«Струны»: что есть сегодня, вчера или завтра? 50-и летний проектный менеджер Егор вынужден задавать себе эти вопросы, пытаясь, выбраться из водоворота событий. Хватит ли ему трехмерного мышления человека, чтобы понять кто мы и куда идем?«Борщ»: ежегодные поездки «на картошку» в начале учебного года, как этап становления личности, приобретения жизненного опыта и нахождения подростком своего «Я» остается значимым социальным явлением советского периода.«130»: Получая «путевку в жизнь» каждый мечтает оставить в ней значимый след.
Со вторника размеренная жизнь 48-и летнего проектного менеджера Егора Сергеевича Сычёва превратилась в трэш-шапито. Все началось с утра. Ничто не предвещало, как говорится. Утренняя прогулка с собакой в самый разгар бабьего лета, что может быть приятнее? Пёс не спешил домой, нежился под теплыми лучами почти летнего солнца и подолгу валялся на каждом кусочке газона. Егор наслаждался моментом и был совсем не против медлительности любимца семьи. Сегодня Гошкину щепетильность в выборе места для сходить по-большому ничто не ограничивало и спустя час с начала прогулки пёсель, как готовый к бомбометанию аэроплан, увлекая за собой Егора, зашел на второй круг по району.
Прямо по курсу расположился вентиляционный киоск метро. Щенок потянул хозяина к небольшому строению с явным намерением исполнить задуманное. В следующий момент, явив миру чудеса эквилибристики, Гошка водрузил кучку своих бриллиантов прямёхонько на вентиляционную решетку. Егор опешил. Он инстинктивно достал пакетик и попытался собрать в него собачье добро. Получилось не очень и все было оставлено как есть.
Умный хронометр на руке сообщил, что уже 7:30 и пора закругляться. По возвращению домой собакен по привычке молнией понесся в душевую и стал терпеливо ждать, когда Егор помоет ему лапы.
– Кто хороший мальчик, у кого такие красивые лапки?! – приговаривал Егор. – И жопку помоем…
Взяв щенка под мышки, он поднял его перед собой: «Какого маракуйя?!». На Егора смотрел собачонок, как две капли воды похожий на Гошу. Различие одно – это девочка. Гоша же был стопроцентный кобель и этот факт зафиксирован в его щенячьей метрике.
– Ты нормальный вообще?! – растерянно спросила Егора жена. – Куда ты дел Гошу?!
– М-м-м-м-м…, Э-э-э-э-э… – пролепетал Егор нечленораздельно и развел руками.
– Немедленно верни нашу собаку! – возмущенно выпалила Алена и указала пальцем на дверь.
У ног Егора сидел все тот же «нежная дурашка – сладкий кабачок» с преданным взглядом и вывалившимся наружу языком «цвета колбаски» –белоснежный щенок белого терьера.
– А был ли мальчик? – громко и с выражением произнес Егор, глядя на пёсика.
– Его-о-о-о-р…! – угрожающе протянула Алена и вытолкала мужа вместе с подкидышем за дверь.
Егор позвонил на работу и уломал шефа на день удаленки. В следующие пару часов он обошел все дворы в округе и опросил встреченных собачников и дворников. Никто не видел белого щенка. Сам Егор не припоминал, чтобы встречал близнеца Гоши во время прогулок по району.
Когда они с подкидышем вернулись домой Алена уже ушла на работу. Вечером семейный совет постановил распечатать листовки с портретом Гоши в ближайшей «Копирке» и развесить их по району.
Утром, встав пораньше, Егор взял флешку с фотографиями их собаки, оделся и уже почти вышел из дома, когда его окликнула Алена.
– Куда ты так рано то? – заспанным голосом спросила жена. – Гошку, прогуляй заодно, плиз.
– Мать, ты что не проснулась? – показал зажатую в руке флэшку Егор, – мы же договорились, что я иду в «Копирку» объявления распечатывать.
– Егор, ты меня пугаешь, – лицо Алены приобрело озабоченный вид. – А кто вчера все распечатал, расклеил и уже после обеда вернул Гошанчика домой?
Тут в прихожую медленно и недовольно приковыляла разбуженная семейным спором собака. Егор инстинктивно наклонился, чтобы погладить щенка и тот с удовольствием завалился на спину подставляя для ласки свое нежно-розовое пузо. Егор с изумлением уставился на пса – все первичные половые признаки кобеля были на месте. «Гошка…» – опешил Егор и не чувствуя под собой ног сполз на тумбу для обуви.
– Егор Сергеич, какого хрена ты творишь?! – громогласно вибрировал в телефонной трубке голос шефа Егора, – тебя уже два дня с фонарями ищут, завтра 25-е число, у нас защита проекта, не позвонил, не предупредил, у тебя совесть вообще есть?
– Сергей Геннадьевич, дорогой, прости великодушно! – пытался сгладить негодование начальника Егор, – через час буду на работе – все объясню, отработаю и искуплю. Ты же меня знаешь!
Шеф положил трубку, и Егор стал лихорадочно перебирать в памяти события последних двух дней. Он точно помнил, что во вторник 22-го утром звонил начальнику и получил его одобрение на удаленку, искал Гошку, гулял с подкидышем… Однако, вчерашнего дня в памяти Егора не существовало. Алена пересказала ему хронологию событий и даже предложила плюнуть мужу в глаз в надежде, что легкий стресс поможет восстановить Егорову память, но ни первое, ни второе не сработало и Егор отправился в офис.
Егор стоял на платформе станции «Улица Академика Янгеля» и ждал поезда в центр. В наушниках ведущий подкаста живо и интересно описывал суть теории струн и её новейших продвинутых вариантов. Егор, сбитый с толку последними событиями, использовал научпоп как успокоительное. В какой-то момент он почувствовал, что не может пошевелиться. Все вокруг затихло, и Егор услышал стук своего сердца.
«Не понос так золотуха, – подумал Егор. – Неужели инсульт? Или все же я сбрендил? Теперь понятно, от чего это меня так колбасило».
Периферийным зрением он отметил, что стоящие вокруг него люди так же неподвижны.
«Это только гриппом все вместе болеют, – отлегло у Егора. – А с ума поодиночке сходят».
К гулким ударам в ушах добавились неторопливые шаги и чье-то частое дыхание. Он уловил карем глаза, что из тоннеля со стороны «Аннино» вышел мужик с огромной собакой черно-рыже-белого окраса. Проходя мимо Егора тот остановился и внимательно его осмотрел. Егор так же успел увидеть, что у мужика была борода с частой сединой, а одет он был в нелепый, мешковатый пиджак серого цвета и такие же брюки. Вместо рельс под ногами у собачника был асфальт. Постояв несколько секунд напротив Егора, тот двинулся дальше в сторону «Пражской» и скрылся в туннеле.
Через мгновение всё ожило и подъехал поезд. Пассажиры как ни в чем не бывало заходили в вагон. Егор остался стоять на платформе и выключил подкаст, который сам собой зазвучал с приездом поезда.
«Баста карапузики! – решил он. – Сначала к мозгоправу, а потом в отгул… или наоборот…, или и то и другое одновременно…».
Прыгнуть с парашютом и приземлиться в жерло извергающегося вулкана было бы проще чем позвонить шефу и вырвать из цепких рук день отгула. Егор справился. Алена предложила ему погулять с собакой, подумать о вечном и поплевать в бесконечность. С точки зрения жены именно такая последовательность действий могла помочь расставить разметавшееся в голове Егора всё по полочкам.
Прикрепив к ошейнику блютус метку, ближе к обеду, Егор пошел на прогулку с Гошей. Мысль о «попытаться бороться с ментальными глюками при помощи современных технологий» показалась ему разумной. Гошка, как обычно, играл в свои любимые «все полезно, что в рот полезло» и «каждая соринка во рту витаминка». Вырвав из пасти своего вечно голодного чудовища очередную добычу в виде рыбьей головы, Егор наклонился дабы собрать оставшиеся там яства и выбросить в урну.
Поднявшись, он и в изумлении уставился на левую руку. Вместо рулетки в его ладони были зажаты три поводка. То, что был на другом конце поводков скрывалось за кустами. Егор осторожно выглянул. Там беззаботно, развалившись на траве, релаксировали три собаки. Две коричневых бульдожки и Гоша. Решив, что потрясений для Егора недостаточно, щенок белого терьера присел и справил малую нужду по-девчачьи.
«Отставить панику!» – мысленно прикрикнул на себя Егор. Солнце было необычно низко над горизонтом. Он, уже не в силах удивляться, посмотрел на необычный механический хронометр на своей руке, тот показывал 7:30 утра 23.09.2020. Пестрой расцветки спортивный костюм аля гопник из 90-х и татуировка ДМБ-93 на руке делали образ Егора лаконичным и серьезным. Захотелось проверить нет ли золотой фиксы. Егор похлопал себя по карманам. Кроме ключей от квартиры при нем ничего не было.
Скомандовав «Собаки, домой!», Егор направился к своему подъезду. Консьержка, зеркала и цветы из фойе первого этажа исчезли. Лифт встретил Егора сожженными кнопками и липкой вонючей лужей в углу, коей собаки были особенно рады. Осколок зеркала не стене разочаровал – фиксы не было. На четвертом этаже псы рванули к его двери. В квартире пахло развитым социализмом. Огромный ламповый телевизор в комнате, пузатый холодильник на кухне и дисковый телефонный аппарат на стене в прихожей задавали тон всему интерьеру.
На кухонном столе Егор нашел записку «Уехала к маме, буду завтра. Целую, Алена». На всякий случай он больно ущипнул себя. Не помогло – холодильник «Зил» и собаки по-прежнему были тут. Как говорил Сунь-Цзы «Победит тот, кто знает, когда сражаться, а когда – нет» – Егор решил отсидеться дома и дождаться Алены, а там война план покажет.
Телик мог порадовать всего двумя каналами. Что-то типа «Культуры» и новостной. Егор целый день безуспешно пытался найти ответы на свои вопросы внимательно смотря бесконечные репортажи о надоях и посевах и уснул поздно вечером под мерное сопение домашних питомцев.
Во сне Егор командовал «Звездой смерти», останавливал время и наблюдал конец света. Внезапное изменение физических свойств мира сопровождалось противоположным вращением двух небесных полусфер, что вызвало у него отдельный восторг, граничащий с паникой.
В момент, когда по сценарию сна весь мир тонул в огненной лаве, Егор проснулся. Массивная туша обрушилась сверху, пытаясь втоптать его в диван. Что-то липкое и зловонное начало заливать лицо.
«Не в мою смену!» – закипело сознание Егора, и он приготовился бороться за свою жизнь.
Однако, нападавший не спешил развивать атаку и огромным шершавым языком принялся облизывать лицо Егора. Высвободившись, он понял, что рискует быть зализанным до смерти здоровенным лохматым черно-бело-коричневым псом. Егор сел на кровати и, вытирая собачьи слюни, нащупал на лице густую растительность. Из зеркала на него смотрел мужик с окладистой седеющей бородой.
За ночь спортивный костюм исчез и его место на вешалке занял серый видавший виды пиджак и такие же штаны. Вместе с костюмом исчез телевизор, телефон, холодильник и Аленина записка. Настенные часы со встроенным перекидным календарем, которых вчера не было, показывали 7:30 утра 24.09.2020. Егор надел мешковатый костюм, взял пса и, несмотря на разыгравшийся в его жизни армагидец, пошел исполнять долг собачника.
– Егор Сергеевич, доброе утро! – окликнула его материализовавшаяся невесть откуда консьержка, – книгу то заберите, вторую неделю лежит у меня.
Егор не знал, как зовут новую хозяйку подъезда и применил военную хитрость.
– Утречко, Лариса Михайловна, – решил он использовать имя знакомой бабушки, которая стерегла цветы и почтовые ящики в его подъезде сегодня утром, – какую книгу?
– Так «Борьба нанайских мальчиков» же, Вальдемара Дорожкина! Велено среди жильцов распространить.
– Какого Дорожкина, кем велено? —с интересом спросил Егор.
– Егор Сергеевич, – всучив ему толстый том и оглядываясь прошипела бабуля, – Вы меня под монастырь не подводите, оно мне надо под старость лет?
С этими словами Егора вместе с собакой вытолкали из подъезда. На обложке обязательной к прочтению для каждого жильца литературы был изображен оседлавший тигра и голый по пояс дед с бородой и усами. В попытке куда-нибудь пристроить фолиант Егор нашел в карманах пиджака два пластиковых жетона с надписью «Кучковская подземка» и три красные купюры номиналом по 10 динарий с портретом уже знакомого деда верхом на царе джунглей.
«Да что вас всех парализовало!» – чертыхнулся Егор. Он повел собаку по узкой асфальтовой дорожке вдоль дома. На первом этаже расположилось заведение под названием «Общественная столовая». Егор попытался вглядеться в огромную витрину и отпрянул. В отражении он не увидел ни себя ни собаки. Перед ним раскинулась огромная панорама с застывшим изображением сотен людей. Граждане в витрине стояли, сидели, читали, слушали музыку и неподвижно смотрели на Егора. Он пошел вдоль странной голограммы. Звуки шагов заполняли собой безлюдный двор. В какой-то момент собака остановилась, и Егор увидел среди незнакомых людей себя самого. Того самого Егора, который сегодня утром уезжал на работу в метро. Постояв несколько секунд, он двинулся дальше. Дойдя до угла дома, Егор встал, закрыл глаза и решительно сказал: «Хочу, чтобы вся эта эпическая хрень немедленно прекратилась!».
В кармане мелодично булькнул телефон. Пуш-уведомление сообщало: «24.09.2020 14:30. Гоша. Эта вещь сейчас при вас». Впереди, задрав лапку, Гоша орошал мусорку. Все говорило о том, что они возле СВОЕГО дома. Взяв питомца под мышку, проектный менеджер поспешил домой.
Вечером Алена была поставлена в известность, что плевки в бесконечность не самая сильная сторона мужа и, ему, похоже, понадобится помощь профильного специалиста. Но даже если мозги набекрень, на работу ходить нужно, куда Егор и отправился утром следующего дня.
– Егор Сергеевич, дуй в большой зал, через 30 минут генеральный прогон, в обед защита! – сотрясая воздух и стеклянные офисные стены прогромыхал начальник.
В пустой большой переговорке во всю стену был развернут огромный экран, а стол украшал футуристического вида проектор. Звуки эмбиент музыки полились из стен, а медленно гаснущий свет намекал на то, что третий звонок уже был. Картина звездного неба появилась на стенах и потолке. Под ногами Егора возникла проекция круглой платформы, парящей в воздухе.
«Айтишники, наверное, душу дьяволу продали, чтобы бюджет на это все выбить, но красиво сделали, чертяки» – отметил Егор с завистью.
В противоположной части зала материализовались еще три висящих в воздухе платформы. На каждой из них расположилось, то, что Егор мог с уверенностью назвать большой кучей собачьих какашек. Ему даже показалось, что над ними беспорядочно роятся мухи. Окружающее пространство наполнилось гулкими низкочастотными звуками, от которых перехватило дыхание.
– Гхм… – кто-то откашлялся в микрофон. – Прошу прощения, у нас были небольшие неполадки с системой синхронного смысло-лингвистического перевода. Мог бы высший ареопаг повторить суть обвинений подсудимому?
Не делая пауз между словами, откуда-то со стороны трех кучек с мухами, затараторил противный синтезированный голос.
– Низшее существо, т.е. совокупность частиц межзвездного вещества, представляющая собой углеродную форму жизни, находящаяся в Солнечной системе рукава Ориона галактики Млечный Путь, именуемая Сычев Егор Сергеевич и имеющая примитивное трехмерное представление о мире, обвиняется в нижеследующем:
Первое – несанкционированная активация маяка галактической системы пространственно-временной навигации.
Второе – нелегальное получение прав администратора системы и самоуправство в параллельных трехмерных мирах.
Третье – контрабандное перемещение высшего существа, то есть собаки, между параллельными мирами.
Четвертое – незаконная телепортация сознания низшего существа Сычева Егора Сергеевича между параллельными трехмерными мирами.
Егор хотел что-то возразить, но голос тут же его перебил:
– Высший ареопаг прочел мысли подсудимого и счел его доводы несущественными. Для соблюдения принципа сохранения видимости равноправия высших и низших форм жизни подсудимому будут продемонстрированы понятные его примитивному мозгу трехмерные визуальные доказательства.
Справа на стене началась трансляция фильма «Как Гошка обкакал решетку вентиляционного киоска метро». Егор сам был свидетелем этих эпохальных событий, однако, особый интерес вызвало продолжение картины.
Оказывается, в отчаянных попытках достать щенячье добро из-под решетки Егор нечаянно испачкал экскрементами находящийся там в режиме ожидания резервный маяк системы галактической навигации. Концентрации фтора и азота в Гошкиных какшках и их температуры в 38 градусов по цельсию оказалось достаточно, чтобы взломать систему защиты от низших существ и завладеть доступом к системе с правами администратора. Вторая серия фильма рассказывала, как Егор мотался во временной петле по параллельным мирам.
– Высший ареопаг 11-и мерного мира приговаривает Сычева Егора Сергеевича к аннигиляции… – кто-то опять откашлялся в микрофон. – Прошу прощения, у нас опять сбои системе синхронного смысло-лингвистического перевода.
– Приговаривает низшее существо Сычева Егора Сергеевича к уничтожению воспоминаний о событиях, связанных с перемещениями между параллельными мирами и возвращению его сознания в исходную точку текущей реальности – 7:30 утра 22.09.2020. Приговор привести в исполнение незамедлительно. Подсудимый имеет право мысленно произнести последнее слово.
Глаза Егора закрылись и сознание начало покрываться легкой пеленой. Он хотел подумать о чем-то значимом и глубоком типа теории струн или о том, как мало человечество знает о себе, но в голове была только одна простая мысль: «Как хорошо, что вся эта хренотень сейчас закончится!».
Егор открыл глаза. У его ног беззаботно развалился Гоша и подставлял свое пузо под нежные лучи восходящего солнца. Часы на руке завибрировали и напомнили, что уже 7:30 утра и прогулку пора заканчивать. Экран сменился, и Егор увидел, что сегодня 22.09.2020.
По возвращению домой он исполнил обычный ритуал служения домашнему питомцу и остановился у зеркала в ванной. Седина начала покрывать вески года три назад и отвоевывала свое законное место в пока еще густой шевелюре. «Бороду что ли отпустить…»
– Где это Вы сударь так приоделись? – крикнула Алена из прихожей.
Егор подошел к жене, и та протянула ему серый пиджак мешковатого кроя. «Швейная мануфактура во славу Тэмуджина, г. Есугей» было написано на бирке. Егор залез в боковой карман пиджака и достал из него два пластиковых прозрачных жетона с надписью «Кучковская подземка» и три красные банкноты номиналом в 10 денарий и знакомым профилем бородача…
Обливаясь потом и пыхтя через фильтр просроченного десять лет назад противогаза, Саня отмывал ацетоном полы в коридоре учебного корпуса. Не то чтобы ему нравилось это занятие, скорее напротив. Глядя как падают и шустро дохнут пролетающие, на свою беду, мимо мухи, Саня подумал: «За что боролись, на то и напоролись».
В конце лета он твердо решил откосить от поездки «на картошку» и провести сентябрь с кайфом. Вооружившись справкой от кардиолога и решимостью воплотить свой план в жизнь он, студент второго курса машиностроительного техникума Александр Афонин, явился на торжественную линейку по случаю начала учебного 1988-89 года. После вступительного приветствия директора Саня прошмыгнул в преподавательскую. Там он с напущенным на физию прискорбием сообщил замдиру, что, к великому его Саниному сожалению, он не сможет внести свой вклад в помощь подшефному совхозу потому как здоровье его дало сбой. Постылый картофель, оставшийся на поле полях после уборки комбайнами, студенты будут собирать без Сани, а сам он должен быть определен на выполнение «легких и посильных работ».
– Ну, что, Афонин, – сказал завхоз Игорь Витальевич, разглядывая справку от кардиолога, – сердце, стало быть, болит у тебя?
– Ага, – ответил Саня слабым голосом и для большей натуральности покашлял.
Никто не мог сказать как давно Игорь Витальевич работал завхозом. Легенда гласила, что он отвешивал подзатыльники самому Вениамину Яковлевичу бессменному директору техникума, когда тот был еще зеленым первокурсником.
Завхоз посмотрел на студента взглядом полным глубины и мудрости. Хоть Саня и считал себя хитрой жопой, но в эту же секунду он понял, что его план провалился.
– Пойдем, болезный, – скомандовал завхоз, – определю тебя на помощь обществу.
Сане вручили огромную канистру с ацетоном, кастрюлю, тряпки и поставили задачу отмыть от капель краски полы на трех этажах учебного корпуса.
Уже после обеда Александр Афонин стоял перед директором и страстно убеждал его, что чувствует себя гораздо лучше, чем раньше, сердце бьётся ровно и он готов отдавать долг родине на картофельных полях близ деревни Суборово.
– Саша, забери, пожалуйста магнитофон из преподавательской и привези его нам в Суборово, —попросила куратор группы Ирина Сергеевна по телефону, – а то нам тут тоскливо без музыки.
Сашка взял магнитофон и все кассеты, которые нашел в преподавательской. Собрал дома вещи, сказал маме, что неожиданно заскучал по деревенской романтике и уезжает на месяц «на картошку».
Ирина Сергеевна не соврала. В деревне было скучно, а от вида картофельных полей с грядами, уходящими за горизонт одногруппники начинали хандрить и впадать в меланхолию. Уже следующим вечером в результате мозгового штурма студенты решили спасать ситуацию алкоголем. Однако, председатель совхоза Захар Петрович запретил продавщице местного магазина продавать горячительное студентам. Требовался творческий подход.
Старшие пацаны с Саниного двора точно знали как подростку занять достойное место в социуме и уже к 15-и годам научили его курить, играть на гитаре, подтягиваться на турнике и гнать самогон.
– Говно-вопрос, – небрежно обронил Саня, когда совет группы уже отчаялся найти надежный канал поставки алкоголя, – мне нужны дрожжи, варенье, медицинские перчатки и стеклянные банки, чем больше, тем лучше.
Парни посмотрели на Саню как детсадовцы на Деда Мороза и оперативно организовали поставки вышеозначенных ингредиентов. Конечно, родителей несколько озадачило внезапное превращение их чад в сладкоежек. Особенно странно звучали просьбы присылать варенье предпочтительно в трехлитровых банках, но, чего-чего, а варенья в советских семьях, часто живущих натуральным хозяйством, было всегда в избытке.
Сашкину лабораторию организовали на чердаке спального барака. Конечно, гнать самогон в таких условиях было нереально, и Саня поставил на поток производство промежуточного продукта – браги. Его рейтинг взлетел до небес и даже девчонки, живущие в соседнем бараке, стали посматривать на Сашку с нескрываемым интересом.
К сожалению, поговорка «дураку стеклянный хрен ненадолго» в очередной раз подтвердила свою актуальность. Кто-то из пацанов залез на чердак, напился и разбил банки с брагой. Драгоценная жидкость протекла через дырявый потолок и залила кровать Сергея Федоровича учителя истории, который жил вместе с парнями и присматривал за порядком в бараке. Сашкино хозяйство накрыли и его звездный час прошел.
К шестнадцати годам каждый советский подросток усваивал, что никто не обещал кормить народ по дороге к коммунизму, но и Перестройка не внесла в этот тезис никаких изменений. Юные и бурно растущие организмы, измождённых сбором картофеля, студентов второго курса требовали калорий, их деревенская столовая предложить не могла. Кормили студентов отвратно и скудно.
Доведенные перманентным чувством легкого голода до готовности совершать мелкие правонарушения парни из Саниной группы решили совершить ночной набег на молочную ферму и птичник. Под покровом темноты они пробрались в коровник и стырили сорокалитровую флягу с молоком. Кряхтя и надрываясь, пацаны доставили добычу в свой барак. Дегустация показала, что молоко имеет водянистый вкус и странноватую консистенцию. Пацанов это не удивило, ибо внешний вид местных коров не давал надежды на то, что от них можно получать нормальное молоко.
Вторая группа добытчиков притащила с птичника дохлого гуся. Добытчики стоически отмалчивались и не желали предавать огласке историю гибели птицы. Сочтя обстоятельства отхода гусака в мир иной несущественными, в текущем контексте, его наскоро ощипали и в грязном оцинкованном ведре поставили варить в русскую печь, возведенную посередине барака. Царица дома оказалась давно лишенным своей функциональности бесполезным элементом деревенского интерьера и ничего кроме дыма и смрада производить не могла. Гусь погиб зря и был захоронен в палисаднике. Голодные, но непобежденные студенты улеглись спать.
Утром у крыльца их барака, поднимая клубы пыли и скрепя тормозами, залихватски остановился «бобик» председателя колхоза. Из машины вышел сам Захар Петрович и дородная тетка, которую все в деревне почтительно звали «Егоровна».
– Доброе утро товарищи студенты! – громко поздоровался председатель с застывшими перед умывальниками пацанами.
Рука в боки, он как дементор, стоял на пригорке и вкушал энергию возникшей немой сцены.
– Наталья Егоровна сообщала мне, что сегодня ночью кто-то спёр из коровника сорокалитровый бак с молозивом, а с птичника умыкнули гуся, – решив не соревноваться с «Ревизором» в длительности паузы, продолжил Захар Петрович.
– Бидон то хоть отдайте, ироды! – всплеснула руками Наталья Егоровна.
– Ты и ты пошли со мной! – сказал председатель и указал на Саню и стоящего рядом Жэку Третьякова.
Пацаны поплелись за начальством. Подойдя к машине, тот открыл заднюю дверь и приказал вытащить сорокалитровую флягу с молоком и нести ее в барак. Захар Петрович по-отечески пожалел студентов, наказал сойти с кривой дорожки и впредь не воровать.
Подаренное молоко быстро закончилось, а ситуацию с кормежкой усугубил факт обнаружения в столовских макаронах каких-то мерзких белых червячков. Обстановка грозила перейти в революционную, т.к. низы в лице студентов не хотели и далее есть то хрючево, а верхи, т.е. руководство совхоза, ничего с этим поделать не могли.
Ситуацию решил взять в свои руки Сергей Федорович по прозвищу «Филин». Он был прогрессивным преподавателем и по совместительству начинающим кооператором. Используя свои связи и организаторские способности, Филин волшебным образом раздобыл где-то 5 килограмм мяса и собрал команду из студентов для приготовления ста порций борща. Поваров деревенской столовой отстранили от процесса и дали им выходной, ибо их таланты ни студентов, ни преподавателей не впечатляли.
Вечером Сергей Федорович и добровольцы-повара собрались в столовой. На следующий день им предстояло накормить обедом весь голодный второй курс. Сане поручили таскать, воду и помогать чистить, и резать горы картошки, свеклы, лука и морковки. К трем часам ночи почти все было готово и оставалось только нарезать огромные сваренные куски мяса на кусочки поменьше. Сергей Федорович скомандовал отбой. Остальное было решено доделать утром.
В 7 часов утра полуспящий Сашка притопал в столовку. Через пару минут пришел Филин с ребятами и войдя внутрь они застали следующую картину – на разделочном столе вперемешку с перевернутой посудой и надкусанными горбушками хлеба валялись остатки мяса, которое ребята не успели добавить в борщ. В тот короткий промежуток времени, пока все спали, кто-то забрался в столовку и самым наглым образом сожрал всю говядину и хлеб. На обед у второго курса в этот день был вегетарианский борщ без хлеба.
Судьба непреклонна и отвечает жестоким ударом наотмашь. Через неделю почти весь второй курс машиностроительного техникума загремел в инфекционное отделение районной больницы с дизентерией. По иронии судьбы, деревенские повара, которых отстранили от работы в день приготовления борща, следующие две недели провели в той же инфекционке.
* * *
В этот год, как и в последующие, страна переживала жесткие потрясения и бурные перемены. СССР участвовал в последней в своей истории олимпиаде, вывел войска из Афганистана, перешёл к рыночной экономике и еще через год развалился. Саня вырос, возмужал, повзрослел и сегодня уже успел разменять шестой десяток, но самые яркие образы из той студенческой жизни до сих пор остаются в его воспоминаниях.
Кто в юности не мечтает оставить след в истории? Александр Македонский, Блез Паскаль, Мэри Шелли вписали свои имена в памятную книгу человечества, когда им не было и двадцати…
Третьего февраля 1991 года Саня проснулся раньше обычного. Еще вчера он был нервным студентом, судорожно ночам, дописывающим дипломную работу. Сегодня его ждали большие перемены. Защита прошла успешно, и родина получила проектную документацию по изготовлению остро необходимого народному хозяйству редуктора. Саня же взамен должен был получить диплом о среднем техническом образовании.
От взрослой жизни отделял один маленький шаг, вернее два – церемония вручения дипломов и долгожданная вечеринка по этому случаю.
Одногруппники понимали, второго шанса у них не будет и готовились к банкету как родители невесты к свадьбе. Они припасли изрядное количество дефицитного алкоголя «чтобы потом не бегать».
Разогретые и готовые к получению «путевки в жизнь» студенты собрались в большом зале центрального дома культур. Официальная часть мероприятия прошла скучно. Вечный директор техникума Вениамин Яковлевич заученно, но с выражением прямо со сцены пускал трогательную слезу. Студенты в ответ ерзали на стульях и ждали окончания трогательной церемонии. Раздражали обладатели красных дипломов, ибо они непозволительно долго обнимались и фотографировались с преподавателями прямо на сцене. Похватав свои синие книжечки вчерашние студенты поспешили на банкет, устроенный тут же в фойе первого этажа.
К трем часам ночи остались самые стойкие и перспективные. От того что Саню и его товарищей наконец вытолкали из ДК на улицу желание сделать этот вечер незабываемым только окрепло.
Санино внимание привлек высокий постамент на центральной площади города N. Там на высоте 4-х метров был установлен танк Т-34.
– Пацаны пошли со мной, – позвал за собой Саня пошатывающихся и нуждающихся в продолжении культурной программы выпускников группы под номером «130».
Санин искушенный взгляд оскорбило отсутствие на боевой машине порядкового номера.
В тот памятный день в ДК красили двери, там Саня и позаимствовал ненадолго белую краску и кисть.
Кастинг-директор цирка дю Солей был бы сражен безупречным исполнением сложнейшей групповой акробатической пирамиды на льду. Новоявленные технологи легко и непринужденно забросили Саню на постамент, где он начертал на борту танка гордую цифру «130».
* * *
С того дня прошло 30 лет. Памятник перенесли с главной площади в новый центр города. И каждый раз, когда Саня приезжает на малую родину его встречает танк Т-34 с номером «130» на борту.
Подольск 06.2023