Большую проблему доставляло водоснабжение – если в немецком тылу находилось несколько ильменей, то в расположении советских войск имелось лишь несколько мелких колодцев, поэтому большое значение имела стабильная работа системы снабжения из Астрахани. А с этим возникли проблемы. Мелкий, но непрекращающийся дождь размыл дороги. Из Астрахани было просто невозможно выехать.

В те дни начштаба армейской артиллерии полковник Бадковский записал в оперсводке: «Фуража осталось на 1 сутки, продовольствия на 1 сутки, горючего – на 2 заправки»⁴⁷³. 905‑й СП разместился в, казалось бы, уже обжитом за два месяца боев Красном Худуке, но испытал на себе все проблемы снабжения: «Не хватало воды, не было материалов для оборудования землянок и блиндажей, наступали уже сухие, бесснежные холода».

Нута Клинг, служивший в соседней 159‑й осбр, вспоминал: «Шли от колодца к колодцу, по 30–40 километров в день. Возле колодца все сбивались в кучу, но первым делом надо было напоить лошадей, залить котлы полевых кухонь, а в нашей батарее повозки с минометами и боеприпасами (боекомплект к одному 120‑мм миномету – 40 мин, а это 20 ящиков) тянули, кроме коней, еще и верблюды. Вода в колодцах была соленая, молочного цвета. Пока доходила очередь до бойцов, воды уже почти не оставалось»⁴⁷⁴.

Противник решал проблемы с водой по-немецки основательно. В первое время вода в бочках доставлялась на грузовиках и даже пожарных машинах. Использовались, разумеется, и местные колодцы, но затем прибыли геологоразведчики с буровым оборудованием. Хенрици сформировал бурильную роту, которая заложила в Яшкуле, Утте и Хулхуте по африканскому образцу «баки для сбора воды». Это были многочисленные, укрытые от солнца, большие контейнеры на 1000 литров, которые были установлены над землей на уровне, чтобы воде из них было удобно сливаться в бочки в кузовах грузовиков. Контейнеры имели достаточный запас воды, чтобы обеспечить потребности для крупного наступления. Независимо от текущей потребности, закачка воды в них проводилось насосами по установленному планомерному графику, который позволял поддерживать скважины в сбалансированном состоянии. Дефицит воды, кстати, сыграл для 16‑й мд хорошую службу. Именно по этой причине не были реализованы планы группы армий осуществить замену немцев одной-двумя румынскими кавалерийскими дивизиями и отправить 16-ю мд в Сталинград, где она бы и погибла.

Немцы контратакуют

Пришедшие в себя после боев под Хулхутой немцы перешли к активным действиям.

27 ноября при поддержке 16 танков мотопехота фон Шверина попробовала на прочность оборону 3‑го батальона 107‑го гвсп. Гвардейцы подтвердили свою репутацию и атаку отбили.

29 ноября аналогичная атака состоялась на стыке 34‑й гвсд и 6‑й тбр. Она была неудачна для немцев. Экипаж гвардии лейтенанта А. Петрова на КВ-1 подбил два танка, и выйдя из укрытия, разметал боевую цепь немецких пехотинцев, заодно раздавив два орудия. Артиллеристы Губаревича довершили дело, уничтожив один танк и шесть автомашин⁴⁷⁵.

Бригада Кричмана отошла северо-западнее кургана Ацха Хартолга, развернувшись в ожидании неожиданностей фронтом на север. Ей по-прежнему был придан мотобатальон 152‑й осбр, окопавшийся на высоте 5.0. Передовой отряд танкистов (1 Т-34, 1 Т-60) вместе со стрелковым взводом ушел далеко на север и занял позицию в 6 км юго-восточнее урочища Чапчачи.

152‑я осбр, избежавшая катастрофы у Дед-Хулсун, и успевшая отдохнуть после штурма Хулхуты, прибегла к активным действиям. В бригаде насчитывался 4591 боец, включая 521 офицера. Из них примерно 200 стояли в заградотряде⁴⁷⁶. В ночь на 2 декабря она почти всеми наличными силами (1‑й, 3‑й и 4‑й батальоны) провела разведку боем в 6 км северо-восточнее Яшкуля. При этом было уничтожено боевое охранение 60‑го мп и захвачена занимаемая немцами кошара.

Командир 3‑го батальона 107‑го гвсп Александр Овчинников

Фон Шверин с офицерами оперативного штаба 16‑й мд пришел к выводу, что раз ударные силы 28‑й армии, понеся серьезные потери, отошли северо-восточнее Яшкуля, следует нанести удар вдоль дороги, поставив Герасименко перед угрозой потери коммуникаций и вынудив его отвести армию к Хулхуте.

С этой целью с фронта была сформирована ударная группа в составе 2‑го и 3‑го батальонов 60‑го мп, причем 3‑й батальон снят с линии фронта. Мотопехоте были приданы 116‑й тбат Теббе, легкий артиллерийский дивизион и саперы. В этот раз выход в степь был совершен через Цаган-Усун южнее Яшкуля.

Фон Шверин поехал вместе с войсками.

2 декабря дважды, с фланга и тыла, были атакованы части 152‑й осбр в районе Шалда.

В 12:00 немецкая мехколонна в составе пяти танков, четырех буксируемых тягачами орудий и нескольких машин с пехотой вышла в советский тыл в Утте, к сборному пункту вышедших из строя машин Кричмана.

К несчастью для немцев, оснащенных одним Т-IV и четырьмя Т-III, здесь стояли три тридцатьчетверки. Ходовая у них не работала, но с орудиями и поворотным механизмом башен все было в порядке. Экипаж лейтенанта Мамася, ремонтировавший свою машину, срочно занял места. Мамась воевал на астраханском направлении еще в составе 565‑го отбат и обладал приличным опытом, что и не преминул продемонстрировать. Первым же выстрелом он сумел подбить передовой Т-IV, а затем и шедшую за ним «тройку». Два угодивших в Т-34 немецких снаряда никакого вреда советской машине не причинили. Однако броня внутри башни покололась и смертельно изрешетила механика-водителя Дмитрия Куницына. Тем временем на шум боя подоспело еще два советских танка, с хода подбившие один немецкий. Этим бой и закончился – в 13:30 немцы погрузились в машины и уехали в юго-восточном направлении, то есть… в тыл советских войск⁴⁷⁷!

2 декабря в 16:00 примерно 50 немецких пехотинцев при поддержке пяти танков совершили налет на Сянцик. В опорном пункте было всего 11 бойцов, старшим из которых оказался ветврач. Трое бойцов погибло, восемь автомашин было сожжено, после чего немцы отошли в степь⁴⁷⁸.

Перекусив, в 14:30, они атаковали 152-ю осбр. Здесь пехоту прикрывал одинокий КВ, к которому было срочно переброшено еще два танка, скорее всего, тридцатьчетверки. К 15:00 немцы были вынуждены отказаться от своих намерений, и повернули назад в Яшкуль⁴⁷⁹. Впрочем, их передовая часть осталась в 4 км юго-восточнее Бор Худук, где и окопалась. В результате боя 152‑я осбр потеряла 19 человек убитыми и 42 ранеными, а также подбитый противником танк, у немцев было подбито 5 танков и повреждено 15 автомашин⁴⁸⁰.

Немцы отчитались об уничтожении 3 Т-34, 5 легких танков, 31 грузовика в Утте – Сянцике, а также гужевой колонны из 40–50 повозок и захвате еще примерно 50 лошадей и около 400 коров⁴⁸¹. Если повозки и скот они могли перехватить где-то в степи, то информация о потерях нашей бронетехники никакими источниками не подтверждается. Скорее всего, был проведен быстрый обстрел ремонтируемой техники и в список пораженной техники включено все, что немцы успели увидеть на рембазе в Утте.

Получив отпор у Утты, ударная группа 60‑го мп заночевала частью в степи южнее Утты, а частью прямо на дороге Астрахань – Элиста.

3 декабря моторизованные части немцев появились у зимовья колхоза им. Ширяева, в оперативном тылу 28‑й армии. Полковник Захаров в журнале боевых действий 28‑й армии фиксировал, что разведгруппы немцев силой от роты до батальона при поддержке 3–20 танков появляются в разных местах восточнее Яшкуля, разведуя местность.

Герасименко не стал рисковать направлять против маневренного врага какие-либо части и ограничился демонстративной активностью против ослабленного гарнизона Яшкуля. Этого вполне хватило, чтобы мехколонна противника ушла из-под Утты и вернулась за линию Тобрук.

В этот же день в 14:50 три наших самолета отбомбились и отстрелялись по позициям 899‑го сп. Из пяти бомб разорвались только две. Жертв, благо, не было⁴⁸².

Вообще, события отнюдь не напоминали триумфальное шествие. Несмотря на окружение 22-х дивизий у Сталинграда, вермахт держался достаточно уверенно. На юге 30 ноября 4‑й гвардейский Кубанский казачий кавалерийский корпус нанес удар в тыл моздокской группировки врага и к исходу дня 1 декабря вышел на дорогу Ачикулак – Моздок, 10‑я гвардейская кавалерийская дивизия овладела Новкус-Артезианом, Яманчой и завязала бои с противником южнее Ачикулака. 9‑я гвардейская кавалерийская дивизия вела бой за Иргаклы. 30‑я кавалерийская дивизия овладела Найко, Морозовским и вступила в бои за Сунженский. Но большего корпусу достигнуть не удалось. До 4 декабря казаки вели ожесточенные бои с моторизованными подразделениями немецкого корпуса особого назначения «Ф» (Фельми) и к концу дня 4 декабря отступили. Неудача постигла и 5‑й гвардейский Донской кавалерийский корпус. Опасаясь удара по своему правому флангу, корпус вынужден был также отступить.

Фронт на начало декабря 1942 года

Под Яшкулем положение также не упрощалось.

Силы 28‑й армии расположились следующим образом.

В Чапчачи рота 34‑й гвсд обороняла передовой опорный пункт. Сама дивизия Губаревича стояла напротив Дед-Хулсуна и Олинга, занимая так называемые Синие горы – группу возвышенностей, вытянувшихся с севера на юг в 5–7 км восточнее линии немецкой обороны. Западный рубеж оборонял 107‑й гвсп, юго-западный 105‑й гвсп. 103‑й гвсп был выведен в дивизионный резерв. Чуть восточнее, оперируя против немецких позиций на Арце-Хартолга, расположился 899‑й сп, а на астраханской дороге – 152‑я осбр. В тылу 34‑й гвсд находилась бригада Кричмана. У Хулхуты и Сянцика стояли основные силы 248‑й сд – 902‑й и 905‑й сп.

Отсутствие сплошной линии фронта вело к различным казусам. Заместитель командира 6‑й гвтбр по тылу капитан Ф. Василенко едва не накормил немецких пехотинцев, с полевой кухней подъехав к боевому охранению 60‑го мп. Примерно за сто метров от окопов Василенко сообразил, что что-то выглядит неправильно, и развернулся назад. Разочарованные пехотинцы повели огонь, продырявив кухню и оставив танкистов Кричмана без чая⁴⁸³. Во избежание ошибок Герасименко распорядился установить в степи указатели – «хозяйство Кричмана», «хозяйство Губаревича» и др.

«Танки с полной заправкой и полным боекомплектом стояли в окопах, над земляным бруствером возвышалась только башня. Экипаж был в готовности к ведению огня. Рядом с окопом находилось укрытие – землянка, накрытая брезентом, в ней жил экипаж. В землянке стояла самодельная печка, сделанная из бочки или канистры, ее топили соляркой, и поэтому печка страшно дымила. Когда не хватало воды, на печке в котелках растапливали снег, чтобы получить воду для умывания и питья»⁴⁸⁴.

Немцы располагали двумя десятками танков (6 Т-II, 12 Т-III и два Т-IV), шестью 76‑мм САУ и всего двумя дюжинами орудий. Грузовиками и мотоциклами дивизия была оснащена неплохо, а вот доля бронетехники на ходу сократилась до 25 % от штатного расписания⁴⁸⁵.

4 декабря 10 немецких танков из 116‑го тбат вышли восточнее Олинга. Они попробовали вклиниться между 103‑м гвсп и 3‑м батальоном 152‑й осбр, атаковав высоту 2.9 и 2.6. Отличился расчет 45‑мм орудия сержанта Васина, повредивший два танка.

Утром наша разведгруппа обнаружила в зимовьях колхоза им. Ширяева в 16 км к югу от дороги летучую группу 16‑й мд в составе двух танков, пяти бронемашин и грузовика. В 12:00 по дороге на Хулхуту прошла уже боевая группа в составе 10 танков и 50 грузовиков. Спустя пять часов она вернулась назад, заправилась водой в колодцах и ушла на Яшкуль⁴⁸⁶.

Постепенно стороны смещали свои действия в сторону от Элистинской дороги.

Фон Шверин решил потревожить позиции гвардейцев 34‑й гвсд в районе Чапчачи (23 км северо-восточнее Яшкуля). С этой целью была сформирована боевая группа в составе усиленной мотоциклетной роты гауптманна Венцеля и 2‑й роты 116‑го тбат лейтенанта Лехера.

6 декабря в 14:00 передовой отряд 34‑й гвсд обнаружил немецкий разведотряд – 6 танков и роту пехоты – продвигавшийся от Нюкюна к Чапчачам и заградительным огнем вынудил немцев повернуть назад. В направлении Чапчачи, Нюкюн был выдвинут летучий отряд 6‑й гвтбр – три Т-34, три Т-60 и десантная группа, разместившаяся на борту машин. После того как местность была разведана, 6 декабря в Дорт Чапчачи был размещен небольшой гарнизон: стрелковый взвод, танк КВ и два Т-34. Под Олингом гвардейские артиллеристы уничтожили полевую кухню 3‑го батальона 60‑го мп, оставив немцев без обеда.

В холодное утро 7 декабря в 12:00 из Чапчачи (6 км северо-западнее Дорт-Чапчачи) появилась немецкая мехколонна, скорее всего выдвинувшаяся из Чилгира. В ней насчитывалось семь танков, 23 машины и до батальона пехоты (та самая рота Венцеля). Мехколонна провела разведку боем против правого фланга 34‑й гвсд, но встретив огневое сопротивление, спустя час отошла назад⁴⁸⁷. Артиллеристы по итогам боя сообщили, что расчеты старшего сержанта П. Колодязного и старшины М. Волкова из 416‑го зенитно-артиллерийского дивизиона подбили в этом бою три танка.

Настроение немцев падало. Артиллерист 146‑го ап Эрнст Шверер записывал в дневнике: «Эта чертова война перемалывает кости как мясорубка. Нам уже полностью разбили морду. Наша дивизия, единственное соединение в степи, сейчас подчинена 4‑й танковой армии. Что нам здесь на самом деле нужно? Нам нужно выбираться из степей живыми и здоровыми. Мы очень на это рассчитываем»⁴⁸⁸.

Южнее дороги 248‑я сд выдвинула оперативную группу в Харгату, юго-западнее Утты. Здесь разместился взвод автоматчиков, оснащенный пятью ПТР и несколькими станковыми пулеметами. Ему был придан Т-34. Из Астрахани медленно продвигалась 159‑я осбр полковника Цыганкова. К 6 декабря она достигла Давсны. Почему нельзя было перебросить ее на грузовиках 34‑й гвсд – неизвестно. От пешего перехода бригада испытывала большие трудности. У нее отстала артиллерия и обозы, а продовольствия оставалось всего на два дня⁴⁸⁹. За время марша из 5023 бойцов бригады вышло из строя по причине заболевания 48 человек, еще пять дезертировали⁴⁹⁰.

Служивший в 159‑й осбр связистом Вениамин Пограничный сохранил самые тяжелые впечатления от этого перехода: «В конце ноября бригада перешла по льду Волги на правый берег и начала четырехсоткилометровый марш в калмыцкие степи. Жуткие переходы по пятьдесят километров в безводной степи. Воды не было. Мы были изнурены жаждой и голодом. Жажда лишала людей разума. На привалах изможденные, голодные и обессиленные люди падали на землю, и многие не могли подняться вновь. Начался долгий дождь, и сразу за ним ударил сильнейший мороз. Я шел, держась за щиток орудия, ведя свою лошадь в поводу. Так у меня рука примерзла к щитку. Морозы были страшные, да еще пронизывающие до мозга костей колючие шквальные ветра в дикой степи. А мы в кургузых шинелях… Дошли до линии соприкосновения с противником. Немцы какое-то время не принимали боя, отходили на запад на машинах, сжигая при отступлении калмыцкие поселки на нашем пути. Все колодцы были пустыми или завалены трупами животных. Я помню, как мы входили в деревню Хулхута, полностью сожженную буквально перед нашим появлением. Обессиленные и замерзшие бойцы падали прямо в пепелище, прожигая свои шинели»⁴⁹¹.

Стоит привести воспоминания и Соломона Френкеля, служившего пулеметчиком: «А потом был жуткий переход через бескрайнюю безводную калмыцкую степь на 350 километров. Мы шли непрерывно, длинными зимними ночами, в полном боевом снаряжении. Стояли страшные, жесточайшие морозы. Песчаная пустыня, ни кустика, ни оврага, чтобы укрыться от пробиравшего до мозга костей холодного ветра. Шли по 50–60 километров в сутки, от колодца к колодцу. Многие замерзали, особенно нацмены. Отойдут на привале по нужде и там же замерзали насмерть. Жажда была неимоверной, снега нигде не было. Когда доходили до колодца, то первым делом поили лошадей, потом набирали воду для солдатских кухонь. Для солдат воды не оставалось, все было вычерпано. Из колодца ведрами доставали мокрый песок, ложили его в гимнастерку и таким способом выдавливали какую-то жижу, чтобы как-то утолить жажду»⁴⁹².

В воздухе после длительного перерыва вновь появилась советская авиация. 7 декабря в 12:50 три Ил-2 289‑й ШАД в девять заходов штурмовали немецкие позиции северо-восточнее Яшкуля. В результате удалось поджечь автоцистерну.

8 декабря в 10:20 рота немецкой мотопехоты при поддержке шести танков и двух бронемашин вышла к пескам Бузги в 20 км восточнее Яшкуля. Здесь находился передовой моторизованный отряд 152‑й осбр. Одна немецкая машина подорвалась на выложенном советскими саперами минном поле, после чего мехколонна развернулась на Яшкуль. Советский отряд также решил не испытывать судьбу, и не вступая в бой, ушел к урочищу Шалда.

Вообще, работа наших саперов причиняла немцам немало неудобств, и существенно сдерживала активность 16‑й мд. Через пару дней южнее Харгаты подорвались еще две немецкие бронемашины. Одну из них немцы бросили, и разведчики 248‑й сд приволокли ее на тягаче в расположение части⁴⁹³.

8 декабря севернее Элистинской дороги появился отряд из 5‑го эскадрона корпуса Долла – примерно 20 человек. Кавалеристам Огдонова не повезло. В 6 км северо-восточнее Нюкюна они натолкнулись на летучую группу бригады Кричмана. Танкисты без хлопот рассеяли кавалерийский взвод. Один калмыцкий доброволец попал в плен⁴⁹⁴. Потерь советские части не понесли, но увлеклись преследованием корпусников по степи. В итоге два Т-34 и один Т-70 по техническим причинам вышли из строя: у тридцатьчетверки командира группы старшего лейтенанта Новикова лопнула тяга главного фрикциона, у Т-70 из-за плохой сварки отошли пальцы ведущего колеса, у еще одного Т-34 рассыпался подшипник. Один Т-60 вышел к Чилгиру, гарнизон которого по боевой тревоге помчался занимать окопы. Пальнув для порядка по траншеям, командир Т-60 приказал дать задний ход.

Пленный, бывший красноармеец, сообщил, что служит рядовым в 5‑м мусульмано-калмыцком эскадроне им. Князя Тундутова, командиром которого является немец, «доктор Толли». Он также рассказал про гарнизон Чилгира. В Чилгире стоял 811‑й туркестанский батальон, сформированный под немецким командованием из числа военнопленных русских, калмыков, татар и узбеков.

У Олинга гвардейцы вступили в бой с 782‑м туркестанским батальоном. Три советских бойца были ранены. Туркестанцы потеряли четырех человек пленными и неизвестное количество убитыми и ранеными. Стоявшая чуть восточнее, 152‑я осбр артиллерийским огнем подбила две немецкие машины. Один офицер бригады пропал без вести.

Советские войска также прибегали к тактике налетов на отдаленные немецкие подразделения. Внимание Кричмана привлекли опорные пункты 16‑й мд севернее Чапчачей. В ходе проведенной разведки стало понятно, что здесь располагаются не только немцы, но и туркестанцы – в плен попал одетый в фельдграу казах из 782‑го батальона. Во время разведки три бойца 6‑й гвтбр получили ранения, но дело того стоило.

Менее удачно прошла вылазка в том же направлении группы 105‑го гвсп. Ничего, кроме огневой точки противника, выявить не удалось. При этом три человека были ранены, а восемь, включая двух офицеров, пропали без вести.

На юге вышел в пески Бузги конный разъезд 152‑й осбр. Температура держалась около нуля. В отдельные дни были заморозки до минус 2, в другие – повышение до 5 градусов Цельсия. Господствовали туманы.

Неприятности причинял дождь. 9 декабря так развезло дороги, что направлявшиеся в расположение 248‑й сд грузовики с продовольствием завязли в грязи, что с огорчением отметил в журнале боевых действий дивизии начальник ее оперотдела⁴⁹⁵.

Неунывающий Кричман к этому времени уже сформировал план налета на немецкий опорный пункт в Чилгире, оборонявшийся 811‑м туркестанским батальоном. 11 декабря в 16:00 танковая рота гвардии старшего лейтенанта Новикова совершила марш к колодцу Юпсур. В отряд входили три Т-34, два Т-60, два взвода мотопехоты (один автоматчиков и один стрелковый), отделение разведчиков, отделение саперов, два минометных расчета и один расчет станкового пулемета. Неподалеку от Юпсура танкисты уничтожили группу пехоты противника. На ночь Новиков выставил боевое охранение. Переночевав, и позавтракав, рота развернулась на запад. В 6–7 км севернее Чилгира танкисты встретили обоз туркестанцев, который с лету уничтожили, после чего на полной скорости устремились к позициям противника. Достигнув Чилгира, они буквально разметали опорный пункт туркестанского батальона, причинявший столь большие неудобства. Танки прошлись гусеницами по батарее, раздавив четыре орудия и два миномета вместе с прислугой. Было уничтожено или захвачено 19 автомашин, 17 повозок и 50 лошадей.

Оборонявшие Чилгир туркестанцы вместе с немецкими офицерами разбежались по степи. В плен было взято восемь человек: шесть туркестанцев и два калмыка. Начштаба армии Рогачевский оценил потери туркестанцев в 100 человек убитыми и ранеными⁴⁹⁶. Отряд Новикова потерял всего одного бойца погибшим и четверых ранеными, один из которых позже скончался. 13 декабря в 00:30 торжествующие танкисты и десантники с триумфом вернулись в расположение части⁴⁹⁷.

В результате налетов Кричмана и Губаревича, у фон Шверина возникли проблемы с дисциплиной в туркестанских батальонах. 5 декабря сбежал один боец, 6 декабря – еще девять, 8 декабря – четверо. Помимо этого, в течение первых десяти дней декабря 16‑я мд потеряла три танка, 6 орудий, 14 станковых пулеметов и 11 автомашин. В степях советские интенданты собрали 50 ручных пулеметов и 746 немецких винтовок⁴⁹⁸.

К 12 декабря 28‑я армия насчитывала 44 000 солдат и офицеров, 40 танков, 700 орудий и минометов. 18 декабря армии был придан 51‑й отдельный тп.

Пребывание у Яшкуля начало утомлять советское командование. Положение дел на фронте в это время было не очевидно, Манштейн вел сражения по деблокаде Сталинграда, немецкий фронт в целом держался, и в штабе армии возникло ощущение, что может повториться история с трехмесячной осадой Хулхуты. Заместитель Герасименко генерал‑майор Тихомиров написал докладную записку своему начальнику: «стояние на одном месте у Яшкуля бесцельно. Надо что-то предпринимать: или переходить к обороне и отвести войска к Утте, или переходить в наступление, предварительно введя 248-ю сд в боевые порядки наступающих войск»⁴⁹⁹.

Предложения Тихомирова заключались в следующем: в течение двух-трех дней ввести 248-ю сд в боевые порядки севернее Яшкуля. Тылы в Хулхуте, Сянцике и Утте должны были охранять 52‑я и 159‑я осбр. Авиацию следовало перебросить из Астрахани на обустроенный немцами полевой аэродром в Утте. 34‑я гвсд должна была штурмом овладеть Олингом, а 248‑я сд зимовьями и курганами севернее и северо-восточнее Яшкуля. Южнее Астраханской дороги 152‑й осбр следовало занять развалины хурула и помочь 899‑му сп овладеть Ацха-Хартолга, а затем атаковать Яшкуль с востока. После этого 248‑я сд и 152‑я осбр совместными усилиями должны были взять Яшкуль, а 34‑я гвсд пройти от Олинга на дорогу Яшкуль – Элиста⁵⁰⁰. 

Эпизод у Сянцика

Фон Шверин решил повторить налет на отдаленные советские гарнизоны в районе Утты.

Операция вновь была поручена командиру 60‑го мп Александру Вялю. План атаки был следующим: сосредоточить ударную группу из двух батальонов (1/60 и I/156), смешанного артдивизиона, танкового батальона и саперов в ночь с 11 на 12 декабря в Яшкуле, начать марш в середине ночи, утром сосредоточиться на перекрестке 20 км юго-юго-восточнее Утты, после чего нанести удар. Фон Шверин на командирском танке собирался выехать на место в 10:00.

В 13:10 12 декабря 902‑й сп, расположившийся у Сянцика, обнаружил у себя над головой FW-189. «Рама» сделала круг и ушла на запад. Офицеры не обратили на нее особого внимания. Полк вышел из Хулхуты. Там его сменила 159‑я осбр Цыганкова. На ночь полк остановился у колодца Сянцик, в совершенно незащищенной плоской местности западнее Хулхуты. Учебный батальон расположился севернее дороги, а 1‑й, 2‑й и 3‑й батальоны южнее дороги, с запада на восток. Как отметил спустя несколько дней в своем приказе В. Герасименко, «902‑й сп не организовал круговой обороны, построив ее исключительно фронтом на запад, стыки между батальонами не были обеспечены пулеметами и артогнем. Противотанковая оборона также была организована только в одном направлении с учетом появления танков с запада»⁵⁰¹. Немцы пришли, естественно, откуда их не ждали.

Вот как описывает этот день политрук роты 902‑го сп 248‑й сд Петр Илюшкин:

«…А мы все идем и идем, с трудом вытягивая ноги из чавкающей осенней жижи, поливаемые нудным ледяным дождем. И вот уже кто-то упал в эту мерзкую холодную грязь, заснув на ходу. Уставшие от бесконечного ночного перехода солдаты, эти безусые мальчишки, молча подымают товарища, и продолжают движение.

На этом огромном пространстве нет ни лесов, ни гор, ни каких-то других естественных укрытий. А есть лишь унылая калмыцкая степь, ровная, как стол, с небольшими песчаными бурунами да руслами полувысохших речушек.

Идем мы только ночами, с рассветом останавливаясь на дневной привал. В глухой, холодной, насквозь промокшей степи нас никто не ждет: нет здесь ни крыши над головой, ни даже пучка сухой соломы под боком.

После того, как протопаешь почти без отдыха – под дождем и пронизывающим ветром – часов пятнадцать, то в буквальном смысле валишься с ног от усталости. А тут – жесткий приказ: “Вырыть окопы полного профиля!”

И вместо вожделенного отдыха солдаты, вчерашние школьники, берут лопаты и долбят сырую промерзшую глину. Это так изнурительно, что у многих лопаты валятся из рук. Они падают в вырытую по колено яму и тут же засыпают. И никакой силой их невозможно растолкать и привести в чувство!

Вот и получилась эдакая слабинка: жалея солдата, офицеры как бы не замечали, что окопы вырыты не в рост, как положено. Залег солдат, не видно его снаружи – и хорош! Ведь это ж не постоянный огневой рубеж, как на фронте, и вечером полк двинется дальше, оставив только что вырытые траншеи. Тем более, что полк находится во втором эшелоне и двигается следом за наступающими частями – на расстоянии одного ночного перехода.

Однако именно эта жалость и обернулась для нас страшной трагедией.

В то серое холодное утро мы, как обычно, остановились на дневку. Солдаты вырыли мелкие окопчики и попадали в них спать – до подъема на обед.

А нас, политруков подразделений, вызвал к себе в укрытие (накрытую брезентом яму) начальник политотдела полка Шаренко.

Мы плотно набились в эту мокрую холодную яму, стараясь занять “спальные” места – поближе к задней стенке – в надежде незаметно “прикимарить” во время комиссарской агитбеседы.

Шаренко восседал перед нами на ящике из-под макарон, придвинув поближе нещадно коптящую керосиновую лампу. Осипшим, простуженным, монотонным голосом он начал свою обыденную “волынку”, наводящую на всех страшную дремоту:

– Здесь, в походно-боевой обстановке, мы должны не только не снизить, но наоборот, еще более усилить политическую и пропагандистскую работу в массах. И в этом плане я решил прочитать вам ряд лекций. Сегодня я расскажу о срыве союзными державами открытия второго фронта, что не позволило нам завершить разгром врага уже в этом, сорок втором году.

С этими многообещающими словами Иван Данилович надел свои старенькие очки и раскрыл толстенную потрепанную папку с конспектами политбесед. Заставив всех внутренне содрогнуться: “Ну, все, капут! Не видать нам отдыха, как своих ушей! Наши-то все спят уже…”.

Нежданное спасение пришло от политрука роты противотанковых ружей Карчевского, высокого красавца, умевшего “заговаривать зубы” не только полковым красоткам, но и, ежели придется, любому начальству.

– Товарищ майор! Ваши лекции настолько важны и актуальны, что их необходимо изучать буквально построчно, очень вдумчиво и внимательно! – “запел” наш борец с танками, “пожирая” своими магнетическими глазами начальство. – Но для этого Ваши тезисы надо срочно размножить на машинке и раздать в каждую роту! Мы все досконально изучим, а потом и прослушаем Вашу беседу.

При этих благозвучных словах Шаренко глубокомысленно задумался, снял очки, и хрипло произнес:

– Пожалуй, ты прав. Ну-ка, парторг! Сегодня же чтоб машинистка размножила тезисы лекций! И немедленно раздать в подразделения…

Радуясь находчивости Карчевского, никто не ведал, что тот, отговорив комиссара от двухчасовой лекции, спас от неминуемой гибели весь политсостав полка.

Отложив в сторону свой “гроссбух”, Шаренко сообщил свежие новости о положении на фронте. А затем долго и нудно внушал, чтобы мы не позволяли солдатам подбирать и читать немецкие листовки. Слова его не имели “политического” смысла. В них скрывалась суровая проза фронтовой жизни.

– Если увижу у кого в роте обосранную немецкую листовку, голову оторву! – свирепо возвысив голос, завершил он свой инструктаж. А я вспомнил “агитку” немцев, посвященную известному приказу Сталина № 227 (“НИ ШАГУ НАЗАД!”).

На переднем плане, на фоне руин, были изображены (с реальной фотографии) убитые советские солдаты. Позади, как бы из-за гор, виднелась голова Сталина – с большими усами и испуганным взглядом из-под мохнатых бровей. Под ним – стишок:

«Ни шагу назад!», – приказал тебе Сталин, Умри возле стен Сталинградских развалин! А сам уж давно убежал за Урал Штаны он от страха свои замарал.

На обороте же было обещание: “Русский солдат! Сдавайся в плен! Фюрер гарантирует тебе жизнь и возвращение к семье”.

Вот из-за этих-то листовок как раз и переживал наш политначальник Шаренко.

Зная, что русским не выдают бумаги ни для курева, ни для других неотложных надобностей, Геббельс приказал печатать листовки на мягкой бумаге. Расчет был (и не напрасный) на то, что, пойдет русский Иван по нужде и пока будет справлять свою потребность, обязательно прочтет фашистскую агитку.

Поэтому я заканчивал свои политинформации в своих взводах следующим образом: “Ребята, ходите по нужде подальше от своих окопов, чтобы Шаренко не видал!”.

…Когда я уходил из политотдела (ямы, накрытой брезентом), меня окликнул секретарь комсомольской организации полка – разбитной и веселый лейтенант – и попросил назначить время проведения комсомольского собрания в роте.

– Ладно! – буркнул я, а про себя подумал: “Вот еще одна зануда покою не дает. Шиш тебе с калмыцкой солью, а не собрание!”

Когда я наконец добрался “до дому”, вся моя рота, скрючившись в мелких неудобных окопчиках, спала мертвецким сном. Только одиноко торчал, по пояс высунувшись из траншеи, молодой лейтенантик.

Дождавшись, когда я подойду ближе, он бойко вскочил на бруствер и, вытянувшись в струнку, четко доложил:

– Товарищ старший лейтенант, отдельная рота автоматчиков находится на дневном отдыхе! Никаких происшествий за время Вашего отсутствия не произошло!

…Лишь вчера догнал он на марше полк и получил назначение в нашу роту. С него еще не сошел курсантский шик и он, вчерашний школьник, видимо очень гордился, что наконец попал в настоящую боевую обстановку. К тому же ему доверили командовать резервом штаба полка!

– Вольно! Садись, в ногах правды нет. А я немного вздремну. Буди, если что, – сказал лейтенанту и, положив голову на сапог спавшей тут же медсестры, мгновенно уснул.

– Товарищ старший лейтенант! Вставайте! Кажется, “боевая тревога”! – услышал я и вскочил как ошпаренный.

– К-к-кажется, т-танки! – тут же, заикаясь от волнения, тревожно закричал лейтенант, передавая мне свой бинокль.

Я глянул в окуляры и будто перед самым носом увидел бронированные чудовища в ядовитой буро-желтой камуфлированной окраске, с четкими крестами на башнях. Один за другим они медленно, как некие сказочные монстры, выползали из степной балки, разворачиваясь в боевой порядок.

– Тревога! – истошно заорал я, и этот клич как эхо подхватили проснувшиеся командиры взводов и отделений. Из штаба опрометью прибежал командир роты Арсланов, бывший у командира полка на совещании и там прикорнувший в траншее.

– Петро! – крикнул он мне, тяжело дыша, – беги в штаб и жди указаний. Я тут управлюсь сам! Не забудь сигнал – три красных ракеты!

Когда я прибежал в штаб, по всей территории полкового лагеря уже рвались снаряды танковых пушек и минометов противника. Один из них рванул метрах в тридцати от меня, заставив ткнуться в землю.

Когда осыпались комья грязи, больно ударив по спине, я посмотрел вверх. И заметил, как в воздухе кувыркаются и плавно оседают какие-то бумаги. Быстро вскочив, чтобы прыгнуть в штабную яму, заметил на месте, где находилась землянка политотдела, зияющую воронку. А с небес продолжали падать тезисы шаренковских лекций.

В штабной землянке царила тревога. В углу радист монотонно повторял позывные штаба дивизии. Рядом, сидя на корточках, полковой писарь Оля Кудрявцева спешно упаковывала в ящик штабные документы. Начальник штаба лежал (с высокой температурой) на кучке соломы, накрытый шинелью, его сильно знобило.

– Танки атакуют третий батальон! – выкрикнул из траншеи наблюдатель. Командир полка майор Кроха выхватил у радиста микрофон и открытым текстом начал взволнованно кричать: “Нас атакуют танки и пехота! Да, да, танки и пехота! Сколько? Не менее двадцати! Откуда взялись? А хрен их знает! Срочно высылайте танки и противотанковую артиллерию! Быстрее окажите помощь!” И, обернувшись к стоящему рядом высокому старшему лейтенанту, приказал: “Карчевский! Подымай свою роту ПэТээР и беги вперед! Прикроешь третий батальон!” Карчевский метнулся к выходу. И вскоре его рота, пригибаясь и волоча за собой длинные противотанковые ружья, устремилась туда, где третий батальон яростно пытался отбиться от фашистских танков.

Все, кто был в землянке, захватив оружие, выскочили в траншею. Начальник штаба тоже взял автомат и попросил сидящую рядом медсестру: “Галя, помоги мне подняться!” Та попыталась было протестовать: “Товарищ майор, с такой температурой Вам надо лежать…”.

Обычно очень вежливый, тактичный и сдержанный, начштаба вдруг резко и грубо прохрипел:

– Болеть успеем на том свете! А сейчас надо бить эту сволочь!

С трудом передвигая ноги, он тоже вышел в траншею.

Оля Кудрявцева, взяв гранаты, встала рядом с мужчинами. На ее миловидном нежном лице читалась крайняя решимость – подорвать себя гранатой в смертельную минуту.

Мы увидели, как танки, ведя беглый огонь, неумолимо приближались к переднему краю нашей обороны. Солдаты, поднимаясь из окопов, бросали гранаты. Но результат был нулевым.

Прямо на наших глазах немецкие танки, зайдя с правого фланга, следуя один за другим, принялись утюжить окопы третьего батальона. Это было ужасное зрелище!

Не в силах смотреть, как гибнут в своих мелких окопчиках солдаты, не имея возможности ни отбиться, ни спасти свою жизнь, майор Кроха невольно прикрыл рукой глаза.

А танки, расправившись с передовым батальоном, развернулись в сторону штаба. Все, мы были обречены!

Но тут “панцеры” напоролись на дружный огонь противотанковых ружей Карчевского, а также оправившихся от неожиданности наших артиллеристов.

Конечно же, “напоролись” – это слишком громко сказано. Ведь расчеты ПТР, выброшенные вперед навстречу бронированной лавине, не защищены окопами и потому просто обречены на верную гибель.

Ведь противотанковое ружье – это оружие ближнего боя, и прицельно стрелять по уязвимым местам танка возможно только с очень малого расстояния! Немец из башни отлично видит стрелка и расстреливает его уже с дальней дистанции.

Тем не менее, факт остается фактом. Ребята Карчевского каким-то чудом сумели отразить первую, самую страшную, атаку танков. Но многие, конечно же, навечно остались лежась в этой липкой холодной грязи…

– Илюшкин, – повернувшись ко мне, приказал командир полка, – подымай роту, прикрой огнем Карчевского! Любой ценой не подпускайте к нему автоматчиков!

Я высунулся из траншеи и одну за другой отстрелил в сторону передовой три красных ракеты.

Оглянулся назад и увидел, как выскочили наши автоматчики. “В третий взвод!” – прокричал мне Арсланов.

Я понял, что он не был уверен в новом, молодом командире взвода.

Подождав, пока цепь третьего взвода поравняется со штабной траншеей, я присоединился к солдатам.

В этот момент командир взвода, тот самый молоденький лейтенант, что будил меня по тревоге, на миг приостановился, картинно выбросил вверх руку с пистолетом, и срывающимся юношеским фальцетом закричал: “За Родину! За Сталина! Вперед!”

Через минуту он словно споткнулся и упал впереди меня. Перевернув его вверх лицом, я увидел широко раскрытые глаза, вмиг остекленевшие. Тут же подбежавшая медсестра расстегнула ворот, пощупала пульс, и молча кивнула – мол, готов.

…Далее все было как в тумане. Помню лишь, как бежал в цепи своей роты. Как потом лежал в черной – на фоне выпавшего ночью снежка – воронке и стрелял по наступающей за танками пехоте, и как остро пахло горелой взрывчаткой.

…Впереди меня, шагах в пятидесяти, укрывшись за небольшой кочкой, вел огонь противотанковый расчет из двух солдат. “Бах-бах-бах!” – слышался бой их ружья. А прямо на них стремительно накатывал, расстреливая из пулемета, немецкий танк.

Ребята лихорадочно стреляли и тут же быстро перезаряжали оружие. Но танк, не снижая скорости, неумолимо надвигался на расчет.

“Сейчас он раздавит их! А потом – моя очередь!” – мелькнула страшная мысль, приводящая в дикий ужас. Этот ужас так и заставлял вскочить и бежать куда-то прочь. Только бы увернуться, спастись, выскочить из когтей неотвратимо накатывающей смерти!

Но бежать абсолютно бессмысленно. Тем более, что солдаты – пэтээрщики уже не стреляли, уткнувшись лицом в мокрый грязный песок. Это – и моя смерть!

Но что это?! Один из солдат приподнялся почти из-под гусениц чудовища и взмахнул рукой… Сильный взрыв, огонь, дым… А танк прет и прет, раздавив наших ребят…

“Ну, все! Вот она, моя последняя секунда на этом жестоком свете. Прощай, моя родная сторонушка, прощай моя семья!” – мелькнула мысль, когда я всем своим существом вжимался в дно совсем неглубокой воронки.

Земля вокруг дрожит. Страшный рев все ближе, ближе…

И вдруг он умолк. Позволив сквозь грохот боя четко услышать лающее немецкое “Шнель, шнель!”…

Осторожно приподняв голову, увидел в десятке метров развернутый бортом немецкий танк. Из башни, высунувшись по пояс, головой вниз висел вражеский танкист. Еще один валялся внизу, у гусениц. А двое выживших попытались бежать, да были скошены нашими автоматчиками.

Присмотревшись к камуфлированной боковине башни, я четко различил крест. А чуть пониже-буро-коричневую фигурку медведя. Вот кто чуть не разодрал меня в своих смертоносных когтях!

– Петро! Хорошего зверя завалили ребята?! – это ко мне в воронку запрыгнул разгоряченный боем Арсланов. – Че молчишь? Небось, душа в пятки ушла? Не боись! Смотри, они уже как крысы назад покатили! Это пэтээрщики молодцы, четыре танка подбили. А с пехтурой мы как-нибудь управимся!

…Получив такой неожиданный отпор, немцы откатились к балке и замешкались, дав нам спасительную передышку.

И тут же все, кто остался жив и мог шевелить руками, не ожидая команды, начали окапываться. Поняли ведь, что именно от глубины окопа зависит сама жизнь.

Между тем немцы тоже времени даром не теряли. Уже вскоре они, разделившись на две группы, с обеих сторон одновременно атаковали левый и правый фланговые батальоны.

На этот раз “блицкрига” не получилось – окопы там оказались поглубже. И танки, прокатившись по ним, не смогли задавить ни одного бойца. “Ожив”, те продолжали вести огонь.

Поняв, что бой затягивается, немцы решили обойти полк с флангов, и нанести удар по штабу с тыла, где в обороне оставался лишь комендантский взвод и группа разведчиков. К этому времени у наших орудий не осталось ни одного снаряда, а рота ПТР была наполовину выбита. Других же противотанковых средств в полку не было.

– Как подойдут вплотную – последний патрон мой, – так думал я, зная, что кому-кому, а политруку пощады от фашистов ждать не придется.

Но именно в этот критический момент случилось чудо: в воздухе появились наши штурмовики. Их было мало – всего-то три или четыре. К тому же, пролетая на бреющем полете, они давали по врагу лишь редкие пулеметные очереди. Можно сказать, они лишь имитировали атаки. Очевидно, “ильюшины” возвращались с боевого задания и им приказали сменить курс, хоть как-то поддержав попавшую в беду пехоту.

И случилось чудо! Танки развернулись, а пехота поспешно начала подбирать своих убитых и раненых.

…Они исчезли так же внезапно, как появились, оставив после боя всего лишь пару подбитых танков и несколько вполне исправных мотоциклов. Некоторые свои поврежденные танки немцы утащили на буксире.

Мы с Арслановым поднялись из воронки и, шатаясь от усталости, пошли на позиции третьего батальона. Конечно же, там мы увидели страшную картину: в своих мелких окопчиках лежали, в самых разных смертных позах, останки раздавленных бойцов. Не уцелел никто! Более шестисот здоровых, полных сил молодых ребят, горевших желанием до конца сражаться за свою родную землю, погибли под гусеницами немецких танков, успев сделать всего лишь несколько выстрелов из своих трехлинейных винтовок. Понесла большие потери и рота противотанковых ружей, которая приняла на себя главный удар врага.

Среди гильз расстрелянных противотанковых патронов лежал Карчевский. Склонившись над ним, тихо плакала писарь полка Оленька. Говорили, что у них начиналась любовь…»⁵⁰²

В журнале боевых действий 28‑й армии эти события описываются так⁵⁰³: в 13:10 над Сянциком сделал круг FW-189, в 13:30 с отметки 2.9, то есть с юго-восточного направления, левый фланг учбата был атакован 25 танками при поддержке двух батальонов мотопехоты. В 15:30 немцы перерезали элистинскую дорогу и через полчаса ушли.

Потери составили, по записи в журнале боевых действий армии: 88 человек убитыми, 103 ранеными, 146 пропавшими без вести. Было выведено из строя 44 лошади, потеряно четыре 45‑мм орудия, один 120‑мм миномет, восемь пулеметов, семь ПТР, 5 станковых пулеметов, 133 винтовки и 16 ППШ⁵⁰⁴.

Вопреки распространенному среди ветеранов мнению, основной удар был нанесен не по учбату, а по 3‑му батальону, который был практически полностью уничтожен. Вот таблица потерь по данным командования полка⁵⁰⁵.

Различие в потерях между полковыми и армейскими данными следует отнести к тому, что приведенная таблица впоследствии была уточнена. К 15 декабря были обнаружены тела еще девяти бойцов, а также пять погибших немцев.

Скорее всего, запись про учбат, положившая начало последующим заблуждениям, была внесена либо по ошибке, либо специально, так как за необученное пополнение и спрос меньше. Отсутствие потерь в 1‑м и 2‑м батальонах свидетельствует о том, что майор Кроха их просто не ввел в бой. На протяжении двух часов они стояли и смотрели, как танки утюжат их товарищей. Видимо, Кроха считал, что следует ожидать нападения немцев с запада и юга. Немцы на самом деле располагали в степи небольшим резервом, но у него была другая задача – в районе Утты расположилось боевое охранение немцев в составе семи танков, шести автомашин с пехотой и трех мотоциклов. Оно было должно блокировать возможную советскую подмогу. Подмоги, впрочем, не было. Зато появилась советская колонна с продовольствием. Южнее Хулхуты среди бела дня, в 12:30 немцы захватили машину с хлебом, пополнив свои запасы продовольствия. Еще три хлебовозки вовремя повернули назад, вернувшись в Басы. В любом случае, несколько советских подразделений вечером легли спать голодными и злыми.

Противнику бой у Утты тоже дался тяжело. И фон Шверин, и Эрнст Шверер в своих воспоминаниях пишут, что потери оказались непривычно большими. Число пленных Шверер оценил в двести человек, что является очевидным преувеличением⁵⁰⁶.

Командир 2‑го батальона 156‑го мп полковник Александр Вяль получил за операцию у Сянцика Железный крест. Что до упомянутых в рассказе Петра Илюшкина советских самолетов, то это была эскадрилья «Илов» из 806‑го ШАП. Во время захода на немецкую колонну огнем зенитки был сбит самолет командира третьего звена В. Пальмова. Пальмов смог посадить машину и вскоре встретил группу советских пехотинцев, которые помогли сесть ему на автомобиль до Астрахани. 

Операции у Яшкуля

Уставший от этой ежедневной нервотрепки Герасименко решил в соответствии с рекомендациями генерал‑майора Тихомирова прибегнуть к контрдействиям. В бой были введены 899‑й сп 248‑й сд и 152‑я осбр, атаковавшие немецкие позиции севернее и восточнее Яшкуля.

В ночь на 13 декабря в атаку поднялись бойцы 1‑го батальона 899‑го сп. Это был лучший батальон полка, стоявший на передовой у совхоза № 1 °Cарпа и избежавший избиения под Шалдой. Ему предстояло овладеть курганом Ацха-Хартолга (высота 3.2). Курган занимает господствующее положение на местности, закрывая путь на Яшкуль с северо-востока. С него отлично просматривается пространство в радиусе 15 километров. На кургане и сегодня замечательно видны следы немецких блиндажей, траншей и окопов – результат работы солдат 2‑го батальона майора Линднера из 60‑го мп. Немцы называли эту высоту Сигнальной горой – Signalberg.

На южных скатах кургана расположилась немецкая артиллерия, навесным огнем пристрелявшая всю местность. После того как за полночь полковая артиллерия совершила огневой налет на немецкие позиции, в 03:30 батальон поднялся в атаку.

Немцы подождали, пока бойцы выйдут на северные скаты Ацха-Хартолга, после чего в 06:00 открыли кинжальный огонь. Активно работала немецкая артиллерия, поскольку огневые точки оборонявшейся здесь части 60‑го мп не были подавлены. 1‑й батальон залег под огнем в 25–150 метрах от кургана. Батальон лежал под огнем весь день. Следует отметить, что дело было в декабре. В 10:00 появилось 4 танка, которые с расстояния в 1000 метров на протяжении 17 минут постреляли по Ацха-Хартолга, после чего ушли. Потом в боевом донесении танкисты отчитались, что прямой наводкой уничтожили три блиндажа на высоте 3.2 и две автомашины, а заодно раздавили пару орудий. Как это могло произойти на расстоянии в километр – неизвестно. Авиация не появилась вовсе. Лишь вечером по-пластунски бойцы начали отходить к своим траншеям.

Потери были просто колоссальны. Было убито 8 офицеров, 43 сержанта и 123 рядовых, еще 19 офицеров, 48 сержантов и 130 солдат получили ранения. Среди погибших был и командир батальона старший лейтенант Щербак. В строю осталось всего 172 человека (11 офицеров, 33 сержанта и 128 рядовых), то есть в ночной атаке было выбито две третьих батальона.

Все же вероятно, что бойцов погибло меньше. Эрнст Шверер из 146‑го артполка пишет про 170 пленных, хотя эта цифра преувеличена примерно вдвое, исходя из обычного соотношения убитых и раненых (1:3)⁵⁰⁷.

По мнению командования, удалось уничтожить три ДЗОТа, 3 орудия и 3 немецкие автомашины, однако вряд ли возможно было проверить, какие реально понес находящийся на кургане противник⁵⁰⁸. В качестве одной из причин трагедии даже армейское начальство указало самопожертвование командиров 1‑го батальона 899‑го сп, которые не руководили боем, а пошли впереди боевых порядков и погибли⁵⁰⁹. Напомним, что двумя месяцами ранее именно за руководство батальоном с КП привлекли к ответственности капитана Слежевского из 4‑го батальона 152‑й осбр.

Вдобавок полк расстрелял практически весь боезапас: 480 76‑мм снарядов, 90 120‑мм мин, 225 45‑мм снарядов, 915 50‑мм мин, что составило 90 % имевшихся запасов.

Южнее атаковал 3‑й батальон 152‑й осбр. Замысел командования был следующим: занять две кошары южнее Ацха-Хартолга, а атаковать эту высоту с юга. Частью сил предполагалось занять развалины хурула, чтобы обезопасить основные ударные группы. В 03:00 батальон занял восточную кошару. В предрассветных сумерках бойцы атаковали западную кошару. К 05:00 они заняли ее. Одна рота была выдвинута в направлении развалин хурула. Юго-восточнее 4‑й батальон занял высоту 4.3. Немцы, озабоченные атакой 1‑го батальона 899‑го сп, ограничивались стрельбой из пулеметов и минометов. К 06:00 советские саперы сделали проходы сквозь минные поля южнее Ацха-Хартолга, и к 08:30 пехота вышла к южным скатам кургана. Однако в условиях гибели северных соседей смысла в этом уже не было. Бойцы начали отходить на юг к кошарам⁵¹⁰.

Весь день 3‑й осбат отражал попытки 2‑го батальона 60‑го мп эти кошары вернуть. В 15:00 разгорелся серьезный бой – немцы подтянули роту автоматчиков и танки, выдвинувшиеся от развалин хурула. С одного из Т-34 в результате попадания снаряда слетела башня. Наши смогли подбить САУ. Оборонявшаяся здесь 2‑я рота 3‑го осбат была вынуждена отойти на 2 км северо-восточнее хурула, где и закрепилась.

В бою из состава 152‑й осбр погибло 49 бойцов, 164 были ранены, 13 попали в плен, 2 пропали без вести. Кроме того, были потеряны 45‑мм и 76‑мм орудия, а также два станковых пулемета. Однако бригада смогла отбиться. По итогам дня бригада овладела двумя кошарами, уничтожила два блиндажа, пять станковых пулеметов и рассеяла 1,5 роты противника⁵¹¹. Еще один станковый пулемет удалось взять в качестве трофея⁵¹². На следующий день бригада вернулась на прежние позиции. Смысла занимать кошары, находившиеся на открытом месте и прекрасно простреливаемые с господствовавшего над местностью кургана Ацха-Хартолга, не было⁵¹³.

На фронте 34‑й гвсд было не до наступления. В 10:00 рота мотопехоты 60‑го мп при поддержке 12–15 танков провела разведку боем позиций 34‑й гвсд. После короткой перестрелки немцы отошли на Нюкюн. Отбив немецкую атаку, дивизионная артиллерия 34‑й гвсд в ходе дуэли уничтожила 75‑мм орудие 146‑го артполка 16‑й мд. Двое наших артиллеристов получили ранения от разорвавшегося неподалеку снаряда. В расположении части показался очередной перебежчик из 450‑го Туркестанского батальона. Бригада Кричмана патрулировала по всему диапазону, от Нюкюна на севере до песков Бузги на юге. В песках танкисты повстречали разъезд конников Огдонова. Для конников это закончилось печально. Разъезд был уничтожен, один кавалерист взят в плен.

Кроме того, в этот день на немецких минах подорвалась машина с разведчиками 248‑й сд.

Севернее Губаревич и Кричман, демонстрируя завидное упорство, предприняли ряд действий по разведке местности между Чилгиром и Чапчачами. Кричман в это время располагал 30 танками, включая 7 КВ, 9 Т-34, 12 Т-60 и 2 Т-70⁵¹⁴.

14 декабря отражавший накануне немецкую атаку передовой отряд 34‑й гвсд решил совершить налет на Нюкюн. Губаревич и его начштаба майор Лехман проводили операцию на свой страх и риск. Командование армии к ней отнеслось скептически. 13 декабря в 20:00 в степь ушли гвардейская стрелковая рота, усиленная минротой, пульротой, двумя взводами ПТР, взводом 45‑мм орудий и конным взводом. К 03:50 отряд достиг Нюкюна.

Как выяснилось позже, в Нюкюне солдаты фон Шверина успели оборудовать опорный пункт, прикрытый системой инженерных сооружений. В поселке расположились рота 60‑го мп, батарея противотанковых орудий и несколько пулеметных гнезд. В довесок там же стояли три Т-III.

Может, все сложилось бы для гвардейцев благоприятно, но отставшая группа охранения налетела на минное поле. Раздался взрыв, разбудивший гарнизон. Через минуту открытая степь была освещена ракетами. Поднятый по тревоге гарнизон открыл огонь по бегущим по открытой местности гвардейцам. Гвардейцы понесли серьезные потери. Погибло 25 человек, 52 получили ранения, 26 пропали без вести⁵¹⁵. Эрнст Шверер, прибывший со своей батареей на место боя, пишет про 50 погибших советских воинов⁵¹⁶.

На следующий день в Нюкюн направился танковый взвод 6‑й гвтбр, но налетев на выставленное немецкими саперами минное поле, отошел назад.

В воздухе работали Ил-2. Они рассеяли до 40 солдат противника и повредили шесть машин, а также истребили большое количество лошадей. Поскольку на лошадях по степи разъезжали только степные эскадроны, штурмовики скорее всего рассеяли одно из подразделений доктора Долла⁵¹⁷. К сожалению, 14 декабря в 8 км южнее Красного Худука был сбит Ил-2 старшего сержанта Д.И. Михеенко из 232‑го ШАП. Летчик погиб⁵¹⁸.

Последующие дни у Яшкуля прошли в спорадических артперестрелках. В Олинге артиллеристам 34‑й гвсд удалось накрыть немецкий миномет. От ответного огня погиб один боец, семеро получили ранения.

Южнее 3‑й осбат 152‑й осбр отразил атаку немецкой роты, поддержанной тремя танками.⁵¹⁹

Немцы проявили себя и на севере. 20 декабря у колодца Чапчачи передовой отряд 34‑й гвсд был неожиданно атакован немецкой мехколонной, продвигавшейся из Нюкюна через урочище Улан-Толга на Чапчачи. В состав колонны входили 17 танков, 165‑й мотоциклетный батальон и батарея Эрнста Шверера.

Соотношение сил было в пользу немцев. Аванпост гвардейцев располагал стрелковой ротой, взводом ПТР и тремя танками. В стороне от него находился подвижный отряд – взвод автоматчиков, взвод ПТР и батарея ПТО на конной тяге. Немцы шли двумя колоннами. Основная состояла из 12 танков с прицепленными сзади орудиями, сопровождаемая ротой мотопехоты на грузовиках. Севернее шло еще четыре танка с орудийной батареей. Их сопровождала еще одна рота. Летучая группа смогла отогнать боевое охранение гвардейцев, но опорный пункт оказался ей не по силам. «В 7:00 атакуем Чапчачи. Танки на левом фланге, на них мотоциклисты. Очень красиво, особенно если было бы мирное время», – записал в дневнике Шверер.

Бой продолжался два часа. Первый удар на себя принял КВ-1 гвардии лейтенанта Пегреба, который подбил три немецких танка. Снаряды немецких танков мощно бронированной машине вреда не причиняли, а подобраться с флангов или тыла германские танкисты не могли. Гвардейцы сумели подбить одно орудие. Вдобавок с юга подтянулись танкисты Кричмана. Немецкой мехколонне пришлось развернуться и уйти назад. Гвардейцы потерь не понесли.

Появление у Чапчачи противника не могло устроить советское командование. К Нюкюну была направлена разведгруппа 6‑й гвтбр. Вскоре советские танкисты встретились с немецкими, и после короткой перестрелки отошли к Чапчачи⁵²⁰.

Потери были ощутимыми. Всего в боях 11–20 декабря, согласно записи в Боевом журнале 28‑й армии, погибло 348 красноармейцев, 532 получили ранения, еще 223 пропали без вести. В это число входят и потери при Сянцике. Был потерян танк, 120‑мм миномет, 24 ручных и 12 станковых пулеметов, 14 ПТР, два 45‑мм орудия и семь 50‑мм минометов. Немецкие потери полковник Захаров оценил в 1060 человек, 7 танков, 13 орудий и 2 миномета. В плен попал офицер и семь солдат противника⁵²¹.

Герасименко потихоньку наращивал силы. Из Средней Азии к нему прибывало пополнение – четыре стрелковые бригады, набранные из узбеков и туркмен: 79‑я, 98‑я, 99‑я и 156‑я. Однако советское командование остерегалось с ходу бросать их в бой, понимая, что отсутствие образования и знания русского языка являются сильным препятствием для задействования этих соединений.

16 декабря прибыли две стрелковые роты, батальон автоматчиков, истребительный противотанковый дивизион, саперная и разведроты из состава 98‑й осбр, 1‑й батальон, пульбат, противотанковый дивизион, рота связи и сапрота 99‑й осбр и 113 автомашин из 37‑го автобата. Однако машины не выдержали дороги по степи. На ходу из них осталось всего 55, остальными пришлось заняться механикам⁵²². 17 декабря к Яшкулю подтянулись остальные части 98‑й осбр, два стрелковых батальона, пульбат и саперная рота из 99‑й осбр, и 196 бойцов 156‑й осбр. Последние прибыли верхом. Каждый боец вел с собой еще одну лошадь.

Переход был крайне тяжелым. «Мы шли непрерывно, длинными зимними ночами, в полном боевом снаряжении, – рассказывал связист 159‑й осбр Соломон Френкель. – Стояли страшные, жесточайшие морозы.

Песчаная пустыня, ни кустика, ни оврага, чтобы укрыться от пробиравшего до мозга костей холодного ветра. Шли по 50–60 километров в сутки, от колодца к колодцу. Многие замерзали, особенно нацмены. Отойдут на привале по нужде и там же замерзали насмерть. Жажда была неимоверной, снега нигде не было.

Когда доходили до колодца, то первым делом поили лошадей, потом набирали воду для солдатских кухонь. Для солдат воды не оставалось, все было вычерпано. Из колодца ведрами доставали мокрый песок, ложили его в гимнастерку и таким способом выдавливали какую-то жижу, чтобы как-то утолить жажду.

Был случай, когда мы увидели проезжавшую мимо нас в степи машину-автоцистерну с водой, то бойцы сразу ее обступили, перевернули цистерну и выпили всю воду до капельки. Командиры были бессильны что-либо сделать. Солдаты от дикой усталости бросали все лишнее снаряжение, вся дорога за нами была усыпана противогазами. Сзади шли специально отряженные команды и собирали все брошенное нами имущество»⁵²³.

18 декабря под немецким артобстрелом было ранено 7 бойцов 152‑й осбр. Еще семь дезертировали, один умер по причине болезни⁵²⁴. С дисциплиной в бригаде были нелады. В последующую неделю из части сбежали еще шесть человек⁵²⁵.

22 декабря из Сянцика перешел в Утту 902‑й сп 248‑й сд. В этот же день дивизии был назначен новый командир. Им стал подполковник Николай Галай. Алексеев был снят с должности в результате неудач под Сянциком и Арца-Хартолга.

Николай Захарович был родом из Белоруссии, в гражданской войне не участвовал и в партию вступил довольно поздно (1926). Как и его предшественник, он был кадровым военным, но начало войны провел на Дальнем Востоке, откуда вместе со своей 204‑й СД был переведен на Сталинградский фронт в июне 1942 года. Именно Галай станет тем командиром, который приведет астраханскую 248-ю дивизию в Берлин.

24 декабря к 23:00 в поддержку измотанным бойцам Кричмана из Басы прибыл 51‑й танковый полк – 21 Т-34, 15 Т-70, 52 автомашины и 10 единиц спецтехники. С востока продолжали подтягиваться пехотные части: 99‑я осбр (1‑й батальон с миндивизионом), 156‑я осбр (три стрелковых батальона, пульбат, рота саперов, рота связи) и вся 98‑я осбр. В этот день в песках Аким пропали командир взвода 905‑го сп Чернов и три красноармейца. В ходе поиска был найден труп одного красноармейца. Командование пришло к выводу, что исчезнувшие бойцы были убиты или похищены либо немецкими разведчиками, либо калмыками Долла⁵²⁶.

24 декабря 1942 года севернее началось наступление 2‑й гвардейской и 51‑й армий на немецкие войска, оборонявшиеся на рубежах рек Мышкова и Аксай, что резко изменило общую стратегическую ситуацию на южном участке Сталинградского фронта. Противник был разгромлен и стал спешно отходить на юг. В калмыцкой степи снова широким фронтом развернулись большие сражения.

Еще накануне, 20 декабря, по многочисленным требованиям командующего группой армий «Дон» фельдмаршала фон Манштейна, стремившегося деблокировать армию Паулюса, ОКХ было принято решение перебросить 16-ю мд севернее, к реке Чир. Здесь передовые части фон Манштейна, пробивавшиеся к Сталинграду, понесли большие потери и фельдмаршал предполагал возможность советского контрудара. На смену 16‑й мд должна была придти дивизия СС «Викинг», набранная из скандинавских добровольцев и до этого сражавшаяся на Кавказе⁵²⁷.

25 декабря из состава 16‑й мд был изъят в оперативное подчинение 4‑й танковой армии 156‑й мп. На следующее утро он отбыл за Маныч, взяв с собой большую часть оставшегося у фон Шверина автотранспорта. Немецкая колонна была обнаружена Ил-2, который нанес по ней бомбовый удар. Фронт у Яшкуля держал теперь сильно потрепанный 60‑й мп. Резервов для проведения рейдов вглубь советских позиций у фон Шверина больше не было.

21 декабря через Волгу была открыта ледяная дорога для гужевого транспорта для полковой артиллерии. Однако как отметил в армейской оперсводке майор Берлин, «проезд автотранспорта не позволяет состояние льда»⁵²⁸. 25 декабря на Волге окончательно встал лед, что облегчило снабжение армии. В этот же день разведгруппа 152‑й осбр взяла в плен казаха из 450‑го туркестанского батальона. На обратном пути разведчики попали на минное поле. Двое из них погибли, еще двое получили ранения⁵²⁹.

26 декабря Кричман вновь предпринял попытку овладеть немецкими опорными пунктами, нависшими с севера над 28‑й армией. Однако ему по-прежнему не везло. Вышедшая к Чилгиру танковая группа 6‑й гвтбр потеряла ориентировку в степи и вернулась на базу. Другая группа в составе 1 КВ, 2 Т-34, 2 Т-70, 1 Т-60 с десантом автоматчиков на броне направилась к колодцу Нюкюн. Здесь в 06:00 ее встретил прицельным огнем гарнизон – пехотная рота при шести противотанковых орудиях и нескольких крупнокалиберных пулеметов. Ворвавшись в село, два танка Т-34 с десантниками на борту повели бой с пехотой и артиллерией противника, в результате которого уничтожили орудие, разгромили один ДЗОТ с крупнокалиберным пулеметом и расстреляли до взвода пехоты. Одновременно огнем танков, действовавших с восточной окраины, были уничтожены еще одна пушка и взорван склад с боеприпасами. Однако уцелевшие немецкие расчеты смогли выстоять. В результате артогня были сожжены Т-34 гвардии лейтенантов Болковского и Матвиенко, оставшиеся догорать среди хижин Нюкюна, а поддерживавший их Т-70 был пробит снарядом. Его экипаж также погиб.

В довершение в 09:00 появилось девять немецких танков. В 11:30 Кричман направил на выручку десанту два Т-34, но это не изменило ситуацию, хотя удалось подбить один немецкий танк. В 12:15 отряд вышел из боя и к 18:00 вернулся на базу. Подбитый Т-70 удалось вытянуть до ремгруппы. Погибло 11 танкистов и много десантников⁵³⁰.

27 декабря штабисты 152‑й осбр занесли в журнал боевых действий бригады запись: «противник обороняет район Яшкуля и высоты, прилегающие к нему. Редкий пулеметно-артиллерийский огонь по боевым порядкам 3‑го и 4‑го батальонов»⁵³¹. Температура упала до 10–12 градусов мороза. Над Калмыкией нависла облачность. 

От Яшкуля до Элисты

27 декабря Герасименко отдал приказ № 10 о втором штурме Яшкуля.

34‑я гвсд заняла исходную позицию южнее урочища Гелинг-Долга. Ей одним полком предстояло опять брать Олинг, а основными силами обойти Дед-Хулсун с севера с задачей истребить 782‑й мусульманский батальон и выйти к Эрмели и Улан-Эрге. 6‑я гвтбр вместе с мобильным батальоном 152‑й осбр находилась чуть восточнее, в урочище Дорт Чапчачи. Они прикрывала основную группировку от возможного контрудара из Нюкюна и Чилгира. 152‑й осбр была поставлена задача взять Нюкюн, обойдя его с севера и юга. В случае, если гарнизон пункта оказал бы серьезное сопротивление, поселок было нужно блокировать одним батальоном с 3–5 танками, остальными силами направившись вслед за гвардейцами к Улан-Эрге. 2‑й батальон 152‑й осбр передавался в качестве моторизованной поддержки бригаде Кричмана. Кричман был должен помочь пехоте у Нюкюна, а потом совершить бросок на запад к Улан-Эрге, и еще дальше.

Южнее шел 899‑й сп, а за ним, у развалин Хурула – 152‑я осбр. В 03:30 она достигла высот восточнее Улан Худука.

902‑й и 905‑й сп 248‑й сд стоявшие в тылу, в урочище Шалда, теперь выдвинулись к траншеям 152‑й осбр, чтобы сменить поднимающуюся в степь пехоту майора С. Алексеенко. В резерве Герасименко оставил 51‑й тп⁵³².

Еще дальше, в Утте, находилась 159‑я осбр, в Хулхуте 98‑я осбр, а совсем на востоке – 156‑я осбр (Басы) и 79‑я осбр (Старокучергановка). В чем был смысл их пребывания в таком отдалении от фронта, неизвестно. Впрочем, такое положение дел во многом было обусловлено отсутствием как транспорта, так и самих дорог. 159‑я осбр, например, только в ходе пешего перехода от Астрахани до Басов потеряла 46 человек заболевшими, а еще 19 натерли ноги и их пришлось посадить на телеги. Артиллерия бригады вообще отстала и находилась за 200 км от линии фронта в Началово. Даже офицерский состав не обладал достаточной выучкой. Под Новый год из-за неосторожного обращения с гранатой погиб лейтенант Фищук⁵³³.

28 декабря к 09:00 бой разгорелся по всему периметру линии Тобрук. С базы в Элисте прибыли три FW-189, кружившие над полем боя и подававшие ориентировки артиллеристам 146‑го артполка 16‑й мд. Заодно они сбрасывали бомбы. С нашей стороны действовали штурмовики 289‑й ШАД. Было пасмурно, похолодало. Ночью пробило до 16 градусов мороза, а днем держалось на уровне 5–7 градусов ниже нуля.

Фон Шверин оценил атаку 899‑го сп на Арца Хартолга как отвлекающий маневр. Его тревогу вызывало наступление танкистов Кричмана и моторизованного батальона 152‑й осбр на севере. Уже к девяти утра был разгромлен оборонявшийся здесь туркестанский батальон. Остатки туркестанцев вместе с приданным отрядом немецких саперов быстро откатывались на запад. Возникла угроза перехвата дороги Яшкуль – Улан-Эрге.

Немцы оценили группу Кричмана в 40 танков и триста машин с пехотой.

На перехват советской ударной группе вышли танкисты Теббе и утративший былую мобильность 165‑й мотоциклетный батальон. Его транспортные средства три дня назад были переданы ушедшему на север 156‑му мп. Из-за этого мотоциклистам приходилось останавливать на трассе у Улан-Эрге отдельные грузовики, выгружать их и отдельными группами, друг на друге, перебрасывать батальон в Чилгир.

Бригада Кричмана и мотобат 152‑й осбр завязали бой в 4–5 км западнее Нюкюн, сковывая маневренную группу 16‑й мд.

В 15:00 танкисты появились в урочище Джоха Толга в 8 км юго-западнее Нюкюна. Они должны были прорваться севернее Дед-Хулсуна, перекрыв элистинскую дорогу.

34‑я гвсд шла проверенным путем восточнее ильменя Дед-Хулсун, и к 15:00 завязала бой на вершинах холмов, расположенных вдоль озера. 248‑я сд, продвигаясь вдоль дороги, к 14:00 прорвала передовую линию обороны немцев и начала штурм высоты 3.3. Появились первые пленные – три туркестанца и два немца.

К 19:30 бойцы 152‑й осбр заняли, наконец, Нюкюн. При этом был захвачен танк, два орудия и пленный⁵³⁴. 34‑я гвсд овладела курганами у Дед-Хулсуна, расчистив дорогу севернее Олинга. Впереди них к дороге Элиста – Яшкуль на полной скорости устремились танкисты Кричмана. Уже в 18:00 тридцатьчетверки вышли на местность в 3 км севернее урочища Шапты. Хуже обстояло дело у 248‑й сд, застрявшей в 3–4 км восточнее Яшкуля⁵³⁵.

Понес потери 232‑й ШАП: разбился Ил-2 старшего сержанта В.Г. Бессолова⁵³⁶.

В ночь на 29 декабря дивизия фон Шверина упорно держала оборону по линии высота 3.2, Яшкуль, Дорт-Хулсун, Олинг. Севернее передовой отряд 16‑й мд, ранее оборонявший Нюкюн, отошел к Чилгиру, бросив вышедший из строя танк. Один немец попал в плен.

Гвардейцы закончили бои севернее Яшкуля: 105‑й гвсп у фермы № 4, 103‑й гвсп в 1,5 км западнее Ермели, 107‑й гвсп на восточных берегах ильменя Дед-Хулсун. Выбив немцев из опорных пунктов, дивизия приостановила действия и стала приводить себя в порядок. За один день боев она потеряла 690 человек убитыми и ранеными. Потерь в матчасти не было, не считая одной 76‑мм пушки. Было убито и ранено до 250 немцев и туркестанцев, взято в плен семь человек, подбито три танка.

248‑я сд никак не могла продвинуться к Яшкулю, но, не выходя из боя, сковывала свободу маневра 16‑й мд. 899‑й сп сражался за высоту 3.2, южнее 902‑й сп залег под огнем ДЗОТов в 3,5–4,0 км восточнее Яшкуля, Среднего Села, то есть прямо на астраханской дороге. Еще южнее 905‑й сп вел бой у отметок 9.5, 5.3. Сказать, что бои здесь носили ожесточенный характер, нельзя. В бою за Ацха-Хартолга, где двумя неделями раньше полностью полег 1‑й батальон 899‑го сп, в этот день полк потерял всего 4 человек убитыми и 20 ранеными⁵³⁷.

Однако судьба линии Тобрук была решена. 29 декабря в 03:00 танкисты Кричмана оседлали элистинскую дорогу, выйдя на грейдер в 5 км северо-восточнее Улан-Эрге, в 2 км северо-восточнее Харьколи. В течение дня 6‑я гвтбр прошла 20–25 км. Коммуникации 16‑й мд были перерезаны, ресурсами повторить ноябрьский маневр у Дед-Хулсуна фон Шверин не располагал.

Уже вечером немцы стали отходить с линии Тобрук к Улан-Эрге. Ночью Яшкуль был окончательно оставлен. Поскольку Улан-Эрге находился в зоне работы советской артиллерии, противник был вынужден разместить штабные автобусы южнее поселка в поле. Время немецкой оккупации Калмыкии заканчивалось.

В журнале боевых действий группы армий «А» есть следующая запись: «29.12.42: 16 пд (мот.) докладывает о мощных атаках противника в районе Улан-Эрге. Есть попытки обхода. В них скрыта большая опасность. С 4‑й танковой армией связи нет. Существует опасность, что на следующий день крупные силы противника атакуют Троицкое, а затем повернут на юг в направлении Элисты. Таким образом, пути отхода 16‑й моторизованной дивизии будут отрезаны»⁵³⁸.

В результате многочасового непрерывного боя 29 декабря к 05:00 ударом с юга, юго-запада 248‑я сд овладела Яшкулем, Средним Селом и Городком. Здесь майор Алексеенко оставил стрелковый батальон, а остальными силами ушел на юго-запад, к Хар-Толга, преследуя отступающих немцев. К 12:00 дивизия была уже в 8 км юго-западнее Городка. Связной 9‑й роты 2‑го батальона 899‑го сп А. Стабредов отмечал, что после боев под Яшкулем 28–29 декабря из 128 бойцов роты осталось всего 27. За одну ночь рота потеряла четыре пятых состава. Батальон Стабредова считался в полку ударным. Именно он держал два месяца оборону на Сарпинских озерах⁵³⁹.

152‑я осбр, продвигаясь вдоль элистинской дороги, к 16:00 достигла местности в 4 км северо-восточнее Улан-Эрге. Здесь, ожидая подхода стрелковых частей, бригада Кричмана на протяжении шести часов вела бой с немецкими танкистами, прикрывавшими отход яшкульского гарнизона.

В 07:00 бригада была атакована 15-ю танками противника, поддержанными примерно батальоном пехоты и дивизионной артиллерией фон Шверина. В ходе боя были потеряны 3 КВ и 2 Т-70, две автомашины, орудие и трактор, погибло 25 человек, еще 24 получили ранения. Немцы лишились трех танков, двух орудий и семи автомашин. Серьезные потери понесла немецкая пехота, шесть человек попали в плен. В 13:00 немцы вышли из боя, все-таки уйдя на запад. Во избежание неприятностей для пехоты, предприимчивый Кричман превратил пять своих подбитых машин в неподвижные огневые точки, а сам направился вперед на запад. Некоторые проблемы составила река Яшкуль, через которую немцы взорвали мост, но по итогам дня танкисты Кричмана вышли к Ленинскому (к полуночи они были уже в 7 км от поселка) и Элисте. Их отделяло от города всего 5 километров.

34‑я гвсд завершила подавление опорных пунктов у Дед-Хулсуна, после чего также вышла на грейдер и к вечеру была уже в 25 км восточнее Элисты. Маневренная группа гвардейцев выдвинулась к 4–5 км восточнее колодцев Ермели.

34‑я гвсд вышла на элистинскую дорогу в 25 км западнее Яшкуля, 105‑й гвсп начал движение на запад в район Вознесеновки, 107‑й гвсп – к Улан-Эрге, а 103‑й гвсп сражался с остатками немецких войск у ильменя Дед-Хулсун.

На место ударных войск, уходивших все дальше на запад, заступали тыловые подразделения. В 15:00 Нюкюн был занят 159‑й осбр.

Вечером 29.12 основные силы 16‑й мд были переброшены от Улан-Эрге к Элисте. Аръегардное прикрытие в Улан-Эрге осуществлял 165‑й мотоциклетный батальон.

Саперный батальон 16‑й мд, который в этот день держал оборону у Долгана против Яшкуля и там получил приказ – переместиться южнее трассы Улан-Эрге – Элиста через Вознесеновку к Элисте, также получил распоряжение – в течение ночи пройти в Троицкое (севернее Элисты) и оттуда оборонять переправы через Яшкуль севернее и восточнее Троицкого. Три туркестанских батальона (пешая группа) также были направлены по дороге южнее Улан-Эрге на Вознесеновку. Там они должны были занять оборону на южном фланге Элистинской позиции. Вечером была оборвана проводная связь с 4‑й танковой армией.

В ночь на 30 декабря части 28‑й армии полукольцом охватили Улан-Эрге. 152‑я осбр в 04:00 провела разведку боем севернее пункта, а южнее села в это же время с немецкими мотоциклистами завязала перестрелку 34‑я гвсд. С северо-востока, из Нюкюна, к Улан-Эрге стремилась 159‑я осбр. В 08:00 Улан-Эрге был взят. Потери советских войск были относительно невелики. Так, в 152‑й осбр погиб один боец, еще 10 были ранены. Бригада захватила две автомашины и ценные 50 бочек с бензином⁵⁴⁰.

Таким образом, гвардейцы из 107‑го гвсп вернулись в село, с которого началась их пятимесячная борьба за Астрахань. В 10 км южнее дороги, вдоль реки Улан-Зуух, шла 248‑я сд.

30 декабря 2/905 вступил в бой в районе Вознесеновки и остановился. 31 декабря в 09:00 сюда подошли остальные силы полка. Бойцам удалось подбить БТР и взять в плен трех конников Долла⁵⁴¹. Артиллеристы 771‑го АП подбили еще два танка и автомашину⁵⁴².

Андрей Джимбиев вспоминал: «29 декабря командир нашего 902‑го полка Иван Дмитрович Кроха зачитывает приказ, согласно которому Новый 1943 год мы должны встретить в столице Советской Калмыкии городе Элисте. А от Яшкуля до Элисты 100 км… У нас был приказ – окружить Элисту и уничтожить фашистов, а как их уничтожить, когда они на машинах и с автоматами, а мы пешком и с винтовками. Да еще и патронов у нас немного было… По 20 патронов выдали – зря не стрелять. Мы пока Элисту окружали, пока со стороны Дивного заходили – немцы ушли. Причем, они не просто уходили, а еще и скот угоняли. Мы их догнали, скот отобрали, началась стрельба, но немцы быстро скот бросили и уехали на машинах. Мы за ними, но куда там, не догнали. Когда подошли к Элисте, там боев практически не было. Только 4 или 5 немецких танков вышло, нас встречали. Они прикрывали свою пехоту»⁵⁴³.

Бригада Кричмана, в которой оставалось еще 3 КВ, 13 Т-34 и 20 легких танков, пыталась пробиться к Элисте. Однако в 5 км севернее города она подверглась удару четырех Ju-88. Что хуже, навстречу из города вышло 35 немецких танков. Так, во всяком случае, рассказывается в описании боевых действий бригады. Это вынудило Кричмана повернуть обратно к Улан-Эрге и совершить оттуда маневр уже южнее Элисты. Однако в 3 км южнее Вознесенского, наши танкисты встретили немецких коллег. 12 машин Теббе, поддерживаемых артиллерией и пехотой, вступили в бой с советской бригадой. Бой шел четыре часа и стоил немцам пяти подбитых танков и трех орудий⁵⁴⁴.

Против наших войск стояли остатки сил 60‑го мп и срочно возвращенный с севера 3‑й батальон 156‑го мп.

Герасименко, желавший отнюдь не выдавить немцев из Элисты, а наконец, хоть с третьей попытки, окружить их, отдал приказ Кричману выйти из боя и попробовать перерезать дорогу из Элисты на Дивное чуть западнее. Выйдя из боя, 6‑я гвтбр совершила рывок по проселочным дорогам южнее Вознесеновки, в направлении на Бислюрту⁵⁴⁵.

К операции против гарнизона Элисты была привлечена также 91‑я сд 51‑й армии, успешно опрокинувшая румын у Сарпинских озер. 30 декабря ей была поставлена задача выйти ко 2 января в Приютное, чтобы не допустить отхода 16‑й мд из Элисты⁵⁴⁶.

Тем временем по астраханской дороге к столице Калмыкии шли 34‑я гвсд и 152‑я осбр. В воздухе работали Ил-2 из 289‑й ШАД, бомбившие Элисту и Воскресеновку.

Немецкое командование размышляло о переброске остатков 16‑й мд на север, к Котельниково, чтобы прикрыть разрыв между 1‑й и 4‑й танковыми армиями, участвовавшими под руководством Манштейна в операции по деблокаде Сталинграда и 6‑й армии Паулюса. В Калмыкии 16-ю мд должна была сменить дивизия СС «Нордланд», сформированная добровольцами из скандинавских стран.

Однако жизнь внесла свои коррективы. Войска надо было отводить через Маныч и фон Шверин планировал отойти на юго-запад, к переправам в Приютном.

Боевые действия войск 28‑й и 51‑й армий по разгрому Элистинской группировки противника координировал заместитель командующего Сталинградским фронтом генерал-лейтенант Г.Ф. Захаров. Он поставил задачу, овладев Элистой, выдвинуть ударные силы на северо-запад, чтобы соединиться с 51‑й армией и не дать 16‑й мд отойти к Сальску. При этом 34‑я гвсд была должна выступить в направлении Джеджикины, Вознесеновка, Аршаны, Элиста, и, далее, на юго-запад, к Бислюрте. 152‑я осбр шла правее – ей предстояло обойти Элисту с севера и выйти в район Богородского Ростовской области, в 30 км западнее Элисты. 248‑я сд шла по левому флангу армии. К исходу 31 декабря она должна была выйти южнее Элисты в район кургана Три Брата, а затем овладеть Приютным, тем самым, полностью очистив восточный берег Маныча. Танкистам из 6‑й гвтбр в ночь на 31 декабря предстояло перейти реку Яшкуль у Улан-Эрге и, продвигаясь чуть южнее элистинской дороги, выйти в район кургана Хамур, перерезав шоссе Элиста – Приютное.

За 10 дней боев с 21 по 30 декабря:

152‑я осбр взяла одного пленного, уничтожила до 30 солдат противника, захватила танк, 10 пулеметов, два орудия, 3 миномета, 30 велосипедов и 2 мотоцикла. Бригада потеряла 13 человек убитыми, 55 ранеными, автомашину и кухню. 34‑я гвсд ценой 106 погибших и 601 раненого, вывела из строя 290 солдат и офицеров противника, взяла в плен семь человек, уничтожила и повредила 3 танка, 4 орудия и пулемет.

248‑я сд, потеряв 8 бойцов убитыми и 20 ранеными, взяла в плен 5 немцев, вывела из строя еще 45 человек и захватила 4 орудия.

6‑я гвтбр взяла в плен 6 человек, вывела из строя еще 60, уничтожила и повредила 7 танков, 2 орудия, станковый пулемет и захватила 2 склада. При этом бригада потеряла 63 бойца погибшими, 29 ранеными, 11 танков (три разрушены полностью), орудие и трактор⁵⁴⁷.

По этой сводке потерь, приведенной в журнале боевых действий 28‑й армии, бросаются в глаза ряд моментов. Для начала: относительно низкие потери, не сравнимые с боями под Хулхутой и первым штурмом Яшкуля. Это может объясняться только стремительным отходом 16‑й мд на запад, в соответствии с приказом командования Группы армий. Далее, львиная доля потерь приходится на 34-ю гвсд, которая вынесла на себе основную нагрузку прорыва немецкой линии обороны. Цифры по 248‑й сд свидетельствуют, что эта дивизия вела отвлекающий бой, оттягивая на себя часть сил 16‑й мд на южном крыле линии Тобрук. Потери 152‑й осбр, скорее всего, относятся к бою под Нюкюном, который был взят ценой относительно малых жертв, если вспомнить неудачную и кровопролитную операцию Кричмана 26 декабря. Еще одной частью, наряду с 34‑й гвсд, вынесшей на себе основную тяжесть прорыва немецкой обороны, стала бригада Кричмана, особенно пострадавшая в упомянутом бою у Нюкюна и в ходе столкновения с немецкими танками под Улан-Эрге.

Настал день освобождения Элисты. Погодные условия были неблагоприятны. Похолодало, что в условиях степных ветров создавало субъективное ощущение сильного мороза. Шел мокрый снег. В степи развезло дороги. Замполит 107‑го гвсп А.А. Скрипчук вспоминал: «Погода стояла прескверная. Происходило словно по расписанию: оттепель, мокрый снег, а затем морозный ветер, от которого мокрая одежда превращалась в панцирь. И вот вдобавок ко всему этому все три дня⁵⁴⁸ с большими перебоями в части доставляли питьевую воду. Из-за ее отсутствия не дымились кухни. Всех нас – и здоровых, и раненых – одолевала жажда. Бойцам приходилось питаться всухомятку – ломоть хлеба или сухарь да селедка».

152‑я осбр выдвинулась по астраханской дороге и стояла всего в 6 км от города. 107‑й гвсп с боем взял Вознесеновку. Остатки гарнизона отступили из горящего села на юго-запад. Вслед за гвардейцами сюда последовали другие части 28‑й армии. В 12:00 через село проследовала правая колонна бригады Кричмана, сопровождаемая мотобатальоном 152‑й осбр, а в 14:30 – 248‑я сд. Они направились на юго-запад. Тем временем 103‑й гвсп и 105‑й гвсп завязали бой на восточной окраине Элисты, действуя в 8 км юго-западнее Дженжина, сюда же к 15:00 подоспела 159‑я осбр. Далеко на востоке, через Хулхуту и Утту, маршировали 98‑я осбр и 99‑я осбр.

Здесь-то едва не обморозил ноги будущий председатель Астраханского Совета ветеранов Александр Кузнецов. По случаю зимы ему и другим бойцам 52‑й осбр вместо ботинок выдали валенки, однако результат оказался не лучше: «я шел, обутый в валенки. А впереди нас прошли наши танкисты и 34‑я гвардейская дивизия, всю дорогу замесили до сырости. Мои валенки пропитались влагой и, когда я стал их снимать и чувствую, что портянки примерзли к валенкам, и я не могу вынуть ногу. Попросил своего друга Сашку помочь. Тот стучал – стучал разными предметами по валенкам, но потом, все-таки, снял их с моих ног. После того как развернул промерзшие портянки, он мне говорит: «Саша, у тебя ноги-то белые!» Он выскочил из дома с котелком, вернулся с полным снега и давай мне ноги оттирать»⁵⁴⁹.

Элисту оборонял сборный отряд: часть сил 16‑й мд, румынский батальон и туркестанцы, которых поддерживали примерно 15–20 танков и САУ из сильно потрепанного 116‑го тбат. В 15:10 фон Шверин запросил у командования группы армий «А» разрешения уйти на Приютное. Он получил его уже через час⁵⁵⁰.

В 23:00 в Элисту ворвались автоматчики стрелковой роты гвардии младшего сержанта Дегтяренко из 34‑й гвсд, а за ними – кавалеристы Отдельного калмыцкого разведэскадрона (бывшие воины 110‑й ОККД). 1 января к 09:00 в городе стихли последние перестрелки.

Город был фактически уничтожен. Когда сюда дошел Александр Кузнецов, он отметил, что на всей центральной улице уцелел только один дом.

1 января 1943 года Приказом Ставки Верховного Главнокомандования Сталинградский фронт был переименован в Южный фронт. Военный Совет Южного фронта поставил перед 28‑й армией новую задачу: войскам правого фланга (34‑я гвардейская стрелковая дивизия, 152‑я отдельная стрелковая бригада и 6‑я гвардейская танковая бригада) вести наступление вдоль северного берега Маныча на Пролетарскую и Сальск.

Немецкое командование, для которого блокировка группы армий «А» на Кавказе была еще страшнее, чем потеря армии Паулюса, перебросили к Манычу 113-ю гренадерскую дивизию и 446‑й охранный полк. 16‑я мд частью сил все еще сражалась здесь, но быстро сменялась дивизией СС «Нордланд», отходившей из кавказского высокогорья. Система обороны была выстроена в два эшелона: первая позиция прикрывала Правый и Левый острова в пойме реки Маныч, вторая – собственно правый берег. 

За Элистой

За Элистой советские войска разделились. 248‑я сд и 159‑я осбр выдвинулись на юго-запад с целью овладеть Приютным и Дивным, перерезая пути отхода корпуса Фельми. 34‑я гвсд преследовала части 16‑й мд, продвигаясь вдоль восточного берега Маныч-Гудило. Гвардейцы проголодались – грузовики с хлебом застряли у взорванных немцами мостов близ Улан-Эрге – и получили на руки только по 400 гр хлеба. Спасали полевые кухни, работавшие на местном сырье – Калмыкия славится мясными породами скота.

Впереди пехоты действовали танкисты из 6‑й гвтбр, совершавшие броски протяженностью в десятки километров. В районе Ла-Ла два Т-34, поддержанные стрелковой ротой, разогнали остатки одного из мусульманских батальонов, взяв в плен 40 человек, а 2 января вышли к Левому Острову⁵⁵¹. На следующий день Кричман передал этот район в ведение подоспевших гвардейцев Губаревича, а сам выдвинулся к Николаевке. Здесь, у совхоза Красный Скотовод, 7 января 6‑я гвтбр вступила в бой с новым противником – 23‑й тд вермахта, располагавшей примерно 20 танками. Потеряв в бою 4 Т-34 и один Т-70, Кричман отступил к Николаевке, а затем еще дальше на восток. У него оставалось всего девять танков (4 Т-34, 3 Т-70, 2 Т-60). В мотострелковом батальоне, приданном танковой бригаде, была выбита половина личного состава. Передохнув и приведя в порядок технику, 11 января Кричман возобновил бой за Красный Скотовод и в тот же день овладел этим пунктом⁵⁵². Бои за этот пункт шли еще несколько дней, причем в них приняли активное участие гвардейцы Губаревича.

34‑я гвсд шла без особых осложнений, в районе Уютного перейдя по дамбе через реку. Затем она совершила маневр севернее Сальска и вышла к расположенному в пяти километрах западнее него совхозу Гигант. Взяв с боем совхоз, дивизия создала угрозу окружения немецкого гарнизона, и последний был вынужден оставить Сальск.

На Приютное была выслана разведывательная группа 6‑й гвтбр во главе с командиром мотострелкового взвода младшим лейтенантом Аркадием Фуремсом. Сюда же подтянулись с северо-востока силы 613‑го стрелкового полка 91‑й сд. В селе они обнаружили крупные силы немцев – свыше 150 автомашин, пять танков и две САУ. Подходы к селу прикрывали ДЗОТы. Весь день около села шел бой, причем немецкие танкисты выходили в контратаки, причиняя большие потери советской пехоте, испытывавшей, по-видимому, недостаток в противотанковых орудиях. Впрочем, нашим бойцам удалось сжечь один танк и повредить еще два. К вечеру немцы подожгли село и в свете пожара отошли от него, прикрываясь минометным огнем. По оценкам штабистов 91‑й сд, немцы потеряли до двухсот человек убитыми, что, скорее всего, является некоторым преувеличением, поскольку такой успех наверняка был бы отражен в документах 6‑й гвтбр. 91‑я сд потеряла 80 человек убитыми, из которых 30 раздавили танки. Еще 58 бойцов получили ранения, также были потеряны два 76‑мм и два 45‑мм орудия⁵⁵³.

К исходу 1 января в Приютном сосредоточилась вся бригада Кричмана, а также 503‑й и 561‑й сп 91‑й сд. Переправившись на лодках, мотострелковые подразделения 6‑й гвтбр бригады заняли острова Левый и Правый, но попытка перейти за реку была отбита сильным огнем. 91‑я сд, выполнив задачу по овладению Приютным, получила приказ наступать на северо-запад вместе с основными силами 51‑й армии.

Подтянувшись к 7 января в Приютное, 248‑я СД при поддержке 159‑й ОСБР, 9 января вышли к Манычу. Возникли проблемы с переходом озера. Деревянный мост, протяженностью в километр, немцы взорвали. Несмотря на холод, Маныч зимой замерзает плохо, поскольку относится к соленым озерам. Лесов в округе нет. Средствами переправы, разумеется, командование заранее не озаботилось, хотя из Астрахани можно было без проблем заранее перебросить необходимые плавсредства.

Галай приказал перейти озеро вброд. 7 января в 07:00 заледеневшие бойцы 248‑й СД силой всех трех полков вышли на Маныч. Лед был тонкий и временами проваливался. Вода доходила до плеч. Часть бойцов разделась на шестиградусном морозе и перешла препятствие вброд. Проблем добавил прилипающий к ногам ил. Причем переправиться сумела только пехота. Артиллерия осталась на левом берегу.

«Перед форсированием наши солдаты сняли валенки и брюки, и сложили их в плащ-палатки, – вспоминал боец дивизии В. Любимов. – Обнаженные до пояса, спускались они в ледяную воду. Держа над головой оружие и одежду, люди своим телом крошили тонкий лед, вязли в илистом дне. Вода застывала на гимнастерках стеклянной коркой»⁵⁵⁴.

По 1/902 был открыт фланкирующий пулеметно‑минометный огонь, но Дивное удалось взять, уничтожив небольшой гарнизон из двух десятков человек. Пять немцев было убито и двое пленено. На этом успехи закончились⁵⁵⁵.

Ушедший за Дивное 60‑й МП 16‑й МД с 20 танками, поддержанный 146‑м АП и отрядами Долла, выдвинув бронетехнику, развернулся обратно и в 14:00 контратаковал советские части. Не имея поддержки артиллерии, оставшейся на другом берегу, наши войска были вынуждены отойти, еще раз перейдя вброд через Маныч. Потери составили 107 человек убитыми и 187 ранеными^556,557.

Вот как описывает эти события упомянутый нами связной 899‑го СП А. Стабредов: «В начале января 1943 года началось наступление по освобождению населенного пункта и железнодорожной станции Дивное Ставропольского края. Село Дивное расположено за водной преградой Маныч. После форсирования Маныча наш батальон вышел на небольшую высотку, но окопаться не успел. Немцы, при поддержке танков, перешли в контратаку, и нам пришлось отойти обратно за Маныч. В этом бою мне вместе с другими солдатами пришлось выносить на плащ-палатке раненого командира пулеметной роты. Как только мы вышли из Маныча, нас обстреляли из немецкого танка, и я был тяжело ранен в ногу. Сержант Киселев и еще один солдат, фамилию которого, к сожалению, я не помню, помогли мне выйти с поля боя. Было это 13 января 1943 года». После этого боя А. Стабредов попал в госпиталь, из которого затем был комиссован.

Ранение получил и его однополчанин Андрей Джибиев. «После Элисты нас направили на Маныч. Немцы на машинах туда отступили, переправились, на той стороне Маныча окопались, закрепились, сидят в окопах, ждут, пока мы, пешком, до них дойдем. 2 января мы уже были на Маныче. И сразу стали переправляться. Вышли на лед, а вода в Маныче соленая, замерзает плохо, и мы проваливаемся под лед, а вода там по пах была. Вообще, мне, рядовому солдату, деревенскому мальчишке, многое непонятно было, мы не имели права спрашивать у офицеров, почему и как? Сказано тебе: “Вперед, за Родину! За Сталина!” – и ты идешь. Нам казалось, что смерти нет… После освобождения Яшкуля нам зимнее обмундирование выдали, валенки машинной катки, тонкие, как чулки. Мы по льду идем, в воду по пояс проваливаемся, а немцы по нам пулеметный огонь открыли. Стали нас с двух сторон обстреливать, чтобы как можно больше людей охватить. Там острова были, на них во время коллективизации единоличники жили, так мы на эти острова побежали, там спастись можно, а если на Маныче ранят – не спастись, упал – захлебнешься.

Таким образом бои там несколько дней продолжались, а 9 января я был ранен. Шли в наступление, мины справа, слева, впереди, сзади взрываются, и во время одного такого взрыва мне в руку ударило. Винтовку вывернуло, кисть руки повредило. Привезли в Астрахань, в госпиталь. В течение двух – трех недель у меня рана закрылась, молодой, 18 лет было. А кость повреждена, один палец в другую сторону смотрел, и рука не разгибается. Мне рентген сделали, сказали, кости переместились. В госпитале я пробыл четыре месяца»⁵⁵⁸. Палец пришлось ампутировать, и по выходу из госпиталя рядовой Джамбиев был переведен на тихую службу в Астраханское ПВО, откуда спустя полгода благодарное правительство по этническому признаку выслало его в Сибирь.

13 января части 248‑й СД и 159‑й ОСБР вторично форсировали Маныч. Его опять прошли вброд, потому что за десять дней средствами переправы никто не озаботился⁵⁵⁹. Основная нагрузка легла на 899‑й СП, который был трижды контратакован противником, подтянувшим 7–8 танков и до батальона пехоты. В результате советские войска, хотя и сохранили плацдарм на южном берегу Маныча, дальнейшего продвижения не имели еще 4 дня. В журнале боевых действий 771‑го АП про танки ничего не говорится, но упоминаются 4 САУ, одну из которых артиллеристам удалось подбить⁵⁶⁰. Атака 13 января на Дивное сорвалась с существенными потерями, поскольку опять была предпринята без артиллерии. В поддержку 248‑й сд прибыла 159‑я осбр. 16 января немцы покинули Дивное, оставив небольшую арьергардную завесу. Дивное удалось взять только 17 января.

Всего в боях за Дивное только дивизия потеряла 355 человек убитыми, 700 ранеными. Потери противника были оценены командованием в 300 человек, 7 танков, 2 САУ, 2 БТР и 3 орудия⁵⁶¹.

Восточнее на фронт шагали 52‑я, 98‑я осбр и иные части резерва. Они шли в условиях безводья – отступающие немцы последовательно взорвали все колодцы. Проблем доставляли минные поля. Так, 2 января у зимовья колхоза им. Ширяева на мине подорвалась автомашина 52‑й осбр, а 4 января у песков Бузги – еще одна. Два бойца бригады погибли, двое получили ранения. Еще трое умерли по причине болезней. 15 января 52‑я осбр вышла к Манычу у колхоза Красный Октябрь⁵⁶².

Поскольку документация 16‑й мд сгорела во время бомбежек в 1945 году, определение потерь противника представляет сложность. Однако имеются сводные 10-дневные армейские отчеты в Верховное командование сухопутных сил вермахта, на которые обратил внимание российский историк Б.В. Соколов⁵⁶³. Поскольку 16‑я мд имела самостоятельную боевую задачу, в них она указана отдельно.

Из отчетов следует, что за декабрь 1942 года потеряла в калмыцких степях 48 человек убитыми, 119 ранеными и 7 пропавшими без вести. Между тем речь идет о периоде напряженных боев у Санцика, Арца-Хартолга, урочища Шалда, Нюкюна и т. д. В целом за период калмыцкой кампании, как следует из этих же отчетов, потери дивизии составили 406 убитыми, 953 ранеными и 32 пропавшими без вести⁵⁶⁴.

Зигфрид Хейнрици приветствует коллаборационистское формирование

Однако только 450‑й туркестанский батальон потерял убитыми, ранеными и пленными 188 человек из 961 человека личного состава, то есть 20 % своей численности. Принимавшие менее активное участие в боях 782‑й и 811‑й туркестанские батальоны потеряли, соответственно, 12 % и 9 % личного состава⁵⁶⁵. То есть суммарные потери только коллаборационистов из этих батальонов следует оценить в 400 человек. При этом следует иметь в виду, что туркестанцы были введены на передовую только в конце ноября.

В опубликованных на сайте российско-германского проекта по оцифровке документов вермахта материалах содержится приказ по 16‑й мд, датированный началом марта 1943 года. В нем говорится о «3000 погибших товарищей». Если учесть, что во время битвы под Москвой дивизия потеряла 1666 человек (из них не менее 400 убитыми), во французской кампании дивизия продвигалась во втором эшелоне, а в югославскую кампанию потери вермахта были символичны, то разница в 2000 убитых приходится на период лета-осени 1941 года, весны-лета 1942 года и зимнего отступления через заснеженные степи Придонья января-февраля 1943 года. Такое возможно. Но возможен и некоторый недоучет боевых потерь во время боев в Калмыкии, особенно за счет туркестанских и калмыцких частей.

Значительные потери дивизия понесла по материальной части.

Так, на 22 ноября 1942 года в дивизии оставалось всего 18 танков (6 T-II, 10 T-III, 2 T-IV), в то время как тремя месяцами ранее 116‑й тбат вступил в степь, имея 53 машины⁵⁶⁶.

Война отступила от Астрахани. Изредка разве что появлялись немецкие бомбардировщики.

8 января «юнкерсы» из эскадры KG51 «Эдельвейс» нанесли удар по станции Баскунчак. Немцев не сопровождал успех: был сбит командир эскадры полковник Хайнрих Конрад. В ночь на 1 мая бомбардировщики KG100 «Викинг» заминировали Волгу в районе Джакуевки. 4 мая одиночный самолет сбросил бомбу на Нижний Баскунчак. Наша речная флотилия активно вела работу по тралению русла реки. В мае на минах погибли канонерки «Красный Дагестан» и «Красногвардеец», а также транспорты «Ваня Коммунист», «Комсомолка», «Катунь» и три тральщика. На путь из Астрахани до Саратова караваны затрачивали до 22 суток вместо прежних девяти⁵⁶⁷.

Эпизодически приходилось вести бои с немецкими бомбардировщиками. Так, 1 июня в районе села Черный Яр бронекатер № 33 отразил шесть ночных атак Не-111. Последние сбросили около 60 бомб⁵⁶⁸. В ночь на 20 июня одиночный Не-111 3‑й эскадрильи 100‑й бомбардировочной эскадры «Викинг» разбомбил на Каспии рыбоводный завод. Вот как описал этот рейд радист Клаус Фритцше⁵⁶⁹:

«Приближаемся к дельте Волги, где по данным разведчиков, на рейде стоит добрая сотня плавающих объектов, которые необходимо уничтожить. Мы с командиром первыми на высоте 1000 метров влетаем в зону поражения. Тут же начинается частая стрельба зенитных орудий, и командир дает приказ прекратить налет, чтобы избежать ненужного риска.

Луна освещает море, и на его блестящей поверхности хорошо видно любое судно. Уходим из опасной зоны. Внизу видим крупнотоннажное судно. Совершаем круг, пытаемся определить палубное вооружение. Не стреляют. “Вниз, на бреющий полет – приказывает командир. – Долго ему плавать не суждено!”

Все остальное проходит перед глазами как кинофильм, который я смотрю с места зрителя. Переходим в пике, и слышу крик командира: “Не переключил предохранитель, бомба не взорвалась!” И в тот же момент снова начинается зенитная стрельба. Ощущаем сильный удар, чувствую боль в ноге, отказывает правый двигатель, принимаются разные меры для стабилизации одномоторного полета, но без успеха.

Клаус Фритцше незадолго до вылета на Астрахань

“Внимание! Посадка на воду”, – информирует пилот. Шум соприкосновения с водой и… тишина. Самолет плавает. Есть время выбросить и надуть резиновую лодку. Все четыре члена экипажа занимают в ней места, каждый с сумкой неприкосновенного запаса, кроме того, 4 автомата, сигнальный пистолет с ракетами, аварийный радиопередатчик, мачта, парус и медкомплект. Полезная площадь лодки небольшая, и с таким грузом людям места нет. Значит, сидим на борту, одной ногой на куче спасательных материалов, другой – в воде. Ищем весла, оказывается, одного нет. Значит, грести двум гребцам впереди слева и справа, а третьему, держать курс. Посадка и размещение закончены благополучно за считанные минуты. Все еще плавающий самолет начинает тонуть. Хвост поднимается из воды, и медленно, под булькающие звуки, наш гордый орел исчезает под водой».

А вот рассказ пассажира советского парохода, оказавшегося под градом бомб экипажа Фритцше:

«Плыл я пассажиром на грузовом пароходе из персидского порта в Астрахань. Ночью на 20 июня около полуночи подняли тревогу. Немцы налетают! На пароходе имелось порядочное число стволов зениток разных калибров. Орудийные расчеты готовились открыть огонь по приближающемуся бомбардировщику. Расчеты подчинялись какому-то молодому неопытному лейтенанту, который собрался дать на это приказ.

Но тут появился майор, тоже пассажир, но, очевидно, опытный фронтовик. Закричал, чтобы все слушали только его команды, а лейтенанта дулом нагана убедил в том, что должность командира он берет на себя. Расчетам зениток он приказал повернуть орудия в сторону луны, так фрицы видят пароход только против луны, а после сброса бомб на ее фоне должен быть виден силуэт улетающей машины. Этим он сильно рисковал, но это был и единственный шанс попасть в бомбардировщик.

Так и вышло. Бомба не разорвалась, и зенитки открыли огонь по хорошо видимому силуэту самолета. Как будто не попали, но и самолет не вернулся тоже. Только двое суток спустя мы узнали о том, что бомбардировщик типа “Хейнкель-111” был подбит в ту ночь, а экипаж взят в плен».

Не-111 был подбит канлодкой «Ленин». Кроме рыбозавода, в эту ночь немцами была потоплена нефтебаржа.

Утром лодку с немцами выловил рыбацкий мотобот. У многих членов экипажа близкие – жены и дети – погибли на борту потопленного «Хейнкелем» рыбозавода. Моряки линчевали командира бомбардировщика майора Клааса, и сильно потрепали Фритцше и двух его коллег.

Пленных пилотов поместили в импровизированную тюрьму в расположенной в южной части Астрахани школе, а после нескольких допросов повезли на экскурсию по городу. «Три немецких летчика в военной форме и матрос Каспийского флота с автоматом на плече отправились в город смотреть достопримечательности Астрахани, – вспоминал Фритцше, – А для жителей города самым удивительным были мы. Вскоре нас окружила любопытная толпа людей. На лицах не было гнева или ненависти, были заинтересованность и любопытство»⁵⁷⁰.

Впоследствии экипаж был отправлен в производственный лагерь в Таболе (совр. Камызяк), где вместе с сотней пленных румын и несколькими немцами ловил осетров и собирал арбузы. Сам Фритцше обучился на помощника врача и в своих воспоминаниях рассказывал, как русские угощали его бутербродами с черной икрой. Будучи в плену, он вступил в Свободную Германию и после освобождения из плена стал известным человеком в ГДР.

В 2010 году автор этой книги, которая в то время уже выдержала два издания, неожиданно получил письмо из Германии. Автором письма был тот самый Клаус Фритцше, который выучил в плену русский язык и хотел побывать в местах своих пересылок. Однако состояние здоровья не позволило ему это сделать, а в 2017 году он умер в возрасте 94 лет.

Между тем жизнь в астраханском тылу не была совсем уж спокойной и размеренной. Сам Фритцше описывает, как едва не стал жертвой немецкой же бомбардировки, неожиданно обрушившейся на город в ночь с 26 на 27 июня 1943 года.

В этот вечер несколько немецких самолетов, поднявшихся с аэродромов в Крыму, нанесли удар по спящей Астрахани. Сбросив большое число осветительных бомб, немецкие пилоты произвели точечное бомбометание. Объектами удара стали железнодорожный мост через Болду, три судостроительных завода (им. Сталина, им. Х лет Октябрьской революции и им. III Интернационала), а также Трусовский рыбозавод. Службы ВНОС насчитали целых тридцать бомбардировщиков, но бомб в городской черте насчитали всего 61, так что и число самолетов явно оказалось преувеличено.

А вот жертв было много. Особенно пострадали железнодорожники. Среди них погибли 29 человек и были ранены 69, в том числе 37 тяжело. Часть пилотов Luftwaffe отработала по городским окраинам. В поселке Трусова были разрушены 22 жилых дома, а в селе Солянка три дома и школа. На правом берегу Астрахани из строя были выведены водопровод и телефонная станция. В Карагалях разорвавшаяся бомба убила 31 барана⁵⁷¹.

В первых числах июля советские войска перешли в контрнаступление под Курском, и немцам стало не до Астрахани.

Волжская военная флотилия была расформирована только 30 июня 1944. В августе этого же года отменили светомаскировку.

Другим направлением немецкой активности стала диверсионная деятельность. В июне 1943 года под Астраханью было задержано пять немецких парашютистов, а вскоре у Баскунчака добровольно сдалась еще одна группа такой же численностью. В октябре к Яшкулю были выброшены пять парашютистов. Один из них разбился, двоих вскоре поймали, но еще двое – в том числе Басанг Огдонов – смогли уйти.

События имели продолжение даже в 1944 году. 23 мая под Уттой приземлился четырехмоторный Ju-290 из 1‑й группы KG200. Возможно, он имел технические повреждения и его путь пролегал дальше, в Казахстан. Самолет был замечен постом ВНОС, после чего в небо над степью были подняты четыре «Харрикейна» из 933‑го ИАП ПВО. Машина была подвергнута штурмовке, а ее экипаж погиб.

10 июня в 60 км юго-восточнее Яшкуля приземлился еще один Ju-290. Находившийся на его борту диверсионный отряд капитана фон Шеллера должен был установить связь с отрядами Огдонова. Однако самолет был своевременно замечен постами ВНОС, и вскоре в степи завязалась перестрелка между немцами и оперативниками НКГБ. Транспортник был подожжен, семь диверсантов погибли, еще 12 попали в плен, а 14 калмыков смогли уйти в степь. Спустя 10 дней – 2 июня – они совершили нападение на пост ВНОС в местности Артоста, убив девушку-бойца и ранив офицера. Вся эта группа была ликвидирована 27 июня.

По личному распоряжению Л.П. Берия была начата радиоигра с ведомством адмирала Канариса. Фон Шеллер и радист отряда согласились поработать на советскую контрразведку.

В результате немцы, уверенные в том, что их группа закрепилась в степях, вначале сбросили в степь контейнеры с оружием и продовольствием, а 12 июня обогатили Красную Армию 50-тонным транспортным «юнкерсом». Четырехмоторный Ju-290, на борту которого была группа из тридцати бойцов Калмыцкого кавкорпуса, попал в одну из специально вырытых ям и сгорел. Экипаж сумел в значительной части избежать плена – погибло лишь три немца, остальные ушли за барханы⁵⁷².

Абвер потеря очередного самолета насторожила. В ответной телеграмме был передан привет радисту экипажа фон Шеллера от его жены. При этом имя жены было специально перепутано. Радист поправлять своих коллег не стал, и возникло понимание, что он захвачен в плен. Какое-то время еще шел обмен телеграммами, последняя из которых была отправлена 20 августа 1944 года⁵⁷³.

А фон Шеллера расстреляли в августе 1945 года по указанию начальника СМЕРШ Абакумова⁵⁷⁴. 

28‑я армия и ее подразделения

28‑я армия в дальнейшем оперировала вдоль берега Черного моря до Николаева. Южный фронт, в состав которого она входила, был переименован в 4‑й Украинский. В ноябре 1943 года Герасименко сдал пост генерал-лейтенанту А. Гречкину. Армия освобождала Мелитополь, захватила плацдарм на южном берегу Сиваша. В Крымской операции она не участвовала. Наступая вдоль берега Черного моря, в марте 1944 года армия освободила Херсон и Николаев. 30 марта 1944 года армия была выведена в резерв Ставки ВГК.

Затем штаб армии (с мая 1944 года ее возглавил генерал-лейтенант А. Лучинский) был переведен в Белоруссию в состав 1‑го Белорусского фронта, участвуя в сражениях в районе Бреста по разгрому группы армий «Центр». Армия вошла на территорию Польши, а 15 сентября была выведена в резерв. После отдыха, она была передана 3‑му Белорусскому фронту, в составе которого участвовала в боях в Восточной Пруссии, отличившись в прорыве обороны вермахта у г. Штуллупенен (Нестеров), и к марту выйдя на балтийское побережье юго-западнее Кенигсберга. 20 апреля армия уже в составе 1‑го Украинского фронта участвовала в Берлинской операции, а затем освобождала Чехословакию, закончив бои на Эльбе.

Мобилизованных в это время астраханцев направляли в 28-ю армию, но соединения, сражавшиеся в калмыцких степях и защитившие Нижнюю Волгу, к 28‑й армии отношения уже не имели. К концу войны в армию входили 48‑я, 50‑я, 54‑я, 55‑я, 96‑я гвсд, 20‑я, 61‑я, 130‑я и 152‑я сд и иные соединения.

Василий Герасименко вошел в конфликт с маршалом Тимошенко и был вынужден уйти из действующей армии. Благодаря дружественным контактам с Хрущевым он стал министром обороны Украинской ССР. Фактически, никакого министерства не было. В 1953 году он был отправлен в отставку и в 1961 году скончался. Его заместитель генерал‑майор П. Тихомиров, автор идеи штурма Яшкуля, погиб под Ростовом-на-Дону в январе 1943 года.

Начштаба 28‑й армии полковник Яков Еременко последовательно командовал 169‑й сд, 255‑й сд, 24‑й гвсд, 67‑й гвсд, дослужился до звания генерал‑майора, и умер от болезни в феврале 1945 года в г. Паневежис. Сменивший его на посту начштаба армии Самуил Рогачевский занимал эту должность до весны 1945 года, участвуя в Берлинской операции.

34‑я гвардейская сд в начале января 1943 г. достигла реки Маныч и с ходу освободила населенный пункт Красный Скотовод. Немцы предприняли отчаянные попытки вернуть потерянные рубежи. Но гвардейцы оборонялись стойко. 31 января дивизия отразила 15 танковых атак, поддержанных огнем артиллерии и ударами авиации противника. В ожесточенном бою 4 февраля дивизия освободила станцию Казачья и открыла путь на Батайск. В бою за станицу Злодейская, западнее Зернового (Зернограда) был смертельно ранен командир дивизии генерал‑майор Иосиф Губаревич. Он умер 21 февраля 1943 г. в госпитале в Сальске. Похоронен в Ростове-на-Дону. Командиром 34‑й дивизии был назначен гвардии полковник Ф.В. Брайлян. На второй день дерзкой атаки противник был выбит из Батайска. Здесь отличился 103‑й гвардейский стрелковый полк майора Г.Н. Лехмана. Он первым ворвался в город, овладел железнодорожной станцией и обеспечил успех боя всей дивизии. В боях за Батайск был смертельно ранен командир 105‑го гвардейского стрелкового полка майор И.И. Проша. Был ранен и Лехман, но начштаба дивизии выжил и вернулся позже в строй. Правда, он очень переживал, что сам не может принять участие в освобождении Ростова-на-Дону. 5 февраля части дивизии освободили станицу Нижне-Гниловская. На этом рубеже дивизия перешла к обороне, продолжавшейся до 12 февраля.

За мужество и отвагу, проявленные личным составом дивизии в прошедших боях, 1185 воинов-гвардейцев были награждены орденами и медалями. В последующем 34‑я гвардейская дивизия участвовала в прорыве оборонительных рубежей противника на реках Миус и Молочная, форсировала эти водные рубежи, вела ожесточенные бои по ликвидации никопольского плацдарма противника на левом берегу Днепра. С начала августа 1943 г. дивизия участвовала в Донбасской операции. За образцовое выполнение заданий командования и проявленные личным составом мужество и героизм в боях по освобождению донбасского города Енакиево дивизия была удостоена почетного наименования Енакиевской.

После перехода Днепра дивизия вела оборонительные бои по удержанию плацдарма восточнее Днепродзержинска. В последующих боях на Правобережной Украине части 34‑й гвардейской дивизии совместно с другими соединениями 31‑го гвардейского стрелкового корпуса, преодолевая упорное сопротивление врага, форсируя разлившиеся реки, по разбухшим от грязи дорогам и полям, упорно продвигаясь вперед, прошли более 400 км и последовательно участвовали в Никольско-Криворожской, Березнеговато-Снигиревской и Одесской наступательных операциях. За участие в Никопольско-Криворожской операции дивизия была награждена Орденом Красного Знамени. В начале апреля 1944 г. дивизия вышла к реке Прут, а в августе – сентябре участвовала в Ясско-Кишиневской операции, освобождала Молдавию, Румынию, Болгарию, Югославию.

22 ноября 1944 г. 31‑й гвардейский стрелковый корпус, в составе которого находилась и 34‑я гвардейская дивизия, был передан из 46‑й армии в 4-ю гвардейскую армию. Она действовала в Венгрии, ведя тяжелые бои с немецкими и венгерскими войсками. Особенно неприятное ощущение, по воспоминаниям ветеранов, оставляли кавалерийские атаки гонведа.

В начале января и в первой половине февраля 1945 г. дивизия совместно с другими соединениями 31‑го гвардейского корпуса отражала контрудары немецких танкистов у Замоля и между озерами Веленце и Балатон. Дивизия, в общем, удержалась, хотя ее соседи справа отошли, и могла возникнуть угроза окружения.

В марте 1945 года 34‑я гвардейская дивизия находилась во втором эшелоне 4‑й гвардейской армии в готовности развить успех первого эшелона в направлении Балатонфекаяр. Здесь бои завершились 22 марта взятием нашими войсками главного узла сопротивления немецко-фашистской обороны города Секешфехервар. В дальнейшем 34‑я гвардейская дивизия, продолжая действовать в составе 31‑го гвардейского корпуса, вела боевые действия в Венской наступательной операции. 7 апреля дивизия совместно с другими соединениями корпуса начала штурм Вены. К 24 апреля она вышла на рубеж реки Трайзен и перешла к обороне западнее Дуная. Боевой путь 34‑я гвардейская стрелковая дивизия завершила в Австрии в ночь на 9 мая 1945 г. За годы войны 13 866 воинов дивизии были награждены орденами и медалями, а 16 из них удостоены звания Героя Советского Союза.

Командиры полков, оборонявших Астрахань, отличились и в последующих сражениях, и пошли на повышение. В апреле 1943 года Никита Цыганков стал командиром 52‑й осбр, а в январе стал командиром 375‑й сд. В 1943 году в качестве командира 1544 сап подполковник Мамчур Никита Ефимович освобождал Запорожье. В 1944 году в звании полковника он командовал 377 гвап в составе 43‑й армии. Иван Проша погиб в феврале 1943 года. Алексей Вельможин некоторое время командовал самой 34‑й гвсд. Михаил Ворон, тот самый, что с батареей ПТО подбил два немецких танка в августовском бою под Яшкулем, в конце войны стал командиром своего родного 84‑го гвап, с которым прошел от Астрахани до Вены.

248‑я стрелковая дивизия понесла очень серьезные потери на подступах к Ростову, близ Зернограда. 28 января 1943‑го оснащенная танками дивизия СС «Викинг» окружила 52-ю и 78-ю бригады, в том числе штаб дивизии. Потери достигли 3000 человек, в том числе погибла большая часть штабных офицеров. В этом же году были официально расформированы Астраханские пехотные училища, на базе которых возникла дивизия: 5 августа 1-е АВПУ, 8 сентября 2-е АВПУ.

В 1944 году дивизия, продвигаясь вдоль берега Черного моря, вышла к Одессе. Перейдя через лиман, дивизия вышла к станции Одесса – Сортировочная, вынудив немцев очистить город. В этой связи дивизия получила наименование Одесской.

1945 год дивизия встретила в составе 5‑й ударной армии, действуя в Бранденбурге. 1 февраля 1945 года два полка 248‑й стрелковой дивизии, а именно 899‑й полк полковника Бушина и 902‑й полк подполковника Ленева, не замеченные противником, вышли к замерзшему Одеру и перешли его. 1 мая 1945 года 248‑я сд во взаимодействии с 230‑й сд овладела государственным почтамтом и зданием министерства финансов, расположенным напротив рейхсканцелярии. На следующий день совместно с 301‑й сд она захватила здания гестапо и министерства авиации, и завязала бой за рейхсканцелярию. В этой связи 902-сп был награжден орденом Кутузова, а все полки 248‑й сд получили наименование «Берлинских».

Дивизия надолго запомнилась берлинцам. Ее мехчасть перевозили верблюды. На одного из них бойцы повесили табличку «Астрахань – Берлин» и ожерелье из орденов и медалей немецкой армии. Это незлобное хулиганство вскоре пресекло командование, а верблюды вместе с дивизией вернулись в Советский Союз⁵⁷⁵.

С декабря 1942 года 248‑й сд командовал полковник Николай Захарович Галай. 30 января 1943 года Галай получил тяжелое ранение, но выздоровел и вернулся в штаб дивизии, которой командовал до конца войны. Он стал почетным гражданином Элисты и Одессы и скончался в 1981 году, не дожив до ужасов перестройки.

Первый командир 899‑го сп Даниил Щербак, как мы помним, погиб 15 ноября. Сменивший его комбат-2 капитан Александр Постилый, оборонявший передовую линию на Сарпинских озерах, был убит под Ростовом-на-Дону. Майор Иван Кроха, командовавший 902‑м сп, погиб 29 января в бою под хутором Каменный.

Командир 1‑го курсантского полка Иван Шапкин, впоследствии возглавивший 52-ю осбр, дослужился до звания генерал‑майора и благополучно пережил войну. После победы он переехал в Киев, где умер в 1967 году⁵⁷⁶.

С выходом на Миусс бригады были преобразованы в три дивизии: 152‑я и 98‑я осбр стали 118‑й стрелковой дивизией. Это случилось 25 мая 1943 года. 52‑я и 98‑я осбр объединились в 127-ю сд. Две эти дивизии закончили войну в Берлине. Наконец, на базе 156‑й и 159‑й осбр была создана 130‑я сд, прошедшая путь от Таганрога до Кенигсберга. Таджикская 99‑я осбр была преобразована в 99-ю сд второго формирования.

Скажем два слова и про 91-ю сд, воевавшую в тесном взаимодействии с силами 28‑й армии. За успешные бои на северном берегу Азовского моря дивизия получила звание Мелитопольской Краснознаменной, а в 1944 году была переброшена в Прибалтику, где и закончила войну в Курляндии.

Два укрепрайона – УР-78 и УР-116 – проследовали вместе с армией в направлении на Ростов-на-Дону и далее Миусс. Здесь они понесли первые потери под бомбежками, а далее вместе с наступающими советскими войсками выдвинулись на Сиваш и в Крым. Причем УР-78 принял участие в боях на Чонгарском полуострове и Арбатской стрелке, прорвав оборону 19‑й румынской пехотной дивизии.

6‑я гвтбр дошла вместе с 28‑й армией до Ростова-на-Дону, затем сражалась на северном берегу Азовского моря и принимала участие в штурме Севастополя. Здесь на ее базе было сформировано Сивашское танковое училище. Командир 6‑й гвтбр Михаил Кричман в апреле 1943 года отбыл на академические курсы при академии БТ и МВ. В 1944 году он был назначен начальником штаба 8‑го мехкорпуса и участвовал в боях в Германии в 1945 году. После войны Михаил Наумович стал начштаба механизированной дивизии, и был сокращен из армии в 1956 году. Кричман был награжден тремя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 2‑й степени, орденом Богдана Хмельницкого, орденом Александра Невского и четырьмя орденами Красной Звезды. Боевой командир ушел из жизни в 1969 году.

148‑й иап в марте 1943 года был переведен в 287-ю иад, работая у Ростова-на-Дону и Таманского полуострова. В мае 1943 г. он выведен в Резерв Ставки ГК и переоснащен Як-9. Войну полк закончил в Прибалтике в составе 185‑й иад.

806‑й шап 03.02.43 г. был выведен в тыл для пополнения личным составом и техникой. Пополнившись тремя эскадрильями Ил-2, полк с конца мая 1943 г. начал боевые вылеты на Кубани, а затем Миуссе и на Дону. С этого времени действовал в составе 206‑й шад. После боев за Крым, в мае 1944 г. полк был выведен в тыл для пополнения, а в августе 1944 года переброшен в Прибалтику, где и закончил войну.

Командовавший 289‑й шад Леонид Рейно встретил Победу в звании генерала. 

16‑я мд и ее командиры

16‑я дивизия фон Шверина, понеся серьезные потери в боях в Калмыкии и на Дону, отошла в направлении Изюм, Степановск, Кривой Рог. В мае 1943 года за бои на реке Миус фон Шверину был присвоен Рыцарский крест с дубовыми листьями. Понеся весной-летом 1943 года большие потери на Миусе, почти уничтоженная 16‑я мд была отведена в Германию. Выведенный из ее состава 782‑й туркестанский батальон в сентябре 1943 года перебил весь немецкий комсостав и с оружием в руках перешел на сторону Красной армии. В марте 1944 года 16‑я мд была преобразована в 116-ю тд и в последующем воевала на Западном фронте.

В июне 1944 года 116‑я тд действовала в Нормандии. Фон Шверин откровенно отрицательно относился к берлинскому руководству и вступил в контакт с группой штабных офицеров, готовивших покушение на жизнь Гитлера. Командование германских сил во Франции также участвовало в этом заговоре и предполагало использовать 116-ю тд для подавления сторонников фюрера в случае успешного покушения на жизнь Гитлера. Как известно, покушение не удалось.

19 июля 1944 года дивизия начала отход на северо-запад. Фон Шверин к этому времени окончательно разочаровался в возможности военной победы и направил в Берлин меморандум с требованием завершения войны. В августе 1944 года, сражаясь против 3‑й американской армии, дивизия понесла большие потери. К концу лета в ней оставалось всего 600 человек и 12 танков.

Вопреки категорическому запрету Гитлера на отступление, осенью 1944 года фон Шверин сдал американцам Аахен, проведя с союзным командованием секретные переговоры. После этого генерал попал под суд по обвинению в измене. Сама дивизия была отведена в Дюссельдорф, где пополнена до 11 500 личного состава и 41 танка. В ноябре 1944 года дивизия опрокинула американцев, отбив город Шмидт. В декабре 1944 года она участвовала в операции «Вахта на Рейне», отвоевывая Арденны. Понеся серьезные потери, дивизия была отведена в Голландию, где до конца войны сражалась с канадцами. Где-то здесь в ходе бомбежки пропала собака, изображение которой стало символом дивизии. В конце марта 1945 года дивизия в последний раз разбила американцев, причинив большие неприятности американской 30‑й пд. Попав в Рурский котел, 18 апреля дивизия сдалась.

Несколько слов о судьбе немецких командиров.

Зигфрид Хенрици, оставив 13 ноября 1942 года 16-ю мд, до 30 сентября 1943 года командовал XL танковым корпусом, а затем непродолжительное время 4‑й танковой армией. В декабре 1943 года он получил Дубовые ветви к Рыцарскому кресту. В марте 1944 года Хенрици был назначен командующим штаба обороны Крыма. В мае 1944 года Крым был освобожден советскими войсками, причем немецкие войска понесли большие потери. Хенрици был снят с занимаемой должности, хотя главным виновником крымской катастрофы вермахта надо считать Гитлера, оттягивавшего до последней минуты эвакуацию полуострова. 3 сентября 1944 года Хенрици был возвращен из опалы и получил в командование свой старый XL танковый корпус, которым и командовал до конца войны, действуя на восточном фронте. 9 мая 1945 года в Чехословакии Хенрици был взят в плен. После этого он содержался в лагерях Астрахани, Сибири и Воркуте. 9 сентября 1945 года Хенрици был приговорен военным трибуналом войск МВД Сталинградской области к 25 годам лишения свободы. 6 октября 1955 года он был репатриирован в ФРГ и освобожден. В это время Хенрици было 66 лет, и он вышел на пенсию. 8 ноября 1964 года Хенрици умер в местечке Бад-Наугейм.

Больше повезло фон Шверину. Сдавший Аахен американцам генерал отделался выговором. На суде фон Шверину помогло заступничество фельдмаршалов фон Рундштедта и Моделя. В декабре 1944 года он возглавил 90-ю легкую дивизию, а 1 января стал командующим танкового корпуса в Северной Италии. Здесь фон Шверин и закончил войну, оказавшись 26 апреля в плену у англичан. В 1947 году он обрел свободу, а в мае 1950 года получил должность военного консультанта в правительстве Адэнауера. Тогда же благодарная мэрия, избежавшего разрушений, Аахена присвоила фон Шверину звание почетного гражданина города. Фактически, фон Шверин стал одним из организаторов новых вооруженных сил ФРГ. Затем он длительное время работал консультантом по вопросам обороны в Бундестаге. Умер фон Шверин 29 октября 1980 года в одном из городков Баварии.

Командир 60‑го мп Александр Вяль закончил войну в должности командира 10‑й танковой дивизии, воевавшей в Силезии. Он умер 8 октября 1953 года. Его коллега Йоханесс Эйзерманн, командовавший 156‑м мп, скончался 30 мая 1976 года.

Командир 1‑го батальона 60‑го мп Карл Торлей

Командир 1‑го батальона 60‑го мп Карл Торлей в феврале 1943 года получил звание майора, а в июле был представлен к званию подполковника. Он был убит 19 июля 1943 года на Миусе. Фельдфебель Эди Мозер из 341‑го разведбатальона, воспоминания которого столь помогли нам в этом исследовании, умер 28 января 2000 года. 

Судьба Калмыцкого кавкорпуса вермахта

В марте-апреле 1943 года отряды Отто Верба сосредоточились в станице Буденновской (бывшей Платовской) Ростовской области, на берегу Азовского моря. По воспоминаниям начштаба группы Долла полковника Арбакова, через Дивное с ними ушло до 10 000 гражданского населения. Балинов говорит про 5000 человек⁵⁷⁷. Холтерманн про 3000⁵⁷⁸. Огромное число людей – только яшкульцев до трех тысяч – однако остались в Дивном. Арбаков, по его словам, ходил по обозам, уговаривая людей вернуться домой. Его беспокоило, что нет ни фуража, ни продовольствия и огромное сопровождение из гражданских лиц становится большой обузой для маневренных боевых частей. По ходу движения, часть гражданских отсеялась. Среди ушедших на запад оказалось 125 быв. членов ВКП(б).

Весной 1943 г. эскадроны Долла вместе с казаками несли охрану побережья Азовского моря, а в мае 1943 г. были собраны в районе Херсона, где штабом 4‑й танковой армии генерала В. Неринга было сформировано несколько новых отрядов из беженцев, военнопленных и перебежчиков. В августе все эти части были объединены в Калмыцкий кавалерийский корпус доктора Долла.

На 31 августа 1943 г. корпус состоял из следующих частей: I дивизион (1‑й, 4‑й, 7‑й, 8‑й и 18‑й эскадроны), II дивизион (5‑й, 6‑й,12‑й, 20‑й и 23 эскадроны), III дивизион (3‑й, 14‑й, 17‑й, 21‑й и 25‑й эскадроны), IV дивизион Горяева (2‑й, 13‑й, 19‑й, 22‑й и 24 эскадроны). 9‑й, 10‑й, 11‑й, 15‑й и 16‑й эскадроны действовали за линией фронта, то есть примерно 400 человек остались действовать на территории Калмыкии.

Значительная часть личного состава была представлена туркестанцами и даже русскими. Так, из 139 членов ВКП(б), ушедших вместе с корпусом, было 104 калмыка, 34 русских и 1 эстонец⁵⁷⁹.

На вооружении корпуса находилось 6 минометов, 15 станковых и 15 ручных пулеметов, 33 немецких и 135 советских автоматов, советские, немецкие и голландские винтовки, 3 легковых и 5 грузовых автомобилей.

К осени 1943 г. кавалерийский корпус использовался для охраны коммуникаций на правом берегу Днепра, будучи в подчинении 444‑й и 213‑й охранных дивизий и командования тылового района 6‑й армии.

После дополнительной мобилизации, проведенной в лагерях для военнопленных, в том числе путем вербовки казахов, киргиз и бурят Корпус несколько расширился. Теперь он состоял из 4-х дивизионов шестиэскадронного состава и штабных эскадронов (по одному при штабе дивизиона и, вероятно, один – при штабе «корпуса». Итого – 29 эскадронов). Кроме того, при каждом дивизионе имелся якал – эскадрон (охотничий, истребительный), основной задачей коих было истребление партизан и лиц, заподозренных в связях с ними. А всего в 4-х дивизионах «корпуса» было 33 эскадрона общей численностью до 3500 человек строевого состава.

Кроме строевых подразделений, при «корпусе» была и так называемая цивильная группа, имевшая в разное время от 500 до 800 человек. Это были гражданские лица, родители, жены и дети служащих корпуса, а также сами военнослужащие, выбывшие по болезни или ранению из строевых подразделений, но привлекавшиеся к хозяйственным работам. Вместе с гражданским персоналом численность ККК составляла 4000–4300 человек.

Долл считал себя единственным вдохновителем корпуса и крайне неодобрительно относился к попыткам вмешательства извне. Издаваемые с большим трудом Балиновым в Берлине журналы он приказал сжигать и вел себя совершенно самостоятельно⁵⁸⁰.

Его правой рукой был экс-бургомистр Элисты Бембя Цуглинов, назначенный председателем полевого суда корпуса.

Эскадроны были с самого начала организованны по территориальному и родственному признаку, так, в 1‑м и 2‑м дивизионах состояли в большинстве тургуты, в 3‑м малодербеты, в 4‑м дербеты и донские калмыки.

Корпус активно привлекался к антипартизанским действиям. Хоффманн описывает:

«За время с 20 февраля по 7 марта 1943 года подчиненными Отто Долла было убито 10 партизан и взято в плен 30. В том числе и в Плавнях калмыки взяли в плен до 12 декабря 1943 года 51 партизана, в боях же погибло 50 партизан. 13 декабря 1943 года д-р Долль докладывает об одном погибшем партизане и 32 пленных.

По приказу генерала Ранфта, командующего тылом, которого попросил о помощи командующий 6‑й армией, в конце ноября 1943 года к операции приступило “Калмыцкое соединение д-ра Долля” с целью очистить от противника тылы 40‑го танкового корпуса.

Первые операции начались 2 декабря 1943 года при участии около 1000 солдат из 3‑го подразделения под командой Абушинова.

Во взаимодействии с отрядом полевой жандармерии “440” четыре конных эскадрона и один разведэскадрон прочесали болотистые леса к югу от с. Гришевский Кут, при этом им удалось ликвидировать один из партизанских лагерей. Партизаны потеряли много людей убитыми и пленными и много боеприпасов. Несколько подобных операций в начале декабря были лишь началом для более масштабной операции в регионе Грушевский Кут – Маринское – Бабино – Ушкалька, в которой кроме 3‑го подразделения под командой Абушинова приняло участие и 1-е подразделение под командой Шильгирова.

План операции был установлен Доллем при участии капитана Мюнстера из отряда полевой жандармерии и был одобрен в штабе 40‑го танкового корпуса. Тем не менее 10 декабря 1943 года ознаменовалось неудачей, поскольку партизаны, предупреждённые разведчиками, быстро уходили в леса, спасаясь от эскадронов. И только на следующий день, 11 декабря 1943 года, был обнаружен партизанский лагерь между с. Тёмная и Днепром. Калмыки взяли много пленных и добычу в виде скота.

Операции продолжались с переменным успехом до 21 декабря 1943 года, и потом были прекращены».

Тем временем Огдонов, вступивший в трения с немецким командованием из-за проявленной им жестокости, 1 октября 1943 года с группой из еще четырех человек был заброшен для организации восстания в Калмыкию. Самолет доставил группу на безлюдную площадку в 25 км юго-восточнее Яшкуля, в район Адыка. В состав группы первоначально входили Ворона-Мартынюк (Мартыненко) Александр Денисович, Эренценов Сага Мунилович («Гриша»), Эрдниев Харцха Очирович («Миша») и Халгаев Муда. В момент приземления Халгаев Муда разбился. Ворона-Мартынюк был задержан Черноземельским РО НКВД Калмыцкой АССР 27 октября 1943 года и 1 апреля 1944 года был осужден военным трибуналом Северо-Кавказского военного округа по статье 58-1а УК РСФСР на 25 лет лишения свободы. Эрдниев Харцха сдался органам НКВД 3 ноября 1943 года.

Лишь Сага Эренцов и Басанг Огдонов собирались выполнить задание, объединившись с группой Сагаджиева из четырех человек, действующей в Кетченеровском районе. До октября 1945 года, руководимое Огдоновым бандформирование активно действовало на территории Астраханской области и Ставропольского края.

27 декабря 1943 года для калмыцкого народа настал черный день. Указом Президиума Верховного Совета СССР Калмыцкая автономная республика была ликвидирована, причем удар был нанесен по тем семьям, которые не стали бежать на запад, и чьи родные в массе своей сражались в рядах Советской армии. 28 декабря 1943 года силы НКВД-НКГБ одновременно по всей территории Калмыкии начали операцию по выселению жителей. Операции было присвоено название «Улусы». Каждой оперативной группой, состоящей из одного оперработника и 2-х бойцов НКВД, проводилось выселение 3-х семей. Жители были выселены в Сибирь: Красноярский и Алтайский края, Омскую и Новосибирскую области. По инструкции выселяемым разрешалось взять с собой имущества и продовольствия по 500 кг на каждого члена семьи.

В каждом железнодорожном эшелоне должно было быть не менее 2-х тысяч человек, из расчета 40 человек на каждый двухосный вагон. Поезда должны были иметь каждый не менее 6 двухосных вагонов для погрузки имущества выселяемых, и укомплектованы таким образом, чтобы в каждом эшелоне имелся вагон для караульного конвоя из войск НКВД численностью не менее 40 человек и санитарный вагон, который предназначался для перевозки умерших в дороге спецпереселенцев. На каждый поезд-эшелон направлялся один оперативник НКВД – НКГБ, при котором находилось несколько сотрудников для связи.

Общая численность направляемого руководством НКВД воинского контингента для осуществления операции по выселению калмыцкого населения только первоначально составила 4421 человек (в последующем он пополнялся за счет прибывших оперработников), из них только оперсостав насчитывал около 3 тысяч человек.

К 31 декабря были выселены все калмыки – 93 тысячи человек. Напомним, что до войны здесь проживало 134 тысячи калмыков. Разницу в 40 000 человек стоит отнести на военные потери, беженцев в рейх, боевые части ККК и тех калмыков, что оставались служить в рядах Советской армии. Всего 750 человек было арестовано по обвинению в пособничестве оккупационным властям. Незначительное число вместе с Огдоновым ушло в степь.

1446 человек погибли в товарняках от холода и голода. Очень многие не смогли выжить в спецпоселении. К началу 1951 года на спецпоселении проживало 77 943 калмыка, не считая осужденных, находившихся в лагерях, то есть погибли тысячи невинных людей. Калмыкия была восстановлена в январе 1957 года, вначале в качестве автономной области, а затем и АССР. Преступление, совершенное против целого народа, лучшие сыны которого положили жизни за Советский Союз, не может иметь никакого оправдания.

Пока разворачивалась трагедия калмыцкого народа, ККК активно участвовал в боевых действиях на стороне вермахта. ККК применялся в операциях против советских партизан в Запорожье, выделив до 300 бойцов, и навеяв на местное население дикий ужас, который надолго запомнился даже после немецкой оккупации.

Офицер штаба 40‑го танкового корпуса майор Кандуч вспоминал эпизод: Он спросил майора Абушинова, где, мол, пленные, которых надо бы допросить?!

Майор Абушинов задумался, покачал головой и сказал, что когда калмыки воюют с русскими, пленных не бывает, по меньшей мере, так было последние 500 (!) лет…⁵⁸¹

По состоянию на 6 июля 1944 г. Корпус насчитывал 3600 бойцов (в том числе и 92 человека немецкого кадрового персонала) и 4600 лошадей. На вооружении корпуса находилось 6 минометов, 15 станковых и 15 ручных пулеметов, 33 немецких и 135 советских автоматов, советские, немецкие и голландские винтовки, 3 легковых и 5 грузовых автомобилей. В течение лета и осени 1944 года корпус понес большие потери на территории Западной Украины и Польши.

Отношения с поляками были крайне плохими. 26 июня 1944 года комендант округа Билгорай Люблинского воеводства обратился с требованием к администрации генерал-губернаторства в Кракове не использовать Корпус в данном районе, жители которого «уже и так сильно пострадали». Комендант привел многочисленные жалобы на грабежи, насилия, убийства и т. п., которые были совершенны в Гуте Крцесовской, Боровце и Доборчи.

В июле 1944 года в районе Люблина не менее дивизиона ККК было привлечено к боям против Советской армии. В одном из столкновений пропал без вести доктор Долл, а Цуглинов попал в плен. Долла сменил подполковник Пипгорра, а с января 1945 года ККК возглавил полковник Раймонд Херст.

В этот период немцы предотвратили попытку перевести корпус на сторону Советской армии. После гибели Долла реальное командование соединением перешло к Эдуарду Батаеву – бывшему офицеру советской контрразведки, ставшему одним из ближайших сотрудников Долла. Батаева несколько раз обвиняли в продвижении лиц, симпатизирующих Советскому Союзу, а затем немцы перехватили грузинского дезертира, который якобы нес депешу от Батаева к советскому командованию. Батаев и еще несколько человек были расстреляны.

Неприятности преследовали корпус и в тылу. 2 августа 1944 года действовавшие в районе Радковицы партизаны из Армии Людовой атаковали колонну, в которой следовали корпусники. Корпусников партизаны приняли за власовцев, что, впрочем, практически не было ошибкой. Из-за ошибки неопытного взрывника подрыв был совершен слишком рано, и солдаты смогли выскочить из повозок вне зоны обстрела партизанской группы. Однако они не стали оказывать сопротивления, а в панике бросились назад. В длившейся на протяжении трех километров погоне поляки убили 13 коллаборационистов, после чего с удовольствием подсчитали трофеи: два станковых пулемета, один ручной пулемет, два автомата, шесть винтовок, 32 гранаты, пять повозок с боеприпасами. Удалось захватить даже 45‑мм противотанковую пушку, но поскольку она была неисправна, ее пришлось взорвать. Потерь партизаны не понесли.

16 сентября 1944 года подразделения ККК вместе с Ваффен-СС и силами вермахта участвовали в антипартизанской операции у Лази Сушедневски, где действовало до 1000 бойцов Армии Людовой. Четыре атаки бойцов ККК были отбиты с серьезными потерями. Бои длились до 19 сентября, пока партизаны, понеся минимальные потери – 9 убитых и 20 раненых – не вышли из окружения. Потери вермахта и ККК они оценили в 200 убитых и раненых. Особенную гордость доставило уничтожение бронеавтомобиля. Партизанам помогала советская авиация, дважды доставлявшая необходимые грузы⁵⁸².

Вдобавок после гибели Долла новое немецкое командование ККК решительно взялось за искоренение корпусной автономии. На все командные должности были поставлены немцы, а калмыков при любом спорном моменте стали просто избивать. К рукоприкладству прибегли даже бухгалтер и доктор-ветеринар. Споры в основном были вызваны отношением корпусников к местному населению. Изнасилования, грабежи и убийства вынудили к вмешательству даже руководство калмыцкой эмиграции.

В довершение, под конец войны служащие ККК стали задумываться о своем будущем и разворачиваться уже от немцев. Один калмыцкий взвод, убив командира-немца, перешел к партизанам в Италии, а полуэскадрон Манцына, расположенный в Варшаве – к польским повстанцам⁵⁸³.

Вечером 16 января 1945 года Корпус оказался в центре советского зимнего наступления под Радомом. Около Конски калмыки уже во второй раз попали под удар передовых частей Красной Армии и были полностью разгромлены при участии хорошо вооружённых польских партизанских частей. (В это время Корпус находился в подчинении коменданта тыла 4‑й танковой армии.)

На учебном полигоне в Нойхаммере остатки корпуса были пополнены калмыками, прибывшими с Западного фронта и из Италии, в результате чего общую численность соединения удалось вновь довести до 5000 человек. Одновременно офицеры Корпуса проходили курсы переподготовки при формировавшейся в Мюнзингене 1‑й дивизии РОА. Сформированный в последние недели войны Калмыцкий кавалерийский полк (правда, уже без лошадей) был отправлен в Хорватию, где вошел в состав 3‑й Пластунской дивизии 15‑го Казачьего кавалерийского корпуса.

Из оставшихся солдат был тем не менее сформирован усиленный 606‑й пехотный полк, который был стараниями Балинова отправлен в Хорватию в распоряжение 15‑го Казачьего Кавкорпуса, где он был включен в состав 3‑й Пластунской бригады полковника (позднее генерал‑майора) Ивана Кононова. Перед отправкой калмыцкие офицеры закончили в военном городке Мюнзинген офицерские курсы. Полк располагался восточнее Загреба и почти полностью был уничтожен югославскими партизанами и НОАЮ. Из его состава, по оценкам Арбакова, уцелело 15–20 человек.

В Польше в бою за железнодорожный мост в районе Спаржиско Каменна корпус потерял 19 человек. После капитуляции Германии, ККК оказался на территории, оккупированной США. Часть его служащих была выдана СМЕРШ, а часть смогла покинуть лагеря для пленных и впоследствии осела в странах Европы и Америки. Среди укрывшихся в США был и начштаба корпуса Д. Арбаков.

Арбаков происходил из зажиточной семьи, его отец был атаманом в войске донских казаков и был убит красными во время гражданской войны. Тем не менее Арбакову не препятствовали в получении высшего образования. Незадолго до войны он, учитель химии и геологии, стал директором школы в селе Садовое, недалеко от Сарпинских озер, преподавал теорию марксизма-ленинизма.

Постепенно были уничтожены отряды, оставшиеся в Калмыкии. Последним был убит Басанг Огдонов. Всего с двумя товарищами он скрывался в степях, однако, 10 октября 1945 года был обнаружен отрядом всадников НКВД. Началась погоня. У каждого из троих был запасной конь, но при попытке перескочить на него на ходу двое спутников Огдонова, в том числе Сага Эренцов, упали на землю и погибли, и только он смог скрыться в степи.

16 октября 1945 года Огдонов в одиночку приехал на кошару совхоза Улан Малч (Арзгирский район Ставропольского края), где потребовал у чабанов лошадь и оружие. В итоге чабаны подстрелили Огдонова. Избегая плена, тот покончил жизнь самоубийством. По мнению калмыцкого историка Владимира Убушаева, ссылавшегося на рассказчика из органов госбезопасности, Огдонов был убит этим самым рассказчиком зимой 1947 года.

Отголоски действий ККК звучали еще долго. Калмыцкий народ смог вернуться в ставшую родной степь юго-восточной Европы только в 1957 году, и до сих пор избегает всяких воспоминаний о ККК.

В 1966–1974 годах прошло семь судебных процессов над бывшими командирами Корпуса, которые к этому времени уже успели отсидеть первый срок. В 1968 году на скамье подсудимых оказались Санчир Коноков, бывший кадровый офицер Красной Армии, Шиндя Мукубенов, бывший народный судья Яшкульского р-на, Бадма Хаджигоров, бывший замминистра здравоохранения республики, Сергей Немгуров, до войны работавший в органах милиции, то есть костяк корпуса составили представители советской бюрократии, быстро перестроившиеся после прихода немецких войск. Как показало следствие, Коноков летом 1942 г. дезертировал из 110‑й ОККД и поступил в Корпус в декабре того же года. Остальные трое попали в плен и оказались в Корпусе, уже имея опыт службы в других частях вермахта: Мукубенов – в отряде Огдонова, Хаджигоров – в Туркестанском легионе, Немгуров – в 1‑й Донском казачьем полку.

Их окружала атмосфера морального осуждения. От Хаджигорова, например, публично отреклась его дочь. Выездная сессия Верховного Суда Калмыцкой АССР состоялась в Кривом Роге, где ККК оставил жуткие воспоминания, садистские подробности которых сегодня нет смысла воспроизводить. Последний процесс состоялся в 1983 г., когда судили корпусника Лукьянова, к тому времени гражданина Бельгии, приехавшего с туристической целью в СССР. Спустя сорок лет на суде в Элисте его опознал свидетель военных преступлений на Украине. Военный трибунал Северо-Кавказского военного округа приговорил 79-летнего подсудимого к смертной казни – расстрелу⁵⁸⁴.

Но не все коллаборационисты были привлечены к ответственности. Э.Б. Гучинова, работающая в Элистинском университете, в конце 90-х годов проводила исследования в калмыцкой диаспоре в США. Она отмечает: «переехав в США и получив гражданский статус, они предпочитали свою военную биографию не вспоминать. “Новые” эмигранты неохотно вспоминали военное время. После подробного описания довоенной жизни респонденты сразу перескакивали к описанию жизни в лагерях для перемещенных лиц. Даже те, кто был готов к разговору о военных событиях 1942–1945 гг., все-таки предпочитали монологу ответы на поставленные мною вопросы, чтобы не наговорить лишнего».

Только сейчас история разделенного войной на две части народа становится предметом объективного исторического исследования. Это исследование должно быть предельно объективным и честным. Люди вправе понимать собственную историю, которая может быть только предметом их гордости – несмотря на непродуманную политику советских органов власти и блага, обещанные властью немецкой, большинство народа осталось верным своему государству и принесло огромные жертвы на благо страны.

Астраханский лагерь № 204

Многие оказавшиеся в плену под Сталинградом немцы и румыны были переведены в Астраханский округ. Поведение советского лагерного начальства было достаточно добродушным. Клаус Фритцше, упомянутый нами радист сбитого немецкого бомбардировщика, попросил об экскурсии по городу, и она была проведена!

«Три немецких летчика в военной форме и матрос Каспийского флота с автоматом на плече отправились в город смотреть достопримечательности Астрахани. А для жителей города самым удивительным были мы. Вскоре нас окружила любопытная толпа людей. На лицах не было гнева или ненависти, были заинтересованность и любопытство, так что у нас не возникло даже мысли, что толпа может представлять для нас угрозу. Правда, один инвалид на костылях что-то кричал и грозил кулаком. Странный опыт. Именно с этого момента и началось своего рода перевоспитание, поднялись новые моменты в адрес правдивости нашей нацистской пропаганды.

Конвоир занервничал, повел нас к остановке трамвая, очистил от пассажиров второй вагон, мы сели и поехали по городу, к пустому песчаному месту, где возвышалось большое здание типа школы. Так впервые познакомились с конструкцией спецсооружений советских лагерей для военнопленных, увидели проходные и вышки».

Незлобивость астраханцев подтверждается и из местных источников. Юрий Яровой увидел, как по ул. А. Барбюса народ куда-то спешит. Оказывается, по этой улице было видно, как со стороны железнодорожного вокзала движется какая-то колонна людей. Это были они, пленные немцы.

«По бокам колонны шли наши солдаты с винтовками. У некоторых на поводке были овчарки. Колонна в длину была примерно метров сто, а по ширине – 10–15 человек.

День был пасмурный, крапал дождь, и на дороге образовались лужи. Впереди колонны, судя по форме, шли пленные офицеры немецкой армии, а дальше все как-то вперемешку. Форма офицеров и солдат была до пределов потрепанная, грязная. На ногах у некоторых были надеты наши лапти. Многие из военнопленных были перевязаны – у кого голова, у кого руки. Кто-то передвигался на костылях, многих вели под руки. У всех был жалкий встревоженный взгляд. Со стороны пленных периодически раздавались крики “Гитлер капут”. Колонна остановилась в районе Александровско-Мариинской больницы, и многие из немцев в спешке стали черпать с дорог дождевую воду из луж и с жаром ее пить.

Вся эта увиденная картина была невыносима. Это же пленные, без оружия. Возможно, многие из них оказались на фронте не по своей воле и, как видно, получили по заслугам. Так, видимо, думало большинство присутствовавших астраханцев, которые, к моему глубокому изумлению, стали со всех сторон бросать кусочки хлеба, сушеную воблу и что-то еще съестное пленным немцам. Пленные подбирали эти дары милосердия с земли и тут же стремились быстрее съесть»⁵⁸⁵.

Не стоит забывать, что горожане тоже жили не припеваючи, и, как вся страна, были посажены на паек. Поскольку вряд ли люди ходили с едой в карманах, получается, что многие специально сбегали домой, чтобы захватить продукты и поделиться с несчастной немецкой колонной.

В Капустином Яре лагерь № 98 был обустроен в двухэтажном помещении бывшей мельницы и двух одноэтажных зданиях школ. Здания были маленькие – в мельнице, к примеру, имелось всего восемь комнат, в которых пришлось обустраивать нары в три яруса. Основная часть военнопленных – примерно 1500 человек – разместилась в землянках. Довольно быстро удалось обустроить баню, но медсанчасть хронически недополучала лекарств. В июне лагерь был ликвидирован.

Многие пленные, особенно из Сталинграда, ослабленные блокадой и зимой, умерли. Только в двух лагерях в Капустином Яре № 4937 и № 2634 умерло 1766 человек, в госпитале № 98 в КапЯре еще 654, в лагере № 60 в Астрахани – еще 2033 человека. В Астрахани госпиталь для немцев располагался в 4-этажном здании в пос. им. Ленина. К 14 июля в больнице лежало 239 человек, в том числе 113 немцев и 111 румын. Их охраняло восемь человек в несколько смен⁵⁸⁶.

Практически вся смертность пришлась на весну 1943 года. Вот, например, данные по Астраханскому лагерю № 60, начальником которого стал полковник госбезопасности П.И. Мазурин: февраль – 400 чел., март – 1039 чел., апрель – 527 чел., май – 66 чел., июнь – 1 чел., июль – декабрь – ни одного⁵⁸⁷.

Особняком стоял сельскохозяйственный лагерь в Таболе, Камызяк. Он открылся в августе 1943 года и содержал чуть больше ста военнопленных. Непривычный к астраханскому климату Фритцше описывает его чуть ли не как курорт, правда не вполне благоустроенный.

«Лагерь Табалла располагался непосредственно на берегу главного русла Волги в ее дельте. Зона лагеря ограждена колючей проволокой только по суше. Доступ к воде свободен. В зоне четыре здания: большой рубленый дом с большим и единственным помещением, где живет сотня румын, две будки из досок, каждая с нарами на 8 человек; в них живут немцы, к которым теперь присоединяемся и мы. Кроме того, есть рубленый дом поменьше, в котором находится кухня, столовая и медпункт.

Будки сбиты из голых досок, так что сквозь щели и оконные проемы постоянно дует. Стекол в окнах нет, а только марля, которая призвана мешать комарам проникать внутрь. Но их численность в будках является доказательством того, что эффективность применения марли равна нулю. Единственный способ защиты от этих нежеланных гостей – вечернее задымление будки тлеющим сушеным навозом коров и верблюдов. От резкого дыма можно задохнуться скорее самому, а не комарам. Наступление их полчищ затихает только с приходом утренней прохлады. На нарах – тонкие рогожи из камыша и простыни. Последние предназначены для защиты тела от комаров и сохранения тепла. Одеял нет. Климат в этом районе Волги очень неуравновешенный. На западе от нас болота, на востоке – сухая степь. Направление ветра изменяется пять раз в сутки. Влажность воздуха то экстремально высокая, то необыкновенно низкая. Температура в середине дня поднимается до 40 градусов, а рано утром она до восхода солнца падает до 10 градусов. Получается, что днем мы страдаем от жары и комаров вечером, а ночью мерзнем.

Большинство пленных работает на колхозных полях, где выращивают помидоры, дыни, арбузы, огурцы и капусту. Самые сильные и здоровые из румын выполняют тяжелую работу береговых рыбаков. Они забрасывают длинные неводы в море, а затем вытягивают их на берег. Иногда в сети попадает белуга и красная рыба. Те, кто работает на поле, выходят на работу в 6 часов утра, обеденный перерыв с 11 до 16 часов, второй выход в 16 часов, ужин в 20:00. Продолжительный обеденный перерыв необходим, так как в середине дня работать на полях под открытым солнцем невозможно.

Нас, летчиков, прикрепляют к аграрной бригаде, и на второй день после прибытия стоим в строю. Списочный состав небольшой – 115 человек, и так называемая проверка при выводе на работу не слишком обременяет дежурного офицера. Со счетной доской в руках (счеты) он быстро справляется с этим за считанные минуты. Какие страдания может принести проверка, мы узнали уже позже.

Питание, что получали пленные, было очень близко к положенному пайку. Утром полкило каши разных видов круп с подсолнечным маслом и 200 г хлеба; в обед 3 блюда: 1 литр супа с бараниной или рыбой, полкило каши, 200 г хлеба и компот из сухофруктов, на ужин – опять 1 литр супа и хлеб. Привозившие продукты обогащались, очевидно, рыбой нашего улова.

Если все упростить и представлять сытость как рай, то да, лагерь в деревне Табалла был раем для пленных, они не были обессилены и поэтому не подвергались таким болезням – как дизентерия, воспаление легких, сыпной тиф, сильные отеки, то есть болезням, гибельно действующим на человека, не имеющего физических и психических запасов».

К октябрю 1944 года в Астраханской области находилось 587 военнопленных (лагерь № 204).

Вторая волна пленных начала поступать осенью 1944 года, из Румынии⁵⁸⁸. Двумя эшелонами прибыло 5900 человек. Они работали на рыбозаводах им. Трусова, им. Кирова, им. Крупской, строили электростанцию на Болде, заготавливали лед для рыбной промышленности, возводили СЛИП, ремонтировали суда на судоверфи им. Кирова. Часть пленных была направлена за пределы города – добывать соль на озере Баскунчак, ремонтировать суда на заводе во Владимировке (совр. Ахтубинск). К такому наплыву начальство оказалось не готово. К 1 января 1945 года умерли 834 человека (более половины – от дистрофии), несколько человек были арестованы и около 100 направлены в госпиталь. Большого труда стоило справиться с эпидемией тифа и дизентерией. Ввиду отсутствия верхней одежды у 40 % пленных зимой пришлось ограничить выход их на работу. При расходах на контингент в 1,3 млн руб. объем выработки составил 0,46 млн руб., то есть труд пленных оказался совершенно непроизводителен, что и неудивительно при дистрофии и желудочных заболеваниях. Было совершено три неудачных побега.

Кормили пленных пшенной кашей, изредка макаронами. Сахар стабильно получали только заболевшие. Постельного и нижнего белья не было у половины пленных. Поскольку швейные машинки отсутствовали напрочь, ремонт одежды проводился вручную. В качестве топлива использовался камыш, с перебоями – уголь.

К новому 1945 году в лагере состояло 5604 пленных, почти исключительно немцев (вместе с австрийцами – 2930 чел.) и румын (вместе с молдаванами – 2588 чел). В 1945 году в Астраханский лагерь № 204 поступило порядка 8000 человек, из них немало венгров. Умерло 2934 человека, в том числе 1734 от дистрофии, 115 от авитаминоза, 102 от сыпного тифа, 158 от пневмонии, 21 от брюшного тифа и т. д. Примерно 1500 румын, 1000 венгров и 1700 немцев отпустили домой. До 2000 человек пришлось разместить в госпитали. Многие причиняли вред своему здоровью, чтобы перейти в категорию нетрудоспособных и быстрее отбыть на родину. В докладе лагерного начальства написано: «Военнопленные, несмотря на контроль, пили мыльный раствор, концентрированный раствор соли, умышленно голодали и пр., стремились довести себя до дистрофии, надеясь на отправку на родину». Рентабельность труда пленных, по оценкам лагерного начальства, была неэффективна, то есть при расходах на содержание в 11,6 млн руб. общая валовая выработка составила 8,1 млн руб. Сбежали, но были пойманы, 23 человека.

Появились, хотя в недостаточном количестве, овощи и картофель, но в рационе по-прежнему преобладали крупы и мука. Мяса не было, зато стали поступать яичный порошок, мясные консервы и сыр. Летом дали продукцию подсобные хозяйства и пленные получили зелень и рыбу. Калорийность составляла 2400–2500 ккал, для дистрофиков до 3000 ккал. В первом квартале появилось достаточное количество теплой одежды и нательного белья. Удалось обустроить и утеплить бараки. Была отлажена поставка угля.

На 1 января 1946 года контингент лагеря насчитывал 4128 человек, в том числе 2643 немца (с австрийцами), 1286 венгров (с русинами), 126 румын и 16 словаков. Смертность упала до 29 человек, но в госпиталь отбыло 1084 пленных – сказывалось нервное напряжение и ожидание отбытия на родину. Однако назад отпустили только словаков и русин. Впервые лагерь стал окупаемым – при расходах на содержание контингента в 10,1 млн руб. было произведено продукции и услуг на сумму 10,4 млн. Побегов не было.

Перебои с продовольствием случились в первом квартале. Из овощей поступала лишь капуста, исчез картофель, из крупы осталось только пшено. Возникли трудности даже с солью. К весне проблемы были решены, а летом лагерь обзавелся даже животноводческим хозяйством в 126 голов – КРС, лошади, бараны и свиньи.

Далее численность контингента лагеря менялась так: на 1 января 1947 года 3326 человек, на 1 января 1948 года – 3090 человек, на момент расформирования лагеря № 204, то есть на 1 августа 1948 года, – 1340 человек. За два года лагерь произвел продукции на 16,8 млн руб. при расходах на содержание в 23,0 млн руб. За два года сбежали 19 человек, из которых было разыскано 13. Все беглецы были интернированными поляками, которые причисляли себя к победившей нации и были очень возмущены, что их задерживают. С обеспечением лагеря продовольствием, одеждой и топливом перебоев не было.

За пять лет пленные построили электропаросиловую станцию мощностью 3000 квт/час, 53 четырехквартирных дома, 30 стапельных мест СЛИПа, десятиквартирный дом, клуб речников на 300 мест, отремонтировали 140 судов, построили 18-квартирный дом на заводе им. Ленина, два здания у нефтебаз, Астраханскую ГРЭС, 50-квартирный дом для энергетиков, проложили 2 км железнодорожных путей, построили три зерносклада и ряд иных объектов.

В общей сложности, по докладу ГУПВИ, подготовленному в 1953 году, на территории Астраханской области было захоронено 5035 пленных, в том числе 3088 немцев, 560 венгров, 1171 румын, 137 австрийцев, 2 русских, 5 французов, 31 словак, 4 хорвата, 4 итальянца, 3 молдаванина, 25 поляков, цыган, русин, бельгиец, болгарин и еврей⁵⁸⁹. 

Сегодня

Захоронения пленных проводились на 10 кладбищах. Наиболее известное находится в низине на старом кладбище Астрахани. Здесь высится огромный черный крест. Несмотря на то, что местность всегда представляла со‑ бой жуткое болото, сегодня она обустроена. Хотя бетонные ступени за годы несколько рассыпались, а между плит пророс бурьян, кладбище выглядит весьма аккуратно. На нем расположены мемориальные плиты на немецком, румынском, венгерском, итальянском и русском языках.

Другое немецкое кладбище находится в стороне от русского напротив предприятия «Бассоль» в Баскунчаке. В Хулхуте, севернее элистинской дороги, в трехстах метрах от памятника Ширяеву, рядом с могилами наших воинов высится несколько узких черных крестов. У них лежат плиты из белого камня с именами солдат и офицеров 16‑й моторизованной дивизии.

Война в степи дорого обошлась и нам. В степи погибло более 7000 советских воинов, павших у Хулхуты, Утты, Олинга, Яшкуля, Улан-Эрге, Элисты, Дивного и множества иных городков и сел Калмыкии. Первые братские могилы появились во время боев, и затем были дополнены сразу после освобождения Калмыкии. В конце февраля 1943 года военком республики докладывал в штаб 28‑й армии: «в процессе освобождения найдено трупов наших и захоронено в братских могилах – 876 человек, в том числе не опознано 625. А именно севернее Яшкуля у сопки 2.3 – 380 человек, у хутора Олинг – 27, у хутора Джигаджа – 19, у сопки 2.6 – 247 человек, севернее 5 км хутора Олинг – 20, юго-западнее Нюкюн – 178 человек»⁵⁹⁰. Среди опознанных был подполковник Николай Никитин, которого вместе с четырьмя офицерами захоронили в центре Яшкуля, положив начало мемориалу.

Однако сотни, если не тысячи бойцов оставались в степи. Спустя год после боев под Хулхутой, 15 октября 1943 года, генерал армии Толбухин указывал подчиненным ему войскам Южного фронта: «Команды по сбору трупов и их погребению созданы не во всех частях. Сбор трупов производится несвоевременно и это лишает возможности установить личность погибшего. Погребение не организовано, офицерский состав хоронят совместно с рядовым, могилы должным образом не оформляют и места погребения не доносят в вышестоящий штаб»⁵⁹¹.

Спустя десятилетия после войны, в Сянцике, Дед-Хулсуне, под Олингом были подняты и перезахоронены десятки тел погибших солдат и офицеров 28‑й армии. Эти работы продолжаются и сегодня. Стелы, мемориалы и памятники расположены в каждом городе и селе Астраханской области и Калмыкии. Часть из них содержится и благоустраивается государством, за другими ухаживают родственники, третьи возведены энтузиастами, особенно из числа поисковиков и учащихся.

Астраханцы понесли огромные потери во время войны. В это время области проживало, по переписи 17.12.1939, всего 683 тысячи человек, в том числе в окружном центре 234 тысячи человек. Из них ушло на фронт свыше 154 тысяч человек. 75 161 человек погиб или пропал без вести. Большие потери, особенно вследствие депортации, понес и калмыцкий народ.

Но в калмыцких степях сражались не только астраханцы. Элитная 34‑я гвардейская стрелковая дивизия была сформирована из жителей Среднерусской возвышенности. Большую роль сыграла 152‑я осбр, чей костяк составили казахи, жители Гурьева и Мангышлака, ценой сотен жизней остановившие продвижение 16‑й мд у Красного Худука. Позже, в ноябре, сюда подоспели части, сформированные в Центральной Азии из таджиков и узбеков. Особенную роль в обороне Астрахани сыграли евреи, которые дали целую плеяду блестящих командиров – имена Иосифа Губаревича, Михаила Кричмана, Леонида Рейно должны быть вписаны в историю страны золотыми буквами.

В Хулхуте в форме штыка построен большой мемориал. На нем высечены номера всех подразделений, защитивших Понизовье, и фамилии их командиров. Каждый год накануне 9 мая здесь проходят торжественные мероприятия с участием ветеранов славной 28‑й армии. В центре Яшкуля находится еще один мемориал. У этого мемориала покоится и санинструктор гвардейского полка Наташа Качуевская.

Наверное, самые интересные вопросы по боям в Калмыкии можно свести к двум.

Могли ли соединения вермахта, пожертвовав в августе 1942 года Кавказским направлением, совершить бросок на Астрахань и прервать жизненно важную для Советского Союза транспортную магистраль?

Насколько эффективны были действия 28‑й армии?

Собственно, стратегическим просчетом ОКВ стал сам выбор двух направлений – Кавказского и Сталинградского. Это привело к распылению ресурсов и поражению в осенней кампании 1942 года. Две дивизии 52‑го ак, занявшие в августе Элисту и Яшалту, не относились к категории моторизованных, так что их продвижение на Астрахань было бы существенно медленнее, чем у 16‑й мд. Сыграли свою роль и заблуждения в оценке ситуации – немцы ошибочно полагали, что в Астрахани сосредоточены большие силы, и наоборот, нужно прикрыться от них.

Вероятно, Сталинградское направление было определено как более предпочтительное еще и потому, что Сталинград находится на правом берегу Волги, а Астрахань – на левом. То есть, при переброске ресурсов на Астрахань, требовалось бы форсировать Волгу. При этом, правда, была бы перерезана и железнодорожная линия, но восточнее Сталинграда ее предполагалось уничтожить с помощью люфтваффе. Достичь успеха можно было бы лишь перебросив существенные ресурсы с других участков фронта (Ленинград, Демьянский котел, отчасти Кавказ). Однако самоуверенность Гитлера исключила этот сценарий в принципе.

Командование 28‑й армии, в свою очередь, также не достигло в период боев в Калмыкии выдающихся успехов, хотя соединения армии впоследствии превосходно себя проявили, дойдя до Берлина и Вены.

Сдерживание противника 107‑м гвсп в августе, рейды на Омн Керюльчи и Чилгир, боевые успехи 6‑я гвотбр, решительные действия, нацеленные на окружение и уничтожение противника, вынуждавшие его отходить, а также другие эпизоды свидетельствуют, что советские войска в калмыцких степях воевали не числом, а умением. В ходе боев на астраханском направлении советские бойцы и командиры проявляли массовый героизм, мужество и самоотверженность.

Вместе с тем были трудности и неудачи, вызванные рядом причин. Среди них низкий уровень моторизации стрелковых соединений 28‑й армии, в которой они значительно уступали 16‑й мд, активно использовавшей свое преимущество в мобильности.

Были и недостатки в организации боевых действий, например боевого охранения, приведшие к тяжелым потерям под Шалдой и Сянциком. Допускались просчеты в обеспечении. Так, в августе в переполненной нефтью Астрахани для танкистов не могли найти горючего. А в январе красноармейцы преодолевали реку Маныч вброд, хотя с Волги можно было доставить необходимые плавсредства.

В целом же, 28‑я армия выполнила поставленные перед ней задачи и внесла свой вклад в достижение коренного перелома в ходе Великой Отечественной и Второй мировой войн, начало которому знаменовал разгром врага в Сталинградской битве.

34‑я гвардейская стрелковая Енакиевская (08.09.43 г.) Краснознаменная (13.08.44 г.) ордена Кутузова (17.05.45 г.) дивизия была организована 06.08.42 г. в МВО на базе 7‑го Воздушно-десантного корпуса. После сформирования в составе 28‑й Армии, с весны 43‑го до начала 44‑го в составе 5‑й ударной Армии, далее в 46‑й Армии до ноября 44‑го, после и до конца войны – в 4‑й гвардейской Армии.

34‑я гвардейская стрелковая дивизия

состав:

103‑й гвардейский стрелковый полк

105‑й гвардейский стрелковый полк

107‑й гвардейский стрелковый полк

84‑й гвардейский артиллерийский полк

38‑й гвардейский оиптд

35‑я гвардейская разведрота

37‑й гвардейский саперный батальон

37‑я гвардейская орхз

дивизией командовали:

• Губаревич Иосиф Иванович (06.08.1942–07.02.1943), генерал‑майор, умер от ран 28.02.1943, похоронен в г. Ростов-на-Дону

• Дряхлов Иван Дмитриевич (10.02.1943–20.02.1943), полковник

• Брайлян Филипп Васильевич (21.02.1943–06.04.1943), полковник

• Вельможин Алексей Сергеевич (07.04.1943–12.06.1943), подполковник

• Брайлян Филипп Васильевич (13.06.1943–08.11.1943), полковник, с 15.09.1943 генерал‑майор

• Панченко Григорий Филиппович (09.11.1943–04.12. 1943), генерал‑майор

• Парфенов Кузьма Дмитриевич (05.12.1943–05.01.1944), полковник

• Брайлян Филипп Васильевич (06.01.1944–28.05.1944), генерал‑майор

• Максимович Иосиф Антонович (29.05.1944–13.10.1944), полковник, с 13.09.1944 генерал‑майор

• Кукс Герасим Степанович (14.10.1944–09.05.1945), полковник

103 ГВ. СП:

• Вельможин Алексей Сергеевич (06.08.1942–31.01.1943)

• Лехман Георгий Николаевич (31.01.1943–17.04.1943), ранен 17.04.1943

• Слижевский Иван Сергеевич (17.04.1943–21.03.1943)

• Кудрявцев Георгий Николаевич (03.05.1943–16.06.1943)

• Зуевич Антон Викторович (10.07.1943–17.07.1943), погиб 17.07.1943

• Тиунов Александр Борисович (31.07.1943–08.09.1943), погиб 08.09.1943

• Гладков Николай Никифорович (08.09.1943–02.06.1944)

• Федун Матвей Федорович (02.06.1944–24.11.1944)

• Козлов Асенкрит Иосифович (30.11.1944–05.10.1945)

• Якушенко Федор Акимович (с 05.10.1945)

105 ГВ. СП:

• Мамчур Никифор Иванович (06.08.1942–09.10.1942)

• Проша Иван Иванович (09.10.1942–15.02.1943), погиб 15.02.1943

• Артамошин Иван Иванович (13.12.1943–10.08.1944), ранен

• Черный Иван Данилович (по 18.09.1943), умер от ран

• Ким Николай Андреевич (04.11.1943–28.02.1944)

• Ткаченко Александр Иванович (20.04.1943–27.10.1943), погиб 27.10.1943

• Климов Михаил Ильич (12.08.1944–02.07.1946)

107 ГВ. СП:

• Цыганков Никита Ефимович (06.08.1942–04.09.1942)

• Лехман (04.09.1942–27.09.1942)

• Проша Иван Иванович (27.09.1942–09.10.1942)

• Мамчур Никифор Иванович (09.10.1942–25.02.1943)

• Кудрявцев Георгий Николаевич (16.03.1943–16.06.1943)

• Овчинников Александр Иванович (20.04.1943–01.12.1943), ранен

• Щербак Николай Петрович (13.11.1943–26.08.1944), ранен

• Осадчий Николай Павлович (11.09.1944–12.11.1944), ранен

• Мусаелян Борис Артемьевич (12.11.1944–31.03.1945), ранен

• Неволин Михаил Константинович (07.04.1945–02.07.1945)

• Степовой Аврам Степанович (с 02.07.1945)

248‑я стрелковая дивизия

Алексеев Леонид Захарович, полковник (6 сентября 1942–21 декабря 1942)

Галай Николай Захарович, подполковник (22 декабря 1942–1 февраля 1943, тяжело ранен)

Ковалев Иван Данилович, подполковник, с 22.02.1943 полковник (2 февраля–28 апреля 1943)

Галай Николай Захарович, полковник, с 13.09.1944 – генерал‑майор (с 29 апреля 1943)

Начальник штаба – капитан Соломон

Начштаба – полковник Коняшко Григорий Филиппович

Командиры полков

899‑й СП

Майор Щербак (с сентября 1942, погиб в автокатастрофе)

Майор Постилый (с 1 ноября 1942, врио, позднее убит под Зерноградом)

Майор Макаров (с 21 ноября 1942, отстранен)

Майор Гайворонский (с 28 ноября 1942, врио)

Полковник Жуков (с декабря 1942, переведен в тыл)

Майор Фурманов (с 20 августа 1943, тяжело ранен)

Лейтенант Хоменко (с 28 августа 1943, врио)

Подполковник Рыбкин Николай Павлович (с 29 августа 1943)

Полковник Паровышников (с декабря 1943, переведен в тыл)

Гв. подполковник Романовский (с 10 мая 1944, переведен в тыл)

Полковник Бушин (с июля 1944, госпитализирован)

Полковник Артемов Сергей Григорьевич (с февраля 1945)

902‑й СП

Майор Кроха Иван Данилович (с сентября 1942, убит)

Майор Иванов Александр Васильевич (с 17 февраля 1943, убит)

Майор Арефьев (с 16 сентября 1943) Подполковник Ленев Георгий Матвеевич (с августа 1944)

905‑й СП

Капитан Фурманов (с 9 сентября 1942, отозван в отдел кадров 28А)

Подполковник Егоров Иван Александрович (с 20 сентября 1942, отозван в отдел кадров 28А)

Майор Помовицкий (с декабря 1942, убит)

Подполковник Егоров (тот же, с 1 февраля 1943, затем переведен комполка в 346-ю сд)

Подполковник Филатов Дмитрий Терентьевич (с 18 августа 1943)

771‑й АП

Майор Миронов (с сентября 1942)

Гвардии майор Рогоза (с октября 1942, тяжело ранен)

Капитан Бугайчук (с февраля 1943, отстал в Зернограде)

Старший лейтенант Хаткевич (с февраля 1943)

Майор (затем подполковник) Антонов (с апреля 1943, переведен в штаб 248‑й СД)

Подполковник Дунин Сергей Еремеевич (с мая 1944)

Майор (затем подполковник) Сидоренко Андрей Ануфриевич (с ноября 1944)

Подполковник Братченко Илья Матвеевич (с 27 апреля 1941)

Немецкое командование периода боев за Калмыкию

Полковник Зигфрид Хенрици

Генерал‑майор Герхардт Граф фон Шверин – с 17 ноября 1942 года

60‑й мп

Командир – полковник Александр Вяль

1 батальон – гауптман⁵⁹² Карл Торлей (убит 19 июля 1943 года)

2‑й батальон – майор Отто Линднер (убит в 1944 году)

3‑й батальон – гауптман Эрих Янг (убит в июле 1943 года)

156‑й мп

Командир полковник Йоханнес Эйзерман

1‑й батальон – майор Хельмут Вольф

2‑й батальон – гауптман Хорст Кирбах (убит 22 июля 1943 года)

3‑й батальон – гауптман Йоханнес Вильмес (убит 23 июля 1943 года)

116‑й тбат

Гауптман Граф фон дер Йоханн-Маттиас Шуленбург

Гауптман Герхард Теббе

165‑й мотоциклетный батальон

Гауптман Густав Гюнтер (убит 16 апреля 1943 года)

Герои Советского Союза

Блинов Никита Иванович, 5 ноября 1942 года, старший лейтенант, начштаба 6‑й гвтбр

Ширяев Всеволод Александрович, летчик-истребитель, 806‑й шап 289‑й сад, 8 февраля 1943 года

Качуевская Наталья Александровна, 34‑я гвсд, 105‑й гвсп, санитар, 12 мая 1997 года

Награждения рыцарским крестом в 16‑й МД, август – декабрь 1942 года

Йоханесс Эйзерманн, 25 августа 1942 года, полковник, командир 156‑го мп. Дубовые листья

Йозеф Кулот, 24 сентября 1942 года, 24 сентября 1942 г., оберефрейтор, командир боевой группы 3‑й роты 60‑го мп

Обер-ефрейтор Йозеф Кулот

Карл Торлей, 23 ноября 1942 года, оберлейтенант (старший лейтенант), командир 2‑й роты 60‑го мп, а затем 1‑го батальона 60‑го мп. Дубовые листы

Вернер Клейншмидт, 14 декабря 1942 года, капитан, командир 341‑го разведывательного батальона

Александр Вяль, 18 декабря 1942 года, полковник, командир 60‑го мп 

Термины

Гвсд – гвардейская стрелковая дивизия

Сд – стрелковая дивизия

Мп – мотопехотная дивизия

Шад – штурмовая авиационная дивизия

Гвсп – гвардейский стрелковый полк

Сп – стрелковый полк

Иап – истребительный авиационный полк

Шап – штурмовой авиационный полк

гвтбр – гвардейская танковая бригада

Тбат – танковый батальон

Осбр – отдельная стрелковая бригада

Осбат – отдельный стрелковый батальон

УР – Укрепленный район

Ерик – протока

Ильмень – озеро

Хотун – селение

Худук – колодец

Хурул – калмыцкий храм

¹ Мелкое, зарастающее тростником и камышом озеро, обычно расположенное в пределах дельты крупной реки.

2 Протока, соединяющая реку или отдельные рукава с пойменным озером или пойменные озера друг с другом.

3 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 2. Л. 74.

4 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

5 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

6 Максимов К.Н. Великая Отечественная война. Калмыкия и калмыки. М., 2007. С. 22.

7 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

8 Суров А.И. Астрахань прифронтовая; Пальмов В.В. Штурмовики над Днепром; Скоробогатов В. 28‑я в боях за Калмыкию; и др.

9 В 1944 году стал первым секретарем Астраханского обкома партии. Умер в 1961 году.

10 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 275. Л. 19.

11 Очерки истории Астраханской областной партийной организации КПСС. Волгоград, 1985. С. 399.

12 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 275. Л. 40.

13 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 275. Л. 40.

14 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 8.

15 ОГУ ГАСД Астраханской области. Ф. 6. О. 1. Д. 1241. Л. 8–9.

16 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/kosolovskiy-grigoriy-illarionovich/.

17 Астраханская область в годы Великой Отечественной войны: сб. документов и материалов. Астрахань, 2010. С. 49–51.

18 ОСУ ГАСД АО. Ф. 6. О. 1. Д. 1184. Л. 5–7.

19 Максимов К.Н. Великая Отечественная война. Калмыкия и калмыки. С. 110.

20 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 2.

21 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/erofitskiy-nikita-yakovlevich/.

22 Умер в 1967 году в Киеве.

23 Ныне Рассвет.

24 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 30.

25 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 381.

26 https://iremember.ru/memoirs/letno-tekh-sostav/usov-valentin-vladimirovich/.

27 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 1.

28 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 28.

29 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а Л. 67.

30 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21 Л. 362.

31 Ныне Астраханский технический университет.

32 Даниил Андреевич Щербак родился в 1903 году в рабочей семье, закончил бронетанковые курсы, и был ветераном финской кампании. См.: ЦАМО. Ф. 1533. О. 1. Д. 21. Л. 282.

33 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 47.

34 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 31.

35 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 85.

36 Авиация в Сталинградской битве. М., 2013. С. 134.

37 https://www.axishistory.com/books/150-germany-heer/heer-divisionen/3877-16-infanterie-division-mot.

38 Военно-исторический журнал. М., 1995. № 3.

39 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

40 Коломиец М., Мощанский И. Оборона Кавказа. Июль – декабрь 1942 года // Фронтовая иллюстрация. М., 2002. С. 5.

41 Великая Отечественная война. События, люди, история. Элиста, 2001; Таранец С.Д. Астраханское направление военных действий, его особенности. С. 20.

42 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

43 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

44 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

45 Умер в 1975 г. в Москве.

46 Умер после войны в Киеве.

47 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 20.

48 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 54.

49 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 21.

50 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 30.

51 Здесь и далее, в соответствии с терминологией донесений оперотделов глаголы «подбит», «сбит» предполагают за собой повреждение техники, не тождественное ее уничтожению.

52 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 3.

53 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 101.

54 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч 1. Л. 21.

55 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 9.

56 ЦАМО. Ф. 1122. О. 2. Д. 38. Л. 6–15.

57 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 121.

58 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 12.

59 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 4 об.

60 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 108.

61 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 129.

62 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 21.

63 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 23.

64 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 209.

65 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 21.

66 ЦАМО. Ф. 1122. О. 2. Д. 38. Л. 6–15.

67 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 21 об.

68 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/pogranichniy-veniamin-borisovich/.

69 Боевой путь 34‑й гвсд // Архив А.И. Сурова.

70 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 52, 53.

71 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. чЧ. 1. Л. 21 об.

72 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 56, 57.

73 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 21 об.

74 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 5, 5 об. Д. 9. Л. 73.

75 ЦАМО. Ф. 1122. О. 2. Д. 38. Л. 7–15.

76 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 38.

77 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 65, 65 об, 73.

78 Боевой путь 34‑й гвсд // Архив А.И. Сурова.

79 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 32, 66 об, 73, 77.

80 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 6, 6 об.

81 ЦАМО. Ф. 1122. О. 2. Д. 38. Л. 7–15.

82 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 158.

83 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 84, 87.

84 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 158.

85 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 137.

86 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 23.

87 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 87.

88 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 144.

89 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 93.

90 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 142.

91 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 143, 144.

92 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 111.

93 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 21 об.

94 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 118.

95 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 118.

96 ЦАМО. Ф. 1122. О. 2. Д. 38. Л. 7–15.

97 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

98 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 3.

99 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 7, 7 об.

100 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

101 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 152.

102 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 165, 169.

103 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 136.

104 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 145.

105 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 107.

106 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 126.

107 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

108 Куманев Г.А. Сталинградская битва. Краткий военно-исторический очерк, документы, материалы. М., МППА БИМПА. 2007. С. 443.

109 ЦАМО. Ф. 51А. О. 9837. Д. 50. Л. 351.

110 Куманев Г.А. Сталинградская битва: краткий военно-исторический очерк, документы, материалы. М.: МППА БИМПА. 2007. С. 441.

111 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

112 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

113 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО. М., 2007. С. 222–223.

114 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО. М., 2007. С. 241–242.

115 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 15.

116 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 114.

117 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 123.

118 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 257.

119 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 249.

120 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 250.

121 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 168, 256.

122 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 210, 211.

123 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 199.

124 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

125 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 255.

126 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 198.

127 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 242.

128 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 227.

129 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 228, 229, 241.

130 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО. М., 2007. С. 308–309.

131 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 288.

132 ОГУ ГАСД АО. Ф. 6. О. 1. Д. 1234. Л. 8–24.

133 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

134 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 457.

135 В общей сложности за навигацию 1942 года на Волге было сбито, по советским данным, 20 машин Luftwaffe.

136 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 15. Л. 177.

137 В целом по дивизии моложе 1922 года рождения – 3254, 1917–1921 гг. – 1370, 1912–1916 гг. – 897, 1907–1911 гг. – 721, 1902–1906 гг. – 615, 1897–1901 гг. – 358, старше 1896 г. – 118.

138 ЦАМО. Ф. 905. О. 24251 с. Д. 1. Л. 2.

139 ЦАМО. Ф. 11791. О. 1. Д. 7. Л. 1.

140 Джимбиев Андрей Манганыкович. Я помню // http://iremember. ru/memoirs/pekhotintsi/dzhimbiev-andrey-manganikovich/.

141 Здесь и далее основные источники с немецкой стороны: Карелл Пауль. Восточный фронт. Кн. 1: Гитлер идет на Восток. М., 2003. С. 461–466; Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 162–163.

142 Хоффманн Й. Немцы и калмыки. 1942–1945.

143 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 84.

144 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 129.

145 Ранее – 345‑й разведбатальон.

146 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. 335.

147 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/diveev-vasiliy-pavlovich/.

148 ЦАМО. Ф. 2349. О. 1. Д. 4. Л. 5 об // Журнал боевых действий 116‑го укрепрайона.

149 Несложно заметить, что Ойлер и Мозер рассказывают о рейде, продлившемся всего четыре дня, 14–17 сентября. Между тем в советских донесениях указывается, что грузовик у Бергина погиб 2 сентября, а 3 сентября немцы были обнаружены у села Ленино. В немецких источниках описываются эти же события, но со смещением по времени в 10 дней. Скорее всего, рейд был только один, хотя сложно понять, почему он столь по-разному описывается. Вероятно, разгадку может дать исследование боевых донесений 16‑й мд и ее подразделений.

150 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 155.

151 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 179.

152 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 183.

153 ЦАМО. Ф. 7555. О. 325809 с. Д. 1. Л. 3–6.

154 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 152.

155 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 162.

156 ЦАМО Ф. 382, О. 8465. Д. 9. Л. 142.

157 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 142.

158 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 137.

159 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 8, 8 об.

160 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1,Д. 5. Л. 13.

161 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 196.

162 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 2, 3.

163 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14, ч. 1, Л. 3 об.

164 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14, ч. 1, Л. 3 об.

165 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14, ч. 1, Л. 14.

166 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

167 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 5.

168 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 223.

169 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 224.

170 Куманев Г.А. Сталинградская битва: краткий военно-исторический очерк, документы, материалы. М., МППА БИМПА. 2007. С. 280.

171 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 7. Сообщение об ужасной смерти Зиновьева отражено в составленном Рогаткиным по свежим следам докладе в штаб армии, и поэтому никак не относится к числу пропагандистских легенд. Зверский поступок немцев не имеет никакого оправдания в виде, например, мести за собственных расстрелянных солдат, так как 60‑й мп столкнулся с неизвестными ему ранее советскими частями. Так что налицо обыкновенный садизм.

172 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

173 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

174 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 194.

175 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 223.

176 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 9, 9 об.

177 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 228.

178 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 237.

179 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 12 об.

180 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

181 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 229.

182 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 7.

183 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 262. ЦАМО. Ф. 1122. О. 2. Д. 38. Л. 2, 4, 7–15.

184 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 7.

185 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 8.

186 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 239, 249.

187 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 305.

188 На нем расположен памятник Наташе Качуевской.

189 Сегодня именно на ней находится Хулхутинский мемориал.

190 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 11.

191 Память сердца. Астрахань, 2000. С. 222.

192 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 228.

193 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 301.

194 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 361.

195 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 2. Д. 3. Л. 17.

196 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 2. Д. 4. Л. 3.

197 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 2. Д. 3. Л. 1, 4, 5.

198 ЦАМО. Ф. 2330. О. 1. Д. 3. Л. 2.

199 Волга. 1987.

200 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/tsorgaev-lidzhi-gorya-masandaevich/.

201 ЦАМО. Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 50.

202 ЦАМО. Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 64.

203 ЦАМО. Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 57.

204 ЦАМО. Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 64.

205 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 197.

206 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 179.

207 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 186.

208 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 202, 206, 209.

209 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 217.

210 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 262.

211 ЦАМО. Ф. 7555. О. 24 249 с. Д. 1. Л. 2.

212 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

213 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 303.

214 Совр. Новый.

215 Так в тексте приказа. Применительно ко времени уместнее говорить о роте 899‑го сп. Так мы и будем ее называть далее по тексту.

216 ЦАМО. Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 66.

217 Инициатива майора Дурнева была оценена по достоинству, и в ноябре он отбыл в распоряжение Сталинградского фронта.

218 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

219 ЦАМО. Ф. 51А. Оп. 9837. Д. 51. Л. 744.

220 ЦАМО. Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 66.

221 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 9. Л. 376.

222 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 22.

223 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 17, 17 об.

224 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 16. Д. 2 а. Л. 369.

225 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 428.

226 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 386.

227 Куманев Г.А. Сталинградская битва: краткий военно-исторический очерк, документы, материалы. М.: МППА БИМПА. 2007. С. 285.

228 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 17 об.

229 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

230 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 431.

231 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 5 об.

232 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 427.

233 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 396.

234 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 25.

235 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 431.

236 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 18, 18 об, 19, 19 об.

237 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 29.

238 Худук – колодец.

239 Волга. 2005. 18 нояб. № 171 (24 871).

240 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

241 Хоффманн Й. Немцы и калмыки. 1942–1945.

242 Максимов К.Н. Великая Отечественная война. Калмыкия и калмыки. М., 2007. С. 102.

243 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

245 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

246 www.stapravda.ru/projects/history/pobeda/41.shtml.

247 Великая Отечественная война. События, люди, история. Элиста, 2001.

Таранец С.Д. Численность жертв холокоста на территории Калмыкии. С. 183.

248 НА РК. Ф. Р-68. О. 1. Д. 7. Л. 3 об.

249 Бесчинства против населения не сводились к расстрелам. В Малодербетовском районе, например, где стояли румыны и конники Огдонова, было совершено более трехсот изнасилований, не говоря уже об избиениях и изъятии имущества. Кроме того, в Германию на работы было угнано более 600 человек. В Садовом румыны постоянно держали в качестве заложников 60 человек. Калмыкия в Великую отечественную войну. С. 495, 498, 506.

250 Великая Отечественная война. События, люди, история. Элиста, 2001. Очиров У.Б. Военные мобилизации в Калмыцкой АССР. С. 59, 87.

251 Здесь и далее Д. Арбаков цитируется по статье: Гучинова Э.Б. Нация и дискурс вины: примирение с прошлым в памяти калмыков // http://www.dni.com.ua/news108808.html.

252 Опаленные Волгой. Самара, 2002. С. 338.

253 Великая Отечественная война. События, люди, история. Элиста, 2001; Гладкова С.А. Организация эвакуации людских и материальных ресурсов. С. 66, 87.

254 Максимов К.Н. Советские калмыки на фронтах Великой отечественной войны и в депортации // Вопросы истории. 2012. № 6. С. 86.

255 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. М., 2018. С. 50–51.

256 Великая Отечественная война. События, люди, история. Элиста, 2001; Гладкова С.А. Организация эвакуации людских и материальных ресурсов. С. 90.

257 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. М., 2018. С. 52.

258 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. М., 2018. С. 122–123.

259 Хоффман Й. Немцы и калмыки. 1942–1945.

260 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. М., 2018. С. 52–53.

261 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

262 Великая Отечественная война. События, люди, история. Элиста, 2001; Басхаев А.Н. Германская оккупация части территории Калмыкии. С. 135.

263 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. С. 44.

264 www.laes.ru/ciso/vestnik/2003/43.

265 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

266 Великая Отечественная война. События, люди, история. Элиста, 2001; Очиров У.Б. Военные мобилизации в Калмыцкой АССР. С. 62.

267 см. Пятницкий В.И. Разведшкола № 005. М.: АСТ; Старинов И. Г. История партизанского движения. Минск: Харвест, 2005.

268 ОГУ ГАСД АО. Ф. 6. О. 1. Д. 943. Л. 52–54.

269 http://militera.lib.ru/memo/russian/pyatnitsky_va/09.html.

270 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. М., 2018. С. 52–53.

271 http://militera.lib.ru/memo/russian/pyatnitsky_va/09.html.

272 Хотун – небольшое селение.

273 Калмыкия в Великой Отечественной войне, 1941–1945: документы и материалы. Элиста, 2005. С. 299.

274 Армстронг Джон. Партизанская война; Даллин Александр Северный Кавказ. М., 2007. С. 250.

275 Или Далинн неверно цитирует советские архивы, или данная цитата подтверждает неверную работу советских политработников. Скорее всего, первое, так как в данном районе действовала советская калмыцкая 110‑я кавдивизия, и вряд ли наш офицер мог столь грубо и неверно характеризовать противника.

276 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 441.

277 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 441.

278 Романько О.В. Мусульманские легионы во Второй мировой войне. М., 2004. С. 269.

279 Подробнее: Чуев С. Проклятые солдаты. М., 2004. С. 471–481.

280 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 15. Л. 1, 2, 12, 15, 16.

281 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 449.

282 Совр. Лиман.

283 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 449.

284 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/pavlenko-georgiy-aleksandrovich/.

285 По состоянию на 5 октября 1942 года. ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 22, 22 об.

286 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 15. Л. 169.

287 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

288 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 15. Л. 27.

289 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 15. Л. 171.

290 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 15. Л. 25.

291 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

292 Совр. микрорайон АЦКК в Астрахани.

293 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 29.

294 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/malinichenko-vasiliy-aleksandrovich/.

295 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

296 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

297 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/kuznetsov-aleksandr-antonovich/.

298 Шрётер Хейнц. Сталинград. Великая битва глазами военного корреспондента. 1942–1943. М., 2011. С. 45.

299 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 49.

300 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 73.

301 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 27 об.

302 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 28.

303 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

304 В ней служил будущий маршал Советского Союза С.Ф. Ахромеев.

305 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 29.

306 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 29 об.

307 Пальмов В.В. Штурмовики над Днепром. Киев: Политиздат, 1984.

308 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 364.

309 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 364.

310 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 30 об. Это данные командования армией. В журнале боевых действий 52‑й осбр приведены иные сведения по составу немецкой колонны – 6–8 танков, 6–8 бронетранспортеров и батальон мотопехоты. См.: ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 364.

311 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 164.

312 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division; Fritz Memminger Pöppinghaus. Bochum, 1962.

313 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 365.

314 ЦАМО. Ф. 442. О. 8465. Д. 21. Л. 365.

315 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 164.

316 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division; Fritz Memminger. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

317 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division; Fritz Memminger. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

318 Это армейские данные – см.: ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 30 об. По данным журнала боевых действий 52‑й осбр, погибло семь человек, восемь пропали без вести – см.: ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 365.

319 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 164.

320 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 409.

321 Куманев Г.А. Сталинградская битва: краткий военно-исторический очерк, документы, материалы. М.: МППА БИМПА, 2007. С. 4956.

322 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 31. По воспоминаниям Н.И. Мордасова, один из пропавших без вести бойцов появился спустя три дня. Он рассказал, что был расстрелян, но смог симулировать ранение, и потом через степь вернулся в часть.

323 https://iremember.ru/memoirs/mediki/romanov-efim-mikhaylovich/.

324 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 85.

325 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/malinichenko-vasiliy-aleksandrovich/.

326 https://iremember.ru/memoirs/saperi/rubanov-pavel-maksimovich/.

327 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 86.

328 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 86.

329 ЦАМО. Ф. 1533. О. 1. Д. 21. Л. 124.

330 ЦАМО. Ф. 7. О. 32 809с. Д. 1. Л. 87.

331 ЦАМО. Ф. 1533. О. 1. Д. 21. Л. 282.

332 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 86.

333 Совр. микрорайон АЦКК в Астрахани.

334 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Л. 29.

335 Память сердца. С. 240.

336 По другим данным, к 1 октября 1942 года воздушные силы, оборонявшие Астрахань, насчитывали 35 самолетов, в том числе 102‑я ИАД ПВО – 6 ЛаГГ и 8 И-15b, 289‑я ШАД – 12 Ил-2, ОИАЭ – девять Як-1 и ЛаГГ-3. См.: Авиация в Сталинградской битве. С. 137.

337 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 389.

338 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2 а. Л. 389.

339 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО. М., 2007. С. 341.

340 Авиация в Сталинградской битве. С. 147.

341 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 22 об.

342 Авиация в Сталинградской битве. М., 2013. С. 138.

343 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО. М., 2007. С. 361–362.

344 Авиация в Сталинградской битве. С. 148.

345 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 2. Д. 4. Л. 13.

346 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 2. Д. 4. Л. 14.

347 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Fritz Memminger. Pöppinghaus. Bochum, 1962 (Scheiße – навоз, испражнения).

348 ОГУ ГАСД. Ф. 6. О. 1. Д. 1234. Л. 22–24.

349 ОГУ ГАСД АО. Ф. 10. О. 1. Д. 16. Л. 22.

350 www.vestnik.com/issues/1999/0511/win/panch.htm.

351 ОГУ ГАСД АО. Ф. 6. О. 1. Д. 1234. Л. 8–24.

352 В журнале боевых действий 91‑й сд указывается, что в рамках этой частной операции были атакованы превосходящие силы противника. Из состава 91‑й сд было привлечено 200 штыков при восьми орудиях, при этом силы румын из 5‑го пп 4‑й пд оценивались в два батальона, три орудия и два четырехствольных миномета, не считая пулеметов и минометов. Подтянув резервы, румыны смогли удержать Деде-Ламин и отбить атаку, но при этом понесли серьезные потери – по нашим оценкам до 400 убитыми и ранеными, два станковых пулемета и минометную батарею. Наши потери составили 27 бойцов убитыми и 83 ранеными.

353 Гречко А.А. Битва за Кавказ. М.: Воениздат. 1967. С. 137.

354 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 168.

355 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 32.

356 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/kuznetsov-aleksandr-antonovich/.

357 Память сердца. С. 238.

358 ЦАМО. Ф. 11 791. О. 1. Д. 7. Л. 2 об.

359 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 15. Л. 1, 2, 12, 15, 16.

360 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 6, 10, 14.

361 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 1. Д. 96. Л. 5, 6.

362 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5б. Л. 5.

363 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 1. Д. 96. Л. 9.

364 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/kuznetsov-aleksandr-antonovich/.

365 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 366.

366 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 366. Возможно, имеются в виду уже упомянутые чуть выше бойцы, самостоятельно добравшиеся до расположения бригады.

367 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 103.

368 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 33. Все погибшие были захоронены здесь же. Возможно, что в этом месте до сих пор находится заброшенная братская могила.

369 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 365.

370 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 43.

371 Заблоцкий А.Н., Ларницев Р.И. В прицеле FW-189. М., 2006.С. 22–23.

372 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5 б. Л. 34.

373 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 367.

374 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 59.

375 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 33 об.

376 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 61 а.

377 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 12.

378 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 168, 196, 246.

379 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 22.

380 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 168, 196, 249.

381 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division.Pöppinghaus. Bochum, 1962.

382 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 168.

383 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 73.

384 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 168.

385 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 196.

386 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 246.

387 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 249.

388 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 85.

389 Исаев А. Сталинград. За Волгой для нас земли нет. М., 2008. С. 295.

390 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

391 Великая Отечественная. Действующая армия: научно-справочное издание. М., 2005. С. 584.

392 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 62.

393 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

394 Пальмов В.В. Штурмовики над Днепром. Киев: Политиздат, 1984.

395 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

396 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 1. Д. 96. Л. 31.

397 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 1. Д. 96. Л. 8.

398 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 64, 65.

399 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

400 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 60.

401 Здесь и далее основное описание боя: ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 34, 34 об, 35, 35 об, 36, 36 об.

402 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 88.

403 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

404 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

405 Наташе, девичья фамилия которой Спирина, было 20 лет, она родилась в Москве и до войны успела поступить на актерский факультет ГИТИСа. Незадолго до войны она познакомилась с командиром диверсионного отряда Павлом Качуевским, который погиб под Смоленском. Возглавив в начале войны одну из концертных бригад, Наташа вскоре предпочла поменять службу в тыловых частях на поле боя. Ее коллега по медицинской роте Роман Ефимов вспоминал спустя 70 лет после войны: «В 1941 году Наташа было студенткой актерского факультета ГИТИСА, и незадолго до войны вышла замуж. Ее муж погиб в составе диверсионной группы под Смоленском, и она решила лично отомстить за его гибель. Она пошла в армию добровольно, просила направить ее на курсы диверсантов, но, как она мне рассказывала, ее не взяли на эти курсы, так как она не знала немецкого языка. Наташа окончила курсы медсестер и попала в ВДВ, в нашу бригаду. Она была очень красивой девушкой, и все бригадное штабное начальство “подкатывало” к ней, пытаясь сделать из нее ППЖ. Ей надоели эти постоянные приставания, и она ушла в батальон, на должность санинструктора роты». См.: https://iremember.ru/memoirs/mediki/romanov-efim-mikhaylovich/.

406 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

407 ЦАМО. Ф. 442. О. 8465. Д. 21. Л. 210.

408 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 25.

409 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

410 ЦАМО. Ф. 11791. О. 1. Д. 7. Л. 3.

411 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 117.

412 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 94.

413 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 238.

414 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

415 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 95.

416 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

417 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 70.

418 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 25.

419 Егоров В.И. Гвардейская Сивашская. Боевой путь 6‑й Гвардейской Краснознаменной Сивашской отдельной танковой бригады. СПб., 1991. С. 119. В описании боевого пути 6‑й гвтбр говорится о двух сожженных и трех подбитых под Сянциком немецких танках. См.: ЦАМО. Ф. 442. О. 8465. Д. 21. Л. 238.

420 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 90. По иным данным, у немцев было подбито три танка и еще два сожжено, а также выведено из строя орудие. См.: ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 238, 250.

421 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

422 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 99, 111. ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 85.

423 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

424 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 25.

425 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 67.

426 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 90.

427 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 74, 151.

428 ЦАМО, Ф. 7555, О. 24 249 с. Д. 1. Л. 8.

429 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

430 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 81 – приказание начштаба 28‑й армии С. Рогачевского от 14 декабря 1942 года.

431 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 76.

432 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 117.

433 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 113.

434 ЦАМО. Ф. 442. О. 8465. Д. 21. Л. 239.

435 Память сердца. С. 264.

436 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/pogranichniy-veniamin-borisovich/.

437 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/rogov-evgeniy-fedorovich/.

438 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 1. Л. 269.

439 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 93.

440 Егоров В.И. Гвардейская Сивашская. Боевой путь 6‑й Гвардейской Краснознаменной Сивашской отдельной танковой бригады. СПб., 1991. С. 124.

441 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 142. Эти цифры, видимо, не включают отряд Трофимова.

442 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 203.

443 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 165.

444 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

445 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Л. 96.

446 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Л. 36 а.

447 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 33.

448 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 316.

449 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 239.

450 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 143.

451 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 150.

452 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 76.

453 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 77.

454 Рукопись. Опубликована не была.

455 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

456 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 81, 81 об.

457 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 174.

458 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

459 Память сердца. С. 241–242.

460 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 45 об.

461 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 76.

462 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 81.

463 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

464 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 44.

465 ЦАМО. Ф. 7555. О. 325 809 с. Д. 1. Л. 15.

466 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 202, 208. В том числе в 34‑й гвсд в период 25–30 ноября погибло 774 человека, было ранено 479, пропало без вести 1713. То есть потери гвардейцев под Олингом в полтора раза превысили потери при штурме Хулхуты. 248‑я сд основные потери понесла в урочище Шалда. Все потери 152‑й осбр пришлись на 20–25 ноября – см.: ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 75.

467 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 1. Д. 96. Л. 5, 6.

468 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 2. Д. 4. Л. 10.

469 ЦАМО. Ф. 20258. О. 1. Д. 96. Л. 5.

470 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 43.

471 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 42.

472 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 61, 73.

473 ЦАМО. Ф. 90. О. 69 237, Д. 2. Л. 4.

474 Клинг Нута Борухович. Я помню // http://iremember.ru/ memoirs/minometchiki/kling‑nuta‑borukhovich/.

475 Егоров В.И. Гвардейская Сивашская. Боевой путь 6‑й Гвардейской Краснознаменной Сивашской отдельной танковой бригады. СПб., 1991. С. 122–123.

476 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 67.

477 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 261. По боевому донесению Кричмана, мы тоже понесли потери в технике. Один Т-34 был выведен из строя, еще один сгорел. В журнале боевых действий 28‑й армии об этом не сказано ни слова.

478 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 44 об. В журнале боевых действий 152‑й осбр описывается, что в 14:00 в этот же день был атакован 6 РОП бригады, расположенный ближе к Сянцику. Атаку проводили пять танков и две автомашины с пехотой. Было сожжено 9 автомашин, убито 35 лошадей и ранен боец, разрушен продсклад. Возможно, речь идет о разных событиях. См.: ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 64.

479 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 43 об, 44.

480 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 44. Данные из журнала боевых действий 28‑й армии. По данным из боевого донесения бригады (ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 254.) погибло 10 человек, получили ранения 51, один был расстрелян. Скорее всего, часть раненых умерли, что и вызвало уменьшение в отчетности числа раненых и увеличение числа убитых.

481 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

482 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 106.

483 Егоров В.И. Гвардейская Сивашская. Боевой путь 6‑й Гвардейской Краснознаменной Сивашской отдельной танковой бригады. СПб., 1991. С. 125.

484 Егоров В.И. Гвардейская Сивашская. Боевой путь 6‑й Гвардейской Краснознаменной Сивашской отдельной танковой бригады. СПб., 1991. С. 125.

485 www.santiago1675930.livejournal.com.

486 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 265.

487 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 45 об.

488 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

489 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 300.

490 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 352.

491 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/pogranichniy-veniamin-borisovich/.

492 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/frenkel-solomon-isaakovich/.

493 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 106.

494 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 46.

495 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 106.

496 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 118.

497 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 46 об. Д. 5. Л. 358.

498 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 46 об.

499 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 335.

500 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 335. ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 70.

501 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 88.

502 Илюшкин Петр. В когтях у бурого медведя // Литературная Россия. 2005. 5 авг. № 31–32.

503 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 46, 48.

504 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 108.

505 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 356.

506 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

507 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

508 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 141. Почти все эти достижения приходятся на отчет танкистов.

509 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 108.

510 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 5. Л. 51.

511 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 375. 386; ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 51.

512 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 98.

513 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 104.

514 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 5. Л. 358.

515 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 49; Д. 2. Л. 90, 91.

516 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

517 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 48 об.

518 Ф. 20258. О. 2. Д. 3. Л. 34.

519 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 42.

520 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 48 об.

521 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 48 об. Столь высокая цифра потерь противника сложилась за счет высокой оценки числа убитых туркестанцев у Чилгира. В некоторых сводках без особых изысков указывалось, что было уничтожено до 1000 солдат и офицеров 782‑го туркбат, что Рогачевский расценил как десятикратное завышение подлинных потерь противника.

522 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 48.

523 https://iremember.ru/memoirs/svyazisti/frenkel-solomon-isaakovich/.

524 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 34.

525 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 6. Л. 70, 76.

526 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 110.

527 Эрих фон Манштейн. Утерянные победы. Смоленск, 2003. С. 407.

528 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 4. Л. 166.

529 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 20.

530 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 49 об. Д. 6. Л. 100.

531 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 16.

532 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 2. Л. 101.

533 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 6. Л. 133.

534 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 12.

535 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 50, 51 об.

536 ЦАМО. Ф. 20 258. О. 2. Д. 3. Л. 44. Общие потери 289‑й ШАД за время боевых действий составили 28 самолетов, в том числе 20 были потеряны в ходе боевых действий и восемь по техническим причинам. 20 машин якобы удалось восстановить, но к этой цифре, указанной в дивизионных документах, следует отнестись с большой осторожностью, так как она не коррелируется с записями в журнале боевых действий. При этом в августе дивизия лишилась восьми самолетов, в сентябре – четырех, в октябре – одного, в ноябре – восьми, в декабре – трех. См.: ЦАМО. Ф. 20 258. О. 1. Д. 8. Л. 42.

537 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 6. Л. 131.

538 Тике Вильгельм Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 318.

539 Воспоминания Стабредова противоречат данным журналов боевых действий. Возможно, ветеран имел в виду предшествующие события у Яшкуля.

540 ЦАМО. Ф. 1980. О. 1. Д. 9. Л. 5.

541 ЦАМО. Ф. 90. О. 69 237. Д. 2. Л. 6

542 ЦАМО. Ф. 11 791. О. 1. Д. 7. Л. 7.

543 Джимбиев Андрей Манганыкович. Я помню // http://iremem‑ ber.ru/memoirs/pekhotintsi/dzhimbiev-andrey-manganikovich/.

544 ЦАМО. Ф. 442. О. 8465. Д. 21. Л. 241.

545 ЦАМО. Ф. 442. О. 8465. Д. 21. Л. 241.

546 ЦАМО. Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 121.

547 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 15. Л. 51 об, 52.

548 29–31 декабря 1942 года.

549 https://iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/kuznetsov-aleksandr-antonovich/.

550 Тике Вильгельм. Марш на Кавказ. Битва за нефть, 1942–1943 гг. М., 2005. С. 318.

551 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 241.

552 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 241.

553 Ф. 1256. О. 1. Д. 6. Л. 141.

554 Скоробогатов В. 28‑я армия в боях за Калмыкию. Элиста, 1968. С. 191.

555 ЦАМО. Ф. 7555. О. 24 249 с. Д. 1. Л. 12.

556 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 143.

557 20 танков указано в журнале боевых действий 248‑й сд, в справке в адрес командования 28‑й армии говорится про шесть танков и Ju-88.

558 Джимбиев Андрей Манганыкович. Я помню // http:// iremember.ru/memoirs/pekhotintsi/dzhimbiev‑andrey‑ manganikovich/.

559 ЦАМО. Ф. 90. О. 69 237. Д. 2. Л. 1.

560 ЦАМО. Ф. 11 791. О. 1. Д. 7. Л. 8.

561 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 14. Ч. 1. Л. 143.

562 ЦАМО. Ф. 382. О. 8465. Д. 21. Л. 368, 370.

563 Соколов Б.В. Правда и мифы Второй мировой. М.: Вече, 2018.

564 http://web.archive.org/web/20161109212513/http://ww2stats.com:80/cas_ger_okh_dec42.html.

565 Романько О.В. Мусульманские легионы во Второй мировой войне. М., 2004. С. 204.

566 https://wwii.germandocsinrussia.org/ru/nodes/5639#page/11/mode/inspect/zoom/6.

567 Опаленные Волгой. Самара, 2002. С. 395.

568 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО. М., 2007. С. 412.

569 Фритцше Клаус. Цель – выжить. Шесть лет за колючей проволокой. М., 2004.

570 Фритцше Клаус. Цель – выжить. Шесть лет за колючей проволокой. М., 2004.

571 Постановление Астраханского городского комитета обороны № 339 от 27 июня 1943 года.

572 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Свастика над Волгой. Люфтваффе против сталинской ПВО. М., 2007. С. 631–632.

573 Зефиров М.В., Дегтев Д.М., Баженов Н.Н. Самолеты-призраки Третьего рейха. Секретные операции люфтваффе. М., 2007. С. 384–386.

574 На Южном форпосте России. Волгоград, 2000. С. 138.

575 Пара верблюдов в составе 34‑й гвсд отметилась в Вене.

576 По другой версии, он погиб недалеко от Ростова-на-Дону и был похоронен в этом городе.

577 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. С. 124.

578 Memminger Fritz. 16. Panzergrenadier-Division, 116. Panzer-Division. Pöppinghaus. Bochum, 1962.

579 Максимов К.Н. Великая Отечественная война: Калмыкия и калмыки. С. 231.

580 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. С. 124.

581 Хоффманн Й. Немцы и калмыки. 1942–1945.

582 Эти события полностью опровергают версию начштаба корпуса Д. Арбакова, рассказывавшего Э.Б. Гучиновой, что ККК якобы лишь трижды за всю войну участвовал в боях.

583 Гарвардский проект: рассекреченные свидетельства о Великой Отечественной войне. С. 132.

584 Об этом подробнее в работах Э.Б. Гучиновой, в частности «Нация и дискурс вины».

585 Волга. 2007. 26 апр.

586 Военнопленные в Сталинграде, 1943–1954. Волгоград, 2003. С. 131.

587 Военнопленные в Сталинграде, 1943–1954. Волгоград, 2003. С. 1072.

588 Подробнее см.: Итоговый доклад зам. начальника УМВД по Астраханской области генерал‑майора П.Ф. Кулика и начальника лагерного отделения № 2 УМВД области майора А.М. Басова о деятельности Астраханского лагеря № 204 в период с ноября 1944 по июнь 1949 гг. Военнопленные в СССР, 1939–1956. Т. 5 (1). Волгоград, 2004. С. 729–739.

589 Военнопленные в СССР, 1939–1956. Т. 4. Волгоград, 2004. С. 249–257.

590 ЦАМО. Ф. 442. О. 8510. Д. 5. Л. 16.

591 ЦАМО. Ф. 442. О. 8510. Д. 5. Л. 57.

592 Соответствует капитану в РККА.