Ударил гром, блеснуло. Вот, был ворон, а в следующее мгновение на его месте оказался мужчина. Трансформировавшись над землей, он пару мгновений пролетел ласточкой по воздуху, потом легко сгруппировался и сделав перекат, приземлился. Стал на одно колено.

А когда встал, решительно пошел навстречу несущейся машине. Извлек из ножен за поясом сначала один проводник, а затем вытащил второй из-за спины.

— Дядя?! — побледнела Вика, — дядя Виктор?!

— Что? — Стас округлил глаза, уставившись вперед.

— Ходу-ходу! Оторвемся! — крикнул я.

— Я не могу! — кричала Вика, — я не могу, его сбить!

— Я не говорю сбить! Просто оторвись!

Она не послушала. Находясь в шоке, девушка крутанула руль в сторону. Резко затормозила. Тогда я пожалел, что не сел за руль сам.

Всех, кто был в салоне, дернуло. Ремни больно впились мне в грудь. Завизжали шины, и мускулкар ушел с дороги. Вылетел в кювет. Машина перелетела узкую канавку, проскользила по зеленой траве, и ушла в занос, мордой повернулась к трассе.

В последний момент я схватился за руль и с силой рванул его обратно так, чтобы выкрутить колеса и не перевернуться. Тачка выровнялась, застыла на месте и заглохла. Под капотом что-то зашипело. Потом оттуда пошел пар.

В машине было тихо. Все отходили от шока.

— Будьте здесь. — Строго проговорил я, отстегивая ремень.

— А ты? — Вика мокрыми глазами взглянула на меня, — ты куда? Не ходи! Он убьет тебя!

Я не ответил, только посмотрел в глаза сестре. Несколько мгновений зрительный контакт не разрывался. Потом она отвела взгляд. Поджав побелевшие губы, кивнула.

Выбравшись из машины, я зашагал к Виктору. Он же, шел мне на встречу.

Облаченный в армейские штаны цвета хаки, такую же футболку, и черный легкий антимагический жилет с капюшоном, Виктор выглядел как убийца. В обеих руках он сжимал волнистые кинжалы-проводники.

Я извлек свой.

— Сегодня ты умрешь, Замятин! И перестанешь мучить мой дом!

Я не ответил, только выбросил в его сторону вооруженную руку. Выкрикнул заклинание Глубокие Раны.

Невидимые лезвия зазвенели по воздуху.

— Всевидящее око! — крикнул он в ответ, и глаза Виктора загорелись красным. А потом он начал быстро, как молния уворачиваться от магических лезвий. Я понял, что он мог видеть их. Все они просвистели мимо и изрезали трассу за его спиной.

— Мульти Кодисис! — заорал Виктор.

Его проводник, зажатый в правой, блеснул красным. С поверхности клинка сорвалось с десяток алых пучков магии, которые зависли над головой Виктора. Вытянувшись в длинные острые магические копья, они, один за другим, стали свистеть в воздухе, наводясь на меня.

Я пошел заклинанием Звездного Пути. Метался туда-сюда, уворачиваясь от методично вонзающихся в землю копий. Когда последнее со свистом глухо впилось в почву, я принял человеческий вид. По инерции заскользил на подошвах.

— Руптис! — крикнул я заклинание магической пули.

Сгусток красной энергии помчался к Виктору. Он, сгорбившийся, принявший боевую стойку, вытянул проводник в левой. Сгусток заклинание попало в острее проводника и развеялось.

Понятно. Значит, это защитное оружие. Такие использовали давным-давно, еще в войне магов. Ими нельзя было творить боевые заклинания, потому что они не проводили по себе ману, а развеивали ее. Выполняли эти кинжалы из свинца со стальной сердцевиной внутри.

Когда был принят Дуэльный Кодекс, защитные проводники перестали использовать. Хрупкие, тяжелые и не долговечные, их хватало на несколько битв. Маги предпочли им защитные чары. То, что Виктор пользовался этим проводником, означала, что он в большей степени атакующий маг, и в его арсенале не много защитных чар.

— Игнис Перпетуал! — Крикнул я, и пламя тут же вырвалось из моего оружия. Огромным потоком помчалось к Виктору, выжигая под собой зелень.

Маг напрягся и вскинул руки перед собой. Большой пласт земли тут же поднялся стеной, закрыл Виктора, и пламя ударило в эту защиту. Стена, мгновение назад черная и сырая, тут же затвердела от высокой температуры. Маг с трудом оторвал ее от земли при помощи телекинеза. Пошел ко мне, прикрываясь Стеной из почерневшей почвы, как щитом.

Тогда у меня возник план. Я развеял свое пламя, и Виктор поступил так, как я и предполагал: он выкрикнул заклинание, размахнулся и запульнул стену в меня.

Я успел поймать преграду мешком мести. Магия блеснула синим, когда огромный твердый пласт ударил в щит мешка. Тут же, я велел заклинанию выплюнуть ее обратно. Стена полетела вперед, глухо ударилась о поле.

Виктора там уже не было. Он, в форме огромного серогрудого ворона, скользнул под пролетающей в него стеной. Помчался ко мне, выпустив когти.

Я думал недолго, запустил в него толчком. Птица, словно бы споткнулась в воздухе, а потом грохнуло, блеснуло, как молнией. Виктор, уже человек, покатился по зеленой траве, но быстро вскочил на ноги. Все же, его личная трансгуманизация не помогла. А то, что способность превращаться в птицу — это именно она, я не сомневался.

— Корпус Пер Арэм! — крикнул Виктор телекенетическое заклинание. По всей видимости, — это была его основная боевая техника. Причем он попытался использовать его на мне… И изменился в лице, когда я захватил его магию черным ореолом.

Мои догадки подтвердились, когда серый ореол показал мне, что Виктор состоит в ранге Магистра. А сильнейшее его заклинание: Корпус Атомика Ворт — расщепление человека на атомы. Почему он его не использовал? Видимо, боялся черного ореола.

Я же не мешкал, обратил магию против него. Поднял тело мага в воздух. Он тут же стал читать контрзаклинание, но не успел. Я с силой грохнул его в землю. Потом, уже обмякшего, отбросил в сторону.

Виктор отлетел. Ударился о мягкий грунт, покатился по траве и замер лицом вниз. Потом медленно поднялся на локтях, принялся отплевываться травой.

— Я убью тебя, Замятин, — зло проговорил он, вставая на колено

Я тут же, без разговоров, атаковал его Руптисом. Использовать сильные заклинания я не мог. Прямо позади Виктора, в зоне поражения, стояла машина с моей семьей. До нее было метров пятьдесят. Но я не мог себе позволить, чтобы что-то прилетело в авто.

Маг легко отразил Руптис, а потом вновь задействовал телекинез, но другое, более сложное заклинание.

Он резко вздернул руку с проводником вверх, а вместе с ней… взлетела машина. Она перевернулась ребром, и двери тут же открылись. Вика, ,видимо, отстегнувшаяся, выпала со своего места, зацепилась за дверную ручку и закричала. Мускулкар, вместе с девушкой, повис на высоте метров восьми.

— Что? Какого? — обернулся Виктор, — Они здесь?! — ошарашенно крикнул он.

— Точек! — оттолкнул я его простым заклинанием, и маг отлетел, потеряв контроль над машиной. Тачка понеслась вниз, Вика закричала, но не отцепилась.

Я же использовал магию, что отобрал у Виктора. На миг притормозил машину, в полуторометре над землей.

Стиснув зубы, я отпустил заклинание, и машина с девушкой безопасно грохнулась на траву.

— Перестану мучить твой род, говоришь? — Я решительно зашагал к Виктору, — ты только что чуть не убил всех детей своего брата.

— Что? — Виктор, привстал, обернулся. Увидел, как из машины выбираются остальные пассажиры. Увидел Стаса.

— Хватит лгать. Ты хочешь убить меня, потому что так приказали тебе твои хозяева Роялисты, — проговорил я.

— Умрешь, — с трудом начал Виктор, вставая, — либо ты, либо все дети моего брата! Я поклялся защищать их, когда он погибал! Он взял с меня клятву! А ты, Замятин, уже отобрал у Орловских Игната!

Я бросил взгляд на Вику и Стаса. Они смотрели на нас испуганно и непонимающе.

— Ты сам убил его, — холодно произнес я, — когда пытался лишить меня возможности переродиться, не так ли? И сделал это удачно. Мальчик умер.

Лицо Виктора, сначала искаженное злобой, приобрело внезапно изумленное выражение.

— Да. Если бы не ты и твоя шаровая молния, он был бы жив. А я — нет.

— Что? Это… это не так…

— Так. Я застыл перед ним, посмотрел свысока, — Мне сказала об этом Екатерина Лазарева. Или как вы там ее называете? “Геката”?

— Если… — он совсем растерялся, — если я не убью тебя сам, — Виктор показал мне беспалую руку, — они вырежут всех. Убьют всех детей Сергея Орловского. Всех детей моего брата.

— Если бы ты не пытался убить меня минуту назад, — я посмотрел на него исподлобья, активировал феррум, и проводник объяло призрачное лезвие, — я бы спросил у тебя о том, кто твои настоящие враги. Но теперь слишком поздно. А что касается дома Орловских, я защищу его сам.

— Нет… нет… — он принялся отползать от меня, я же зашагал к Виктору, — это… это все не правильно!

Я нагнулся, чтобы схватить его за грудки. В следующее мгновение грохнуло. Передо мной вспыхнул яркий свет так, что в глазах отпечатались зайчики. Я завалился назад.

Девушки запищали. Почти тут же я открыл глаза.

Виктор обратился в ворона. Громко каркая, он, ослабший полз на пузе к машине, словно огромная летучая мышь. Я метнулся к нему, он же, хлопнул крыльями и полетел. Сначала низко, потом все выше и выше. Я бросился в погоню.

Виктор чувствовал настоящее смятение. Даже нет, не смятение. То, что он ощущал сейчас, можно было бы назвать словом паника. В форме ворона он с трудом хлопнул крыльями и поднялся на несколько метров. Взглянул вниз.

Чувства взыграли еще сильнее, когда Виктор заметил, с каким ужасом смотрят на него Стас и Вика. На лице еще одной девушки, имя которой он не знал, даже взыграло отвращение.

Когда сзади раздался раскат грома и блеснула молния, ко всей буре эмоций прибавилось еще и изумление. Виктор с трудом обратил птичью голову назад.

Это был Замятин, использовавший личную трансгуманизацию. Обратившийся в форму зверя — огромного человекоподобного волка, он как ветер мчался за Виктором. Мчался и догонял.

Виктор, как бешеный принялся работать крыльями, взлетая все выше и выше. Он уже видел, как собственная тень промелькнула над машиной Замятина. Волк же, прыгнул на капот, потом на крышу, смяв ее, и метнулся за Виктором.

Зверь прыгнул так высоко, что у Виктора захватило дух. Птичьи лапы прострелила боль, когда волк полоснул их когтями, но не зацепился. Он приземлился на лапы, ловко кувыркнулся, гася удар. Потом выпрямился на двух ногах.

Виктор же, едва успевший подняться, летел куда-то, сам не зная куда. Последнее, что он видел, это как вся группа Орловских, стоявшая рядом с машиной. Она все уменьшалась, по мере того как ворон набирал высоту.

Виктор летел долго. Куда? Он не знал. Зачем? Только чтобы оказать подальше от Замятина. Он знал, что не сможет победить его. Знал и боялся. В голове крутилась куча мыслей, о том, что Замятин прав.

Ведь это он, Виктор, своими руками напал на Игната. Он пытался убить его, чтобы Замятин не возродился. Он, Виктор, только что чуть не убил детей своего покойного брата.

А кто его союзники? Сумасшедший маг-демоник Синицын? К тому же погибший. Роялисты и Сновидец, которых он и в лицо почти не знает, за исключением единиц? Чувство глубочайшей вины съедало Виктора.

Отлетев на добрый десяток километров, он приземлился где-то в лесополосе. Израненный, с ощутимыми переломали, с трудом добрался до тени, под большой акацией. Лег на люценру.

— О, предки, — схватился он за голову, понимая, что сегодняшний неудачей навлек беду и на свою собственную семью, — о предки, простите меня! — крикнул он, — Сережа, — тяжело дыша, потянулся к своему проводнику на поясе, — ты во всем был прав. Во всем! И… и Павел, — понизил он голос, — Павел Замятин тоже прав…

Виктор посмотрел на свою левую руку, сжал ее в кулаке.

— Империя Стоит, — указав проводником на участок кожи на внутренней стороне предплечья, Виктор проговорил заклинание.

Там тут же проявилось магическое тату короны — символ братства Роялистов.

— К черту все! — сжал он зубы и принялся выжигать татуировку раскаленным проводником.

— Все целы? — приняв свой прежний вид, я приблизился к машине.

Вика, белая как мел смотрела на меня. Стас таращился изумленным взглядом. Я же, приблизился к обоим, внимательно осмотрел их лица и бегло тела, чтобы проверить, не ранены ли. Оба были целы.

— Я в порядке, спасибо, — проговорила Тома, когда я приблизился и стал рассматривать ее, — только… только немного напугана. Что это было? Кто это был?

— Н-наш дядя, — с трудом проговорила Вика, — который хотел убить нас.

Стас, ничего не говоря сел в машину.

— Е-если бы не ты, — сглотнула Вика, — страшно было бы подумать, что могло произойти с нами.

— Спасибо, Игнат, — проговорила Тома, — ты защитил нас. Как ты, — приблизилась девушка, — не ранен? — Тронула мое лицо.

— Все хорошо. Цел. Садитесь в машину, — я бросил взгляд на бледную Вику и ее трясущиеся руки, — садись назад. Я поведу. До Большой Арены полчаса пути. Там нам окажут помощь, и мы отдохнем. Надеюсь, машина заведется, — я осмотрел мятую крышу и лопнутые стекла, — подшаманим ее. И в путь.

Машина была на ходу. Я как мог, выправил вмятины и вычистил салон от стекла. Конечно, при помощи магии. Тачке нужен был основательный ремонт.

Спустя каких-то двадцать минут мы снова ехали по трассе. Все молчали. Хотя на лицах девушек и Стаса уже читалось облегчение. Стасик даже начал шутить. Потом я услышал, как они с Томой зашушукались на заднем сидении. Говорили они что-то о битве и том, как я принял звериную форму. Казалось, никто не хотел обсуждать случившееся и наш с Виктором разговор. Так им было легче.

— Игнат? — внезапно спросила Вика.

— Да, — проговорил я, не отрываясь от дороги.

— А почему дядя назвал тебя Павлом Замятиным?

В салоне повисла тишина.

— И кто? Кто хочет убить всех нас? — дрожащим голосом проговорила Вика.

Я с каменным лицом смотрел за дорогой. Потом перевел взгляд на сестру, которая сидела на пассажирском.

— Ты знаешь, кто такой Павел Замятин?

— Известный бретер из дома Замятиных, — тихо проговорил Стас, — он представлял страну на недавней геополитической дуэли, — мальчик на мгновение замолчал, — и почти вернул империи Аляску.

— Я слышала, что он убил американского принца, — вмешалась Тома.

— Он не убивал, — сказал я холодно.

Я взглянул на Вику. Сестра молчала. Будто бы не решалась сказать, потом, наконец заговорила:

— Да, я знаю, кто это такой. Его все знают.

— Я — это он. Я Павел Замятин, Вика, — сказал я, смотря на дорогу, — когда сердце вашего брата Игната перестало биться, моя душа заняла его место.

— Что ж, — грустно проговорила Тома, — это объясняет очень многое.

Решив, что неправильно больше скрывать от них правду, я рассказал Вике и Стасу все. И про свою смерть, и про Катю. Про то, что я сам решил возродиться в новом теле, но не выбирал их брата. Это было случайное стечение обстоятельств.

Ответом мне была тишина. Стас молчал. Вика начала плакать.

— Я чувствую свою ответственность перед вами, — проговорил я серьезно, — и сожалею, что так вышло. Именно поэтому я остался в доме Орловских. Поэтому решил помочь вам. Поэтому взялся вытягивать род из ямы, в которой он оказался. Потому что чувствовал себя ответственным за Игната.

Рассказал я также и про Роялистов, и про Орден Новой Маны. Сказал, что пока, нам нужно быть начеку. И держаться вместе. Грядут трудные времена.

— Но как? — сквозь слезы проговорила Вика, — как нам теперь… верить тебе? Как общаться? Ты не наш брат. Не часть семьи!

— Если вы решите отречься от меня, — продолжал я холодно, — что ж. Это ваше право. Я пойму и приму ваш выбор. Но знайте, что даже в этом случае я не перестану вас поддерживать и защищать. Потому что должен. Потому что, хотите вы того или нет, сейчас я фактически глава дома Орловских. А глава дома должен защищать домочадцев.

Большая Арена и правда была большой. Огромное строение, изготовленное из дерева и обшитое цветастой тканью, развернулось в пустом поле. Арена была правильной формы: сужалась к двум конца и расширялась к центру. А белый полог с красными шашечками, которым был обтянут ее каркас, придавал арене праздничный вид.

С четырех концов к небу тянулись шесты, на которых развевались знамена знатных домов, спонсировавших мероприятие. Между ними колыхался на летнем ветру пестрый тент от солнца. Насколько я знал, Большая Арена действовала только летом. Зимой же ей не пользовались.

А дуэльный фестиваль — мероприятие, проводившееся каждый июль уже пять лет, было настоящим событием в мире ставок на дуэли. Хотя для всех непосвященных фестиваль представлял из себя что-то вроде ярмарки, на которой развлекались знатные. Для людей, кто был не в теме, он был чем-то непонятным на юге империи. Сборищем аристократов, резвящихся под летним солнышком и реконструирующих знаменитые дуэли прошлых лет. Для всей империи это мероприятие было “понарошку”.

Реальность была совершенно иной. Цветастая оболочка — это лишь фантик. Внутри, мякотью, выступало важнейшее событие, на которое стремится попасть почти любой дом юга, который что-то из себя представлял.

На дуэльном фестивале, под тенью Большой Арены, заключались союзы и договоры, намечались помолвки и выгодные сделки. Тут сводились счеты и исполнялась месть, разрешались и завязывались новые клубки аристократических противоречий. Ну и конечно, все, кто мог, рубили бабки — дуэлянты на дуэлях, а их покровители — на ставках.

Арена была видна уже на подъезде. Мы свернули с дороги, и гравийка захрустела под колесами. Под бело-красным полем брани развернулись сотни больших и маленьких шатров. Разноцветные, они и правда создавали атмосферу праздника или ярмарки.

Над каждым шатром развевался флаг с гербом его дома или девизом. Люди — слуги и знатные, наполнили поле, занимаясь каждый своим делом. Не поодаль виднелась большая концертная сцена, на которой, видимо, выступали артисты.

Весь широкий периметр мероприятия был огражден красно-белой лентой. За ним стояли десятки машин, разгуливала частная и имперская охрана, и весь остальной персонал, призванный обеспечить благородным полезное и приятное времяпрепровождение.

До Арены мы добрались в гробовой тишине. Однако, Стас оживился, когда увидел всю эту красоту.

— Ух ты! — он выглянул из окошка, — я в жизни не знал, что у нас такое есть! — правда, его восклицание осталось без ответа.

— Ну, — растерянно проговорила Вика, когда я искал место для парковки, — у нас нет ни шатра, ни даже палатки… где нам…

— Мой друг нам поможет, — я внимательно следил за слугой-парковщиком, который показывал на свободное место, — будет нам и шатер, и спальные места. И еда. Тут полно всего.

— Ух ты! Вот это да!

Когда мы вошли, на территорию нас тут же встретил шум, гам, аттракционы, атмосфера походного фестиваля и хороший цивилизованный сервис.

Пахло свежим попкорном, сахарной ватой и жареным мясом. Всюду звучал детский смех и галдеж. Знатные детишки и их мамаши развлекались как могли. Молодежь же строила свои молодежные отношения. Знатные господа — истинные хозяева праздника обсуждали “дела” заседая в своих шатрах или жаря мясо на дорогих жаровнях в личных шашлычных зонах.

— И куда нам теперь? — растерянно посмотрела Тома по сторонам.

— Стас! Ну куда ты! — бухтела Вика, не успевая за братом, — будь рядом!

Я же созвонился с Хлодвигом Пушкиным.

— А! Вы прибыли! Как дорога? — ответил старик.

— Да не очень, — кисло сказал я, — нам нужно поговорить, Хлодвиг.

— Верно, — раздался в трубке озабоченный голос, — нужно. У нас тут тоже проблемы. И серьезные. Нам бы встретиться, когда стемнеет. Дуэли начнутся только завтра вечером. Днем будет жеребьевка. А сегодня прошу тебя на разговор, Игнат. У меня две новости.

— Хорошая и плохая?

— Обе плохие.

— Отлично, — пожал я плечами.

— Я приготовил вам шатер. Номер тридцать семь. Какие цвета у вашего дома?

— Какие цвета у нашего дома? — спросил я Вику.

— Какие еще цвета? — округлила она покрасневшие глаза.

— Кажется, — сказал я в трубку, — любые.

— Отлично! Будут красно-желто-черные! Шатер номер тридцать семь, — весело проговорил Хлодвиг.

Шатер и правда был красно-желто-черный. Над ним развевался длинный флаг с изображением, то ли бобра, то ли выдры. Почему — непонятно. Где-то метров шесть в диаметре, внутри шатер был больше. Ясно, что работала бытовая магия перспективы.

Тут тебе и небольшая печь и несколько отделов-комнат с каркасно-тканевыми перегородками, и даже личный санузел с портальным толчком и таким же портальным душем. Табличка над пластиковым унитазом загадочно гласила: перед смывом отойти!

Мы стали располагаться в нашем временном жилье. Вика почти не разговаривала со мной, видимо, решала, как относиться ко всему, что узнала. Стас же стал смотреть иначе, как-то настороженно. Однако мы перебросились парой слов.

Тома же болтала, как ни в чем не бывало.

— Я знала тебя только таким, каков ты сейчас, Игнат или… Паша?

— Да как-то, — пожал я плечами, засунув свою сумку под кровать-раскладушку моего спального отсека, — я привык к обоим именам.

— Хорошо, — она улыбнулась и застелила мою постель свежим бельем, — я привыкла к Игнату, — она заглянула мне в глаза, — и признаться, после того, как ты защитил нас и рассказал все, зауважала еще сильнее. Это смелый поступок.

— И вынужденный, — я кивнул, поправляя ножны с проводником, — я хотел рассказать, но позже. Когда моя новая семья привыкнет ко мне.

Тома взмахнула пледом, и отойдя уперлась попой мне в бедро, испуганно обернулась и выпрямилась.

— Ого, — оказавшись совсем близко, она как-то покраснела, — Ты стал выше, что ли? И шире в плечах? Я что-то не замечала, — девушка посмотрела на меня из-под ресниц, — не было времени тебя рассмотреть. Теперь вот жалею.

Действительно, под влиянием красного ореола мое тело изменилось. Я стал выше и крепче. И выглядел скорее на девятнадцать, чем на семнадцать лет. Синий ореол ловкости тоже давал свои результаты. Гибкое молодое тело Игната, вкупе с моим опытом работало довольно быстро. Реакция была на удовлетворительном уравне. Она проявилась даже в битве с Виктором. Я реагировал быстро и своевременно. Почти так же, как в моем прежнем теле.

— Да, — я кивнул, — силы, которые дает мне Катя, укрепляют тело. Это нужно, чтобы быть боеспособнее.

— Ммм, — Тома поджала губы, — Катя… да, это очень здорово, что она из… своего заточения продолжает помогать тебе. Но… но что если у тебя не получится ее вернуть?

— Разбери, пожалуйста, мою сумку, — строго сказал я, — а я схожу куплю поесть. Все устали и голодны.

— Ой да, — Тома смутилась, поняла, что задала неуместный вопрос, — конечно, Игнат. С радостью.

— Кто что будет? — громко сказал я, выйдя в центр шатра, — я за едой.

— Ой, — улыбнулась Тома, разбирая мою сумку, — мне бы фруктов. Я слежу за фигурой.

— А я хочу пиццу, — пискнул Стасик, выглянув из своего отсека, купи мне, пожалуйста, пиццу, Игнат… ой, — он осекся, тронул губы, будто сказал что-то не то.

— Все в порядке, Стас. Ты можешь называть меня этим именем, если хочешь.

— Угу, — мальчик опустил глаза, но потом посмотрел на Вику, которая рылась в своей сумке, — Вик, а ты что будешь ты?

Девушка выпрямилась, не ответила. Посмотрела на меня безэмоциональным взглядом.

— Вика? — спросил я.

— Я… я буду тоже что Стасик.

Я кивнул и вышел наружу. Ясное небо без единого облачка светилось синевой. Солнце стояло высоко. Полдень был жарким, и кипящая еще час назад жизнь потекла медленнее. Все принялись прятаться от зноя.

Я же пошел к ближайшему мобильному фуд корту, которых на территории было множество на любой вкус.

— Здравствуйте, что вы желаете, господин? — вышла официантка, когда я занял один из столиков на свежем воздухе. Фуд корт — шатер с переносной кухней представлял из себя летний ресторанчик, повара в котором готовили все прямо на глазах посетителей. Некоторые блюда же приготавливались непосредственно у столика, и выглядело это, как шоу.

— Доставка у вас есть? — спросил я.

— Конечно, господин, — молодая девушка вежливо кивнула.

Внезапно, справа, из-под одного из столиков прозвучал жалобный мявк.

— Ой, — официантка удивленно посмотрела на меня, — прошу прощения! Это чистая случайность! Уверяю вас! Кошачей шерсти нет в наших блюдах, господин.

— Секунду, — я нагнулся, посмотрел под соседний столик.

Там сидел котенок-подросток. Худенький, белоснежная шерсть, красивые голубые глазки. Котенок испуганно посмотрел в ответ.

Опустившись, я вытащил его из-под стола и сразу понял, что это кошечка. На ней даже был ошейник. Однако, судя по бирке звали кошку, почему-то Император.

— Эм, — я растерянно улыбнулся, — твой хозяин, что, хотел себе кота, а досталась ему ты?

Кошечка жалобно мяукнула.

— Так, ладно, — скажите, — я посмотрел на официантку, — а есть у вас сметана или молоко?

— Ну, — девушка замялась, — в меню нет этого отдельно. Молоко входит в состав некоторых блюд. А сметану мы подаем совместно, скажем, с борьщем. Или сырниками.

— Тогда мне сырники здесь, остальной заказ с собой. А лучше доставкой.

— Ну… — девушка мило улыбнулась, — хорошо.

— И сметану вперед, пожалуйста.

— Без сырников? — девушка даже хихикнула, понимая, к чему я клоню.

— Без сырников.

— Как будет угодно, господин, — повеселевшая официантка направилась к кухне.

Я же сел и на свободное место и принялся поглаживать кошечку.

— Может, это не твой ошейник? Почему ты Император?

— Эй ты, — резкие слова вырвали меня из раздумий, — вернись-ка.

Официантка аж вздрогнула и обернулась.

— Что смотришь, как корова на забор? — дерзкий мужской голос принадлежал молодому дворянину, что в компании девушки и пары парней нагрянул на фуд корт.

Выглядевшая, как типичная золотая молодежь, компания, вела себя дерзко. Лидер, худощавый, но высокий крепко слаженный русоволосый парень, одетый в светлые шорты с поясом и распахнутую на голой груди рубаху, прижимал к себе девушку. Та, одетая в топ и короткие шортики улыбалась, как дурочка.

Двое других: парень повыше с голым торсом, и низкорослый, но коренастый дворянин в цветастой рубахе и подкатанных джинсах.

Полуголый, такой же крепкий, как и их лидер, носил на груди тату с хищной птицей, рвущей змею когтями. Из одежды же, на нем были джинсы и солнцезащитные очки на пол лица. Приподняв подбородок, он выглядел надменным.

Низкорослый, кажется, занимался в спортзале. На это указывали его выпуклые мышцы. Мда… налицо гиперкомпинсация роста. Парень явно комплексовал.

— Спокойно, — я улыбнулся и посмотрел на девушку, она бросила в ответ испуганный взгляд, — ничего не бойся. Прошу, продолжай выполнять мой заказ. Молодые люди подождут.

— Что? — рассмеялся лидер, посмотрел сначала на полуголого, потом на мелкого качка.

— Займите свободный столик и ждите. К вам придет другой официант, — я посмотрел на русоволосого, — тут их предостаточно.

— Ты разговариваешь с дуэлянтами, — задрал лидер подбородок, — нам некогда ждать.

— Да, — подхватил качок, — у нас скоро тренировка.

— Прошу вас, — я посмотрел на официантку, — продолжайте работать. Если господа будут безобразничать, я все улажу.

— Ну… ну хорошо, — сглотнула она , — спасибо.

Девушка двинулась на кухню.

Вся группа удивленно уставилась в спину уходящей официантке. Парень в очках, даже снял их.

— Я наследник княжеского рода Сикорских, — возмущенно выпалил русоволосый, — мой отец — тот, по чьей милости происходит дуэльный фестиваль, а ты кто такой? — Он набычился, и вся группа с грозным видом двинулась в мою сторону.

— Каждый, — сказал я холодно, — кто приблизится ближе, чем на метр, найдет себя возле биотуалета. Так что займите свободный столик. И ждите официанта.

— Слушай, не нужно пугать нас, — качек шагнул ко мне.

Никто не заметил, как проводник высвободился из ножен. Я резко, двумя движениями открыл линейный портал под его ногами. Второй, синей волной помчался к биотуалетам для прислуги, что виднелись вдалеке.

Качок и не понял, куда провалился. Все обернулись на его крик, когда он вылетел из портала вдали, и упал на землю у синих будок.

— Ах ты мразь! — бросился ко мне лидер, доставая проводник.

Я просто выбил уточенный кинжал заклинанием Руптис Минимал. Надо отдать должное парню. Он не растерялся, а как настоящий баран, полез ко мне с кулаками.

Кошка прыснула с моих рук, а я подорвался, ушел от прямого, потом дал русому под колено. Он замычал от боли и опустился, тут же получил от меня локтем в челюсть. Грохнулся на щебенку.

Его девчонка удивленно раскрыла глаза. Парень в очках примирительно поднял руки, когда я наставил на него проводник.

— Хороший мальчик, — проговорил я.

Прибежал разъяренный качок, увидев, что русоволосый валяется без чувств, он как-то сразу подостыл.

— Ну вот, видите. Послушались бы меня, — проследил я, как официантка несмело несет сметану, — получили бы свой заказ. А теперь, — посмотрел на русого, — придется тащить его в травмпункт.

Двое парней ошарашенно уставились на меня. Потом парочка, под придурковатый взгляд девушки, подняли русого, и вся группа удалилась к дальним шатрам.

— Вот черт, кошка куда-то делась, — оглядываясь, я искал ее взглядом.

— Мне кажется, — подошла ко мне официантка, — вы не знаете, кого побили только что.

— Лучше помогите найти кошку, — я заглянул под стол, — ее явно кто-то потерял. Надо бы найти и вернуть.

— А как ее зовут? — Стас, которому Вика не разрешала иметь домашних животных, с интересом заглянул в глаза кошке, потом откусил свой ломтик пиццы.

— Император, — пожал я плечами.

— Это кот? — Тома вопросительно приподняла бровь.

— В том то и дело, что нет. Но так написано на бирке.

— А телефона там нет, — Вика аккуратно взяла бирку, перевернула, — нет. Пусто. Но… бирка из золота. Кошка явно принадлежала дворянину.

Все собрались вокруг меня, сидящего на кровати. Кошка же, которая вернулась почти сразу после потасовки, устроилась у меня на коленях и почему-то не хотела уходить. А когда я снимал ее и пересаживал на стул, то возвращалась.

— Что ты хочешь с ней сделать? — посмотрела на меня Вика.

— Ничего. Поищу хозяина. Может, объявиться. Тогда верну. А нет — будет моя.

Вика не ответила, ушла в свой отсек.

— Я слышал, — подошел к нам Стас, — когда ходил купить воды, что кто-то побил Сикорского. Представляете? Вот только что, минут двадцать назад. Весь его дом на ушах.

— Ох, — скривилась Тома, — я удивлена. Во-первых, я думала его побить не так просто. А во-вторых, не завидую я тому, кто умудрился это сделать, — хохотнула она.

— А что, это какой-то настолько важный человек? — я обвел окружающих невинным взглядом.

Внезапно, какие-то мужики, целой толпой ворвались в шатер. Вика испуганно вскрикнула, Стас остолбенел. Тома, сидя на своей кровати, почему то закрылась простынью, как если бы была голой.

Я вскочил и кошка шмыгнула под мою койку. Проводик легко выскочил из ножен.

— Бросай! Быстро! — кричал усач, одетый в футболку цвета хаки и арамейские брюки. В руках он держал нож-проводник военного образца. Вместе с усатым внутри оказались еще пять человек.

— А ты заставь, — стиснул я рукоять стилета.

— Дерзкий мальчишка! — выкрикнул было усатый, а острие его клинка стало нагреваться.

Остальные солдаты даже посмотрели на него как-то растеряно. Кажется, они знали нрав своего командира. И я его разозлил.

— Одно заклинание, — и вылетишь наружу, — прошипел я.

— Что?! — усатый аж покраснел, а усы будто бы ощетинились, — паралич! — крикнул он.

Проводник вспыхнул синим. Его заклятье со звоном метнулось ко мне. Я тут же перехватил его Мешком мести и отправил обратно в усатого. Мужик не растерялся и взмахом проводника отбил магию: синие облакj чар с искрами отразилось от его клинка и… угодило в одного из охранников.

Молодой гвардеец тут же остолбенел. По-идиотски уставился на меня и как статуя, грохнулся на устланную ковром землю. Мне показалось, что я даже слышал звук, похожий на пластиковый, когда он ударился плечом.

— Толчок! — крикнул я, когда усатый маг еще не завершил защитный взмах.

Силовая волна вырвалась из моего клинка и невидимым кулаком толкнула командира группы в грудь. Тот в миг вылетел из шатра. Снаружи раздались чьи-то вопли.

Остальные четверо переглянулись, и торица тут же бросилась на меня. Один замешкался, но присоединился. Молодцы, каждый лет по двадцать три или двадцать пять решили, что раз я молод, уработают меня так, физической силой, без магии. Надеялись на внезапность и число.

Первого я еще успел оттолкнуть заклинанием, и он улетел в отсек, где расположился Стас. Сорвав тент-перегородку, бухнулся на раскладушку, раскладушка сложилась на него.

Второй попытался достать меня ударом в лицо. Остальные уже подходили с флангов, чтобы скрутить. Я легко поднырнул под джеб, оказавшись за спиной ударившего, врезал ему пяткой под колено. Ноги охранника подогнулись, и он упал, смешно щелнкулся лбом о железную печку, что стояла в центре шатра. Отправленный в накаут, завалился рядом и почему-то машинально обнял печную ножку.

Следующий напал широкими мужицкими ударами. Довольно неумелыми. Первый я пропустил перед собой, под второй поднырнул и одновременно врезал, что есть сил, левой парню в солнышко. Он, тут же обмяк. Ловя ртом воздух согнулся, и так, задницей кверху и упал.

Последний, низковатый, но крепкий, тоже ударил прямым. Я ушел в сторону и одновременно зажал его руку в захват. А потом бросил его через бедро. Парень громко хлопнул об ковер всем телом. Я же окончил дело быстрым ударом в солнышко. Воздух со свистом вышел из его легких, и парень захрипел, сжался в позу эмбриона.

— Все нужно делать самому, да?! — ворвался в шатер здоровенный лысый мужик.

Усатый, облитый чем-то зеленым, вбежал следом. Жижа смешно стекала с его мокрых вислых усов.

Лысый же, казалось, не удивился, осмотрев, как его охрана корчится на полу шатра, один из них пытается выбраться из раскладушки, а другой и вовсе парализован чарами.

Лысый мушчина, одетый в высокие, напоминающие верховые, белые брюки с синими лампасами и простую белую рубаху с подкатанными рукавами, некоторое время смотрел вокруг с каменным лицом. Потом уголки его узких губ поползли вверх. Наконец, лысый стал громко смеяться.

— Ваше Благородие, — сквозь смех сказал он, — ну вы даете!

Стоявший все это время в напряжении, с зажатым в руках проводником, я немного расслабился. Опустил острие, направленное на лысого.

— Че смотришь, — обратился он к усатому, — а еще гвардеец! Весь твой взвод проиграл врукопашную парню лет девятнадцати!

Да, изменения были видны всем. Семнадцать мне никто не давал.

— Так это… Ваше Величество, — оправдываясь, усатый стал мять в руках рукоять проводника, — солдаты подрасслабились в последние пару дней. Праздник жеж.

— Я тебе дам, праздник! — смеющийся мгновение назад лысый, тут же изменился в лице и заорал, — если бы этот молодец решил прикончить меня сегодня ночью, пока я сплю, я тебя уверяю, что прикончил бы, потому что на пути у него стояли бы вы! — он еще раз осмотрел с трудом поднимающуюся с пола охрану, — вернее, лежали! Все! Прочь с глаз долой! Потом поговорю с тобой, Степан. И вели Михаилу явиться в этот шатер, быстро!

— Виноват, Ваше Величество! Исполню, Ваше Величество!

Усатый забегал, стал страшно ругать подчиненных, пинками выгоняя их из нашего шатра. Они, схватив оцепеневшего, как предмет мебели, выбежали вон.

Перепуганные Стас, Вика и Тома выбрались из самой дальней от входа, Викиной комнатки.

— Вы явились в мой шатер без приглашения, — начал я, — напугали мою семью, а ваши люди пытались схватить меня. Я расцениваю это, как оскорбление.

Маленькие глаза лысого смотрели безэмоционально. Он громко засопел, потом проговорил:

— Мое имя князь Владислав Ефимович Сикорский, — гордо проговорил он, — мой дом, дом Сикорских, один из четырех домов, по чьей милости проходит данное мероприятие, — в следующее мгновение князь слегка склонил голову, — и я извиняюсь перед вашими домочадцами, Ваше Благородие. И перед вами тоже. Вы показали доблесть, с которой стоит считаться. Как ваша фамилия?

— Орловский, — проговорил я, убрав проводник, но все же, оставаясь начеку, — Игнат Орловский. Извинения принимаются.

— Чудно. Это вы избили моего сына у заведения под названием “Русская кухня и не только”?

— Могу задать встречный вопрос, — холодно ответил я, — не ваш ли это сын вел себя неподобающим имени аристократа образом, и неуважительно обращался к девушке, пусть и простолюдинке? Не ваш ли сын дерзко, на "ты" обратился ко мне, не ставя ни во что мои личные интересы?

— Полагаю, — хохотнул Сикорский, — мой. Это вполне на него похоже.

— Тогда, полагаю, да. Это я дал ему по роже. И считаю, что поступил правильно.

— Что ж, — он засмеялся снова, — исходя из статуса моего дома, по роже Михаил получает редко. А возможно, стоило бы практиковать это чаще.

— Все в ваших руках, — не сводил я с князя глаз.

— Вы мне нравитесь, господин Орловский, — уже холоднее произнес князь, — но это не отменяет того обстоятельства, что теперь между вами и Михаилом неразрешенный спор чести. Он считает, что вы задели его дворянское достоинство.

Тут, входная пола шатра откинулась, и внутрь вошел тот самый светло-русый парень. Его лицо, которое я сильно не рассматривал, оказалось очень похожим на отцовское. Только более угловатое и худощавое. На левой челюсти парня набухал большой синеватый отек от моего локтя.

— Почему он еще на ногах?! — дерзко бросил худощавый, — почему не мордой в пол?!

— Заткните своего мальчишку, — я обратился к отцу, — иначе я сам заткну ему рот. Но уже при помощи магии.

— Что?! Что ты себе позволяешь?!

— Помолчи, Михаил. — Строго посмотрел на мальчишку Сикорский, — ты говоришь с дворянином.

— Но, отец!

— Твоя честь задета?

— Отец, ты же не видел…

— Я спрашиваю, — принялся напирать на мальчика Сикорский, — твоя честь задета?

— Да, — приосанился тот.

— Ну тогда реши этот вопрос не в рукопашной потасовке, подходящей для черни, а достойным дворянина образом.

Я молчал, наблюдал за тем, что будет дальше. В принципе, я понимал, чем все обернется. И даже внутренне радовался. Предки… как давно я не ощущал всего того каскада чувств, которые возникали у меня во время проведения настоящей дуэли.

Отец и сын еще некоторое время внимательно смотрели друг на друга, потом Сикорский младший засопел и бросил взгляд на меня.

— Я вызываю тебя на дуэль!

— Обратись, — нахмурился я, — как полагается. Тогда, я подумаю ответить тебе.

Мальчишка аж покраснел от злости. Синяк на челюсти стал пунцовым. Он взглянул на отца, ища поддержки.

— Игнат Орловский, — проговорил Сикорский старший, — как обращаться к безтитульному дворянину, ты помнишь.

— Зачем ты унижаешь меня отец? — выражение непонимания поселилось на лице Михаила.

— Тебя унижает твое поведение. А вежливость еще никогда и никого не унизила. Ну?

Русоволосый выдохнул, приподняв подбородок, обратил лицо ко мне.

— Ваше Благородие, Игнат Орловский, я вызываю вас на дуэль. Завтра, на арене.

— Принимаю, — я кивнул, — бой до момента, когда соперник больше не сможет ответить заклинанием. Оружие — ножи-проводники.

Михаил не ответил. В его лице читалось презрение, или даже отвращение. Избалованный сосунок.

Не сказав больше ни слова, Михаил вышел.

— Первыми сражаются те, — начал Сикорский старший, — у кого есть личные счеты и назначенные дуэли. Дальше следуют соперники, участвовавшие в дневной жеребьевке. У вас есть соперник, господин Орловский. Время дуэли определят завтра.

— Буду ждать с нетерпением, — холодно ответил я.

Лысый здоровяк кивнул и, попрощавшись, вышел вон.

— Предки, хорошо что все кончилось… — выдохнула Вика.

— Ты уделал пятерых! Один! — Тома, обошла печку, — как ты, не ранен? — тут же принялась осматривать и трогать мое лицо.

— Все в порядке, — я вежливо убрал ее руки, — никто из них даже не дотронулся до меня.

— Уму непостижимо! Вот это мастерство! — Не успокаивалась Тома.

— Спасибо, — я проследил за тем, как Стас смотрел на бардак, что царил теперь в его комнатке, потом обошел валяющийся на полу тент-перегородку, и стал приводить вещи в порядок.

— Да, — Стас искривил бровь, — неплохо он тут полетал, — потом присоединился ко мне. Следом вошла и Тома

Вика же, стала прибираться в остальном шатре.

— Можно мне посмотреть, — украдкой, как-то стеснительно проговорил Стас, — как ты будешь драться на дуэли?

— Конечно, — я вернул раскладушку в нормальное состояние, принялся восстанавливать перегородку.

— Наверное… это никогда не кончится, — выдохнула Вика.

— Мне кажется, — Тома собрала разбросанные вещи Стаса, — так жить веселее. Разве это не лучше скучных офисных будней?

Вика не ответила. Только вздохнула снова.

Вешая на место тент, я посматривал, куда делась кошечка. Быстро нашел ее взглядом и то, что она делала, меня сначала удивило, а потом даже позабавило. Кошечка не отходила от моих вещей. Она расхаживала по кровати, терлась мордочкой о мои сумки. В некоторые даже заглядывала. Складывалось впечатление, что она то ли метит мои вещи своим запахом… то ли что-то ищет.

Вечером, когда уже стемнело, на фестивале кипела жизнь. На сцене, что развернулась в небольшом отдалении, звучал бойкий русский рок. Дворянская молодежь тусовалась у сцены. Мероприятия, гуляния, магические представления и фокусы. Выставки артефактов и магических ручных животных. Вечер сопровождался всем этим.

Тут даже был оружейник, торгующий ножами-проводниками. На его разноцветном шатре красовалась светящаяся вывеска с загадочными словами: “Проводника для рывка?”

Когда я направился к Хлодвигу, к его шатру номер сто девятнадцать, то почувствовал что-то странное. Будто, на единственный миг мое сознание провалилось внутрь сна, и тут же вынырнуло обратно.

Это случилось так стремительно, что я не понял, было ли что-то на самом деле. Внешне просто замедлил шаг, остановился и проморгался. Встряхнув головой, пошел дальше. Не придал этому особого значения. Может усталость.

— Красно-черно-желтые, — это цвета моего дома, а бобр — гербовый зверь. Он символизирует трудолюбие, — улыбнулся Хлодвиг Пушкин, когда я зашел в его шатер, внешне, один в один напоминающий мой.

— Значит, — проговорил я, занимая деревянный стульчик, за небольшим круглым столиком, — формально, мы живем в шатре твоего дома.

— Верно, — он улыбнулся.

Ну еще бы. Ведь дворянские атрибуты: герб, девиз, родовые цвета, мы получим только когда, я приму титул. Безтитульные дворяне всего этого не имели.

Хлодвиг, как обычно, был в своем репертуаре. Его шатер внутри напоминал кабинет. Большая его часть включала в себя письменный стол, пару книжных шкафов и зону отдыха со столиком, стульями и кушеткой. Вся мебель — лакированная, красная, и, видимо, очень старинная. Было видно, что старый дворянин прибыл на фестиваль работать, а не отдыхать.

Не обошлось и без вещей, типичный для старика: на шкафу покоилось большое чучело совы, а рядом плавающая в колбе с формалином жаба. На письменном столе стоял череп. На некоторых полках, в сосудах со спиртом содержалось еще черт знает что.

Но больше всего меня удивили часы с кукушкой. Огромные и напольные, они мерно тикали, отбивая секунды. Надо же. Притащил их сюда, во дает.

— Под них меня лучше спиться, — проговорил старик, когда проследил за моим взглядом.

А вот закуток, где Хлодвиг спал, напротив, был аскетичен и содержал только кровать и тумбу.

— Хорошо устроились? Как доехали? — с улыбкой спросил он.

Улыбка быстро сползла с морщинистого лица старика, когда я рассказал ему про то, что случилось по дороге сюда. Про нападение Виктора Орловского на меня и мою семью.

— Очень плохи дела, — нахмурился старик, — на сколько я знаю, Виктор Орловский уже нападал на тебя, но до сих пор не могу понять, для чего ему это нужно.

— Скажи, Хлодвиг, — посмотрел я на старика, — ты знаешь, что-то про Орден Новой Маны и Роялистов?

— Хм, — он задумался, — Роялисты… что-то слышал. Это дворянское боевое братство, которое появилось еще во времена ММв, а вот орден Новой Маны… это новое для меня название.

— Пока тебе стоит знать лишь то, что и те, и другие — мои враги. И Виктор принадлежит к роялистам. Как и мой отец, собственно. Правда, по всей видимости, Орловские пытались покинуть братство. Но им не позволили.

— Да, — он кивнул, — смерть Сергея Орловского всегда вызывала у меня сомнения. Он не был похож на того, кто может умереть по пьяной лавочке.

— Вы хорошо с ним общались?

— Были знакомы, — Хлодвиг кивнул, — все знали его как сильного мага. И, — он внимательно посмотрел на меня, — очень удивились, когда все трое его детей родились пустыми.

Я задумался. А вдруг правда то обстоятельство, что семейство Орловских превратилось в увядающий род — неслучайность и не злая шутка генов? Коварства моим врагам не занимать. Можно было ждать чего угодно. Проверить бы это. Но как? Может… Черный Дневник даст какую-то зацепку.

— Ладно, — я откинулся на удобном стуле, сплел руки на животе, — я разобрался с Виктором, а поговорить про моих врагов мы еще успеем, когда будет необходимо.

— Мне очень интересно, — поднял Хлодвиг кустистые седые брови, — да и я беспокоюсь за тебя, Игнат. Все же, ты спас мне жизнь. Но не настаиваю.

— Перейдем к делу, — улыбнулся я, — у тебя для меня было две плохих новости. Я слушаю.

— Что ж, — Пушкин вздохнул, — помнишь, я рассказал, что Бояринов крутится рядом с дворянином из Питера, Семеном Малиновским?

— Да.

— Так вот. Больше не крутится. Последней его личиной был молодой мужчина. Он представлялся именем Мартин. Но он исчез. Куда? Семен не знает. Я говорил с ним сегодня утром. Мне кажется, Бояринов стал что-то подозревать. Почему не убил Малиновского? Я не знаю.

— И где его искать теперь? — нахмурился я, — а что говорит твой знакомый Прокуратор?

— А вот это вторая плохая новость, — пождал губы Хлодвиг, — Прокуратор тоже исчез. По моим данным, он явился на арену под прикрытием, в сопровождении своей младшей сестры и дальних родственников. А потом исчезли и он, и его сестра.

— Проклятье, — я выдохнул, — ни единой нитки нет. А не может быть так, что Прокуратор сошелся с Бояриновым в бою, и проиграл, а маг крови скрылся? Если уж он что-то заподозрил, то это самое вероятное развитие событий.

— Ничего нельзя исключать. Тем более, я слышал, у Бояринова с Прокуратором личный конфликт. Если все произошло именно так, то это очень печально.

— Вы знаете этого Прокуратора? — спросил я.

— Ни имени, ни в лицо, не знаю, — он пожал плечами, — они почти ничего не говорят. Прокураторы, если ведут дело, очень скрытные люди, — на мгновение Хлодвиг задумался, — однако, я знаю его родственников.

— И кто же они?

— Сикорские. Но не спеши с ними встречаться. Все вообще может пойти псу под хвост. Особенно, если ты начнешь задавать князю вопросы о пропаже его родича. Тут нужно подготовить почву.

— Кажется, — иронично улыбнулся я, — с предостережением, Хлодвиг, ты немножко опоздал.

Шатер Пушкина я покинул, когда дело шло к полуночи. Дуэльный городок еще звучал праздником, однако интенсивность этого праздника приутихла. Световой шум фестиваля глушил свечение звезд, и ясное ночное небо казалось темно-синим.

Было прохладно. Свежий ветерок трепал волосы.

Хлодвиг отнесся к тому, что у меня дуэль с сыном Сикорского неоднозначно. С одной стороны, он сказал, что это отличный бизнес-шаг. Все слышали про Орловского, который в шестнадцать лет победил на дуэли мага-демоника, освободил драконицу и выиграл в дуэли поместье графа Синицына.

Вот только почти никто не знал, что Орловский, это я. Так что, дуэль была отличным способом представить себя дворянской общественности и подзаработать.

— А с другой стороны, — сказал мне тогда Пушкин, — не торопись задавать Князю вопросы. Тем более сейчас, когда вы в контрах с его сынам. Дай дуэли сначала разрешится. И раз уж у тебя есть враги, будь начеку.

Тогда я решил познакомиться с дворянином из Питера Семеном Малиновским. Спросить его о том, что он знает про мага крови.

— Это может быть полезным, — кивнул Хлодвиг, — я предупрежу его. Когда ты заглянешь? Его шатер номер двести пять.

— Завтра, — ответил я, — после жеребьевки.

Из мыслей меня снова вырвало странное чувство. Когда я шел к своему шатру, в голове словно бы начался гул. Потом что-то будо бы хлопнуло, и я почувствовал, что сознание начинает проваливаться, а ноги подкашиваются.

Я знал, что падаю в обморок. Знал, что сейчас окажусь на земле. Но самого удара уже не чувствовал.

— Нет! Прошу! Прекрати! — голос Кати заставил меня пробудиться.

Я резко открыл глаза. Вокруг зимний хвойный лес. По белому небу плывут облака. Всюду лежит снег. Я проснулся, припавшим спиной к огромной сосне. Почти сразу понял, что оказался в “нигде”.

— Он придаст тебя, Екатерина, — звучал откуда-то шепот, — предаст и бросит в “негде”, когда потерпит неудачу.

— Уйди, Шепчущий! — крикнула Катя.

— Пойдем со мной, — раздался шепот, — только я знаю, как тебе вернуться в мир живых… ты достойна большего…

— Паша!

Весь разговор промелькнул невероятно быстро, я вскочил на ноги и метнулся из-за дерева, туда, где Катя была в опасности.

Когда я выскочил из-за дерева, тут же увидел их. Катя, обнаженная, лежала на снегу. Лицо девушки выглядело испуганным. Она стремилась отползти, отстраниться от существа, которое нависло над ней. От Шепчущего Во Снах.

Шепчущий, представлявший собой черный сгусток тумана, единственными “материальными” частями которого казались тонкие руки в золотых латных перчатках и золотая же, испещренная узорами маска.

— Эй! — крикнул я, и Шепчущий обратил на меня свое золотое лицо. Глазницы маски были пусты и наполнены тьмой.

Оружия у меня не было. Даже одежды на мне не было, но я помчался к твари, готовый налететь на нее с одними только кулаками.

Не сказав больше ни слова, Шепчущий весь обратился в черное облако и умчался куда-то вдаль. Я только и видел, как существо, скрылось между сосен.

— Паша! — Катя посмотрела на меня полными надежды глазами.

— Все хорошо, — приблизившись, я тут же протянул девушке руку и помог подняться.

Катя немедленно прижалась ко мне так, словно ей еще угрожала опасность.

— Все хорошо, — повторил я, обнял ее. Серая кожа девушки была не просто теплой, а горячей, как при температуре, — ты в порядке? — отстранил я ее, заглянув в глаза.

— Да, — она кивнула, — теперь, когда ты здесь, все хорошо. Дай мне минуту отдышаться.

Было странно. Вокруг зимний лес, под ногами морозно хрустит снег, но холода нет. Только спокойствие и безмятежность. Лишь странное черное существо нарушало эту идиллию минуту назад. Но когда оно ушло, это место снова стало тихим.

— Это был Шепчущий Во Снах, — проговорил я, вглядываясь в лес, туда, куда он ушел.

— Да, он больше не вернется, пока ты здесь, — беспокойно посмотрела на меня Катя, — но когда исчезнешь, он вновь попытается найти меня.

— Ты от него скрываешься?

— Да. Я постоянно меняю нигде, так ему сложнее выйти на контакт, но он постоянно пытается.

Понятно. Значит, девушка почувствовала опасность и втянула меня в нигде, чтобы я помог ей. Поэтому я потерял сознание. И кажется, это была не первая ее попытка. Первой была еще та, когда я испытал странное чувство по дороге к Хлодвигу.

— Чего он хотел? Что говорил тебе?

— Он, — девушка положила ручку мне на грудь, опустила взгляд, — пытался убедить меня в том, что ты предашь меня. Что оставишь здесь. Говорил, что когда твой новый род возвысится, я стану тебе не нужна. Что вокруг тебя крутится столько женщин, что ты найдешь себе новую невесту. А я, — она посмотрела на меня, и ее глаза заблестели, — останусь тут одна.

— Это ложь. Так не будет.

— Я… я знаю, — девушка закивала, — ведь ты положил десять лет своей жизни, чтобы вернуть меня. Да, у тебя были другие женщины. Но я знаю, что даже в их объятьях, ты думал обо мне.

— Что еще он говорил?

— Он… он говорил, что, — девушка сжала губы, — что я должна быть с ним. Что только вместе мы раскроем мой и его потенциал. И что только он знает, как вернуть меня к жизни, — взгляд Кати стал серьезным, — чтобы я могла стать его женщиной в реальном мире.

— Так Шепчущий Во Снах существует в реальном мире, — задумался я.

— По всей видимости, да, — она кивнула, — потому что он хочет меня себе.

— Этому не бывать, — я нахмурился.

— Он пытается убедить меня предать тебя, — девушка раскрыла глаза, ее взгляд был искренним и полным облегчения, — использовать для перерождения, а потом предать, и остаться с ним. Но я отказалась, и тогда Шепчущий стал агрессивным. Напал на меня, будто… будто хотел забрать с собой.

— Проклятье, — сжал я зубы, — я должен найти способ, как тебя защитить. Уверен, он существует.

— Если и есть, — Катя растерянно покачала головой, — то я его не знаю.

— А что такое это “нигде”? — я задумчиво посмотрел в глаза девушке, — ты никогда не пыталась это понять?

— Нет, не пыталась. Но… — взгляд Кати стал строгим и она отвела его, поджала губки, — если бы меня попросили описать это место, я бы смогла сформулировать описание так: посмертный сон.

— Посмертный сон. И существо, — начал я соображать, — что шепчет во снах. Плюс, чтобы сюда попасть нужно заснуть, как сейчас.

— А ведь, верно, — Катя словно просветлела, улыбнулась.

— Это место вряд ли является сном в полном смысле, но имеет похожую природу, — продолжил я, — Значит тут нужен маг, изучающий снологию, — уверенно проговорил я, — сном можно управлять, в нем можно возводить конструкции и устанавливать условия. Для этого нужен тот, кто умеет снить. Кто подскажет, как нам защититься. Так.

Я взял Катю за плечи, внимательно посмотрел ей в глаза.

— Я займусь этим. Найду того, кто сможет помочь. А до этого будь начеку. Меняй “нигде” как можно чаще. Если Шепчущий вернется, делай то же, что сделала сегодня. Тяни меня к себе изо всех сил. Ясно?

— Да, — девушка уверенно кивнула, — если в нигде становится небезопасно, мы будем защищаться.

Я улыбнулся. Катин настрой мне понравился. Она не собиралась быть жертвой, но готова была стать бойцом. Прошло десять лет, а она не изменилась.

— Молодец, девочка, — я поцеловал ее в лоб, — Шепчущий узнает, как это — связываться с Замятиными.

Катя тоже улыбнулась. Кажется, ей было приятно, что я назвал ее своей фамилией.

— Кстати, — она посмотрела на меня из-под полуприкрытых век, — во всей этой суматохе я совсем забыла рассказать тебе, что мы нашли новое слово.

— Что? — удивился я, — вот это забывчивость! Ты должна была сказать об этом, как только узнала!

— Я хотела, но Шепчущий наступал на пятки, — смутилась она.

Я не ответил, только понимающе кивнул.

— Следующее слово, — “тело”, — проговорила Катя, — оно было в том заклинании, что ты забрал у Виктора Орловского. На русском оно звучит как “Перемещаю Тело В Пространстве”.

— Значит, нам осталось два слова. И будем смотреть, что получится потом.

— Я никогда не задумывалась об этом. За столько лет, собрать слова будто бы стало главной целью. А цель-то — вернуться к жизни.

— Сначала соберем, — приподнял я подбородок, — а потом посмотрим что будет дальше. Может ты сразу оживешь, как только заклинание будет готово. А нет — станем решать проблемы поэтапно.

— И новый ореол я не успела подготовить, — девушка снова засмущалась, — из-за Шепчущего.

— Ничего, — я улыбнулся, — у тебя еще будет время. Да и учитывая, что ты передаешь мне ореолы при помощи секса, а я прямо сейчас валяюсь на траве где-то между чужими шатрами, ситуация неподходящая.

— И правда, — она засмеялась, — тогда, пожалуй, верну тебя обратно. Но очень не хочется, если честно.

— Это очень странное чувство, — шутливо ответил я, — когда женщина ждет тебя не дома, а в посмертном сне.

Когда я очнулся, первое, что попалось на глаза — любопытные мордахи каких-то ребят. Открыв глаза, первые пару мгновений, на их рожицах было выражение любопытства, потом оно сменилось страхом.

— Долго я тут лежу? — проморгался я, принял сидячее положение. Детишки отпрянули.

— Господин, вы разве не мертвый? — удивленно спросил мальчик, что был явно посмелее.

— Очевидно, — хохотнул я, вставая, — что нет.

— Обидно, — вздохнула маленькая девочка, — мы думали мертвый.

— Если бы вы увидели, — загадочно посмотрел я на детей, — настоящего мертвеца, он бы вам не понравился.

— Почему? — заинтересовавшись, дети приблизились.

— Потому что… мертвецы… — я опустился к детишкам и продолжал с заговорщическим видом, дети же внимательно смотрели на меня — воняют! — рявкнул я.

Детвора тут же завизжала и кинулась прочь.

— И зубы у них некрасивые! — бросил я вдогонку, смеясь, направился к своему шатру, — и как вас родители отпускают, ночью бегать, — хохотнул себе под нос.

Тучи сгущались над ареной. Они медленно заслоняли собой солнце и чернели. Откуда-то издали было видно, как в небо летят разноцветными струями магические чары разгона дождя. Фестиваль не должна была омрачать плохая погода.

У входа на Большую Арену развернулась просторная, устланная древесиной площадь. Посреди площади, на украшенном цветными гирляндами постаменте стояла огромная чаша. Чаша жеребьевки.

Дворяне, те, кто прибыл в качестве дуэлянта, после объявления их имени, подходили к чаше и бросали туда записки со своим именем. На сегодня было назначено двенадцать дуэлей: шесть из них — дуэли чести, шесть — по жребию. Имена бросали только шестеро дуэлянтов по жребию.

Знатные окружили арену и внимательно следили за жеребьевкой, как за представлением.

— А почему ты не бросаешь записку? — поднял на меня глаза Стас.

— Хватит с меня одной дуэли за сегодня, — улыбнулся я ему.

Тома наблюдала за происходящим с интересом, Вика, как ни странно, тоже выглядела вовлеченно. Кажется, Тамара решила взяться за мою сестру и составить ей компанию, чтобы та не скучала на мероприятии, которое казалось ей не очень интересным.

Чаша, блестящая медью, выглядела очень торжественно. Перед ней, у пьедестала стояли слуги. Вокруг расположились знатные четырех домов Екатеринодара, организовавших фестиваль.

Я видел там Сикорского. Лысого дворянина, торжественно одетого, сопровождала гордая дама, и я догадался, что это его супруга. Михаила с ними не было. Зато была дочка. Симпатичная, лет девятнадцати, она носила мамины ярко-рыжие волосы, а приятное лицо светилось немногочисленными веснушками. Девушка была одета в скромный летний сарафан бежевого цвета. Воздушная юбка открывала красивые щиколотки, а верх подчеркивал ее утонченную и стройную фигуру.

Остальных знатных я не знал. Был там строгий пожилой мужчина, выглядящий очень сердито и носивший форму, напоминающую военную, и три, такие же строгие дочери вместе с ним. Другим было семейство добродушных с виду толстячков-аристократов, самым толстым из которых, был глава.

Последний дом представляла женщина лет сорока. Холодная нордическая внешность делала ее похожей на супругу вождя викингов, а строгая, но утонченная мужская одежда — на солдата. Ее сопровождали три разновозрастных парня. Младшему было лет десять, старшему около восемнадцати.

Был еще мужчина. Стоял он немного поодаль, и как бы сторонился остальной четверки домов. Что он там делал, я не знал. А самое забавное, что был он одет совсем не по-летнему (хотя к обеду жара набрала силу).

Худощавый, лет этак за пятьдесят, он был одет в темные брюки, белую рубашку, галстук и приталенный бордовый жилет. Лысоватый, дворянин носил волосы на висках и затылке. Щеки белели седыми баками. Особенно выделял его золотой монокль в правом глазу.

Несмотря на любовь дворян к старомодному стилю в одежде, монокли уже давно никто не носил, если только они не были магическими.

— Итак, — проговорил избранный глашатаем, какой-то старый барон, имени которого я не знал, — заполнение чаши почти закончено. Но прежде чем мы продолжим, я бы хотел сказать пару слов, — он улыбнулся, — многие дети людей, здесь присутствующих, посещают академию магии и чародейства, имени его Императорского Величества Сергея Милославовича Романова, да упокоят Предки его душу.

Дворянство зарокотало в ответ старому барону. Я слушал с интересом, уже предвкушал, что речь пойдет о старом дворянине в монокле.

— Думаю, все помнят новость о недавней смерти декана факультета ритуалогии Лукоша Анджеевича Спаковского. Так вот, в новом учебном году его место займет наш сегодняшний гость, — барон указал на дворянина в монокле, — просим любить и жаловать, Семен Витальевич Малиновский!

Вот как. Значит, именно о нем мне говорил Пушкин. Тот самый дворянин, что работал под прикрытием с прокураторами и вокруг которого крутился маг крови.

— Очень рад, очень рад, — вышел вперед Малиновский, — рад познакомиться со всеми вами!

Он взял короткую речь и минут пять говорил какие-то банальности о памяти прошлого декана, об учебе, чести и молодых поколениях магической аристократии. Однако, я постоянно ловил именно на себе взгляд его живых, но внимательных глаз. Кажется, Малиновский знал меня.

— Большое спасибо вам, князь, — кивнул барон-ведущий, — итак, все дуэлянты бросили в чашу свои имена. Пришло время добавить к ним записки с временем дуэлей. Эта честь предоставляется, — он взглянул на рыженькую, — госпоже Веронике Владиславовне Сикорской, дочери нашего славного благодетеля, Его Величества, Владислава Сикорского!

Девушка вышла чуть вперед, сделала скромный реверанс и тут же получила в ответ оживленные аплодисменты. Слуга принес ей стопку записок. Вероника Сикорская взяла их и быстро зашагала к чаше, чуть ли не переходя на бег. Энергично запрыгнула на ступеньки, прямо на каблучках. Девушка выглядела весьма бойкой и уверенной. Бросив бумажки внутрь сосуда, она спрыгнула на площадку, лучезарно сверкнула всем белозубой улыбкой. Снова получила ответ аплодисментами.

— Прошу вас, Ваше Величесвто, — указывая на Сикорского, барон протянул руку.

Теперь лысый дворянин вышел вперед.

— Пусть выпадет же жребий каждому смельчаку! — крикнул он заклинание чаши.

Та задрожала, стала звенеть низким вибрирующим звуком. А потом принялась выплевывать из себя по две записки за раз. Слуги собирали их и выкрикивали имена дуэлянтов, которые были теперь соперниками.

Следом чаша начала выплевывать по одной записке. И там распределялось уже время. Нам с Михаилом досталось десять вечера.

— Сейчас только час дня, — вздохнул Стас, — долго ждать.

— Дуэли начнутся в семь, — я улыбнулся, — попроси девочек, они тебя сводят на арену.

— Всем спасибо, все свободны, — проговорил барон-ведущий, и из толпы послышались смешки. Но их было немного. Кажется, отсылку поняли далеко не все.

Когда пестрая масса дворян начала рассасываться, и мы тоже, всем семейством уже двинулись к шатру, чтобы пообедать и прогуляться по дуэльному городку, чаша зазвучала снова.

Это произошло так внезапно, что все с недоумением обернулись, непонимающе загалдели.

В следующее мгновение, чаша выбросила три записки разом. Барон-ведущий, уже было сошедший с площадки, растерянно вернулся. Главы четырех домов взирали на происходящее с непониманием и тревогой. Только лицо Сикорского ничего не выражало.

Барон опасливо подобрал записки. Принялся читать.

— Тут… тут имена и дата, — сглотнул он.

— Читайте, — строго сказал Сикорский.

— Г-герцог, — начал ведущий, — Олег Петрин избран чашей стоять против, — он оторвал взгляд от последней записки.

Я внимательно и серьезно смотрел на происходящее. А фамилия Петрин показалась мне очень знакомой. Однако, последние события выветрили из памяти то, при каких обстоятельствах я ее слышал, и кому она могла принадлежать.

— Что происходит, — теребил мою руку Стас, — также быть не должно да?

— Мне кажется, не должно, — добавила Вика обеспокоенно.

— Точно не должно, — серьезно посмотрела на меня Тома, — я была здесь в прошлом году с дедушкой. То что случилось сейчас какое-то недоразумение.

… — против, — продолжил герцог-ведущий, — безтитульного дворянина Игната Орловского. Дуэль назначена на послезавтра, на семь вечера.

Дворянство загалдело с новой силой.

— Кто такой этот Петрин?

— А Орловский? Это тот парнишка, что освободил драконицу?

— Я знаю всех дуэлянтов! Эти господа не бросали имена!

Со всех сторон, обеспокоенным тоном доносились комментарии.

— Ты ведь не бросал свое имя, — уставилась на меня Вика.

— Нет, — холодно проговорил я, — не бросал.

Потом я увидел, как ко мне, рассекая толпу, словно военный корабль море, движется Сикорский. Он подошел и посмотрел на меня свысока.

— Олег не мог бросить записку. Скажите, ее бросили вы?

— Все видели каждого, — я не отводил взгляда от маленьких серых глаз князя, — кто бросал записки.

Он не ответил. Только засопел. Потом все же проговорил:

— И вас среди них не было. Да. Но это еще ничего не значит. Чашу можно обмануть. Сложно, но можно.

— Вы меня обвиняете, князь? — я посмотрел на него исподлобья, — и почему же герцог Олег Петрин не мог сам обмануть чашу?

— Я вас ни в чем не обвиняю. Пока что. Но, мне кажется, — склонился ко мне Сикорский и заговорил вполголоса, — вы знаете больше, чем говорите. А бросить ее герцог не мог. Потому что Прокуратор Олег Петрин, мой двоюродный племянник, пропал вчера утром.

— Я не обманывал чашу. Зачем мне это? Мало у меня, что ли других проблем? — говорил я сердито, но спокойно.

— Думаю, — заговорила серьезная женщина с нордической внешностью, — нет смысла сейчас выяснять, кто обманул ее, — она осмотрела всех собравшихся, — ведь все мы знаем, что будет, если дуэль, назначенная чашей, не исполнится.

— А что будет? — Малиновский с интересом посмотрел на женщину.

Главы всех четырех домов-спонсоров фестиваля собрались на арене под большим навесом в красно-белых цветах. В нем обычно заседали дуэльные судьи.

Кроме них был тут я, собственно говоря, молчаливый дуэльный судья, а также Семен Малиновский, которого, видимо, таскали везде, как хорошего гостя из Питера. Насколько я мог понять, он тоже интересовался дуэлями и дружил с высокопоставленными людьми из Северной столицы, которые присматривались к такому занятому бизнесу, как ставки на дуэли.

Я задумчиво смотрел на покрытое приятной зеленой травкой дуэльное поле. Еще не тронутое, оно радовало глаз.

Кто мог бросить записку, я не знал. Вообще, мог кто угодно. Например, сам Олег Петрин, может маг крови Бояринов, может даже Сикорский. Только зачем им было это все, я решительно не понимал. Ясно одно: ситуация запуталась крепким узлом. И, кажется, мне придется его распутывать. Договор с Пушкиным и прокураторами был однозначен: смерть мага крови в обмен на государственную награду в виде титула.

— А произойдет-то, — Сикорский, развалившийся на деревянном стуле, подхватил слова серьезной дамы, — что фестиваль встанет. Жеребьевка чашей — традиция, которой все доверяют. Иной способ дворяне не примут. Особенно те, кто ставит на дуэлянтов большие деньги. Потому что считают жеребьевку чашей справедливой. А чашей не воспользоваться, пока все, дуэли, что она организовала, не пройдут в установленном порядке.

— Верно, — нордическая дама сдержанно кивнула и гордо задрала острый подбородок, — поэтому фестиваль под угрозой. А решить проблему можно лишь одним способом.

— Провести эту дуэль к назначенному сроку, — не отводя глаз от зеленого дуэльного поля, лениво сказал я.

— Правильно, господин Орловский, — она кивнула снова и улыбнулась.

— Но Олег пропал, — Сикорский посмотрел на меня строго и мы встретились взглядами, — куда? Я не знаю. С организацией поисков на таком масштабном мероприятии настоящая беда.

Я был уверен, что остальные не знают об операции прокуратора Олега Петрина, иначе Сикорский свободно говорил об этом. Ведь, выходит, операция по поимке мага крови под угрозой. Знал ли он о ней? Скорее всего. Но молчал.

— Я посмотрю, что можно сделать, — серьезно сказал.

Все четверо глав посмотрели на меня Трое — удивленно, Сикорский — безэмоционально. Мне показалось, что в глазах Малиновского промелькнуло что-то, что можно было бы назвать надеждой.

— А что? — пожал я плечами, — все же я вовлечен в эту неприятную ситуацию. И без меня она и так не разрешиться. А сидеть сложа руки, когда передо мной возникают проблемы, я не привык. Так что с радостью помогу.

Потом улыбнулся и добавил:

— В перерывах между дуэлями.

— Весьма благородно с вашей стороны, — нордическая дама мило улыбнулась, — если вам удастся найти Петрина и провести эту дуэль, вы спасете фестиваль. И, — она окинула всех взглядом, — получите весомую благодарность от нас. Естественно, в денежном выражении.

— Соглашусь, — толстяк из дома, который мне представляли, но я не запомнил фамилии, заговорил высоким голосом, — что благородному господину Орловскому нужно заплатить за такую работу. Иначе мы сами потеряем больше, чем заработаем. Не будет дуэлей — все просто разбегутся.

— И доверие дворянства, — захрипел старик-офицер, — будет для нас потеряно. Авторитет мероприятия упадет, и в следующем году никто уже не станет кхм… участвовать в нем.

— Тогда вам повезло, — я улыбнулся, стоя все это время у заборчика, ограничивающего расположенную на высоте судейскую террасу, — что я согласен помочь.

— Но уверяю вас, Орловский, — Сикорский посмотрел на меня очень зловеще, — что когда все закончится, мы проведем тщательное расследование. И если выяснится, что обман чаши — ваших рук дело, вы заплатите нам сполна. И не только деньгами.

— Вы уж определитесь, — я посмотрел на князя также зловеще, — благодарить меня или угрожать. У меня такое чувство, что сейчас вы зависите от меня гораздо больше, чем я от вас. Или у вас есть лишние люди, которые бросят свои обязанности и отправятся на поиски господина Петрина?

Все молчали. Сикорский тоже опустил глаза.

— То-то же, — кивнул я, — у каждого из вас, уважаемые господа, встречи, договоры, союзы, кровная месть. И все это не терпит отлагательств.

— Очень удачное стечение обстоятельств, — тон Сикорского был холоден.

— Вы хотите что-то добавить, многоуважаемый князь? — посмотрел на него я.

— Не хочу, — опустил он глаза.

В целом, моя инициатива была встречена главами четырех домов положительно. Только Сикорский вышел из арены с кислой миной. Интересно. Еще вчера он хвалил меня за доблесть, а сегодня его отношение изменилось. Словно бы глава дома беспокоился о чем-то.

И все же, нужно было действовать. Первой и единственной зацепкой в деле был Малиновский. Он общался с пропавшим Прокуратором. И с магом крови Бояриновым. С него и начну.

Я вышел с арены и взглянул на голубое, в белых облаках, небо. Время заходило за три часа дня, и жара стояла что надо. Дуэльный фестиваль шумел. У арены играла музыка, продавали сладости. На маленькой, словно бы игрушечной арене, детишки, совсем малыши, играли в дуэли. Использовали они, правда, почти настоящие проводники и обменивались безобидными заклинаниями, вроде воздушного щепка.

Осмотревшись, я оперся спинной о цветастую стену арены. Стал ждать возле выхода. Малиновский остался обсудить что-то с дуэльным судьей. Кажется, что-то, что касалось правил. Ну и я решил его подождать.

Когда услышал, как по деревянным ступеням кто-то спускается, отстранился от стены и заглянул в пространство выхода.

Как и ожидалось, это был Малиновский.

— Оу, — спускаясь, улыбнулся он, — вы здесь! А я хотел вас догнать. Думал перекинуться парой слов.

— Как раз кстати, — я улыбнулся в ответ, — я тоже хотел поговорить.

Малиновский, улыбаясь еще шире приблизился, но когда встал напротив меня, улыбка исчезла с лица мужчины.

— Поговорить о маге крови и пропавшем Прокураторе?

— Именно.

— Ну что ж, — серьезным тоном проговорил Малиновский, — у меня есть что сказать вам.

Шатер Малиновского был черным в бордовых полосах. Над ним развевался флаг с изображением герба: композиции из ручного зеркальца, ядовитого змеиного клыка и виноградной грозди.

— Ингредиенты для создания философского камня. По легенде, — проговорил он, когда заметил, что подходя, я обратил внимание на герб, — зеркало…

— Символ магической души, я знаю.

— Верно, — он улыбнулся, ну а змеиный яд и вино — это остальные ингредиенты. Мой дом занимается в основном алхимией. Это я, — Малиновский немного театрально выпятил грудь, — отщепенец, который ударился в ритуалогию.

Войдя в шатер, Малиновский тут же попросил молодую служанку, суетившуюся внутри, удалиться. Мы сели на раскладные деревянные стулья.

— Может шашлык? У нас осталось со вчера. Жарили с Судьей Ивановским.

— Нет, благодарю.

— Тогда, — Малиновский вздохнул, — сразу к делу?

— Конечно.

Малиновский начал издалека. Он сказал, что познакомился с Бариновым еще в Питере. Там он столкнулся с кровососом в его истинном виде. Тварь забралась к нему в дом и рылась в лаборатории, что-то искала, но не нашла. Когда они с Малиновским случайно встретились, Бояринов был готов убить его. Но Малиновский сумел договориться, рассказав, что скоро едет на юг, работать в академии магии. И если Бояринов не нашел, что искал в его доме, то точно найдет это в одном из лучших учебных заведений Империи. Особенно если поступит туда под личиной ученика. Чему Малиновский согласился посодействовать.

— Конечно же, — князь посмотрел на меня очень серьезно, — я тут же связался с прокуратором, чтобы сообщить ему обо всем. Ну и герцог Олег начал вести со мной и Бояриновым оперативную работу. Ну а потом и вы вошли в дело.

— А что же хотел Бояринов?

— Получить формулу ритуала, — он подался ближе ко мне и начал говорить тихо, вполголоса, — формулу Вечной Крови.

— Это запрещенная магия, — я нахмурился, — ее не может быть в академии.

— Но Бояринов об этом не знает, — Малиновский откинулся в кресле и улыбнулся.

Вечная Кровь — опасная магия. И запретная. Маг крови или санквинарик, как их еще называют, чтобы использовать заклинания вынужден тратить собственную кровь (или чужую, но это не законно), смешивая ее с маной. Чем сильнее магия крови, тем больше нужно крови. А кровь, как известно, вещь конечная. И сангвинарик рискует погибнуть, использовав слишком много.

Бояринов был очень сильным магом. Все его заклинания крови были очень “кровозатратными”. Собственно, поэтому он прослыл “вампиром”. Сангвинарик вытягивал кровь у жертв, чтобы менять личины и использовать свои силы.

А теперь о Вечной Крови. Это заклинание давало возможность магу иметь не ограниченный запас живительной красной жидкости. Была только одна проблема: на себе Вечную Кровь использовать нельзя, иначе превратишься в овощ. Поэтому магу крови нужен будет вечный донор. Жилательно молодой, чтобы прожил дольше. Тогда сангвинарик сможет очень долго пополнять за счет него свои запасы. Но человек-источник крови станет безмозглым телом, сосудом постоянно вырабатывающем новую кровь из маны. Так что на такую роль подходил только маг.

— Дайте угадаю, — поджал я губы, — во всей этой схеме я должен был стать тем, кто будет человеком-источником для Бояринова?

— Именно, — кивнул Малиновский, — такова была наша с Олегом легенда. И забрать вас Бояринов должен был именно здесь, на фестивале. Но, как вы понимаете, вы — лишь приманка.

— Человек, — проговорил я, не зная, стоит ли упоминать Хлодвига, — через которого прокуратуры вышли на меня, рассказал, что появился способ, которым можно не только заманить Бояринова, но и убить его.

— Так и есть. Его предложил Олег, — Малиновский встал, прошел в одну из секций шатра, которая напоминала кабинет чиновника.

Я внимательно следил за тем, как некоторое время дворянин что-то там искал и при этом пыхтел:

— Да где же она? Была же тут! Я не мог потерять такую важную вещь! Ах! Наконец-то!

Вернувшись, он показал мне колбу из толстого прочного стекла. Внутри переливалась темно-красная жижа.

— Что это? — я вопросительно поднял бровь.

— Я не знаю, — с улыбкой проговорил Малиновский, — это дал мне Олег. И не объяснил почему. Лишь упомянул, что это оружие, которым можно победить Бояринова. Но как оно работает, — дворянин вздохнул, поправил золотой монокль, — не рассказал. Куда-то бежал. Торопился. И, — князь сморщился, — выглядел не очень опрятно.

— Отлично, — я принял из рук Малиновского тяжеленький сосуд, Малиновский сел на свое место, — у нас есть ружье на зверя, но мы не знаем, с какой стороны оно стреляет.

— И именно. Поэтому я хочу отдать эту вещь вам, дорогой Игнат, — Малиновский смотрел внимательно и сосредоточенно, — вы ищете Олега. А в поисках вам может попасться не Олег вовсе. Или Олег, но раненый, или ослабленный. Олег, которому нужна помощь. Времени вернуться за колбой, когда прокуратор Петрин расскажет вам, как она работает, у вас может не быть.

— Что ж. — я сунул колбу в карман, — с чего начать поиски, я полагаю, вы не знаете.

— Спросите императора, — загадочно проговорил Малиновский.

— Что? — не понял я.

— Я не знаю. Так сказал Олег, когда уходил, — Малиновский поднял глаза к потолку, задумался, — “если я буду нужен, спросите Императора”, — продекламировал он по памяти, — вот так сказал и убежал. Больше, — князь печально пожал плечами, — я его не видел.

— Загадка что надо, — я встал, — что ж. Подумаю об этом позже. Кстати. Нет у вас знакомых магов-снологов? — спросил я. Таких, которые умели бы еще и снить.

Глаза князя внезапно округлились. Он как-то странно и испуганно посмотрел на меня. Правда, очень быстро взял себя в руки и быстро проговорил:

— Нет. Не знаю ни одного. А зачем вам?

— Да так, — отмахнулся я, — ладно. Я пойду. Мне нужно готовиться к дуэли.

Трибуны были битком. Я, облаченный в дуэльную форму, ни абы какую, как раньше, а традиционные брюки с высокой талией, напоминающие кавалерийские, белую рубаху и защитный антимагический жилет из кожи уже находился на арене.

Привычное чувство предвкушения битвы радовало душу, и я чувствовал приятное покалывание в груди.

Дуэли шли с семи вечера. На трибунах зрители расположились как всегда: ближе к арене самые знатные дома, в середине рода средней и низшей руки, а сверху задорно волновались простолюдины.

Кричалки и плакаты забавно соседствовали с гербовыми знаками и стягами с девизами домов. Давно я не чувствовал этой атмосферы.

Были здесь и Стас Тома и Вика. Первые двое сидели на арене с самого начала. Вика же, прогуливалась по местному рынку и пришла только на мой бой.

Арена, уже изрядно потрепанная прошедшими дуэлями, не выглядела так приятно, как раньше: зеленая трава кое-где почернела, тут и там виднелись засыпанные слугами воронки от заклинаний.

Передо мной, в такой же форме, только украшенной черно-золотыми цветами дома Сикорских стоял Михаил. На его кожаном защитном жилете был вышит герб дома: выгнувший спину черный осетр на золотом поле.

Михаил был серьезен. Смотрел на меня исподлобья, да так, будто сейчас из его глаз вылетит испепеляющий луч и убьет меня. На такое забавное выражение лица я ответил самодовольной ухмылкой.

Судья громко объявил нашу дуэль. Продекламировал имена соперников. Первое заклинание, как стороне-ответчику, полагалось мне.

Секунданты уже проверили наши проводники и разбежались по своим местам. Маги, занявшие позиции по всему периметру арены синхронно поставили антимагический щит. Темно-синее ночное небо на миг окрасилось голубым цветом надвигающегося щита, но в следующее мгновение, купол стал прозрачным.

— К барьеру! — крикнул секундант, однако никакого барьера здесь не было. Просто фраза была ритуальной.

Я решительно зашагал к Сикорскому младшему. Он тоже пошел мне навстречу. Направив на него проводник, я использовал мясорубку, чтобы прощупать мага. И ответ был таким, который легко можно было ожидать.

Михаил развернул голубоватое защитное поле Мешка Мести. Просвистевшие по воздуху лезвия мясорубки тут же были захвачены магией. С хлопком и вспышкой, Сикорский отправил их обратно в меня.

Его Мешок был не так хорошо развит, как мой. Поэтому в меня полетела только треть зубьев. Я даже магию не использовал. Отпрыгнул, перекатился по траве и вскочил на ноги. Мясорубка же разбилась об антимагический барьер.

Трибуны аж зашумели, когда я увернулся, не используя магию. Обычно чародеи так не рисковали.

Так. Теперь нужно было спровоцировать парня, чтобы разведать, что он может. Это я сделал Руптисом. Как и ожидалось, он вновь захватил заклинание-пулю мешком мести, но теперь не смог отправить в меня, а просто развеял чары. И совершенно послушно выстрелил в ответ заклинанием остолбенения.

Именно на нем я использовал черный ореол. Полупрозрачная магия тут же всосалась в мой проводник, и чтобы не привлекать лишнего внимания, я отправил его обратно, как зеркальное.

Сикорский просто отбил его своим проводником.

Но все шло по плану. Поглотив заклинание парня, я выяснил, что рангом он лишь промаг. Раскачал три ореола, но готов поспорить — все они почти пустые. Сильнейшим заклинанием была техника дома Сикорских под названием “Теневой Двойник”. Вот это уже интереснее. Спровоцирую, пожалуй, Михаила использовать ее.

На Звездном Пути я в один миг приблизился к парню. Да так, что он даже вынуджен был увернуться: я пролетел совсем рядом с его плечом, и Сикорский отпрянул, завалившись вправо.

Приняв человеческий вид, я заскользил по траве на подошвах. Оказался лицом к врагу.

— Феррум! — крикнул я заклинание призрачного лезвия.

Проводник загорелся синим огнем и я, как боец ближнего боя, метнулся к Сикорскому. Учитывая мою физическую форму, теперь я мог себе это позволить.

Как я и думал. Сикорский испугался рукопашной. Находясь еще на земле, он стал отползать. Я видел, как страх блеснул в его отцовских серых глазах, и парень вытянул в мою сторону проводник. Заклинания не проговорил, потому что секретная техника дома была невербальной.

У острия кинжала раскрылась черная дыра и оттуда, словно нефть вырвался фонтан жижи. Прямо на лету она приняла форму человека, очень похожего на самого Сикорского, но будто бы сделанного из черного материала.

Руки двойника вытянулись в шипы, и он побежал мне навстречу. Призванное существо размахнулось, метя в голову. Я же, поднырнул под его шип, легко проехал по траве на коленях и одновременно резанул тварь туда, где у людей находится печень.

Призрачный клинок свободно прошел тело из черной жижи, и двойник тут же расплылся по траве, как жидкость.

Я даже не остановился. Вскочив, помчался к Михаилу. Двойник дал ему время разорвать дистанцию.

Он бросил себе под ноги линейный портал, второй кинул подальше, на другую сторону поля.

Когда я оказался близко, Михаил, не вставая на ноги, быстро заполз внутрь. Я увидел, как портал выплюнул его на той стороне.

— Насекомые! — крикнул тогда Сикорский, указал на меня проводником.

Острие его плоского кинжала вспыхнуло белым, и наружу выбросился целый рой черных мух.

С жужжанием они помчались ко мне.

— Игнис Перпетуал Ворт! — не растерялся я.

Огненная змея хлынула из проводника и устремилась к тучам насекомых. Что это за магия, я не знал. Я слышал, про подобное, но предугадать эффект этих мух было сложно. Может у них кислотная слюна, а может, жала с ядом.

Пламя просто залило рой сплошным огненным шаром. Подключив вторую руку, я принялся управлять игнисом. Огонь скрутился в смерч и начал втягивать в себя тех мух, что были за пределами заклинания.

Что случилось в следующее мгновение, я не мог предугадать. Из пламени, в мою сторону помчалась куча длинных игл. Мухи были заклинанием-обманкой. Они лишь маскировали поражающий элемент.

— Корпус Пер Арем! — успел выкрикнуть я, и полупрозрачная волна телекенетической энергии полетела навстречу иглам.

Большинство она остановила: иглы зависли в воздухе. Но несколько из них успели пролететь мое заклинание. Защелкали в антимагический барьер. Одна же, больно ужалила меня в плечо. Я не обратил внимание, на торчащую в моем теле десяти сантиметровую иглу.

Повел проводником, как бы размахиваясь. Захваченная телекинезом туча игл повторила движение. Тогда я просто бросил их обратно в Михаила.

— Ну все, — ухмыльнулся я тому, что решил сделать в следующий момент, — пора заканчивать веселье.

Иглы посыпались немного сверху, словно туча стрел. Сикорский прикрылся от них Мешком мести, как зонтиком. При этом он присел и пригнулся под щитом, который был меньшего размера, чем мой.

Я же просто метнулся к нему. А потом грохнуло, словно громом. Блеснула молния. Все ахнули.

Я тут же почувствовал изменения. Тело стало невероятно сильным и быстрым, звуки — громкими и четкими. Запахи обострились. Я ощущал, как от Сикорского воняет страхом. Цвета и предметы приобрели бОльшую контрастность. В форме волка я помчался к магу.

Михаил даже вскрикнул от страха, отступил и с хлопком высвободил из мешка те иглы, что успел собрать.

Я прыгнул в сторону. Они пролетели мимо.

— Руптис! Взрыв! Ледяной шип! Кипяток! — исступленно кричал Сикорский, и его проводник постоянно блестел, выбрасывая новые и новые заклинания.

Мчась на четвереньках, я петлял туда-сюда. Заклинания хлопали в землю, разбрасывая ее шматки. Но ни одно не успевало попасть в меня.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы пересечь арену. Я видел зрачки Михаила, расширившиеся от страха перед зверем. Он отступил еще, почти уперся спиной в щит. Оказавшись рядом, я быстро выпрямился. Парень просто остолбенел и потерял контроль над собой.

Я приблизился медленным шагом на расстояние согнутой в локте руки. Заглянул сначала в полные ужаса глаза Михаила. Его губы тряслись. Лоб блестел от пота. Я смотрел на него свысока. Потом опустил взгляд

В дрожащих пальцах ходуном ходил проводник парня. Легким движением, я выбил его тыльной стороной когтистой руки. Сикорский вскрикнул и зажмурился. Его нож упал в траву.

Когда блеснуло и грохнуло снова, Михаил свалился на землю. Перед ним стоял я, но уже в человеческой форме.

— Ты не можешь ответить заклинанием, — наставил я на него свой проводник, — я победил.

— Т-ты… оборотень… Ликантроп! — крикнул он, — как тебя пустили на арену?! Ты болен! С тобой нельзя сражаться, как с равным!

— Личная трансгуманизация, — ухмыльнулся я, — слышал?

Он не нашел, что ответить. Открыл было рот, но тут же захлопнул. Увеличившиеся от удивления глаза Михаила блестели.

— Феррум, проговорил я и опустился.

— Что?! Что ты делаешь?! Не убивай!

Я схватил его за грудки и сделал глубокий порез на руке. Сикорский вскрикнул. Прижал руку к ране.

— Кровь за кровь, — проговорил я, указывая на иглу в своем плече.

— Дуэль закончена! — донесся откуда-то сверху усиленный магией голос судьи. Победителем объявляется Игнат Орловский!

Трибуны ревели. Люди скандировали мое имя. Я смотрел, как спускается антимагическое поле и слуги бегут к Сикорскому с аптечкой.

Улыбнувшись, против воли, я отправился на выход. Приятное чувство победы заставило улыбнуться.

— Ор-ло-вский! Ор-ло-вский! — кричал голос народа.

Кого угодно я ожидал увидеть у выхода с арены, но только не Хлодвига Пушкина. Он уже ждал меня там.

— Хлодвиг? — улыбнулся я.

— Поздравляю, Игнат, — старик приблизился и тут же выдернул из моего плеча шип.

— Эй. Я хотел сделать это в лазарете. И сразу заличить рану.

Хлодвиг же не отреагировал. Достал откуда-то из широкого рукава пробирку, бросил туда иглу и закрыл пробкой.

— Что это ты делаешь? — недоуменно посмотрел на него я.

Старик не ответил сразу, только хитро улыбнулся.

— Кровь, отобранная силой, — улыбнувшись, старик показал мне пробирку, в которой покоилась игла.

Всмотревшись, я увидел, что ее часть, совсем небольшая — сантиметра три, была испачкана моей темно-красной кровью.

— Вот как, — я сложил руки на груди, хмыкнул, — а ты расторопен, Хлодвиг.

— Вот, — он протянул мне пробирку, и я принял ее.

Черная книга была при мне. Я хранил ее в одной из своих сумок, в вещах. Естественно, никто, даже Хлодвиг, не знал, что я взял эту вещь с собой. Все же, я прислушался к словам старика. Решил, что попробую расспросить прокуратора о замках, основанных на магии крови. Правда, дело усложнилось, когда Олег Петрин пропал. Но может, теперь мне и не понадобится его помощь.

— При случае я попробую.

Мудрый старик промолчал. Он не стал спрашивать ничего о книге, а лишь улыбнулся и кивнул.

— У меня будет сложная ночь, друг мой, — добродушно проговорил Пушки, — твоя дуэль была лишь седьмая по счету. Впереди еще пять. А весь завтрашний день мне предстоит трудиться во главе бухгалтерской команды. Будем подсчитывать выигрыши и проигрыши. Выдавать деньги. Кстати, — он подмигнул, — послезавтра тебя тоже ждет твой денежный приз. Народ разделился. Очень многие ставили против Игната Орловского. Думали, что ты — лишь выскочка, которого кто-то пиарит. Но сегодня все увидели, из чего сделан глава дома Орловских.

— Да, — улыбнувшись, я прислушался к гулу трибун, — всем понравилось.

— Еще как! Твой номер с личной трансгуманизацией поверг всех в шок! Такое зрелище редко увидишь. Особенно с тех пор, — Хлодвиг посмотрел серьезнее, — как твой дядя Виктор перестал драться. Все же эта техника Орловских. Другие дома ей не обладают.

— Я не пытался устроить представление, — пожал я плечами, — зачем мне это? Просто прощупал парня и надавил так, и в ту точку, чтобы он сломался. Все же, не хотелось калечишь мальчишку.

— А он, — задумался Хлодвиг, — кажется, хотел тебя искалечить.

— О да, — вспомнил я наш с Михаилом разговор перед дуэлью, — еще как. И отщипнуть у меня кусок имущества.

Я вспомнил, как перед самым началом дуэли, минут за десять до старта, ко мне подошел Михаил. Даже не поздоровавшись, он сразу начал:

— Оскорбление, что вы нанесли мне, можно загладить только чем-то материальным. Я требую дуэли с переходом собственности.

— Сначала поздоровайтесь, — ответил ему я, — а потом требуйте.

— Ну… Ну здравствуйте, — немного растерялся он, но потом взял себя в руки, — мне нужно от вас имущество!

Думал я тогда недолго. Знал, что выиграю, и решил опустить самоуверенного мальчишку на землю. Может, если он поймет, что мир не крутится вокруг него, то чуть поумнеет. А если нет. Ну что ж. Это проблемы его отца.

— Вы спорили на имущество?

— Да, — я хмыкнул, — я теперь обладатель какой-то серверной. Точно, какой именно, я не знаю. Но Михаил поставил это. Он у нас, — я хохотнул, — обладатель ай-ти бизнесов. Кажется, он сдает сервера в аренду владельцам интернет-ресурсов. Когда разберусь с делами, гляну, что это у меня за новый бизнес такой.

— А что поставил ты?

— Несколько гектаров своей земли. Сикорский старший очень обрадовался этому.

— Ну, — Хлодвиг улыбнулся, — поздравляю с приобретением нового бизнеса.

— Благодарю! Бывай, Хлодвиг. Я расскажу, — я потряс пробиркой, — как все прошло с этим.

Когда я ушел с арены, Стас и Тома остались там. Вся семья поздравила меня с победой, а когда я пытался выбраться наружу, идя через трибуны, то и дело выскакивали дворяне, пытающиеся выразить мне свое восхищение.

— Я видел, как вы освободили того дракона! Это было нечто!

— Ваша звериная магия невероятно впечатляет!

— Скажите, не нужна ли вам работа в охране моего дома?

— Скажите, вы не женат? А то я так одинока!

В общем, слава проявляла себя во всей красе. Какая-то простолюдинка, весьма недурная собой, даже пристала ко мне на выходе и заявила, что хочет от меня детей. Прямо сейчас.

— Хорошо, — ответил я и извлек проводник, — тебе наколдовать двойню или тройню? Могу попробовать и пятерняшек, но такое не всегда срабатывает.

Девочка, которой на вид было лет семнадцать-восемнадцать, побледнела и изменилась в лице. Кажется, запал на детишек у нее пропал.

Не было у меня ни времени, ни настроения играться с простолюдинками.

В медицинском шатре, куда я пришел обработать рану, были и Сикорские. Младший сидел на кушетке, раздетый по пояс. Молодая целительница осматривала его порез на плече.

Рядом с младшим стоял и старший Сикорский. Он, словно холодная глыба камня, возвышался над поникшим сыном. Медленно что-то говорил мальчишке. Тот, понурив голову, кивал.

— Я видела, как вы сражались, — девушка, молодая целительница, одетая в бирюзового цвета униформу, приблизилась, когда я занял место на кушетке.

Форма ни чуть не скрывала ее красивой фигуры: просторные штаны облегали широкие бедра и попу девушки, а футболку натягивала большая грудь. Красивое, ее красивое лицо светилось улыбкой пухлых губ, а большие темные глаза не отрывали от меня своего взгляда.

— Благодарю, — сдержанно проговорил я и стянул рубаху.

Когда девушка увидела мой обнаженный торс, то принялась мять свою толстую косу черных волос, что была заброшена через плечо и лежала на груди. Целительница улыбалась.

Раньше Игнат Орловский был худощавым и узкоплечим мальчишкой. Сейчас же, плечевой пояс окреп, а дельтовидные мышцы округлились. Мускулатура груди оформилась, стал виден пресс. Девушка пожирала меня глазами.

— Может, займетесь этим? — я кивнул на рану в плече.

— Ой, да! — целительница аж покраснела, смущенно приблизилась и стала осматривать ранение, — вы были так невозмутимы, что я даже забыла, что вы ранены!

Некоторое время девушка щебетала о какой-то ерунде, и одновременно занималась моим плечом. Было видно, что она очень старается мне понравиться. Собственно, девица была довольно привлекательна. Тут спорить сложно. Но опять же, сейчас не до женщин.

— Прошу прощения, — девушка смутилась еще сильнее, — а у вас завтра есть дуэли? Я бы очень хотела посмотреть!

— Нет, — вежливо улыбнулся я, — завтра дуэлей нет.

— Ой! А у меня завтра свободный день! Выходной после смены. Я, конечно, ни на что не намекаю! Но если вам нужно будет сменить повязку, то мой шатер номер пятьдесят четыре, — девушка хитро посмотрела на меня из-под полуприкрытых век.

— Буду иметь в виду, — мило улыбнулся я, — спасибо.

На часах было почти под полночь. Городок дуэльного фестиваля опустел. Большая часть народу была на арене, а кто не успел, медленно тянулись туда посмотреть грядущие дуэли.

Только охрана, да слуги ходили между шатрами, неся свою вахту. Правда, из некоторых тентов то и дело звучали женские смешки, а иногда даже можно было уловить тихие разговоры. Время от времени — стоны. Дворянская молодежь пользовалась моментом.

Я шел по посыпанной гравием дорожке к своему шатру. Ночью городок освещался фонарями, закрепленными тут и там на высоких железных столбах. Между столбами были натянуты цветастые гирлянды с флажками.

Мысли о Кате, словах и маге-снологе кружили в голове. Я соображал, через кого можно было выйти на такого мага. У кого спросить. Варианты были, и я решал, с кого именно мне начать.

— Иг-игнат? — раздалось за моей спиной. Я обернулся.

Это была Вика. Смущенная, она стояла, опустив глаза. Надо же. Задумавшись, я не услышал ее шагов. Хреново, Паша. Очень хреново. Нужно быть внимательнее.

— Да? — улыбнулся я в ответ.

— Или… тебе лучше, если я буду называть тебя Павлом?

— Ты можешь называть, как тебе комфортно. Только не раскрой меня при посторонних. А то, будет странно. — Я сдержанно засмеялся.

— Мне немного сложно с этими твоими именами. Просто… Можно… Можно нам поговорить? Мне очень нужно это… — она повременила несколько мгновений, а потом все же решилась назвать мое имя, — Игнат.

Я задумался. Нащупал в кармане пробирку с иглой. Потом вздохнул. Что ж. Дела семейные лучше решать быстро, здесь и сейчас. Сплоченный дом — вот залог благополучия. И как сказал один умный маг, имя которого я забыл: дом, разделившийся внутри себя, не устоит. Мне не нужно было этого разделения.

— Пойдем в шатер. Поболтаем там.

— Я бы… я бы хотела на свежем воздухе, — девушка посмотрела на меня очень жалобно, — я очень волнуюсь. А ты помнишь, что бывает, когда я волнуюсь. Мне лучше на свежем воздухе, — растеренно повторила она.

— Хорошо, — я пошел к девушке, — я видел тут одно местечко, которое точно тебе понравится.

На границе дуэльного городка стояли лавочки. Мы заняли одну, под большим раскидистым абрикосом, который вымахал прямо в поле. Граница света окрашивала траву в темно-зеленое. За ней, поле казалось черным. Дальше, совсем вдалеке виднелась темная стена начинающегося там леса. Небо синело над ней.

— Ну? Что молчишь? — улыбнулся я.

— У-у-у-ух, — девушка выдохнула, — ищу слова.

Я не торопил и дал ей помолчать. Потом, Вика, наконец сказала:

— Я долго думала обо всем этом. О том, что ты, на самом деле не Игнат. Что ты другой человек.

— И что?

— Стас принял это, — она серьезно посмотрела на меня, — он рассказывал, что, конечно, скучает по брату и скорбит. Чувствует себя плохо, оттого, что его больше нет.

— Это вполне понятно, — начал я добродушно, — и естественно. Я уже говорил вам, что думаю по этому поводу. Еще тогда, в машине. Когда мы ехали к арене. Не хотел бы повторять.

— Да мы все помним, — поджала девушка губы и опустила глаза. Стала рассматривать свои кроссовки, — и все же, Стас считает, что ты не виноват. Ты же не выбирал, в какое тело попасть. Ты помог ему разобраться с теми хулиганами и научил, как постоять за себя. Ты спас его тогда, на речке, — она посмотрела на меня, и мы встретились взглядами, — дважды. От взрыва проводника тоже.

— Вот поганец, — засмеялся я, — не умеет держать язык за зубами.

— Он держит, — на удивление, Вика тоже засмеялась, — обычно. Но он решился рассказать мне, почему он считает тебя хорошим. Я хочу сказать, — посерьезнела Вика, — что я тоже считаю. Я буду держаться тебя, Игнат, буду держаться, как главы дома Орловских. Потому что ты много сделал для нас и не бросил. А мог бы просто уйти и не брать на себя все эти проблемы.

— Это важные слова, — посерьезнел я и сдержанно кивнул, — рад, что ты сама к этому пришла.

— Но мне нужно время, чтобы привыкнуть. Чтобы оплакать брата. И разреши мне называть тебя Игнатом. Так мне будет проще.

— Разрешаю, — улыбнулся я.

Забавно, но в этот момент Вика выглядела на удивление спокойной. Мне показалось, что я не видел ее такой ни разу, с того момента, как познакомился с моей новой сестрой.

Мы посидели на лавочке еще немного. Посмеялись и поболтали о всякой ерунде, как настоящие брат с сестрой. Потом же, наконец собрались уходить. В шатре меня ждала черная книга.

Пройдя по узкой тропинке, ведущей к шатрам, нам встретилась неожиданная компания. Да такая неожиданная, что я нахмурился.

— Встань за мной, — посмотрел я на обеспокоенную Вику. Девушка без разговоров кивнула и спряталась мне за спину.

К нам приближался Михаил Сикорский. Шел он не один, а в сопровождении четырех своих друзей. Двух из них: длинного и низкорослого качка я уже знал. А вот оставшихся двоих — нет.

Один из них коротко стриженный высокий парень. Военная выправка выдавала в нем офицера. Это не скрывали даже мешковатые брюки карго и белая футболка. Другой незнакомец имел худощавое тело и тонкие, но агрессивные черты лица. Свет фонарей и ночная тень делали своей игрой черты парня еще острее. Он походил на хищную птицу.

Все пятеро преградили мне путь. Сикорский смотрел внимательно и хмуро, остальные — как-то недоуменно. Во всяком случае, уверенности в их лицах не было, и я догадывался почему.

— Не спится? — холодно проговорил я.

— Орловский, — зашипел Сикорский, — ты дрался нечестно! Твоя звериная магия! Это против правил!

— Я, пожалуй, — осмотрев всю группу хмурым взглядом, проговорил я, — это даже комментировать не буду. Настолько жалко ты звучишь, Миша.

Сикорский скрипнул зубами. Парни за его спиной, особенно двое новеньких, стали растерянно переглядываться.

— Нет, — упрямился тот, — это был нечестный бой! Никто никогда не пользовался этой звериной магией! Я такого не ожидал!

— Может, тебе, — хохотнул я, — надо было представить список заклинаний, в четкой последовательности, чтобы ты знал, чем я собираюсь драться? У меня нет времени на разговоры. С дороги.

Я решительно пошел вперед и Сикорский заколебался. Некоторое время он пытался бороться с собой и не дать мне пройти, но потом попятился. Разошлась и вся его группа поддержки. Мы с Викой свободно прошли.

— Пусть дуэль состоялась! Но дуэль чести, — не унимаясь, он кричал мне в спину, — прошла неправильно! Я не буду переписывать свой бизнес на тебя!

— Ах, — я даже обернулся, — дело, значит, не в чести, а в том, что тебе жаль свое имущество. Напомнить, кто настоял на том, чтобы дуэль велась с условием передачи недвижимости?

Сикорский открыл было рот, но не нашел слов.

— Уймись, мальчик, — сурово сказал я, — умей достойно проигрывать. Иначе, — посмотрел на него исподлобья, — станешь позором своего дома.

— Что?! Что ты сказал?! Я… я… — Мне показалось, что он снова вызовет меня на дуэль, но Сикорский не решился, — Это не справедливо! — Разрывался он криком за моей спиной.

Мы пошли к шатру. Краем глаза я видел, как Вика испуганно морщится от его криков.

— Не обращай внимания, — бросил я, — он щас заткнется.

— Почему вы молчали?! — напал он на своих дружков, — для чего я взял вас с собой?!

— Так это был Игнат Орловский, — начал, кого-то из ребят, — ты не сказал, что мы идем говорить с ним.

— Я видел вашу дуэль. Орловский победил честно.

— Он, так-то прав, Миша, — прозвучал строгий голос, и я понял, что он принадлежал офицеру, — уймись уже. И выполни дуэльный договор.

— Блин, — Вика поежилась, — как же это неприятно. Все эти дворяне-дуэлянты такие нервные.

— Не все, — засмеялся я, — но очень многие. Со временем начинаешь воспринимать их поведение с юмором.

Мы подошли к шатру. Тут у нас тоже было очень безлюдно. Вдали, на арене, снова натянули голубой антимагический купол. Началась новая дуэль, толпа зрителей снова зашумела.

— Тома со Стасом там надолго, — сглотнула Вика.

— Не беспокойся. Ложись спать. У меня еще есть дела, а когда все кончится, я схожу встретить их.

Внезапно я увидел, как пола нашего шатра дернулась так, будто кто-то хотел выйти.

— Ой, кажется, они уже вернулись.

— Не думаю, — холодно проговорил я и ускорил шаг.

— Что? Что-то не так?

— Стой там, не подходи, — бросил я Вике через плечо.

Никто даже и подумать не мог, о воровстве. Охрана городка была на высшем уровне. Аристократы не заботились о том, чтобы как-то обезопасить шатры. Ведь для этого тут находились специальные люди. Поэтому я и насторожился. Кто-то проник к нам? Как?

Когда вошел внутрь, увидел ее. Судя по фигуре, это была женщина. Она носила почему-то белый обтягивающий комбинезон, а маской-балаклавой скрывала лицо.

Женщина копалась в моих вещах и испуганно обернулась, когда появился я.

— Эй! — крикнул я ей, а потом заметил, сверток в ее руках. Сверток с черной книгой, — брось это!

В следующее мгновение она поднесла сверток, почему-то к шее, и тот провалился в открывшийся там небольшой портал. Вот сука… заклинание магического кармана. Должно быть какой-то артефакт…

Я только успел достать проводник, как девушка прыгнула в мою сторону, в полете вытянулась рыбкой и… превратилась в белую кошечку. Ту самую, которую я подобрал у ресторана. Кошка юркнула справа от меня, а я промазал заклинанием остолбенения, так она была быстра.

Потом воровка в мгновение ока шмыгнула на улицу, я бросился следом.

Оказавшись на улице, я увидел, как кошка улепетывает по освещенной дорожке. Я еще раз попытался достать ее остолбенением, но промазал. Белая же юркнула между чужими шатрами и скрылась в темноте.

— Игнат? — испуганно крикнула Вика за моей спиной, — что случилось? Что это было?!

Времени, ни отвечать, ни думать у меня не было. Решение пришло как-то само собой. Я тотчас же вернулся в шатер, и Вика зашла следом.

— Ты можешь мне объяснить, что произошло?

Я взял сумку, в которой лежала черная книга и вытряхнул оттуда все свои вещи на кровать.

— Что ты делаешь?

— Сейчас вернусь, — бросил я и вышел.

Оказавшись на улице, я тут же применил личную трансгуманизацию. Грохнуло, блеснуло на всю улочку с шатрами. Я принял форму зверя, и все вокруг заиграло новыми красками: чернота ночи стала сумерками, звуки обострились, запахи — тем более. А это и было мне нужно.

Я чувствовал, как первобытная сила зверя кипит во мне и просится наружу. В этой форме хотелось бегать, прыгать, сражаться, постоянно находится в движении. Гормоны бурлили, а сердце колотилось сильно, как молот, и быстро, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Когда из нашего шатра выбралась Вика, она испуганно посмотрела на меня.

— Предки, Игнат!

Я повел взглядом по шатрам и увидел, как люди, что решили остаться в тентах и не ходить на арену, с любопытством выбрались наружу. Когда они видели меня, их лица принимали удивленные выражения. Некоторые испуганно вскрикивали.

Взяв сумку, я принялся по-собачьи ее обнюхивать. Теперь все стало на свои места. Кошка была шпионом. Проклятье… Но кто из них? Роялисты или Орден? Нет, я знал, что нужно ожидать подвоха от врагов, и был готов, но мне интересно, кто сейчас действовал? Если роялисты — это смертельная ловушка. Если Орден — интриги.

Кошка же оставила на сумке свой запах, когда пыталась выяснить, где лежит книга. В памяти было свежо, как она терлась о сумку носом. Я довольно быстро уловил запах. Обоняние волка было настолько сильным, что мне казалось, будто я почти вижу запахи своими глазами. Запах кошки различил сразу, и он, как прозрачно-белая дымка отразился в моем измененном мозге зверя.

На все про все у меня ушла от силы пара секунд. Взяв след, я отбросил сумку и помчался за кошкой. Помчался на четвереньках, как настоящий волк.

Обоняние повело меня между палаток и тентов, за пределы городка. С разбега, я легко перемахнул через веревочное ограждение, а потом и через ряд лавочек, что стоял за ним.

По широкому, темно-зеленому в глазах волка полю, я побежал к лесу. След вел именно туда. Кошка была быстрой, и пока я разбирался с тем, как ее найти, воровка ушла далеко. И бежала она именно в чащу. Туда ворвался и я.

Забавно, но среди гущи деревьев, ветвистых стволов, кустов и подлеска, я чувствовал себя на удивление комфортно, словно попал в свою стихию. Не отклоняясь от следа, я перемахнул поваленный ствол, легко проскочил под большими, скрещенными деревьями, а потом прыгнул, так высоко, что перелетел целый бурелом.

Приземлившись, я оказался в поредевшем лесу, и тогда увидел ее. Кошка неслась вперед, легко лавировала между деревьями и стремилась к какому-то совершенно определенному месту. Внезапно, впереди, будто где-то у земли, зажегся свет.

Меня, по всей видимости, кошка заметила давно, потому что бежала, как угорелая и не оборачивалась. Воровка неслась к свету. Я же, стремительно ее нагонял. Наблюдая за пушистым кошачьим хвостом, петлял среди деревьев. Свет, к которому она приближалась, становился все ярче. Я понял, что источник почти вот он. Внезапно хвост кошки юркнул куда-то вниз.

Оказалось, что в этом месте начиналась круча, а под ней, прямо среди леса был очищен пяточек. Очищен рукотворно.

Кошка рванулась вниз по склону, и я увидел, куда она мчит: в центре пятачка, стояло нечто вроде невысокой каменной колонны, а рядом с ней были люди. Двое мужчин в черном и масках, скрывающих лицо. Когда появился я, они извлекли проводники. Светила же магическая лампа. Она сгустком магии зависла в нескольких метрах над колонной и освещала пяточек.

Кошка, же, юркнув к людям, обратилась в человека.

— Он нашел меня! — крикнула девушка, — остановите его!

Первый выбросил руку с клинком в мою сторону, прокричал заклинание. Его проводник блеснул красным, а у острия собрался водяной шар. Мгновенно вскипев, он, как снаряд помчался в меня.

Я же прыгнул, перелетел магию мужика, грузно приземлился на пяточке. Нас разделяли метров десять.

Оба мага испуганно отступили. Девушка же, вскрикнула и упала. Потом торопливо заползла за колонну. Она выглянула поверх каменного столбика, сняла что-то со своей шеи и положила на верх колонны.

Оскалившись, я встал на две лапы и зашагал к незнакомцам. Маги затряслись в нерешительности. Стали переглядываться. Я почувствовал, как от них веет страхом. Вряд ли они встречали когда-либо личную трансгуманизацию в таком виде.

— Ну, — начала один, — что ждешь?!

— Разрез! — крикнул второй, и его проводник вспыхнул красным светом.

В меня полетел сотканный из магии серп. К изумлению обоих, я помчался навстречу магическому снаряду. Набрав скорость, поднырнул под него и проехал по сырой земле на спине. Подкатом добрался до первого мага, оттолкнулся когтистыми руками. Изо всех сил пнул его задними лапами.

Я услышал, как хрустнула грудная клетка мужика. Вскрикнуть он не успел. Отлетел вверх, добрых метров на шесть. Ударившись о толстый ствол акации, переломился окончательно и мешком упал куда-то в сторону.

— О мой род! — успел вскрикнуть второй и дал деру.

— Стой! Не оставляй меня одну! — испуганно запищала девушка.

Одним прыжком я нагнал мужика. Он заорал как резанный, когда я толкнул его в спину и повалил.

— Предки! Помогите! Прошу! Молю! — орал он.

Я не хотел его убивать. Нужно было оставить кого-то, чтобы задать пару вопросов. Возвысившись над ним, я грубо вырвал из рук мужика проводник, и отбросил куда-то в сторону, потом выпрямился.

Грохнуло снова. Рощу осветило, будто молнией, когда я принял человеческий вид.

— Мать моя, — сглотнул испуганно мужик, — ты человек?!

Я не ответил, только вытащил проводник из ножен и указал нанего.

— Встать. Быстро. Руки, чтоб я видел.

Мужик послушался, задрав руки, с трудом поднялся. Весь в черном, на лице маска. Все это делало его похожим на вора.

— У меня есть к тебе вопросы, — строго сказал я.

— Ты ведь… — он задыхался от страха, — ты ведь Игнат Орловский, так?

Я не ответил.

— Так. А… а это значит, что план провалился… А я — нежилец.

— Выживешь, если будешь сотрудничать.

Мужик принялся торопливо отрицательно качать головой.

— Нет, — сглотнул он, — не выживу, — он мерзко всхлипнул, — хозяин все предусмотрел.

В следующее мгновение, черный ошейник, которого я не заметил, вспыхнул белым на шее мужика. Маг весь задрожал, а потом его голова просто отвалилась. Тело упало сначала на колени. Потом завалилось набок.

— Сука, — проговорил я, глядя на его труп, но думая о воровке.

Обернувшись, зашагал к ней.

— Стой, Павел! Не убивай! — вывалилась она из-за колонны, — потом подскочила.

— Тихо, — строго сказал я девушке, — я не причиню вреда, если расскажешь, кто тебя послал. И в чем тут дело.

Воровка знала, кто я на самом деле.

— Мало времени! — она указала на что-то, что лежало на колонне, — возьми! Там все!

А потом сдернула маску. Я нахмурился. На меня смотрела заплаканная девушка. В свете лампы я видел, как на ее зарумянившемся белокожем лице блестят дорожки от слез.

— Елена, — недоуменно произнес я.

Это была та самая девушка. Елена, которую я встретил на балу, еще будучи в своем настоящем теле. Именно она простила у меня сфотографироваться для себя и брата. Именно она поджидала меня у кабинета дяди. Именно ее я увидел, когда жандармы пришли арестовать меня.

— Прошу, — она посмотрела на меня блестящими глазами, — меня заставили! Спаси моего брата! Спаси Олега!

В следующее мгновение, ошейник на ней загорелся белым, так же, как на погибшем маге.

— Нет! — Только и успел вскрикнуть я.

Блеснуло. Я ничего не успел сделать. Но девушка не умерла, как я того ожидал. Ее голова не отвалилась. Тело не упало замертво.

Едва знакомой мне девушки по имени Елена, не было там, где она только что стояла. На ее месте теперь лежала фигурка.

Приблизившись, я подобрал ее. Точная копия Елены, только сделанная будто из олова, покоилась в моих руках.

— Артефактное заточение, — проговорил, глядя на тонко выполненное лицо фигурки. Один в один, как живая. Не отличить.

Потом прошел к колонне. На ее вершине лежал кошачий ошейник. Только теперь он почему-то увеличился в размерах и подходил человеку. Когда я взял его с колонны, магический свет тут же погас.

Перед тем, как это случилось, я успел прочитать на золотой бирке с кошачьим именем надпись: “Император.”

Когда я вернулся в шатер, там уже скопилась целая толпа народу. Среди них были и жандармы, следившие здесь за порядком.

— Оборотень! — кричала какая-то девушка, говорю вам, здесь был оборотень!

— Да, — поддакнул ее парень, — определенно кто-то был.

— Ужас!

— Теперь тут небезопасно!

— Как такое допустили?!

Все вокруг галдели.

— В чем дело? — приблизился я, сунув статуэтку Елены и ошейник в карман.

— Скажите, господин, — обернулся ко мне жандарм, — не видели ли вы тут оборотня?

— Да не был это оборотень! — возразила Вика, — почему меня никто не слушает?!

— Видел, — пожал я плечами, — это был я. Никому не угрожает опасность, — повысил я голос, — это была лишь тренировка магии. Мое боевое заклинание, которое я осваиваю. Причин для беспокойства нет.

Дворяне, собравшиеся вокруг притихли. Стили недоуменно переглядываться. Девушка, кричавшая про оборотня растерянно моргала и смотрела на меня.

— Тогда могу я попросить вас, господин, — обратился ко мне жандарм, — проводить тренировки в поле. Благополучие и спокойствие собравшихся господ важнее всего для нас.

— Пренепременно, — серьезно кивнул я.

— Благодарю вас, — жандарм, кажется, был напряжен, но услышав мой ответ, расслабился, — сумасшедшая ночь, — потер он голову под шлемом, — на южной стороне все жалуются на крики грифона, которого привезли пару часов назад, а тут вот, оборотни.

— Грифона? — я вопросительно поднял бровь.

— Ага, — он кивнул, — первый королевский грифон, выращенный в имперском заповеднике. Самка. Завтра в полдень ее будут торжественно выпускать в дикую природу. Королевские грифоны — вымирающий вид. А Империя пытается поддержать популяцию. А нам, — он вздохнул, — охранять его еще. А орет он так, что уши закладывает. Ага.

— Интересно, — задумался я, — обязательно посмотрю.

Грифоны занятные существа. И даже странно, что самку решили выпускать именно на дуэльном фестивале. Не бояться, что у кого-нибудь откажет магия вблизи нее? Да. Грифоны — антимагические существа. Магия не действует на них самих, а вблизи не работает.

А все благодаря оперению. Такая вот защитная особенность. Ведь естественными врагами грифонов обычно являются магические животные.

— Что там было? — спросила Вика, когда толпа разошлась, а мы вернулись в шатер.

— Проделки моих врагов, — я показал ей фигурку девушки.

— Что это? — удивилась она, уставившись на настолько тонко изготовленную вещь, что нельзя было представить, будто ее сделали руками.

— Воровка. Она пыталась украсть дедов дневник.

— Ты привез эту мерзкую книжку с собой? Но зачем?

— Вика, — я приблизился, взял ее за плечи, — сейчас у меня нет времени это обсуждать, но обещаю, что расскажу тебе.

Заглянув в ее широко раскрытые от удивления глаза, я добавил:

— Когда разберусь во всем сам.

— Куда ты? — спросила Вика, когда я сунул статуэтку в карман и пошел на выход.

— Нужен тот, — я обернулся, — кто поможет с артефактным заточением.

Трибуны шумели. Внизу, на арене, два мага мерились силами в новой дуэли. Один срезал треть верхнего грунта поля боя, превратив его в грязевого голема. Другой — маг крови, дрался огромными, крепкими, словно металл красными когтями из собственной крови.

— Тома, — тронул я плечо девушки, и она аж вздрогнула, обернулась.

— Игнат? В чем дело?

Стас обернулся тоже, удивленно посмотрел на меня.

— Нужна помощь. Срочно.

Уловив мой тон, девушка посерьезнела. Кивнула. Потом повернулась к Стасу и проговорила:

— Пойдем, Стас. Тебе нельзя быть тут без присмотра.

— Что?! — мальчик поднял брови, указал руками на арену, — но там же бьются Танкян и Селихов! Можете себе представить?! Селихов! Где еще такое можно увидеть?!

— Не капризничай, — строго сказала девушка.

— Ну ла-а-а-а-адно, — протянул мальчик.

Выбравшись с трибун, мы быстро пошли к шатру.

— Артефактное заточение, — проговорила Вика, крутя в руках фигурку, — кто это?

— Помнишь кошку, которую я принес из ресторана позавчера?

— Угу.

Я кивнул на статуэтку.

— Что? Но как? — нахмурилась Тома, — она могла превратиться лишь при помощи личной трансгуманизации. Но эти чары очень редкие.

— Очень, — согласился я.

Обдумывая, как девушка умудрилась пользоваться такой магией, я вспомнил Хлебова. Он совсем не был магом. Но силу ему давал медальон, в котором было заключено заклинание. Конечно, оставались вопросы относительно того, откуда у Ордена взялась секретная техника дома Орловских. Учитывая, что все Орловские — роялисты. Впрочем, сейчас не до этого.

Мы собрались в шатре. Убрав печку, поставили круглый столик в середине шатра. Уселись за ним. Все внимательно рассматривали статуэтку, которую я передал Томе. Когда я показал ей ошейник и рассказал о его свойствах, Тамара сказала то, что я собственно говоря, знал:

— Магический карман. Если воровка положила его на колонну, значит, чтобы провести извлечение нужен был какой-то ритуал. А может, — она задумалась, — и нет. Слишком много вариантов. Нам, — девушка кивнула на фигурку Елены, — спросить бы.

— Читаешь мои мысли, — я кивнул в ответ, — в фигурку ее превратил тот, кто поручил украсть книгу. Это был какой-то ошейник. Другой такой же, — я внимательно посмотрел на Тому, — оторвал мужику башку. Сможешь расколдовать фигурку?

Тома задумалась. Некоторое время она размышляла, шепотом бормоча что-то себе под нос.

— Да нет-нет, не пойдет, — отмахнулась она от какой-то мысли и стала думать снова.

Так продлилось минут пять.

Пока она думала, я занялся своими мыслями. Эта девушка, Елена, попросила спасти ее брата Олега. Значит, они те самые брат и сестра, о которых говорил Хлодвиг. И исчезли они, потому что попали в лапы к моим врагам. Я даже знаю к кому. Орден Новой Маны замешан в пропаже прокуратора Олега Петрина, и том, что его сестра украла мою книжку.

Как я это понял? Личная трансгуманизация. Хлебов пользовался ей раньше, теперь пользуется Елена. Значит, Орден выдал ей такой же медальон. Однако, вопросов становится только больше. Например, куда делся маг крови Бояринов? Вовлечен ли он в эту историю? А может, он просто сбежал?

— Думаю, — несмело начала Тома, — есть способ. Но я не уверена, что получится. Пятьдесят на пятьдесят.

— У нас нет времени на долгие ритуалы, — серьезно сказал я, — надеюсь, способ быстрой.

— Молниеносный, — растерянно улыбнулась Тома, — и даже немного сумасбродный.

— Ну? — я внимательно заглянул Томе в глаза.

— Артефактное заточение — занятная вещь, — начала Тома, — предмет, что в нем находится, постоянно в магическом напряжении. Он потребляет ману из воздуха и, таким образом, поддерживает свое состояние. Хотим расколдовать? Нужно поместить статуэтку в такие условия, чтобы перекрыть ей доступ к мане.

Понимая, к чему она клонит, я нахмурился.

— Ты ведь слышал, — спросила Тома, — что в лагерь привезли самку королевского грифона?

— Слышал, — кивнул я, — и кажется, сегодня ночью, я иду на свидание к этой дамочке.

— Ночная кормежка? Ну наконец-то! А то ей тут скучно, и она вечно орет!

Слова жандарма, охранявшего большую клетку, заглушил громкий клекот грифоницы. Все трое охранников поморщились. На лице слуги, что приближался к клетке с жестяным тазом, полным мяса, возникло страдальческое выражение. Даже с такого расстояния было видно, как ему неприятен специфический крик грифона.

Существо держали в большой клетке, за границами городка. Клетка на подвижном колесном прицепе, стояла под огромным раскидистым тополем. На дерево приколотили прожектор, что освещал пространство вокруг клетки.

Свет явно беспокоил существо, и оно постоянно подавало голос. Видимо, не помогал даже полог, которым была накрыта вся конструкция.

Мы же наблюдали за происходящим из-за небольшого орехового деревца, растущего неподалеку. Мой план был довольно прост, но чтобы его воплотить в жизнь, мне нужна была Тома. Собственно, я и взял ее с собой. Стас и Вика прицепились хвостиком. Я разрешил им, при условии, что в случае опасности, они тут же дадут деру к фестивальному городку, до которого было метров сто.

— Ну давай, только быстро! — проговорил один из жандармов, — пока она ест, не орет хотя бы.

Слуга приблизился, отвязал и откинул угол брезентового полога, забрался на небольшую лестницу, чтобы открыть люк в крыше.

Грифон угрожающе заклокотал, да так, что теперь поморщилась Вика.

— Прошу, — сглотнула она, — только будь аккуратнее.

Я не ответил, потому что ждал подходящего момента, чтобы ввести в дело Тому, но зато вклинился Стас:

— Да ладно тебе, — проговорил он полушепотом, — он хоть на грифона посмотрит, — мальчик, высунул голову чуть сильнее из-за дерева, — а-то ее отсюда совсем не видно. А я ж так ее увидеть хотел!

— Тихо, — строго сказал я, когда слуга спустился и стал выбирать первый кусок мяса в своем тазу, — давай, Тома.

Девушка посерьезнела, выдохнула и вышла из-за дерева.

— Оборотень! — закричала она и побежала к охранникам, — там оборотень! Я видела его!

Все четверо мужчин, что были у клетки, тут же отвлеклись от своих дел. Заинтересовались Томой.

— Оборотень! — не унималась девушка.

— Что? Оборотень? — приблизился один из охранников, — где?

— В южной части городка! Я видела, как он роется в чьем-то шатре! Благо там пусто! Но это чудовище точно на кого-нибудь нападет!

— Покажите, где он, госпожа, — приблизился второй, — а ты, — он посмотрел на слугу, будь здесь, у клетки, и никуда не уходи!

— Плохо, — нахмурился я, — надо чтобы ушли все.

— Кажется, это был тент триста тридцать! — выкрикнула сообразительная Тома, а потом театрально тронула лоб, — ох! Что-то мне нехорошо!

Спустя мгновение, девушка рухнула на землю, притворившись, что упала в обморок.

— Вот черт! — крикнул один из жандармов, — триста тридцать, — строго сказал он, — Денис, Леша, давайте за мной. Если оборотень, то нужно побольше народу, — он обернулся к слуге, молодому парню, лет двадцати, — отнеси даму в лазарет, ей помощь нужна.

Парень послушно спрыгнул с тележки, бросив все свои дела. Приблизившись, он опустился и взял Тому на руки. С миной настоящего героя, парень заспешил прочь, к шатрам. Мы подождали еще пару минут, пока вся группа не скроется среди пестрых тентов.

— Ну, — строго сказал я, — я пошел, — и быстро побежал к клетке.

Приблизился. Под пологом злобно клокотало таящееся в клетке существо. Я достал фигурку Елены, посмотрел на нее. Ничего не происходило. Видимо, аура животного была не настолько широкой, чтобы воздействовать на нее. Да я и сам это понял, потому что не раз имел дело с антимагическим металлом вапоритом, из которого делали кандалы и браслеты для заключенных. При его контакте с кожей мага, можно было ощутить странное внутреннее опустошение, будто ты потерял часть себя. Кроме того, пропадало ощущение ореолов, которые маг постоянно чувствовал. Такого чувства у меня не было, значит, я не попал в ауру грифона.

Тогда я запрыгнул на подножку и заглянул в люк. Полог, что скрывал существо, не позволял разглядеть его внутри клетки. Там царила тьма. Я слышал лишь приглушенные шаги и тихий клекот животного.

— Ладно, дорогая, — проговорил я себе под нос, — придется тебя побеспокоить.

Проводником я разрезал веревки, скрепляющие полог снизу, и сбросили его с клетки. Грифон внутри тут же громко заклекотал, и кинулся на решетку. Прутья грюкнули, когда существо ударилось в нее лапами.

— Тихо-тихо, — проговорил я, осматривая молодую грифоницу. Тогда я понял, в чем было дело.

Белоперый грифон беспокойно ходил внутри клетки. И проблема была в том, что оперение существа было слабым. Грифон выглядел болезненно. Тут и там виднелись проплешины и серая голая кожа животного.

Пол центр камеры устилал ковер из собственных перьев грифона.

— Понятно, девочка, — внимательно посмотрел я на самку, — нервничаешь из-за того, что в клетке сидишь.

Грифоны очень свободолюбивые существа и в неволе почти не живут. Если в заповеднике ее вырастить смогли, то перевозка сюда, чтобы выпустить — это какой-то бред. Животное получило сильный стресс, пока сидело в клетке. Ну и стало драть себе перья.

Я подумал, что кто-то из спонсоров турнира задумал выпустить грифона на волю именно здесь, как какую-то рекламную акцию. Очень тупая идея. Живодерская.

— Так, ладно, — начал я упорно соображать, что делать.

Мясо в тазике привлекло мое внимание. Я схватил кусок и забрался на лестницу, к люку.

— Девочка, ко мне! — поманил я грифона.

Животное тут же приблизилось, подпрыгнуло, но грифон был невелик, немного меньше львицы, и достать мясо она не смогла. А расправить крылья ей не давала теснота клетки.

Я размахнулся, и бросил корм в левый угол камеры. Мясо было свежим и даже немного кровило. Учуяв добычу, грифоница не смогла устоять и бросилась за ней.

Достав фигурку, я протянул ее внутрь, к грифону. Ничего не происходило.

— Вот сука, — стиснул я зубы.

Потом залез в клетку чуть было не до половины, потянул фигурку к существу. Внезапно оно дернулось в мою сторону, выбросило лапу. Я выругался матом и одернул руку. Вот только статуэтка выпала из пальцев, смешно щелкнула, прыгнувшую ко мне грифоницу полбу, покатилась по крыльям и упала позади животного.

А потом стала меняться. Фигурка заискрила, по ней побежали молнии. В мгновение ока она увеличилась, снова превратилась в Елену. Девушка, лежавшая в перьях зверя недоуменно оглянулась. Сообразила, где находится и завизжала.

Грифоница тут же среагировала, обернулась и громко заклокотала на девушку. Припала к земле, задрала задницу, приготовившись к прыжку.

— На помощь! — кричала Елена.

Я же думал недолго. Как-то на автомате взяв пустой тазик, спрыгнул вниз и просто схватил грифоницу за хвост. Ту, как ошпарило. Она подпрыгнула, молниеносно обернулась и саданула меня когтистой лапой. Попала в жестяной таз. Меня отбросило, я больно ударился о решетку.

— Вот сука, — пробурчал я, осматривая прорезанное насквозь дно тазика.

Грифон же, бросилась на меня, а я подставил ей жестяную посудину. Крепкий клюв тут же впился в нее, смял металл.

— Выбирайся! Ну! — кричал я Елене, испуганно взиравшей на нашу с животным борьбу.

— Лестница… там… — прошипел я сквозь зубы.

Девушка, подскочила и метнулась к лестнице. Запрыгнула на нее и стала карабкаться к люку.

Грифон среагировал и отвлекся на нее, взмахнул лапой, едва не задев Лену.

Вдруг, я услышал жуткий грохот с той стороны решетки. Да такой, что животное надо мной, аж вздрогнуло и обернулось. А потом, к моему удивлению, бросилось назад, к решетке.

Бросив взгляд туда, куда оно напало, я увидел Вику со Стасом, барабанящими по прутьям палками. Они отвлекли животное. Я не терял времени, тут же подорвался и запрыгнул на лестницу, выбрался из клетки.

— Что? Как? — пытаясь отдышаться, смотрела на меня Лена, круглыми, как блюдца глазами.

— Потом! — спрыгнул я с тележки, — давай! Деру! К дороге!

Мы с Леной побежали!

— За мной! — крикнул я Вике и Стасу, когда мы промчались мимо них.

Те побросали ореховые палки и припустили следом.

Всей группой мы умчались в темноту, оставив за спиной ревущего грифона.

— Не нашли оборотня, — недовольно проговорил начальник жандармов, возвращаясь на свой пост, у грифона.

Он, двое его коллег и слуга шли обратно к клетке.

— Ну, — проговорил один из жандармов, — я слышал, что в восточной части городка и правда видели какого-то оборотня. Совсем недавно. Он мог сбежать.

— Мог. Согласился третий.

— А как дама? — спросил начальник у слуги.

— Эх, — мечтательно вздохнул парень, — дама просто прекрасна.

Жандарм тут же отвесил ему подзатыльник, и слуга втянул голову в плечи.

— Я спрашиваю, как она себя чувствовала, баран! — зло проговорил жандарм.

— Нормально, — недовольно промычал парень в ответ.

Крики грифона их не смущали. Грифониха постоянно орала. Видимо, она была очень строптивой девушкой. А вот то обстоятельство, что когда они покинули пределы городка и увидели, что клетка со зверем освобождена от полога, а животное внутри мечется туда-сюда, заставило их побежать к телеге.

— Вот мля, — протянул начальник охраны, что тут произошло-то?!

Было ясно, что пока их не было, кто-то хулиганил у клетки. Полог убрали, а зверя раздразнили. Наверняка избалованная дворянская молодежь приперлась смотреть животное.

Однако, грифон был цел. Начальник тут же подумал о том, что если начать расследование, привалит куча новых обязанностей: рапорты, следственные действия, на которых ему придется присутствовать, возможное наказание. Он поморщился своим мыслям и принял волевое решение.

–Ай! — вскрикнул слуга, когда жандарм снова отвесил ему подзатыльник, — за что?!

— Следить за зверем лучше надо! Видишь, ты плохо закрепил покрывало, и она разнервничалась, попав на свет! А ну исправь!

Слуга не ответил, понурив голову, направился к тележке с клеткой.

Через десять минут мы уже были в своем шатре. Обратно добирались некоторое время вдоль трассы, что в этом месте пробегала недалеко от городка. Потом прошли парковкой и попали внутрь лагеря.

— Спасибо, — сказал я по дороге домой Вике и Стасу, — молодцы, сообразили, что делать.

Стас гордо приосанился, и посмотрев на меня, самодовольно проговорил:

— Ты можешь рассчитывать на меня, Игнат, — он выглядел так, будто только что выиграл в какой-то игре.

Вика же молчала и растерянно улыбалась. Однако вид ее побледневшего лица говорил о том, что она все еще отходила от всего произошедшего.

Елена, после того как отдышалась, стала грустной и поникшей. Она опустила взгляд в землю, и шла, обняв плечи, о чем-то задумавшись. Я пустил воровку вперед, перед собой, чтобы она всегда была на виду.

— Садись, — приказал я ей и поставил посреди комнаты стул.

Девушка растерянно заняла его. Стас с серьезной миной чуть ли не следователя, стоял рядом со мной. Вика с уставшим видом села на свою кровать.

— Ну что, — внезапно вошла Тома, — получилось? Вы там так шумели, что весь лагерь слышал. Благо, все уже настолько привыкли к орам грифона, что не восприняли это, — она уставилась на Елену и закончила медленнее, — как само собой разумеющееся… Значит, получилось.

— Получилось, — сказал я.

Потом взял еще один стул, поставил спинкой вперед и сел верхом. Заглянул в глаза девушке. Та опустила взгляд и сложила руки на груди. Она выглядела испуганной и замкнувшейся. Было видно, что девушке сложно идти на контакт. Она боится.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал я ровным тоном, — только задам несколько вопросов.

Девушка молчала. Поджала губы.

— Как вы меня расколдовали? — внезапно спросила она.

— Антимагическая аура грифона, — вмешалась Тома, улыбнулась девушке.

— Умно, — без улыбки сказала Елена.

— А ты не хотела освобождения? — посмотрел я на нее холодно.

— Хотела. Но то, что вы сделали меня обратно человеком, значит, что брат теперь в настоящей опасности.

— Так. Давай по порядку, — я заглянул Елене в глаза, — Я слышал, что ты говорила о своем брате. Ведь он прокуратор Олег Петрин, верно? А ты, стало быть, Елена Петрина.

— Угу, — девушка кивнула.

— Ты говорила, что тебя заставили. Кто? Кто это был? И что стало с твоим братом?

Я не торопил. Девушка же словно решалась рассказать. Будто прикидывала что-то в голове. Потом, наконец, сказала:

— Мы приехали вечером нулевого дня. Арену еще укрывали пологом. Мы были тут почти раньше всех. Ночевали в отдельном шатре, который предоставил нам двоюродный дядя.

— Сикорский? — спросил я.

— Угу, — она кивнула, — легли спать там. А наутро… — она сглотнула, — очнулись уже в другом месте. Странном и темном. Мы не знали, где оказались, и как много времени прошло.

— Ты была с братом?

— Да. Это было что-то вроде темницы. Как мы там оказались, никто из нас не помнил. Я подумала, что это был страшный сон. А потом пришел он.

— Кто? — нахмурился я.

— Какой-то маг, — было видно, как девушке сложно говорить, — его лицо было скрыто маской. Но когда он посмотрел на меня, я видела его глаза. Страшные глаза. Мне казалось, он смотрит на меня, как на добычу. Как волк на ягненка.

— Что было дальше?

— Он поздоровался со мной. Очень вежливо, как дворянин с дворянкой. А потом стал бить Олега. Сильно. Он бил его довольно долго. Словно срывал злость.

В шатре было тихо. Все внимательно слушали рассказ девушки.

— Потом он снова обратился ко мне. Сказал, чтобы я не боялась, ведь моя жизнь дорого стоит, и я ее не потеряю, — она наконец-то подняла взгляд на меня, — а Олег может умереть.

— Что он сказал тебе сделать? — продолжал я строго, но довольно спокойно, чтобы окончательно не перепугать и так уже напуганную девушку.

— Сначала ничего. Он ушел. А вернулся лишь через время. Сколько прошло конкретно, я не знаю. Он сказал, где искать твой шатер.

Ясно. Значит, маг выяснял, куда мы заселились. Как он это сделал? Мог как угодно. Ведь то, что мы живем в тенте Хлодвига Пушкина, в принципе не было секретом.

— А вот после возвращения, — продолжала она, — он принес эту одежду, — она окинула взглядом свой комбез, — и сказал, что она поможет перевоплотиться в кошку. И тогда я должна буду проникнуть в ваш шатер и забрать черную книгу.

— Внутри одежды есть какие-то элементы, напоминающие медальон? Может что-то с синим камнем? — спросил я.

Девушка посмотрела на меня уже удивленно.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Покажи.

Внезапно, Елена покраснела, стала бросать взгляды то на Вику, то на Тому.

— Уберите хоть ребенка, — сглотнула она.

Все непонимающе посмотрели на девушку.

— Если он отвернется, — начал я, — этого будет достаточно?

— Угу, — смутилась Лена.

Стас переводил недоуменный взгляд с девушки, на меня.

— Отвернись, Стас, — поймал я его глаза.

Парень мешкал совсем недолго, потом подчинился.

— На дуэли смотреть не дают, — вздохнул он, — на допросы тоже…

— Не бухти, — я улыбнулся, потом посмотрел на Лену. Та кивнула.

Неожиданно для всех, девушка расстегнула свой комбез от горла до самого живота. Вика тоже отвернулась.

Елена отвела взгляд. Румянец прямо горел на ее лице. Потом девушка распахнула правую полу комбеза, стыдливо прикрыв свободной рукой бледный сосок на объемной груди. Девушка была без белья под костюмом.

Я оторвал взгляд от ее прелестей и посмотрел на то, что было на изнанке комбеза. Медальон, такой же как у Хлебова блестел там синим камнем.

Когда я потянулся к нему, девушка вздрогнула.

— Тише, — успокоил я ее и тронул медальон, — я лишь заберу это.

Приложив немного усилий, я открепил его. Елена тут же застегнулась.

— Почему ты не взяла книгу сразу? — Продолжил я, осматривая магический кулон, — у тебя было много возможностей.

— Я боялась. Не могла найти ее в форме кошки. У меня ж были лапки, — она пожамкала воздух, — а возвращаться в человеческую форму боялась. Решилась, только когда вы ушли на арену. Да и то не сразу.

— А это? — я показал ей ошейник.

— Эту вещь тоже дал мне тот маг, — Елена взглянула сначала на штучку, в моих руках, а потом перевела взгляд на меня, — сказал, что это портал и ключ одновременно.

Тогда девушка поведала, что должна была сделать по инструкции неизвестного мага. Та колонна в лесу — древний портал. И активируется она заклинанием. Довольно сложным. Елена знала, что так быстро прочитать его она не сможет. На это нужно было время, именно поэтому, я смог застать их врасплох.

— Что за заклинание? — спросил я холодно.

— Посмотри. На ошейнике, с внутренней стороны, — хмуро сказала девушка.

Я перевернул ошейник и увидел внутри, по всей его длине заклинание, написанное на латинском. Оно состояло из пяти достаточно длинных слов. Большинство магов знали латинский, потому что многие заклинания были составлены на нем. Но это и правда совсем не простое.

— Что должно было случиться после прочтения?

— Я попала бы к Олегу, — посмотрела на меня Елена.

— Значит, — я нахмурился, — книга уже у него. У того незнакомого мага.

— Скорее всего, — девушка кивнула.

Мне очень хотелось выругаться матом, да покрепче, но я сдержался.

— Тогда мы вернем и книгу и твоего брата. И займемся этим прямо сейчас, — сказал я и увидел, как глаза девушки блеснули надеждой. А потом задумался и решил спросить еще кое-что:

— Скажи, — начал я, — этот маг говорил что-то о книге?

— Ничего осбенного, — Елена пожала плечами, — единственное, что он сказал, это то, что я ни при каких условиях не должна брать книгу в руки напрямую. Не должна трогать обложку.

Я нахмурился. Мы с Томой переглянулись. Тамара выглядела очень обеспокоенной.

— Иначе она тебя обожжет, — проговорил я.

— Да, — кивнула Елена, — верно.

— Что ж, — поджал я губы, — сейчас я задам тебе два последних вопроса, Елена. Оттого, что ты ответишь, будешь зависеть многое. Очень многое. В том числе то, что я буду делать дальше. Все, что требуется от тебя, — это честный ответ. Ясно?

Лена посмотрела на меня как-то испуганно. Пару секунд ей понадобилось, чтобы взять себя в руки. Тогда она сказала:

— Да. Я готова, — решилась девушка.

Наконец-то я вспомнил фамилию Петрин. Барон Петрин — это настоящее имя Бориса Хлебова, человека, который пытался втереться ко мне в доверие и взять под контроль ордена Новой Маны. А потом, превратившись в медведя, искалечить меня. Поэтому мой первый вопрос стал таким:

— Знаешь ли ты барона Петрина?

— Если речь о Вячеславе Владимировиче Петрине, — задумалась Елена, — я знаю его. Он уехал из Москвы на юг, к Екатеринодару по какому-то делу. И пропал.

— Кто он тебе? — мой тон был холодным и безэмоциональным.

— Дядя. Но не родной. Женился на моей тете, когда та овдовела. Сам же он был пустым сыном другого рода. Но взял нашу фамилию, потому что она более знатная, — пожала она плечами, — всегда говорил, что так нужно “для дела”.

Я видел, что Елена хочет задать уточняющий вопрос про дядю, но она сдержалась. Хорошая девочка. На миг наши взгляды встретились, и она почти тут же опустила глаза.

— Ты состоишь в ордене Новой Маны? — проговорил я свой второй вопрос.

Я знал, что черная книга обжигает только тех, кто является членом ордена, ну и их родственников, конечно. Она родственница Петрина/Хлебова. Но член ли она ордена?

— Я… я никогда не слышала об этом, — задумчиво ответила она, — об этом ордене. Я в принципе не состою ни в каких орденах. Просто стараюсь мирно учиться и практиковать магию. Это мой брат, — погрустнела девушка, — привык бросаться во все тяжкие.

Я медленно кивнул. Что ж. Сделаю пока вид, что верю ей. Если то, что я намерен предпринять дальше, не подтвердит слова девушки, мне придется проверить ее еще раз.

— Пока вопросов больше нет, — я встал.

— А что ты намерен сделать теперь? — девушка посмотрела меня с каким-то ожиданием во взгляде, — ты услышал, что хотел в моих ответах?

— Пока что мне нужно отвести вас в безопасное место. То обстоятельство, — я заглянул ей в глаза, — что тебя не убили, а превратили в статуэтку, рискуя раскрыть все свои планы, подтверждает, что твоя жизнь правда важна.

Я обвел всех вокруг взглядом. Собравшиеся, даже Стас, молчали. Ждали, что я скажу в следующее мгновение.

— И они попытаются вернуть тебя обратно, — продолжил я, — не знаю, выяснили ли они, что мы тебя расколдовали, или нет. Но точно понимают, в чьих ты руках, — я приподнял подбородок, — я пойду за Олегом один. А вас всех спрячу в безопасном месте. Таково мое решение.

Елена молча кивнула.

— Вот и славно, — сказал я.

Бухгалтерия располагалась в небольшой пристройке прямо на арене. Коробчатое деревянное здание имело такой же праздничный вид, потому что стояло в тех же красно-белых цветах.

Последняя дуэль прошла, и люди медленно покидали арену массивной толпой. Они уходили справа и слева от центра. А бухгалтерия стояла сзади, и общая суматоха, созданная народом, тут не чувствовалась. Деньги любят тишину. И безопасность. О последнем ярко свидетельствовали крепкие охранники, стоявшие у входа.

— Постойте здесь, — обернулся я к остальным, — я переговорю кое с кем.

Приблизившись к секьюрити, я окинул обоих мужиков взглядом. Одетые в серые брюки и белые рубашки, оба смотрели на меня с интересом.

— Мне нужно поговорить с Хлодвигом Пушкиным, — сказал я, — я знаю, что он сейчас здесь, подсчитывает деньги после дуэлей.

Охранники переглянулись.

— Ну, — сказал один, — вообще нам запрещено пускать внутрь кого-либо без разрешения спонсоров. Но… — он как-то замялся, и это было презабавно при его комплекции и суровом внешнем виде, — разрешите вопрос, господин?

— Разрешаю, — пожал я плечами.

— Вы Игнат Орловский, по прозвищу Огненный Шторм? — торопливо спросил второй, явно не выдержав и опередив первого. Тот посмотрел на выскочку с каким-то неодобрением.

— Я Игнат Орловский, — почесал я голову, — а о прозвище “Огненный Шторм” слышу впервые.

— Ну как же, — нахмурился первый и достал смартфон, показал мне, — вас все под этим прозвищем знают.

На экране смарта было открыто приложение, в котором явно можно было делать ставки на дуэли онлайн. Я слышал о таком. Когда чванливые дворяне предпочитали делать все по старинке, при помощи букмекеров, простолюдины давно освоили ставки в интернете.

На экране, под моей фотографией (откуда, мля, она у них?) и правда была надпись: “Игнат Орловский по прозвищу Огненный Шторм”.

— Ну — вздохнул я, — по всей видимости, я и правда Огненный Шторм, — закатил я глаза.

Секьюрити переглянулись и по-детски улыбнулись друг другу.

— Мы с дочкой, — начал второй, — ходили на вашу дуэль на Заречной. Вот это было приключение! А от того, как вы освободили драконицу, Зельда была просто в восторге!

— Ты водишь дочь на такие кровавые забавы? — удивился я.

— Ну… — он растерялся, — ну а что? Она у меня бойкая, — с гордостью произнес охранник, — желает вступить в родовую гвардию какого-нибудь дома, когда вырастет.

— Амбициозная. Давайте, я просто пройду, — вздохнул я.

— Подождите! — поднял брови второй, — разрешите фото для дочки? — застыл он с телефоном в руках.

— И мне, — не решительно вмешался первый.

— Тебе тоже фото для дочки?

— Нет, — здоровенный мужик с щетинистой харей выглядел застеснявшимся, — это для меня.

— Ты пойдешь туда один? — Хлодвиг нахмурился, когда услышал всю ночную историю — это же опасно!

Он выглядел уставшим. Был одет в несвойственные ему легкие брюки и мокрую от пота рубашку. Длинные волосы старика слиплись в сосульки, а на лбу выступила испарина.

— В замке Синицына тоже было опасно, — пожал я плечами.

Хлодвиг задумался, потом кивнул:

— Твоя правда, Игнат. Ты не пропадешь.

— Я знаю.

В деревянном помещении было очень жарко. Тут, за многочисленными рабочими местами, похожими на офисные, сидели пара десятков работников. Неустанно они стучали по клавишам своих компьютеров.

Яркие лампы освещали внутреннее бесхитростное пространство: деревянные стены и потолок. Пол, также деревянный, был устлан зеленым ковролином. Короче говоря — временный офис.

Слуги носили туда-сюда мешки с деньгами, и то и дело складывали или изымали их из нескольких громоздких сейфов, расположенных прямо тут же, у прилегающей к арене стены.

Я заметил человек шесть вооруженной охраны, двое из которых были магами.

— Я считаю, — проговорил я, — что во всем этом может быть замешан Бояринов.

— Думаешь? — свел мокрые брови Хлодвиг.

— Думаю. У Бояринова имеется личная месть к прокуратору Олегу Петрину. А Елена упоминала, что неизвестный маг относился к нему с особой жестокостью. Прямо-таки вымещал на нем злость.

— Это еще ни о чем не говорит.

— Верно, — я кивнул, — но исключать такой вариант тоже нельзя. К тому же мне нужно вернуть книгу и Олега Петрина. Так что я иду.

— И ты хочешь, — догадался Пушкин, — чтобы я взял под охрану твою семью.

— Да. Нет ничего, чтобы аристократы охраняли лучше, чем свои деньги, — ухмыльнулся я, — на всей арене не найти безопасней места, чем твоя бухгалтерия.

— Я понимаю, — он кивнул, — и помогу тебе, — на мгновение Хлодвиг осекся, словно бы задумался, — а что делать с Еленой Петриной? Если она нашлась, давай сообщим Сикорскому. Он же ее родственник!

— Нет, — отрезал я, — не сейчас. Сикорский не должен ничего знать, пока я во всем не разберусь.

— Ты ему не веришь?

— Более того, — продолжал я, — я попрошу тебя прятать девушку, если он заявится. Сикорский не должен знать, что она здесь.

— Ты ему не доверяешь, — закивал старик, — есть основания?

— Слишком уж просто Олега и Елену похитили из своего шатра. Думаю, глава одного из могущественнейших домов юга смог бы защитить племянников, — я свел брови, — если бы захотел.

— Ох предки-предки, — растерялся Хлодвиг, — звучит очень… Очень плохо. Но я сделаю, что ты сказал, Игнат. Веди их сюда, дорогой друг.

Ночь стала прохладнее. Время подходило к двум часам. На удивление я почти не чувствовал физического утомления, хотя должен был бы. Сильная мотивация разобраться в происходящем толкала меня вперед.

Правда, иногда я чувствовал усталость, например тогда, когда вернулся в шатер. Однако я почти сразу прогнал эти мысли. Подключив силу воли, забыл о любом утомлении. Вернулся я, собственно говоря, чтобы одеться немного теплее, а главное, забрать колбу с темно-красной жижей. Меня не покидало чувство, что Бояринов был замешан во всей этой истории. Может, он был из ордена? Спрошу, перед тем, как буду его убивать.

Первое, на что я обратил внимание, когда вернулся к колонне, это то, что трупы охраны исчезли. Не было ни парня с отрубленной головой, ни даже того, второго, которого я от всей души пнул в дерево. Я специально это проверил и даже походил в том месте, куда рухнуло тело. Ничего, конечно, не нашел. На самом деле я не сильно удивился. Просто кто-то забрал своих.

Казалось, в лесу было еще холоднее. Даже то, что я надел джинсы поплотнее и толстовку, не спасало от какой-то зябкости, царящей тут. Где-то завыла сова. За спиной что-то хрустнуло и я обернулся, внимательно всмотрелся в темноту и направил туда нагрудный фонарик. Ничего.

Конечно же, ни лесная тьма, ни лесная атмосфера меня не пугали. Просто я ждал засады.

Вынув из кармана ошейник, и листок с предварительно списанным с него заклинанием, я положил ошейник наверх колонны. Стал читать заклинание. Оно правда было непростым, особенно для русскоговорящего человека. Однако, я, конечно же, справился. И нахмурился, когда ничего не произошло.

— Хм, — осмотрелся вокруг, прислушался, — эффекта нет, — поджал губы, — ладно, — я тронул ошейник.

Внезапно, вокруг что-то зашумело, словно бы поднялся ветер, и я почувствовал, что меня будто втягивает внутрь ошейника. Сначала блеснуло синей магией, потом же наступила темнота.

Семен Малиновский не спал этой ночью. Он сидел в своем шатре, в отделе, отведенным под кабинет.

Закончив отчет, Семен взял пустую чашку и положил в нее записку для Провидца. Потом превратил чашку в почтовую синицу.

— Лети дорогая, — проговорил он, когда вышел на улицу, — знаешь дорогу.

Семен легонько подбросил птицу, и та упорхнула в сереющую утренними сумерками высь.

Малиновский знал все. Знал он и о проделках Бояринова, который решил, что хитрее и может обвести Семена вокруг пальца. Знал он, что Павел Замятин освободил Петрину. В очередной раз Семен подумал, что план с грифоном был очень изобретательным. Ему нравилось наблюдать, как компания расколдовывала девушку. Теперь он понимал, каким будет следующий шаг Замятина. И хотел посмотреть, как сработает его собственный план. Если все пройдет хорошо, и Замятин, и подлый предатель Бояринов, этот мерзкий маг крови, сгинут еще до восхода солнца. Он был почти уверен, что сгинут.

Вот только чтобы посмотреть, нужно было дождаться своих глаз. Ждать пришлось недолго.

Когда Семен вернулся в шатер и устроился в кресле, в маленькое вентиляционное окошечко, что располагалось под самым потолком, влетело что-то жужжащее, словно муха. Малиновский протянул руку, и в ладонь сел его золотой артефактный монокль.

Монокль свернул прозрачные, как у насекомого, крылышки и замер. Это была необычная вещь. С ее помощью Семен мог наблюдать, за кем или чем угодно на расстоянии.

— Колонна в лесу, — проговорил он, — лети и смотри, — закончил магической формулой.

Монокль снова развернул крылышки и зажужжал. Оторвавшись от кожи, он быстро, словно муха, унесся обратно в окошко.

Темнота была глубокой. Почти такой же глубокой, как и “нигде”, в котором обитала Катя. Правда, тьма быстро кончилась. И за ней находилась серость. Такая, какая бывает перед восходом солнца.

Я оказался в полутемном месте, очень напоминающем катакомбы или какой-то тюремный острог старого замка. Не очень широкий коридор вел вперед и упирался в стену. Там, на высоте метров трех, зияло небольшое замковое окно, укрепленное стальной решеткой. Сквозь окно виднелось светлеющее небо.

Я быстро сориентировался в ситуации. Стал напряжен и внимателен. Пытался уловить каждый звук. Любое движение. Фонарик не включал, а подождал, пока глаза привыкнут к отсутствию нормального света.

По обе стороны коридора я видел входы в помещения. Это были темницы. Все они были защищены железными прутьями. И все открыты.

Когда я осмотрелся, то шагнул вперед и замер. Потому что обнаружил кошачий ошейник, зажатым у себя в кулаке. Не удивившись, я спрятал его в карман и нащупал там колбу с жижей. Она была на месте.

Тогда я извлек проводник и зашагал вперед. Шел медленно, чутко прислушиваясь и напрягая зрение.

— Лена? — раздался из левой ближней темницы слабый голос, — Лена, это ты?

Я не ответил, немного ускорил шаг. Когда заглянул внутрь, увидел там

Истерзанного мужчину. Он, одетый в какие-то лохмотья, был прикован к стене кандалами. По характерному, темно-зеленому цвету металла, я понял, что оковы антимагические.

— Где… где Лена, где моя сестра? — еле слышно произнес мужчина.

Лицо парня залила кровь. Губы лопнули от ударов. На лбу и скулах виднелись гематомы и ссадины.

— Олег Петрин? — холодно спросил я.

— Да! Да! — как-то сразу обрадовался мужчина, — я Олег! Где моя сестра, она в безопасности?

Пленник тут же оживился, стал ерзать у стены.

— В безопасности.

— Ты пришел освободить меня? — всхлипнул Олег.

Я внимательно прислушался. На мгновение мне показалось, что я слышал еще чей-то голос. Слабый стон.

— Незнакомец? — позвал Олег, — ты освободишь меня?

— Тихо, — строго сказал я и прислушался снова.

Звука не повторилось. Я решил, что мне показалось.

— Ты тут один?

— Сейчас да, — он закивал, — но… но Бояринов, этот подонок возвращается и мучиет меня, — он кивнул на свою голую грудь. Я опустился и посмотрел на раны парня. На левой грудной мышце, прямо над сердцем, было вырезано слово “месть”, — он настоящая мразь. Он перехитрил меня! — с трудом сглотнул Олег, — я так глуп, что думал, будто умнее!

Я не ответил. Поджал губы.

— Ну же! Освободи меня!

Задумавшись, я тронул кандалы, подергал их. Осмотрел застегнутые на запястьях Олега браслеты.

Петрин при этом обеспокоенно посмотрел на меня.

— Я освобожу, — проговорил я, — но сначала хочу осмотреть слизистую твоей нижней губы.

Олег занервничал, посмотрел на меня как-то недружелюбно.

— Не веришь мне да? — сглотнул он, — ну что ж… Посмотри.

С холодным выражением лица я потянулся к губам Олега, чтобы проверить, нет ли внутри татуировки, о которой рассказывал мне когда-то Хлодвиг Пушкин.

Как я и предполагал, он не выдержал. Оскалившись, пленник дернул рукой так, что цепи кандалов тут же порвались. В следующее мгновение, толкнул меня освободившейся рукой.

Толчок оказался магический. Его конечность приобрела красный цвет и ее окутала такая же красная аура. Меня отбросило назад, и я с лязгом ударился в решетку темницы.

— А ты сообразительный, Павел Замятин, — он порвал кандалы на второй руке, освободился и встал.

— Ты хреново подготовился, маг крови, — поднялся и я, — антимагические кандалы — подделка. А сам ты так лебезил передо мной, — я направил на него свой проводник, — что я сразу понял, ни один прокуратор не стал бы себя так вести. Они слишком горделивые люди.

Лже-Олег откинул с лица отросшие и слипшиеся сосульками волосы и злобно оскалился. Потом оттянул свою нижнюю губу и я увидел на ней ту самую татуировку.

— Надо признать, — сказал он, отпустив губу, — я не ожидал, что ты знаешь про тату.

— Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Где черная книга?

— В надежном месте, — оскалился Бояринов в образе Олега Петрина, — как и Петрин. Ты не найдешь их, сопляк. Мне тебя заказали. Сказали избить до полусмерти. Может даже искалечить. Но оставишь в живых. Я не знаю, на кой черт ты нужен им живым, но с радостью исполню такую работу.

— Ну или, — свободной рукой я нащупал в кармане колбу с жижей, — или будешь молить меня о милости, а потом сдохнешь.

— А-ха-ха-ха-ха-ха! — сорвался он на смех, — самонадеянный мальчишка Павел Замятин, — он злобно посмотрел на меня, — ты просто червь, по сравнению со мной. Я — ночной ужас, — его лицо стало меняться, черты становиться острыми, — я монстр крови… Я…

Он недоговорил. Потому что меня задолбала его бравада и я просто выстрелил в него заклинанием Руптис Максима.

Проводник блеснул красным, и большой сгусток магии в мгновение ока промелькнул в темнице, осветив все красным, он ударился в тело мага. Тот отлетел, пробил собой стену. Кирпичи разлетелись в разные стороны. Верх и правая сторона всей кладки вывалились наружу.

Не опуская проводника, я медленно пошел к дыре. Там серело утреннее небо. Где-то вдали, на горизонте уже всходило солнце.

Когда я выглянул наружу, увидел, что я нахожусь ни в каком не в лесу. Непонятно было, юг ли это империи. И империя ли вообще.

Вокруг простиралось огромное озеро. На его берегах темнел лес. Я же оказался на небольшом острове, который высился почти в центре озера.

Бояринов лежал в пустом дворе полуразрушенной каменной башни, из которой вышел к нему я. Маг крови казался мертвым. Но я знал, что это еще та коварная тварь.

Так и вышло. Внезапно он выбросил руку в мою сторону. Красная аура в форме когтистой лапы устремилась ко мне. Я успел защититься Мешком Мести.

Лапа мага крови ударила в синий щит проводника, и он тут же ее захватил. Внезапно, прилетела вторая рука-аура. Она схватила уже меня.

— Ты думал, со мной все так просто, слабак? — крикнул Бояринов и, оторвав меня от земли, бросил на середину двора.

Я больно стукнулся о пыльную землю, покатился по ней, но тут же вскочил.

— Выбирай, — Бояринов встал, — что мне сделать с тобой сначала.

Он изменился. Маг стал высоким и худощавым, как скелет. Через обрывки одежды узника виднелась грудная клетка — ребра обтянутые кожей.

Сутулый, но широкоплечий, он правда напоминал вампира. Длинные растрепанные волосы скрывали его вытянутое лицо. Лишь красный, налитый кровью глаз и злобная улыбка были видны сквозь черноту волос.

— Вырвать тебе руки, или сначала ноги? — сказал он, и красная аура словно бы вытекла из его бледной кожи и окружила все тело, сформировав доспехи, — в принципе, мне можно тебя ослепить или вырвать язык, — продолжал он, создавая за спиной огромные крылья из красной энергии. Похожие на те, что есть у летучей мыши, они вдобавок имели длинные когти на пальцах.

— Жаль только, вытянуть из тебя кровь нельзя, — вздохнул Бояринов.

— У тебя еще есть шанс уйти живым, — поднялся я на ноги, — и попасть в руки прокураторам.

— Что? Ах-ха-ха-ха-ха! Что ты несешь?!

— Расскажи, где книга и Петрин, — я извлек из кармана колбу, — и тогда облегчишь свою судьбу. Я просто переломаю тебе все кости и отдам прокураторам.

— Дерзкий пацан, — оскалился он еще сильнее.

— И советую тебе поступить именно так, — продолжал я холодно, призвав при этом заклинание призрачного клинка, — потому что я обойдусь с тобой гораздо более жестоко, чем любой прокуратор. И тогда ты точно сдохнешь.

— Пустые угрозы, — уже не так весело выпалил Бояринов.

Я не ответил. Только срезал верх колбы. Я не знал, что должно последовать дальше. Намеревался обдать мага крови этим веществом.

Внезапно темно-красная субстанция заволновалась. Стала словно бы кипеть. В следующее мгновение она выплеснулась наружу и впилась мне в кожу. Я почувствовал, как жижа начала проникать в мое тело. И даже больше того — заполнять темно-красным основной ореол.

— Ах-ах-ах-а! — рассмеялся Бояринов, — ты что, решил отравиться? Вот это ход!

Я отбросил колбу, но было уже поздно, жижа прилипла ко мне и почти сразу попала в тело. Она проникла через одежду и попала на кожу. Немедленно впиталась в нее, как вода в губку.

Тело сковала судорога. Я стиснул зубы и сжал кулаки так, что рукоять проводника даже заскрипела в сомкнутых пальцах. Силясь не согнуться, я продолжал смотреть в глаза магу крови.

Проклятье… кто обманул? Петрин? Малиновский?.. Вот сука…

— Знаешь, — зевнул Бояринов, — я не понял, че ты там хотел сделать, да и не хочу смотреть, как ты будешь корчиться, — он, как рыцарь в прозрачных красных доспехах направился ко мне, — поэтому, пожалуй, просто отхерачу тебе ноги, если ты не против.

Маг крови расправил свои крылья, и они лязгнули так, будто были сделаны из металла.

Я же боролся с непонятным веществом. Попав в тело, она тут же разложилось без остатка. Однако свою силу, свое магическое воздействие, оно все же передало. И пыталась эта дрянь заразить мои ореолы, через них поразить и душу.

Конечно, я сопротивлялся этому. Было ясно, что эта странная магия бьет именно в сущность мага — душу и ареолы. Но главное, что это именно магия. А значит, у меня есть средство против нее.

— Твоя магия, — напрягая волю проговорил я заклинание черного ореола, — теперь моя…

— Че ты там бормочешь? — неспешно шагая, сказал Бояринов.

Черный ореол сработал. Я почувствовал, как он оттягивает на себя всю эту дрянь. Как впитывает чужую магию внутрь себя. Как меняет и подчиняет ее. И меняется сам.

Судорога пропала. Я почувствовал себя лучше и выпрямился. Бояринов замер, с каким-то странным любопытством посмотрел на меня. Склонил голову набок.

Я понимал, что черный ореол теперь другой. Он стал способен не только впитывать чужую магию в себя, но и менять ее. Как? Я не знал.

Как дуэлянт, я поднял проводник перед лицом. А потом активировал черный ореол. По поверхности клинка побежала точно такая черная жижа, покрыв его словно бы прожилками. Они пульсировали новой силой.

— Феррум, — тихо проговорил я и резко отвел руку в сторону.

Эффект стал другим. Это был уже не призрачный клинок. На проводнике вырос целый меч. Он был, будто бы сделан из нефти. Пульсируя, меч светился силой.

— Что за?.. — напрягся Бояринов.

И тогда я сделал шаг вперед. Проговорил про себя заклинание Звездного Пути. Бояринов изменился в лице, когда черные крылья, словно бы из той же самой нефти выросли за моей спиной, а я сам в мгновение ока приблизился к нему.

Словно единственная вспышка, и вот я рядом с Бояриновым. Приблизившись, я тут же взмахнул мечом. Маг крови умудрился защищаться своими крыльями.

Черная магия клинка, как металл звякнула о его когти из магии крови. Бояринова отбросило. Ошарашенный, маг крови отпорхнул от меня. Он приземлился и замер метрах в двадцати.

— Что это за магия?! — злобно крикнул Бояринов.

Я не ответил. Спокойно направился к нему.

— Не смей… — он сгорбился, и крылья вытянулись. Стали похожими на щупальца, — игнорировать мои вопросы! — заорал маг крови и тут же ударил обоими щупальцами.

Длинные красные отростки потянулись ко мне. Рефлекторно я ушел от удара в сторону, и взмахнул мечом. Клинок вытянулся, удлиняясь, и перерезал оба щупальца разом. Их куски мгновенно превратились в кровавые брызги и расплескались по пыльной земле.

— Вот сука! — проговорил маг крови, — я разорву тебя на куски!

Он бросился вперед, метнулся, как алая молния ко мне. Я же, словно такая же молния, но черная, увернулся на новых крыльях. Как это работает, я не знал. Делал все инстинктивно. Точно так, как и раньше. Но эффект заклинаний был теперь другим. Искаженным.

Нет, я знал, что черная жижа никакое не усиление. Она хотела убить меня. То, что я поставил ее себе на службу, заслуга моей воли и Катиного черного ореола.

Бояринов промчался вперед, заскользил на ногах, подняв пыль. Его крылья превратились теперь в красные острые серпы.

Я же использовал молниевый хлыст. Выбросил руку с проводником, и черное щупальце помчалось к магу крови. Бояринов среагировал быстро: защитился серпом. Хлыст впился в него, и я пустил по нему молнию.

По черной поверхности побежали синие магические разряды, хлопнули в серп, и тот разлетелся кровавыми брызгами.

— Что?! Нет! — крикнул Маг крови.

В следующее мгновение, он заставил все эти брызги зависнуть в воздухе и притянуться обратно к обрубку. Так он сформировал серп заново.

— Ты думаешь… — зашипел бояринов, — ты победишь? Думаешь, твоя черная жижа спасет тебя?!

— Я думаю, — я наставил проводник на него, — что твоя магия теперь моя.

Из острия моего проводника к магу крови устремилось тонкое черное щупальце. Оно впилось в красную броню из крови и вобрало в себя всю ману, что скрепляла кровь вместе, делая ее непробиваемой. Все случилось так быстро, что Бояринов даже не дернулся. Он только удивленно смотрел на происходящее.

Тут же, новое заклинание переместилось ко мне в черный ореол.

— Да что происходит?! — выпучил глаза растерявшийся Бояринов, — кто ты такой?!

Новое заклинание “Кровавая броня” заняло последнее место в черном ореоле. После битвы придется вычищать ореол, и перебирать все заклинания, что там скопились. Да и вообще, после битвы придется сделать многое.

Я тот же использовал новую магию. Но использовал для создания брони не кровь, а черную субстанцию, в которую преобразовывалась мана из воздуха.

В следующее мгновение черный доспех образовался на моем теле.

— И это меня называют монстром?! — Заорал Бояринов и достал свой нож-проводник.

Жуткого вида изогнутый клинок был больше похож на ритуальный нож для жертвоприношений. Бояринов вонзил его себе в грудь и сделал надрез.

Он завыл от боли и согнулся. На полсекунды застыл в таком состоянии.

— Моя кровь — это огонь, — проговорил он формулу и вырвал из груди клинок. Выпрямился.

Из раны тут же выплеснулся поток крови. Некоторое время он был бесформенным, но спустя мгновение стал похож на хвост скорпиона. Я слышал об этом заклинании из сангвинарики и знал, что жало пробьет все что угодно — любой доспех, даже магический. А эта кровь устремится в рану врага и разорвет его изнутри. Ну что ж… Пусть попробует сделать это со мной.

Мы метнулись навстречу друг другу, снова как две молнии, черная и красная.

Бояринов закричал, размахнувшись своим хвостом скорпинона. Я же выбросил вперед черный меч и проговорил заклинание:

— Мешок Мести.

Жало со свистом рассекло воздух и… с металлическим звуком ударилось о лоб черного дракона. Острая часть жала обломилась.

— И это… Мешок… Мести… — опустив плечи уставился Бояринов на мое заклинание.

Вместо синего защитного купола, которым обычно проявлялся мешок, перед магом крови, из неоткуда возникла огромная голова дракона, созданная из той же черной субстанции.

Это поразило даже меня. Бояринов же, смотрел на нее, как завороженный.

— У тебя был шанс сдаться, — проговорил я, — но ты его прошляпил.

Бояринов ничего не ответил, а драконья голова просто схватила его и принялась трепать, как пес игрушку. Когда она с силой грохнула Бояринова об землю, в стороны задорно разлетелись его конечности.

Голова дракона еще немного пожевала мага крови и выплюнула кровавый комок останков в пыль. Он, как красная клякса, расплескался по земле. Потом голова просто исчезал.

— Да, — проговорил я, — теперь это сложно назвать Мешком Мести.

Потом доспехи стали распадаться, превращаясь в черный дым. Так, вся жижа покинула мое тело, вернувшись в общий поток маны.

— Вот сука, — выругался я и добавил матом, — что это было?

Вернув проводник в ножны, я посмотрел сначала на кучку мяса, в которую превратился маг, а потом на башню.

Она была каменной, сложенной из грубых черных блоков, к тому же казалась очень ветхой.

— Что ж, — выдохнул я, — у меня теперь будет очень много вопросов к Петрину и Малиновскому.

Что это была за жидкость? Она впиталась в ореол. Но такой магии я никогда в жизни не видел. Судя по реакции Бояринова, он тоже. Если я использую ее у кого-то на глазах, то привлеку лишнее внимание. Нужно понять, как она работает.

— Руптис! — Выкрикнул я и указал подальше в землю.

Как я и ожидал, вместо привычной магической пули, проводник выстрелил черным шипом. Воткнувшийся в землю, шип тут же взорвался. Сука… эта магия очень сильна… И она очень… другая. Но за нее мою душу могут вынуть из тела, чтобы посмотреть, как она работает. Нужно узнать, возможно ли переключаться между обычным режимом и этим.

— Но сначала, — проговорил я вслух и направился к башне, — надо бы тут все обыскать.

Олега я нашел почти сразу. Достаточно было заглянуть во все темницы. В одной из них и содержался Петрин. В отличии от мага крови, прокуратора действительно сковали антимагическими кандалами.

Выглядел он почти так же, как Бояринов, когда я его нашел. Только одет был не в обноски, а в нормальную дворянскую одежду: черные штаны с высокой талией и красными лампасами и белую, хотя и порванную, рубаху.

Его лицо, худощавое в обычном состоянии, сейчас опухло. Измазанное кровью, оно было покрыто синяками и ссадинами. Длинноватые волосы слиплись от крови.

Говорить он не мог, потому что рот Олега был забит кляпом.

Когда я вошел, Петрин тут же уставился на меня исподлобья. Я приблизился и освободил ему рот. Для этого пришлось вытащить оттуда чуть ли не полметра каких-то тряпок.

— Кто ты? — холодно спросил он первым делом.

— Олег Петрин? — кивнул я на него.

— Да, — согласился он, — а ты… видимо, Игнат Орловский? Черт, я думал ты младше. Где Бояринов? Я слышал шум в башне, а потом и на улице. Где он? Как ты остался жив?

— Бояринов мертв, — проговорил я.

Петрин тут же скривился, недоверчиво посмотрел на меня.

— Мертв? Не может быть. Ты хочешь сказать, что убил его в одиночку? Да никогда в жизни не поверю. В прошлый раз на него напали три прокуратора разом. Все трое погибли.

— Давай, — я сел рядом с ним на корточки, — я скажу тебе, как будет. Сначала я задам тебе несколько вопросов. Если ответы меня устроят, то я освобожу тебя.

— А если нет? — сжал растрескавшиеся губы Петрин.

— В твоих же интересах, чтобы устроили.

— Тогда я солгу, — поднял он подбородок.

— Что ж, — я посмотрел на него немного иронично, — вон там, во дворе, валяется то, что осталось от Бояринова. Если все будет хорошо, ты даже посмотреть сможешь на эту кучку отбросов. Но если солжешь, — я навел ему на горло острие проводника, — то я узнаю, будь уверен. И тогда ты станешь такой же кучкой мяса.

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, но Олег не выдержал взгляд, отвел его.

— Я согласен. Но хочу узнать, что с моей сестрой? Я знал, что она должна была заманить тебя сюда. И, кажется, справилась с задачей. Она жива?

Заманить? Интересно. Елена упоминала лишь о том, что должна была украсть книгу. Проклятье… Вопросов все больше.

— Жива.

— Слава предкам, — облегченно выдохнул Олег и поднял глаза к потолку, — я боялся за нее.

— Моя очередь спрашивать.

Олег снова посмотрел на меня, но быстро спрятал глаза, потом закивал.

— Вот и хорошо, — я извлек из кармана пустую колбу, в которой была жижа, показал Олегу, — Ты дал эту склянку Малиновскому. Итак, вот первый вопрос: что было внутри?

Олег Петрин очень внимательно посмотрел на пустую колбу. Вопросительно приподнял бровь.

— Откуда я знаю, что тут было, — недовольно промычал он, — и я не давал ничего Малиновскому. Мы вообще не виделись с ним. Встретиться должны были только в первый день фестиваля. Но, — он потряс кандалами, — по понятным причинам не встретились.

Я задумался. Непонятно было, можно ли верить этому человеку. В конце концов, он — Петрин. А эта семья связана с Орденом Новой Маны. Но Малиновский… к нему теперь тоже будут вопросы. И очень серьезные.

— Что скажешь, — продолжил я, — про фразу “спроси у Императора”?

Я уже понял, что речь здесь идет именно про ошейник. Скорее всего, это лишь безделица, которой предали магические свойства намеренно. Сделали ключом именно, чтобы провернуть всю эту многоходовку.

— Понятия не имею, — недоуменно проговорил Олег.

Я смотрел на него безэмоционально. Не выдавал ни своих мыслей, ни намерений.

— Закрой глаза, — я встал.

— Что? Зачем?

— Закрой, говорю. Если хочешь, чтобы я освободил тебя.

— Убьешь, — сморщился Олег.

— Я поверил в твои ответы. Поверь теперь ты мне.

Петрин посмотрел на меня снизу вверх. Поджал разбитые губы и зажмурился.

Я тут же активировал Феррум. И проводник превратился в черный меч. Тогда я обрезал цепи. Они звякнули, и Олег, который морщился, явно ожидая смертельного удара, от неожиданности повалился на землю. С трудом поднялся на руках и сел.

— Ты смотри… Не убил… — встал он на ноги.

Я не ответил, а только хмыкнул, спрятав к тому моменту свою магию.

— Говоришь, этот ублюдок, маг крови, убит?

— Хочешь, — пожал я плечами, — пойди и посмотри.

Тогда мы вышли во двор. Я, при этом, пропустил Петрина немного вперед и внимательно следил за тем, чтобы он не выкинул чего-нибудь лишнего.

— Мля, — Петрин повел взглядом по округе, — где это мы? Не узнаю мест.

— Я не знаю. Я попал сюда через портал. Если есть вход, значит, должен быть и выход. И скорее всего, он в башне.

Олег кивнул и окинул взглядом двор.

— Ого, — проговорил прокуратор, — знатная была битва, — посмотрел на меня, — я даже тебе завидую.

— Хотел бы быть на моем месте и убить его сам? — вопросительно посмотрел я на него.

— Ага, — хмуро сказал Петрин.

Он поднял правую руку. Кисть была обмотана испачканной кровью тряпкой. Размотав ее, он показал искалеченную руку. На ней не было мизинца.

— Ублюдок вернул мне должок, — потом он раскрыл ворот своей рубахи, и там, на груди я увидел нацарапанное слово “Месть”.

— Лучше бы тебе быть аккуратнее в своих желаниях, — проговорил я, припоминая черную жижу.

— Нужно взять что-нибудь с собой, — посмотрел на меня Олег, заново обвязывая руку, — какой-то кусок этой мрази.

— В качестве доказательства? — догадался я.

— Угу.

Олег спрыгнул со ступенек и нетвердым шагом раненного направился к тому, что осталось от мага крови. Некоторое время он осматривал кучу плоти. Потом походил по округе. Наконец, нагнулся и что-то подобрал.

— Идеально! — выкрикнул он и помахал мне беспалой рукой Бояринова.

После, мы вернулись в башню. В ней было три этажа, которые соединяла между собой узкая каменная лестница. Второй, почти такой же широкий, как и первый, был пуст. Обстановка внутри напоминала ту, что бывает в бараках: большие общие комнаты, где могут жить разом много людей. Только мебели там не было и царила разруха.

Третий этаж был другим. Меньше размером, он представлял собой коридор и две небольшие комнаты. В одной оказалась заброшенная спальня, в другой — кабинет. И последний заброшенным не казался.

Когда мы вошли сюда, то увидели письменный стол, на котором стояли свежие, совсем недавно догоревшие свечи (а некоторые еще горели), и лежали какие-то бумаги.

В небольшой открытой клетке сидела и смотрела на нас магическая почтовая синица.

У противоположной стены стояла старая лежанка с матрасом, набитым сеном.

— Он ждал тут, — оглядывая помещение, проговорил я. Все это — ловушка. Ловушка для меня.

— Для тебя? — непонимающе посмотрел Олег, — почему? Чем ты так важен?

— Долгая история, — отмахнулся я и пошел к столу.

Там стал рыться в бумажках.

— Смотри, — позвал Олег, — там люк наверх.

Обратив взгляд туда, куда указывал прокуратор, а именно, в угол комнаты, я и правда наткнулся на люк.

Железная лестница, вмонтированная в стену, вела вверх, к деревянной дверце люка.

— Не торопись, — проговорил я, — мне нужно кое-что посмотреть.

Я стал лазить по ящикам стола. Первые два оказались пусты. В третьем, среди каких-то тряпок я нашел ее — черную книгу.

Когда я взял дневник в руки, то внутренне почувствовал какое-то облегчение. Будто камень упал с плеч. Книга так и покоилась внутри свертка тряпочной материи, немного маслянистой от контакта с обложкой.

Положив дневник на стол, я принялся разворачивать тряпки. На миг мне показалось, что книги там не будет, и это новая подстава. Но нет. Я увидел, ставшую привычной обложку, и даже улыбнулся. Взял книгу в руки.

И только тогда произошло странное. Обложка, вернее, тот черный материал, из которого она состояла, внезапно пришел в движение. Он потек и будт бы полез ко мне. Довольно быстро, вся черная субстанция словно впиталась в мои пальцы. Под ней была просто черная, немножко потрескавшаяся кожа обложки.

— Какого? — я бросил книгу на стол и обратил взгляд на руки.

Пальцы были чисты (насколько они могут быть чисты после такой драки), следов черной жидкости на них не было.

— Ну, ты скоро? — раздался за спиной голос Олега, — я хочу уже выбраться отсюда.

— Подожди. Еще не все.

Прокуратор вздохнул. Я же попытался открыть книгу, и та не поддалась. Подумав про пробирку с иглой и кровью, я растерянно похлопал себя по карманам, и вспомнил, что давно оставил ее в шатре. Черт… Совсем вылетело из головы…

И все же, интересно. Что произошло? Помнится, одноглазый граф упоминал, что книга пропитана некой черной спорой. Если она так прореагировала на мои прикосновения, значит ли это… что в том сосуде была черная спора?

Взяв книгу, я положил ее обратно в тряпки и завернул. Потом принялся рыться в бумажках. Большинство записок и каких-то документов были старыми и полуистлевшими. Но одну записку я все же нашел. Пожелтевшая бумага и немного обгоревшими краям указывала на то, что ее носила в себе магическая птица.

В записке была лишь одна строчка: “Я приду за ним и книгой на рассвете. Во имя Новой Маны. К. С.”

— Что? — спросил Олег, когда я подошел к окну.

Там, из-за леса уже показалось солнце. Оно окрасило небо и верхушки сосен алым.

— Биться можешь? — посмотрел я на Олега.

— У нас гости? — он ответил решительным взглядом.

— Сейчас пожалуют, — я показал ему записку.

— Ну что ж, — Петрин извлек изогнутый нож Бояринова, который нашел во дворе, — живым точно не возьмут.

Настрой прокуратора мне понравился. Израненный, Олег не терял боевого духа и был готов сражаться. Такие воины мне по душе.

Внезапно, на крыше раздался хлопок и треск, как от электроразряда. Я понял, что это сработал портал.

— Что-то неладное, Князь, — проговорил приглушенный голос сверху, — посмотрите во двор. Там явно труп!

— Ну сука… — зазвучал какой-то знакомый голос, — если этот ублюдок Бояринов убил Замятина, я сам сниму с него шкуру! Вниз! Быстро!

Люк тут же откинулся, и кто-то стал спускаться в комнату.

— Фугас! — не растерялся Олег и выкрикнул заклинание.

Изогнутый нож блеснул синим, и из его острия вылетела маленькая голубая искра. Она почти незримо полетела в спустившегося человека, но, когда дотронулась до его тлела, развернулась жутким направленным взрывом.

Прогремел хлопок. Весь угол третьего этажа снесло. Кирпичи, осколки камня, пыль, — все полетело куда-то вверх, и эта россыпь с плеском угодила в озеро.

— Нашел, — поднимаясь с пола и откашливаясь, сказал я, — что использовать в закрытом помещении.

— Хотел всех разом… — хмуро проговорил Олег, тоже вставая и отряхивая длинные волосы от пыли.

— Если ты повредил портал… — прошипел я.

— Там! Внизу! — разделить растерянные крики сверху.

— Это Замятин! — заорал их главный, и голос был очень знакомым, — взять! Немедленно!

— Но… если с ним не справился маг крови… — закалебался кто-то сверху.

— То Замятин ослаблен! Быстро! Ни то скормлю тебя той грифонице!

Сверху замаячили люди в масках и антимагических жилетах. Они заглядывали внутрь

— Петрин сбежал! — Крикнул один.

— Убить падлу! — Прокричал лидер.

Убить? Значит, Петрин враг ордена Новой Маны? Олег, спрятавшись за большой стол, отправлял в них магические пули. В ответ прилетали всполохи магии, вырывая из тяжелого дубового стола щепы.

Я же прижался к стене и соображал.

— Чего не защищаешься?! — крикнул Олег и выглянул из-за стола, — Рупитс! — заорал он, и красная капля магии вырвалась из его ножа.

Я увидел, как она пробила бедро одного из неизвестных и ушла навылет, в небо. Мужик, стоявший на обломках стены, вскрикнул и свалился вниз.

— Отвлеки их, — сказал я Петрину и просто выпрыгнул в окно.

— А я что делаю?! Что?! Куда ты?!

Выбив собой хлипкую деревянную раму, я оказался снаружи, тут же использовал хлыст молнии. Черный, как щупальце чудовища, он зацепился за край крыши и затормозил мое падение.

Когда руку дернуло, я развеял хлыст и на заклинании Звездного Пути поднялся.

Черные крылья возникли за спиной. Они подбросили меня высоко над головами тех, кто был на башне. Я увидел семерых: шестеро бойцов в жилетах и их лидера. Тот носил дворянский плащ и безликую черную маску на все лицо.

Маг в маске? Тот самый, о котором говорила Елена?

— Игнис Перпетуал Ворт! — крикнул я в полете.

Проводник засветился черным светом. Я не знал, что произойдет, просто наблюдал. Вместо потока пламени в форме змеи, из проводника вырвалось черное дымное облако. Оно оскалилось демонической ухмылкой и помчалось во врагов.

— Сверху! Там! — указал один.

— Что это?

— Что за магия?!

— Не знаю! Все назад!

— Проклятье! Черная спора! — заорал их лидер и, к моему удивлению, просто спрыгнул с башни.

Я понял, почему он решил пойти этим путем, когда облако настигло троих оставшихся на крыше (еще трое спустились и вели бой с Олегом).

Черный дым налетел на магов. И они тут же заорали от боли. Когда облако развеялось, на месте людей остались трупы. Они выглядели, как иссушенные ветром пустыни мумии.

Я спланировал на черных крыльях и перекатившись, приземлился на крышу. Стал на колено.

— Что это было?!

— Где князь?!

Раздавались крики врагов.

Я бросил взгляд вниз и увидел, как человек в плаще бежит через двор, где я бился с Бояриновым. Он уходил.

— Орловски-и-и-и-ий! — заорал снизу Олег, — меня жмут!

— Держись! — я обернулся, — ну что, — проговорил про себя, — пришло время разобраться и с остальными.

В следующее мгновение трупы зашевелились и принялись вставать. Я сгорбился, указал на ближайшего проводником. Однако они словно бы не замечали меня. Вся троица нежити взяла свои ножи и неловко зашагала к краю крыши. Мертвецы стали прыгать вниз.

— Что?! Какого хрена?! — заорали оттуда, а потом раздались крики боли.

Я подошел к краю разрушенного Олегом угла башни. Увидел, как внизу, на третьем этаже, мертвецы набросились на магов и резали их в рукопашной.

Предки… что это за ужасная магия?.. Некромантия это же просто сказки… такой магии не может существовать… Но когда на моих глазах один из мертвецов всадил кинжал в шею магу-бойцу и выбросился вместе с ним вниз, я решил больше ничему не удивляться.

Второго зомби разорвало в клочья заклинание Руптис, выпущенное Олегом. Третий посмотрел на меня, уставился белесыми глазами. Потом обернулся и сам спрыгнул вниз. Я видел, как он разбился о скалы, под которыми плескались волны озера. Куски трупа упали в воду.

Я же подошел к краю и слез вниз, по торцу полуразрушенной стены.

— Ты видел это? — выбравшись из-за стола, посмотрел на меня Олег, — что это были за твари?

Я быстро осмотрел стол, ища книгу. Потом заглянул под него и увидев ее, упавшую на пол, тут же схватил.

— Наверх. Там портал, — проигнорировал я его Олега, — думаю, — вынул из кармана ошейник, — мы попадем обратно в рощу.

— А если нет? — недоверчиво посмотрел на меня Олег.

— Можем поискать на берегу лодку, — я ответил ироничным взглядом.

Он поджал губы и кивнул. Вместе, один за другим, мы стали карабкаться на вершину башни.

— Тут был маг в маске. Ты уже видел его? — спросил я, когда мы приблизились к такой же, колонне, как была в лесу. Только эта возвышалась на вершине башни.

— Я видел нескольких, — посмотрел он на меня, — который тебя интересует? Правда, я не запомнил ни одного, — пожал он плечами.

— Тоже мне, — хохотнул я, — прокуратор. Охотник на мятежных магов. Ниче не помнишь.

— Я как-то забыл спросить у тех в масках, — хмуро ответил он, — соблюдают ли они кодекс. Я запоминаю только тех, кто не соблюдает.

— Ага, оправдание, как дырка в известном месте, есть у каждого.

Олег весело хмыкнул, с улыбкой посмотрел на меня.

— Как оно работает? — спросил он.

Я не ответил, положил ошейник на колонну и принялся читать заклинание с бумажки. Когда закончил, проговорил:

— Дотронься до ошейника.

Олег неуверенно посмотрел на меня.

— Давай шевелись, у нас с тобой дуэль сегодня вечером.

— Что? — не понял он.

Я усмехнулся, закатил глаза и тронул ошейник первым.

Малиновский был в трансе. Он сидел в позе лотоса в своем кабинете на специальном коврике для медитаций. Телесно Семен находился здесь, в шатре. Но его разум и взор были в другом месте.

Они находились внутри маленького золотого монокля, который, жужжа, как насекомое, носился по лесу, над вырубленным там пятачком. Монокль юркал туда-сюда и время от времени поглядывал вниз, на колонну-портал.

Удобная штука, этот монокль. При помощи него Семен узнал о человеке из Ордена Новой Маны, который стоял за всем, что случилось с Замятиным. Семен даже удивился, когда узнал, насколько этот человек могущественен здесь, на юге. Удивился и насторожился.

Проследив за его людьми, которых Замятин убил в форме зверя, Семен узнал о портале-колонне в лесу. Увидел, как вернулась из тайного места Елена Петрина. Малиновский также знал, что Павел Замятин во всем разобрался и ушел в тайное место за Олегом Петриным. Бедные брат и сестра. Пришлось же им натерпеться из-за своего родственника.

Сейчас Малиновский ждал, выберется ли кто-нибудь из портала до расцвета. Если нет, это значит, что черная спора, которую он дал Замятину, сделала свое дело, и теперь и Павел, и маг-предатель Бояринов, мертвы. Семен почти наверняка знал, что так и будет.

Он видел лес и очищенную круглую площадку вокруг колонны. Семен приказал моноклю подняться над вершинами деревьев, чтобы рассмотреть, встает ли солнце. Оно вставало.

У себя в шатре Малиновский улыбнулся. Кажется, все прошло успешно. Внезапно он уловил краем линзы монокля какую-то вспышку. Обратив взор летающего артефакта вниз, Семен аж внутренне вздрогнул. Он даже почувствовал неприятные мурашки, пробежавшие по спине.

Рядом с колонной стояли Замятин и Петрин. Было ясно, что они перенеслись из тайного места. Оглянувшись, пошли к лагерю.

Когда Малиновский приказал моноклю лететь домой и вышел из транса, первым делом он увидел, как трясутся его руки.

— Проклятье, как? — сглотнул Семен, тронул вспотевший лоб, — как он выжил?

Сосуд черной споры был заколдован. Он должен был взорваться, когда Замятин и маг крови окажутся слишком близко. А учитывая стиль боя Бояринова, это было неизбежно.

Малиновский вскочил и забегал по кабинету.

— Ладно, — бормотал он себе под нос, — только спокойно. Еще не все потеряно. Все еще можно исправить, — голос Семена дрожал, — только придется действовать иначе.

На этот раз в “нигде” была ночь. Теплый ветерок приятно шуршал листвой деревьев. На ночном небе тут и там проскакивали искры падающих звезд. Полная луна освещала все вокруг.

Катя ждала меня у аккуратного шалаша, который был построен под большим раскидистым дубом. И девушка снова была иной. Выглядела не так, как раньше.

Когда мы с Петриным вернулись в лагерь, было около четырех утра. Первым делом я пошел к Малиновскому. Сколькзий тип удрал с фестиваля, а мне пришлось вернуться в шатер. Спать хотелось чудовищно. Мне казалось, что я едва не теряю сознание.

Непонятно было, что сыграло тут больше: общая усталость, черная жижа, что теперь занимала весь мой черный ореол или, может, это Катя звала меня? О последнем я подумал только тогда, когда оказался в нигде. Забавно было, что я даже не помнил, как упал на свою лежанку.

— Паша, — улыбнулась девушка, — я соскучилась.

Я не ответил, только улыбнувшись направился к ней. Как обычно, в нигде я был в своем настоящем теле. И как обычно, обнаженным.

Обнаженной была и Катя. Когда я увидел, как девушка, изящная и гибкая, стояла у шалаша, то сразу заметил, что в ней что-то изменилось. Но только приблизившись, в свете луны я понял, в чем было дело: кожа Екатерины изменила свой цвет.

Если раньше Катя была странным серокожим существом, то теперь все было иначе. Ее идеальное тело стало белокожим, а на щечках, от смущения играл румянец.

— Ты другая, — улыбнулся я шире, — совсем другая. И выглядишь живой.

— Я только закончила делать для тебя новый зеленый ореол, Паша, — подняла она бровки, — как мы нашли новое слово. Представляешь? Нам осталось последнее слово!

— Новое слово? Это чудесно! — обрадовался я, а потом задумался, — но в каком заклинании оно было? Заклинание из сангвинарики? Магия крови?

Внезапно Катя изменилась в лице. Она будто бы погрустнела и отвела глаза. Поджала пухлые губы.

— На самом деле, — проговорила она, и голос звучал тревожно, — это были очень странные чары. Когда ты забираешь у кого-то заклинание, я каждый раз это чувствую. Пропускаю магию через себя и так узнаю, есть ли слово в ней, — она подняла глаза на меня, я же молчал и внимательно слушал девушку, — новое слово “и”. А заклинание звучит как “Месть И Забвение”.

— Месть и забвение, — проговорил я задумчиво и слова показались мне неприятными на вкус, — это не сангвинарика.

— Нет, — Катя отрицательно покачала головой, — это что-то темное и жуткое. Я ощутила невероятную тоску, когда эта магия прошла сквозь мое тело. Но рада, что все кончилось, — девушка сделала шаг мне навстречу.

Я стоял в задумчивости. Месть И Забвение. Эти слова крутились у меня в голове.

— Черное заклинание, — проговорил я и поднял глаза на Катю, которая была уже совсем близко, — Черная Спора, — догадался я.

— О чем ты? — девушка была уже почти рядом.

Я почувствовал дрожь во всем теле. Нет, дрожал не я. Мне казалось, что-то рвется наружу. В следующее мгновение я увидел, как черные тонкие щупальца вытянулись из кожи моих рук и потянулись к Кате.

— Назад! — крикнул я и отступил, девушка посмотрела на меня испуганно, — не подходи!

— Что это?! — она округлила глаза, видя, как черное нечто тянется к ней.

— Черная Спора, — проговорил я, — это магия роялистов. Неизвестно, как она повлияет на тебя!

Катя растерянно посмотрела на меня, ее зрачки забегали.

— Слово мы нашли в этих чарах? — сглотнула она.

— Да, — проговорил я и рассказал все о битве с магом крови и колбе с черной спорой.

— Тебе… тебе больно? — спросила девушка, — эта магия болит внутри?

— Нет, — я осмотрел свои руки, — но она тянется к тебе. Кажется, она может причинить тебе какой-то вред. Я не могу на этой пойти.

— Я думаю, — девушка посмотрела на меня решительнее, — я смогу тебе помочь.

— Как?

На миг она задумалась. Потом махнула рукой, и позади, у дерева, возникла лавочка.

— Подожди меня немного, прошу, — улыбнулась она.

— Время в нигде идет иначе, верно? У меня еще много дел сегодня. А вечером дуэль, — пожал я плечами, — которая я даже не знаю, как пройдет. У меня, — я кивнул на черные отростки, вот это. А мой соперник весь изранен.

— Да, — она заботливо посмотрела на меня, — время бежит тут по-другому. Так, как захочу я.

Я не ответил, только кивнул.

— Присядешь? — Катя указала на лавочку.

Когда, сторонясь Кати, я прошел к дереву и сел, девушка вернулась в шалаш.

— Кать, — внезапно я захотел спросить о Шепчущем Во Снах, потому что вспомнил о нем, — Кать слышишь? — встал, заглянул внутрь деревянной хижины. Там оказалось пусто.

— Надо же, — хмыкнул я, — исчезла. Ну, подождем.

С этими словами я вернулся на место. Ветер приятно обдувал кожу. Было тепло и свежо. А главное — спокойно. Вокруг полянки, на которой росло дерево, развернулся лес. Он выглядел темно-синим в свете луны. Где-то кричала сова. Там и тут пели сверчки.

Прошло совсем немного времени, кажется, меньше часа. Признаться, я почти не заметил этого. Был погружен в мысли о проблемах и том, как их следовало решить.

— Паш? — девушка появилась у дерева. Я даже не услышал, как она вышла из шалаша.

— Да? — встал я.

— У меня есть для тебя новый, зеленый ореол. Его я сделала, когда мы получили слово из магии Виктора Орловского. А из нового слова я сделала кое-что другое.

Что же?

Она приблизилась. Сначала быстрым шагом, но на миг остановилась и замерла, как бы решаясь.

— Если ты не уверена, — серьезно сказал я, — не испытывай судьбу. Я найду иной способ.

— Я не оставлю своего мужчину без поддержки, — решительно проговорила она и приблизилась, мы обнялись.

Мои руки скользнули по ее изящной спине, талии, попе. Правую я решил положить на крепкое бедро Кати. Она же забросила свои руки мне на плечи и мы поцеловались.

Все это время, наш контакт сопровождался странным эффектом. Щупальца, что раньше тянулись к Кате, теперь снова появились, но теперь они словно бы сторонились девушки, убегали от нее.

Когда я оторвался от ее губ и поцеловал в шею, Катя вздохнула и застонала. Щупальца же, просто исчезли, рассеялись как дым.

Я сел на лавочку и настойчиво поманил девушку следом. Она оседлала мои бедра.

— Что ты сделала? — с улыбкой проговорил я.

— Зеленый ореол. Он ставится над серым. Когда чужая магия проходит сквозь нее, сколько бы в заклинании не было слов, — девушка внезапно замолчала, застонала, потому что все это время, я целовал ее грудь, — не было… — глубоко дыша продолжила она, — ты сможешь им пользоваться и не думать о магическом выгорании. Ох… Паша… — дыхание Кати все учащалось, я же уже занимался ее сосками, — ты вообще слушаешь, что я говорю?

— Мгм, — промычал, не отрываясь от дела.

Катя захихикала, а потом застонала вновь и откинула голову назад.

— Ох… А новый ореол… прозрачный… мммм… Он пуст и ты… — она была уже не в силах говорить от возбуждения, только стонала. А я был не против. Что-то мне больше не хотелось ничего слушать. По крайней мере, сейчас.

— Прозрачный ореол, — проговорила Катя, когда все кончилось и мы перевели дух, — я вижу в тебе черный ореол. Сейчас он наполнен этой странной магией. Все заклинания искажены.

— Верно, — проговорил я, уставившись в звездное небо, — они приобретают необычную форму.

Мы лежали под деревом, прямо на траве. Странно, но зелёная подстилка казалась мягкой и теплой, как одеяло. Нигде подчинялось Катиной воле.

— Прозрачный ореол пуст. Именно поэтому я смогла сделать его так быстро. И он работает как сосуд. Если поставить его поверх черного, — девушка повернулась ко мне, забросила ножку на мои бедра, а руку — на грудь, — то можно гонять эту магию из одного ореола в другой, когда тебе будет нужно.

— Переключение режимов.

— Верно, — улыбнулась она.

— Спасибо, — я посмотрел в светло-голубые глаза Кати.

— Теперь ты станешь еще сильнее, — она поцеловала меня в плечо, — и преодолеешь все преграды.

— Я это знаю, — я кивнул, — и рад, что ты тоже так думаешь. Кстати.

— Ммм? — девушка отстранилась от моего плеча, оставив на коже пятнышко слюны.

— Как с Шепчущим Во Снах?

— С тех пор, как ты напугал его, — посерьезнела Катя, — он больше не появлялся. Но, мне кажется, он еще вернется.

— Ты делаешь то, что я просил?

— Да. Чаще меняю нигде и всегда остаюсь начеку.

— Отлично, — взглянув на нее, я улыбнулся, — если эта тварь объявится снова, мы будем готовы.

— Что? Бояринов? — нахмурилась Нордическая Дама, — маг крови был здесь?

— Был, — Олег Петрин, встал со своего места, — но теперь он умер. Доказательства тому, — он хлопнул по шкатулке красного дерева, что держал в руке, — лежат вот здесь.

Ближе к одиннадцати часам утра, я, прокуратор Петрин и представители четырех знатных домов-организаторов встретились, чтобы обсудить произошедшее с Петриным.

Еще до этого, почти сразу по возвращению в лагерь, я поспешил в шатер Малиновского. Но оказалось, что мага нет в лагере. Этот скользкий тип свалил еще ночью. Как я узнал позднее, он сослался на какие-то срочные дела в академии магии. Знает, сукин сын, что я пока что не могу до него добраться там. Не могу задать интересующие меня вопросы. Но это только до поры до времени.

Новое заседание проходило уже в другом месте. Не в судейском ложе, как в прошлый раз, а в просторном шатре, который занимал князь Сикорский.

Его тент был огромным и состоял как бы из трех частей. Со стороны они выглядели как три шатра, соединенные между собой перемычками и украшенные черно-золотыми цветами Сикорских.

Что было в двух других шатрах, я не знал. В том же, где сидели мы, расположилось что-то вроде большой и шикарной гостиной. Богатая мебель, дно устлано коврами. Да здесь было даже пианино. На нем, перед собранием, нам сыграла чудесная дочка князя. Та самая, что кидала записки в чашу.

Когда она вышла, мы начали разговор.

— Маг крови ошивался на фестивале и творил здесь свои черные дела? — Выпучил глаза толстый дворянин.

— Верно, — кивнул Олег, — и тут замешаны многие, не только маг крови. Вообще, мне кажется, — он проницательно посмотрел на всех присутствующих по очереди, — что фестиваль использовался как прикрытие для какой-то преступной схемы. Чтобы добиться своих, преступных же целей.

— Я не ослышался? — нахмурился Сикорский, — вы подозреваете кого-то из нас?

Главы домов-организаторов загалдели. Они явно были недовольны. Молчал лишь старик, что носил в прошлый раз военную форму. Теперь он, кстати, явился одетый в гражданское. Штатская одежда старила его еще сильнее.

— Он нет, — конечно, нет, примирительно поднял руки Олег, — тем более что среди вас присутствует Его Величество Князь Фомин. Главный прокуратор Екатеринодара, — он посмотрел на старика, — рад видеть вас в добром здравии.

Князь Фомин? Надо же. Глава дома Фоминых, того самого дома-хранителя магии, к которому сейчас принадлежит драконица Мира, еще и главный прокуратор города. Не слабо.

Князь Фомин встал.

— Никто никого не подозревает, дорогие друзья, — начал он медленно, хриплым голосом, — однако даже сейчас, на фестивале, мне приходится работать. Ну что поделать. Того требует безопасность империи.

Пока что я молчал, внимательно наблюдал за всеми присутствующими. Когда главы домов собирались, я заметил забавный факт: князь Сикорский прихрамывал на левую ногу. Когда я спросил его в чем дело, он проговорил:

— Катался на лошади утром. Неудачно упал, — он указал на ссадины на лице, — слава предкам, кости целы, но с ногой, — помассировал колено, — беда.

После этого началось заседание. А мне показалось, что Сикорский брешет как сивый мерин. Кстати, оказалось, что выпустить грифоницу на фестивале — это его инициатива. Он один из тех, кто поддерживает имперский заповедник деньгами. А грифоница — реклама его благотворительной деятельности.

— Мы с главным прокураторм, — продолжал Олег, — посоветовались, и пришли к выводу о необходимости проведения прокураторского расследования.

Услышав это, толстый дворянин растерянно посмотрел на Нордическую Леди и старика-прокуратора. Дама же нахмурилась. Сикорский, напротив, не выражал совершенно никаких эмоций. Он единственный, кто никак не отреагировал на эту новость.

— Команда прокураторов в сопровождении имперских следователей, — продолжал Олег, — прибудет завтра. Но не переживайте, уважаемые. Они никак не помешают ходу фестиваля. Их интересует лишь смерть Бояринова и некий орден Новой Маны, — он достал из кармана ту самую записку, что я нашел на столе в башне, — который тут замешан.

Я хмыкнул. Подумал, что хватка у Петрина точно имеется. Он сообразил забрать записку как доказательство.

— Уверяю вас, — приподнял подбородок молодой прокуратор, — мы раскопаем правду.

— Я не сомневаюсь, — вмешался Сикорский, — но, боюсь, нам пора заканчивать, — он посмотрел время на золотых карманных часах, — через два часа мы выпускаем Машеньку.

Насколько я понял, Машенькой называли самку грифона. Мне показалось это имя не милым, а каким-то издевательским.

— В любом случае, — взяла слово Нордическая Дама, — цель достигнута. Многоуважаемый Игнат Орловский выполнил свое обещание. Он нашел Олега Петрина, и дуэль состоится сегодня.

Мы с Петриным переглянулись.

— Условия чаши соблюдены, и фестиваль может продолжаться. А вас, дорогой Игнат, — мило улыбнулась Дама, — ждем вознаграждение. Я и мои коллеги, — она оглянулась на остальных глав домов, — собрали для вас приятную сумму в пятьсот тысяч рублей. Прошу, передайте моему слуге, — она указала на скромного юношу, стоящего у входа в шатер, — свои платежные реквизиты. Деньги поступят немедленно.

— Благодарю, госпожа, — сдержанно поклонился я.

— Я в вас не сомневалась, — Нордическая Дама очень странно стрельнула в меня глазками. Я сделал вид, что не заметил.

Единственным необычным событием сегодняшнего дня стало то, что Машеньку не выпустили. Ближе к обеду совершенно внезапно пошел дождь. С самого утра было ясно, а тучи, набежали почти сразу после нашего собрания. Почему их не разогнали магией, мне было не известно.

Над ареной натянули тент. Снаружи, один за одним, прокатились раскаты грома, блеснула молния. Тем не менее, на арене был аншлаг.

Людей набилось еще больше, чем в день моего первого поединка. С семи вечера шли дуэли. Теперь же было десять. И пришло наше с прокуратором Петриным время.

Сейчас я стоял на арене и слушал, как гул дождя сливается с гулом толпы. Передо мной, на том конце обновленного поля (без следов прошлых поединков), стоял Петрин.

Он выглядел ослабшим. Несмотря на то, что перед главами домов он пытался держаться молодцом, теперь, какжется, утомление и раны брали верх. Одетый, как и я в темные брюки, белую рубаху и антимагический жилет, он держал в низко опущенной руке свой проводник.

Я извлек свой. Еще до дуэли некоторое время я учился осваивать новый прозрачный ореол. Если войти в медитацию, он выглядел как еще одно, более широкое кольцо вокруг черного. И магия Черной Споры перетекала из черного ореола в прозрачный. Тогда я мог пользоваться заклинаниями, как обычно. Если же перелить спору обратно, включался этот чудовищный режим.

Я решил, что буду использовать его только в крайних случаях. И никогда в публичных дуэлях, таких как эта. Слишком опасно было показывать всем такую магию.

— Будем биться? — крикнул Прокуратор через поле, когда натянули антимагический барьер.

— Поединок должен состояться, — ухмыльнулся я, — а мы должны выявить победителя.

— Что ж, — это будет тяжеловато, — в моем сегодняшнем положении. Но я все равно не отступлю.

Я знал, что Петрин в такой форме просто ничего не сможет мне противопоставить. Тем не менее, дуэль должна состояться.

— Что ж, — ухмыльнулся я, — я тоже.

— Дуэлянты готовы? — раздался усиленный голос судьи, — если да тогда начнем. Дуэлянты…

— Стойте! — крикнул я и подозвал дуэлянта.

— Да, господин, — приблизился ко мне парнишка лет двадцати в дурацком белом паркие… предки, когда ж их уже отменят…

— Согласно статье две тысячи триста сорок восемь, — начал я, — части второй Дуэльного Кодекса, исковая сторона имеет право один раз поменять оружие. Чаша назначила меня истцом.

— Хотите сменить? — посмотрел на меня паренек.

— Верно, — ухмыльнулся я, — хочу.

— Понял, — он серьезно кивнул, — будьте добры сказать, на какое же?

Я махнул секунданту пальцами, ближе, мол. Парень приблизился, и я вполголоса проговорил ему чего хочу. Он нахмурился. Недоуменно посмотрел на меня.

— Это… — неуверенно начал он, — довольно нетипичная просьба.

— Я знаю, — улыбнулся я.

— Мне нужно посоветоваться с судьей на этот счет.

— Извольте, — пожал я плечами.

Секундант направился к остальным своим коллегам. Перекинулся с ними парой слов, а потом удалился с арены. Я видел, как он поднимается на трибуны и быстром шагом двигается к судейскому навесу.

Остальные секунданты смотрели на меня. Кто-то весело ухмылялся, другие выглядели недоумевающими.

— Что ты там задумал, Орловский?! Почему не начинаем?! — крикнул мне Петрин с той стороны поля.

— Я не знаю, — пожал я плечами, — секундант побежал посоветоваться с судьей. Видишь же?

Петрин промолчал. Трибуны тем временем тоже шумели. Все ждали, что же будет дальше. Слышались, однако, в этом шуме и недовольные нотки.

Спустя минуты три секундант, наконец, вернулся. Он снова перекинулся парой слов с другим своим коллегой. Тот побежал к Петрину, а другой ко мне.

— Судья считает, — хохотнул он, — что это приемлемо. Во всяком случае в Кодексе нет прямого запрета на проведение такого рода дуэли.

— Я знаю, — хмыкнул я, наблюдая, как на той стороне арены Петрин чуть ли не покатывается со смеху, послушав слова секунданта.

Позже судья объявил о том, каким образом будет разрешаться спор, и трибуны заволновались. Со всех стороны раздался хохот и недоуменные выкрики.

— Дуэлянты! К барьеру! — крикнул судья голосом, усиленным магией.

Я решительно зашагал к Петрину. Тот, прихрамывая, направился ко мне. Когда мы сошлись в центре поля, я проговорил:

— Начнем.

Он кивнул.

— Камень, ножницы, бумага, — синхронно заговорили мы, качая кулаками, — раз, два, три!

— Сука! — хотел же ножницы! — крикнул Петрин, увидев мою бумагу против своего камня, — давай до трех раз?!

— А давай!

— Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! — Ха! — накрыл он бумагой мой камень.

Трибуны просто бесновались. Казалось, народ разделился на группы. Большая часть шокировано покатилась со смеху. Таким образом, никто дуэли ещё не проводил. В общем гуле слышались и недоумевающие возгласы и даже гневное несогласие.

— Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! — два камня, — раз, два, три!

— Ха! Вот черт, — улыбнулся Петрин, — согласен, уделал ты меня, — поднял руки.

— Ножницы режут бумагу, — с улыбкой, пожал я плечами.

— Спасибо, — проговорил Олег, — в моем положении дуэль это последнее, чем стоит заниматься. Но ты помог мне избежать нежелательного боя и в то же время сохранить лицо. Ведь дуэль состоялась.

— На это и был расчет, Олег, — серьезно сказал я, — ты теперь знаешь об Ордене Новой Маны. А это значит, что мы с тобой еще поработаем.

Той же ночью.

Поместье Виктора Орловского.

— Вы уверены, господин, — сглотнул старый дворецкий, глядя на своего хозяина.

— Уверен, — проговорил Виктор Орловский, — я отправил вон всю прислугу. Тебе тоже не позволю тут оставаться. Они заявятся ночью, чтобы вырезать всех. И я встречу их один.

— Вы ведь погибните! — Воскликнул старик.

— Если умру, — Виктор посмотрел на свою перебинтованную руку, с которой таким варварским способом свел тату роялистов, — то так тому и быть. Главное, что Лариса и дети в безопасности у ее отца. Это не их проблемы, не их выбор и не их война.

— Но они могут остаться без главы рода, — жалобно посмотрел на него Дворецкий, — вам тоже нужно спасаться.

— Я не могу, — отрицательно мотнул головой Виктор, — я поклялся брату защитить его детей. И нарушил клятву. Это бесчестие.

— А в смерти есть честь? — не отступал дворецкий.

— Нет, — согласился Виктор, — честь есть в том, чтобы попытаться спасти близких. И я попытаюсь. Так что иди, Федор. Ты не умрешь сегодня ночью.

Когда дворецкий ушел из Викторова поместья, Орловский закрыл за ним дверь. Он последовательно прошелся по всем этажам своего четырехэтажного дома и выключил везде свет. Сам же, заперся в своем кабинете.

Он сел за стол, взглянул в окно. Там темнело ночное небо. Орловский налил себе коньяк и пригубил, извлек оба проводника: магический и защитный из ножен и положил себе на колени.

Виктор ждал. Утром к нему прилетел почтовый ворон с тайным посланием. Записка была от самого Сновидца. В ней было указано, что Сновидец придет к нему на разговор. Придет сам. И если Виктор попытается сбежать, то весь его род погибнет. Если же он будет покорен братству Роялистов, то умрет лишь он один.

Виктор не собирался умирать. По крайней мере, так просто. Последние несколько дней Орловский постоянно замечал за собой слежку. Он признался во всем супруге, это вылилось в скандал, однако жена вся же остыла. Решилась забрать дочек и уехать к отцу на время. На какое? А черт его знает. Не понятно, сколько продлится конфликт.

Орловский же больше не мог лгать себе. Он твердо решил, что если выживет сегодня ночью, то сделает все, чтобы сдержать клятву перед Сергеем, своим погибшим братом. Виктор будет драться до последнего.

Внезапно, окно, в которое он смотрелся полминуты назад, взорвалось. Всюду брызнули осколки. Куски рамы, словно шрапнель ударили в рабочий стол и станы. Виктор от неожиданности повалился на пол.

Внутрь ворвался маг. Одетый в черный дворянский плащ с капюшоном, он оказался справа, навел проводник на лежащего на полу Виктора. Даже несмотря на темноту, Виктор видел врага при помощи магии всевидящего ока.

— Сердце Вон! — крикнул маг боевое заклинание.

Полупрозрачный сгусток магии сорвался с острия его проводника и помчался к Виктору. Орловский успел отразить его защитным ножом, указал на роялиста своим.

— Рупитс! — магическая пуля красной каплей полетела в мага и прошила его навылет. Врезалась в стену позади. Маг вскинул руки, выронил проводник. Спустя секунду завалился на спину.

— Так просто не возьмете, — Виктор стер с лица кровь от пореза стеклом и встал, выглянул в дыру, которая осталась от окна.

Внизу были люди. Еще несколько магов в черных плащах приближались к запасному входу. Среди них был даже погонщик карнозавров. Высокий маг, облаченный в кожаную антимагическую броню, вел на цепях двух чудовищ.

— Подготовились, — прошипел себе под нос Виктор, — но где же Сновидец?

Неужто он сам явился в Екатеринодар из Питера, чтобы покарать Виктора? На самом деле, в это можно было поверить. Ведь Виктор — первый лет за десять, кто предал братство. Вопрос только один — когда Сновидец появится.

Внизу раздался взрыв. На мгновение Виктору захотелось упорхнуть прочь. Принять облик ворона и сбежать. Он быстро отбросил эти мысли, вспомнив, что тем самым точно обречет на смерть всех своих близких.

Тогда он вышел из кабинета и побежал по длинной галерее к лестнице. Как только оказался у ступеней, в него тут же прилетело. Шаровая молния промчалась почти у лица мага. Он едва успел спрятаться за угол. В стену с треском ударили новые сферы молний, магические пули и острые ледяные шипы.

— Сука, — закрываясь от кусков штукатурки, Виктор завалился назад, — жмут!

Внезапно, позади кто-то зашипел. Виктор обернулся. Карнозавр деловито вышел из его кабинета. Должно быть, тварь забралась в окно по крыше второго этажа.

Обнажив железные зубы, зверь пригнулся и растопырил передние когтистые пальцы. Он поднял задницу готовясь напасть.

— Корпус Атомика! — указан на него Виктор проводником.

Полупрозрачная капля магии ударила в ящера как раз тогда, когда он кинулся. Существо даже не взвизгнуло, а просто обратилось в пыль.

Впереди, к Виктору взбежали по лестнице еще два мага. Их он поразил теми же заклинаниями.

Бой длился минут десять. На протяжении этого времени Орловский расправился с тремя магами, оставшимся карнозавром, а последним достал погонщика.

Но сражение не далось ему просто. Весь первый этаж превратился в разрушенное поле боя. Сам же Виктор был трижды ранен.

Орловский, тяжело уселся на часть кожаного дивана, которая еще уцелела. Удобнее уложил раненую ногу и принялся рвать рубаху, чтобы перебинтовать плечо и бедро. Разорванная кожа на голове болела, а кровь залила лицо.

— Это и все? — шипел он себе под нос, — ну и где же ты? Я еще жив…

Он вздрогнул, когда услышал в широкой прихожей мерные и на удивление громкие шаги.

Виктор с трудом затянул повязку на руке и перевалился за диван через спинку. Извлек проводник. Шаги стали громче.

— А ты отличный боец, Орловский. Уложил всю группу, которую я послал, чтобы они предупредили о моем визите, — зазвучал глубокий мужской голос.

— Кажется, — тяжело дыша проговорил Орловский, — они не так тебя поняли. Потому что вместо разговоров, тут же напали.

— Согласен. Произошло легкое недопонимание, — усмехнулся мужчина.

Некоторое время Орловский собирался с силами, потом выскочил из-за дивана.

— Корпус Атомика! — указал он на высокого человека в черном.

Капля магии со свистом помчалась к нему. Человек спокойно поднял руку и… поймал магию, стал подбрасывать ее, как мячик для тенниса.

Виктор застыл в изумлении. Он никогда раньше не видел Сновидца. Не видел человека, который был главой их братства.

Сновидец — высокий и статный широкоплечий мужчина, носил мундир, напоминающий тот, в котором сражались имперские офицеры во времена ММв. Только был он без знаков различия и окрашен в черный цвет. Черный длинный плащ дворянина перехватывал на груди золотой шнур. Лицо Сновидца была скрыто золотой маской с витиеватым орнаментом.

Он игрался с магическим заклинанием, как ребенок, перебрасывал прозрачный мячик из руки в руку. Казалось, он наслаждается тем, с каким изумлением смотрит на него Виктор.

— Что? — весело проговорил Сновидец, — не видел такого уровня взаимодействия с маной? И это лишь малая часть того, что может дать проект Геката.

— Что? — округлил глаза Виктор, — проект Геката?

— Знал бы ты, сколько жизней молодых невинных девушек стоила мне эта, — он завертел мячик магии на пальце, — чудесная способность.

— Цель роялистов — изумленно проговорил Виктор, — ликвидировать все последствия проекта, а не пользоваться его результатами!

— Хм, — Сновидец отбросил мячик-заклинание, и оно тут же растворилось в воздухе.

— Мой бедный Виктор, — как-то добродушно проговорил Сновидец, — как много ты не знаешь.

— Я знаю одно, — Виктор с трудом встал из-за дивана, не опуская проводника, — что так легко не сдамся! Я заберу у тебя кровушки перед смертью!

Он не увидел, как Сновидец приблизился. Он словно тень, в мгновение ока оказался рядом с Виктором, выбив проводник из руки и схватив Орловского за горло. Виктор хотел было начать сопротивляться, но понял, что не может. Тело будто стало каменным.

— Когда я говорю, — зашипел Сновидец — ты плохо слушаешь меня, Виктор. А я говорю, — он снял маску, — что ты многого не знаешь.

Той же ночью.

Дуэльный фестиваль

С Хлодвигом я толком и не смог поговорить. Старик лишь поздравил меня с удачным завершением миссии, сказал, что встретиться со мной позже, ведь работы с бухгалтерией непочатый край, но парой реплик мы все же перекинулись.

— Твоя шутка с камнем, ножницами, бумагой, — проговорил он весело, — разорвала публику! Все были в восторге!

— Это был лучший из выходов, — улыбнулся я, — ненавижу драться с противниками, которые совсем никак не сопротивляются. А Олег в тот момент мало что мог сделать.

— Благородно, — кивнул Хлодвиг, — а как книга? Ее ты открыл?

— Не успел, — серьезно сказал я, — займусь этим в шатре. Спасибо, что позаботился о моей семье.

— Всегда пожалуйста. Как я и обещал, — продолжил Хлодвиг, — я поговорю с главным прокуратором о присвоении тебе титула. Он, как никто другой сможет повлиять на министерство по делам дворянства, чтобы восстановить дом Орловских в статус титульного.

— Это будет славно, — кивнул я.

Наша короткая беседа окончилась тем, что мне на счет упали еще двести пятьдесят тысяч за дуэль с Михаилом Сикорским.

Забрав Вику, Тому и Стаса из бухгалтерии Пушкина я направился в наш Шатер. За Еленой к тому времени уже пришел Олег Петрин.

Все же, я решил, что Олег и Елена мне не враги. Орден Новой Маны использовал их в своих целях, Олега эти ублюдки хотели прикончить. Не скажу, что я мог доверять им на все сто процентов, но все же перестал считать их опасными для себя.

— Вот это да! — щебетал всю дорогу домой Стас, — такого я еще не видел! Вы такие смешные были, когда играли в камень, ножницы, бумага! Отпад!

— Я бы хотела, — поежилась Вика от еще накрапывающего редкого дождика, — чтобы Игнат участвовал только в таких дуэлях.

— Ой! — Тома сделала вид, что поскользнулась на грязи (уж я-то понял) и ее бросило ко мне. Конечно, я придержал девушку от падения. Тома прижалась ко мне сначала бедрами, потом и грудью.

— Прости, Игнат, — взглянула она на меня из-под полуприкрытых век, — я такая неловкая!

— Все в порядке, — несколько иронично проговорил я.

— И я рада, что все обошлось. Я так… беспокоилась…

— Кхм-кхм… — Вика сделала вид, что прочистила горло.

Я посмотрел на них со Стасом. Мальчик смотрел непонимающе. Вика с ироничным укором.

— В общем, — Тома смущенно отстранилась от меня и выпрямилась, поправила свое красивое белое в красных цветах платье, которое сидело прекрасно на ее изящной фигуре, — мне жаль, что ты так редко отдыхаешь, Игнат.

— Будет еще время, — улыбнулся я, — а сейчас есть дела.

В Шатер мы вернулись около двенадцати. Вика и Стас сообщили, что отправляются спать. Они устали, потому что весь день слонялись по дуэльному городку и участвовали в различных увеселениях.

— У меня нет сил уже бегать за Стасом, — тяжело уселась на свою койку Вика, — везде лезет!

— Но тут столько всего интересного! — выглянул Стас из своей комнатки.

— А я больше устала от охраны, что таскалась за нами весь день, — Тома села на стульчик в главном помещении, закинула ногу на ногу и принялась жевать яблоко, — господин Хлодвиг нас без нее не выпускал на улицу. Я, конечно, понимаю, было опасно, все дела. Но охрана действует мне на нервы.

А Хлодвиг молодец. Постарался защитить моих, как мог. Думаю, я могу доверится старику полностью.

— Ты спать? — спросила Тома, когда Вика и Стас закрыли свои перегородки.

— Есть у меня еще одно дело.

— Какое? — Тома заглянула ко мне

Я же сидел на койке. Рядом, на прикроватной тумбе лежала черная книга. В руках я держал пробирку с иглой. Кровь на ней уже высохла и почернела.

Жаль, что не было возможности попробовать открыть ее раньше. Что ж. Попробую сейчас. Надеюсь, сработает.

— Это та странная книжка?

— Да. И я попробую ее открыть.

— А что с ней? — Тома посмотрела с интересом, — эта мерзкая слизь исчезла.

— Угу. Думаю, — я вытрусил иглу из пробирки на ладонь, — теперь она безопасна.

— Можно? — Тамара вопросительно приподняла бровь.

— Только осторожно, — улыбнулся я.

Девушка приблизилась и опустилась к книге. При этом я видел, как Тома передо мной рисуется и делает все движения так, чтобы они выглядели соблазнительно. Было видно, что хитрая девчонка хочет запрыгнуть ко мне в постель.

Тома же опасливо протянула ручку и тронула черную обложку. Она сморщилась, ожидая боль, но ничего не произошло.

— И правда. Не жжется.

Черная спора покинула книгу. Странная это была магия. Какая-то универсальная. Интересно, как Роялисты умудрились создать такое необычное заклинание?

— По-прежнему не открывается? — Тома попробовала открыть книгу и не смогла.

— Надеюсь, — я показал ей иглу, — сейчас отроится.

— А что это?

— На игле моя кровь. Она высохла, но, возможно, сработает. Если нет, — я решительно посмотрел на Тому, — найдем другой способ открыть. Но узнаю секреты этого дневника.

Тома не ответила, кивнув, она вернула мне книгу, а сама села рядом. При этом устроилась очень близко. Прямо прижалась ко мне.

— Ладно, — я положил книгу на колени, — проверим, откроется ли.

Взглянув на иглу зажатую в пальцах, я поместил ее на обложку черной книги.

Ничего не произошло. Мы с Томой так и сидели в почти полной тишине. За тонкими матерчатыми стенами Шатра слышно было, как волнуется арена.

Никакого магического эффекта открытия книги не случилось. Я внимательно смотрел на черную обложку.

— Я ожидала, что будет какой-нибудь блеск или магический огонь, — полушепотом проговорила Тома и посмотрела на меня.

Я не ответил. Аккуратно убрал иглу и тронул обложку. Она сдвинулась, и я открыл первую страницу книги.

— Сработало! — воскликнула Тома, но вспомнив про Вику со Стасом, сконфузилась и изобразила, что бьет себя по губкам.

— Да, — нахмурился я.

— А что ты ожидаешь увидеть там, внутри? Что там может быть? — с интересом посмотрела на меня Тамара.

— Ответы, — поднял я на нее глаза.

Потом же перелистнул страницу. Когда книга была зачарована спорой, все ее страницы имели черный цвет. Теперь же они окрасились в желтоватый бумажный оттенок.

— Пустая, — озадаченно проговорила Тома.

И правда, следующая страница оказалась чистой. Я перевернул еще. Другая тоже. Так, я начал листать книгу, все сильнее убеждаясь, что внутри нет ни строчки текста.

— Это новая тетрадь, — Тома непонимающе похлопала глазками.

— Нет. Это не может быть так. Тут явно все непросто.

— Возможно, — она задумалась, — может быть какой-то дополнительный уровень защиты.

Бегло пролистав всю тетрадь, я положил ее на колени.

— Так, — тронул подбородок, — а что если попробовать…

Я взял иглу со своей кровью и положил в открытый дневник. Ничего снова не произошло. Полминуты мы подождали, не проявится ли текст.

— Нет, — покачал я головой, — что-то не то.

Тогда задумался снова, а потом зажал иглу в руке.

— Что ты задумал? — недоуменно посмотрела на меня Тома.

Я не ответил. Вместо этого уколол свой палец магической иглой и прижал его к странице.

— Так это и так твоя кровь, — Тома поджала губки, — какая разница… — внезапно девушка округлила глаза.

Кровавый отпечаток пальца без остатка впитался в книжную страницу, исчезнув полностью.

— Это, — я показал иглу, — кровь, взятая силой. А это, — показал проколотый палец, — добровольно.

— И что должно произойти теперь?

Ответом была яркая вспышка света, который загорелись страницы.

Я распахнул глаза и понял, что оказался в полутьме. Деревянное помещение: низкий потолок, толстые балки, стены из неаккуратно подогнанных досок.

Первое, что пришло на ум — охотничья хижина.

Тут был широкий стол, на стенках висели веревки, пучки сухой травы и шкуры животных. Пол — земля и солома. Деревянный лежак в дальнем углу. Пустое окно сбоку. Здесь гулял зябкий сквозняк и пахло дождем, который шумел в ночи за окном.

— Книга тоже портал? — недоуменно произнес я, а потом дверь, что оказалась за спиной со скрипом, резко открылась.

Самое удивительное, что открылась она сквозь меня, как сквозь призрак. Также, сквозь меня в сторожку вошел мужчина в дорожной одежде и мокром черном плаще. Он совершенно не замечал меня. Я даже притопнул, чтобы убедиться, что он никак не отреагирует. Мужчина не заметил и этого.

Когда незнакомец откинул капюшон, я нахмурился. Это был князь Малиновский. Тот самый, что всучил мне сосуд черной споры. Только это был моложе. Лицо не такое морщинистое и бледное. На лбу нет старческих пятен, а серебристые от седины волосы еще полностью укрывают череп.

Малиновский беспокойно принялся ходить по сторожке и выглядывать в окно. Он нервничал и ждал кого-то. Очень скоро я понял, кого именно.

Дверь грюкнула снова, и внутрь зашел еще один человек. В руках он держал что-то завернутое в шерстяной плед.

— Ты отобрал ее! — Бросился к мужчине Малинин.

Откинув уголок пледа, он всмотрелся в оказавшееся там белокожее лицо. Лицо Кати.

Увидев это, я поджал губы. Это что? Прошлое? Кажется… кажется, это воспоминания запечатанные в книгу, при помощи какой-то магии. Но чьи?

— Замятины решили, — прозвучал низкий голос второго мужчины, что принес Катю. Его лицо было скрыто капюшоном плаща, — что инсценировать собственную смерть достаточно умно, чтобы спасти сына и уберечь последнюю из них.

— Инсценировать смерть, — холодно произнес я.

— Ты убил их? — спросил Малиновский.

— Да. Но нам это стоило десятерых. Замятины, даже женщина, бились как звери, защищая девушку.

— Ну, — помолчав ответил Малиновский, — главное, что с ними покончено. Все представители Ордена, о которых мы знаем, мертвы. И это отличная новость. Я сообщу ее Сновидцу.

Проклятье… Инсценировали смерть? Мои родители сделали это, чтобы защитить меня? Но отчего? И как? Я ведь хорошо помню тот день. Мы попали в одну автомобильную аварию. Вчетвером: я, Катя, отец и мать, катались на отцовском спорткаре за городом. Попали в аварию. Катю я вытащил своими руками, и она осталась жива. А вот родители…

Черт… я сам видел их мертвые тела! Черт. От всего этого мерзко на душе…

Мужчина в капюшоне не ответил. Он лишь прошел к столу и положил на него Екатерину. Потом мужик снял капюшон и посмотрел на Малиновского. Это был Сергей Орловский, отец Игната. Отец моего нового тела. Проклятье… Выходит, он убийца моих настоящих родителей.

Лицо было точно таким, каким я видел его на фотографии в книге, рассказывающей об истории рода Орловский: волевой подбородок, широкие скулы и челюсть. Тяжелый взгляд небольших голубых глаз, серые коротко стриженные волосы.

— Осталась еще она, — кивнул Сергей Орловский на Катю.

— Сновидец сказал, если она еще не готова, — серьезно начал Малиновский, — то убить девушку.

Услышав это, я сжал зубы так, что они скрипнули. Стиснул кулаки против собственной воли. Я понимал, что сейчас будет, и некоторое время боролся с желанием отвернуться и закрыть глаза. Не смотреть на ее смерть. Спустя мгновение я отбросил эти мысли. Решил, что выдержу. И отомщу.

Сергей Орловский извлек свой проводник, и он зажегся заклинанием Феррум. Оба мужика приблизились к Кате и раскутали ее по грудь. Уставились на ее красивое молодое тело, и мне стало мерзко в двойне.

Если бы я не знал, что не существую для них, то немедленно бы накинулся с кулаками. Они так и чесались.

Приблизившись, я взглянул на еще живую Катю, которая лежала без сознания. Она совсем не изменилась. В нигде она была такой же красивой как и сейчас, здесь. Я пожалел, что не могу убить этих двоих и вытащить невесту отсюда… Проклятье… Кажется, сейчас это единственное, чего я хочу…

Орловский некоторое время смотрел на тонкую шею Кати, потом отвел глаза.

— Я не могу. Убей ее ты.

Малиновский нахмурился.

— Сергей, Сновидец хотел, чтобы ты сделал это. Ты помнишь, что и так на испытательном сроке за свои проступки.

— Она совсем еще дитя, — отмахнулся Сергей, — не старше моей дочери, Вики. Я не могу ее убить.

— Хорошо, — вздохнул Малиновский, но Сновидец узнает об этом.

— И пусть, — Орловский посмотрел на него неприязненно, — я и так знаю, что ты доносишь ему все.

— Ничего личного, — холодно ответил Малиновский и извлек свой проводник, — это лишь моя работа.

Я не отводил глаз, когда Малиновский призвал призрачный клинок и с каменным лицом полоснул по горлу Кати. Когда это произошло, я только сильнее стиснул зубы. А потом удивился, потому что на коже девушки не осталось и следа.

— Проклятье, — прошипел Малиновский и добавил матом, — она уже прошла все процедуры! Она готова! Ее не убить!

Орловский молчал.

— Ладно, — Малиновский спрятал свой клинок, — Сновидец сказал, что делать в этом случае. Возьмем ее на юг, в Екатеринодар. Избавимся от Гекаты иначе. Граф Синицын поможет ее запечатать.

— Это не убьет ее полностью, — посмотрел на него Сергей.

— Зато выбросит из реального мира.

— Ее можно будет вернуть, — возразил он снова.

— Можно, — он кивнул, — но кто сказал, что мы позволим? Шесть Слов, Ритуал Соединения и Слияние. Все это — три ключа, которыми сможем воспользоваться только мы, чтобы высвободить ее силу.

Внезапно в шум дождя за окном добавились новые звуки. Было слышно, как снаружи подъехала какая-то машина.

— О, — выглянул в окно Малиновский, — они прибыли. Я встречу.

Седовласый маг торопливо вышел из сторожки.

Я же не отрывал взгляда от живого лица Кати. Попытался потрогать ее белые волосы, но пальцы, как призрачные, прошли насквозь.

— Ты не мой сын, — прозвучал вдруг голос Сергея.

Я поднял на него глаза и рефлекторно потянулся к поясу, за проводником. Его там не оказалось. Сергей обратил свой тяжелый и хмурый взгляд на меня.

— Если бы ты даже захотел причинить вред мне, то не смог бы, — проговорил он, — это лишь воспоминание. Все здесь мертво. Он посмотрел на Катю, — даже она.

— Но ты меня видишь и можешь разговаривать сомной, — холодно проговорил я.

— Конечно. Это же мои воспоминания. Ты слышал наш разговор?

— Да, — ответил я.

— Значит, понял все правильно. Сновидец лжет. Геката не убита, а запечатана вне нашего мира. Он сделал это, чтобы оставить ее для себя. В тайне от всего братства. Это знают только единицы. И узнал я. А не должен был. И вот, роялисты свели меня со свету за это.

— Расскажи больше, — я посмотрел на Сергея исподлобья.

— Хочешь узнать? Подробности? Узнать все, что мне известно о секретах Ордена Новой Маны и проекте Геката? Хочешь узнать, как вернуть ее в наш мир, — он посмотрел на Катю, потом поднял взгляд на меня, — тогда вытащи меня из этого кошмарного сна. И ответ, как мне помочь, ты найдешь там, где была запечатана Геката. В замке графа Синицына.

Я не ответил, только внимательно смотрел на Сергея.

— С кем это ты разговариваешь? — вернулся Малиновский в сопровождении двух каких-то мужчин.

Сергей обернулся, я бросил взгляд на вновь пришедших. Тогда реальность вокруг вспыхнула белым светом. И все закончилось.

— Игнат! Игнат, очнись!

— С тобой все норм?

— Что случилось?

Когда я открыл глаза, то первым делом увидел над собой физиономии моего семейства. Вика, Стас и Тома обеспокоенно заглядывали мне в лицо.

— Нормально, — я поднялся с кровати, на которую откинулся, — никому не трогать книгу, — я указал на черный дневник, — от греха подальше.

— Почему?

— Позже объясню, — я окинул взглядом всех присутствующих, — выспитесь хорошенько. Утром мы уезжаем домой. Мне нужно обратно в Предлесье.

— Эх, — Стас махнул рукой, — ну вот опять! Ведь веселье только начинается! Завтра проходит дуэль Петерлина фон Красковица и Александра Лыкова-Лавриненко!

— Не бухти. Я попрошу Хлодвига достать для тебя видеозапись.

Грустные глаза мальчика немного просветлели, и он вышел из моей комнатки.

— Слава предкам, — просияла Вика, — я уже соскучилась по дому и Владику.

— Ты точно в порядке? — Тома внимательно посмотрела мне в глаза, — ты отключился быстро и лишь на пару минут. Но когда очнулся, изменился в лице, будто увидел что-то… тревожное…

— Обо всем завтра, Тома. А теперь, прошу, иди спать.

Следующим утром мы уехали из лагеря. Об этом я сообщил только Хлодвигу. Сказал, что открыл книгу его методом, и что она непроста и содержит в себе память Сергея Орловского. Но только лишь память? Хлодвиг обмолвился, что сейчас у него полно дел, но когда фестиваль кончится, он свяжется со мной, и мы обсудим все конкретнее. Возможно, он сможет как-то помочь.

В машине я рассказал о том, что видел в книге своей семье.

— Я… я хочу посмотреть, — неуверенно проговорила Вика, — хочу посмотреть на папу…

— И я, — пискнул Стас.

— Пока нельзя, — я отрицательно мотнул головой, не отрываясь от дороги (теперь я решил вести сам), — я не уверен, что книга безопасна. Потому, пока не разберусь, что к чему, никому нельзя ее трогать. Воспоминание внутри странно себя ведет.

— В каком смысле странно? — спросила Тома.

— Оно будто живое.

— Я точно хочу посмотреть. Я хочу поговорить с папой! У меня к нему…

— Извини, Вика, — перебил я ее, — пока нельзя. Точка.

В зеркале заднего вида я видел, как девушка печально опустила глаза. Но так будет лучше. Эта книга — сильный артефакт. Пока сложно сказать, безопасен ли он.

— Если ты мне против, — серьезно сказала Тома, — я бы хотела помочь тебе с книжкой. Думаю, мои знания будут нелишними.

Приехали мы к вечеру. Предлесье встретило нас своими каменными стенами. Машину я велел отогнать на ремонт. Жизнь пошла более-менее своим чередом. Вика вышла на работу, а Стас занимался своими делами. Много читал про магию.

Я же, по приезде, первым делом связался с Катей. Я пытался сделать это и раньше, но девушка не выходила на связь. Поговорить мы смогли только первой ночью, проведенной в Предлесье.

— Выходит, слов мало, — грустно сказала мне тогда Катя.

— Верно. И получается, мои родители сделали это с тобой. Или поспособствовали тому, что ты стала тем, кем стала, — холодно проговорил я.

Катя же молчала. Было видно, что она не знает, что ответить.

— Я… мне… мне казалось, что они любят меня.

— Мне тоже, — проговорил я с каменным лицом, — но, видимо, все тут не так просто. Они были членами Ордена Новой Маны. И инсценировали свою сметрь, чтобы защитить меня и тебя. Чтобы разобраться во всем, нужно понять, как извлечь все воспоминания из книги. Нужно разобраться, что это еще за ритуалы, о которых говорил Малиновский.

Целыми днями я пропадал в библиотеке. Несколько раз пересматривал воспоминание. Мы даже пытались посмотреть его совместно с Томой, ведь она помогала мне во всем разобраться. Однако, попасть в книгу она не смогла.

Вдвоем мы штудировали книжки, посвящённые магии крови, демонике и сновидчеству. Изо дня в день я видел, что Тома постоянно пытается сблизиться. Однако, работа для меня была важнее.

Так прошло несколько дней. Пока что мы не приблизились к разгадке. Ведь первым делом нужно было понять, с каким явлением мы вообще столкнулись. Что внутри книги? Воспоминания? А почему тогда оно говорило со мной как разумное? Почему просило освободить его?

Сколько бы я ни пробовал просматривать его заново, оно всегда было одним и тем же. Только теперь обрывалось на том моменте, где Малиновский покидал лачугу. Ничего нового узнать не получалось.

На часах было десять утра. Вика уже давно ушла на работу. Я же сидел на кухне и уплетал вафли с медом на завтрак. Запивал их кофе. Думал о книге.

— Ух ты! Получилось! Смотри-смотри! Летит!

— Ага! Я ж говорила, что получится!

Со двора, через открытое окно я услышал голоса Стаса и Томы. Оставив завтрак, выглянул посмотреть, чем это они там занимаются. И улыбнулся, когда увидел это.

Мальчик растопырил руки, как какой-то экстрасенс. Тома с интересом наблюдала за этим. Но самым забавным было том, что перед Стасом в воздухе висел камень весьма немаленьких размеров, где-то с апельсин.

— Эй, — крикнул я с улыбкой, — чем занимаетесь?!

— Глянь Игнат, — посмотрел на меня Стасик, — я как настоящий маг!

Он взмахнул руками, и камень взлетел немного выше.

— Артефактный браслет с бытовой магией внутри, — приосанилась Тома, — я сделала его для Стаса. Он хранит внутри немного магии и потому работает. Но надо перезаряжать.

— Все равно очень круто! Гораздо лучше, чем то артефактное кольцо! — весело крикнул Стас.

— Очень здорово. Молодцы. Тома.

— Да, Игнат?

— Будь в библиотеке в одиннадцать. Я подобрал список книг, которые нужно просмотреть.

— Поняла!

Вернувшись за стол, я принялся доедать вафли. Только взял чашку кофе, как телефон, лежащий на столе, завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.

— Да? Ответил я.

— Игнат Орловский? — прозвучал знакомый голос.

— Слушаю.

— Это Олег Петрин. Не отвлекаю?

— Я узнал тебя, Олег, — я отпил кофе, — могу говорить, в чем дело-то?

— Пожалуй, перейду сразу к делу. Знаю, что ты не любишь все эти любезности.

— Верно. Не люблю, — улыбнулся я, — но звучишь так, будто случилось что-то хреновое.

— Так и есть, — голос Олега был серьезным и даже звучал немного встревоженно, — у меня для тебя две новости.

— Плохая и плохая? — спросил я, припоминая, что сообщил мне Хлодвиг, как только я появился на фестивале.

— Нет. Хорошая и плохая. Но начну с плохой. Наше расследование, что мы затеяли после смерти Бояринова похерилось. Накрылось медным тазом. Пропало нах и посыпалось. Вместе со всем дуэльным фестивалем.

— Подробнее, — серьезно проговорил я.

Олег вздохнул на том конце провода, потом продолжил:

— Все произошло в день твоего выезда с фестиваля. Грифоница вырвалась из клетки и напала на фестивальный городок. Это случилось за несколько часов до того, как ее собирались торжественно отпустить на волю. Жертвами зверя стали по меньшей мере семь человек. Все знатные.

— Как это вышло?

— Следствие еще ведется, — продолжал Олег, — но под подозрением сейчас находится вахта из семи жандармов, что занимались охраной, их начальник, а также восемь сотрудников заповедника, которые ухаживали за зверем и должны были выпускать ее на волю. Все сейчас под стражей.

— Грифоницу, — поджал я губы, — надо полагать, убили.

— Да, — он вздохнул, — она, как с цепи сорвалась. Будто озверела просто. Маги не могли остановить ее. На зверюгу не работают чары. Поэтому она бесчинствовала, пока ее не пристрелила охрана из огнестрельного оружия.

— Кто среди жертв? — напрягся я, вспомнив о Хлодвиге Пушкине.

— А вот это уже самое интересное, — голос Олега стал ниже и звучал теперь еще серьезнее, — погибли двое случайных дворян: женщина и ребенок. Остальные пятеро — прокураторы, что прибыли на мероприятие вести расследование того, что с нами произошло. Они даже не успели допросить ни меня ни Лену.

— Ясно, — я кивнул, — для меня тут все очевидно. Это попытка замять расследование. Помешать ему. И она оказалась удачной.

— Я тоже так думаю, — согласился Олег, — но доказательств никаких нет. Следствие ведется уже несколько дней и все указывает на несчастный случай, халатность сотрудников заповедника и трагическую случайность.

Первым делом, я подумал о Сикорском. Ведь это был его зверь. Он хромал в последнюю нашу встречу, а тогда, в башне, человек в маске напоминал Князя. Такая же комплекция, похожий голос. Он спрыгнул с вершины башни и использовал какую-то магию, чтобы приземлиться. Но видимо, все равно сделал это неудачно. А теперь еще и трагедия с грифоном. Сикорский явно не хочет, чтобы все эту историю с нами и магом крови распутали. И даже готов был принести в жертву дуэльный фестиваль. Ведь всем теперь ясно, что после случившегося, это событие потеряет свой авторитет.

— Князь Сикорский распорядился притащить грифона на арену, — проговорил я, — его допрашивали?

— Да, — ответил Олег, — причем одним из первых. Конечно, все было секретно, и я не знаю подробностей. Однако, он свободно покинул здание следственного комитета, когда допрос кончился. Я думаю, что его считают непричастным. А что, — голос Олега зазвучал вкрадчивее, — ты думаешь, что тут замешан мой родственник?

— Это нетелефонный разговор, — мотнул я головой, — если хочешь обсудить, то лично. И уж прости, за прямоту, но я не доверяю твоему родственнику. И на то есть основания.

— Очень хотелось бы их услышать, — сказал Олег, — Я тоже, честно говоря, не очень доверяю. Теперь. В общем, наше расследование свернули. Главы четырех домов, как могут пытаются сдержать шумиху в СМИ. А фестиваль закончился досрочно, — Олег помолчал некоторое время, а потом продолжил, — и я сомневаюсь, что в следующем году он повторится.

— Я теперь тоже, — ответил я.

— Ну, — он вздохнул, — теперь перейдем к более приятным для тебя новостям. Я общался с главным прокуратором Фоминым. Он говорил о тебе в сословном Министерстве. Там считают твою заслугу в высшей степени достойной титула, ну, — голос зазвучал самодовольно, — я тоже замолвил за тебя словечко, дав отличную характеристику. Ну и некий Хлодвиг Пушкин, твой друг, тоже похлопотал за тебя. А он не последний бизнесмен в городе. В общем, готовься к тому, что тебе присвоят титул.

— Очень хорошо, — улыбнулся я.

Нет, ну конечно, было приятно вернуть себе дворянские регалии. Правда, признаться, в последнюю очередь я думал тешить этим свое самолюбие. В большей степени значение имела возможность поступить в академию осенью.

— Только не говорю Фомину, — хохотнул Олег, — что я рассказал тебе первым. Насколько я знаю, в ближайшее время он хочет пригласить тебя на ужин по этому поводу. Старик очень впечатлен твоей доблестью. Так что жди приглашения.

— На ужин только чтобы сообщить это? — удивился я, — как-то странно. Уверен, что дело не только в титуле. Что он хочет-то?

— Рассказать, что тебе присвоят титул, конечно. Ну, а может, — загадочно продолжил Петрин, — он хочет сказать и еще что-то. Так что жди.

— Ненавижу светские рауты и встречи, — вздохнул я, — и работы у меня куча.

— Ты не можешь отказать дому Фоминых. Это будет неуважительно.

— Согласен, — кивнул я, — не могу. Так что приму приглашение, когда таковое поступит.

— И да, — понизил он голос, — нам нужно встретиться. Но я еще не знаю когда. Подождем, пока шумиха вокруг фестиваля поутихнет. У меня есть мысли, которыми я хотел бы поделиться лично, Игнат.

— Сообщи как сможешь, — пожал я плечами, — а там и я постараюсь найти время.

На следующий день мне на смарт пришло уведомление, о том, что некий список имущества, включая помещение на цокольном этаже здания, расположенного по указанному адресу, перешло в мою собственность. Перерегистрация прошла только что.

Сначала я не понял, о чем речь, потому что сообщение застало меня за работой над черной книгой.

— Что там у тебя? — Тома оторвалась от древнего свитка, который изучала все утро, — что-то случилось?

— А, — вспомнил я, — кажется, — улыбнувшись посмотрел на Тому, — я получил свой выигрыш в дуэли с Сикорским младшим.

По правде сказать, я был так увлечен работой с книгой, что совсем забыл о той серверной, что Михаил Сикорский проиграл мне. А между тем это, должно быть, лакомый кусок, раз уж он не хотел с ним расставаться.

— Какая-то серверная? — Тома заинтересованно заглянула мне в телефон.

— Угу, — кивнул я, — поеду, пожалуй, посмотрю. Взгляну хоть на свой новый бизнес.

— О! — девушка просветлела, — а можно с тобой?

— Я быстро, — я отрицательно мотнул головой, — оставайся в библиотеке и продолжай работать над тем, что я поручил тебе.

— Но мы давно никуда не выбирались! — она захлопала большими глазами.

О предки… Тома-тома… Она говорит так, будто мы с ней пара. Хотя я всегда держу дистанцию и соблюдаю личные границы. Девочка же, вечно стремиться их нарушить.

— Сосредоточься на работе, — я поднялся со своего места из-за большого стола.

Тома же работала, лежа на широкой кушетке. В основном она перебирала свитки и время от времени потягивала апельсиновый сок, из стаканчика на лакированном журнальном столике.

— То что ты делаешь, — я направился к выходу, — очень важно сейчас.

— Да-да, — Тома грустно потупила взгляд, — я помню, свитки по снологии, все дела. Их нужно просмотреть как можно больше.

— Я куплю тебе мороженое, — улыбнулся я.

— Клубничное, — девушка поджала губки.

Насколько я знал, серверная которая перешла мне в собственность после дуэли приносила прибыль в основном за счет сдачи в аренду этих самых серверных мощностей.

Неплохой такой пассивный доход. Она представляла из себя цокольный этаж полный оборудования и двух или трех сотрудников из простолюдинов, которые работали посменно и обслуживали технику.

Серверная располагалась в одном из небольших офисных зданий, что стояли вблизи городского центра.

На чистом синем небе горело жаркое солнце. Время подходило к двум часам дня, и светило уже забралось достаточно высоко. Было жарко, и очень не хватало свежего летнего ветерка. В городе же, где всюду раскаленный камень, температура ощущалась еще более высокой.

Я подъехал к зданию офиса, который высился между каким-то местным банком и маленьким трехэтажным торговым центром.

Проблемы начались почти сразу же, потому что подъезжая, я увидел большую грузовую газель, в которую неизвестные грузили аппаратуру, подозрительно напоминающая компьютерное оборудование.

При этом я знал, что в этом офисном здании не было никого, кто бы занимался бизнесом, хоть как-то связанным с компьютерной техникой.

Подъехав к машине так близко, что перегородил рабочим подход к открытому кузову, я вышел.

— Извините, господин, — проговорил один из грузчиков, — вы не могли бы отъехать, у нас тут, как видите, — он указал на своих коллег, которые вытягивали из здания стеллажи, мебель и технику, — работа!

По недовольному лицу работяги было видно, что он очень хотел бы мне нагрубить, но дорогая машина (хоть и не в лучшем состоянии сейчас, после частичного ремонта), а также проводник на поясе, тут же охладили его спесь.

— Нет. Не мог бы.

— Это почему же? — выпучил глаза рабочий.

— Руки прочь от моего имущества, — холодно сказал я.

Работяга же открыл еще и рот. Его товарищи стали растерянно переглядываться.

— Как это ваше? Его Высочество княжич Сикорский, — сглотнул рабочий, — это он заказчик работ. Мы не думали…

— Старший где? — строго спросил я.

Грузчик пожамкал пересохшими губами, потом ответил:

— Внутри он, и человек Его Высочества. Следят за демонтажом серверной.

— Отлично. Я переговорю с ними, а вы разгружайте машину.

Теперь глаза округлились у всех грузчиков. А тот, с которым я разговаривал даже растерялся.

— Как это, разгружать-то? У нас же другая работа.

— Разгружай-разгружай, — ухмыльнулся я, — Его Высочество за все платит.

— Ну… ну ладно, — глаза грузчика испуганно забегали, — просто, — он несмело посмотрел на меня, — как бы нам ни попало за это.

— Да что ты съежился-то? — кивнул я ему, — расправь плечи. Я понимаю, что вы лишь исполнители и не трону вас. Разгружайте и ничего не бойтесь. А я пока что переговорю с вашим начальством.

Работники переглянулись еще раз, и несмело, но все же принялись освобождать кузов. Я же пошел внутрь. Войдя в широкий холл быстро нашел лестницу вниз, на цокольный этаж, а там и помещение серверной. Дверь была раскрыта, а внутри что-то буйно обсуждалось.

— Вы все обесточили! — кричал худощавый парень в мешковатых брюках и такой же просторной футболке, — каждая минута, пока серверная не работает, мы теряем деньги!

— А вместе с тем, — вмешалась низкорослая и пухленькая девочка в джинсах и клетчатой рубашке на черный топ, — мы теряем нашу зарплату!

— Если будешь возникать, — ответил ей высокий молодой дворянин, одетый в темные брюки и белую рубашку с подкатанными рукавами, — вылетишь отсюда, как пробка из бутылки! Твоего приятеля-дрыща это тоже касается!

— Но господин Сикорский теряет деньги! — не отступала девушка.

— Господин Сикорский в курсе.

— Возвращайте все на места, — вошел я, а за мной группа из трех грузчиков. Те протиснулись вперед и стали расставлять аппаратуру туда, где была.

Худощавый парень и девушка удивленно округлили глаза. Молодой дворянин и простолюдин, видимо, прораб: усатый мужик в клетчатой рубашке и кепке, изумленно смотрели на происходящее.

— Какого хера? — изумился дворянин, — че за черт?!

Он приблизился к одному из грузчиков, и схватил за руку.

— Ты отупе… — не успел он закончить.

— Руки, — наставил я на него свой проводник.

— Что? Да кто ты такой? — высокомерно выпятил он грудь, но руку все же опустил и отступил.

— Продолжайте, ребята, — обернулся я к рабочим.

Грузчики несмело принялись за дело.

— Простите, господин, — приблизился усач, — а что происходит-то?

— Грабеж, вот что происходит! — Сморщился молодой дворянин, — ты кто такой, что вмешиваешься в наши дела?

— Просто я устраняю недоразумение, — обратился я к усатому, заигнорив мелкую сошку, — меня тут грабят, а я защищаю свою собственность.

— Грабят?! — дрогнул голос усача, — как это, грабят? Мы, что ли, грабим?

— Вы исполнители, по приказу Сикорского. А я, — я извлек из кармана джинсов смартфон, — собственник этого имущества. И честно выиграл его в дуэли.

Протянув телефон экраном вперед, я показал уведомление и приложенные к нему электронные документы о переходе собственности усатому. Тот полминуты хмурился и всматривался в экран. Забавно пыхтел.

— И правда, — сглотнул он, — переход права совершился. Шевелись ребята! — прикрикнул он на грузчиков, — разгружайте быстрее и уходим. Нам не нужны проблемы с законом.

Грузчики посмотрели на начальника, переглянулись и принялись за работу смелее.

— Ты что, смерд? — набычился дворянин, — я барон Сергей Измайлов! Князь Сикорский — мой покровитель! И он узнает об этом жульничестве! Переход права еще не осуществлен!

— Документы говорят сами за себя, барон, — скрестил я руки на груди и ухмыльнулся, — в бумагах написано ясно: помещение со всем содержимым. Кажется, вы хотели схитрить, приуменьшить это самое “содержимое”, но дали маху. Сейчас я официально могу вызвать и убить тебя на дуэли, барон, если ты не прекратишь орать тут, как потерпевший. Кодекс это позволит.

Услышав слово “убить” молодой барон изменился в лице. Его тонкокостная физиономия тут же приобрела испуганное выражение. Он пригладил темные прилизанные волосы.

— Это недоразумение. Перехода права еще нет. Пропустите! — он крикнул на усача, и тот поспешил отойти с его пути, — мне нужно позвонить!

Барон шагнул ко мне, но теперь на его пути был я. Мы застыли друг на против друга.

— П-пропустите, — уже не так смело проговорил он, — я позвоню.

— Волшебное слово, — хмыкнул я.

— П-пожалуйста.

— Извольте, — пожал я плечами и отошел, — и можете не возвращаться, когда получите ответ.

Барон вспотел и ослабил воротник рубашки, потом быстро вышел.

— Хотите глянуть шоу? — окинул я взглядом усача и парня с девушкой.

Все вместе мы вышли на улицу. Молодой барон уже сидел в своем черном представительском седане, который был припаркован спереди газели. Он разговаривал с кем-то по телефону. Лицо барона было напряженным. Потом стало напуганным. Потом хмурым. в конце концов он окинул нас взглядом, полным ненависти. Я же ответил самодовольным. Барон не выдержал его и отвел глаза. Он завел двигатель и уехал, едва не зацепив задом припаркованную рядом старенькую иномарку.

— Кажется, — проводил я его взглядом, — ситуация прояснилась.

— Спасибо вам, господин, — пыхтя приблизился усач, — если бы не вы, попал бы я, да и мой хозяин, граф Митин, со всей этой ситуацией.

— А че ж согласились-то? — хмыкнул я.

— Так, — он пожал плечами, — это ж Сикорские. Они авторитетные люди. Подвоха от них не ждешь.

— Самым большой подвох Михаил Сикорский, — не улыбаясь начал я, — устроил своему отцу, когда решился на такую глупость. Первое, чем дорожит аристократ — честь. Второе — имущество. Он чуть было не покусился на то, что стало чужим, да еще и сделать это решил преступным путем. Это огромный позор, который упал бы на весь дом Сикорских.

— Ваша правда, господин, — кивнул усач, — ладушки, мы закончили. Бывайте!

— Удачной работы.

Рабочие загрузились в свою газель и уехали.

— Скажите, — приблизилась девушка, — вы что, наш новый владелец?

Ее милое щекастенькое лицо зарделось, а пальцы перебирали многочисленные косички, в которые были заплетены длинные темные волосы.

— Игнат Орловский. Совершенно верно, — улыбнулся я, — выиграл серверную в дуэли.

— Ох, — парень почесал курчавую голову, — жаль, я не видел.

— Может, раздобуду запись, — хохотнул я.

Ребята переглянулись.

— Было бы неплохо разобраться, как тут у вас все работает, — посерьезнел я.

— Мы с радостью покажем! — просияла девочка.

— Вот только не сегодня, — теперь парень потер шею, — простите великодушно, но они все там разворошили. Чтобы наладить работу, нужно собирать аппаратуру обратно. Мы с Тиной провозимся тут до ночи.

— Ничего, — я улыбнулся, — работайте, только представьтесь мне. Я привык знать, с кем имею дело.

— Ой, он растерялся, — прошу прощения! Меня зовут Лаврентий, а это Тина.

— Кристина, — нахохлилась она, — а ни какая ни тина… болотная.

— Эй, раньше ты не обижалась! — недовольно заявил Лаврентий.

— Не обращайте внимания на этого дуреху, господин, — растерянно засмеялась девушка.

Тогда мы просто обменялись номерами телефонов, и я пообещал заехать в ближайшее время, когда все будет уже готово. На этом мы и расстались.

— Здравствуйте, господин Орловский, — проговорила высокая рыжеволосая девушка, одетая в легкую белую блузку и высокую юбку-карандаш, — очень рада вас видеть.

Когда я прибыл домой, к Предлесью, почти сразу застал у въезда во двор наглухо тонированный серебристый седан. У водительского места, прислонившись к кузову, стоял лысый здоровяк в брюках, белой рубашке и галстуке. Солнцезащитные очки скрывали его глаза. Он вежливо поклонился мне, когда я вышел из машины, а потом закурил.

Тогда же вышла и девушка. Цокая высокими каблуками, она приблизилась ко мне с конвертом в руках.

— Здравствуйте, — я заглянул в ее зеленые глаза, — а кто спрашивает?

— Ой! — смутилась девушка, но на ее смуглой мордашке не было видно румянца, — простите мне мою бестактность! Меня зовут Вероника Вандерляйн, из герцогского рода Вандерляйнов, — девушка поправила большие круглые очки, которые ей очень шли.

— Чем обязан вашему визиту, — я перехватил ведерко с клубничным мороженым в другую руку, потому что правая замерзла. Девушка это заметила. Улыбнулась, но ничего не сказала.

— Я являюсь личным секретарем Его Высочества князя Евграфа Семеновича Фомина, главного прокуратора Екатеринодара и хозяина сертифицированного имперского дома-хранителя магии, — слегка поклонилась девушка и рыжая прядка, выскользнув у нее из-за ушка, мило упала на лоб.

— А, — догадался я, но вида не подал, — я знаком с Его Высочеством. Виделся на дуэльном фестивале.

— Его Высочество очень лестно отзывался о вас, как о дворянине, который всегда держит свое слово, — девушка приподняла остренький подбородок, — как о находчивом человеке, который найдет выход из любой, даже самой, казалось бы, безвыходной ситуации…

Мда… Интересно, этот мед в уши — инициатива самого главного Прокуратора, или и эта девушка ко мне клеится? Не скажу, что это мне неприятно, но я уже давно прекрасно себя знаю и не нуждаюсь, ни в подтверждении, ни в признании своих положительных качеств. Да и отрицательных тоже. Однако из вежливости я не стал перебивать девушку, хотя, признаюсь, ее тирада затянулась.

— … и, конечно, — продолжала она, — непревзойденного дуэлянта, который способен удивить как своего противника, так и публику, — закончив, девушка просияла и показала в улыбке белые зубки.

— Примного благодарен, — слегка улыбнувшись, проговорил я.

— Но господин Фомин не предупреждал меня только об одном.

— О чем же?

— Что вы, — девушка кокетливо прикрыла глазки, — так хороши собой.

— Как мило, что он прислал похвалить меня именно вас, даму, такой редкой красоты, — ответил я на комплимент.

Теперь даже на смуглой коже девушки проявился румянец.

— Ой, — опомнилась она, — на самом деле, это не то чтобы похвала, а официальное мнение князя. И, к тому же, — она указала взглядом на конверт, который держала, — я здесь не затем, чтобы воздать вам почести, хотя, несомненно, вы этого достойны.

— А зачем же?

Позади девушки хлопнула дверь. Я посмотрел, что там происходит, поверх ее плеча. Это был второй охранник, сидевший до сих пора на пассажирском сидении. Крупный, одетый в деловой костюм, короткостриженый и седовласый, он вышел из машины и тоже закурил.

Тут я заметил две странности. Первая — у седана были довольно толстые двери. Это стало видно, когда охранник открыл свою дверь. Другая странность заключалась в том, что седовласый имел при себе внушительных размеров пистолет-пулемёт. Причем охранник носил его на погонном ремне, который перекинул через плечо. Мда… Редко увидишь, чтобы пустые солдаты какого-нибудь рода так открыто демонстрировали свое оружие. Казалось, что дом Фоминых состоит в каком-то конфликте. При чем вне кодекса. Это выглядело, как нонсенс.

— Ох, — девушка улыбнулась снова и протянула мне письмо, — прошу, примите, это официальное приглашение на Вечер Невест.

— Вечер Невест? Приглашение? — я недоуменно приподнял бровь.

Нет, я не удивился, потому что знал, что такое Вечера Невест. В домах-хранителях магии ежегодно, правда, в разное время, проводились такие мероприятия. Праздники, на которых дом-хранитель показывал свой “товар”.

Хранители жили особым образом. Как правило, это были многочисленные дома, состоящие, в основном из большого количества семей. Многие побочные ветви рода жили вместе, одной общиной. Все в доме было направлено на то, чтобы разнообразить генофонд и иметь как можно больше девушек-хранительниц.

На Вечерах Невест же, дом-хранитель открывал свои двери всем желающим высокородным. Те приезжали, чтобы посмотреть на милых девушек, выбрать себе пару, если получится договориться, или заключить с домом важные союзы или контракты.

Можно было, скажем, заказать себе девочку наперед, будущему, еще не родившемуся наследнику. Забавным было одно обстоятельство. Изначально дома-хранители задумывались как явление, призванное спасти увядающие рода от вырождения в пустых.

Реальность же была такова, что дорогостоящую невесту могли позволить себе только очень богатые дворянские семьи. Потомство девушки-хранительницы и способного к магии дворянина оказывалось невероятно сильным.

Например, ребенок от такого союза уже к семи годам мог открыть в себе три ареола, а к восемнадцати — заполнить их заклинаниями.

Так, богатейшие дома становились все сильнее, а их контакт с маной укреплялся. А беднейшие же, продолжали хиреть, если их настигла участь стать пустыми.

Империю эта проблема сильно беспокоила, и еще перед войной, Романов, восседавший тогда на троне, ввел в действие закон о Невестах-Хранительницах. Помимо регуляции деятельности самих домов-хранителей и их налогообложения, закон устанавливал квоты, по которым небогатые дома все же могли получить себе невесту (со скидкой или вообще бесплатно), чтобы спастись от вырождения. Правда, сами дома-хранители были не в восторге от такого положения дел и постоянно пытались отменить эту статью закона.

Но вопрос был не в этом. При чем тут я и Вечер Невест? Я вроде не собирался брать в жены девушку из дома Фоминых. У меня Катя есть, и она тоже хранительница.

— Не помню, — с улыбкой начал я, — чтобы решил жениться. У меня очень много других дел. Например, восстановление статуса своего дома.

— О нет, — смутилась рыженькая, — дело совсем не в невестах.

— А в чем же?

— Как вы понимаете, князь Фомин не только глава дома-хранителя. Он еще и главный прокуратор Екатеринодара. У него тесные связи с имперскими органами власти. Ну и так повелось, что сословное министерство, по традиции проводит титулование достойных именно в день Вечера Невест.

— Хм. Ну, теперь все стало на места.

— Торжественная церемония откроет вечер, — улыбнулась девушка, — кроме, вас, в списке еще девятеро достойных дворян, которые получат титулы. Ну а потом вечер пойдет своим чередом.

— Надеюсь, — вежливо спросил я, — он не затянется. При всем уважении к князю Фомину.

— Оу, — девушка снова показала беленькие зубки в улыбке, — после титулования, вы вольны покинуть вечер. Ну, — она смущенно посмотрела на меня, — или остаться и посмотреть на невест. Девушки, которые вошли в совершеннолетие в этом году, отличаются невероятной красотой. Особенно Тильда или Хельга Фомины. За их руку ведется настоящая борьба! Вечер будет чудесным, — смущение, как смахнули с лица девушки, — вы не пожалеете, если останетесь! Даже если кто-то задумает его испортить, безопасность будет на высшем уровне!

— Ваша охрана, — кивнул я за спину девушки, — вооружена автоматическим оружием, как раз чтобы уберечься от людей, желающих испортить вечер?

Вероника обернулась, посмотрела на охранников, лениво ведущих какой-то разговор.

— Ну, — ее черты ожесточились, — это скорее не люди, а так, мелкие сошки. Насекомые.

Где-то за городом.

Два дня до Вечера Невест.

Старый кирпичный завод стоял в настоящей разрухе. Когда-то все пространство вокруг него занимала действующая промзона. Сейчас же была заброшена и она. Новую возвели за южной частью города, и время выхода большегрузов на Южную Имперскую трассу сократилось втрое.

Уже тогда этот промышленный район стал загибаться. Но конкретно этому кирпичному заводу конец пришел после того, как на него напала мантикора. Никто не знал, что привлекло сюда зверюгу, но порезвилась она тут знатно. Некоторые поговаривали, что это проделки конкурентов, желающих, чтобы завод загнулся насовсем. Во всяком случае, так и вышло, и хозяин — какой-то князь из Москвы, посчитал, что проще распродать оборудование, чем восстанавливать корпус. Именно тут Малиновский и договорился встретиться с братьями фон Миллировыми — главарями одной из самых многочисленных банд на юге империи.

Колеса новенькой “Ласточки”, несмотря на милое название, большой и представительной машины, хрустели гравием дороги, ведущей к заводу. За окном царила жара, а солнце, хотя и было уже далеко за полдень, жарило нещадно. В салоне же было прохладно и комфортно.

— Не тряси так, — строго сказал Малиновский водителю и поправил золотой монокль, — даме не комфортно, — он посмотрел на девушку, что сидела рядом, на заднем сидении, — она вся бледная.

— Да господин.

Девушка и правда выглядела не очень. Одетая в джинсовые шорты, белую грязноватую футболку и легкую жилетку с капюшоном, она отстранилась от Малиновского и будто бы сжалась в комок.

— Не бойся меня, дорогуша, — улыбнулся ей Малиновский.

Девушка обратила к нему свое лицо. Оно было бледным. Под глазами горели большие круги. Соломенного цвета волосы были растрепаны и спутались. Девушка явно не выспалась.

— Пошел ты, — прошипела она, пошевелив потрескавшимися губами.

— Ну, чего ты такая грубая? — Малиновский растянулся в мерзкой ухмылке.

Он знал, что девушка его ненавидит. И ему даже было немного жаль ее. Совсем чуть-чуть.

— Или тебе больше не нужно это, сладкая? — он вынул из внутреннего кармана пиджака несколько ампул с голубоватой жидкостью, — ммм?

Увидев ампулы, девушка уставилась на них с надеждой. Округлила глаза.

— Будь умницей. И извинись, — строго сказал Малиновский.

— Нужно. Извините.

— Хорошо, — он спрятал их обратно в карман, — все хотят спать, не так ли? Веди себя хорошо, Лолита.

Лолита не ответила, натянув капюшон, обняла собственные плечи и втянула в них голову.

— А нас уже ждут! — взглянул в окно Малиновский.

У входа в полуразрушенный корпус завода стояли несколько вооруженных людей. Бритоголовый молодой мужчина с угловатым лицом сидел на сваях, перекрывающих дорогу.

Малиновский вышел из машины. Вежливо открыл девушке дверь. Та выбралась, щурясь и прикрывая от солнца глаза.

— Мое приветствие знатному дому фон Миллировых, — улыбнулся Малиновский.

— Издеваешься, аристократ? — Встал бритоголовый.

Люди бритоголового напряглись. Послышались щелчки затворов.

— Тихо, — улыбнулся Малиновский, — я советую вам быть более осмотрительным.

Он упер руки в пояс, при этом сдвинув назад полы пиджака и продемонстрировав всем свой магический проводник, который таился в ножнах.

Вооруженные переглянулись, но стволов, которые держали наготове, не опустили.

— То что мы больше не дворяне, — прошипел бритоголовый, — не значит, что у нас нет чести!

— Я знаю, дорогой Сильвестр фон Миллеров, — начал Малиновский холодно, — что у вас есть честь, — он окинул взглядом сжавшуюся девушку, — а у меня есть то, что вернет вам знатность.

— Мы с братом, — возразил Сильвестр фон Миллеров, — последние из рода. И мы пустые, о чем ты говоришь, старик? — Он приказал всем опуститьс пушки.

— И это я тоже знаю. И знаю, как вернуть вам магию. Ну, — Малиновский улыбнулся, — не вам конкретно, а вашим потомкам. И вот, — он указал на девушку, — средство, достижения этой цели.

Фон Миллиров нахмурился. Малиновский знал, что он судорожно соображает. Знал он также и о том, что у них дела с человеком, который заставил мага крови Бояринова нарушить их с Малиновским договор. Ну ничего. Он отплатит тем же.

— Она… — как-то неуверенно начал Сильвестр.

— Потом. Я скажу только вот что, — с ухмылкой продолжал Малиновский, — у вас два выхода. Первый — работать с вашим нанимателем и так и остаться бандитами. Ну а второй — работать со мной и вернутся в дворянство. Что вы выберете, решать вам.

— Мы не можем придать заказчика, — из-за спины Сильвестра послышался голос, — у нас есть честь.

Малиновский склонил голову, чтобы посмотреть за спину фон Миллерова. Там, в сопровождении двух вооруженных мужчин, шел второй Миллеров — Александр.

Близнецы фон Миллеровы были похожи как две капли воды. Оба худощавые, но поджарые, с одинаковыми угловатыми лицами. Александра выделяла лишь прическа — ежик коротких темных волос, и тату на лице — лавровая ветвь под правым глазом. Малиновский знал, что лавровая ветвь — это основной элемент в гербе фон Миллеровых, когда те еще были дворянами и имели герб. Однако, оба родились пустыми, и когда умер дед, отец не унаследовал графский титул. Близнецы же, и вовсе стали простолюдинами. А потом бандитами.

— Сейчас я попрошу вас только об одном, — проговорил Малиновский, когда второй брат поравнялся с первым, — убить для меня одного человека, — он улыбнулся снова, — а придавать вашего нынешнего заказчика, Сикорского, — при этих словах братья фон Миллеровы нахмурились и переглянулись, — я не прошу. Пока что.

Вечер Невест был назначен на пятницу.

— Не переживайте, господин, — проговорила в первую нашу встречу рыженькая Вероника, — за вами приедет кортеж в назначенный срок. Князь считает вас особым гостем.

В принципе, я не возражал. Особый так особый.

Когда семейство услышало про эту новость, то восприняло ее по-разному.

— Скажи, Игнат, — проговорила Тома, кокетливо посмотрев на меня, — тебе ведь нужна дама на вечер? У меня есть чудесное платье по такому поводу!

Я пожал плечами. Пусть сопровождает, если хочет. Было видно, что девушка соскучилась по таким светским мероприятиям.

Стас тоже отнесся к вечеру холодно. Поначалу. Пока не залез в интернет и не узнал, что на балу будут несколько магов-дуэлянтов, которые ему так нравились.

— Танкян! Там будет Танкян! — загорелся он, — и Селихов! А я смогу с ними познакомиться?!

— Думаю, — улыбнулся я, — сможешь.

— А можно, — уже тише спросил он, — взять с собой артефактный браслет?

— Нет, — также с улыбкой проговорил я, — нельзя.

— Ну вот…А я хотел похвастаться всем магией…

Вика же, несколько смутившись спросила меня:

— А нельзя ли взять с собой Владика? Мне бы хотелось пойти с ним.

— Не знаю. Сейчас спросим.

Тогда я позвонил рыженькой. Оказалось, что можно. Вика аж просияла, когда узнала об этом.

Вечер пятницы выдался пасмурным и душным. Было ясно, что ночью начнется гроза и будет ливень.

Мы же, нарядные и готовые к светскому рауту, уже ждали кортеж. Я надел классический фрак и подвизался красным кушаком. Костюм был недешевым и легким, поэтому в нем было не так душно, как могло показаться.

Того же нельзя было сказать о Владимире. Он прямо-таки обливался потом в своем светлом костюме. Вика, облаченноя в красивое бежевое платье, подобрала тон под цвет Владимира.

А Тома в красном вечернем платье с глубоким декольте и вырезом, в котором можно было увидеть стройную ножку, выше, чем по середину бедра, умудрилась подобрать оттенок под тон моего кушака. Даже своим внешним видом она хотела продемонстрировать всем, что мы пара.

Надо сказать, выглядела она привлекательно: черные объемные и очень пушистые, в повседневной жизни, волосы, девушка пустила по плечам шикарными локонами.

Стас же по-детски ограничился брюками, белой рубашкой и смешной красной бабочкой.

— А вот и они, — проговорил я, когда по дороге, пролегающей прямо через лес, к нам двинулся черный и очень тяжелый лимузин. За ним же двигалась еще одна машина охраны.

Лимузин припарковался перед въездом во двор. Дверь открылась, и из машины вышла рыженькая Вераника Вандерляйн.

Владимир аж поперхнулся. Я улыбнулся, любуясь девушкой, и даже Стас бесстыдно выдал:

— Ва-а-а-а-а-а!

Девушки же, смотрели на Веронику с завистью.

Длинноногая Вероника, кажется была рада, что произвела такое впечатление. Она порадовала всех своим коротким синим платьем, прекрасно облегающим стройную фигуру. Оно открывало спину, но объемная грудь секретарши, скрывалась за нежной тканью, закрывающей тело под самое горло.

— Здравствуйте, — улыбнулась девушка, — рада видеть всех вас.

Я вежливо, но сдерженно поклонился, остальные тоже поздоровались.

— Прошу, садитесь, — она указала на дверь, и мы начали загружаться.

Пропустив всех вперед, я терпеливо ждал и поглядывал на девушку. Она же вела себя странно: постоянно оглядывалась и обеспокоенно смотрела на дорогу, выходящую из леса.

— Что-то не так? — спросил я.

— Пока что все прекрасно, — без улыбки, очень серьезно сказала девушка, — надеюсь, и дальше дела пойдут по плану.

— А что может пойти не по плану? — нахмурился я.

— Прошу вас, — она улыбнулась, — это хозяйские дела. Вы — дорогой гость, и не забивайте себе голову хлопотами дома Фоминых.

— Не соглашусь. Охрана, оружие, бронированный кортеж, — я указал на толстенную дверь лимузина, — в чем дело? Я доверяю вам жизнь свою и своей семьи. И хочу знать.

Девушка вздохнула, слегка кивнула.

— Вы правы. Есть у нас одна проблема, от которой мы никак не можем избавиться.

— Полагаю, — холодно сказал я, — речь о тех самых назойливых насекомых.

— Именно, — девушка поджала пухлые, красные от помады губы.

— Против насекомых обычно не используют огнестрел и бронированные авто. Выкладывайте все начистоту.

— Что ж, — Вероника Вандерляйн немного грустно посмотрела на меня, — у дома Фоминых есть некоторые проблемы в последнее время. Связаны они с деятельностью главы, как Прокуратора.

Я посмотрел на часы. С того момента, как дуэли стали приносить неплохие деньги, я сменил свои старенькие электронки, на прекрасную отечественную механику. Сейчас на моем запястье красовались аккуратные классические часы на стальном браслете. Их стрелка бежала невероятно плавно. Все благодаря зачарованному особым образом металлу, на который не действовала сила трения.

— Во сколько начинается ваш вечер? Что-то я забыл, — я перевел взгляд в красивые зеленые глаза девушки. Сегодня она была без очков, и это ничуть не портило ее.

— В восемь тридцать, — удивленно заморгала она.

— Поедемте. Расскажете по дороге.

Когда сели в лимузин, он плавно отъехал от двора Предлесья. Сделав круг на широкой дороге, двинулся в обратную сторону. Машина охраны пошла следом.

Вандерляйн заняла место сразу за водительским сидением, на широком диванчике. Мы же расположились справа и слева на комфортных сидениях. Салон лимузина был шикарным. Не скажу, что я не видел таких машин раньше, когда я еще был Павлом Замятиным, у меня было что-то подобное. Правда, относился я к таким автомобилям холодно. Мне они казались довольно скучными. Недаром, в моем гараже имелись в основном спортивные модели.

Но, конечно, нужно было понимать, что по-настоящему богатый дом должен иметь такое авто. Для особых случаев.

Вероника очень красиво забросила одну ножку на другую. Вика тут же уставилась на Владимира, чтобы проверить, не рассматривает ли он шикарные бедра Вандерляйн. Он рассматривал.

Я заметил, как сестра легонько ткнула его локотком. Владимир вздрогнул и улыбнулся Вике. Она посмотрела на него строгим взглядом.

Справедливости ради, стоит сказать, что я тоже с радостью рассматривал шикарные ноги рыженькой. Это заметила, как сама Вероника, так и Тамара. Правда последняя не решилась мне что-либо сказать против.

— Недавно имперское отделение прокураторав выявило подпольную арену, на которой чудовищным образом нарушался кодекс. И даже, — девушка стала очень серьезной, — представьте себе, проводились дуэльные ставки! Ужас!

Я, Стас и Вика переглянулись.

— Арена располагалась под торговым центром Заря, — продолжала девушка, — почти в самом центре города. Это вопиющее нахальство со стороны нарушителей кодекса!

— Насколько я знаю, — вклинился внезапно Стас и заговорил с умным видом, — что ставки на дуэли кодекс не запрещает. Главное соблюдать процедуру и… — он замолчал и скукожился под моим строгим взглядом.

— Подобных тонкостей я не знаю, — с улыбкой посмотрела на мальчика Вандерляйн, — но там были и другие нарушения. Например, — она посерьёзнела и посмотрела уже на меня, — там сражались несовершеннолетние. Дети до четырнадцати лет. И насколько я знаю, сражались насмерть. А выжившие пропадали.

— Это звучит уже серьезно, — кивнул я.

— Согласна, — девушка кивнула в ответ, — расследованием руководил лично Евграф Семенович Фомин. Владельцы Зари под следствием. А имперские прокураторы распутывают дело дальше.

— И кому-то очень не нравится, — догадался я, — что следствие набирает обороты.

— Верно, — кивнула Вандерляйн, — более того, этот кто-то всячески мешает следствию. Это выражается в многочисленных разбойных нападениях на лиц, близких Фоминым. На прокураторов, кто пониже в ранге. На бизнесы дворян, чьими покровителями являются представители дома Фоминых.

— Отвлекают внимание, — серьезно сказал я.

— И у них получается, — продолжала Вандерляйн, — нападения, хоть и мелкие, но достаточно значительны, чтобы Фомины обратили на них внимание. Так, количество обязанностей главы дома и двух его сыновей, которые тоже являются прокуратурами, возросло в несколько раз. Ну а…

— Расследование дела арены в Заре затормозилось, — продолжил я слова девушки.

— Верно, — проговорила она. Было забавно, как слова “Верно” или “Согласна” Вероника Вандерляйн произносит одним и тем же тоном, словно какой-то компьютер.

— Каков характер нападений? — задумчиво спросил я, — это маги? Использование огнестрела никак не вписывается в кодекс. Значит, речь идет о преступной банде.

— Верно, — повторила Вандерляйн, — именно что банде, или бандах. Магия ими почти не используется. Только артефакты. Установить конкретную принадлежность бандитов к каким-то преступным группам тоже сложно. Иногда кажется, будто действует несколько сообществ.

— Именно поэтому вы не можете задушить их на корню, — сделал я вывод.

— Они работают как настоящие партизаны, — серьезно посмотрела на меня Вероника, — очень умело. И к тому же не нападают на представителей дома Фоминых в открытую. Ну… до недавнего времени не нападали…

— Кажется, что-то изменилось, — указал я большим пальцем за плечо, имея ввиду машину охраны, которая за лимузином.

— Да, — Вндерляйн вздохнула, — три недели назад погибла девушка, помогающая князю до меня, — Вандерляйн опустила глаза и погрустнела, — она была немногим старше меня. Двадцать три года всего.

— По какой-то причине бандиты осмелели.

— Именно поэтому, — девушка подняла взгляд, — я выбираюсь из родового поместья Фоминых совсем нечасто, только по важным делам и в сопровождении охраны.

— Вам не кажется, — вклинилась Вика. Сестра выглядела обеспокоенной, — что проводить Вечер Невест Сейчас — не лучшее время? Совсем недавно случилась трагедия на дуэльном фестивале, и у дома Фоминых такие проблемы с этими… разбойниками. Может, стоило бы перенести его?

— Это исключено, — вздохнула Вероника Вандерляйн, — Планирование нового Вечера Невест начинается почти сразу, как только закончится очередной. К тому же, это будет неуважением в глазах многих домов, которые стремятся попасть на вечер.

— А дом Фоминых понесет серьезные убытки, — с ухмылкой добавил я.

— Верно, — холодно согласилась Вандерляйн, — так что…

Никто не узнал, чем хотела закончить свою речь Вероника, потому что сзади раздался громкий хлопок и скрежет металла.

Все тут же обернулись.

— Вот черт… — прошипел я, видя через окно, как здоровенный пикап, усиленный наваренным металлом, просто сбрил с дороги машину охраны.

Вместе они снесли нетолстую акацию и врезались в огромный ствол, росший невдалеке от нее. Было видно, как из машины, сбившей охранников, выбираются вооруженные люди. Они почти сразу открыли огонь по людям Фоминых, что были внутри. Охранники ответили, выбравшись с обратной стороны. Завязалась перестрелка.

— Предки! Что это?! — вцепилась во Владимира Вика, — откуда они взялись?!

Тома уставилась в заднее окно, на начавшуюся перестрелку. Стас сидел перепуганный и бледный.

— П-прошу… б-без пани-и-и-и-ки-и–и-и-и! — запаниковала Вандерляйн, когда наша машина начала петлять.

— Госпожа, — открылось окошко, отделяющее кабину от салона, к нам заглянул охранник с пассажирского сидения, — у нас непредвиденная ситуация! Прошу, пристегнитесь и сохраняйте спокойствие!

— Там! Впереди! — я машинально схватил Тому и прижал к себе, — смотри!

Он обернулся и вскрикнул. Я успел заметить, как перед нами, прямо из воздуха появился грузовик без прицепа. Старый и ржавый, он был усилен каким-то наваренным железным каркасом. Впереди стоял отбойник, напоминающий те, что бывают на поездах, только грубо изготовленный.

В следующий момент, грохнуло так, что у кого-то в салоне громко щелкнули зубы. Раздался грохот и лязг металла, да так громко, что заглушил визг девочек внутри.

Я уже готовился к тому, что наша машина перевернется. Однако этого не произошло. Слетев с дороги, мы тоже грохнули в огромный ствол дерева. Кабина превратилась в мясорубку, потому грузовик всей своей массой втаранил ее в ствол. Даже бронированный металл изогнулся так, что убил охранника, сидевшего на пассажирском. Его кровь забрызгала окошко в кабину.

— Боже! Боже! — кричала Вика. Владимир прижал ее к себе. К ним прижался и Стас.

Я же защищал собой тому, а Вандерляйн защищала голову.

— Вот мля, — запричитал водитель, вяло ворочаясь на своем месте, — все целы?!

Потом раздался жуткий хруст и треск древесины. Что-то грохнуло сверху так, что промяло крышу и разбило водителю голову. Он завалился на приборную доску, облил кожу панели кровью. Через окно я видел, как огромный ствол тополя рухнул на прижавший нас грузовик, смяв, кабину.

Однако парни, одетые в штатское, успели спрыгнуть и отбежать от грузовика. Их было человек семь. Я даже не понял, где все они прятались, в момент удара.

— Вскрыть эту банку! — кричал худощавый бритоголовый парень с угловатым лицом, — всех наружу!

— Главный, можно рыжую сучку мне? — хрипло крикнул бугай, в чьих руках были огромные гидравлические ножницы, какими обычно режут кузова. Другой подошел с большой болгаркой.

— Вандерляйн моя — крикнул бритоголовый злобно, — остальных телок, разбирай, кто успеет. Орловского, и других мужиков, кого найдете — в расход!

— Прошу! Простите! Простите! — почему-то начала извиняться Вандерляйн, — ее косметика потекла от слез, — мы не могли представить, что они решатся на такую дерзость!

— Все назад! В конец машины, — я извлек проводник из ножен, — быстро!

Остальные послушались.

Снаружи подбежали четверо молодчиков с длинными ломами в руках. Они вставили их в щель между дверью и кузовом. Туда, где располагался замок (двери ведь были заблокированы изнутри.

Мужики налегли, и толстый металл заскрипел. Было понятно, чего они хотят — добраться до запирающего механизма и перекусить его своей гидравликой. Когда у них получилось, и к двери подбежал мужик с ножницами, я просто открыл дверь сам.

Мужики изумленно уставились на меня.

— Че смотрите?! Убить! — крикнул бритоголовый.

— Толчок! — ответил я и указал на них проводником.

Волна магии, чудовищной силы ударила в бандитов. Кто-то повалился, кого-то просто оторвало от земли. Одного из тех, кто носил лом, даже отбросило так, что он ударился об кузов грузовика и сполз, оставляя за собой кровавый след.

Странным было только одно обстоятельство: бритоголовый, который точно был вожаком, остался на ногах. Хотя я видел, как волна магии добралась и до него.

— Убить! — крикнул он и вскинул здоровенный серебристый пистолет.

За это я отделал того Руптисом. И снова эффект был нетипичным: магическая пуля, вместо того, чтобы пробить его навылет, просто отбросила главаря, и тот грохнулся на темную, подлесную почву.

Остальные, однако, повскакивали. Осталось их пятеро. Вскочив, все повскидывали то, что имели при себе: пистолеты-пулеметы, пистолеты, был даже автомат.

Я выставил вперед проводник. Началась стрельба. Пули защелкали по броне и толстому пуленепробиваемому стеклу. А часть, с характерными хлопками, угодили в мой Мешок Мести. Синий зонт щита колебался от многочисленных попаданий. Кусочки свинца, погрузившись в магию, зависли в воздухе.

Тем не менее, налетчики не переставали вести огонь. Грохот стоял на всю округу. Воздух даже потемнел от порохового дыма. Воняло гарью. Потом резко все затихло. Бандиты судорожно принялись менять магазины.

— Теперь моя очередь, — холодно проговорил я.

Вся группа уставилась на меня. Я отвел локоть чуть назад, и мешок схлопнулся, превратившись в голубой шар энергии. Пули внутри сгруппировались в один комок. Тогда я выбросил руку вперед. Возник голубоватый блеск, и раздался хлопок. Всюду засвистел свинец.

Он с характерным звуком уходил в землю, выбивая фонтанчики пыли и грязи, а из человеческих тел — фонтанчики крови. Бандиты принялись орать и умирать. Почти синхронно все они повалились на землю. Кто-то замер сразу, кто-то еще шевелился.

Потом я увидел, как еще четверо движутся оттуда, где произошла первая авария. Они уже шли в стрелковых позах и открыли огонь еще издали. Однако, их короткоствольные пушки не могли прицельно бить на такой дистанции.

Вокруг меня стала вздыматься земля. Когда налетчики достигли тени большого дерева, пересекающей дорогу, у меня возникла прекрасная идея. Я бросил взгляд на ту тень, что отбрасывали стволы над нами, а потом шагнул в нее. Задействовал тенехождение.

Погрузившись во тьму, я успел заметить обеспокоенные лица стрелков.

— Он сбежал? — раздался приглушенный голос одного из них, который я услышал внутри тенехождения.

— Я не знаю! Давай быстрее! Машина открыта! — крикнул второй, но перейти на бег они не успели.

Я оказался прямо между ними. Вышел из тени у них под ногами. Они не заметили, пока я не вогнал проводник, объятый призрачным клинком-феррумом, одному из них в затылок. Другой обернулся и тут же открыл огонь. Очередь протарахтела и вся ушла в тело мертвеца, которым я прикрылся.

Когда я бросил труп в стрелка, он, вместе с ним повалились на асфальт. Третий вскинул пистолет, но сделать ничего не успел. Магическая пуля пробила его грудь, несмотря на то, что он был в бронежилете. И защиту, и одежду, и плоть магия прошла, как нож масло.

Мужик вздрогнул, опустил глаза, пытаясь рассмотреть сквозную рану. Кровь тем временем, пропитывала ткань бронежилета. Черный материал потемнел еще сильнее. Не выдержав, стрелок упал на колени и свалились назад.

Когда зашевелился тот, кто упал вместе с трупом, я достал его Руптисом. Последний же вскинул здоровенный хромированный пистолет и выстрелил. Лицо мужика исказил страх, когда ствол щелкнул, а выстрела не произошло. Патроны кончились.

Мешкать я не стал. Шагнув к нему, пронзил призрачным клинком его руки. Магическое лезвие прошло сквозь рукоять пушки. Мужик заорал. После, я ударил его клинком под челюсть. Острие проводника вышло в области темени.

Лицо стрелка сковала конвульсия, а глаза закатились. Снятый с клинка, он упал навзничь.

Внезапно, над головой просвистела пуля. Затем еще одна. Я взглянул туда, откуда вели огонь. Это был бритоголовый. Он быстрым шагом шел ко мне, стреляя из здоровенного пистолета.

— Надо же, — приподнял я бровь, — живой. Кажется, он не так прост.

Было странно, что он не пошел к машине. Я был уверен, что смогу остановить его, если будет нужно. Так что все, кто остались в салоне лимузина, были в полнейшей безопасности. Однако, поведение главаря налетчиков было странным. Хотя, если цель налета — моя смерть, все встает на места. Но при чем тут я и дом Фоминых?

— Орловский! — крикнул он, когда разрядил весь магазин и отбросил ствол, — сейчас ты сдохнешь!

— Кто вы такие? — холодно ответил я.

— О-о-о-о-о, — растянулся бритоголовый в жутковатой улыбке, — какой серьезный пацан! Сколько тебе? Шестнадцать? Стероидами, что ли, закидываешься? Я слышал, хер от них не стоит!

Я не ответил, просто метнулся к нему при помощи заклинания Звездный Путь. Хотел пробыть навылет, но вертлявый урод умудрился увернуться. Я принял человеческий облик рядом с ним, тут же зажег на клинке проводника Феррум. Ударив, направил стилет в лицо. И не попал. Вернее, он смог защититься.

Бритоголовый схватил клинок голыми руками. Магия словно преломлялись его кожей. Я начал понимать, в чем тут было дело. Тогда главарь выбросил мне в живот руку с зажатым ножом. Я успел перехватить ее.

Так мы и замерли.

— Ты крепкий, но это тебе не поможет, — он мерзко скривил губы.

Я не ответил, дернул его на себя и, воспользовавшись инерцией, врезал головой ему под левый глаз. Кость щелкнула о кость. Мужик завалился назад, а нож со звоном упал на асфальт.

— Ах ты сукин сын, — встал он, вынул второй такой же нож, — твоя магия бессильна против меня, выродок! — он утер кровь из рассеченной скулы, — хоть усрись со своими чарами, но в итоге я просто выпотрошу тебя, как тушу на скотобойне!

Он дернул на себе рваную рубаху без рукавов, содрал ее и скомкав, отбросил в сторону. Только тогда я понял, в чем было дело. Стало ясно, почему магия на него не действует.

Бритоголовый застыл с ножом в руках. Когда я просто усмехнулся, он напрягся.

— Что ж, — я вернул проводник в ножны, отстегнул специальный скрытый ремень и отбросил в сторону. Черный фрак последовал за клинком, — поиграю по твоим правилам.

Оставшись в одной рубахе и брюках, я сгорбился, принял бойцовскую стойку.

Бритоголовый вскинул перед собой нож. По его сухощавому торсу бежала черная татуировка. Она изображала линию от плеча, через грудь и живот, до самой печени. Я знал, что она окольцовывает и спину, то есть всю верхнюю часть тела мужика. Было видно, что эта линия не что иное, как изображение змеи, кусающей собственный хвост. Татуировка была антимагической.

В состав краски входила зола из пера грифона. Человек, нанесший подобную антимагическую татуировку на свое тело, терял всякий контакт с маной. Ведь мана немного, но влияет даже на пустых. А решившись на тату, человек становился не просто пустым, он теперь отверженный, словно бы не часть этого мира.

Да, на него теперь совсем не действовала магия. Ни боевая, ни лечебная. Теперь он — лишь тень себя прежнего. Но это было не единственное побочное действие. Зола из пера грифона очень токсична. Она медленно убивает носителя татуировки.

Навскидку, главарю бандитов было лет двадцать пять. Думаю, что не встреться он со мной, едва бы дотянул до сорока. Ну а теперь, он умрет сегодня. В общем, если он решился на это тату, либо он идиот, либо отчаянный человек.

— Че? Смелый да? — неприятно изогнул тонкие губы бритоголовый, — ты сейчас сдохнешь! Я выпотрошу тебя, как тушу на скотобойне… — не успел договорить он, потому что я рванулся к бритоголовму.

Он тоже среагировал быстро: ударил ножом низко, целя мне под ребра. Я оттолкнул его предплечье руками, да так, что он аж отпрянул. Тогда я пнул его фронт киком в грудь.

Бритоголовый упал, перекатился через голову. Клинок звякнул об асфальт и остался лежать на дороге. Подскочив, я пнул нож подальше, и он зазвенел где-то на обочине.

— Повторяешься, — глядя на бритоголового свысока, проговорил я.

Он покраснел. Его рожа скривилась, на ней появилась гневная гримаса. Вскрикнув, он метнулся ко мне, и растопырив руки, попытался схватить, чтобы повалить на землю.

Когда его пальцы сомкнулись в замок у меня за спиной, я изо всех сил дал сверху ему по хребту. Бритоголовый громко выдохнул, застонал. Уперевшись в его голову, я ударил коленом, и мы расцепились.

По скуле и губам бритоголового текла кровь. Он встряхнул головой и вскинул руки.

— Сука… убью… голыми руками… — прошипел он, показал окровавленные зубы.

Потом бросился на меня. Ударил широко, по-мужицки. Я блокировал предплечьем, и тут же ткнул кулаком ему в солнышко. Он искривился и захрипел, пытаясь вернуть воздух в легкие. Потом скрючился, едва устояв. Я добавил ногой. Щелкнуло, когда носок черного ботинка угодил ему прямо в рожу.

Бритоголовый всхлипнул и опрокинулся на спину. Я встал над ним.

— Господин Игнат! — послышался крик Вероники Вандерляйн за спиной, я обернулся.

— Возьмите его живьем! Нам еще не удавалось взять никого, кто бы руководил нападением! Попадались только исполнители! Его надо допросить!

Опустившись, я схватил его за руку.

— Вставай, мразь. Со мной пойдешь.

— Пошел ты! — выплюнул он кровь себе на подбородок.

А потом его правая рука дернулась ко мне. Я перехватил, но почувствовал боль в ладони. Увидел, как с обратной стороны моей кисти вышло короткое лезвие тычкового ножа.

— Хер тебе! — крикнул он!

Сквозь боль, раненой рукой, я сжал пальцы на его кулаке а потом резко вывернул его в обратную сторону. Его кости хрустнули, а мужик завыл. Схватился за руку. Я же, встал и выдернул короткий ножик из ладони. Отбросил. Пожамкал рукой, прислушиваясь к ощущениям.

— Да! Срочно родовую гвардию сюда! — кричала в телефонную трубку Вандерляйн за моей спиной, — у нас ЧП у Предлесья!

— Х#й вам! — Зашипел бритоголовый, — не возьмете живым!

Тут он вынул что-то из кармана и сунул себе в рот. Не мешкая, я опустился к нему и вцепился в окровавленные губы.

— А ну выплюнь! — крикнул я, потом с силой сжал ему глотку, — не глотай, ублюдок!

С трудом, бритоголовый все же громко сглотнул что-то, а потом улыбнулся. Его тело начало конвульсивно подрагивать, изо рта поперла кровавая пена. Умирая, он самодовольно смотрел на меня.

— К-кровь… кхе… и… честь… — выдал он напоследок.

— Кровь и честь? — задумался я, — ты из фон Миллеровых? что ли? Это их девиз.

Мужик аж поменялся в лице. Секунду назад, даже умирая, он смотрел на меня со злобным укором, теперь же, в первый раз за наш поединок, на его лице блеснул настоящий страх.

— Откуда… знаешь?.. — прохрипел он и умер.

— Что-то у меня отпало всякое желание ехать на вечер, — сжавшись проговорила Вика, — да и посмотри на Стаса. Она весь бледный!

До начала мероприятия оставалось полчаса. Было ясно, что мы опоздаем, однако глава дома Фоминых сообщил через Веронику, что не сочтет наше опоздание оскорблением, а даже, напротив, пойдет навстречу и в списке тех, кого будут титуловать, меня переставят последним.

— Как раз успеем добраться, — пискнула Вероника, с отвращением бросив взгляд на ряд тел, укрытых черными покрывалами.

На место происшествия довольно быстро прибыла родовая гвардия Фоминых: семеро вооруженных солдат и трое магов из домов средней и малой руки. Их бронированные машины стали рядом с искареженным лимузином. Немного позже приехала скорая и жандармы. Потом подоспели следаки.

Всех осмотрели врачи. Как ни странно, из выживших, а именно, меня, Стаса, Вики Томы, Владимира и Вероники, раненным оказался только я. Остальные отделались легким испугом, синяками и испорченным макияжем.

Руку мне обработали и почти сразу залечили магией. Проблема была с трупом главаря фон Миллерова.

Я знал старого герцога Ефима фон Миллерова. В прошлом, отличный дуэлянт и бретер, он был иконой среди молодых бретеров, когда эта профессия стала популярной. Определенным примером он стал и для двадцатидвухлетнего меня, в то время. Девиз его дома “Кровь и честь” означал, что для фон Миллеровых приемлемо расстаться с кровью, но не с честью. Как ни странно, бритоголовый бандит поступил в духе предков. Он предпочел смерть.

Проблема же заключалась в том, что этот козел сожрал, чтобы сдохнуть. Некая таблетка превратила его тело в лужу какой-то жижи еще до того, как на место прибыли стражи порядка.

Сейчас я наблюдал, как сотрудники тщетно пытались собрать фон Миллерова в пластиковые чашки. Жижа легко впитывалась в дорожное покрытие.

— Если вы не хотите, — я отряхнул свой фрак, — можете ехать домой, — посмотрел я на Вику, — вы многое пережили сегодня вечером. И я понимаю, что вам сложно. Езжайте, отдохните.

— Я останусь, — решительно заявила Тома, смотрясь в зеркальце и поправляя макияж, — все в порядке, — улыбнулась она мне.

В ответ я лишь кивнул.

— Я тоже пойду, — Стас, все еще бледный, смотрел на меня, — Игнат в одиночку перебил кучу народа, и то едет. А я что? я д-даже не поранился, — немного нервно проговорил он.

— Т-ты уверен? — заикнулась Вика, — я думала т-тебе плохо.

— Выдержу, — улыбнулся Стас, — Игнат все выдерживает.

— Значит, едите все вместе? — Вернулась откуда-то из-за гвардейской машины Фоминых Вандерляйн. Девушка выглядела бодрой и посвежевшей. Надо было отдать ей должное, ее стрессоустойчивость на высоком уровне. Страшно подумать, как там, у Фоминых, гоняют эту девчонку.

Ответом Веронике было вразнобой сказанное “да”.

— Отлично! Тогда дождемся новой машины.

— Я бы хотел узнать о результатах расследования, которое пройдет после нынешнего нападения, — посмотрел я на Веронику.

— Я не уполномочена давать такой ответ, — серьезно проговорила она, — но вы можете спросить об этом князя. Или же одного из его сыновей-прокураторов.

Поджав губы, я кивнул.

— А теперь! — продолжал главный комиссар сословного министерства империи, — пришло время титуловать последнего, по списку, но не по значению из сегодняшних достойных. Игнат Сергеевич Орловский! Прошу вас, поднимитесь на сцену!

В большом светлом и очень богатом зале собралась целая куча знатного народу. Весь зал был уставлен аккуратными круглыми столиками, за которыми разместились высокородные. Были там и большая сцена с кафедрой, за которой стоял толстенький комиссар в классическом европейском костюме и парике, и пьедесталом, на которым следовало находиться титулованному.

Играла тихая и ненавязчивая живая музыка. Официанты незаметно юркали между столиками, наблюдая, чтобы у высокородных не закачивалась выпивка. В больших арочных окнах время от времени мерцало. По черному, покрытому тучами ночному небу бежали молнии. Однако, никого это не беспокоило.

Мы прибыли на вечер буквально за десять минут до моего титулования. Девочка-служка в белом беретике и пышной юбке быстро провела нас по широким и пустым залам Гнезда — родового имения Фоминых. Все гости уже давно сидели в торжественном зале.

— Благодарю за помощь, Петунья, — проговорил высокий дворецкий средних лет, когда девочка привела нас к дверям зала, — дальше я позабочусь о господах сам.

Тихонько, чтобы не нарушать торжественной атмосферы, нас провели внутрь и усадили за одним из столов. По пути к своему месту я встретился взглядом с Мирой. Драконица уже была здесь. Видимо, уже вернулась из поездки. Белокожая, с красиво уложенными в светлые косы волосами, Миртабракке носила белое прозрачное одеяние в восточном стиле. Сквозь легкую ткань было видно стройный животик девушки. Маленькие остренькие грудки скрывались за топом, а стройные ножки — в шароварах.

Драконица улыбнулась мне и помахала ручкой, унизанной кольцами. Рядом с ней сидел ее маленький братик Глеб. Остальные места занимали люди, которых я не знал.

— Ну что Игнат, — с улыбкой посмотрела на меня Тома, когда со сцены проговорили мое — удачи! Это знаковый день!

Я кивнул и посмотрел на Вику, проговорил:

— Дому орловских возвращается его статус.

— Спасибо, — утерла она слезу и улыбнулась.

Заиграла торжественная музыка. Я встал и направился к трибуне. Мой поход сопровождали аплодисменты.

— Я, как уполномоченный самим императором, — трубно заговорил комиссар, когда я взошел на пьедестал, — спрашиваю у вас, господин Орловский, клянетесь ли вы быть верным державе и Его Императорскому Высочеству, и в жизни, и в службе, и в бизнесе?

— Клянусь, — проговорил я.

— Клянетесь ли вы хранить связь с маной в своем роду и поддерживать его свет для аристократии Российской Империи?

— Клянусь.

— Клянетесь ли вы, если наступит нужда, встать на защиту отечества против врагов его? — произнес комиссар последний вопрос ритуальной клятвы.

— Клянусь, — ответил я.

Он кивнул, а зал разразился аплодисментами. Тогда комиссар взял с кафедры лакированную шкатулочку красного дерева и раскрыл. Внутри лежал дворянский орден. Я даже удивился, когда увидел римскую II под имперским орлом. Вторая степень.

— Поздравляю вас, — передал он мне орден, — граф Орловский.

Сразу граф. Надо же. Я ожидал присвоения баронского титула, а тут графский. Кажется, мои дела серьезно впечатлили тех, кто принимал решение. На самом деле, на моей памяти перескакивал через ступень только один человек. И звали его Павел Замятин. То есть, я в старом теле.

— Ваш герб, — он отошел в сторону, и слуги вынесли на сцену большой щит с изображением герба, который был предварительно изготовлен по моим наставлениям, — красный орел на черном фоне. Он держит в когтях две серебряные змеи, а в клюве — серебряную звезду. Символизирует путь рода к светлому будущему, через борьбу с ложью и врагами!

Снова последовали аплодисменты. Вика, даже встала. Бросив на нее взгляд, я по-настоящему удивился. Лицо девушки выглядело счастливым. Настолько, что я даже не припомнил, видел ли ее раньше такой.

— Ваш девиз, — продолжал торжественно комиссар, — “Мы правим судьбой”, — проговорил он подготовленные мной слова, — и он, — комиссар как бы обратился в зал, — говорит сам за себя. О независимости рода и его стойкости перед лицом невзгод.

Я тоже обратил лицо к аудитории. Аристократия аплодировала. Кто-то активно, кто-то скромнее, кто-то лениво. Я видел молодых аристо, кто смотрел на меня самодовольно или с завистью. Видел привлекательных девушек-аристократок, которые пожирали меня глазами. К слову, пожирали не только они. Были среди таких и зрелые дамы, некоторые даже в возрасте. Когда я заметил это, виду не подал, но внутренне поморщился.

Мира, аплодируя, тоже поднялась с места. Дом Фоминых, только мужчины, сидели за широким столом справа от сцены, немного в отдалении от остальных. Мужчины аплодировали. Старый князь поднял рюмку водки и кивнул мне. Я кивнул в ответ, а Фомин хрипло крикнул:

— Твое здоровье, граф!

Потом старик осушил рюмку заплом.

— Поздравляем вас, граф Орловский, — пожал мне руку комиссар, — добро пожаловать в высший слой имперского дворянства!

Поблагодарив, я спустился со сцены под торжественный марш оркестра. Сел на свое место.

Все принялись поздравлять меня, Владимир пожал руку.

— Графский дом! — восхищенно крикнул Стас, — Это ж круто!

Музыка изменилась и стала проще, более фоновой. На сцену поднялся мужчина лет пятидесяти. Я догадался, что это был сын прокуратора Фомина. Одетый в белый мундир, он выглядел поджарым и на удивление крепким для своих лет. Мужественные черты лица, короткая с проседью бородка. Пышные темные волосы зачесаны назад. В них тоже блестела седина.

— Что ж, — начал он басом, — мы рады приветствовать в своих рядах новых титульных дворян. Дворянство — ядро и сила империи, особенно теперь, когда миром правит закон Кодекса. Однако, любви тоже стоит оставить место, — он улыбнулся, — и посему, следует начать наш Вечер Невест.

Забавно было, но я не видел ни одной девушки из дома Фоминых среди гостей. Там, где собрался их род, женщин не было вообще. Кажется, Фомины — очень закрытый дом. Они хранят своих невест с особым пристрастием. У Лазаревых, откуда родом Катя, так сурово не было. Их девушки-невесты были более свободны.

— И откроет его, — мужчина указал в зал, на Миру, — жемчужина нашего дома, дева Миртабракке!

Драконица встала. В своем облачении она выглядела воздушной, как пушинка. Мира проделала изящный реверанс, и быстро, на цыпочках, побежала на сцену. Ее наградили овациями.

Драконици, ниже мужчины на две головы, прильнула к нему и обняла, словно дочка. Тот рассмеялся, ответил объятиями и вернулся на свое место.

Классическая музыка кончилась и зазвучали восточные мотивы, ритмично забили барабаны.

— А я-то думал, — проговорил мне на ухо Стас, указал налево от сцены, где в отдельном месте стояли два ансамбля музыкантов, — зачем им две группы?

Сейчас вступила другая группа, играющая восточную музыку.

Мира тут же посерьезнела. Стала красиво двигать бедрами. Животик, под прозрачной тканью привлекательно извивался. Танец драконицы завораживал. Весь зал даже замолчал. Начав плавно, девушка перешла к более ритмичным движениям. Она изящно выгибала тело и изображала ручками волну.

Несколько раз я заметил взгляд Миры, упавший на меня. В такие моменты я улыбался ей в ответ. Девушка же, даже подмигнула к концу танца.

Начавшись неспешно, ее танец перешел во что-то жаркое и эмоциональное. Демонстрируя соблазнительную растяжку, драконица исполняла на сцене движения, близкие к акробатическим. Я даже не думал, что Миртабракке так может. Вероятно, в запасе у драконицы был еще не одни фокус.

Потом музыка резко оборвалась. Мира, разгоряченная, застыла на месте. Ее тело блестело от пота, а грудь высоко вздымалась. Приоткрыв ротик и глубоко дыша, девушка окинула взглядом зал, на миг остановила его на мне.

Зал разразился аплодисментами, и драконица поклонилась, изящно умчалась куда-то за сцену.

— Поздравляю, — услышал я за спиной и почувствовал, как на плечо легла чья-то легкая рука. Я обернулся, — поздравляю вас, граф Орловский, — опустилась ко мне Вероника Вандерляйн.

— Благодарю. А я все думал, куда вы исчезли, когда передали нас той служаночке.

— Неотложные дела, — посерьезнела Вандерляйн.

— Связанная с сегодняшним покушением.

— Верно. Динис Евграфович, вы только что видели его на сцене, хотел бы обсудить покушение с вами. Он считает, что целью были именно вы. Что, между прочим, очень странно.

— Мне тоже так показалось.

— Он попросил меня предупредить вас о том, что в течение вечера он подойдет побеседовать с вами на эту тему.

Я кивнул.

— Итак, — со сцены звучал уже другой мужчина, какой-то ведущий в белом фраке, — начнем же первый ритуал вечера! Ритуал утешения!

Вандерляйн выпрямилась, поискала глазами кого-то среди гостей.

— О нет, — выдохнула она, — он здесь. Могут быть неприятности.

— О чем вы? — я вопросительно изогнул бровь.

— О ритуале утешения, — свела брови девушка, — некоторые аристократы совсем не умеют принимать женский отказ.

— Прошу, Вероника, — строго сказал я, — конкретнее.

Вандерляйн поджала губы, опустилась к моему плечу. Я же обратил внимание на лицо Томы. Она подалась в мою сторону, видимо, девушка ревновала и пыталась послушать, о чем же мы с шикарной огненновлаской говорим. Строгим взглядом, я пресек ее попытки. Тома сделала невинное лицо и отстранилась, принялась увлеченно поливать устрицу лимонным соком, чтобы отправить в ротик.

— Вон видите, — Вандерляйн кивнула в группу дворян, которые собрались у сцены, — высокий, худощавый мужчина с длинными волосами.

— Вижу, — сказал я.

Одетый по старой европейской моде, в брюки с высокой талией темно-красный жилет на белую рубашку и длиннополый камзол, он выглядел очень самодовольно. Мужчина лет двадцати пяти, кривил в ухмылке тонкие губы, оглядывал всех уверенным взглядом. Смазливое, я бы сказал, до тошноты лицо, было белокожим и очень ухоженным. Он носил черные длинные волосы, стянутые на затылке в хвост. При поясе болтался дорогой, инкрустированный камнями проводник.

— Это граф Максим Линовский, — Вандерляйн понизила голос, хотя это и не требовалось. Вряд ли кто-нибудь мог услышать нас, — он претендует на руку Тильды Фоминой, прекраснейшей невесты этого года.

— А в чем проблема? У него что, нет денег? — я вопросительно приподнял бровь.

— О нет, — девушка отрицательно покачала головой, — он весьма состоятельный человек. И несколько раз встречался с Тильдой в саду дома. Естественно, под пристальным взором охраны. Правда, госпожа Тильда совсем им не прониклась.

— Я думал, это не является проблемой. Разве чувства девушек-невест имеют какое-то значение? Посмотрите на этих чудных кавалеров, — я кивнул на дворян, которых у сцены собралось уже добрых два десятка, — младшему из них лет двенадцать, а старшему где-то под семьдесят. Но, кажется, никого это не волнует.

— Так бывает, — согласилась Вероника, — ничего не поделать. Дом-хранитель магии должен выполнять свою роль.

— И зарабатывать деньги.

— Верно, — повременив ответила девушка, — но Линовский — это именно тот случай, когда честь стоит дороже денег.

— Рад слышать, — кисло ответил я, — что есть еще такие дворяне. Так что он сделал?

— Стал понимать, что девушка к нему холодна, — пожала она плечами, — он принимал вежливость за расположение. И на последнем свидании попытался поцеловать Тильду.

— У-у-у-у, — поморщился я, — и он еще жив? Почему?

— Из уважения к его отцу, — серьезно сказала девушка, — хоть Макс Линовский и бастард, но узаконенный. Его отец — знатный аристократ из Питера. По-моему, он гостит сейчас в Екатеринодаре.

Вообще, ситуация казалась мне забавной. Я уже упоминал, что у Лазаревых, девушки-невесты были более свободны. Мы с Катей встретились на точно таком же свидании-знакомстве. А на второй нашей встрече уже вдвоем прятались от охраны, чтобы остаться наедине.

— Все закончилось скандалом? — спросил я.

— Нет. Тильда очень хорошо воспитана. Она не дала ситуации выйти из-под контроля и отказала очень мягко. Вот только граф повел себя не слишком красиво, заявив, что она все равно будет его.

— И теперь вы опасаетесь, что он может выкинуть какую-нибудь глупость, — убедился я.

— Как минимум, — Вандерляйн выглядела очень серьезной, — он может нарушить ритуал. А это повлечет за собой неприятные последствия. Дом Фоминых должен будет отреагировать. А конфронтации никто не хочет.

Я не ответил, потому что первый ритуал вечера начался. Ритуалом утешение называли мягкий отказ дома-хранителя, продать аристократу невесту. Поводом для отказа могло послужить что угодно: плохая репутация, низкий достаток, неблагоприятные отношения внутри дома-просителя, о которых стало известно главе дома-хранителя. Жених мог повести себя не уважительно, или главе дома могло показаться, что он повел себя так. Доходило до того, что глава мог решить, что жених просто рожей не вышел. Итог был всегда один — отказ. А отказать, или же нет, решали всегда за девушку.

Тогда и производился ритуал утешения. Он шел первым, чтобы не задерживать жениха на Вечере Невест. Отказать в самом начале праздника, считалось проявлением уважения к аристократу. Тогда он мог решить сам: остаться или уйти. Правда считали так только сами дома-хранители магии. У женихов же, отказ совсем не ассоциировался с уважением, но поделать ничего было нельзя.

На сцене появились девушки-невесты. Все они были красивы: тонкие черты лица, светлая, идеальная коже. Каждая из них носила белое скромное платье в пол. Обнаженными оставались лишь руки. Все девушки были очень похожи и со стороны можно было подумать, что невесты отличаются только прическами.

Будучи, все как одна черноволосыми, они носили их по-разному. Кто-то носил косу, кто-то несколько кос. Другие были с распущенными волосами, а третьи могли похвастаться причудливыми укладками.

Девушек встретили аплодисментами и овациями. Я присоединился к приветствию, принялся хлопать вместе со всеми. Я не пробовал сосчитать невест, но навскидку, было их не меньше двадцати.

— Вон там, — опустилась ко мне Вандерляй и кивнула на одну из девушек, шедших в центре, — это Тильда.

— Красивая, — улыбнулся я, — весьма необычная внешность.

Тильда была довольно высокой девушкой. Ее черные волосы, длиной доходившие чуть ли не до попы, были распущены. Необычность заключалась в цвете кожи. Большинство девушек были белокожими, Тильда же, отличалось едва заметной смуглостью. Возможно, в жилах девушки текла примесь кавказской крови. Но это было еще не все. Вокруг правого глаза красовалась родимое пятно. Оно выглядело как участок кожи, чуть более светлый, чем остальная. Надо сказать, что ни смуглокожесть, ни отметина на лице, не портили Тильду. Даже, напротив, они придавали ей какую-то изюминку.

Девушка внимательно смотрела на Макса Линовского и улыбалась. Линовский же, в ответ вовсю давил самодовольную лыбу. Я бы на его месте так не радовался. Ведь девушки улыбались вообще всем.

Каждая из невест держала в руках маленькую шкатулку с предметом, который следовало подарить отвергнутому жениху. Это, как правило, было что-то из личных вещей, а получить волос считалось высшей честью. Считалось, конечно, самими представителями дома-хранителя. Ведь женихам, кого сочли недостойным, в общем-то по барабану было, какую безделушку им вручат. Невесты-то все равно не видать.

— Да? — внезапно проговорила за моей спиной Вандерляй. Я обернулся к ней и увидел, что она слушает кого-то по гарнитуре, — да Ваша Светлость, — кивнула она и опустилась ко мне, — дела не ждут, дорогой граф, — улыбнулась она, — я вернусь на праздник позже, — с этими словами девушка деликатно удалилась.

Когда невесты направились к своим женихам, те, казалось бы, должны были радоваться. Но лица мужчин тут же грустнели, едва они понимали, что являются объектом внимания хранительницы.

Я заметил, что и Линовский поменял выражение физиономии на недоуменное, ведь Тильда направилась к нему. Когда девушка вручила дворянину свою коробочку, он посмотрел на ее, явно не веря своим глазам.

Обоих голубков мне было видно прекрасно. Пара оказалась довольно близко к нашему столику.

Остальные кавалеры понуро открывали коробочки, извлекая оттуда всякие безделушки. Потом же, девушки мило целовали отверженных в лобики и с улыбкой удалялись. Несостоявшимся женихам ничего не оставалось, кроме как вернуться на свои места.

Когда в паре Тильды и Линовского, началась какая-то возня, я насторожился. Бросил взгляд по сторонам, ища охрану.

Линовский же ошарашенно смотрел на аккуратно свернутый колечком волос девушки. Тильда просто улыбалась Максу. Потом, поднявшись на цыпочки, она чмокнула его в высокий лоб. Линовский все это время провел с нахмуренной рожей. Невидящие глаза были направлены в пол.

А потом между ними возникло напряжение. Девушка попыталась, было уйти, но Линовский схватил ее за руку. Тильда растерялась. Натянуто улыбаясь, она попыталась освободиться, но не смогла. Линовский же быстро шевелил губами, что-то говорил ей. И, видимо, это было что-то неприятное. Лицо девушки стало обеспокоенным. Когда Линовский полез во внутренний карман своего камзола, я вскочил с места, не дожидаясь охраны.

— Игнат?! — вскрикнула Тома, — ты что?!

— Что-то случилось?! — присоединилась Вика.

Я проигнорировал их вопросы, быстро направился к группе женихов и невест. Краем глаза я видел, с каким изумлением уставились на меня окружающие.

— Сударыня, — обратился я к Тильде и девушка вздрогнула, — все в порядке?

— О, Новоиспеченный граф, — сначала удивленный, все-таки проговорил Линовский, найдя слова, — вы нарушаете ритуал.

При этом я заметил, как он убрал руку из-под полы камзола.

— Ритуал окончен, — проговорил я, — все расходятся на свои места. Будьте добры. Отпустите девушку.

— Все в порядке, — растерянно улыбнулась Тильда, — Максим не сделал мне больно.

— Он не имеет права прикасаться, ведь так? — сказал я девушке, и Линовский одернул руку, отпустил Тильду.

— Что у вас во внутреннем кармане? — посмотрев на Линовского исподлобья, проговорил я, — покажите.

— Ничего там нет, — также холодно ответил он.

— Лжете.

Девушка непонимающе водила взглядом от меня к нему.

— Во всяком случае, ничего криминального, — продолжил он несколько нахально.

— Чудно, — ответил я ровным тоном, — тогда показывайте.

— А вы не указывайте мне, что делать!

— Показывайте, — заглянул я ему в глаза.

Некоторое время он сопротивлялся моему взгляду, но, в конце концов, не выдержал и проговорил:

— Что это творится? В чем вы хотите обвинить меня?

— Пока не в чем. Если там ничего нет, тогда просто покажите, не упирайтесь.

— Максим, — решительно посмотрела на него Тильда, — прошу, покажите что у вас во внутреннем кармане камзола?

Линовский нахмурился, взглянул на меня исподлобья. Глаз я не отвел. Также жестко он посмотрел и на девушку. А потом медленно потянулся в карман. Я видел, как молодой граф вспотел. Его губы тряслись, а зрачки беспокойно расширились. Он нервничал.

— Госпожа Тильда, уважаемые господа, — внезапно появился высокий мужчина в деловом костюме, по нашивке с двумя гербами домов: один в другом, я понял, что это дворянин, который служит Фоминым, — прошу вас, вернуться на свои места. Не нарушайте естественный ход ритуала.

— Прошу прощения, — тут же изменился в лице Линовский, улыбнулся, и энергично зашагал, но не к своему месту, а вон из зала.

— Спасибо, — проговорила мне Тильда. Лицо девушки выглядело обеспокоенным.

Я кивнул и отправился за свой стол.

— Что случилось? — проговорили в один голос Тома и Вика, потом переглянулись.

— Этот Линовский что-то задумал, — провожал я взглядом невест, которые возвращались на сцену, — охрана подоспела поздно, поэтому пришлось вмешаться.

— Может, зря ты, — настороженно посмотрела на меня Вика, — ты бы видел, как остальные дворяне уставились на тебя. Завтра все будут обсуждать твой поступок.

— Плевать, — мотнул я головой, — Тильде Фоминой угрожала опасность. Я знаю это. Видел, по реакции Линовского.

— Ну, — откинулась на спинку стула Тома, — возможно, опасность миновала.

— Не уверен, — задумчиво проговорил я, — ждите здесь, — встал из-за стола.

— Что?! Куда ты?! — крикнула мне вслед Вика.

Линовский торопливо зашел в гостевую уборную. Он глубоко дышал, а руки тряслись.

— Вот сука… — выдохнул он.

Граф открыл воду и умылся. Посмотрелся в настенное зеркало.

— Сука, — сглотнул он, — а я ведь почти решился…

Линовский надеялся, что Тильда не отвергнет его. Однако, последняя встреча вселила в сердце графа сомнения. Он плохо спал всю неделю и нервничал. Причиной тому была реакция девушки на его напор на последнем свидании. Ему казалось, что она ответит на его поцелуй. Но этого не произошло. Как эта высокомерная сука посмела ему отказать?! Ему, Линовскому?! Да, пусть он бастард. Но дом его отца древний и родовитый. Это очень много значит. И именно поэтому Линовский надеялся, что старик Фомин все же отдаст Линовскому девушку. Но старый скряга решил отказать.

Максим был зол на себя. Зол, за то, что втрескался в хранительницу, как мальчишка, и за то, что не решился убить ее прямо сейчас. Кроме того, он чувствовал, что его честь уязвлена. А ведь он уже принял решение убить ее. Сделал это еще перед началом Вечера. Подумал, что если его отвергнут, он вонзит нож в сердце Тильды Фоминой.

Двоякие чувства одолевали графа. С одной стороны, ему было стыдно за свою трусость. А с другой, он был рад, что этот мальчишка Орловский, влез между ними. Ведь если бы Линовский решился и убил Тильду, он немедленно погиб бы сам. Сейчас, когда адреналин медленно покидал вены графа, он понимал, что жить ему все-таки хочется.

Линовский опасливо осмотрелся, ища камеру видеонаблюдения. Это уборная, но все же мало ли. Потом выглянул в коридор, чтобы посмотреть не идет ли кто. Все было чисто. Тогда он вернулся в уборную и открыл небольшое окошко, осмотрел сад, в который оно выходило. Он тоже был пуст.

Тогда Макс извлек из внутреннего кармана складной нож и деликатно вытер его платком, чтобы смазать отпечатки. После, выкинул нож из окна, в какие-то кусты.

— Фух, — вздохнул он глубоко. Потом поправил жилетку и камзол. Немного затянул черный галстук-бант, смотрясь в зеркало.

Таким образом, Линовский пытался выгнать из головы лишние мысли. Освежить мозг. В любом случае, ему хотелось, как можно быстрее, убраться из дворца. Но после случившегося он боялся, что охрана попросит его показать карманы.

При других условиях это можно было бы счесть оскорблением, но только не на территории дома-хранителя магии. Тут Фомины были в своем праве обеспечить безопасность так, как считали нужным.

Ну а Если Линовский уйдет сейчас, это воспринимается всеми вполне нормально. Многие отвергнутые уходят после ритуала.

— Отвергнутый, — проговорил он, и от этого слова стало неприятно во рту. Он и отвергнут, но как?

Когда зазвонил телефон, Линовский вздрогнул.

— Сука, — прошипел он, доставая смарт из кармана, — да, отец, что? Да. Ритуал кончился. Отвергла. Да, она дала мне утешительный подарок. Какой? Волос. Зачем он тебе?

Линовский замер, с каменным лицом слушая слова своего отца, Семена Малиновского, одного из деканов Магической Академии Екатеринодара.

— Ты же хочешь отомстить ей, да, сынок? — звучал в трубке голос Семена, — мы оба знаем что хочешь.

— Здравствуйте, — обратился я к слуге, когда вышел из зала.

— Здравствуйте, господин. Что вам угодно?

Я украдкой осмотрел пустой коридор, потом спросил:

— Не видели ли вы молодого дворянина, одетого по старой моде и с длинными темными волосами.

— Вы говорите о графе Линовском? — похлопал глазами слуга.

— Верно. О нем.

— Насколько я мог видеть, граф направился в гостевую уборную.

— А где она? У меня к нему важно дело.

Слуга обернулся и деловито проговорил:

— Вперед по коридору, — указал он рукой в белой перчатке, — и потом направо. Первая дверь.

— Благодарю, — кивнул я и энергично зашагал к уборной.

Когда я уже хотел завернуть за угол, услышал, как со скрипом приоткрылась дверь уборной. Среагировал я быстро: прижался к стене. Я не хотел, чтобы Линовский видел меня. Нужно было взять ублюдка с полчиным. А он точно что-то задумал.

Когда дверь, закрывшись, щелкнула, а шагов я не услышал, то быстро направился к ней. Замер за два шага до входа, потому что услышал бубнеж за дверью. Линовский с кем-то разговаривал.

Тогда я вошел внутрь.

— Да. Хочу, — успел проговорить Линовский, когда я оказался в уборной.

Потом граф вздрогнул, обернулся ко мне, спрятав руки за спину.

— Занято, — проговорил он неприятным тоном, — не видите, что ли?

— Хватит крутиться, как уж на сковородке, — холодно проговорил я, — что ты задумал?

— Вы очень внимательный человек, граф Орловский, — Линовский смотрел очень пристально, на его лице играла легкая усмешка, — внимательный и проницательный. Но увы, сегодня ваша проницательность вас подвела.

Он откинул правую полу своего камзола и вывернул внутренний карман. Потом проделал то же и с другой стороны. Я молча наблюдал за этим. Потом проговорил:

— Чтобы там ни было, ты успел от этого избавиться.

— А ты, — хмыкнул он, — докажи, что там вообще что-то было. Что госпоже Тильде угрожала хоть какая-то опасность. И вообще, — он блаженно улыбнулся, — почему же ты, новоиспеченный граф, решил лезть не в свое дело? Зачем тебе это? Что ты ко мне цепляешься?

— Хочу чтобы дама, — с ухмылкой проговорил я, — на чью руку я претендую, была в безопасности. И я, — хмыкнул я так мерзко, как только мог, — как настоящий дворянин могу ей это обеспечить.

Линовский переменился в лице. Буквально полминуты назад он торжествовал, думая, что неплохо поиздевался надо мной тем, что я не смог взять его с поличным, но теперь, когда услышал мои слова, отреагировал так ярок, что я понял — попал в точку. В самую рану.

Лицо его стало жестким. Он поджал губы и злобно уставился на меня. В итоге покраснел, как девочка.

— Если она отказала мне, — прошипел он, — то тебе и подавно не видать ее руки.

— Я пришлю тебе открытку с нашей свадьбы, — я самодовольно скрестил руки на груди.

Линовский аж вспотел, потом, с обиженным видом, направился к выходу. Я же, не стал его задерживать. Он торопливо покинул уборную.

Естественно, я не собирался претендовать ни на чью руку. А просто солгал ему. Не хотел, чтобы Линовский чувствовал себя победителем. Я знал, что он что-то задумал. Молодой человек, явно был самодовольным и полным спеси. Надо было ее охладить. Такой пацан может выкинуть что угодно, а я, уж так воспитан, что не могу спокойно стоять, когда заведомо слабый подвергается опасности. Не в моих правилах смотреть на такие вещи и ничего не делать.

Я уверен, Линовский собирался совершить какую-то импульсивную глупость. И думаю, сейчас я уберег Тильду от его дурацкого поступка. Однако, это не значит, что Линовский должен остаться безнаказанным.

Бегло пробежав глазами по помещению уборной, я сосредоточил внимание на приоткрытом окошке в сад. Выглянув, осмотрелся. Дорожки сада освещались фонарями, установленными на высоких железных столбах. Черное небо в очередной раз блеснуло молнией. Из окна подул теплый предгрозовой ветер.

Внезапно я услышал детский смех. Справа по дорожке бежали ребятишки: два мальчика и девочка. Девочка, явно из Фоминых. Это я понял по необычно белой коже и красивым черным волосам, заплетенным в задорные косички.

— Один из мальчишек приник к фонарному столбу и упер головку в сложенные на нем руки.

— Раз, два, три… — начал он считать.

Девочка и второй мальчик разбежались кто куда. Куда делся мальчонка, я не видел. Девочка же, забежала за большой, подстриженный квадратом куст, который рос как раз под окном в уборную.

Она присела за его листвой, забавно обняла ножки в белых колготках. Ее белокожее лицо словно бы светилось в темноте. А потом она подняла на меня большие голубые глаза.

Я улыбнулся девчушке и, приложив палец к губам, прошипел, мол “тихо”.

Девочка улыбнулась в ответ.

— … пять! Я иду искать! — прокричал мальчик и побежал куда-то в другую сторону.

Девочка же, что-то заметила и полезла белыми ручками куда-то под кустик.

Забавно, но мне было приятно наблюдать, как играют детишки. Они выглядели очень беззаботно, и их настроение немножко, словно бы передалось и мне. Наблюдая за ними, я тоже на миг почувствовал, что у меня нет проблем и забот. Сознательно остался в этом состоянии, прикинув, что это неплохая эмоциональная разрядка.

По небу покатился очередной раскат грома. Блеснуло. Ветер с силой зашумел в кронах садовых деревьев.

— Господин Август, господин Петр, леди Сапфира! — вошла в пустой сад полная женщина в черно-белом платьице и чепчике. Ее одежды напоминали униформу, и скорее всего, ей и являлись. Женщина была нянечкой, — где вы?! Погода портится! Заканчивайте игры! Леди Сапфира! Маменька хочет вас видеть!

Внезапно я услышал резкий щелчок. Опустил взгляд.

Девочка все также сидела за кустом. В руках она держала большой складной нож с внушительным лезвием. Девчушка удивленно разглядывала его, а когда няня крикнула снова, и мальчики выбежали откуда-то из зеленого лабиринта, то сорвалась с места.

— Стой! Сапфира! — крикнул я вполголоса, чтобы не напугать ее, но девчушка не услышала. Вместе, все вчетвером, они удалились из садика. Ножик она унесла.

Я нахмурился, всматриваясь им вслед. Так вот, значит отчего избавился Линовский. Он что, хотел ударить Тильду ножом? Но почему им? У него при себе был клинок-проводник. А отбирать у дворянина его магическое оружие считалось тяжким оскорблением. Вывод напрашивался сам собой — складной нож непрост. Вот ублюдок… Линовский хотел поступить в духе "не дотсавайся же ты никому!"

Вот только, чтобы получить нож, нужно теперь найти девчушку по имени Сапфира. Интересно, Линовский слиняет с вечера или нет?

Выйдя из уборной, я пошел обратно в зал.

— Вот видите, я чист! — услышал я слова Линовского, бросил взгляд туда, откуда доносился его голос.

В ответвлении коридора, противоположном тому, где находилась уборная, стоял Линовский, несколько охранников, одетых в цвета Фоминых и тот самый высокий лысый мужик, который вмешался в наш конфликт во время ритуала Утешения.

Линовский, строя невинное лицо, выворачивал внутренние карманы своей одежды.

— Верно, — согласился с ним лысый, — прошу прощения за беспокойство, граф. Безопасность — самое главное, вы же понимаете.

Ага. Значит, Тильда рассказала охране о своих подозрениях.

— Ничего-ничего! Я рад, что на мероприятии такой высокий уровень охранения. Можно быть спокойным за свою жизнь и честь, — слащаво улыбнулся он.

— Граф Линовский, — крикнул я с каменным лицом, и вся группа обернулась на голос, — мне больше нравятся ножи с фиксированным клинком. Складные слишком ненадежны!

Линовский аж переменился в лице. Его улыбочка испарилась, а глаза испуганно округлились. Остальные непонимающе уставились сначала на меня, потом на него.

Я же зашагал к торжественному залу.

Между тем, обстановка в нем изменилась. Аристократы разбрелись кто-куда: часть наполнила коридор, ведущий в зал, большинство же переместилось в огромную застекленную террасу, примыкающую к залу широкими воротами.

Там играла приятная музыка, подавали напитки. Везде бегали официанты с подносами. Они разносили наполненные фужеры и легкие закуски. Аристо же, сбившись в небольшие группки, вели светские беседы. Засмеялись молодые дворяне, да так громко, что какой-то старый полковник, рожей напоминавший бульдога, злобно шикнул на них.

— Куда ты делся? — приблизилась ко мне Тома, — мы очень переживали!

— Все в порядке, — проговорил я, внимательно осматривая террасу, — как обстоят дела?

— Зал готовят ко второму ритуалу вечера.

— Какому? — с интересом посмотрел я на Тому.

— Пока не знаю.

— А где остальные? — спросил я, ища взглядом Вику и Стаса.

— Вика и Владимир в соседнем зале. Там сейчас танцы. А Стас вон он, — она указала в дальний угол террасы.

Там, у огромного фикуса, стоящего в большом глиняном горшке, стоял Стас. Он восторженно и торопливо бормотал что-то высокому мужчине в военной форме. Тот черноволосый и черноусый, гордо вскинув подбородок улыбался и кивал мальчишке. Потом принял от него смарт, и оба сфотографировались.

— Иосиф Танкян, — ухмыльнулся я, — Стас мечтал с ним познакомиться.

— Угу. Я его представила, — улыбнулась Тома в ответ, — но случился небольшой казус.

— Какой же? — хохотнул я.

— Граф Танкян принялся добиваться личной встречи со мной, — девушка кокетливо посмотрела на меня из-под ресниц.

— А почему же это казус? — улыбнулся я.

— Потому что знаю я этих кавказских князей! Не успеешь оглянуться, как ты уже в горах, в их родовом замке на отшибе, тебе сорок и ты нянчишь семерых чернявеньких наследников, — Тома замолчала. — И беременна восьмым, — подумав мгновение добавила она.

— Звучит, как план, — рассмеялся я.

— Не дождешься, — хохотнула Тома в ответ, — кто же тебе будет помогать с твоей черной книгой?

Мы засмеялись. А потом я увидел, как к нам идет высокий черноволосый с проседью мужчина. Тот самый Денис Фомин, что открывал Вечер Невест со сцены. Он шел в нашу сторону энергичным шагом.

— Кажется, о нем предупреждала тебя Вандерляйн, — серьезно проговорила Тома.

— У тебя очень тонкий слух, Тома, — сказал я.

— И ум тоже, — улыбаясь Денису Фомину, проговорила девушка.

— Здравствуйте, граф, — приблизился мужчина и поклонился, — поздравляю вас с приобретением титула. Госпожа Мясницкая, — поцеловал он Томину ручку.

Забавно, но на сцене Фомин выглядел лучше. Как-то свежее что ли. Вблизи мужчина казался уставшим. Небольшие серые глаза смотрели как-то хмуро, хоть он и улыбался. Под ними виднелись круги. Хотя было понятно, что герцог пытался скрыть их какими-то специальными средствами. Если бы меня попросили охарактеризовать его состояние одним словом, я бы сказал “невыспавшийся”.

— Вы знакомы? — вежливо спросил я.

— Екатеринодар не так велик, как кажется, — дворянин показа в улыбке неестественно белые зубы.

— Мой отец и прокуратор Фомин, — Тома с улыбкой посмотрела на Дениса, — старые приятели.

— Верно, — он кивнул, — и я как раз недавно общался с вашим батюшкой, госпожа. Он очень обеспокоен тем, что вы не в родных стенах. И упоминал, что займется этим вопросом в ближайшее время.

Тома изменилась в лице. Побледнела и стала выглядеть растерянной. Фомин уставился на нее непонимающим взглядом.

— Тамара, — посмотрел я на нее, — разреши попросить тебя присмотреть за Стасом.

— Да… Конечно, — словно бы очнулась она от своих мыслей.

— Мы обсудим вопрос с твоими родственниками дома, — шепнул я ей, и кивнув, девушка направилась к Стасику.

— Что ж, — улыбнулся Фомин, — рад познакомиться с самим Игнатом Орловским, по прозвищу Пепельный Волк.

— Пепельный Волк? — поднял я бровь вопросительно, — неделю назад, на фестивале, я, кажется, был Огненным Штормом, — рассмеялся я.

— Да? — он снова улыбнулся, — такого вашего прозвища я не слышал. Но слышал о вашем таланте дуэлянта. Жалею, что не увидел ваших поединков. Приехал слишком поздно. Но, — он посерьезнел, — зато застал инцидент с грифоницей.

— Жаль ее и погибших дворян, — ответил я.

— Да, — он вздохнул, — Узнал я о вас от отца и господина Хлодвига Пушкина. Мы общались с ним перед тем, как вырвался грифон.

— Я удивлён, что Хлодвига нет здесь.

— После инцидента у него много работы, — пожал плечами герцог, — в последнее время неприятности вообще сыплются на нас как из рога изобилия. Грифоница и, как следствие, конец дуэльному фестивалю; проблемы с этой бандой, в которой даже вы умудрились поучаствовать.

— Именно об этом вы хотели поговорить.

— Хотел, — он кивнул и, казалось, нахмурился еще сильнее, — это было нетипичное поведение для них. Так открыто нападать… Это даже странно.

— Вероника упоминала о смерти секретаря, — напомнил я.

— Было дело. Но это скорее несчастный случай, чем спланированная атака. А вот сегодня… Сегодня подготовка у них была что надо. Спецмашины, спецсредства для вскрытия бронедверей. Это нечто. И я считаю, что именно вы были нужны этой банде. Почему? Не знаю. У вас есть версии?

— Нет, — пожал я плечами, — единственная зацепка сейчас, это фамилия погибшего главаря.

— Фон Миллеров, — кивнул Фомин, — да. Вандерляйн передала мне ваши слова. Но это только усугубляет дело. Ведь у Фоминых с домом Миллеровых никогда не было конфликтов. А у Орловских?

— Тоже.

— Вы знаете нынешних Миллеровых?

— Нет. Только их деда знал, — ответил я, — и то, только как знаменитого бретера.

Фомин кивнул, а потом рассказал о том, что род этот стал пустым и потерял дворянство. Однако, за честь свою держится так же жестко как и раньше. Герцог рассказал, что о близнецах фон Миллеровых много лет не было никакой информации. И они просто могли стать главарями банды. Или нескольких. Такое среди дворян, ставших пустыми, не редкость. Многие из них уходят в организованную преступность.

— Но главное, — продолжал Фомин, — что вы убили одного из братьев-близнецов. Если это действительно был он, один из фон Миллеровых, то второй непременно будет мстить. Я считаю, что ваш дом теперь в опасности, господин Орловский. Вне зависимости от причины, по которой они решили избрать вас своей целью.

— Но вы же говорите мне это не просто так, верно? — нахмурился я.

— Верно, — кивнул Денис Фомин, — потому что у меня есть предложение.

Я догадывался, что он предложит, однако соглашаться мне не слишком хотелось, ведь сейчас, на первом месте стояло благополучие Кати и черная книга. А чтобы разобраться, как с Шепчущим Во Снах, так и с дневником, нужено понять основы снологии. Ну или найти хорошого снолога.

— Я догадываюсь, о чем вы. Вы хотите предложить мне разобраться с этими фон Миллеровыми. Вандерляйн упоминала, что у вас слишком много обязанностей, чтобы заниматься этим самостоятельно. Однако, — я отрицательно мотнул головой, — у меня есть другие, гораздо более важные дела. И связаны они с необходимостью в изучении снологии. Ну а если Миллеров решит напасть, думаю, вы понимаете, что я смогу защитить свою семью.

Фомин не ответил. Некоторое время он молча смотрел на меня и явно думал. Потом, наконец, сказал:

— Я прошу у вас помощи не просто так. Будет награда, — помедлил он снова, — вы когда-нибудь задумывались о статусе вольного прокуратора, граф?

— Я несовершеннолетний и, пока еще без академического образования. Я не могу быть прокуратором.

Хотя, на самом деле, прокураторство, это довольно выгодный род занятий. Не менее выгодный, чем бретерство. И, кроме того, в нынешних условиях гораздо более статусный, чем, скажем десять лет назад.

— Этот вопрос можно решить, — Фомин кивнул, — сейчас существует такое явление, как тайное прокураторство. Некоторые из нас скрывают свою личность. У прокураторов бывает много врагов и много родственников. Тайна личности помогает защитить одних, от других. А в приобретении такого статуса дом Фоминых может посодействовать, — Денис замолчал и задумался, — скажите, а почему вас интересует снология?

— Это очень личное дело. Извините, герцог.

— Ничего-ничего, — он примирительно поднял руки, — просто в последнее время снология так же очень сильно интересует и нас.

— Проблемы со сном? — догадался я.

— Верно. Как вы поняли?

— Выглядите немного вялым.

— Это точно, — Фомин вздохнул, — у всего дома в последние несколько дней проблемы со сном. Начались они, как по команде. Отец даже вызвал группу снологов из Москвы, чтобы разобраться, в чем дело. Страдают все, от невест до князя, моего отца, — он вздохнул, — если это продолжится, дела дома покатятся к черту.

Фомин немного подался ближе ко мне и заговорил вполголоса:

— Не все со мной согласны, но я считаю, что это вопрос выживания дома. Против нас действует снящий. Причем специально обученный. Такой, каких я не встречал.

— Я никогда не слышал о снящих, — нахмурился я, — которых использовали бы, как оружие. Насколько я слышал, таких магов просто не существует. Снология — это небоевая дисциплина.

— Я тоже так думал, — он отстранился, — но обстоятельства говорят сами за себя. Весь дом плохо спит. Это касается девушек-невест, всех мужчин дома и даже часть служащих, — он посмотрел мне в глаза более серьезно, — например, гвардии и службы охраны. Такое чувство, будто нас изматывают, чтобы ослабить, а потом, когда дом не сможет защищаться, нанесут удар.

Я задумался, потому что и правда никогда не слышал о том, чтобы снологию использовали в боевых целях. Фомин же, молчал, потому что ждал ответа, а потом все же добавил:

— Если поможете разобраться с Миллеровыми, то я предоставлю вам доступ к услугам команды снологов, которая вот-вот прибудет в Гнездо.

Ответить я не успел, потому что обернулся на крик Томы. Герцог Фомин обеспокоенно посмотрел на девушку, переполошившую всех дворян вокруг. Она быстро шла к нам, цокая каблуками.

На лице девушки было выражение, которые можно было охарактеризовать как что-то среднее между страхом и напряженностью.

— Что случилось? — громко спросил я, не дожидаясь, пока Тома приблизится.

— Игнат! Там Владимира ударили!

— Кто?

— Тот дворянин, с которым ты разговаривал во время ритуала Утешения!

Когда я вошел в соседнюю очень светлую бальную залу, увидел в центре группу дворян, бурно что-то обсуждающую. Из-за пестрых спин высокородных то и дело раздавались возбужденные возгласы.

Я слышал голоса Вики, Владимира и Линовского. Почтенные дамы и мужчины обеспокоенно смотрели на случившееся с безопасного расстояния, стоя у наполненных закусками столов.

Я, деликатно отодвигая со своего пути чужие спины, зашел внутрь кольца.

— Игнат! — крикнула Вика, когда увидела меня.

А я увидел Владимира. Он, с окровавленными губами, волком смотрел на Линовского. Вика приникла к его груди и пыталась убрать кровь с подбородка платочком, который уже изрядно ей пропитался. Владимира за руки держали двое охранников.

Линовский же, приосанившись, самодовольно посматривал на Владимира и слизывал кровь с костяшки, пораненной о его зубы.

— Только не здесь, уважаемые господа, — вежливо говорил Владимиру один из держащих его охранников, — если ваша честь требует немедленного удовлетворения, у нас имеется дуэльное поле!

— Что стряслось? — спросил я.

— У твоей сестры суровый охранник, — Линовский оторвал пальцы от губ, — только слабый и пустой.

— Заткнись, как там тебя, — злобно процедил сквозь зубы Владимир, — ты приставал к Вике!

— И что с того? — он высокомерно поднял узкий подбородок, — дама скучала в одиночестве. Я даже и представить не мог, что столь привлекательная девушка может явиться на вечер с таким пустышкой, как этот.

— Я вызываю тебя! — крикнул Владимир, — мразь! Да отпустите меня уже!

Он резко дернул плечами, высвободился из лап охранников.

— Дуэль? — Линовский ощерился в улыбке, — и что, на кремниевых пистолетах стреляться будем, пустышка?

Я не реагировал, потому что знал, заступись я за Владимира сейчас, унизил бы его в глазах всех окружающих. Вместо этого я отвел Вику в сторонку и спросил:

— Что случилось?

— В-влад отходил за напитками, — голос девушки дрожал, и она начала заикаться, — а я… я… он…

— Тихо, — спокойным тоном проговорил я.

Вика, без моего напоминания прикрыла глаза и глубоко вдохнула, протяжно выпустила воздух через нос.

— Когда я осталась одна, этот напыщенный индюк стал ко мне приставать. Сначала позвал на танец, но я отказала, вежливо. Но он был настойчив. Когда вернулся Влад, то заступился за меня. Началась словесная перепалка и этот Линовский ударил Влада. Он не успел ответить, потому что подоспела охрана.

— Очень хорошо, что не успел, — я бросил взгляд через Викино плечо, на Линовского, — иначе Влад мог бы потерять лицо.

— Что тут происходит? — Появился Денис Фомин.

Мы пошли в бальный зал вместе с ним, но я тут же направился к Владимиру и Вике. Фомин же, первым делом принялся уверять гостей, что все в порядке, и вечер пойдет своим чередом. Когда герцог закончил с этим, то тоже вклинился в разговор.

— Я не позволю омрачать склоками Вечер Невест, — он строго посмотрел на Линовского.

— Каждый имеет право на удовлетворение своей чести, — вскинул тот подбородок, — этот пустой, — указал на Владимира, — оскорбил меня. Мразью назвал. И теперь должен поплатиться за это.

— Я тебя вызываю, — повторил Владимир, уже успокоившись, — ты оскорбил мою невесту!

Вика аж расширила глаза. Я усмехнулся и проговорил:

— Он что, сделал тебе предложение, а я не в курсе? И что ты сказала?

— Он… он н-неделал… пока еще… — медленно проговорила ошарашенная Вика.

Владимир же посмотрел на Вику, и та бросилась к нему.

— Как мило, аж тошнит, — процедил Линовский.

— Заткнись ты уже, — холодно проговорил я.

Линовский бросил в мою сторону злобный взгляд, но ничего не сказал. Кажется, хитрый ублюдок решил вести себя со мной аккуратно.

— Если вам нужно, дуэльное поле в вашем распоряжении. Секундантов я также выделю. Но Вечер Невест пройдет по плану, — отрезал Денис Фомин.

— Меня это вполне устроит, — кивнул Владимир.

— И как же ты будешь сражаться со мной, пустышка? — Линовский скрестил руки на груди.

— Да хоть кулаками, хоть на ножах.

— Мое условие — магия, — улыбнулся Макс Линовский.

— Но… но это не возможно, — выкрикнула Вика, — Влад, прошу, не надо.

— Возможно, — Владимир посмотрел на меня, — если мою честь будет защищать дуэлянт, владеющий магией.

— Я с радостью, — кивнул я, — сочту это защитой чести, в том числе и моей сесрты.

— Оу, — Линовский пытался сделать свой голос насмешливым, но он прозвучал мрачно, — как занятно складываются обстоятельства. Но ты мне все равно заплатишь, пустышка, — он посмотрел на Владимира, а потом показал ему мизинец, — в случае моей победы, ты отдашь мне свой палец. Заплатишь плотью за оскорбление.

Вика испуганно закрыла губы руками. Стас, оказавшийся внутри кольца из людей, неизвестно когда, побледнел. Тома нахмурилась, и мы с ней переглянулись.

— Я вам напоминаю, — снова вмешался Фомин, — что в Гнезде, в такой вечер, ничего не должно омрачить сегодняшнее мероприятие. Смерть кого бы то ни было в родовом поместье Фоминых, дом расценит как личное оскорбление, — он поочередно посмотрел сначала на Линовского, потом на Владимира, — и предпримет соответствующие меры.

— Я не собираюсь убивать этого пустого, — мотнул головой Линовский, — мне всего лишь нужен кусок его тела.

— Взаимно, — бросил Владимир, — если выиграю я, то ты отдашь мне свой палец.

— И раз уж у тебя есть адвокат, — Линовский сделал неприятное лицо, — то и у меня будет. Я не собираюсь портить из-за тебя свой новый камзол. Он стоит больше чем все, что у тебя есть.

— Но не больше, чем твоя честь, видимо, — сказал Владимир, и Линовский неприятно искривил губы.

Я тоже хмыкнул.

Площадка для дуэлей находилась в глубине территории поместья Фоминых. Далеко за садом, рядом с личной тренировочной зоной, раскинулось довольно просторное дуэльное поле. Для безопасности поле было отделено от остального пространства антимагическим ограждением.

Небо было черным и казалось бугристым от грозовых туч. Прокатился очередной раскат грома, за ним все небо прочертила длинная ветвистая молния. Дул тяжелый теплый ветер. Большие, но редкие капли дождя громко разбивались о брусчатку дорожки, ведущей к площадке.

Когда мы вошли за антимагическое ограждение, слуги включили на площадке свет. Внутри ветра почти не было, и пахло мокрой пылью. Поле представляло собой типичную арену для дуэлей: узкая к краям, широкая в середине, усаженная зеленой травой.

Пошли только трое: я, Владимир и Макс Линовский. Девушек и Стаса не пустил Денис Фомин.

— Я смогу выделить вам лишь слуг-секундантов, — отрицательно помотал он головой, когда мы собрались на дуэль, — но не магов, чтобы поставить антимагический барьер. Все заняты на вечере. Обеспечивают охрану. Поэтому пойдут лишь дуэлянты.

Вика пыталась протестовать, и я даже удивился этому. Обычно сестра была довольно стеснительным человеком, а тут, ее глаза пылали решительностью. Правда, герцог Фомин был непреклонен.

— Я не позволю вам стать жертвой случайно брошенного заклинания, молодая госпожа, — проговорил Фомин, и я был с ним согласен. Однако отметил, что Вика по-настоящему волновалась за Влада. Так же, как и за меня.

— Спасибо, что согласился, — посмотрел на меня Владимир.

— Ты хорошо обходишься с моей сестрой, — ответил я, — это будет честью.

Я хотел было предложить ему покинуть площадку и подождать за барьером, но передумал, потому что решил, что это может уязвить честь Владимира. Мою бы, уязвило.

— Ну, и где твой адвокат? — крикнул я через поле.

— Уже на подходе, — ответил Линовский, перекрикивая раскат грома и спрятав смарт в карман.

— Ты можешь отрезать себе палец прямо сейчас, пока не мы не промокли, — хмыкнул Владимир.

— У меня к тебе то же предложение, пустышка, — рассмеялся Линовский через поле.

Ждать я не собирался и уже хотел было крикнуть, пусть Линовский дерется со мной сам. Однако не успел. Слуга ввел внутрь ограды высокого и грузного мужчину. Выглядевший довольно угрюмо, он ссутулившись, приблизился к Линовскому. Надо сказать, что мужчина был не просто высок. Он был настоящим гигантом.

Серый деловой костюм, казалось, был ему даже маловат и не сходился на животе, потому был расстегнут. Черный узкий галстук выглядел нелепо маленьким на широкой груди мужика.

— Наконец-то ты пришел, Игорь, — улыбнулся Линовский.

— Прошу прощения, хозяин, — низким голосом проговорил гигант и очень меланхолично посмотрел на нас. Его хмурое лицо имело совершенно безразличное ко всему выражение.

— Знакомьтесь, — перекрикивая ветер заорал Линовский, — это Игорь Горьев. Мой лучший телохранитель и слуга. И, по иронии судьбы, тоже бастард герцога Семена Григорьева. Вот только не узаконенный. Оттого, — он посмотрел на гиганта оценивающим взглядом, — рожа у него вечно такая кислая. Но мастерства это у него не отнимает! Ты, кстати, чего так долго?

— Простите, хозяин, — в нос заговорил Игорь, — та служаночка была очень мила. Но не хотела со мной знакомиться. Пришлось ее заставить.

— Надеюсь, — нахмурился Линовский, — ты не свернул ей шею, как той шлюшке? Хлопот из-за тебя тогда было, по горлышко мне!

Игорь не ответил, только как-то смущенно опустил глаза.

— Вот мразота, — проговорил я и крикнул, –хорош трепаться! — Я снял фрак и отдал его секунданты, подкатив рукава рубашки, извлек проводник, — к барьеру!

Игорь тоже очень не спеша снял пиджак. Его узенький галстук смешно болтался на ветру. Дождь усилился. Тяжелые капли быстро забарабанили по металлу антимагического ограждения.

— К барьеру! — пытался переорать шум воды один из секундантов. Смог, но с трудом.

Я решительно пошел к Игорю, указал на гиганта проводником. Тот, неуклюжей походкой направился ко мне. В его огромной руке граненый стилет-проводник выглядел как игрушка.

Первым делом я решил проверить, на что способен здоровяк.

— Стена льда, — уныло проговорил он, и его проводник заблестел синим светом. По лезвию побежали волны магии.

Дождь, что шел вокруг здоровяка, тут же замер в воздухе, а потом капли обледенели, превратившись в твердые пули. Гигант развел руки, и льдинки выстроились перед ним сплошной стеной. Когда он указал острием на меня, они, все как одна, картечью ударили в мою сторону.

Я выбросил руку с проводником. Проговорил заклинание черного ореола, но про себя. Магия, что содержалась во льдинках, тут же покинула их, и они приняли прежнее состояние жидкости. Брызги упали на газон.

Магия же промчалась по воздуху полупрозрачным призраком и впиталась в мой клинок. Пройдя через серый ореол, она запечатлелась в черном. В нем уже оставалось не так много места, буквально для пары пятиступенчатых заклинаний.

Тем не менее, я узнал, что Игорь и правда способный маг. Не просто способный, а на удивление спасобный.

— Магистр? — приподнял я бровь, — три заполненных ореола… Силен.

Что-то с этим Игорем было не так. Он выглядел неотесанным и грубым. Даже туповатым. Но ранг магистра сказал мне, что нельзя его недооценивать. Кажется, его внешность — уловка. Он будто натренированный на дуэли бойцовский пес. В своих выводах я убедился еще сильнее, когда серый ореол дал мне знания о его сильнейшем заклинании. Это меня по-настоящему удивило.

— Ты не тот, кем кажешься, здоровяк, — крикнул я.

— Чего? — понуро бросил он, а потом выкрикнул новое заклинание.

И снова на него заработала вода. Проводник задрожал в руках гиганта, он медленно принялся отводить руку. Капли дождя снова застывали в воздухе и сливались в несколько потоков. Все они плыли к Игорю, скручиваясь у острия его стилета в водоворот. Сначала маленький, он все увеличивался.

— Так значит? — ухмыльнулся я.

Было ясно, что под дождем он сильнее. Ему не нужно напрягаться, чтобы создавать из маны воду. Она уже есть, и ему оставалось только управлять ей. Но я знал, как ему можно противодействовать.

Я выкрикнул заклинание Игниса. Острие проводника раскалилось докрасна, зашипело под дождем. Полыхнуло пламя, потом еще и еще. В конце концов, вырвался огромный всполох, который вытянулся в тело огненной змеи и помчался к гиганту.

К тому времени огромный водоворот, который наколдовал Игорь, затвердел в ледяную структуру. Она разделилась на кольца, которые, повиснув в воздухе, закружились в разные стороны. Внутри ледяной воронки с бешеной скоростью вращались острые зубья-сосульки. Это было сложное и многоступенчатое заклинание. Гигант был на удивление способным.

Он взмахнул рукой. Воронка вытянулась, словно огромный сегментированный червь, и зависла надо мной, собираясь проглотить. А потом она ударила сверху. В последний момент я успел уйти при помощи Звездного пути. Молнии с искрами побежали по каплям дождя, нарисовав в том месте, где я только что был, красивую яркую сеть.

Когда ледяная пасть опустилась за моей спиной, грохнуло так, что затряслась земля. Я же, принял человеческую форму метрах в семи от ледяной структуры. Сосредоточившись на Игнисе, который, отпущенный мной на мгновение, беспорядочно летал над ареной, я приказал пламенному змею атаковать.

Змей обернулся, и с гулом огня помчался к ледяной воронке. Он ударил в нее так, что затрещал лед. По анитмагическому барьеру пошла дрожь. Секунданты, Влад и даже Линовский, попадали на землю, закрывая головы.

Ударило горячим воздухом, который тут же сдул весь дождь вокруг. Змей обвил воронку и словно бы сдавил ее. Зашипело, поднялся пар. Я видел, как Игорь напряженно дрожит. Отпустить такое сложное заклинание было непросто.

Воронка принялась растекаться водой. Теплый пар заполнил все вокруг. Видимость ухудшилась. Огненный поток Игниса, словно расплывчатый столб виднелся в тумане. Потом он стал сушить воздух вокруг себя.

— Решим тебе преимущества, — прошипел я себе под нос и указал проводником наверх.

Игнис пошел следом за моим движением. Я же стал производить круговые взмахи. Змей полетел над площадкой. Стал кружиться, закручивать свое тело в спираль. Через несколько секунд, над нами уже горел огненный потолок, который не пропускал дождь.

Туман почти сразу развеялся, а воздух стал сухим. Так, я лишил гиганта преимущества, однако теперь приходилось поддерживать Игнис в горящем состоянии.

А еще пришлось увернуться, чтобы пропустить над головой здоровенный ледяной шип. Он просвистел надо мной и разбился об антимагическое ограждение.

Ловко выкрутившись, я встал на колено и поднялся.

— Проклятье, — почесывая голову, Линовский посмотрел на потолок из огня, — что ты стоишь, увалень! — Заорал он Игорю, — хватит с ним возиться, мне дороги мои пальцы!

— Я стараюсь, хозяин, — обиженно проговорил Игорь и выкрикнул, — колья!

Я услышал, как зазвенела мокрая трава вокруг. Догадавшись, отпрыгнул. Вода с газона собиралась вместе, а потом со свистом вздымалась вверх тонкими водяными спицами. Так, я ушел от одной водяной площадки с кольями, отпрыгнул, уклонившись от второй, а от третьей ушел на Звездном Пути.

— Игнат! — почему ты не нападаешь! — крикнул мне Владимир, — что происходит?!

— Тихо! — Обернулся я, — все идет по плану!

А план был прост: я хотел вынудить его использовать свое сильнейшее заклинание. Зачем? Да потому что хотел его себе. Слишком уж сильные чары это были, мимо которых я просто не мог пройти.

— Он играет с тобой, как с ребенком! — подливал масло в огонь сам Линовский, — разделайся уже с ним!

— Да, хозяин, — как робот проговорил Игорь и указал проводником вверх, забормотал на латыни, — Эго Воко Ин Геллум…

Воздух, вокруг, даже несмотря на Игнис, стал ощутимо остывать. Словно бы из ниоткуда подул холодный ветер. Та трава, что не успела еще высохнуть, покрылась инеем, затем покрылась и та, что успела. Все внутри площадки задрожали от холода. Я видел, как мое дыхание оборачивалось паром в ледяном воздухе.

… — фермаменти, — закончил Игорь своё сильнейшее заклинание.

— Твоя магия, теперь моя, — проговорил я свое.

Здоровяк указал острием проводника на меня. С него сорвалась белая искра. Исходящая морозным паром, она помчалась ко мне.

На лице огромного Игоря первый раз за дуэль отобразилась яркая эмоция. Он медленно и очень потешно поднял брови и столь же медленно раскрыл рот. Все потому, что искра исчезла на моем проводнике.

Клинок блеснул синим, и я отправил отпечатавшееся в черном ореоле заклинание обратно. Искра с треском промчалась от меня к гиганту, а потом хлопнуло. Блеснуло холодным голубым светом. Искра раскрылась в ледяной купол. Он накрыл собой пространство в несколько квадратных метров, заключив внутри Игоря.

Я слышал, как там, за льдистой стеной купола воет метель. Сквозь немного прозрачную пелену было видно, что внутри валит снег.

Заклинание “Ловушка Бурана” покоилось теперь внутри моего черного ореола. Это было очень редкое и сильное заклинание. Если бы не дар Екатерины, я бы не смог им пользоваться.

Ловушка создавала купол, внутри которого бушевала зима. Причем купол мог быть как большим и заключить в себе средних размеров деревню, так и крохотным, для одного человека. Именно такой я и установил над головой Игоря.

Линовский смотрел на все произошедшее округлившимися глазами. Секунданты наблюдали, затаив дыхание. Владимир выглядел самым удивленным из всех, кто находился на площадке.

— Ты проиграл, Линовский, — я направился к Максиму, тот испуганно попятился. Глаза дворянина остекленели от страха.

Несколько мгновений я ожидал, что он схватится за проводник и попытается защититься, но этого не произошло. Вместо этого он протараторил:

— Что? Как? Как ты использовал буран против него самого?

— Только не сделай глупость, — хмыкнул я, — помни о своей чести, — намекнул я на то, чтобы Линовский даже и не пытался сбежать, — она же все еще есть, ведь верно?

— Отпусти Игоря! — высоким, сломавшимся голосом взвизгнул Линовский, — Фомины озлобятся, если он умрет!

Я взмахнул проводником, и купол развеялся. На гиганта я даже не посмотрел. Услышал только, как с хрустом разломился лед, и приглушенное завывание ветра закончилось.

— Игнат! — внезапно крикнул Владимир за спиной.

Я среагировал мгновенно, дернулся вправо, когда заметил плоскую ледяную глыбу, острым диском просвистевшую рядом. Дернулся быстро. Но недостаточно быстро. Почувствовал, как лед слегка коснулся скулы. Глыба грохнула и раскололась об ограждение. Линовский вскрикнул и упал на задницу.

Я обернулся. Игорь, покрытый инеем и трясущийся, стоял на коленях в куче льда и снега, оставшейся от купола. В дрожащих руках он держал проводник. Зубы гиганта стучали так, что я слышал этот звук аж отсюда.

Выкрикнув заклинание телекинетической магии, я тут же сковал тело гиганта. Он резко перестал дрожать, словно бы внутри отключили вибромоторчик. Игорь замер и стал похож на пластиковый манекен, правда синий и грязный.

Поведя проводником вверх, я оторвал Игоря от земли. Магический стилет выпал из рук гиганта и потерялся где-то в снегу. А я взмахом отправил мужика в полет. Тот как-то медленно, словно летающий бегемот, проплыл по воздуху, с грохотом ударился в ограждение и свалился, замер под ним.

— Игнат! — крикнул Владимир, — этот гад…

— Куда! — я указал проводником на удирающего Линовского, — выкрикнул то же заклинание.

Бастард замер, как статуя, прямо на бегу. Направившись к Линовскому, я обернулся. Увидел, как через площадку идет и Владимир. Он выглядел хмуро: опущенные плечи, напряженное лицо, нервный взгляд.

В руках Владимир нес большой нож, который передал ему секундант. Он не очень торопился и шел как-то нерешительно. Было ясно, что он волнуется. Еще бы, пальцы не каждый день режешь.

— У тебя кровь, — разлепил Владимир сухие губы, когда мы стояли перед лицом застывшего Линовского.

Я тронул скулу, взглянул на пальцы. Подушечки выпачкала красная жидкость.

— Вот, — Владимир протянул мне Викин испачканный кровью платок.

Я приложил его к ране. Порез оказался глубоким, и кровь не унималась, продолжала сочится.

— Ну что, — я посмотрел на Владимира, — закончим с этим?

Он сглотнул, в нерешительности поджал губы, потом, наконец, проговорил:

— Да.

А потом потянулся к растопыренным пальцам Линовского с ножом в руках. Линовский же мог двигать лишь глазными яблоками. Все это время я указывал на него проводником, поддерживая заклинание.

Глаза Линовского, и без того испуганные расширились сильнее. Зрачки судорожно следили за движениями Владимира. Когда он коснулся пальца лезвием, Линовский аж замычал.

— Нет, — выдохнул Владимир, убрав клинок, — я не зверь какой-нибудь. Не варвар.

Я понимал Владимира. Жестокость никогда не доставляла мне удовольствие. Однако, я знал, что такие, как это бастард напыщенные дворяне понимают только силу и лебезят перед чужой властью.

— Благородно, — посмотрел я на Владимира, — но он должен заплатить, — проговорил я тихо. Так или иначе.

Владимир сглотнул и коротко кивнул. Потом сказал:

— Кровь за кровь.

— Кровь за кровь, — пожал я плечами и снял заклинание.

Линовский тут же ожил, грохнулся на спину и взвизгнул. Глубоко дыша, принялся отползать, потом зашарил рукой по поясу, ища болтающийся там проводник.

— Только попробуй, червь, — указал я на него своим, — и тут же лишишься руки.

Линовский выпучил глаза и открыл рот. Его руки непроизвольно вздернулись вверх.

Владимир решительно посмотрел на меня и шагнул к Линовскому с ножом в руках.

— Что?! Что ты хочешь сделать?! — взвизгнул Линовский, когда Влад схватил его за галстук-бант.

— Кровь за кровь, — только и сказал Влад, отбросив нож. А потом от души врезал дворянину по роже.

Встал, размял костяшки. Линовский, держась за лицо, то и дело отнимал руку от губ. С изумлением дворянин посматривал на свои окровавленные пальцы. Он выглядел как человек, привыкший видеть только чужую кровь, а свою — никогда.

— Пойдем, — я принял фрак от секунданта, — пора возвращаться.

— Спасибо, — улыбнулся мне Владимир.

— Пожалуйста, но ты тоже держался молодцом.

— Но я ничего такого не сделал, — улыбка Владимира стала растерянной.

— Ты сделал главное, — начал я ровным тоном, — явился на дуэль. Проявил смелость, ответив на вызов. Хотя знал, чего это может тебе стоит. Вот в чем суть дуэлей, — я заглянул ему в глаза, — в личной смелости, а не в победе.

Когда я снял Игнис, что все еще кружил над ареной, оказалось, что дождь кончился. Вокруг стояла грозовая духота.

— Иди в залу, — бросил я Владимиру, сворачивая вправо, на дорожку, ведущую к саду, — сообщи всем, что дуэль прошла хорошо. Я в медпункт.

Владимир кивнул, и мы разминулись.

Линовский вошел в лекарский пункт, расположенный на первом этаже Гнезда. В небольшом светлом помещении был стол, кушетка, несколько настенных ящиков и большой белый шкаф, а также рабочее место младшей лекарки.

Грузная женщина в черно-белой униформе звенела какими-то стекляшками, роясь в настенной тумбе. Резкую вонь спирта перебивал еще более резкий запах лечебных трав.

— О! — оторвалась лекарка от своих дел, — граф! А я думала, вы не придете уже. Даже решила, что это розыгрыш. Ба! Что с вами?!

Линовский скривил раненые губы, а потом зашипел от боли. Лекарка бросилась к нему, принялась заглядывать в лицо.

— Давайте я вам быстро все залечу.

— Без тебя обойдусь, — он грубо оттолкнул ее.

— Что вы, граф? — испуганно проговорила лекарка, натолкнувшись на стол объемным задом.

— Я тороплюсь. Не до тебя!

— Простите, — виновато проговорила она и опустила глаза.

Он уже был здесь?

— Да, — лекарка торопливо кивнула, — был!

Женщина засуетилась, забегала по маленькому кабинету.

— Я вашего друга быстро заштопала магией!

Линовскому стало мерзко, когда тетка назвала Орловского его другом. Максим едва сдержался, чтобы не сплюнуть.

— Вот! — она, как квочка подбежала к Максу, заискивающе посмотрела в глаза снизу вверх. И протянула ему окровавленный платок.

Линовский молча взял его из рук полной лекарки. А потом тут же вышел из кабинета.

— А деньги? — проговорила она растерянным голосом за его спиной.

Линовский обернулся.

— А деньги, граф? — женщина выскочила за ним следом. Смотрела на Линовского круглыми, как блюдца, глазами.

— Хер тебе, а не деньги, сука жирная, — он растянулся в мерзкой улыбке.

— Да… да как же это?.. был же договор… — проговорила она несразу.

С улыбкой, Линовский быстро вздохнул и вальяжно приблизился к лекарке.

— Не переживайте, госпожа, — внезапно вежливо обратился он к полной женщине. Она округлила глаза еще сильнее, — я понимаю, сложно растить детишек, когда вы остались одна, а муж погиб в дуэли, — он задрал бровки, — домам младшей руки сложно нынче живется, а?

— Откуда… вы знаете… — на лице женщины теперь отразился настоящий ужас.

— Я знаю многое, — хмыкнул он самодовольно, — как, кстати, дела у сынишек Дениски, Валеры и Димы?

Дама хотела было раскрыть рот, но будто бы передумала, на самом деле, остолбенев от шока.

— Если скажешь кому-то, мразь, — низким голосом процедил Линовский, — умрешь и ты, и твои мелкие ублюдки. Понятно?

Он обернулся и с улыбкой зашагал по галерее, переминая окровавленный платок в пальцах. Хохотнул, когда услышал, как лекарка торопливо закрыла за собой дверь. Линовский не знал, как отец узнает о людях такие подробности. Да и ему, собственно говоря, было безразлично. Орловский скоро заплатит за его, Линовского, кровь.

Я решил пойти в торжественный зал через сад. Из него можно было попасть на остекленную террасу, а там уже и вернутся на свое место.

По пути, еще в одной из широких галерей, я узнал от слуги о том, что второй ритуал Представления, на котором гости знакомились со всеми невестами, кто получил совершеннолетие в этом году, уже кончился и начался третий — Ритуал Знакомств.

Ритуал Знакомств заключался в том, что с девушек, естественно, в сопровождении охраны, выпускали к гостям. Каждый, кто хотел, мог поговорить с интересующей его невестой и наоборот. Соблюдая, конечно, правила приличия.

Признаться, мне самому хотелось найти Миру и поговорить с драконицей. Еще тогда, вернувшись в зал, я искал беловласку глазами, однако ее нигде не было. Драконица вызывала у меня теплые чувства. С ней было приятно болтать, и мне было интересно узнать, как она съездила в Москву. Хорошо ли чувствует себя ее сводный братик. Судя по счастливому лицу девушки, все закончилось благополучно.

— Лобстеры — удивительные существа, сударыня! — Услышал я хрипловатый старческий голос, когда вошел в сад.

— Я не сомневаюсь, Ваше Высочество, — ответил спокойный и вежливый женский голос. Знакомый голос.

У арочного входа стояла охрана. Высокие гвардейцы вежливо поклонились мне. Я ответил кивком. Тут, в саду, было жарко и влажно. А еще пусто. Почти пусто.

На одной из лавочек, у самой широкой прогулочной дорожки, сидела пара. Мой путь пролегал как раз по этой дорожке, и я энергично зашагал к ним, чтобы за одно поздороваться.

— Иногда смотришь в их глаза, — продолжал худощавый старичок, с совершенно седой козлиной бородкой, — и думаешь — они точно что-то понимают. Как… как собаки!

— О! — Тильда изобразила вежливую заинтересованность, — никогда не думала об этом.

— Говорю вам, — старичок, тощий и скрюченный настолько, что даже дорогой фрак его не красил, попытался приосаниться. Правда, выглядело это так, будто его мучиют боли в спине, — они что-то скрывают! Я слышал легенды о древних и жутких морских чудовищах, владеющих магией. Уверен, речь шла о предках лобстеров!

— Да что вы говорите!

— Да! А некоторые поговариваю, будто лобстеры разумны! — совсем уж потерял над собой контроль дедок, в попытке произвести впечатление.

— Но если они разумны, — с интересом и уже не поддельным начала Тильда, — то разве можно их ловить, продавать и употреблять в пищу? Это же варварство.

Дедок замолчал, потому что завис, явно не зная, что ответить.

— Госпожа Тильда, — поклонился я.

— Ох, граф, — девушка вскочила с места, а дедок посмотрел на меня с завистью, — рада вас видеть! Знакомьтесь, — она проявила вежливость, — это князь Петр Валин-Кораблев, — голос девушки приобрел веселые нотки, но она тут же их скрыла, видимо, из вежливости, — он занимается ловлей крабов.

— Омаров, — с кислой миной прохрипел дедок и встал, — здравствуйте, — не подал он руки.

— Ой! Да! Омаров! — поправилась Тильда и добавила, — при чем разумных. Прошу прощения, князь.

Я же, не ответил ему, только кивнул.

— Что ж, — он уставился на меня неприязненно, — пойду поговорю с уважаемым Евграфом. Мы с ним давние товарищи, — он окинул соблазнительные прелести девушки, которые не могло скрыть даже скромное платье, — и нам есть что обсудить.

— Очередной жених? — проговорил я, провожая кряхтящего князя взглядом.

— Да, — неожиданно холодно проговорила Тильда, — но я спокойна о нем. Ему меня не отдадут. Он слишком стар и вряд ли сможет воспользоваться моей силой по назначению, — девушка перевела взгляд ясных глаз на меня, — не сможет оплодотворить меня.

— Неожиданная прямолинейность, — удивился я, — не думал, что подобные слова будут звучать из ваших уст.

— Да, — уже теплее сказала она, — нянечки вечно упрекали меня в том, что я слишком уж прямолинейна в своих высказываниях, — она вздохнула, — к счастью для себя и всего дома, я, в конце концов, осознала свою обязанность быть вежливой.

— Можно быть вежливым и прямолинейным одновременно.

— Только не девушке-хранительнице магии — возразила она.

Катя бы с ней явно поспорила, но эту тему я развивать не стал.

— Я хотела бы сказать вам спасибо, — девушка улыбнулась, — зато что вмешались, тогда, на ритуале Утешения. Это был во всех смыслах смелый поступок. Я знаю, что Макс что-то задумал, что-то недоброе, — она нахмурилась.

— Он сказал вам это во время ритуала, — догадался я.

— Да. Сказал, что я буду либо принадлежать ему, либо вообще никому. Это меня напугало, — девушка свела темные брови вместе, — и я ему поверила.

— У него в кармане был нож.

Тильда округлила глаза, на лице заиграло удивленное выражение.

— Нож? Он что, собирался ударить меня ножом?

— Мне тоже не верится, — задумался я, — что Линовский может быть настолько отчаянным. Хотя с чем черт не шутит. Он странный человек, — я заглянул в глаза Тильде, — с ним явно что-то не так.

— У вас очень красивые глаза, граф, — проговорила вдруг Тильда.

— Спасибо, — улыбнулся я, — ваша прямолинейность продолжает удивлять.

— Вы не выглядите удивленным, — она внезапно покраснела и прикрыла глазки, посмотрела на меня из-под ресниц.

— Меня не удивляет женская красота или внимание, — я взял ее ручку и вежливо чмокнул, — только радует.

Девушка не ответила, покраснела еще сильнее.

— Однако я считаю, — начал я, — что вначале стоит позаботиться о вашей безопасности.

Тильда посерьезнела тоже, проговорила:

— О чем вы? В Гнезде мы все в безопасности.

— Линовский подтвердил, что это может быть не так. Кроме того, у него был нож. А теперь он у девочки по имени Сапфира. Рекомендую вам немедленно поговорить об этом с охраной. Нужно найти ее и отобрать клинок. Неизвестно, что это за штука. Нож может быть не так прост.

— Сестренка, — обеспокоенно проговорила девушка, — довольно непоседливый ребенок. Она может им пораниться. А наши нянечки сегодня не столь внимательны, как должны быть. Их отвлекает праздничная атмосфера.

— Лишний повод сообщить охране.

— Я лучше поговорю с папой. Но прошу, пойдемте со мной. Расскажите ему из первых уст.

Я понимал, что связать нож и Линовского будет сложно. Нет доказательств. Однако девочка может быть в опасности.

— Я составлю вам компанию, — улыбнулся я.

— Спасибо, — Тильда наградила меня очень теплой улыбкой, — может быть такое, что ножик у Сапфиры все же отобрали, но лучше убедиться самим.

— Ведите.

Мы только собирались выйти вон из сада, как увидели странное. По открытой галерее, в которую вел выход, пробежали несколько гвардейцев. Один остановился и проговорил что-то одному из тех, двоих, что сторожили вход.

Остался только один, когда второй тоже побежал с остальными.

— Что стряслось? — спросил я, когда мы с Тильдой приблизились.

— Прошу, сохраняйте спокойствие. Внутренние дела дома Фоминых, — холодным тоном проговорил охранник.

— Скажи немедленно, что стряслось? — сказала Тильда приказным тоном.

Помявшись немного, охранник все же ответил:

— С госпожой Сапфирой случилось неладное. Но лекари уже на подходе.

— Вот сука, — выругался я, — что? Что неладное?!

— Внутренние дела дома, — забормотал охранник, но как-то неуверенно.

— Кончай это! — Злобно прошипел я, — я могу помочь! Рассказывай!

— Расступитесь! Что столпились?!

— О предки! Бедное дитя! Что с ней случилось?!

— Лекаря! Лекаря сюда! Проклятье! Где Глашка?!

Энергичным шагом я шел по широкой ясной галерее, протянувшейся на втором этаже, над садом. По правую руку от меня, столь же энергично и решительно, совершенно несвойственно своему образу девы, шла Тильда.

Галерея была наполнена светом, широкими арочными окнами справа, многочисленными картинами слева и людьми. Тут скопилась куча народа: охрана, слуги, дворяне.

Стоял гомон, беспокойные разговоры, перебранка. Громко плакал ребенок, восклицали женщины-служанки.

— Разрешите, — войдя в толпу, я аккуратно принялся сдвигать людей со своего пути, чтобы протиснуться в центр. Тильда двигалась следом.

— Прошу, пропустите! — говорила она за моей спиной.

— Госпожа Тильда? — удивленно шептались служки и охрана и расступались.

Когда мы протиснулись, увидели ее. Девочка, та самая Сапфира, которую я видел в саду, лежала без чувств на руках Дениса Фомина. Он, забыв обо все, сидел на коленях. На лице мужчины выражение — беспокойная маска. Он судорожно шептал что-то девочке, пытаясь ее пробудить.

Над ним стояли другие Фомины, растерянно смотрели на все происходящее. Нянечка, которая также была в саду, прижимала к подолу двух мальчишек, тех самых что играли с Сапфирой. Один стоял с глазами на мокром месте. Другой рыдал и бормотал что-то. Лицо нянечки было покрасневшим и опухшим. Глаза блестели от слез.

Когда появились мы, Денис Фомин поднял глаза, посмотрел на меня, но ничего не сказал. А когда увидел Тильду, то тут же проговорил:

— Девочка, что ты тут делаешь? Возвращайся в зал. Ты должна присутствовать на ритуале, — он перевел взгляд на ребенка. — Черт! Да позовите кто-нибудь лекарку?!

— Дядя… что с ней? — проговорила Тильда вполголоса. Денис не ответил.

Мой взгляд тут же опустился на большой складной нож, лежащий у ног князя, тот самый складной нож. Заметил, что на маленькой ручке девочки краснело пятно свернувшейся крови. Она порезалась. Я опустился к герцогу.

— Она жива, — констатировал я, посмотрев на раздувающиеся ноздри девочки, — дышит.

— Без сознания, — сглотнул Фомин, — привести в чувство ее не выходит!

— Господин! — надо мной возник гвардеец дома, — послали за главой и отцом, госпожи Сапфиры, они вот-вот будут здесь.

— А за лекарем?!

— Тоже.

— А! Черт! Где ее черти носят?!

Видя девочку, что лежала сейчас без чувств, я ощутил неприятную горечь. Нужно было отбросить любые приличия и деликатности в тот момент, там в саду. Выскочить в окно и силой отобрать нож у Сапфиры. Да, я оскорбил бы дитя, и род. Да. Скорее всего, меня попросили бы уйти с Вечера Невест, а любые дела и контакты с Фомиными были бы закрыты навсегда. Девочки, из которых выращивались невесты считались непрекасаемыми для посторонних. Ну и плевать! Девочка зато была бы в порядке!

— Она порезалась, — я поднял складной нож.

— Думаешь, яд? — с ужасом посмотрел на меня Фомин, — моя внучка отравлена?!

— Я не знаю, — горько проговорил я.

— Пропустите! Пропустите! — раздался деловитый голос.

Между дворянских плечей протиснулась лекарка. Та самая полная дама, которая не так давно залечила мою щеку. Одетая в черно-белую униформу, с кожаным саквояжем в руках, она опустилась рядом со мной, деловито положила сумку у своих коленей. А потом посмотрела на меня. Почему-то испуганно. Но ничего не сказала.

— Прошу, разойдитесь! Девочке нужен воздух!

Охрана стала вежливо оттеснять собравшихся подальше, кто-то отошел сам. Даже Тильда отстранилась.

— Граф? — один из гвардейцев положил мне руку на плечо.

— Пусть останется, — проговорил Фомин, — а детей уведите! Их плач меня раздражает!

Быстро двигая полными руками, лекарка стала извлекать из своего кожаного саквояжика какие-то инструменты и флаконы. При этом я прямо чувствовал, как ей неуютно находится рядом со мной. Казалось, она боится наткнуться взглядом даже на мою руку.

А потом она взялась за девочку: осмотрела ранку, просканировала ее ладонью, заглянула в глаза и ротик девочки, которую к тому времени устроили на одеяльце.

— Ну? Что там? — обеспокоенно спросил Фомин, наблюдая, как лекарка прощупывает пульс, и мерит давление девочки, гладя пальцами вены.

— Она, — нахмурилась полная женщина, — спит.

— Спит?

— Да. Простой сон, — пожала плечами лекарка, — угроз жизни нет. Признаков отравления тоже. Дыхание ровное и спокойное. Сердцебиение нормальное для глубокой фазы сна.

Лекарка пропитала ватку нашатырем и дала понюхать девочке. Та даже не поморщилась.

— Не реагирует, — констатировала она.

— Это я вижу! Так в чем дело?! — не выдержал Фомин, срываясь на женщину, — что с моей внучкой?!

— Чары, — я показал всем большой складной нож, — это определенно чары.

Все уставились на меня. Фомин смотрел сосредоточенно и с горечью во взгляде. Осмелилась посмотреть даже лекарка.

— Кажется, теперь не у всех в доме Фоминых проблемы со сном.

— Этот нож, — я взял его в руку обратным хватом, — предназначался не для госпожи Сапфиры.

Уперев острие в лакированную столешницу, я надавил. Клинок щелкнул и почти без сопротивления скрылся в рукояти. Когда я убрал его, на поверхности осталась маленькая точечка.

— Он предназначен не для убийства. А для зачарования.

Фомин ничего не ответил. Поджал губы.

Вечер Невест пришлось закончить досрочно. Все, что могло пойти не так, пошло не так. Девочку отнесли в ее комнату. Глава дома Евграф Семенович Фомин, несмотря на протесты Дениса, и отца девочки, Ивана, приказал ничего не предпринимать.

— Будем ждать снологов, — хрипло сказал он.

Вика, Тома и Стас с Владимиром уехали домой на такси. Фомин же попросил меня остаться.

— Говоришь, нож был у Линовского и он хотел ударить им Тильду?

— Только это приходит на ум, — пожал я плечами и, сидя на дорогом стуле из лакированной цельной древесины, откинулся на обтянутую кожей спинку.

Фомин встал из-за своего рабочего стола, прошел в правый угол кабинета и открыл мини-бар. Достал водку.

— Будешь? — обернулся он и посмотрел на меня с настоящей мольбой.

Не поддержать старого герцога я просто не мог.

— Буду.

Он вернулся за стол, мы выпили, не чокаясь и не закусывая.

— Доказательств нет, — проговорил я, когда Фомин закончил морщиться от крепкого напитка, — никак не связать, что нож принадлежит Линовскому.

— Накой черт ему это нужно было? — Сумасшедший мальчишка! Отказа не вытерпел?! А зачем усыплять?! Может, хотел шантажировать? Невеста в обмен на противоядие? Может, — он задумался, — может проблемы со сном это его рук дело?

— Не думаю, — мотнул головой я, — я бился с ним на дуэли. Видел, как он ведет себя. Он импульсивный мальчишка, который больше подвержен эмоциям, чем здравому рассудку. Я скорее поверю, что он, в тот момент, в зале, был готов убить ее, чем додумался бы строить все эти интриги.

— Я поеду, — встал Денис, — прямо сейчас поеду к его отцу! Поговорю с ним и с этим сопляком. Узнаю, на кой черт им все это надо!

— А кто его отец? — нахмурился я.

— Очень уважаемый человек, — Фомин правда стал собираться: повесил на пояс проводник, принялся совать какие-то мелочи в карманы мундира, — князь Малиновский.

— Он может и уважаемый, — не выдал я удивления, — но не очень хороший.

— Это еще почему? — Удивленно замер на месте Фомин.

— Потому что князь хотел убить меня на дуэльном фестивале. Доказательств, конечно, нет. Как и в случае с его бастардом, ножом и сонным заклинанием. Эта семейка непроста, — поджал я губы, — и они не оставляют доказательств, а только вопросы.

— Вот, значит как, — Фомин уселся на свое место, — выходит, все может быть сложнее, чем я думал. У Фоминых и Малиновского отличные отношения, надо сказать, — он вздохнул.

— Вы собирались искать у него поддержки, — догадался я, — чтобы мудрый старый князь, друг семьи, помог поставить зарвавшегося мальчишку на место.

Герцог не ответил, только засопел. Протяжно и грустно.

Выходит, Линовский тоже роялист. То, что они и здесь крутятся, меня уже не удивляет. Как-то привык, что где бы я ни появлялся, они, и Орден, тут как тут. Кажется, я никогда не избавлюсь от них, пока не уничтожу. А для этого нужны силы, ресурсы и поддержки. Сильный дом и империя за спиной. Для этого нужно прокураторство, деньги, гвардия. Подпольная война с тайными организациями. Да, это прогулка по тонкому льду. Но совершенно очевидно, что обеспечить безопасную жизнь Катину, и своих близких, я смогу только так.

— Тогда мы не готовы к открытой конфронтации, — грустно проговорил Фомин, — нет, не готовы. Глава дома прав. Нужно действовать не в лоб. Ни так прямолинейно. Иначе можно разрушить тесные связи с другими домами, которые Фомины нарабатывали десятилетиями.

— Или можно, — улыбнулся я в ответ, — нанять бретера.

Герцог хмыкнул.

— Значит, вы согласны помочь нам? Но фон Миллеровы, а теперь еще и Линовский, со своими сонными чарами. Его отец, который может быть во всем замешан.Две задачи одновременно выглядят неподъемными.

— Я думаю, — ровным тоном проговорил я, — что и те и другие связаны.

— Как? — внимательно посмотрел на меня герцог и даже перевалился через стол.

— И те и другие, и Малиновский и фон Миллеровы хотели меня убить.

Следующие несколько дней прошли довольно обыденно. Мы с Томой работали в библиотеке. Правда, теперь я еще искал упоминания и о боевых снологах, и магии, которая могла бы поместить девочку в вечный сон. Искал и не нашел.

Семья отнеслась ко всему, что произошло на вечере обеспокоенно. Почти вся, кроме Вики. У девушки на уме было лишь одно: свадьба. Владимир правда сделал ей предложение, и торжество собирались устроить через несколько месяцев, осенью.

Я, однако, был только рад тому, что девушка не зациклилась на всем произошедшем. Это значит, что она чувствовала себя в безопасности под моей защитой и была уверена в том, что я со всем справлюсь. Пусть живет своей свадьбой и отношениями. Наконец, в ее жизни появилось что-то хорошее.

На самом деле, побывав на Вечере Невест, я жалел только об одном, что не пообщался с Мирой. Драконица вызвалась ухаживать за спящей девочкой, и была слишком занята, чтобы болтать со мной о пустяках. Я не настаивал.

— Я останусь сегодня у Владимира, — шепнула мне Вика, перед ужином, — так что не ждите. Он заедет в семь.

Я не ответил, только задумчиво кивнул, просматривая древнюю книгу по ментальным чарам и зачарованиям разума, которую отрыл в библиотеке Синицына.

— Так что, заранее, спокойной ночи, Игнат, — чмокнула она меня в щечку.

— Спокойной ночи, Вика.

В этот раз нигде было нетипичным местом. Обычно здесь спокойно, тихо и приятно. Катя любила уют и всегда пыталась придать и нигде камфортную атмосферу. Но не теперь. Теперь же, свинцовые тучи нависли над нами. Вдали волновалось серое море. Завывал холодный ветер.

Она стояла на обрыве. Стояла спиной, закутанная в серый шерстяной плащ. Волосы Кати развивались на ветру.

— Катя! — крикнул я, протянул руку.

Девушка никак не отреагировала.

— Екатерина! — нахмурился и зашагал к ней.

Весь обрыв и все земля вокруг была покрыта зеленый травой, едва доходящей до щиколоток. Она волновалась на ветру, словно море, только зеленое. Зеленое и серое море. Между ними пропасть, а над ними свинец. И мы на краю этой пропасти.

Я шел и шел, но не приближался. Не мог добраться до нее. Когда перешел на бег, казалось, девушка даже отдалилась.

Когда она обернулась, я замер. Катя сбросила с себя плащ. Поток ветра тут же унес его к морю.

Я нахмурился еще сильнее, сдвинул брови, потому что под покрывалом были доспехи. Катя была похожа на воительницу. Доспехи были золотыми.

— Что это значит?! — крикнул я, — Катя?!

— Ты предал меня, — проговорила она ледяным тоном. Предал и бросил.

— Что ты несешь?!

— Зачем тебе я? Вокруг тебя множество женщин. Выбирай любую. Мертвые невесты не для тебя.

— Проклятье, Катя! — крикнул я в сердцах, — подойди ко мне!

Я чувствовал непонимание, смятение и… душевную боль. Однако решительность и привычка действовать перекрывали эти чувства. Весь негатив будто бы маячил где-то там, на периферии зрения. Все это вытеснило желание понять и разобраться.

— Я больше не твоя, — проговорила она и надела холодную золотую маску.

Маска изображала лицо. Жестокое лицо.

Я молчал и просто шел к ней. Я не хотел говорить, раз меня не слушают. Не хотел спорить, хотел лишь взглянуть в глаза, спросить: “почему?” Узнав причину, проще отпускать. Но было и другое желание — убить того, кто надоумил ее так поступить.

— Где он?! Где Шепчущий Во Снах?! — кричал я от ярости.

Катя раскинула закованные в броню руки, а потом бросилась вниз с обрыва, прямо в море.

Я не вскрикнул, потому что захлебнулся воздухом от неожиданности. По всему телу прокатилась дрожь. Я побежал так, быстро, как никогда не бегал. И не мог добраться к краю пропасти. Ноги словно бы перемешивали вязкое желе.

Когда появился он, я застыл на месте. Шепчущий во снах поднялся оттуда, куда секунду назад спрыгнула Катя. Он держал ее за горло.

— Пусти ее, мразь! — на это мне хватило воздуха, на крик, когда она упала — нет.

Я снова бросился к обрыву, но догнать не мог. Я бежал и бежал, задыхаясь, выбиваясь из сил. Но я не мог позволить себе остановиться.

— Тебе не черпать из ее источника, — прошептал Шепчуший. Шепот был таким громким, что порывов ветра за ним было неслышно, — она моя.

В следующее мгновение Шепчущий достал длинный, изогнутый нож, и вонзил ей в живот.

Я распахнул глаза, вскочил с постели. Глубоко дыша, я чувствовал, что все тело горячее и покрытое потом. Потом справился с дрожью в руках.

— Проклятье, — спустил я ноги с постели, положил голову на руки, — кошмар, что ли?

Сил не было. Я казался себе выдавленным, как фрукт после соковыжималки. Мысленно я стал звать Катю. Она не отвечала. Минут пять я просто упорно пытался достучаться до нее.

— Катя? — позвал я голосом, — Катя?

— Паша? — отозвалось в голове.

— Слава предкам, — почувствовал я облегчение, — как ты?

— Все хорошо, — прозвучало вновь, — а что с тобой? У тебя очень беспокойный голос.

— Шепчущий не появлялся?

— Он… я… я иногда чувствую его. Но редко и далеко. Кажется, пока он не решается напасть.

— Зараза, — выдохнул я и рассказал о своем сне Екатерине.

— Это всего лишь сон, — в голосе девушки звучала улыбка, — с тобой я чувствую себя в безопасности.

— Хорошо, — взял я себя в руки.

Еще некоторое время мы поболтали. Я выходил на связь с Катей довольно часто, и рассказывал многое из последних новостей. Хотя иногда она следила за происходящим моими глазами.

Пересказав ей Вечер Невест и проблемы Фоминых с бандой, я не стал говорить ей ничего о том, что Фомин упоминал о плохом сне всего дома. Мне показалось, что мой кошмар и их состояние как-то связаны. Да и магия в складном ноже тоже связана со сном. Сука… Какую игру ведут роялисты на этот раз?

Так что, для Кати мой плохой сон остался просто плохим сном. Меньше знает, крепче спит. Не хочу, чтобы она лишний раз за меня переживала.

Когда я закончил разговор, то первым делом стал заниматься тем, чему уделял каждое утро всю последнюю неделю — медитации. Я формировал второй ореол, чтобы переместить в него нужные мне заклинания. И он был почти готов. Конечно, его было сформировать гораздо сложнее, чем первый. Так всегда и это нормально.

Еще день-другой, и я возьму новый ранг магика. Да, для всех остальных я буду казаться не очень сильным магом. Лишь второй ранг. Но у остальных ведь нет Катиных ореолов.

Я уже почти погрузился в транс, когда зазвонил телефон. Я потянулся к прикроватной тумбе и взял смарт. Это была Вика. Рановато что-то.

— Да?

— Игнат! — Тут же раздался крик Вики, девушка была в панике, — п-прошу, приезжай! С В-владимиром беда!

— Что стряслось? — нахмурился я.

— Он проснулся раненный!

— Как это раненный? — я встал с кровати.

— Блин! Я не знаю, что делать! Не знаю, как быть! Что? Что мне делать, Игнат?!

— Скорую, быстро. Как он себя чувствует?

— Без сознания! Потерял!

— Проклятье, — проговорил я и добавил матом, — сейчас буду! Скорую вызывай!

Я бросил трубку и засобирался. Спустя буквально несколько минут раздался новый звонок. На это раз от Дениса Фомина.

— Да? — взял я трубку.

— Ситуация изменилась, — начал он без предисловий.

Я молчал, внимательно слушал.

— Тильда как-то была ранена во сне, — проговорил герцог.

— Это трагедия для дома, — поджал губы Денис Фомин, — беспрецедентная. Кровь дев-хранительниц не проливалась уже много лет.

— Как она сейчас? — я упер локти в подлокотники стула, положил подбородок на сплетенные пальцы.

— Жива. Но… — он громко засопел, — она больше не фаворитка среди девушек дома, — Фомин перевел на меня глаза, — если ее не получится залечить полностью при помощи магии, она вообще может отправиться в отбраковку.

— Никто не хочет приобретать товар в поврежденной упаковке, — с горечью констатировал я истину.

— Такова объективная реальность. Красота невест — престиж дома.

Некоторое время мы молчали. Фомин выглядел уставшим и растрепанным. Лицо мужчины было бледным. Под глазами чуть ли не светились синяки. Ясно было, что этой ночью он не спал.

Фомин поморщился от света, когда солнце заглянуло в большое окно его кабинета, раскрывшееся слева от рабочего стола. Он встал, задернул толстые красные шторы. В кабинете потемнело.

— А как жених твоей сестры? Его ранило тоже.

— Уже неплохо, — пожал я плечами, — У него изранены руки. Да так, будто его исполосовали ножом. Вика говорит, все произошло внезапно. Утром он вскочил с постели, закричал. Когда она проснулась, увидела, что все в крови. Сейчас его жизни ничего не угрожает.

— Ты разговаривал с ним? — вернулся за стол Фомин.

— Да. По телефону. Владимир сказал, что это был кошмар. И все то, что с ним сделали во сне, оказалось реальностью, после пробуждения.

— Тильде тоже снился кошмар. Проклятье, — стукнул он по столу, — нас точно пытаются извести! Что будет завтра? Что, если и другие девушки станут просыпаться с изуродованными лицами?! Это будет конец! — он схватился за голову, громко опустил локти на столешницу. Да так, что бутылка с водкой звякнула об рюмку.

Хотя Фомин не выглядел пьяным, я знал, что он прикладывался ночью. В кабинете чувствовался характерный запах перегара.

— Вы были у Малиновского? — спросил я, предвкушая ответ.

— Был, — поднял на меня хмурый взгляд герцог, — и теперь жалею. Мы повздорили так, что чуть не дошло до столкновения. Он, естественно, все отрицает и обвиняет меня в клевете. Грозился дуэлью, — черт, — Фомин поморщился своим воспоминаниям, наполнил и тут же опорожнил рюмку. Поморщился еще сильнее.

— Ты б не налегал, герцог.

Он не ответил. Отмахнулся.

— Да плевать. Я делегировал все свои обязанности сыну. Он будет снологов встречать. Ближе к вечеру.

Потом вздохнул, помолчал.

— Черт! Если б меня не остановили там, у Малиновского, я б точно начал конфликт между домами, — он вздохнул снова.

— Держи себя в руках, герцог, — я помолчал и решил, что пришло время разговора, ради которого я и прибыл в дом Фоминых.

— Владимир рассказал мне свой сон. Я пытался расспросить его максимально подробно.

— И что ты смог узнать? — Фомин посмотрел на меня, и в глазах читалось безразличие.

Я понял, что соображать нормально он не может. Кажется, случившаяся ситуация и конфликт с Малиновским полностью захватили герцога. Мыслями он был там. Не мог смириться с тем, что осознал, какую ошибку совершил, явившись к Малиновскому без доказательств.

Тогда я решил не вдаваться в подробности, и обрисовал все в общих чертах. Фомин слушал вполуха. Мда… сейчас герцог мне не помощник. Придется брать все в свои руки.

После произошедшего я и правда решил, что работает боевой снящий. Это было каким-то нонсенсом. Никогда в жизни я не слышал о том, чтобы снящих использовали в бою. Но факты говорили сами за себя. И сейчас я должен был найти подтверждения этой гипотезе.

— Я хочу поговорить с Тильдой, — сказал я, — Как она?

— В сознании, — выдохнул герцог, — но подавлена из-за случившегося.

— Мы сможем побеседовать?

— Глава дома этого не оценит, — напрягся было Фомин. Черты его опухшего лица несколько ожесточились. Однако потом взгляд снова стал безразличным, — а… к черту… Пойдем. Я отведу тебя к ней.

Покинув кабинет, мы направились в левое крыло огромного поместья. Когда шли, я видел, как слуги и другие представители дома Фоминых с подозрением, опаской или сожалением смотрели на герцога. Все знали о его выходке с Малиновским. И понимали, к чему это могло привести. Родовой конфликт не был нужен никому. А он мог вот-вот разгореться. Ситуация была чудовищной для дворянского рода. Фоминых кто-то тероризировал, а ответить было сложно, потому что непонятно — кому отвечать.

— Ваша Светлость, — раздался знакомый женский голос. Я обернулся.

Вероника Вандерляйн цокала за нами на высоких каблуках. Юбка-карандаш с высокой талией подчеркивала ее красивую фигуру, а белая блузка, изящно заправленная — полную грудь. Каскад рыжих волос ярко выделялся на фоне белого верха в одежде.

Она улыбнулась мне, несколько смущенно отвела взгляд. Потом посерьезнела, обратилась к Герцогу:

— Евграф Семенович просит вас к себе.

— Этого следовало ожидать, — вздохнул он, — прости, граф, — посмотрел на меня Денис, — дальше без меня. Вероника?

— Да?

— Отведи графа в палату госпожи Тильды. Он хочет поговорить с ней.

Девушка нахмурилась. Искривила красивые, облаченные в бледно-малиновую помаду губки.

— Князю это не понравится, — опасливо проговорила она.

— Мне нужно поговорить с Тильдой, — сказал я, — возможно, это поможет разобраться, что случилось.

— Не вредничай, Вандерляйн, — хмуро сказал герцог, — князь знает, что Игнат помогает дому с тем п#здецом, что происходит.

— Князь не оценит, также, — поморщилась Вандерляйн, — что вы снова пьете.

— Посмотрел бы я на отца, если бы ему предстояло расхлебывать все то, что случается с домом, — хрипловато проговорил герцог, — если бы на нем лежала главная ответственность. Должность хранителя дев — моя! А девы могу все похериться!

— Денис Евграфович! — испуганно посмотрела на него Вероника, — что вы такое говорите?!

— А… к черту, — зашагал он прочь.

— Должность хранителя дев? — спросил я.

— Денис Евграфович — прокуратор вне дома, — посмотрела на меня Вандерляйн, и в ее глазах читался страх и обеспокоенность, — а внутри дома она отвечает за безопасность девушек. То, что стало с Тильдой — его ответственность.

— Проводи меня к ней, к Тильде.

Девушка не ответила, засомневалась.

— Вероника, — я взял ее за плечи, и рыженькая аж вздрогнула.

Красивые зеленые глаза девушки расширились. На смуглых щёчках появился румянец. Казалось, сквозь нежную ткань блузки и еще более нежную кожу девушки, я почувствовал, как участилось ее сердцебиение.

— Так нужно. Я понимаю, это не по правилам. Но разговор, возможно, спасет и других невест. Я смогу докопаться до истины. Смогу понять, что происходит. Я чувствую это. Ты же знаешь о малышке Сапфире?

Сглотнув, она кивнула.

— Есть шанс, что ее тоже можно будет пробудить. Но для этого я должен поговорить с Тильдой. Отведи меня, пожалуйста.

Вандерляйн, словно бы очнулась ото сна. Проморгалась и нахмурилась. Глубоко вздохнула.

В этот самый момент

Где-то в Екатеринодаре

— Александр, ты слишком сосредоточился на самом доме Фоминых. Хозяин говорил избегать их. А то, что ты устроил тогда, у замка Подлесье, это покушение на Орловского, это был вообще нонсенс! Хозяин до сих пор зол!

Александр фон Миллеров, облаченный в военную форму, глубоко затянулся сигаретой. Почувствовав легкое головокружение от терпкого дыма, щелчком отправил окурок в полет. Тот упал под ноги усатого мужика по имени Федор. Фон Миллеров знал, что Федор — гвардеец из личной охраны Сикорского. И приперся сюда, чтобы давать Миллерову указания. Но фон Миллерову было все равно.

На цокольном этаже небольшого магазинчика, расположенного как раз по пути следования кортежа, который скоро пройдет от аэропорта города к Гнезду, расположился немалый отряд из тридцати пяти человек.

Хозяин магазинчика, которому сначала предлагали сотрудничать на взаимовыгодных условиях и укрыть их за деньги, почему-то не согласился. Ну это сначала. Когда он увидел вооруженных бравых парней, то изменил мнение.

— Хочу напомнить, — выдохнул фон Миллеров последний дым, — что в том налете я потерял брата.

— Это твоя проблема, — нахмурился усатый, раздавив окурок носком ботинка, — тебе говорили не лезть на рожон. Орловский был тебе не по зубам.

Усатый был один. Фон Миллерову очень хотелось убить его. Однако стилет-проводник, висевший на ремне Федора, был сильным аргументом. А Миллеров не хотел терять людей. Слишком многим ему теперь нужно было отомстить. Но сначала он заберет девушку себе.

А потом Малиновский, который подставил их, направив на Орловского его банду, и Сикорский, чей человек пришел угрожать фон Миллерову, захлебнутся во сне. Но первым умрет Орловский. Уже должен был умереть. Александру не терпелось узнать о том, что она сделала с ним.

Миллеров никогда бы в жизни не подумал, что одна-единственная девчонка может быть таким сильным оружием. Его оружием.

— Ты сам виноват в смерти брата. Но что ты делаешь здесь?

— Убью снологов, которые прибудут сегодня вечером, — ответил Миллеров.

Усатый помолчал, пошевелил усами. Миллеров видел, как пульсирует жилка на лбу гвардейца. Усатому хотелось вспылить, наорать на него. Но десяток вооруженных молодцов, что расположились вокруг, на деревянных ящиках и стальных бочках складского помещения — это серьезный аргумент.

— Господин Сикорский велел не вступать в прямое противостояние с Фомиными, — проговорил он спокойно, — если вы немедленно не свернете свою операцию…

— Я делаю ровно то, что просил твой хозяин, — фон Миллеров встал с ящика, выпрямился, — порчу жизнь Фоминым, пока твой хозяин заметает свои следы на арене.

— Если ты ошибешься, — сузил глаза усатый, — между Фомиными и домом моего хозяина начнется война. Дуэльный конфликт никому не нужен. В них рода часто теряют свое имущество.

— Я достигаю поставленной задачи так, как считаю это нужным.

— Достигни иначе, — холодным тоном проговорил усач, — так как того требует господин Сикорский.

— Не указывай мне, что мне делать. Ты всего лишь гонец.

— Всего лишь? — глаза усатого злобно блеснули, — всего лишь? — Я дворянин. А ты — нет, Миллеров. И я советую тебе меня послушать. И быть умницей. Иначе, — он обернулся и пошел на выход, — господин Сикорский прихлопнет тебя. Помни об этом.

— Хорошо, — пожал плечами Александр, а потом извлек пистолет.

Хлопнуло. Эхо прокатилось по этажу. Усатый застыл на месте с крохотной ранкой в затылке. Из нее сочилась струйка крови. Вот только лица у него больше не было. Пуля, пройдя навылет, превратила его в ошмётки.

Усатый рухнул на бетонный пол, как мешок с картошкой.

— Уберите этот мусор, — кивнул на него пистолетом фон Миллеров, — с этой минуты Миллеровы больше не служат, а преследуют только свои интересы. Только в этом, в восстановлении своего дома, есть честь.

— Игнат? — округлила Тильда единственный глаз.

Мира же не сказала ничего, а просто бросилась мне на шею, крепко обняла.

— Паша, — зашептала она мне на ухо, — ты пришел, чтобы помочь? То, что твориться — ужасно! Никто ничего не понимает! — Голос драконицы был обеспокоенным

— Спокойно, — ответил я, — да, я хочу помочь.

Мы встретились в большой богато убранной спальне Тильды Фоминой. Тильда полулежала в постели, опершись на большие подушки. Половина лица и глаз хранительницы были перебинтованы свежей повязкой. Девушка удивленно смотрела на меня.

Вокруг нее, с окровавленными повязками в руках, хлопотала уже знакомая полная лекарка в черно-белом. Она как-то занервничала, когда в комнате появился я.

— Ухаживаешь за госпожой? — я отнял драконицу от груди, заглянул в глаза.

— Угу, — она опустила взгляд, — госпоже Тильде плохо сейчас. С ней кто-то должен остаться. Все очень заняты кризисом, который переживает сейчас дом.

— Мне нужно поговорить с ней.

— Можно мне остаться? — Мира заглянула мне в глаза снизу вверх.

— Можно.

Драконица кивнула, сопроводила меня к кровати, и я сел на рядом стоящий табурет. Она устроилась на краю кровати. Тихая и старающаяся быть незаметной лекарка вышла за дверь.

— Вам что-то нужно? — Покраснела Тильда, и я понял, что ей немного неловко, что я вижу ее такой.

— Простите за столь ранний визит, — серьезно сказал я, — нужно поговорить. Это важно.

— Не лучшее время, место, — вздохнула она, — и состояние.

— Понимаю. Но это важно, — повторил я, — нам важно поговорить о вашем сне.

— Сне? — тут же оживилась девушка и в ее единственном глазу блеснул страх.

— Не бойтесь, — улыбнулся я, — как вы? — спросил, чтобы разрядить обстановку.

— Рана неприятная. Но говорят, что глаз не пострадал. Со зрением все будет хорошо. А вот с лицом…

Мы помолчали некоторое время.

— Хотя, — она вздохнула, — странно, но я чувствую определенное облегчение. Словно с плеч упала какая-то ноша.

— Облегчение? — Не понял я.

— Никогда не хотела быть хранительницей магии, — серьезно сказала девушка, — с лицом, даже слегка подпорченным шрамом, мне ей не стать.

Тут уже не ответил я. Решил не касаться этой темы.

— Что ж. Я рад, что в действительности все не так страшно, как выглядит.

Она улыбнулась.

— Так что за сон? — сосредоточенно посмотрел на нее я, — я знаю, вы должны его помнить, и в подробностях.

— Откуда вы знаете, что я его помню хорошо? — удивилась она.

— С женихом сестры случилось тоже, что с вами.

— Он жив? — ответила она, немного помолчав.

— Да. Сейчас с ним все хорошо.

— Я рада.

Тогда Девушка стала мне рассказывать, как все было в ее сне. И с каждым словом я убеждался в их схожести с тем, о чем мне рассказывал Владимир. Они совпадали, по ощущениям, по местам действия, чувствам что испытывал человек, будучи внутри сна.

Лекарка деликатно скрипнула дверью, вошла.

— Ваше обезболивающее, госпожа, — сказала она.

— Благодарю, поставь на тумбу.

— Роза Ветров? — задумавшись, повторил я.

— Именно. Все началось с этого. Вывеска Роза Ветров, — повторила девушка, — большой дорогой отель. Но внутри пустой, словно вымерший. И никого. Кроме нее.

Мне показалось, что лекарка на мгновение задержалась, прежде чем выйти вон. Однако, спустя полсекунды, дверь все же щелкнула за ее спиной.

— Неё?

— Это… было она или оно… Я не знаю, — Тильда выдохнула. Руки девушки задрожали, — оно охотилось за мной. И напало. И знаете, — она поджала губы, — когда в кошмаре чудовище нападает на тебя, ты сразу просыпаешься, и ничего страшного не происходит. А в этом сне произошло.

— Один в один рассказ Владимира, — нахмурился я. Роза Ветров. Что за Роза Ветров? В городе есть заведение с таким названием?

— Я не знаю, я почти не выхожу из дома, — проговорила Тильда.

Я молча перевел взгляд на Миру. Драконица ответила непонимающим взглядом и отрицательно покачала головой.

— Что ж, — я задумался, — Во сне Владимира тоже была Роза Ветров. И что это могло значить, я не знаю. Однако такое указание на конкретное место выглядит очень странным. Будто тот, кто насылает кашмары, хочет, чтобы его нашли. Ладно, — я встал, — больше не буду обременять вас своим присутствием. Поправляйтесь, госпожа, — поклонился я, а Тильда ответила улыбкой, — пока Мира.

— Пока, П… — хотела она назвать меня настоящим именем, но осеклась, — Игнат. Буду рада, если мы встретимся, и как-нибудь поболтаем.

— Обязательно, — я кивнул, — как управлюсь с делами.

Она подкараулила меня в нешироком, но светлом коридоре. Я шел к лестнице, которая выводила вниз, на первый этаж. Очень странно. Проблемы со сном у Фоминых были уже несколько дней как. А пострадали от них только Тильда и почему-то Владимир. Это было совершенно не логично. Он-то тут причем? Я вспомнил и о своем кашмаре. Он был другим, и непонятно, чем вызван. Но таких сильных снов я еще не переживал. Это тоже могло быть действие врагов. Но тогда логичнее было убить меня во сне, но они не смогли. Почему?

— Граф, — услышал я знакомый женский голос, — прошу, постойте.

— Да? — я уже хотел спуститься по лестнице, но обернулся.

Это была лекарка. Дама мялась и выглядела напуганной. Жамкая высохшими губами, она явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Вы что-то хотели? — я вопросительно приподнял бровь.

— Я слышала о вашем разговоре. О Розе Ветров, — решилась она.

— Место из сна, — кивнул я, — и что вы хотели сказать?

— Я была там, — сглотнув, проговорила она.

Я задумался, не ответил сразу, потому видел как напугана женщина: на лбу испарина, глаза круглые, зрачки расширены. Руки, которые она сжимала в замок и напрягала, чтобы скрыть дрожь, все равно подрагивали. Как и полные бледные губы. Одно неверное слово и она включит заднюю.

— Вы молодец, что решили рассказать, — ровным и даже дружелюбным тоном начал я, — скажите, при каких обстоятельствах это было.

— Прошу, — она забегала глазами растерянно, — не здесь. Пойдемте ко мне в лекарский пункт

Я кивнул.

Разместившись на кушетке сидя, я разогнал сильный и неприятный для меня запах спирта и лекарственных трав. Эликсиры, которыми меня пичкали целую неделю, когда лечили от шаровой молнии Виктора, воняли так же. И вызывали тошноту.

Виктор… Он пропал после нападения на нас. А через несколько дней, на их поместье был совершен налет. Правда, в тот момент никого не было дома, но сколько я знаю, Виктор с семьей и детьми уехал к тестю. Больше я ничего не знал, кроме того, что по факту нападения ведется дело.

Заметив, что я испытываю дискомфорт, лекарка включила вытяжку. Окон в ее закутке не было. Вытяжка загудела, всасывая воздух.

— Я ничего не знала. Не могла знать, что это как-то навредит. А деньги мне нужны, — с ходу затараторила она, начиная оправдываться, — троих детей в академию отправить тяжело, а надо. А он обещал много, очень много денег!

— Тихо, — строже сказал я, и женщина аж вздрогнула, — выдохнете и вздохните. Успокойтесь.

Лекарка так и поступила. Открыла было рот, но я ее опередил:

— Давайте я буду задавать вопросы. Так мы упорядочим ваш рассказ. Вижу, вы взволнованы.

Не ответив, она кивнула.

— Хорошо. Что такое Роза Ветров?

— Старый заброшенный отель. Лет пятьдесят назад он считался шикарным, род хозяина куда-то делся, и заведение пришло в запустение. Сейчас оно стоит пустое.

— Когда вы там были и при каких обстоятельствах?

Женщина опустила глаза, сидя на стульчике, она сплела дрожащие пальцы, положила руки на колени.

— Не бойтесь. Я не причиню вам вреда.

— Я познакомилась с господином Линовским, — решилась она, — когда он ходил на свидания к госпоже Тильде. У нее тогда были мигрени, и я готовила снадобье для нее. А однажды, господин Линовских пришел ко мне и вызвал на разговор. Спросил, не хочу ли я заработать. Причем много.

— А вы хотели.

— Конечно! — она сглотнула, — когда муж умер, я осталась одна с тремя детьми. Род у нас был небогатый, но знатный. Муж был бароном. А троим деткам нужно в академию, но денег, что платит мне дом Фоминых, хватает лишь на жизнь и содержание дома.

— Что хотел Линовский? — спросил я, поддерживая доброжелательный тон.

— Сказал, что нам нужно встретиться в одном месте, если я хочу заработать. Сказал, что это небольшое неприметное кафе на окраине города. Сказал, что предложит работу. Ну я и согласилась.

— Вы встретились, — продолжил я, — и что он от вас хотел?

— Вашу кровь, — испуганно сказала она, — но он сказал, что вы его друг, а кровь нужна ему, чтобы помочь вам! Говорил, что у вас проблемы со здоровьем, и кровь нужна для лекарства, а сами вы их, эти проблемы, отрицаете, и слишком гордый чтобы отдать ему кровь сами, — Поспешила она оправдаться, — ну а я поверила, потому как кровь часто используется в магических эликсирах. Особенно если рак лечить.

Проклятье… я понял, кто передо мной. Женщина, что всю жизнь была под защитой мужа и никогда не сталкивалась с жизненными невзгодами. А как только осталась одна, тут же стала делать глупости.

— И вы отдали ее, — вздохнул я, — как? Не дрожите так, я вам ничего не сделаю.

— Платок, — буркнула она, опустив глаза, — окровавленный платок отдала, тот, что вы принесли, когда приходили ко мне залечить раненную щеку. Господин Линовский сказал, что устроит все так, чтобы вы ко мне зашли, а мне оставалось только добыть кровь.

Я нахмурился задумавшись. Женщина испуганно смотрела на меня. Вот значит как… Все стало на свои места. На платке была не только моя кровь, но и Владимира. Кажется, боевому снящему, чтобы нанести вред жертве нужна ее кровь. Поразить хотели меня, но ошиблись и взяли кровь Владимира, именно поэтому пострадал он. Проклятье… и все из-за глупости этой квочки! А та дуэль с Виктором, значит, была лишь предлогом, чтобы кровь получить. Изворотливый сукин сын, этот Линовский. Ему не уйти теперь живым. Но как быть с Тильдой? Ее крови никто не получал. А может… может нужна не кровь, а любая частичка тела? Линовский же получил ее волос. Все понятно.

— А что скажете о Розе Ветров? — спросил я.

— Заброшенное заведение, — она насторожилась, явно не ожидала такого вопроса сейчас, — находилось напротив того кафе, в котором мы встретились. Когда я уходила, то видела, как господин Линовский пошел туда. Еще удивилась. Зачем ему это?

Тогда мне стало ясно еще кое-что: весь план — дело рук его отца роялиста Семена Малиновского. Мальчишка слишком глуп, чтобы выдумать такую схему самому. Он лишь исполнитель, мальчик на побегушках. Хотя это его ни капли не оправдывает.

— Из-за вас, — поджал я губы, — мой друг был ранен. Вас обманули.

— Прошу! Простите! — она бухнулась на колени, схватила меня за руки, но я отстранился.

— Не ломайте комедию, — встал я. Вы молодец, что решились рассказать все. Это смелый поступок. Но он не оправдывает вас полностью.

— О чем вы?!

— Мы пойдем к герцогу Фомину, и вы расскажите ему все тоже, что рассказали мне.

— Нет! — она вскочила, — я думала, что если исповедуюсь, расскажу все…

— То вам сойдет все с рук, — мотнул я головой, — нет. Вы сделали большую глупость. И должны понести за это наказание.

Женщина перепугано смотрела на меня. Хлопала глазами.

— К счастью для вас, то что вы признались, смягчает наказание. Хотя и не сильно. Сколько вам? Сорок?

— Сорок три, — дрожащим голосом проговорила женщина.

— Пора повзрослеть и взять на себя ответственность за свои действия. Оступились? Примите наказание с честью, как дворянка.

Она молчала недолго. Потом поджав, губы наконец произнесла:

— Вы правы. Я сделала ужасную вещь. И раскаиваюсь. Только, — она подняла глаза, — надеюсь, что меня не убьют за это. У меня дети.

— Не убьют. Но вряд ли вы останетесь здесь работать.

Съемное поместье Малиновского.

Территория Академии Магии и чародейства.

Немного позже.

— Знаешь, сынок, — проговорил Семен Малиновский, — ты у меня как король Мидас, только наоборот.

— Что? — не понял Линовский нахмурившись.

— Король Мидас, — закатил глаза Семен, — превращал все в золото прикосновением рук. Ты же, к чему не прикоснешься, все становится дерьмом.

Линовский не ответил, только нахохлился, скрестив руки на груди.

Он застал отца в широкой гостиной его нового дома. Отец, расположившись в большом кресле у книжного шкафа и что-то почитывал. Дым, что он выпускал, покуривая трубку, пах шоколадом. Линовского тошнило от этого запаха. А может быть оттого, что он разговаривает с отцом?

— И выглядишь, к тому же, как обиженная девочка, — заметил он Семен, приподняв взгляд, от книжки, — все пошло не по плану, по твоей вине.

— Я не знал, — Линовский гневно выдохнул, — что на платке была и чужая кровь!

— Не знал он. А почему не заплатил той жирной лекарке? Ах, я знаю почему. Ты срывал на ней злость, потому что не смог победить Орловского на дуэли. А на кой черт ты вообще в нее ввязался? — Семен отложил книгу, — даже я бы не стал биться с ним без предварительной подготовки. А я намного… Намного сильнее тебя, мальчишка.

— Не называй меня так, — нахмурился он.

— Я констатирую факт. Особенно в свете твоей неудачи с Тильдой. Из-за того, что ты спер снонож, и попытался ударить им невесту Фоминых, ничего не вышло.

— Я не знал, — пробубнил он, что это снонож.

— О предки, — Семен тронул веки, — ты даже не знал, что это снонож. Зачем взял?

— Думал, что он отравлен.

Малиновский хмыкнул. Конечно, он не стал рассказывать своему бастарду, что он намеренно подсунул ему снонож. Видя эмоциональное состояние мальчишки, который был влюблен по уши, и его вздорный характер, он был убежден, что Макс ударит Тильду. Мальчишку, конечно, убьют (да и черт бы с ним), а Малиновскому передадут тело бастарда, вместе с волосом, который получил от Тильды тот.

Отвертеться от ответственности было бы просто. Формально Линовского с ним ничего не связывало. А Тильда, лежащая в магическом сне, и ее волос на руках у Малиновского — все это условия для ритуала переноса через сон. Малиновский мог бы таким образом, совершенно бесплатно получить себе невесту, которую пообещал фон Миллерову в качестве награды. Правда, отдавать он ее не собирался.

Однако, теперь говорить об этом нечего. Потому что все похерилось, а волос позволил только ранить девушку. Ну что ж. Хоть какой-то результат.

— Короче, — вздохнул Малиновский, — все похерилось. Орловский жив и теперь знает, где она находится.

— Знает? Откуда?!

— А нужно было заплатить жирной тетке, — язвительно проговорил Малиновский, — и тогда бы она не болтала языком.

— Что?! — округлил глаза Линовский, — она рассказала? Эта запуганная жирная сука бы не решилась!

— Но она решилась. Выбрала меньшее из двух зол для себя.

— Я убью ее! — оскалились Линовский и даже положил руку на проводник, который покоился на поясе.

— Не говори глупостей, — вздохнул Малиновский, — эта карта уже разыграна.

Линовский замолчал, опустил глаза.

— Когда-то ты мечтал войти в братство.

— Я бы хотел этого и сейчас, — посерьезнел Линовский.

— Отлично, — Семен улыбнулся, — тогда, сынок, отправляйся в Розу Ветров и забери ее оттуда. Орловский уже на пути в отель.

— Что? — нахмурился он, — он… он уже идет туда?

— Не переживай. Там куча людей фон Миллерова. И они еще не знают, что их хозяин решил пойти против меня. Сам Миллеров занят тем, что собирается убить всех снологов. Бестолковый поступок, но весьма полезный. Очень даже.

— А… если он, Орловский, все же придет? — испугался Линовский.

Семен вздохнул. Встал, прошел и извлек из кармана домашнего халата колбу с красной жидкостью.

— Введешь это ей. Во сне, ты будешь сильнее, чем Орловский. И сможешь победить его. Понял?

Приняв колбу с ярко красным зельем, бастард ушел. Ушел не попрощавшись.

Сев на свое место, Семен подумал, что хоть план и не был воплощен в реальность полностью, но часть его все же сработает. Он знал, что фон Миллеров, умрет во время нападения на кортеж снологов. Умрут все. Кроме засланца, который втерся в банду уже давно, еще пару месяцев назад по приказу Малиновского. Именно хзасланец попросит пощады и согласится сотрудничать с Фомиными. Именно он расскажет главе рода, что за всем стоит Сикорский.

А Семен Малиновский с радостью позаботится о том, чтобы Сикорский узнал о том, что его сдали. Между двумя из четырех могущественнейших домов города начнется противостояние. И конечно, Сикорский, их враг, член Ордена Новой Маны, падет в дуэльной войне с Фомиными. Они слишком сильны.

— А если повезет, — прошептал себе под нос Малиновский, — Замятин, он же Орловский, останется там, в Розе Ветров. Навсегда.

Через приоткрытое окно гостиной влетел магический монокль, приземлился в ладонь Малиновскому.

— О, — он мгновенно считал то, что видел монокль пару минут назад, — Замятин уже близко. Бастарду нужно поторопиться.

Немного позже.

Роза Ветров.

Здание отеля было большим, но выглядело ветхим и заброшенным. Расположилось оно в районе города, который когда-то считался очень престижным. Сегодня же, весь престиж переместился в центр города.

И хотя район все еще казался довольно милым и ухоженным, признаки того, что по-настоящему богатые люди тут не живут, ярко проявлялся во всем. Видно это было в том числе и по заброшенному отелю, над дверями которого висела выцветшая вывеска из неоновых труб.

— “Роза Ветров” — прочитал я, — Выглядит заброшенным и пустым.

Через главный вход я не пошел. Приехав на такси, попросил водителя остановиться на расстоянии от отеля. Потом, некоторое время, дворами двух многоэтажек зашел с заднего, черного хода. Причем выбрал пустое, без стекла, окно.

Когда попал внутрь, как я и думал, все преобразилось. Тут были люди. Много людей. И главное, снаружи не скажешь, что внутри кто-то есть. А местные совершенно никак не пытались скрыть свое присутствие. Это значит только одно — отель под скрывающими чарами. И это хорошо, потому что можно не сдерживаться.

Притаившись в маленькой обшарпанной комнатке для прислуги, я слышал их шаги, разговоры, бряцание оружием. По звуку стрелковым. Значит, тут простые солдаты. Чьи? Я думаю, фон Миллерова. Возможно, он сотрудничал с Линовским, вернее, с его отцом. Сейчас узнаю точно. Я уничтожу всех, кто сторожит этого боевого снящего (а то, что они здесь именно для охраны, я не сомневался), а потом найду и убью его самого.

Я сконцентрировался на ореоле, а потом дал команду бесцветному, что содержал внутри себя спору, перелить ее в черный ореол. Спора перетекла, медленно наливая черный ореол своей силой. Это отразилось дрожью во всем теле. Адреналин скакнул. Я почувствовал, как чешутся кулаки.

Прижавшийся к стене, у окна, минуту назад, я встал. Извлек проводник. А потом громко сказал два заклинания: Броня Крови, которую забрал у Бояринова, и Феррум.

Магия потекла по проводнику. На его металле появились черные прожилки. В следующее мгновение, броня, капельками крови вырвалась из-под кожи и объяла все тело красноватой аурой. Потом заработал режим споры. Броня почернела и превратилась в жесткие черные доспехи. Их маслянистая поверхность двигалась, словно живая.

Взмахнув рукой, я преобразовал проводник в черный меч, сделанный будто бы из нефти. А потом вышел в коридор.

— Какого?! — вскрикнул один из солдат, что был там.

Второй не вскрикнул, только перепугано уставился на меня и вскинул автомат. Через мгновение оба дали очередь. Пули засвистели вокруг, выбивая пыль из штукатурки. С хлопками ударили в броню. Я даже не почувствовал.

Я шагнул вперед. В мгновение ока за спиной раскинулись крылья заклинания Звездный Путь. Я метнулся к ним, как черная молния. Крылья раскрошили стены, в которые уперлись.

Бандосы не успели закричать, когда я их достал. Первого просто сбил с ног своим телом. Мужик, с мерзким хрустом отлетел в стену. Хрустнул еще громчее, когда ударился о стену. Сполз к плинтусу изломанной куклой.

Потом я взмахнул мечом. Второй наемник только кратко всхлипнул, а его верхняя половина тела завалилась назад. Кровь из артерий ударила вверх, чуть ли не до потолка. Попав на броню, тут же впиталась в нее. Нижняя часть завалилась вперед.

— Что за черт?

— Стрельба! Там в коридоре!

Я обернулся на звук. В дальнем конце коридора уже возникло построение из пяти человек: трое целились с колена, двое стояли. Одновременно все пятеро открыли огонь.

Все вокруг занялось пылью от попаданий в стены. В следующее мгновение, я как демон вырвался из облака, и ударил в группу так, что все разлетелись в стороны. Я оказался в широком холле отеля.

Двое бандитов, растянувшись в быстрорастущих лужах крови, не встали. Остальных я принялся доставать по очереди. Одного схватил за шею и поднял над землей. Доспехи в режиме споры усиливали физическую мощь многократно.

Трепыхайся в моих руках, он выпустил все пули из огромного серебристого пистолета. Я с хрустом свернул ему шею, отбросил труп. Следующего насадил на меч. Клинок удлинился и пронзил солдата, когда тот пытается встать. Я дернул руку вверх. Меч с мерзким чавканьем разрубил его вертикально. Половинки раскрылись, из них ударила кровь. Он так и замер, на коленях, в виде какой-то жуткой распахнутой пасти.

Последний уже давал деру. Я запустил магическую пулю Руптис ему вслед. В режиме споры она обернулась черным шипом. Пронзила его насквозь, а потом взорвалась, разбросав куски тела в разные стороны.

— Сука! Мля!

— Кто это?!

— Я не знаю! Какой-то демон!

— Зверь?!

— Че стоишь, мудила, неси гранатомет!

— Кто-нибудь, свяжитесь с Миллеровым!

Сверху раздался хлопок. Я почувствовал, как что-то легонько боднуло меня в ногу, когда опустил взгляд, увидел лежащую на земле гранату. Потом рвануло так, что все вокруг закрыл огромный клуб пыли. Осколки поражающего элемента и каменного пола защелкали по броне. В ушах зазвенело, но не сильно.

Спустя мгновение что-то ударило в спину. Только распахнув глаза, я понял, что это была земля. Меня отбросило. Там, где я только что был, раскрылась воронка.

— Сработало!

— Шевелится, сукин сын!

— Мля! Да он встает! А ну, давай! Еще одну!

Еще одну дать он не успел. Выпрямившись, я выбросил руку с мечом вверх, в сторону засевших на террасах второго этажа бандосов. Хлопнуло, черный молниевый хлыст, как пуля вырвался из клинка и снес голову мужику с гранатометом. Всех вокруг обдало кровью и кусками черепа. Они принялись орать и материться, но недолго.

Сильнейший разряд молнии пробежал по черной рабочей части хлыста. Молнии, с треском блеснули сверху. Разбежались по железным перилам. Троих оставшихся поразил разряд. Они тут же рухнули без чувств, задымились.

— Мля! Я на такое не подписывался! — орал кто-то откуда-то справа.

— Эх… а-а-а-а… — услышал я стоны оттуда, куда только что оправил молнию. Поднявшись на черных крыльях, перемахнул через перила. Один из солдат весь в ожогах, испуганно посмотрел на меня, принялся в панике отползать от трупов.

Я шагнул к нему.

— Стоять, — холодно произнес я непривычно грубым, измененным шлемом голосом. Тем лучше. Никто не поймет, кто я.

Он аж вздрогнул.

— Ты говорящий?! — он с трудом перевернулся на спину, примирительно поднял обожженные руки, — я думал ты зверь! Или монстр! Магический голем смерти!

— Если заговоришь, будешь жить.

Некоторое время он трясся, захлебываясь воздухом, потом, наконец, выдал:

— Все что хочешь! Только не убивай!

— Вы люди Миллерова?

— Да! — не задумываясь произнес он, — нас не предупреждали, что тут будет мясорубка! Никто не знает, где мы!

— Охраняет снящего?

— Я не знаю!

Я шагнул ближе, сделал вид, что заношу меч над ним.

— Стой! Стой! — завопил он, — я не знаю ни о каком снящем! Мы охраняем какую-то девчонку-магичку! Молодая, бледная, как труп! Взгляд стеклянный, одета плохо, как простолюдинка! Ее держат внизу, в подвале! На удивление в комфортных условиях!

Девушку? Держат в подвале…

— Она пленница?

— Вроде того, — он торопливо кивнул, — сидит тут точно против воли. Но уход за ней, как надо: еда, вода. Комнату оборудовали внизу, как в хороших апартаментах!

— Где Миллиров?

— Снологов каких-то поехал убивать! — поколебавшись совсем недолго проговорил он и назвал место засады, — Прошу, не убивай!

— Внизу она, говоришь?

— Да! Да! из главного холла хозяйственный коридор для прислуги, он вот там, на той стороне, оттуда вниз, а там увидишь! Но охрана будет что надо!

— Большинство твоих уже разбежались, — холодно заметил я.

— Еще бы! Мы тут деньги зарабатываем, а не умираем!

Я опустил меч, который занес над ним, обернулся, чтобы уйти.

— Стой! — крикнул он внезапно, — ее сторожит маг!

— Маг? — посмотрел я на обожженного.

— Да, какой-то расфуфыренный дворянин. Похожий на педика.

Я усмехнулся. Значит Линовский здесь. Становится еще интереснее.

Остальную защиту пройти было тоже несложно. Большинство бандитов разбежались, видя, что не могут мне ничего противопоставить. А вот на цокольном этаже, в коридоре, кажется, остались самые верные фон Миллерову люди.

— Стоять до конца! — кричал мужик, похожий на профессионального военного.

Весь его взвод выглядел, никак бандитский сброд, что встретил меня на первом этаже, а как настоящие солдаты.

— За честь! За дом фон Миллеровых! — заорал он.

Кажется, они считали себя гвардейцами.

Заговорило автоматическое оружие. Полутемный коридор осветили всполохи выстрелов. Здоровенный мужик в бронежилете с тяжелым фартуком до колен, вышел вперед, неся пулемет. В следующее мгновение он загромыхал громче остальных.

Если простое оружие отдавалась едва уловимой дрожью, то пулеметный калибр, ударивший мне в грудь, чувствовался ощутимее.

Я указал на них мечом. Бойцы не дрогнули. Совсем без укрытий перекрыли собой проход, как смертники.

— Игнис Перпетуал Ворт, — проговорил я, и дымное облаком магии, вырвавшееся из меча, поглотило их.

Дорога у магазина

“5 Минут”

— Босс! Че-то нас жмут! — перекрикивая выстрелы заорал боец.

В следующее мгновение он захрипел. Магическая пуля прошила ему горло. Наемник упал мертвый.

— Вот сука! — заорал фон Миллеров, сидя за бочками, — откуда они узнали о нападении?!

Все пошло не по плану. Снологи не поехали на роскошном лимузине с небольшой охраной, как того ожидал Миллеров. Вместо этого магазин взяла штурмом гвардия Фоминых.

— Я сдаюсь! Сдаюсь, не стреляйте! — выбежал какой-то баран с поднятыми руками, — у меня для князя Фомина важная информация!

В следующее мгновение, он грохнулся с пулей в башке. Залил кровью стену. Миллеров сам прикончил его.

Их жали. Маги и простые пустые бойцы из гвардии Фоминых напирали сильно. Взяли их прямо в подвале.

— Кто? — прошилео Миллеров, отстреливаясь и видя, как очередной его человек упал с простреленной головой, — кто слил инфу?! Хозяин магазина?! Кто?!

— Босс, прием! — зашипела рация на груди.

Миллеров тут же схватился за нее. Это была длинноволновая передача. Говорили из Розы Ветров.

— Да?! Черт! Что?! Я немного занят! Мне нужно подкрепление! Все, кто есть, давайте к магазину!

— А никого почти и нету!

— Что?!

— Черное чудовище! Какое-то непонятное существо положило почти всех наших! Оно движется к подвалу! Серега слышал, как черный допрашивал одного из наших! А потом по мобильнику позвонил! Все в ахере были! Тот еще видок! Демон звонит по мобильнику! Он рассказал кому-то обо всем, босс. О вас тоже! О нападении на снящих!

Миллеров не ответил, просто отключил рацию.

— Кровь и Честь! — крикнул он и вышел под пули.

Когда я вошел в ее просторную комнату, первым делом почувствовал сонливость. Жуткое желание лечь прямо тут, на полу, и закрыть глаза. Пошатнувшись, я припал к стене. Встряхнул головой в черном шлеме, отгоняя это чувство.

Потом посмотрел вокруг. Большая спальня, мебель из цельного дуба, кровать с балдахином. У стены компьютер. В дальнем помещении, горел свет. Сквозь большую арку было видно, что это кухня. В спальне же свет был приглушен.

Но главное, тут было пусто. Я прошел вперед, медленно ступая, держа меч наготове.

Нахмурился, когда увидел на кровати следы крови. А потом и на полу: большое пятно пропитало светлый ковер.

Я обошел кровать и увидел их. Мертвую худенькую девушку в серой грязноватой майке и джинсовых шортах. Рядом лежал Линовский с перерезанным горлом. Кажется, я опоздал.

— А может, — раздалось откуда-то сверху, — ты пришел вовремя? — Это был голос Линовского.

Я не ответил, только нахмурился и посмотрел вверх. Потолка больше не было, только бесконечная шахта, ведущая к небу. На том конце виднелись проход и яркий свет, слепящий глаза. Я закрыл их от солнца, и только тогда понял, что брони больше нет.

–Хватит церемонится с ним! Давай, Лолита, убей его!

Звякнул металл. Я обернулся на звук. Стена комнаты исчезла. Теперь там было помещение с цепями, свисающими с потолка. На ржавом крюке висел свиная туша.

Моргнул свет, и я увидел ее. Женская фигура, обмотанная пожелтевшими бинтами. Лицо — жуткая железная маска. На руках серповидные когти. Позвякивая ими, она подошла, потом набросилась.

Мне показалось, что я среагировал быстро. Будто бы смог схватить ее, чтобы отбросить на кровать. Но внезапно, она оказалась сверху, вместе мы упали. Сопротивляясь, я схватил ее за шею, сдавил, что было сил. Она занесла когтистую руку.

— Да! Да! Пронзи ему голову! — зазвучал голос Линовского снова.

Она ударила, в последнее мгновение я успел схватить ее предплечье. Ножи звякнули перед лицом.

Она напирала совсем недолго, сжимая челюсти, я сопротивлялся. Сопротивлялся, и совсем не чувствовал магии, не чувствовал в себе ореолы. Однако, сдаваться даже не собирался.

— Спаси… Меня… — внезапно, из-под маски раздался усталый женский голос, — прошу…

Я нахмурился, проговорил:

— Что?

Напор немедленно кончился, она словно ослабла.

— Проклятье, что ты творишь, Лолита?

— Я… больше… немногу…

Внезапно, тяжелый сопог влетел ей в бок. Девушка в бинтах отлетела в сторону, покатилась по полу.

Он ударил снова, но уже в меня. Я успел защититься руками, но удар пришелся такой, что кости аж задрожали.

Это был Линовский. И был он огромным. Облаченный в блестящий европейский доспех, но с непокрытой головой. Черные волосы были распущены, злое лицо выглядело надменным.

— Не нужно было сопротивляться, кошмарница, — проговорил он лежащей у кровати девушки, — ты знаешь, что пока действует эликсир, я управляю сном. Если попытаешься перехватить контроль — умрешь!

— Я знаю, — с трудом проговорила она, — знаю…

— Это сон, — догадался я, отползая от Линовского.

Он топнул тяжелым железным сапогом, пытаясь наступить на меня. Я ловко вывернулся, встал. В руках Линовского появился огромный двуручник.

— Я разрублю тебя надвое! Давно хотел сделать это с человеком!

Я принялся шарить по поясу в поисках проводника.

— Даже не пытайся! Твоя магия тут не работает.

— Не работает, — согласился я, если только она этого не захочет, — бросил взгляд на девушку.

Та, поджав ноги, сидела у кровати, прямо на полу. Ни маски, ни жутких бинтов, ни ножей-когтей, больше не было. Только грусть в глазах на измученном лице. И кровь, что текла из носа.

Линовский шагнул ко мне, занес меч.

Я почувствовал, как меняется сон. Как ко мне возвращаются ореолы.

“Только не умри, прошу, — подумал я, понимая, что это снящая сопротивляется Линовскому, возвращая мне магию в нашем сне, — только не умри.”

— Я разорву тебя на части, — крикнул Линовский, — я твой главный кошмар!

— Кажется, — я сгорбился, — ты не встречал еще настоящих кошмаров.

А потом активировал режим черной споры и личную трансгуманизацию в волка.