Перевод со шведского Юлии Колесовой

Stefan Krakowski

Incel

Om ofrivilligt celibat och en mansroll i kris

Bazar

Copyright © Stefan Krakowski, 2021

First published by Bazar Förlag, Stockholm, Sweden

Published in the Russian language by arrangement with

Bonnier Rights, Stockholm, Sweden and Banke,

Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden

© Ю. Колесова, перевод со шведского, 2023

© ООО «Индивидуум Принт», 2023

Многим ли сейчас в России известен термин «инцелы»? За пределами интернет-субкультур, где быстро перенимают и вводят в обиход иностранные понятия, слово всё еще не самое привычное, даже для тех, кто интересуется социальными науками и исследованиями сексуальности. Между тем в нашей стране, как и в любой другой, немало людей находятся в состоянии «недобровольного целибата» (involuntary celibacy): им хочется отношений и секса, но желание остается невзаимным, никто не выбирает их в качестве партнеров, и такая ситуация сохраняется годами, а иногда десятилетиями. Одиночество – явление интернациональное, и проблемы, связанные с ним, в последние годы обостряются по всему миру.

Конечно, одинокие люди существовали во все времена, но при более короткой продолжительности жизни они, что называется, не бросались в глаза, к тому же существовали достаточно массовые специальные институты вроде монастырей, в которых одиночки могли с достоинством проживать свой безбрачный век. Современная эпоха, однако, хотя и подразумевает гораздо большее разнообразие стилей жизни, предъявляет более жесткие требования к успеху – в том числе и сексуальному, играющему очень серьезную роль в неформальных иерархиях. Таким образом, люди, лишенные романтических отношений и секса, не просто страдают от эмоциональной депривации: они, как правило, ощущают себя последними неудачниками как в глазах своего окружения, так и в своих собственных.

Такая участь настигает и мужчин, и женщин, но вот что интересно: если до конца ХХ века считалось (во всяком случае, в России), что более серьезной проблемой является женское одиночество, а мужчина уж всегда как-нибудь устроится, то сейчас ситуация радикально изменилась: женщины вполне могут обходиться и без партнера, если не встретят мужчину своей мечты, самостоятельно родить ребенка, содержать себя и даже наслаждаться такой жизнью, а вот мужчины со всем этим справляются значительно хуже. Такая тенденция вполне актуальна и для России, где уже несколько поколений женщин работают и в значительной степени ориентируются на собственные силы, а не на «крепкое мужское плечо».

Основываясь на современных изменениях гендерных отношений, автор книги «Инцелы», шведский психиатр и писатель Стефан Краковски, связывает проблему недобровольного сексуального воздержания с так называемым кризисом маскулинности, то есть ситуацией, когда значительное количество мужчин не имеет возможности соответствовать требованиям, предъявляемым к так называемой гегемонной (то есть истинной, успешной, доминантной) мужественности[1]. Такая маскулинность в современном мире (и Россия здесь не исключение) предполагает финансовую независимость, профессиональные достижения, готовность к лидерским позициям, высокий уровень потребления и не в последнюю очередь – харизму и личную привлекательность. Совершенно очевидно, что лишь небольшая часть мужчин может соответствовать этим требованиям, особенно в странах с существенным уровнем экономического неравенства, к которым относится и Россия.

Возможно, проблема инцелов не считалась бы серьезной и не привлекла бы к себе общественного внимания, если бы находящиеся в недобровольном целибате просто тихо страдали в одиночестве или делились бы своими бедами на законспирированных тематических сайтах. Но уже не раз происходило так, что кто-то из одиноких мужчин приходил к выводу о том, что в его проблемах виноват не он сам или неудачное стечение обстоятельств, а кто-то другой – например, все женщины, не отвечающие взаимностью, или даже общество в целом. И они должны за это ответить. Стефан Краковски подробно описывает и анализирует несколько случаев, когда радикализация в результате недобровольного воздержания стала причиной убийств, в том числе массовых. После целой череды трагических эпизодов инцелы стали восприниматься как опасность и источник возможных террористических атак или как своего рода штурмовики пусть отступающего, но всё еще очень опасного мира радикального патриархата.

Тем не менее Краковски, практикующий психиатр, далек от того, чтобы демонизировать инцелов. Не отрицая того, что фрустрация, связанная с недобровольным воздержанием и одиночеством, может порождать вспышки немотивированного насилия, он пытается понять, каким образом одинокие мужчины могут подойти к этой черте, как устроена их социализация, внутренний мир, могут ли они надеяться на профессиональную самореализацию или, в конце концов, наладить личную жизнь. Оптику всей книги задает, пожалуй, именно чувствительность к чужой боли, характерная для врача. Не закрывая глаза на все минусы инцелов, неправомочность претензий, частую озлобленность, Краковски видит в них, прежде всего, страдающих людей, не умеющих полноценно жить в сложном современном мире, выброшенных за борт, отбракованных не только женщинами, но и обществом в целом.

Один из вопросов, который неизбежно возникает, когда читаешь «Инцелов», – насколько эта проблема релевантна для России? Краткий ответ звучит неутешительно: мы не знаем. Отечественные исследования сексуального поведения очень немногочисленны, сама эта тема считается маргинальной и как бы не совсем приличной – что совершенно не отменяет того обстоятельства, что она волнует миллионы людей и горячо обсуждается на всех доступных социальных площадках. Единственный текст, который можно вспомнить в этом контексте, – прекрасная журналистская работа Юлии Дудкиной для издания «Холод»[2]. Из этого текста мы можем узнать о некоторой специфике российских инцелов: как минимум часть их пытается осмыслить проблему в терминах классового анализа – возможность заниматься сексом с женщинами для них представляется своего рода узурпированной «альфами» или «чадами» привилегией, которую следует каким-то образом национализировать и справедливо распределить, чтобы всем хватило. Впрочем, мнение женщин по поводу этого проекта их интересует так же мало, как и завсегдатаев западных инцельских форумов. В этом контексте стоит упомянуть, что некоторые российские инцелы по своим женоненавистническим взглядам близки к ультраправым группировкам, в том числе «Мужскому государству» (признано в России экстремистской организацией), члены которого подвергают травле женщин и этнические меньшинства. Сложно сказать, какой процент российских инцелов поддерживает «МГ» и подобные группировки, однако ясно, что «целевые аудитории» двух групп частично пересекаются, а Владислав Поздняков, лидер «МГ», в свое время с сочувствием высказывался об «инцел-терроризме»[3]. В то же время феномен российского «инцельства», при всей специфике, достаточно глобализирован – во всяком случае, они пользуются той же самой терминологией, что и их западные собратья, включая «чадов», «стэйси» и «блэкпилл» (черная таблетка). Есть, правда, и свои языковые особенности: низший уровень сексуальной иерархии по-русски ласково называют «омежками», в ходу не имеющий аналогов на Западе термин «вагинокапитализм», а в качестве синонима «девственника» иногда употребляют слово «листва».

Но, по всей видимости, то немногое, что мы знаем о российских инцелах, – лишь вершина айсберга. Пока нам знакомы только те представители сообщества, которые готовы давать интервью и вести открытые всем желающим интернет-ресурсы. Кризис взаимных гендерных ожиданий в России не меньший, чем в странах западного мира, о которых рассказывает в своей книге Стефан Краковски: об этом говорит и одна из самых высоких в мире доля разводов по отношению к бракам (по данным Единого государственного реестра записей актов гражданского состояния, в 2022 году на 1,053 миллиона зарегистрированных браков в России пришлось 683 111 разводов, то есть практически две трети)[4], и уровень домашнего насилия, и постоянно растущее число одиноких людей. Если сравнить результаты двух последних переписей населения, то можно увидеть, что процент одиноких среди молодежи со временем растет: по сравнению с переписью 2002 года доля мужчин в возрасте 20–34 лет, у которых нет партнера, выросла с 49,9 до 54,4 %, женщин – с 40,6 до 42,9 %[5]. Есть все основания полагать, что и кризис маскулинности также имеет острый характер: распространенные нормы гендерного поведения весьма противоречивы, а призывы вернуться к традициям и «скрепам» находят очень мало поддержки у молодых поколений: во всяком случае, около четверти детей в России уже рождаются вне зарегистрированного брака[6].

Можно обоснованно предположить, что число людей, находящихся в состоянии недобровольного отсутствия сексуальных отношений, тоже довольно велико, и если на этой почве еще не произошло никакого «колумбайна»[7], это скорее везение, чем закономерность. Да и не произошло ли? Во второй половине 2010-х – начале 2020-х годов в России участились случаи шутингов, когда молодые люди, действуя в одиночку, атаковали школы или вузы (только за 2021–2022 годы произошли массовые убийства в Казани, Перми и Ижевске), и о мотивации нападавших, как правило, известно слишком мало, чтобы однозначно установить, была ли одним из мотивов к совершению преступлений сексуальная фрустрация. Во всяком случае, это, судя по всему, были довольно одинокие молодые люди, не имеющие постоянной подруги и не состоящие в романтических отношениях.

Однако инцелами стоит интересоваться не только потому, что они могут кого-то убить, – такой подход был бы поверхностным и несправедливым. К ним легко отнестись с пренебрежением, ведь люди, считающие сами себя «генетически запрограммированными неудачниками», как будто сами на это провоцируют, но история учит нас тому, что к исключенным группам не стоит относиться как к недостойным внимания изгоям, даже если они состоят из пресловутых белых цисгендерных мужчин. Как минимум стоит разобраться в том, как такие группы возникают и в каком направлении развиваются – хотя бы потому, что на их примере в концентрированном виде представлены многие социальные проблемы. Увлекательная книга Стефана Краковского содержит множество информации, позволяющей задуматься, как сегодня устроен мир современных гендерных отношений – и почему он именно такой.

Ирина Тартаковская,

кандидат социологических наук, старший научный сотрудник ФНИСЦ РАН

Его голос дрожит – я вижу, что Магнус вот-вот заплачет. Он судорожно сглатывает, пытаясь сдержать слезы.

– Во мне столько ненависти! Такая ярость, такое разочарование! Тринадцать лет у меня не было девушки. Трудно сказать, после чего именно я сдался, но я сдался. Мне случалось влюбляться в женщин, но из этого ничего не выходило. Влюбляешься, конечно, не каждый день, но теперь я стараюсь такого вообще избегать.

Слезы пополам с гневом всё же вырываются наружу, злость нарастает, он говорит напряженно, голос срывается. Пока он пытается взять себя в руки, повисает пауза – использую ее, чтобы задать вопрос.

– Как ты думаешь, почему ничего не выходило?

– Не знаю. Иногда мне кажется, что причина в злобе. Женщины просто-напросто злые. Им нравится видеть, как мужчины страдают.

Слезы текут по лицу Магнуса, медсестра протягивает бумажный платок. Магнус вытирает щеки.

– Во мне столько ненависти, у меня появляются такие ужасные мысли по поводу женщин… и вслух-то страшно сказать.

– Ты можешь вспомнить, когда начал испытывать такую ненависть к женщинам?

– Пожалуй, когда меня бросили тринадцать лет назад. Когда она заявила, что мы расстаемся, я подумал: убью ее! Я этого не сделал, но не знаю, может, зря. Она этого заслуживала, а то и еще чего похуже.

– Потому что предпочла уйти от тебя?

– Да!

– Сколько времени вы были вместе?

– Недолго. Несколько недель. И она даже не объяснила, почему решила меня бросить.

Уставившись в одну точку, он продолжает:

– Столько всего страшного и ужасного я читал и думал… и всего этого она заслуживает. Всего! Я для нее изобретал самые ужасные казни, но ни одна не была достаточно страшной. И со временем всё становится только хуже.

Он повышает голос.

– Мне просто-напросто нужен близкий человек рядом, но такого никогда не было. Может быть, кроме моей семьи в каком-то смысле… но никто не выбирал любить меня, никто не захотел быть рядом со мной. Мне кажется, меня нельзя полюбить. Может, это просто невозможно?

– Почему невозможно?

– Потому что этого до сих пор не случилось!

Он бросает на меня быстрый взгляд, будто внезапно нашел разгадку, решение давно мучившей его проблемы.

– Возможно, это всего лишь паранойя, бред… но даже те женщины, которые были со мной, делали это только для того, чтобы потом меня уничтожить. Потому что они злые.

Интерес к мужчинам, живущим в недобровольном целибате, огромен – как в СМИ, так и среди широкой общественности. Когда 10 августа 2019 года Филип Мансхаус застрелил свою 17-летнюю своднюю сестру и атаковал мечеть в норвежском городе Беруме, нам всем пришлось вновь вспомнить: мужчины, живущие в вынужденном одиночестве, могут превратиться в преступников. Секс, насилие и терроризм – этот коктейль щекочет нервы и наверняка способствует росту интереса к инцелам как социальной группе, однако стоит помнить, что недобровольное одиночество и жизнь без любви – проблема, которая вообще-то затрагивает очень многих. В то время как инцелов всё больше демонизируют и в связи с этим возникают серьезные недоразумения, важным представляется описать понятие «инцел» как можно подробнее и с разных точек зрения.

Вокруг таких мужчин существует множество предрассудков: их часто изображают как сборище фанатичных женоненавистников или потенциальных террористов. Такой кликбейтный нарратив, несомненно, привлекает внимание, но имеет мало общего с реальностью. Другая крайность – преуменьшать значимость этого феномена, призывая одиноких мужчин просто перестать зацикливаться на женщинах и принять свою судьбу. Такие искаженные представления об инцелах привели к тому, что представители этой субкультуры очень не доверяют СМИ, даже ненавидят их, и отказываются давать интервью журналистам.

Путешествие в их особый, совсем новый для меня мир, в субкультуру с собственными ценностями и языком началось со встречи с пациентом по имени Антон. Я тогда работал лечащим врачом в отделении скорой психиатрической помощи. Антон оказался так переполнен токсичными идеями, опасными планами и намерениями, что я был вынужден обратиться в Службу государственной безопасности (СЭПО).

До этого мне приходилось работать в генеральном штабе министерства обороны и в Шведском университете обороны, а также изучать политическое насилие и экстремизм в Сент-Эндрюсском университете Шотландии. В область моих научных интересов входят в том числе радикализация и индоктринация в террористические сети. Отчасти поэтому встреча с Антоном пробудила во мне любопытство к инцелам.

Если вы хотите понять мир инцелов, одновременно пугающий и притягательный, вам необходимо погрузиться в него по-настоящему… Я встречался и проводил глубинные интервью со многими инцелами, живущими в Швеции. Эта книга стала для них первой возможностью публично рассказать об их жизни и судьбе, зачастую трагичных. Требуется большое мужество, чтобы довериться незнакомому человеку и раскрыть свои самые потаенные, нередко запретные чувства и мысли. Тот факт, что многие сами обратились ко мне, показывает, что они очень нуждаются в собеседнике и надеются на бóльшее понимание со стороны окружающих.

В то же время, когда я контактировал – на протяжении долгого времени – с иностранными инцелами-радикалами, призывающими к революции и насилию, делал я это под вымышленным именем. К этой мере пришлось прибегнуть, чтобы максимально с ними сблизиться.

В интервью некоторые из инцелов признавались, что в интернете выражали ненависть к женщинам и выступали за насилие, но на самом деле никогда бы не стали воплощать свои планы в жизнь. Тут можно задаться вопросом, какая же ипостась настоящая: анонимный сторонник насилия за экраном компьютера или стеснительный, закомплексованный человек, сидящий передо мной? Все инцелы, с которыми я контактировал, были предельно откровенны и честно отвечали на все вопросы, в том числе глубоко личные и интимные. Если уж они дали согласие на интервью – никаких сомнений и барьеров. Мы могли совершенно открыто говорить о любой составляющей их жизни, без запретов и табу. Получается, человек за экраном компьютера и человек передо мной – просто-напросто одна и та же личность, две стороны одной медали.

Благодаря очным глубинным интервью, общению по электронной почте и смс, а также двум годам пребывания в сообществе инцелов под псевдонимом я открыл для себя их уникальный мир и образ жизни, о которых большинство людей не имеет представления. Моей целью было как можно подробнее изучить его, связаться в сети с мужчинами, живущими в недобровольном одиночестве, а также нащупать связь между этим феноменом и нарастающей в обществе проблемой – гендерным дисбалансом с переизбытком мужчин, из-за которого всё большее их количество остаются отвергнутыми и вынужденно одинокими. Чем больше я погружался в их жизни и чем теснее контактировал с представителями этой субкультуры – и шведскими, и иностранными, – тем яснее мне становилось, что уязвимое положение инцела – лишь верхушка айсберга; при этом и скрытую под водой часть несложно разглядеть, стоит лишь приложить чуть-чуть усилий. Ведь инцелы – лишь часть более крупной общественной проблемы, если хотите, частное проявление общего кризиса маскулинности.

В последние десятилетия шведское общество сильно изменилось. Доля женщин, продолживших обучение после гимназии[8], достигла 50 %. В то же время среди мужчин она составляет лишь 38 %; а среди выпускников вузов – 65 % женщин.¹ Сегодня женщины составляют большинство практически на всех факультетах, за исключением чисто технических специальностей. У мужчин наблюдается обратная тенденция: в 2020 году почти 16 % мальчиков окончили общеобразовательную школу с неудовлетворительными оценками, не позволяющими учиться дальше. По всем предметам в общеобразовательных школах успеваемость у девочек лучше, и в гимназии эта ситуация сохраняется. Среди выпускников 2019 года 80,8 % девочек и только 66,4 % мальчиков окончили гимназию с оценками, позволяющими поступать в высшее учебное заведение.² Мужчины хуже «стартуют» – и это им аукается, когда они ищут работу. На низкоквалифицированную рабочую силу спрос сейчас невелик, что, конечно, отражается в статистике. Уровень безработицы среди людей без полного среднего образования в 2020 году составил 26 %, а среди остальных – 5 %.³ Как следствие, растет число отвергнутых мужчин, поскольку мужчина без работы и дохода не пользуется популярностью ни на рынке труда, ни на «рынке знакомств».

Правда, на позициях топ-менеджеров в шведском бизнесе мужчины по-прежнему составляют большинство, однако женщины быстро наверстывают упущенное. По данным сайта Ekonomifakta, в 2019 году в различных компаниях на руководящие должности были назначены более 13 000 человек, из них 39 % женщин. Одновременно с этим, по данным шведских муниципалитетов и регионов, существенно выросло количество начальниц и администраторок на местном и региональном уровнях. Среди всех людей, занимавших руководящие должности на этом уровне с 2014 по 2018 год, семь из восьми были женщинами.⁴

Другим признаком усиления позиций женщин является тот факт, что сейчас в Европе у власти в значительной мере стоят женщины, в том числе председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен и председатель Европейского центрального банка Кристин Лагард. Добавьте к этому, что женщины занимают посты премьер-министров в Финляндии, Норвегии[9], Дании, Исландии и Эстонии.

Вместе с тем стоит помнить, что доминирование женщин в учебе пока еще несоразмерно их влиянию в профессиональной жизни. Ведь, хотя количество женщин в руководстве предприятий в последние годы выросло, топ-менеджмент публичных акционерных компаний по составу остается преимущественно мужским. Менее 20 % компаний, вышедших на IPO в 2020 году, возглавляли женщины – генеральные директора.

Но мужчины, сохраняющие доминирование в высших эшелонах экономики, представляют собой небольшую и малорепрезентативную часть мужского сообщества – а оно сейчас живет во многих отношениях непросто. Мужчины в Швеции стали более одинокими, чем когда бы то ни было; у каждого пятого нет ни одного близкого друга.⁵ Они всё реже становятся отцами. 64 % всех бездомных – мужчины, они также составляют 94 % заключенных и 70 % самоубийц. Почти все, кто погибает в результате несчастного случая на рабочем месте, – мужчины. Средняя продолжительность жизни женщин составляет 84,7 лет, в то время как соответствующая цифра для мужчин – 81,3 года[10]^,6.

В своем исследовании я не стремился доказать какой-либо тезис, а напротив, пытался как можно более беспристрастно изучить сложные общественные вопросы. Чего нам ждать от изменений в балансе власти между мужчинами и женщинами, происходящих в последние десятилетия, и как они повлияют на развитие общества? Как теперь будет выглядеть профессиональная и личная жизнь мужчин и женщин? Существует ли кризис маскулинности и в чем он выражается?

Здесь уместно будет отметить: наглядно показать, как развитие общества изменяет властные отношения между полами, – не значит возложить вину на всех мужчин или всех женщин. Мы все, независимо от пола, сами несем ответственность за свою жизнь и свои поступки.

Моя первая встреча с инцелом произошла случайно. Начинался понедельник, и я, как обычно перед утренним обходом, просматривал карточки пациентов, поступивших в отделение за выходные. Записи ночного дежурного привели меня в замешательство. Накануне вечером в больницу пришел молодой человек, родственники которого убеждали его обратиться за помощью. Собственно говоря, он хотел лишь получить рецепт на снотворное, однако дежурный врач уговорил его остаться на ночь. В записях обнаружились и другие интересные моменты. Во время приема молодой человек выражал ненависть к политикам в целом и к нынешнему правительству в особенности.

С пациентом, которого мы будем называть Антоном, я встречаюсь сразу после внутреннего обхода. Мы сидим в маленьком помещении для бесед в отделении скорой психиатрической помощи: Антон – на диване, я – на стуле напротив. Он легко идет на контакт и, когда я прошу его пояснить свои мысли, делает это без малейших колебаний. Похоже, он испытывает облегчение, что может наконец поделиться своими чувствами с посторонним, готовым его выслушать. Говорит он спокойным, деловитым тоном, но в его речи чувствуются горечь и мрак. Антон описывает политиков, находящихся у власти, как предателей родины, а «Шведских демократов»[11] – как слишком трусливых и вялых политиков. По его словам, «болтают они много, да толку мало» и, будь у него оружие, он бы «всех перестрелял».

Антон – одиночка, социальных связей у него немного. Он не сомневается по поводу того, кто виновен в проблемах, постигших, по его мнению, Швецию: иммигранты и беженцы. Когда же мы переходим на тему женщин и отношений, тон становится еще более желчным, хотя еще минуту назад казалось, что горше некуда. У Антона никогда не было девушки. Никто не хочет с ним быть, и, констатирует он, «это так и останется на всю жизнь». Когда чуть позднее я захожу на страницу Антона в фейсбуке[12], то вижу там ссылки на правоэкстремистские и ксенофобные сайты, множество высказываний мизогинного содержания и посты, полные ненависти к феминизму. Судя по всему, Антон – инцел.

Разумеется, само понятие «инцел» было мне знакомо, однако знал я о них немного. Насколько Антон репрезентативен и насколько движение инцелов опасно? Я понимал: чтобы это выяснить, необходимо пообщаться в реальности с большим количеством инцелов. Но с чего начать?

В Швеции специальных сайтов для инцелов нет, но я знал, что они общаются друг с другом в сети, в первую очередь на Flashback[13]. Я до последнего оттягивал, не желая заходить на этот токсичный форум, однако понял, что другого пути нет. Зарегистрировавшись, я выложил сообщение под собственным именем: написал, что ищу мужчин, живущих в недобровольном целибате, для работы над книгой об инцелах. О себе сообщил, что работаю психиатром, не отягощен предрассудками и готов помочь тем, кто согласится на интервью, в дальнейших контактах с психиатрами и психотерапевтами, если они сами того захотят. Те, кто мне ответил, совершенно не доверяли СМИ, но общение сильно облегчил тот факт, что я не собирался делать сенсационный репортаж, а действительно желал выслушать их истории. К моему удивлению, за два часа откликнулись полдюжины пользователей – правда, сразу после этого меня с Flashback вышвырнули. Администраторы восприняли мою инициативу как коммерческую, решив, будто я стремлюсь как-то заработать на ней деньги, и отправили меня в бан. Однако к тому времени я уже успел связаться с несколькими мужчинами, живущими в вынужденном одиночестве и идентифицирующими себя как инцелы, – начало многообещающее. Их быстрая реакция и желание выйти со мной на связь продемонстрировали, что эта социальная группа серьезно нуждается в общении, и в дальнейшем это неоднократно подтверждалось. Обо мне всё чаще рассказывали в СМИ – и я стал получать сообщения от мужчин-инцелов со всей Швеции. Большинство соглашались на личное интервью, некоторые готовы были ответить на вопросы по электронной почте.

Однако я понимал: для того чтобы сформировать полную картину мира инцелов, надо связаться и с гораздо более радикальными представителями движения, полными ненависти и восхваляющими насилие. Поэтому я решил внедриться в одно североамериканское сообщество инцелов – и быстро понял, что задача это непростая. Для регистрации на форуме требуется рассказать о себе, описать всю свою жизнь и обосновать, почему хочешь к ним присоединиться. Кроме того, необходимо указать свои личные данные. Поэтому мне пришлось использовать псевдоним и написать фальшивую автобиографию. В тот момент я понял: если я хочу сойтись с участниками сообщества максимально близко и установить личные взаимоотношения, без легенды не обойтись. Ответ пришел через 24 часа – отказ. Мою автобиографию сочли недостаточно подробной, но все-таки дали еще шанс. Во второй раз я дал простор воображению и способности к перевоплощению: описал детство, юность, социальную изоляцию, отчаяние и потребность пообщаться с единомышленниками, пусть даже только в сети. Обман вызывал у меня двойственное чувство: с одной стороны, неприятно было лгать, придумывать целую историю, чтобы проникнуть в закрытое сообщество, с другой – намерения мои были добрыми. Я действительно хотел рассказать об инцелах как группе объективно и правдиво, а выполнить эту задачу можно было лишь одним способом – общаясь с ними на их территории. Просто рыскать в интернете и читать посты было бы полумерой – я хотел знать, что за личности скрываются под никами.

После второй попытки меня приняли. Я стал 28-летним одиноким мужчиной без сексуального опыта, по-прежнему живущим с родителями, мучающимся из-за недобровольного целибата. В школе меня дразнили, я постоянно сидел за компьютером в одиночестве. Я описал отчуждение, социальную изоляцию – то, о чем говорили в интервью шведские инцелы. Но поначалу дела все равно не клеились – меня чуть не выкинули из сообщества еще до того, как я стал полноценным членом. Всё из-за того, что слишком рьяно начал без серьезной подготовки. Стоило в первом же посте попросить о помощи в трудной ситуации – и уже через пару минут несколько завсегдатаев вывели меня на чистую воду, потребовав бана. Обманщика, притворяющегося инцелом, они почуяли за версту. Меня обвинили в том, что я журналист или блогер, а никакой не инцел, и мне тут не место. Я затаился и принялся более внимательно изучать, что и как пишут на форуме другие. Масса намеков, сокращений и понятий, которыми я не владел, – всё это необходимо было основательно изучить. Читая посты, в иных фразах я узнавал только одно-два слова, остальные были непонятны. Пришлось снова почувствовать себя школьником и зубрить новые термины и выражения, ведь, чтобы понять интернет-субкультуру инцелов, необходимо овладеть их языком. Некоторые я уже знал: чад, стэйси, синяя таблетка, коупинг и норми, – другие же видел впервые в жизни[14]. Постоянно добавлялись неизвестные мне понятия и сокращения, встречалось много неологизмов.

Через несколько недель изучения форума я почувствовал себя более уверенно и написал новый пост, на этот раз тщательно взвешивая каждое слово: права на ошибку больше не было. Со второй попытки дело пошло лучше, постепенно я всё больше переписывался в общих ветках форума, используя язык инцелов, а с некоторыми из них связывался и в личных сообщениях. О женщинах в чатах речь заходила нечасто – мы говорили о низкой самооценке и невыносимом отчаянии от того, что тебя не принимает общество. Или, как написал мне один из первых моих знакомых на форуме:

Знаешь, у меня ЕСТЬ вера в себя, но она какая-то нездоровая. Она основывается на том, что я на всех кладу и мне нечего терять. Единственная проблема – выиграть я тоже ничего не могу, поскольку уже отчаялся завести друзей, женщин, всё это норми-дерьмо. Я хочу обрести душевную свободу, а ее можно достигнуть, только если найти внутренний покой и настоящую гордость, добиваясь целей и научившись хоть что-то делать хорошо. А я хочу притворяться, что всё со мной ок, пока это не станет правдой… иными словами… развить в себе такую самоуверенность, чтобы умереть довольным. А не в стыде и сожалениях.

Одним из инцелов, которые сами связались со мной, стал Адриан – 35-летний мужчина из города в центральной Швеции. Он описывает себя как ветерана движения и рассказывает, что с большим интересом следит за моими выступлениями в СМИ. По поводу всего, что написано о феномене инцелов, у Адриана есть свое мнение, и на момент, когда я пишу эту книгу, мы с ним общаемся уже два года. Он стремится к тому, чтобы в публикациях давалось правильное определение инцелов, преисполнен стремления объяснять несведущим такие термины, как «черная таблетка» (blackpill) и «теория 80/20». Ему кажется исключительно важным, чтобы «кто-то вне сообщества провел честное исследование». Кроме того, Адриан рассказывает, что изначально не придерживался крайних взглядов, но постепенно радикализировался. Сам он не знает, почему так получилось, но предполагает, что на него повлияла изоляция во время пандемии. Он говорит, что «гораздо проще писать о женщинах, что они – foids[15] и не заслуживают никаких прав, когда даже не разговаривал ни с одной из них и не видел их несколько месяцев». Адриан признается, что иногда задумывается о насилии, как и подавляющее большинство его знакомых-инцелов, но утверждает, что сам бы никогда к нему не прибег. Зато у него не раз появлялись вполне конкретные планы самоубийства. У Адриана большая сеть контактов среди шведских инцелов, что делает его их репрезентативным представителем и прекрасным собеседником для исследователя: с ним можно многое обсудить.

Порой трудно не вовлечься в судьбу отдельного человека, относиться пассивно, когда тебе доверяют тайну, когда глубоко несчастные люди делятся мыслями, рассказывают о своей повседневной жизни или даже о намерении покончить с собой. Однако важно не путать роли автора и психиатра. Как врач я ставлю диагноз, облегчаю страдания, если повезет – излечиваю заболевание, но моя задача как писателя – найти и изложить факты, чтобы как можно более объективно описать действительность.

Тем не менее я пытался помочь некоторым пользователям форума. В Швеции я поддерживаю постоянный контакт со всеми инцелами, с которыми проводил интервью. Для многих я стал единственным человеком, с кем они общаются помимо своей семьи. Найти баланс между двумя моими ролями трудно, особенно в рамках сообщества инцелов, где тебя легко могут раскрыть. Через несколько месяцев один инцел обвинил меня и еще 16 других пользователей в том, что мы фейкцелы, ненастоящие инцелы. Мои посты сочли слишком поддерживающими и рассудительными – доказательство, что я не тот, за кого себя выдаю. Меня и моих собеседников обозвали чатцелами, то есть любителями поболтать, совершенно не понимающими горькой реальности, в которой живут труцелы, инцелы настоящие. Некоторые участники призвали выгнать нас всех с форума, а один даже предложил нас убить. Звучит ужасно, но реальной опасности не было: в условиях полной анонимности легко изрыгать любые проклятья, не рискуя, что твою личность установят. В то же время такие реакции показывают, насколько паранойя и ненависть процветают в радикальной части движения.

СЭПО считает, что движение инцелов представляет собой растущую террористическую угрозу для Швеции и спецслужбы должны уделять ему больше внимания. Такую же оценку дает и американская разведка, а Департамент общественной безопасности Техаса даже предупредил о возможном восстании инцелов, перечислив террористические акты на почве ненависти к женщинам, совершенные в последние годы:

23 мая 2014 года Эллиот Роджер убил шестерых человек и ранил четырнадцать во время атаки в округе Санта-Барбара, штат Калифорния.

1 октября 2015 года Кристофер Харпер-Мерсер убил девятерых человек и ранил семерых во время атаки на колледж Ампква в штате Орегон, после чего совершил самоубийство. Кроме того, он выложил в интернет манифест, где жаловался, что у него нет девушки, и восхвалял Эллиота Роджера.

23 апреля 2018 года Алек Минасян давил автомобилем пешеходов на одной из главных улиц Торонто, в результате погибли десять человек, еще более десяти были ранены. Немалая часть пострадавших – женщины. Перед атакой Минасян выложил в сеть ряд сообщений, указывающих на его связи с инцелами. На допросе он признался, что несколькими годами ранее общался и с Эллиотом Роджером, и с Крисом Харпер-Мерсером.

2 ноября 2018 года Скотт Пол Байерле открыл огонь в студии йоги в Таллахасси, штат Флорида, убив двух женщин и ранив четырех. Перед нападением он выложил на SoundCloud песни собственного сочинения с женоненавистническими призывами. Байерле также называл себя инцелом и прославлял Эллиота Роджера.

17 июня 2019 года вооруженный до зубов Брайан Айзек Клайд атаковал федеральное здание в Далласе, открыв огонь по входным дверям, и был убит во время перестрелки с полицией. Клайд также выкладывал в сети заявления, указывающие на его отношение к движению инцелов.

Уже после моей встречи с Антоном в отделении срочной психиатрической помощи стало известно еще об одном теракте, связанном с инцелами. Перед нападением на мечеть в Осло в августе 2019 года преступник Филип Мансхаус опубликовал сообщения на инцельском форуме. Другой теракт произошел в немецком городе Ханау 19 февраля 2020 года, когда Тобиас Ратьен убил десять человек, включая нескольких подростков, беременную женщину и собственную мать. В случае с Ратьеном есть все основания полагать, что в его деянии решающую роль сыграли ментальное расстройство и недобровольное воздержание.

Тобиас Ратьен, помимо всего прочего, писал в своем 24-страничном манифесте: «За всю жизнь у меня не было ни жены, ни подружки, за последние 18 лет – только потому что… я знаю, что за мной следят»[16].

Айла-Виста – тихое идиллическое местечко на побережье Калифорнии возле города Санта-Барбара, где живут в основном студенты Калифорнийского университета. Десять лет назад одним из них был и Эллиот Роджер.

Убивать он начал вечером 23 мая 2014 года: зарезал двух соседей по комнате и их друга. Потом он поехал в Starbucks, где заказал тройной ванильный латте. Выпив кофе, он сел в свой черный BMW Coupé и выложил на ютуб видео под названием «Возмездие» (Redemption). В нем Роджер, среди прочего, говорит:

Все последние восемь лет, с тех пор как я достиг половой зрелости, я вынужден был страдать в одиночестве, всеми отвергнутый, не имея возможности удовлетворить свои инстинкты. Всё потому, что девушки никогда мною не интересовались. Они демонстрировали привязанность другим мужчинам, дарили любовь и секс им, но мне – никогда. Мне 22 года, и я по-прежнему девственник. Даже не целовался никогда. Вы, девушки, никогда мною не интересовались. Не знаю почему, но накажу за это я вас всех!

Опубликовав видео, Эллиот Роджер заводит машину и направляется в сторону университета и женского общежития. Его план – пробраться в здание и убить там как можно больше женщин. Студентка Рэйчел Глайкс из своей комнаты слышит, как кто-то несколько минут настойчиво барабанит во входную дверь. Через какое-то время стук прекращается, раздается выстрел, звучит женский крик, выстрелы повторяются. Несколько студенток прячутся в комнате. Роджер возвращается в машину. В общежитие ему проникнуть так и не удалось, что, вероятно, позволило избежать еще большей трагедии. Вместо этого он садится в машину и из окна стреляет в трех случайных женщин – две из них скончались на месте. Затем он резко трогается с места и мчится в центр Айла-Висты. Группа друзей на улице слышит пальбу – предположительно, это Роджер, пока едет, стреляет в пустое кафе. Друзья решают укрыться в магазине, но когда один из них, Кристофер Майклс-Мартинез, оборачивается, то видит, как мимо проносится Роджер. Тот несколько раз стреляет в Кристофера, попадает в грудь – молодой человек падает замертво, а Роджер продолжает свою безумную поездку, на полной скорости сбивая прохожего. Мужчина по имени Джин Фу отлетает в сторону, однако чудом отделывается царапиной на лодыжке. Полицейские дважды открывают огонь по Роджеру – он получает пулю в бедро, но едет дальше, беспорядочно паля по прохожим. Поездка обрывается, только когда Роджер на полной скорости врезается в припаркованную машину. Когда полицейские подходят к черной BMW, Эллиот Роджер уже мертв – покончил с собой выстрелом в голову. Рядом с ним на сиденье валяется заряженный и снятый с предохранителя пистолет SIG Sauer.

Бойня длилась 8 минут – 55 выстрелов, 6 убитых, 14 раненых.

Кем же был Эллиот Роджер? Ничего общего со стереотипными представлениями о робком, замкнутом и закомплексованном инцеле, который практически ни с кем не общается. Он родился в Лондоне, в возрасте пяти лет переехал с семьей в США. Его отец – англичанин, мать родом из Малайзии.

В интервью телекомпании ABC отец Эллиота Роджера Питер, британский режиссер и оператор, работавший, в частности, над первым фильмом из цикла «Голодные игры», рассказывал журналистке Барбаре Уолтерс о детстве и юности сына, о том, как тот становился всё более замкнутым и как ему пытались помочь различными способами. По словам Роджера-старшего, Эллиот в детстве был веселым и дружелюбным мальчиком, часто смеялся. Но когда Эллиоту было семь лет, родители развелись и отец женился на другой. Именно тогда у него начались проблемы и семье пришлось обратиться к психотерапевту. Ребенок стал стеснительным, возникли трудности с общением, другие дети в школе травили его. В силу работы отца Эллиот Роджер имел доступ к гламурной жизни Голливуда – и страстно желал принадлежать этому миру. В то же время Эллиоту не нравилось, как он выглядит: в интервью Питер Роджер рассказывает, что сын завидовал его внешности. Однажды он вообще заявил, что ненавидит быть наполовину азиатом, – отца такое высказывание шокировало, он счел его расистским. Психиатрический диагноз Роджеру-младшему так и не поставили, но отец позже выражал мнение, что его сын страдал какой-то формой аутизма.

Согласно так называемому манифесту «Мой искаженный мир» (My Twisted World), который Эллиот Роджер оставил после себя, он планировал убить еще и своих младшего брата с мачехой, однако отказался от этих планов, поскольку отец вернулся из командировки на несколько дней.

В день, когда молодой человек приступил к исполнению своего плана, незадолго до начала убийств он отправил матери сообщение по электронной почте, приложив «манифест», где рассказывал о своем детстве и подробно объяснял, почему собирается сделать то, что сделает. Мать немедленно зашла на страницу сына на ютубе, увидела клип «Возмездие», в котором Эллиот рассказывал о своем чудовищном плане, и тут же связалась с бывшим мужем. Питер, посмотрев клип, сел в машину и поехал на поиски сына, пытаясь остановить надвигающуюся катастрофу. По пути он позвонил в полицию Санта-Барбары, рассказал, что с его сыном что-то не так, и попросил полицейских вмешаться. Но было поздно: всё уже случилось. Шесть человек погибли, а Эллиот Роджер лежал в машине мертвым.

Эллиот вел роскошный образ жизни, доступный очень немногим: наслаждался достатком, ездил на собственном BMW, летал первым классом, его приглашали на закрытые концерты мировых звезд вроде Кэти Перри. Несмотря на это, он никак не мог добиться женского внимания. Ни одна девушка не желала встречаться, а уж тем более спать с ним. Еще подростком Эллиот стал замкнутым, проводил бóльшую часть времени в интернете, играя в World of Warcraft. В школе другие ученики травили его: воровали обеды, толкали, били. В «Моем искаженном мире» Эллиот писал:

Я был невинным напуганным мальчиком, оказавшимся в джунглях среди диких зверей, и они не знали жалости.

Из-за травли Эллиоту Роджеру неоднократно приходилось менять школу. Наконец родители устроили его в гимназию Independence, где обучались дети с проблемами адаптации. Эллиот постоянно думал о сексе, днем и ночью, и эти мысли. мучили его. В своем «манифесте» он пишет:

Когда я открыл для себя существование секса, это по-настоящему испортило мне жизнь. Секс – само это слово наполняет меня ненавистью. Я страстно желал его, предавался фантазиям о нем. Но получить его мне не суждено.

Первый просмотр порно поверг его в шок.

Я даже представить себе не мог, что люди в состоянии вытворять такое друг с другом. Меня это и шокировало, и возбуждало. Несколько дней после этого я ходил потрясенный.

Каждая парочка, проходившая мимо, выводила его из себя. Всё несправедливо, девушки тянутся не к тем парням. Он считал, что они должны быть очарованы им – красивым джентльменом с хорошими манерами.

Я воспринимал секс как зло и варварство, потому что у меня его не было.

Однажды отец предложил ему поехать в Лас-Вегас, чтобы сын встретился с секс-работницей и наконец-то потерял девственность. Эллиот отказался. По словам Питера Роджера, сын не хотел платить за секс, он хотел, чтобы его полюбили таким, какой он есть.

Когда он поступил в колледж в Санта-Барбаре, ненависть и злоба стали нарастать. Однажды целующаяся в кафе парочка так сильно вывела Эллиота из себя, что он швырнул в них кружкой кофе. Вероятно, уже тогда его планы начали принимать более конкретные очертания. В одном из своих видео Эллиот рассказывает, что только после переезда в Санта-Барбару он начал планировать отомстить за те обиды, которые, по его мнению, ему нанесли. Месть, с его слов, должна была стать «окончательным разрешением несправедливости, которую причинили мне общество и женщины».

Именно в это время он стал зависать на сайтах инцелов, а также присоединился к форуму PUAHate.com для мужчин, презиравших пикаперов (pick-up-artists, PUA) и их методы. Со временем участники форума выработали теорию, что любые техники соблазнения совершенно бессмысленны: решающее значение в любом случае имеет внешность, а для тех, кто «нужной» внешностью не обладает, надежды никакой нет.

На одном из инцел-сайтов Эллиот писал: «Теперь я фантазирую о мире, где все женщины боятся меня».

Долгое время он ходил по психотерапевтам, но, когда один из них предложил медикаментозное лечение, Эллиот отказался: таблетки ему не нужны, ведь он не болен! К тому моменту Эллиот уже твердо решил перейти от слов к делу. Он купил три пистолета, но, впервые опробовав их, почувствовал психологический дискомфорт.

Сделав первые выстрелы, я почувствовал, как мне плохо. Стою и тренируюсь, стреляю боевыми патронами, планирую убивать людей. Почему так вышло?

Почти сразу после покупки оружия мать Эллиота Роджера обнаружила видео, выложенное им в сети, где он говорит, что чувствует себя одиноким и что жизнь его монотонна. После того как сын вновь отказался пройти обследование у психиатра, встревоженная женщина обратилась в полицию. Вскоре после этого в дверь Эллиота постучали шестеро полицейских. Он общался с ними вежливо и рассудительно, заверил стражей закона, что всё в порядке и волноваться совершенно не о чем. В своем манифесте он комментирует это событие:

Если бы они обыскали мою комнату, всё бы на этом и закончилось. В течение нескольких ужасных секунд я считал, что всё пропало.

Но полицейские не посмотрели клип, который Эллиот выложил на ютубе, и не проверили, покупал ли он оружие. Питер Роджер считает, что эта ошибка стала фатальной. В интервью ABC он говорил: «Требуется примерно 90 секунд, чтобы проверить, покупал ли человек оружие. Если бы полицейские уделили это небольшое время выполнению своих обязанностей, катастрофы можно было бы избежать».

Но было уже поздно. Три года раздумий о мести и тщательного планирования остались позади. Настало время действовать.

Я поеду домой к отцу и убью младшего брата, чтобы он не мог превзойти меня, а также мою мачеху Сумаю, поскольку она попытается мне помешать. Мой отец будет в командировке, так что с ним, к счастью, возиться не придется.

Убив в своей квартире трех студентов, Эллиот Роджер отправил свой «манифест» друзьям, психотерапевту и родителям. В «манифесте» он описывал, кто станет жертвой его расправы:

Я буду особенно тщательно целиться в красивых людей и влюбленные парочки.

Теперь бойня была в самом разгаре. Один за другим люди погибали от пуль или под колесами машины. Только когда трое полицейских открыли огонь, Эллиот Роджер потерял управление, врезался и вынужден был остановиться. После нескольких секунд тишины, по словам свидетеля, раздался один-единственный выстрел – Эллиот Роджер покончил с собой.

В его манифесте было и такое размышление:

Кто мог подумать, что моя жизнь сложится именно так? Эту войну начал не я, но я закончу ее, дав сдачи. Наконец-то я покажу миру свою истинную ценность.

Эллиот Роджер стал иконой для некоторых инцелов, воспевающих насилие, хотя многие раскритиковали его и отнеслись к его поступку с большим скепсисом. Одни сочли его слишком красивым для настоящего инцела, другие не одобрили его действия. Однако в сообществе весьма распространено понятие «включить ЭР» (going ER, сойти с катушек, как Эллиот Роджер), а совершенные им убийства вдохновили и других преступников.

Всю нашу историю идеал мужественности претерпевал трансформации: само это понятие меняло свое содержание в зависимости от эпохи.

Давид Чедер, доктор исторических наук из Стокгольмского университета, в своей диссертации выделяет четыре идеала мужественности, существовавших на протяжении одного только XIX века. В начале столетия от настоящего мужчины ожидалось, что он должен быть хорошим гражданином, трудиться ради общественного блага, не стремясь к личному обогащению. В романтический период 1820‑х годов во главе угла оказалась красота: популярная литература уделяла много внимания одежде, прическе, макияжу. В отличие от предыдущих эпох, искусство говорило больше об отношении мужчины к женщине, а не к Богу. В середине века, с началом индустриализации, образцом для подражания вновь стал работающий мужчина, а в приоритете было не служение обществу, а личное благо: в соответствии с американским идеалом, важно было быть человеком, который «сам себя сделал». К концу XIX века образец для подражания вновь изменился. Эталоном стал добропорядочный мужчина, ненавидящий двойные стандарты, выступающий за сексуальное воздержание до брака и верящий в семейные ценности, нежный, эмпатичный, внимательный к пожеланиям женщины.⁷

Сегодня мы снова вернулись в эпоху тщеславия. Мужчины тренируются в спортзале, делают себе пластические операции и как никогда прежде скупают косметические средства. Внешность играет большую, даже решающую роль. И, как становится ясно из моих интервью с экспертками, идеальному мужчине сейчас приходится соответствовать очень серьезным требованиям: он должен проявлять свои чувства – но не так, чтобы утратить мужественность, он должен брать отпуск по уходу за детьми и проводить время с семьей – но при этом сохранять хорошую работу и высокий заработок.

Однако есть и постоянные качества, на которых строится идеал мужественности, и они останутся таковыми, как бы ни менялись времена, – это самообладание и неуязвимость. У нас, мужчин, случаются моменты слабости, неуверенности в себе, даже беспомощности, но мы обычно умело маскируем их перед другими людьми. В этом отношении я и сам не являюсь никаким исключением.

Несколько лет назад я помогал на работе прибивать на стену плакаты в рамках, хотя это не входило в мои обязанности врача. На одной из рамок разбилось стекло, и острый, как игла, осколок вонзился в левый мизинец. Сразу стало ясно, что повреждено нечто важное: место между мизинцем и безымянным пальцем отнялось, будто под местным наркозом. Осколок перерезал нерв; позже страховая компания признала, что травма привела к «утрате трудоспособности на 10 %». Я взял такси и поехал в Южную больницу, по дороге проклиная свою неуклюжесть. Хирург, обследовавший меня, увидел в карточке, что я его коллега, и разговаривал со мной почти как с другом. К этому моменту меня раздражало всё: радушие врача, моя беспомощность в роли пациента, невозможность контролировать свое тело и жизнь. На вопросы хирурга я отвечал сурово и немногословно. Сердясь на самого себя, я срывал это на остальных.

– Когда я снова смогу заниматься спортом?

Врач посмотрел на меня с удивлением.

– Тебя ждет минимум шесть недель в гипсе.

Мне не хотелось превращаться в безымянного пациента-зануду, который бродит по зданию в больничной одежде, и его терпеть не могут медсестры – он мешает им выполнять их работу. Но именно так и произошло. Я стал почти невыносим. Меня попросили переодеться, но я отказался. Медсестра повторила свое требование:

– Вам нельзя лежать в своей одежде на операционном столе!

Вел я себя как упрямый ребенок, пытаясь спасти последние ничтожные остатки собственного достоинства. После долгих уговоров я сделал то, что мне сказали, и переоделся.

Выкатили каталку.

– Ложитесь.

– Никогда в жизни! До операционной я дойду на своих ногах.

Тут у медсестры лопнуло терпение. Все, кто работает в области медицины, знают: нет пациента хуже, чем медработник, тем более врач, – но я, наверное, стал настоящим кошмарным сном для сотрудников отделения хирургии кисти и локтя. Только эта медсестра, видимо, не раз сталкивалась с упрямцами, и ее требования никто не мог подвергать сомнениям.

– Ложитесь на каталку! Немедленно!

Меня вкатили в операционную. Когда хирург вонзил в меня скальпель, боль была чудовищная. Операция проводилась по принципу бескровной хирургии: манжетку для измерения давления у меня на руке накачали так плотно, что к моему предплечью временно не поступала кровь. Чаще всего так делают для того, чтобы врач лучше видел анатомические структуры, и для уменьшения кровопотерь. В моем случае это объяснялось тем, что я отказался от общего наркоза – не хотел, чтобы меня усыпили, потому что тогда пришлось бы провести в больнице лишний день. Или же, как я крайне тактично выразился:

– Не желаю ночевать в вашей богадельне и есть вашу поганую еду!

Стиснув зубы, я решил игнорировать боль. Быть мужчиной. Не показывать уязвимость. Со мной рядом сидела всё та же медсестра: несмотря на мое отвратительное поведение, в ней еще сохранилась какая-то эмпатия и она спросила, больно ли мне. Нехотя я кивнул.

Она сообщила об этом хирургу, и он ввел мне местную анестезию – после чего я погрузился в состояние полного безразличия, какого никогда раньше не испытывал. Будто плыл на спасательном круге по бескрайнему морю смирения. Ничто меня больше не трогало, всё утратило значение. Как в моей руке не осталось крови, так и во мне – чувств. Кроме того, исчезло ощущение времени. Когда прошло, как мне показалось, десять – пятнадцать минут, я призвал хирурга начать уже операцию, чтобы я мог скорее поехать домой.

– Мы уже скоро закончим, – последовал ответ. Оказывается, миновало больше часа, чего я совершенно не заметил.

Мне до сих пор стыдно, когда я вспоминаю о своем ужасном поведении в тот день.

Таким образом, идеал мужественности постоянно менялся, в то время как отношения между мужчинами и женщинами оставались прежними. От мужчины ждали доминирования в отношениях, в то время как женщине предписывалась более пассивная роль. До недавнего времени. Мы живем в эпоху небывалой независимости и свободы выбора для женщин. За мужчиной всегда была прочно закреплена роль защитника и кормильца, в то время как женщина заботилась о доме и детях; за весьма краткий отрезок времени всё изменилось. Стали ли мужчины чувствовать себя неуверенно в отношениях с женщинами по мере того, как соотношение сил между полами изменилось? И после #MeToo?[17]

Линн Хеед, сексолог, психолог и психотерапевтка, считает, что в последние десятилетия в отношениях между мужчинами и женщинами в Швеции наблюдается дисбаланс. У женщин много ожиданий, а мужчины им не соответствуют.

– Мужчина должен быть джентльменом и альфа-самцом, но при этом проводить время дома, брать больничные и отпуска, чтобы ухаживать за ребенком, сортировать белье для стирки. Многие женщины считают, что в этих вопросах должно быть равноправие, но, мне кажется, многие мужчины не разделяют такое мнение. Потому что в чем-то равноправие быть должно, а в чем-то нет. Это сбивает с толку.

Представления, что мужчина должен быть кормильцем семьи и зарабатывать больше жены, укоренились в сознании многих мужчин куда глубже, чем можно подумать. Исследования показывают, что женщина больше радуется повышению зарплаты своего партнера, чем наоборот. Мужчина часто воспринимает повышение зарплаты партнерши как утрату собственного престижа, даже как угрозу; потенциально это может привести к проблемам с психикой.⁸ Для многих мужчин работа является важной частью их идентичности, а потеря работы может не просто стать экономической катастрофой, но и подтолкнуть к самоубийству. Известный пример – когда в 2015 году в канадской провинции Альберта началась безработица в нефтяной промышленности, число самоубийств возросло на 30 %.⁹ В большинстве стран западного мира женщины пользуются теми же правами, что и мужчины, но некоторые вещи остаются неизменными. Копают канавы, работают на нефтяных платформах и в шахтах в основном мужчины, и они же чаще всего гибнут из-за травм на рабочем месте. Большинство самоубийц – мужчины, и, за редким исключением, на войнах тоже гибнут в основном мужчины. С точки зрения эволюции женщина всегда была ценнее по очевидной причине: она обеспечивает выживание вида. Для того чтобы общество продолжило существовать, население должно воспроизводиться – а именно здесь роли полов сильно отличаются. Мужчина выполняет свою репродукционную роль несколько секунд или минут, женщина – девять месяцев. Кроме того, мужчина может оставить потомство тысячи раз за жизнь, женщина – максимум 15–20. Поэтому во время войны мужчин используют как пушечное мясо, а женщин стараются беречь.

Существует такое понятие, как BIGI (Basic Index of Gender Inequality, базовый индекс гендерного неравенства) – индекс равноправия, позволяющий измерить предпосылки долгой здоровой жизни и доступность образования для женщин и мужчин. Ученые утверждают, что BIGI дает более полную картину существующего неравноправия между полами, чем другие схожие индексы, и показывает, что мужчины также могут подвергаться дискриминации. В качестве примеров упоминается, что мужчин осуждают на более суровые наказания за одни и те же преступления, что служба в армии в большинстве стран является обязательной только для мужчин и что у мужчин хуже оценки в школе – факторы, которые, по словам исследователей, не включались ранее в аналогичные работы.

Для подсчета BIGI используются три параметра: возможности получить образование, факторы здоровья (количество лет, которые человек, предположительно, проведет здоровым) и удовлетворенность жизнью. Параметры эти взаимосвязаны – если исключить один из них, результаты окажутся ненадежными. Например, если человек – мужчина или женщина – жил долго и счастливо, но не имел возможности получить образование, значит, у него или нее не было возможности развить свои таланты и способности. То же касается ситуации, когда хорошо образованный человек живет полноценно, но рано умирает из-за болезни, или человек с хорошим образованием и здоровьем достигает среднего возраста, но чувствует себя несчастным. Ученые подчеркивают: преимуществом BIGI является то, что этот индекс включает всего три параметра и потому легко может использоваться для большого количества стран.

Последний на данный момент отчет, выходивший в 2019 году, охватил 134 страны и аккумулировал данные 2012–2016 годов. Помимо трех вышеуказанных параметров, исследователи использовали Индекс человеческого развития ООН (Human Development Index), представляющий собой совокупный показатель оценки средней продолжительности жизни, уровня образования и валового национального продукта. Человеческое развитие по версии ООН определяется как процесс, позволяющий увеличить свободу людей, когда их возможности выбора и удовлетворенность жизнью повышаются.

Результаты отчета показали, что почти в 70 % стран ситуация у мужчин хуже, чем у женщин.

Согласно шкале BIGI, мужчины находятся в худшем положении, чем женщины, в 91 стране; в оставшихся 43 наблюдается обратное. Согласно выводам ученых, гендерные различия в показателях отчасти объясняются тем, что, с одной стороны, в бедных странах большую роль при выборе профессии играют традиционные гендерные стереотипы, с другой – богатые страны недостаточно инвестируют в профилактику заболеваний.

По мнению Гейсберта Стута, профессора, психолога из Эссекского университета, который принимал участие в формировании BIGI и вышеупомянутого отчета, среднестатистического мужчину часто путают с небольшой группой исключительно успешных мужчин, а на самом деле он не получает никаких преимуществ от привилегий своих «коллег» по полу, поскольку они конкурируют друг с другом. Немногочисленные мужчины, наделенные богатством и властью, попросту не имеют отношения к подавляющему большинству.¹⁰ Несмотря на то что в Швеции высокий индекс равноправия, в индексе BIGI страна, однако, далека от вершины, потому что на обеспечение здоровья мужчин выделяется гораздо меньше средств, чем на аналогичные статьи расходов для женщин. BIGI рекомендует Швеции вкладывать больше ресурсов в профилактику различного рода заболеваний у мужчин.

Другой пример того, как неравенство бьет по мужчинам, демонстрируют недавно опубликованные исследования Марка Гранберга и Али Ахмеда из университета Линчёпинга, а также Шантану Кханны из Калифорнийского университета. Ученые констатировали: когда мужчины пытались искать работу в отраслях, где преобладают женщины (отрасль считалась таковой, если доля женщин превышала две трети), их заявки даже не рассматривали. Работодателям по всей Швеции были разосланы 3200 фиктивных писем с откликами на вакансию. Затем для каждой заявки исследователи отмечали, получил ли соискатель ответ и какой. Всего в исследование были включены 15 различных профессий с преобладающей долей женщин, в том числе медсестра, няня и воспитатель детского сада. Самой труднодоступной для мужчин оказалась профессия уборщика. В то же время для профессий с преобладанием мужчин, таких как автомеханики, водители грузовиков, IT-специалисты и кладовщики, исследователи не обнаружили дискриминации женщин. Марк Гранберг считает, что результаты исследования указывают на серьезную дискриминацию в отношении мужчин.¹¹

Помимо этого, женщины живут дольше мужчин и дольше остаются здоровыми. По данным Агентства общественного здоровья, в возрасте от 15 до 64 лет из 100 тысяч человек умирает около 200 мужчин и 130 женщин. Такой разрыв в преждевременной смертности остается неизменным, и ничто не указывает, что здесь неравенство между полами когда-нибудь уменьшится, скорее наоборот.

Поскольку всё больше женщин получают высшее образование и лучше зарабатывают, мужчины сталкиваются с новыми требованиями в отношениях – это если женщины вообще соглашаются с ними жить. Фактически сегодня женщины, учитывая свое независимое положение, могут полностью обойтись без них. Даже обзавестись детьми можно, не допуская в свою жизнь мужчину. Если речь об осознанном выборе – никаких проблем, однако если такое решение принято из-за отсутствия подходящих партнеров, это вызывает опасения.

Бу Ротштайн, профессор и политолог, раньше всех обратил внимание на изменение соотношения между мужчинами и женщинами в вопросах высшего образования и доходов. Он считает, что в Швеции мы наблюдаем кризис скорее гендерной идентичности, чем мужественности, – иными словами, тенденция касается и мужчин, и женщин. Во время нашего интервью он подчеркивает, что паттерны поведения обоих полов подвергаются пересмотру и прежние стереотипы многие воспринимают как устаревшие.

В периоды, когда идеальными качествами для мужчин считались самообладание и сила, они приспосабливались к этому. Но теперь нормы меняются, всё больше женщин получают высшее образование, опережают мужчин по уровню доходов, и, как следствие, многие мужчины начинают испытывать неуверенность в отношениях. Сдержанность – больше не ключ к успеху у противоположного пола. У некоторых мужчин неуверенность в отношениях доходит до опасных стадий, может привести к психическим расстройствам и даже спровоцировать насилие. Санна Эрикссон, доктор наук, исследовательница национальной экономики из Высшей школы экономики в Лунде, защитила в 2020 году диссертацию под названием «Стремление к равноправию» («Reaching for equality»), в которой доказала: когда женщина зарабатывает больше партнера, риск насилия с его стороны увеличивается. Исследовательница также обнаружила, что мужья чаще обращались за помощью в связи с депрессией, стрессом, тревожными состояниями или злоупотреблением алкоголем и наркотиками из-за того, что их жены зарабатывали больше. Вторая причина, по которой мужчины искали профессиональной помощи, – они сами подвергались жестокому обращению со стороны женщин. Санна Эрикссон предупреждает, что реакция части мужчин на последствия нарастающей экономической независимости женщин может быть радикальной, даже насильственной (теория male backlash).¹²

Мужчины часто избегают обращаться за помощью по поводу своих проблем, как физических, так и психических, – общеизвестный факт, я наблюдал это во время клинической деятельности. Чаще всего женщина все-таки убеждает своего мужчину пойти к специалисту, но иногда дело кончается трагедией. Статистика самоубийств ужасающая: из 1269 человек, покончивших с собой в Швеции в 2019 году, мужчины составили 873, то есть абсолютное большинство[18]. В психиатрии даже применяется понятие «маскированная депрессия»: мужчины обычно жалуются на физические симптомы, такие как головная боль или расстройство желудка, вместо того чтобы признаться, что они подавлены, расстроены и помышляют о самоубийстве. Они маскируют «немужественные симптомы» или стыдятся их. Зачастую самоубийство становится полной неожиданностью для семьи, друзей и коллег.

Совершенно очевидно, что из-за успехов женщин в образовании и роста их доходов мужчины постепенно теряют свою роль кормильцев семей. Добавьте к этому, что автоматизация и роботизация в обществе в большей степени ударит именно по «сильному» полу.

Согласно британскому отчету «Состояние социальной мобильности в Великобритании» (The State of Social Mobility in Great Britain), следующая волна автоматизации резко усилит экономическое неравенство в обществе, поскольку традиционные низкооплачиваемые рабочие места перейдут к роботам. Это в большой степени бьет по мужчинам с низким уровнем образования, занимающиеся монотонным, рутинным трудом. В отчете указано, что из-за автоматизации рискуют исчезнуть 15 миллионов рабочих мест, в том числе относящихся к административным профессиям, таких как бухгалтеры, ревизоры и аудиторы. Зато спрос на помощников учителя и медсестер останется высоким, поскольку человеческий контакт и эмпатию роботы обеспечить не могут. Другие профессии в зоне риска – телемаркетологи, кассиры и продавцы розничных магазинов. Уже сегодня мы всё чаще оплачиваем покупки в супермаркете на кассе самообслуживания, а новые технологии вроде распознавания голоса дополнительно закрепят эту тенденцию. Автоматизация и роботизация ограничат социальную мобильность и карьерные возможности людей низко- и среднеоплачиваемых профессий, поскольку именно они работают в секторах, которым грозит полное уничтожение. В результате мы можем столкнуться с повышением конкуренции за низкооплачиваемую работу и нарастающей поляризацией общества.¹³

Исследование американского Брукингского института развивает ту же мысль. Ученые проанализировали данные консалтинговой компании McKinsey и Бюро переписи населения США и пришли к выводу, что наиболее ощутимо роботизация ударит по молодежи, мужчинам и меньшинствам. Брукингский отчет предупреждает, что искусственный интеллект и автоматизация могут привести к еще большему социальному расслоению и оставить без работы от 3 до 80 миллионов американцев. Особенно проиграют мужчины, поскольку многие из них заняты ручным трудом в области транспорта и строительства. Между тем женщины доминируют в области здравоохранения и образования, где заменить человека машиной значительно труднее. Некоторые специальности, предположительно, выйдут из будущей волны роботизации почти без потерь: архитекторы, инженеры и учителя/преподаватели, а также представители других профессий, где требуется некоторый уровень социального взаимодействия между людьми.¹⁴ Но не факт, что даже представители профессий, требующих высшего образования, будут востребованы в том же объеме в будущем обществе искусственного интеллекта. В Дубае вот уже несколько лет улицы патрулируют полицейские роботы, способные общаться на шести языках, в медицине ИИ просматривает рентгеновские снимки, роботов привлекают к написанию заметок и отчетов для новостных бюро и газет. А один журналист газеты The Guardian, собирая материал для статьи, заставил искусственный интеллект проанализировать тысячи пожертвований австралийским политикам.

Совершенно очевидно, что в автоматизированном будущем большую, чем когда-либо, роль будет играть образование. Но есть ли у нас гибкая школа, которая даст навыки, чтобы приспособиться к задачам завтрашнего дня?

Некоторые исследователи утверждают, что идеалы мужественности или нормы мужского поведения (нередко деструктивные) начинают выкристаллизовываться у мальчиков еще в школьные годы. Почему дело обстоит именно так и что мы можем с этим сделать?

Какое определение мы можем дать слову «инцел»? Найти ответ не так-то просто. Когда я из чистого любопытства забросил вопрос на форум, где сидел, один из ответов звучал так:

In = Involuntary (недобровольный). Cel = Celibate (целибат). И что тут, блин, сложного?

Другой юзер написал:

99 % инцелов сами не подозревают о том, что они инцелы, или же не знают, кто такой инцел. Чтобы быть инцелом, совершенно необязательно определять себя как инцела или принять черную таблетку.

Даже внутри движения есть очень разные трактовки, кто же такие инцелы и что это понятие должно в себя включать. Один 31-летний швед написал мне следующее:

Я тоже никогда не трахался, как и многие из этих ребят, но я не инцел. Мне кажется, так себя можно назвать, только если ты ненавидишь женщин.

Он уверен: хочешь считаться инцелом – будь добр, ненавидь женщин. Однако почти все мужчины, которых я интервьюировал, решительно отрицают, что питают к женщинам настолько негативные чувства. Их эмоциональная доминанта – отвращение к самим себе, и, хотя во время наших разговоров они выказывают горечь и разочарование в женщинах, слепой ненависти я обычно не встречаю. Тем не менее эти мужчины определяют себя как инцелы.

Другой человек, который недавно вышел на контакт со мной, указал на теорию черной таблетки как часть определения понятия «инцел»:

Черную таблетку может проглотить кто угодно – инцел, чад, норми, девчонка. Черная таблетка – это теория. Она подразумевает принятие идеи, что нет ничего важнее для сексуальной притягательности и отношений, чем внешний вид. А еще что женщины предъявляют больше требований к внешнему виду мужчины, и из-за соцсетей и прочих факторов эти требования только выросли. По этой теории некрасивая женщина по-прежнему обладает сексуальной ценностью, а некрасивый мужчина такой ценности начисто лишен.

Некоторые предлагают в качестве критерия самоопределение, иными словами, инцел – тот, кто сам себя так называет. Однако тогда это легко может спутать карты – приведенные выше высказывания разных мужчин-инцелов это прекрасно иллюстрируют. Мне встречались люди, которые не считают себя инцелами, но явно таковыми являются; бывает и наоборот. А чтобы описать движение инцелов, тем более изучать его, необходимо найти предельно четкое и объективное определение.

Вопрос определения исключительно интересен, но провести границы тут нелегко, особенно если учесть, что количество мужчин, длительное время живущих без секса, в США постоянно увеличивается. По последним данным Общего социального опроса (General Social Survey), в возрастной группе от 18 до 30 лет эта цифра составляет 28 %. Рост числа лишенных секса начался примерно в 2000 году, когда социологи констатировали, что мужчины всё позже и позже женятся и переезжают из родительского дома.

Процент людей, живущих в недобровольном воздержании, среди мужчин не просто выше, чем среди женщин; он еще и рос с 2000 по 2018 год.¹⁵ Тенденция интернациональна: молодежь всё меньше занимается сексом и в Европе, и в Северной Америке, и в Азии.¹⁶

Здесь наблюдается частичное пересечение с инцелами, где показатели отсутствия секса значительно выше, чем в общей выборке, но проблемы те же: недобровольный целибат и социальная изоляция. Одновременно статистика показывает, что наиболее сексуально активные мужчины занимаются сексом больше, чем когда-либо раньше, – не потому, что небольшой процент красивых мужчин «забирает» 80 % секса, как утверждают инцелы, а потому, что у этих мужчин много случайных связей, они часто меняют партнерш и поздно женятся.

Всё больше молодых мужчин живет в недобровольном воздержании, а люди все реже вступают в долгосрочные отношения – это тоже общая тенденция. На этом фоне уместно задаться вопросом: где вообще проходит граница между инцелом и неинцелом? Некоторые мои собеседники убеждены: тот, кто занимался сексом с женщиной хотя бы раз в жизни, не имеет права называться одним из них. Статистика считает недобровольным целибатом воздержание длительностью не менее года, а в весьма немногочисленных исследовательских проектах по этой теме исходят из определения инцела как человека, находящегося в вынужденном воздержании в течение последних шести месяцев. Профессор, социолог Дениз Донелли в своем исследовании разделила людей, определяющих себя как инцелов, на несколько групп исходя из их критериев самоопределения, но конечный результат трудно поддается интерпретации: количество людей в каждой группе слишком невелико. (К ее исследованию я еще вернусь в главе «Что нам, собственно, известно об инцелах?».)

Наиболее функциональным и приемлемым мне кажется такое определение: инцел – это человек, которому так и не удалось установить романтические или сексуальные отношения с другим человеком, как бы он или она ни старались.

Постоянно всплывает вопрос об общей численности инцелов. В статье в The Washington Post 2015 года профессор, психолог Брайан Джилмартин оценил их количество в 4,7 миллиона на 2012 год, а это 1,5 % всех взрослых мужчин в США. Естественно, точную оценку дать трудно, но речь явно идет скорее о миллионах, чем о сотнях тысяч, даже учитывая, что многие мужчины, живущие в недобровольном целибате, не желают считать себя инцелами. В Швеции надежной статистики тоже не существует. Мелькает цифра в 300 человек, но я склонен думать, что мы имеем дело скорее с тысячами, а не с сотнями людей, даже если использовать термин в самом узком значении.

Само собой, вынужденно одинокие мужчины существовали всегда, но сам термин довольно нов, а история инцелов коротка, в особенности их наиболее экстремистских и радикальных представителей. Нам мало что известно об этой социальной группе, ведь феномен привлек к себе внимание только в последние годы, не в последнюю очередь – из-за терактов, совершенных одинокими радикализовавшимися мужчинами, имевшими отношение к движению.

А началось всё в конце 1990‑х, во времена, когда в сеть выходили по страшно завывающему модему. Тогда небольшая группка одиночек, не имеющих партнера, начала общаться на форуме и давать друг другу советы по поводу знакомств и секса. Постепенно количество участников выросло и образовалось целое сообщество, где стали использовать понятие «involuntary celibacy», которое позднее сократилось до «incel».

Интересно, что у самых истоков движения инцелов стояла женщина по имени Алана: в мире отношений она чувствовала себя неуверенно и растерянно и к тому же испытывала сомнения по поводу собственной сексуальности. Со временем, найдя партнера, она захотела помогать другим людям с похожими проблемами, создав сайт Alana’s Involuntary Celibacy Project. Однако после убийств, совершенных Эллиотом Роджером в 2014 году, всё изменилось и понятие «инцел» вдруг приобрело угрожающий и зловещий оттенок. Самые озлобленные и разочарованные из одиноких мужчин обрели героя, которым могли совершенно открыто восторгаться.

С тех пор в сети множатся форумы инцелов. Их закрывают, но вскоре они возникают вновь под слегка измененными названиями. Социальная сеть Reddit, где пользователи могут делиться ссылками друг с другом, с 2017 года закрыла несколько сабреддитов (форумов), посвященных инцелам, поскольку дискуссии на этих ветках призывали к насилию или прославляли его. Участники другого форума, PUAHate.com, со временем пришли к идее, что решающую роль в отношениях и сексе играет внешность и что женщины совсем не интересуются мужчинами, не обладающими «правильной» внешностью. Сайт PUAHate.com закрыли 24 мая 2014 года – на следующие сутки после того, как один из пользователей портала, тот самый Эллиот Роджер, совершил массовое убийство. Через два дня после закрытия возник форум sluthate.com, который, в свою очередь, пришел в упадок из-за недостаточной мощности сервера и внутренних конфликтов. После него в июне 2015 года появился lookism.net.

Помимо строго инцельских форумов, существуют также тематические подфорумы в больших цифровых сообществах, где периодически обсуждают недобровольное одиночество: например, сохранившийся сабреддит /r/foreveralone или некоторые ветки форума 4chan.

Сегодня к крупнейшим и наиболее известным инцельским форумам относятся incels.co, looksmax.me и lookism.net. Женщины к ним доступа не имеют, а тех немногих, кому удается прорваться, травят и изгоняют, поскольку пользователи уверены: женщины приходят на сайт, только чтобы поиздеваться, или это вообще боты. Кроме того, инцелы убеждены, что инцелов-женщин не существует, ведь ни одна женщина не живет в недобровольном воздержании. По их мнению, женщины активно отвергают мужчин, желающих заняться с ними сексом, следовательно, даже если у них нет секса, их целибат добровольный. Однако на самом деле есть и женщины, определяющие себя как инцелы, – они возражают против тезиса, будто женщины-инцелы могут получить секс, если снизят уровень своих требований.

Обстановка на инцельских сайтах часто токсична, полна ненависти, злобы и агрессии, публикации – обычно мизогинные, антисемитские или гомофобные, однако пользователи могут утешать и поддерживать друг друга. Общая тональность – сарказм по отношению к своей социальной группе и презрение к себе самому. В постах инцелов много отчаяния и суицидальных размышлений. У многих процесс зашел так далеко, что они планируют, в каком году покончат с собой; другие же призывают менять общество насильственными методами.

Многие на этих сайтах думают, что вытянули проигрышный билет в генетической лотерее, что у инцела нет шансов, что он лузер с самого рождения. Но одновременно с ненавистью и презрением к женщинам в их постах угадывается тоска по близости, желание жить в настоящих отношениях. Как и другие люди, инцелы хотят чувствовать себя нужными и любимыми, иметь рядом человека, с которым можно вместе проснуться утром, мечтают создать семью.

Важно не путать субкультуру инцелов с так называемым мужским движением. Последнее представлено, в частности, объединением «Движение за права мужчин» (Men’s Rights Movement, MRM), созданным еще в первой половине 1970‑х. Многие считают MRM реакционным сообществом, возникшим в качестве реакции на феминизм, а консервативное крыло движения называют открыто антифеминистским. В мужском движении популярна идея, что мужчины лишились своих прав, став жертвами феминизма. Участники MRM отрицают, что существуют мужские привилегии, и не приемлют термина «патриархат». MRM активно продвигает собственную повестку в сферах, где, по их мнению, мужчины подвергаются дискриминации: например, в вопросах усыновления, тяжбах по поводу места проживания детей, разводах, образовании, насилии в близких отношениях, здравоохранении и уголовном праве. Инцелы в целом разделяют большинство взглядов MRM, но совсем не занимаются формированием общественного мнения и никоим образом не могут восприниматься как политически организованное движение с конкретными требованиями. Движение инцелов – скорее социально изолированное явление, существующее исключительно в интернете.

Многие инцелы считают, что окружающие их дискриминируют, а общество – отвергает. Мстят обществу и окружению они, ведя образ жизни NEET – сокращение от «Не учусь, не работаю, не повышаю квалификацию» («Not in Education, Employment or Training»). Этот термин встречается на сайтах инцелов так же часто, как foid или черная таблетка. NEET – понятие, изначально введенное в Великобритании в конце 1990‑х годов для обозначения доли молодых людей, которые не работают и не учатся, оказываясь, таким образом, за пределами и системы образования, и рынка труда. Впоследствии термин стали употреблять во всем мире. NEET включает как безработных, активно ищущих работу, так и тех, кто не прилагает к ее поиску никаких усилий. По расчетам Всемирного банка, в 2019 году 10,5 % населения Великобритании в возрасте от 16 до 24 лет составляли NEET[19].

В Японии социальную группу NEET называют хикикомори, что можно перевести как «избегающие» или «закрывающиеся в себе». Этот термин используют в отношении молодых людей, которые добровольно изолируются в доме родителей и не ведут никакой социальной жизни. Они не работают, не учатся и не в состоянии сами разорвать этот замкнутый круг, а экономически зависят от ближайшего окружения. Когда родители умирают, хикикомори остаются совершенно беспомощными. В испаноговорящих странах представителей группы NEET называют ni-ni – сокращение от «ni estudia, ni trabaja» (ни учебы, ни работы). Власти Мексики озабочены тем, что многие ni-ni могут присоединиться к наркокартелям, поэтому всячески пытаются привлечь их к работе, проводя реформы рынка труда и обеспечивая стипендии.

В 2015 году в США насчитывалось 10,2 миллиона NEET, то есть около 17 % от всей молодежи в возрасте 16–29 лет. Большинство из них, 57,4 %, составляли женщины[20]^,17.

В Европе доля NEET выше всего на юге континента. Показатели сильно отличаются в зависимости от страны: самые высокие цифры в Греции и Италии, самые низкие – в Люксембурге и Дании.

В 2019 году в Швеции 5,5 % молодых людей 15–24 лет не работали и не учились.¹⁸ В последние годы их доля оставалась относительно стабильной, ниже среднего показателя по ЕС. NEET чаще всего встречаются среди социально незащищенных, рожденных за пределами Швеции и тех, кто не имеет законченного гимназического образования.

В мире инцелов быть NEET означает существовать за счет других, не принося обществу никакой пользы, – так они отвечают на дискриминацию и унижение, которым их якобы подвергают. План сводится к тому, чтобы до конца жизни никогда не учиться и не работать, поскольку смысла в этом всё равно нет.

На форуме инцелов, где я регулярно бываю, транслируют такую позицию: для них нет места в человеческом сообществе – ни в университете, ни на работе. Это представление разделяют инцелы как с низким, так и с высоким уровнем образования. Нередки случаи, когда инцелы ведут образ жизни NEET годами, а то и десятилетиями.

Их идея сводится к следующему:

Если вы не хотите принять меня в свое сообщество, то я не собираюсь становиться вашим куколдом на зарплате. Я ненавижу все, что связано с вашим обществом. Так что придется вам меня содержать!

Человеку, сидящему напротив меня, явно не по себе: ситуация для него неуютна. Мы находимся в помещении консультации, которую Магнус регулярно посещает, – это единственное место, где он чувствует себя защищенным. Каждый раз он общается с одной и той же медсестрой и иногда с врачом, который обновляет его рецепты на медикаменты. У Магнуса диагностирован синдром Аспергера – одно из расстройств аутистического спектра, которое, среди прочего, проявляется в коммуникационных проблемах. У людей с Аспергером часто совершенно нормальный уровень развития интеллекта, однако им трудно считывать и понимать свое окружение. Это, в свою очередь, может привести к озлобленности, направленной на самого себя, и в конечном итоге к депрессии и презрению к себе, а в экстремальных случаях – к ненависти к окружающим. Лечения не существует. Люди с Аспергером очень не любят неожиданностей, для них важно жить в понятной и предсказуемой среде. Чтобы Магнус мог нормально функционировать, ему нужно развивать социальные контакты, что в его случае обеспечивает консультация. Здесь ему повезло. В этом отделении в одном из пригородов Стокгольма работа налажена хорошо, персонал работает с душой, с ним встречаются одни и те же сотрудники. Магнус потребовал, чтобы медсестра присутствовала и на протяжении нашего интервью. Несмотря на то что мы с ним уже встречались, и именно здесь, ему всё равно спокойнее, когда она рядом.

Время послеобеденное, мы сидим за маленьким круглым столиком в углу. Рядом – письменный стол с компьютером и принтером. Из окна на противоположной стене открывается вид на парковку.

Магнус начинает с того, что извиняется – он опоздал на пять минут. Пунктуальность для него важна. У него темные волосы и рост ниже среднего – в целом совершенно обычная внешность. В своей аккуратной одежде он мог бы легко слиться с толпой в центре города. Правда, сейчас он очевидно нервничает. Лицо напряжено, часто сглатывает, взгляд пугливый, во всей манере держаться ощущается надлом, будто больше всего на свете ему хочется вскочить и выйти из комнаты. Однако он остается на месте, поскольку обещал мне и медсестре: если это может помочь другим, он готов дать в интервью, как бы тяжело это ни было. Но цена высока. В ближайшие ночи он будет плохо спать и пропускать приемы пищи, потому что, когда он чувствует тревогу, аппетит пропадает начисто. Поэтому Магнус не хочет рассказывать о главной травме своей жизни – том кошмарном сне, в котором он до сих пор находится и уверен, что никогда из него не выберется.

Начинаю я с вопроса о юности.

– Я вытеснил воспоминания о детстве и школе. Мне было очень плохо, я часто злился, и никто не понимал почему, в том числе я сам.

– А почему ты злился?

– Естественная реакция на окружение. Скорее я не понимал, почему не злятся все остальные. Сердился, потому что не мог понять людей вокруг. А когда возникали недоразумения, я приходил в ярость.

– Но почему ты сердился? – настаиваю на своем вопросе я.

– Мне было плохо. Я просто злился. Не понимал, почему я должен ходить в школу, если я там все равно ничему не учусь. Всё время ввязывался в конфликты, никто меня не понимал.

Магнус останавливается, делает глоток воды из стакана. Смотрит в пол, потом поднимает взгляд на меня – один из немногих моментов за время интервью, когда он смотрит мне в глаза. Затем делает глубокий вдох и говорит:

– Не люблю вспоминать о том времени, о том, каким я был человеком. Я оставил всю эту злость позади, или…

Пауза. Снова глубокий вдох. Теперь он произносит слова медленно, более взвешенно:

– Или же всё осталось где-то на заднем плане, просто мысли изменили форму, превратившись в депрессию. Или, может быть, я научился лучше контролировать свои мысли, даже не знаю, – тут он пожимает плечами.

Несмотря на все свои проблемы, Магнус хорошо учился в школе и не был совсем одинок. Друзья у него были.

– Когда я не сердился, мог быть очень веселым. У меня всегда было чувство юмора. Наверное, некоторые хотели общаться со мной, потому что им было любопытно, что я придумаю в следующий раз.

Но родители тревожились за него.

– Начиная с одиннадцати лет я хотел умереть, и эти мысли преследуют меня до сих пор.

Окончив гимназию с хорошими оценками, он набрал 60 крéдитов в университете[21]. Но дальше дело не пошло.

– Я выгорел, сил больше не оставалось.

Сейчас Магнус работает несколько часов в неделю на складе – всё, что он в состоянии делать. Когда я спрашиваю, как часто он общается с семьей, Магнус отвечает, что у него есть младший брат, с которым он практически не контактирует.

– У него своя жизнь, у меня своя.

– А родители?

– Я к ним ездил за город в выходные.

Возвращаюсь к работе Магнуса, пытаясь уточнить, какие же задачи он выполняет.

– Собираю мусор, который лежит кучами, и выбрасываю в два контейнера.

Он замолкает.

– Да нормально, – продолжает он со смирением в голосе. – Условия ужасные, но работа простая, приходится двигаться, коллеги приятные. Всё нормально.

Я спрашиваю, как выглядит его обычный день.

– Встаю я рано. Сплю плохо, часов шесть за ночь. Завтракаю. Немного играю в компьютерные игры. С утра до работы иду пешком, чтобы сэкономить, а на обратном пути еду. Перекусываю лапшой, отдыхаю. А потом готовлю нормальный ужин.

Настает момент затронуть самую больную тему в разговоре. Начинаю осторожно к ней подбираться.

– Как у тебя дела с… э… ты говорил, что у тебя было много друзей… как у тебя с девушками?

Магнус резко зажмуривается – так он делает всегда, когда мы затрагиваем щекотливые темы.

– Ох, вот с этим у меня всегда были проблемы.

Он смотрит на меня взглядом, полным мучений.

– Я очень боялся, что мы затронем эту тему. А такой вроде хороший был день. – Тяжелый вздох. – Это очень больная тема.

На какое-то время наступает тишина. В окна начинают просачиваться осенние сумерки, из коридора доносятся шаги пациентов и сотрудников. Медсестра молча сидит рядом со мной.

– Противоположный пол меня всегда интересовал, даже в детстве мне почему-то казалось, что девочки интереснее мальчиков. Не знаю почему, но они меня очаровывали. Но мне всегда трудно было завести себе девушку, и в тех немногих случаях, когда удавалось, всё заканчивалось, толком не начавшись. Это были лучшие моменты в моей жизни, которые я ценю больше всего.

Его голос дрожит – я вижу, что Магнус вот-вот заплачет. Он судорожно сглатывает, пытаясь сдержать слезы.

– Во мне столько ненависти! Такая ярость, такое разочарование! Тринадцать лет у меня не было девушки. Трудно сказать, после чего именно я сдался, но я сдался. Мне случалось влюбляться в женщин, но из этого ничего не выходило. Влюбляешься, конечно, не каждый день, но теперь я стараюсь такого вообще избегать.

Слезы пополам с гневом всё же вырываются наружу, злость нарастает, он говорит напряженно, голос срывается. Пока он пытается взять себя в руки, повисает пауза – использую ее, чтобы задать вопрос.

– Как ты думаешь, почему ничего не выходило?

– Не знаю. Иногда мне кажется, что причина в злобе. Женщины просто-напросто злые. Им нравится видеть, как мужчины страдают.

Слезы текут по лицу Магнуса, медсестра протягивает бумажный платок. Магнус вытирает щеки.

– Во мне столько ненависти, у меня появляются такие ужасные мысли по поводу женщин… и вслух-то страшно сказать.

– Ты можешь вспомнить, когда начал испытывать такую ненависть к женщинам?

– Пожалуй, когда меня бросили тринадцать лет назад. Когда она заявила, что мы расстаемся, я подумал: убью ее! Я этого не сделал, но не знаю, может, зря. Она этого заслуживала, а то и еще чего похуже.

– Потому что предпочла уйти от тебя?

– Да!

– Сколько времени вы были вместе?

– Недолго. Несколько недель. И она даже не объяснила, почему решила меня бросить.

Уставившись в одну точку, он продолжает:

– Столько всего страшного и ужасного я читал и думал… и всего этого она заслуживает. Всего! Я для нее изобретал самые ужасные казни, но ни одна не была достаточно страшной. И со временем всё становится только хуже.

Он повышает голос.

– Мне просто-напросто нужен близкий человек рядом, но такого никогда не было. Может быть, кроме моей семьи в каком-то смысле… но никто не выбирал любить меня, никто не захотел быть рядом со мной. Мне кажется, меня нельзя полюбить. Может, это просто невозможно?

– Почему невозможно?

– Потому что этого до сих пор не случилось!

Он бросает на меня быстрый взгляд, будто внезапно нашел разгадку, решение давно мучившей его проблемы.

– Возможно, это всего лишь паранойя, бред… но даже те женщины, которые были со мной, делали это только для того, чтобы потом меня уничтожить. Потому что они злые.

Но тут он качает головой, словно ставя под сомнения свою убежденность. Приступы плача следуют один за другим, становится трудно продолжать интервью.

Через несколько минут Магнусу удается взять себя в руки. Я спрашиваю, выходит ли он в интернет в поисках единомышленников – тех, кто разделяет его радикальные мысли.

– Нет, я этого избегаю, потому что они проговаривают то, что я чувствую, вслух, и от этого становится еще хуже. То, что они пишут, сильно задевает во мне какой-то чувствительный нерв. Когда я находил в интернете единомышленников, я замечал, что мы думаем совершенно одинаково – и мне это не нравится!

Тут Магнус спрашивает, известно ли мне имя Эллиота Роджера. Я отвечаю, что очень хорошо знаком с его историей.

Магнус кивает и продолжает:

– Эллиот Роджер рассказывал, что хотел бы поместить всех женщин в концлагерь, а сам сидеть на башне и наблюдать, как они умирают. И тогда я подумал: этот человек начисто лишен воображения!

Он кидает на меня взгляд, словно желая удостовериться: до меня действительно дошел смысл его слов.

– А у меня с воображением все в порядке. И я представлял себе вещи куда страшнее.

– Например?

– Об этом я не хочу рассказывать, но мои фантазии куда ужаснее и неосуществимы на практике. Но я не смог бы выйти на улицу и начать убивать женщин. Ведь не все же такие монстры, как те, что мне попадались.

– Стало быть, ты не всех женщин винишь в том, что с тобой произошло?

Магнус колеблется, задумавшись.

– Наверное, не всех. Только тех, с которыми сталкивался.

Но потом добавляет:

– Пожалуй, не все женщины монстры, но у всех женщин отсутствует потребность в близости, у них вообще нет сексуального влечения. Все, что они делают в сексе, так или иначе сводится к продаже себя. Они хотят только одного: чтобы мужчина им что-то дал. Не хочу сказать, что все женщины – проститутки, но занимаются этим они все. Потребности в сексе у них нет. Так что если они на него соглашаются, то это скрытая проституция. Они просто хотят что-то получить от мужчины, секс для них – побочное занятие. Для них это хладнокровная сделка – так я думаю, когда мне совсем плохо. Только мужчины могут испытывать любовь и влечение, только у мужчин есть потребность в близости.

– Стало быть, если женщина занимается сексом, для этого всегда существуют какие-то скрытые мотивы?

– Да, именно так. А при этом – как всё выглядит на сегодняшний день? Женщинам можно продавать секс, а мужчинам нельзя покупать[22], и всё это превращается в скрытый запрет на мужскую сексуальность. Кроме того, женщина может запросто засадить мужчину в тюрьму, ей достаточно сказать, что он ее изнасиловал. А женщины на самом деле хотят, чтобы их насиловали!

Теперь голос Магнуса звучит твердо, каждая фраза продумана – он говорит с большой убежденностью.

– Мне кажется, изнасилование женщины не должно считаться серьезным преступлением. Юридически это равносильно отказу оплатить выполненную работу. Или краже. Женщины только жалуются, чтобы вызвать сочувствие. Не верю, чтобы это было так травматично, как они расписывают. Их просто злит, что им не заплатили. Поэтому они жалуются и называют это изнасилованием. Только мужчины могут быть изнасилованы, только мужчинам можно нанести травму, потому что только у них есть сексуальность. Поэтому все изнасилования – на самом деле преступления против мужчин, которые совершают женщины, ведь, если женщины заявят, что их изнасиловали, мужчин посадят в тюрьму. Такое прокси-изнасилование, поскольку суд всегда пошлет мужчину в тюрьму!

Магнус смотрит на меня выжидающе, словно ищет если не сочувствия, то хотя бы понимания.

– Вот такой у меня взгляд на вещи. Но, может быть, мне только кажется? Мне немного легче от таких мыслей, от дегуманизации женщин. Я вынужден так думать, чтобы как-то функционировать.

Я всегда терпеть не мог физкультуру: запах пота в раздевалке, спортивную гимнастику с конем, кольца, шведскую стенку. Вынужденная интимность в раздевалке, насмешки над теми, кто неуклюж, слаб или растерян. Почти всегда я оказывался последним, кого отбирали в футбольную или бреннбольную команду[23]. А если меня выбирали предпоследним или предпредпоследним, значит, день прошел неплохо. Ведь все запоминают неудачника, который остался стоять в самом конце, а не тех, кто ушел сразу перед ним. А тот несчастный, которого считают максимально бесполезным и безнадежным, смотрит в пол, не поднимая глаз на мучителей, двух надутых заносчивых капитанов, выбирающих, кто достоин войти в их команды.

Одно событие, связанное с гимназическими уроками физкультуры, мне особенно запало в память. Слева от лестницы возле выхода во двор была комната, но я понятия не имел, что в ней происходит. Пару раз я наблюдал, как туда проскальзывал какой-нибудь парень из моего класса, обычно с виноватым выражением лица, будто бы он нарушал какой-то неписаный закон – и знал, что нарушает.

В тот раз на перемене что-то дернуло меня подойти и открыть дверь, чтобы посмотреть, что же за ней скрывается. Осторожно повернув ручку, я заглянул внутрь. В комнате царил полумрак. Несколько учеников – только парни, все мои одноклассники, – смотрели кино. Гудел проектор, а на экране шел порнофильм: мужчина и женщина занимались сексом. В эту секунду я поймал взгляд физрука, он обернулся и посмотрел на меня. Вид у него был удивленный – не смущенный или рассерженный, а лишь удивленный, словно он никак не мог понять, как же мне удалось вычислить, чем он занимается. Меня на общий просмотр не пригласили – вероятно, потому что к тому времени я вообще перестал ходить на его уроки. Вместо этого я посещал в эти часы занятия по фортепиано. Смутившись, я поспешно закрыл дверь. Интуитивно я чувствовал, что тут что-то не так. Вряд ли демонстрация порнофильмов любимым ученикам входила в круг обязанностей физрука. Но рассказать о том, что я видел, классному руководителю или директору школы мне и в голову не пришло. В моей картине мира это событие скорее еще раз подтвердило, что я – изгой, чем стало свидетельством грязного отношения физрука к женщинам.

Все парни из моего класса, кроме меня, получили по физкультуре высшие баллы. Кажется, такого в истории школы еще не случалось.

Именно в школе начинаются беды многих будущих инцелов. Те, с кем я проводил интервью, рассказывали, как их еще в началке дразнили, били и гнали прочь. Учителя происходящее либо не замечали, либо игнорировали. Для большинства инцелов школьные годы – начало социальной изоляции, которая станет характерной чертой всей их жизни, существования на обочине, которое продолжится в гимназии, в университете и на работе. Удивительно, но родители часто не представляют себе масштаба проблем ребенка, хотя, конечно, замечают, что у него нет друзей и что он проводит почти все свободное время за компьютером. Инцел почти никогда не рассказывает семье и близким о своем недобровольном целибате, это обычно вызывает чувство стыда.

Шведская школа охвачена серьезными проблемами. По данным газеты Läraren, проанализировавшей статистику Управления школьного образования, в 2020 году почти 16 % мальчиков окончили среднюю школу с баллами, не позволяющими продолжить обучение по национальным программам в гимназии. Газета также изучила все оценки за девятый класс и пришла к выводу, что по всем предметам девочки учатся лучше мальчиков. Кроме того, с тех пор как в 2012–2013 учебном году была введена нынешняя система оценки успеваемости, разрыв между полами увеличился. Даже в физкультуре, где десятилетиями лидировали мальчики, девочки их обошли.¹⁹ Гендерные различия в успеваемости существуют столько же, сколько и сама статистика, но сейчас разрыв увеличивается и наиболее ощутимы различия между мальчиками и девочками в таком предмете, как шведский язык. По статистике Управления школьного образования за 2020 год, 18 % девочек имеют более высокие оценки по шведскому языку, чем мальчики. Серьезная тенденция, ведь язык – база для изучения всех остальных предметов. Когда приходит время поступать в вузы, разрыв в успеваемости между мальчиками и девочками сохраняется, и это очень заметно уже сегодня. Подавляющее большинство учащихся на врачебных и юридических программах – женщины. На самых популярных университетских и институтских направлениях доминируют женщины. Весной 2020 года женщины составили большинство среди зачисленных на 37 из 40 наиболее привлекательных программ высшего образования, включая самые топовые специальности: юрист, врач, психолог, социолог и медсестра. Кроме того, мужчины гораздо реже, чем женщины, завершают образование и получают диплом.²⁰ Если тенденция не изменится, всё это, разумеется, будет иметь крайне негативные последствия. Чем ниже уровень образования, тем больше у человека шансов столкнуться с проблемами со здоровьем, мало зарабатывать и испытывать трудности при поиске партнера.

Профессор Магнус Хенрекссон, исследователь национальной экономики, часто комментирующий школьное образование, в интервью газете Smedjan заявляет, что при составлении национального учебного плана было упущено нечто важное. По мнению Хенрекссона, текущий план уделяет мало внимания получению знаний как таковому – вместо этого ученики учатся рассуждать, проверять аргументы и обсуждать факты:

Традиционное представление о знаниях – что они предполагают объективные факты и развитие фундаментальных когнитивных и аналитических функций – разрушено постмодернистскими теориями о знаниях и педагогике.²¹

Некоторые эксперты также считают, что нынешняя школьная система специально выстроена в пользу девочек. Пер Стрём, общественный деятель и писатель, в интерью со мной утверждает, что школьная успеваемость у девочек лучше отчасти потому, что учителя отдают им предпочтение:

Среди работников школы говорить о равноправии не приходится. Большинство учителей и директоров школ – женщины, что накладывает свой отпечаток не только на школу, но и на общество в целом.

Его тезис частично подтверждают научные работы. Британское исследование, проведенное Центром экономической эффективности (Centre for Economic Performance), в рамках которого изучили процесс выставления оценок 1200 ученикам в 29 школах Великобритании, показало, что экзаменаторы-женщины ставили более низкие оценки мальчикам по сравнению с внешними экзаменаторами (приглашенными из других школ), в то время как учителя-мужчины ставили девочкам те же оценки, что и независимые педагоги. Исследование показало, что юноши ожидали от учительниц заниженных оценок – и их предположение оказалось верным. Между тем ученицы ожидали для себя более высоких оценок от экзаменаторов-мужчин, однако подтверждения этому не нашлось, поскольку и учителя-мужчины из их школ, и независимые экзаменаторы ставили девочкам одинаковые оценки. По мнению ученых, социально-экономические факторы или этническое происхождение не оказали существенного влияния на оценку результатов.²²

Схожую тенденцию демонстрирует и статистика Шведского национального агентства по образованию. Газета Läraren проанализировала данные агентства за 2011 год и пришла к выводу, что на национальных экзаменах девочки получали более высокие оценки, чем мальчики. Результаты шокирующие: по английскому 50 % девочек получили более высокие оценки, а по шведскому языку соответствующая цифра составляла 40 %. Схожая картина наблюдалась по таким предметам, как биология и физика. В интервью газете Skolvärlden Фредрик Циммерман (Fredrik Zimmerman), исследователь детской и подростковой психологии, говорит о «культуре антиучебы» среди мальчиков школьного возраста. Тех мальчиков, которые любят и хотят учиться, одноклассники дразнят и высмеивают: «Отказываясь учиться, дети демонстрируют свою маскулинность».²³

Как же решить проблему падающей успеваемости среди мальчиков? Фредрик Циммерман считает, что мальчики должны научиться проговаривать свои чувства. Необходимо создать в школах такую обстановку, где мальчики могут не бояться травли, если потерпят неудачу. Но важно задействовать всю школьную систему. Статистически мальчики справляются лучше, если им давать четкие задания. Вероятно, мальчики уступают девочкам не в знаниях, а в таланте к устному и письменному их изложению²⁴. При этом гендерный разрыв в отношении успеваемости не является уникальным шведским феноменом. Это подтверждают данные международной программы по оценке образовательных достижений учащихся (Programme for International Student Assessment, PISA), которая замеряет навыки 15-летних школьников из разных стран в понимании прочитанного, математике и естественных науках. Исследование PISA 2018 охватило 79 государств, включая все страны – члены Организации экономического сотрудничества и развития. Результаты показали, что девочки во всех странах лучше, чем мальчики, понимали прочитанное. Способность понять текст оценивалась по шестибалльной шкале; 28 % мальчиков не достигли даже уровня 2.

То, что 20–25 % шведских мальчиков функционально неграмотны, то есть не умеют хорошо читать и писать, известно еще по данным PISA 2012.

В некоторых странах, таких как Аргентина, Китай и Перу, разрыв между полами был значительно меньше, в то время как самые значительные различия были зарегистрированы в Финляндии, Саудовской Аравии и Катаре²⁵.

Существуют серьезные предпосылки, что, когда новейшие технологии и искусственный интеллект начнут всерьез влиять на рынок труда, это крепко ударит по позициям мужчин. Впрочем, некоторые исследователи считают, что Швеция находится в выгодном положении относительно вызовов будущего, в котором всё большую ценность будут приобретать когнитивные, то есть «мягкие» ценности. У детей в Швеции с самых ранних лет тренируют эмпатию – шведский детский сад считается образцовым с точки зрения работы в группах и развития внимания к потребностям другого. На сегодняшний день в мире только 50 % детей проходят дошкольное обучение в той или иной форме, а соответствующие системы сильно отличаются от страны к стране с точки зрения длительности посещения и качества обучения. Уникальные черты шведского детского сада – все дети имеют возможность посещать его, начиная с года, институционально он интегрирован в общество, к тому же в Швеции самое низкое количество детей на одного сотрудника.

Дело не только в том, что у девочек успеваемость лучше, чем у мальчиков; женщины сейчас всё больше догоняют и даже обгоняют мужчин на карьерной лестнице, и для некоторых из них нуклеарная семья перестает быть очевидным выбором, особенно в свете того, что количество подходящих мужчин лишь падает. Сегодня женщина может завести детей вовсе без партнера.

Я спрашиваю Магнуса, считает ли он сам себя инцелом. Он долго молчит, обдумывая ответ.

– Даже не знаю. Больше я не надеюсь на близость с женщиной, потому что понимаю: это безнадежно. Меня нельзя полюбить.

Тут снова случается срыв, и он начинает отчаянно рыдать. Перепады настроения следуют всё чаще. Я чувствую, что разговор пора сворачивать, – мы уже приближаемся к границе, за которой продолжать интервью было бы неэтично. Мы делаем перерыв, пока медсестра уходит за бумажными платками для Магнуса. Она вышла, и вот мы сидим среди внезапной тишины. Я говорю, что понимаю, как тяжело делиться тем, что происходит у него внутри.

– Ты себе даже не представляешь, – произносит он со всхлипом, и неуютная тишина воцаряется вновь. Через несколько минут медсестра возвращается с пачкой бумажных платочков, и Магнус громко сморкается.

– У меня голова кружится, – говорит он, но все-таки хочет услышать мой следующий вопрос. Значит, интервью можно еще какое-то время продолжать. Я говорю, что у многих инцелов экстремальные политические взгляды, нередко они склоняются к правому экстремизму – выражают ненависть к темнокожим, евреям, гомосексуалам… а каковы политические взгляды Магнуса?

– Пожалуй, либеральные, – отвечает он. – И для меня важна экология. Ни к какой партии не принадлежу, ни за кого систематически не голосовал. Обычно поддерживаю то, что мне кажется разумным в данный момент. Я бы сказал, что взгляды у меня прогрессивные.

А испытывает ли он к каким-то меньшинствам или группам такую же ненависть, как к женщинам?

– Нет, не могу сказать, что ненавижу кого-то еще, но, если совсем честно, есть несколько групп, которые мне не нравятся, однако нельзя сказать, чтобы я этим гордился.

– А что это за группы?

– Э-э… короче, это не то чтобы ненависть, но мне не особо нравятся цыгане, у меня о них сложились не самые лучшие впечатления. Но если бы я встретил хорошего цыгана, я бы вполне мог назвать его другом.

Он снова задумывается.

– Не могу подобрать подходящее слово, чтобы описать сочетание неприязни и жалости. Примерно так я это ощущаю. Мне хотелось бы, чтобы они обрели лучшую жизнь где-то в другом месте.

Тут Магнусу приходит в голову еще один пример.

– Поначалу я отрицательно относился к исламу, но потом увидел, как всё поляризуется, правый популизм и всё такое, мне это не нравится. Но иногда, когда мне особенно горько, когда ненависть к женщинам обостряется, мне начинает казаться, что мусульмане поступают правильно. Правильно обращаются с женщинами.

А что он думает по поводу мигрантов?

– Политическую концепцию следует доработать, должна быть альтернатива безразличию и ненависти. Не могу сказать, что ненавижу мигрантов, но должны быть более четкие ограничения. Но такую ненависть, которую вызывают у меня женщины, я больше ни к кому не испытываю.

– Что ты думаешь о феминизме?

– По-разному. Когда я в адеквате, мне кажется, что в этом что-то есть, но, когда становится плохо, возникает мысль, что это злобная идеология, направленная против мужчин. Я могу разговаривать с женщинами как с любыми другими людьми, но, когда я выведен из равновесия, в голову приходят всякие ужасные мысли.

– Как ты видишь будущее? – спрашиваю я.

– Мрачно, – отвечает он быстро. – Я часто думаю о самоубийстве – не прямо сейчас, а на перспективу. Точно знаю, что покончу с собой – не сейчас, не завтра, не в этом году, но рано или поздно наложу на себя руки.

– Почему?

– Потому что боюсь, что иначе моя смерть будет еще страшнее. Это моя единственная свобода – выбрать, как уйти. Только в этом случае я смогу умереть на своих условиях, выбрав не самый болезненный метод. Лучше так, чем на Третьей мировой войне.

Я спрашиваю:

– Если оглянуться на весь прогресс человечества за последние столетия: мы искоренили многие болезни, по большей части справились с мировым голодом, всё больше детей имеют возможность посещать школу, – разве это не внушает надежду?

– Не вижу тут никакого прогресса, потому что людей стало больше. А нормальное состояние человека – страдание. Лучше бы все поскорее умерли, чтобы не страдать!

Он произносит это сердито и раздраженно, словно бы начиная терять терпение. Почему я никак не возьму в толк, что всё бессмысленно?

– Я хотел бы, чтобы всё закончилось, чтобы все мы умерли, – подчеркивает он. Разговор заходит в тупик. Магнус снова жмурится, откидывается назад. – У меня кружится голова.

– Сделай перерыв и подыши, – отвечает ему медсестра и смотрит на меня встревоженно.

– Скоро заканчиваем, – поспешно заверяю я, чтобы немного смягчить ситуацию. Но остался последний вопрос, самый щекотливый, настолько, что я сознательно приберег его на конец. Магнус кивает, вид у него немного испуганный.

– У тебя был сексуальный опыт?

– Да, – решительно отвечает он. – Так что я прекрасно понимаю, чего лишен.

– Это было в рамках отношений?

– Да.

– А тебе приходилось когда-либо покупать сексуальные услуги?

– Нет, это незаконно.

– Ты думал над этим вариантом?

– Задумывался, но это так стигматизировано – покупать секс за деньги.

Тут ему в голову приходит мысль, которой он хочет со мной поделиться.

– Когда презирают женщин, которые занимаются сексом с огромным количеством мужчин, – всё это чушь собачья! Они же оказывают обществу огромную услугу! Если бы нашлось побольше таких женщин, готовых заняться сексом с такими, как я и Эллиот Роджер, – насколько меньше насилия стало бы в обществе! Совершенно не понимаю, почему инцелы с пренебрежением относятся к таким женщинам.

Я примерно представляю, куда он клонит:

– Многие инцелы считают, что государство должно частично оплачивать секс для мужчин, живущих в недобровольном целибате…

– Да, я тоже так считаю, это могло бы стать долгосрочным решением проблемы. Или, возможно, легализация проституции.

Тут он делает глубокий вздох.

– Иногда я думаю…

Замолкает.

– Даже не знаю, стоит ли это говорить.

Пауза. Но потом всё же решается:

– Всё-таки скажу как есть. Женщин перед получением аттестата в гимназии надо всех поголовно насиловать, чтобы они знали, что их ждет, если они не будут, так сказать, помогать мужчинам, не будут с ними спать. Тогда они не будут выступать со лживыми обвинениями в адрес мужчин, потому что будут знать: может быть гораздо хуже.

Внезапно его охватывает раскаяние.

– Мне кажется, я сказал что-то, чего говорить не следовало. Но вот такие мысли у меня иногда возникают. И это далеко не худшая!

Он смотрит в пол.

– Больше мне нечего добавить.

На форумах инцелов очень часто обсуждают внешние данные. Большинство их участников помешано на внешности, советы пойти в зал или обратиться за пластической хирургией так и сыплются градом.

Я спрашиваю Магнуса: как он считает, такие изменения повысили бы его шансы на отношения и секс?

– Нет, тут скорее дело в деньгах. Женщинам только это и важно. Если бы у меня было много денег, женщин бы притягивали материальные блага… но любви ко мне они бы всё равно не чувствовали.

А как Магнус видит свою собственную роль, свою ответственность за то, чтобы ситуация изменилась?

Поначалу он не понимает вопроса. Я уточняю:

– Что ты можешь сделать, чтобы стало легче сойтись с женщиной? Каким образом тебе надо было бы изменить себя?

– Не знаю, – уныло отвечает он. – Я никогда не пробовал, не проявлял активности, так что даже не знаю, что на это ответить. Отношений я не ищу, боюсь оказаться в той же ситуации, что и тринадцать лет назад. И тогда бы я не сдержался. Пошел бы и убил.

Он борется со слезами, которые внезапно снова начинают душить его.

– Я очень боюсь попасть в тюрьму за убийство.

Он поднимает глаза.

– Я очень устал. И голова кружится. Боюсь потерять сознание. Много еще вопросов?

– Нет, думаю, мы можем закончить.

Он совершенно измотан. Медсестра убегает и приносит фрукты: грушу и яблоко. Он жадно съедает фрукты, выпивает стакан воды, надевает свою черную куртку. Потом медленно и тяжело поднимается.

– Береги себя, – говорю я. – И спасибо, что согласился на интервью.

Он смотрит на меня взглядом, полным тоски.

– Спасибо за то, что не осуждаешь меня.

И вот он удаляется прочь по коридору, выходит в дверь по правой стороне. Обиженный и несчастный мужчина, утративший веру в будущее, сам себя приговоривший к вечному одиночеству.

Слово «инцел» было использовано как социологический термин в первом же научном проекте, где рассматривался феномен недобровольного целибата, – так называемом исследовании Донелли, опубликованном в 2001 году. Группа ученых Университета штата Джорджия под руководством профессора, социолога Дениз Донелли изучила 60 мужчин и 22 женщины в возрасте от 18 до 64 лет, определявших себя как инцелы. Участников программы – мужчин и женщин, прошедших анкетирование в интернете, – разделили на три группы: девственники, одинокие люди, прежде имевшие сексуальный опыт, которым не удается установить новые сексуальные отношения, и те, кто живет с партнером, но сексом не занимается. Результаты исследования показали, среди прочего, что самоопределившиеся инцелы, как мужчины, так и женщины, сильно разнились с точки зрения социального происхождения и сексуального опыта, то есть никаких специфических черт, выделявших живущих в недобровольном целибате на фоне общества, эксперты не обнаружили. 35 % участников опроса отметили, что чувствуют неудовлетворенность в связи с продолжительным отсутствием секса (вне зависимости от того, жили они в отношениях или нет), жаловались на подавленность и низкую самооценку. Многие из этих 82 человек выразили уверенность, что существует некая временнáя граница, за которой всякая надежда на секс улетучивается.²⁶

У исследования Доннелли есть целый ряд недостатков: в первую очередь маленькая выборка, но проблематичен и вопрос определения ключевого термина. Допустимо ли, как делает Доннелли, классифицировать как инцела человека, имеющего сексуальный опыт или состоящего в отношениях, пусть и без секса? Если спросить самих инцелов, они решительно ответят «нет». И что имеется в виду под «продолжительным» отсутствием секса? Исследование Доннелли брало в качестве точки отсчета шесть месяцев недобровольного целибата – подобный период воздержания не так уж и редко встречается в жизни многих людей. На том инцельском форуме, который посещаю я, человека отказываются признать инцелом, если он хотя бы раз в жизни обнимал или целовал женщину.

Один из пользователей формулирует это так:

Какого черта означает эта фигня, когда вы пишете, что вас обнимают, целуют, что у вас есть подруги? Вы что, шутите? Когда я учился в гимназии, девушки отказывались даже разговаривать со мной, в том числе одногруппницы, а о поцелуях и объятиях сразу можно было забыть. Если бы всех женщин вдруг заменили на роботов, моя жизнь вообще бы не изменилась. Теперь я учусь в университете, девушки по-прежнему вообще не хотят со мной знаться, ну и ладно. Можно сказать, о существовании женщин я знаю из интернета и еще иногда вижу их на улице.

Доннелли приходит также к выводу, что с точки зрения социальной жизни инцелы не слишком отличаются от жизни среднестатистических людей. Правда, она утверждает, что некоторые инцелы страдают нарушениями личности, которые могут создавать препятствия для полноценной сексуальной жизни, однако, по ее мнению, всё указывает на то, что инцелы – здоровые, нормально функционирующие социально индивиды, просто фрустрированные отсутствием секса. Это не соответствует ни той реальности, которую описывают инцелы в интервью во время личных встреч, ни той картине мира, которую я наблюдаю в интернет-сообществе инцелов.

Совершенно несхожие с выводами Доннелли результаты демонстрируют и внутренние опросы на сайтах инцелов (см. 93–95), где участникам предлагается ответить примерно на те же вопросы, что и в ее исследовании. Судя по результатам, мы можем сформировать вполне однозначный портрет социально изолированного мужчины-изгоя, страдающего от депрессивных и тревожных состояний и нередко расстройств аутистического спектра, серьезно осложняющих жизнь. Для него характерны исключительно низкая самооценка, ненависть к себе, суицидальные наклонности и непроглядный пессимизм в отношении будущего.

Таким образом, следует отметить, что результаты исследования Доннелли совершенно неверны.

Строго говоря, инцелов нельзя назвать «движением» (несмотря на то что я и сам периодически использую этот термин, за отсутствием лучшего варианта). У них нет ни четкой идеологии, ни политических лозунгов, ни лидера, ни какой-либо структуры управления. С точки зрения безопасности спецслужбам было бы гораздо проще следить за деятельностью иерархической организации или даже сети автономных ячеек, чем за преступниками-одиночками, которые самостоятельно радикализируются, сидя перед монитором. Однако нельзя сказать, что они совсем не оставляют следов. Перед тем как совершить теракты, почти все преступники, вхожие в мир инцелов, выкладывали в сеть манифест, видеоролик, твит или иное послание миру. Движение инцелов, чья штаб-квартира – исключительно интернет, представляет собой своеобразную субкультуру с собственными кодами, языком и характерными спекулятивными моделями объяснения мира. Типичный пример последнего – так называемая теория 80/20: многие инцелы свято верят, что на долю 20 % мужчин приходится 80 % секса.

Существует один фактор, серьезно отличающий агрессивное крыло инцелов от любых других радикалов: ненависть и презрение к себе. Обычно правые и левые экстремисты, а также сторонники радикальных течений в исламе уверены в собственном моральном превосходстве. Их самооценка часто завышена – людям, определяющим себя в качестве инцелов, это незнакомо. Зато многие инцелы считают себя немногочисленными избранными, осознавшими горькую истину – они приняли черную таблетку и знают, как на самом деле работает общество.

Сообщества инцелов крайне враждебно и подозрительно настроены по отношению к посторонним, поэтому демографических данных об этой группе накоплено очень немного, но иногда, как говорилось выше, их сайты проводят собственные опросы. Результаты демонстрируют, что в основном на этих форумах сидят белые молодые мужчины, ведущие изолированный образ жизни, у них мало или совсем нет друзей, нередко наблюдаются психические проблемы. Эти люди страдают от низкой самооценки, их постоянные спутники – ненависть к себе и мысли о самоубийстве.

Исследование, проведенное в 2020 году американским сайтом incel.co, показывает: большинство пользователей позиционирует себя как людей из среднего класса, примерно треть самоидентифицируется как представители рабочего класса. Лишь немногие причислили себя к высшему классу (по американским параметрам).

Большинству инцелов, принявших участие в исследовании, – от 18 до 25 лет. В движении широко распространено убеждение, что существует point of no return, точка невозврата: если к определенному возрасту не удалось построить отношения или хотя бы потерять девственность, недобровольное воздержание будет вечным. Обычно эту точку определяют как 25, максимум 28 лет – хотя и непонятно, каким образом была определена именно такая возрастная граница.

С точки зрения занятости пользователи сайта примерно поровну разделились на тех, кто работает, учится и не делает ни того ни другого (та самая группа NEET составила 24 %).

У половины респондентов есть высшее образование.

Большинство указывает в качестве места проживания Европу или Северную Америку, но следует помнить, что в Индии и Китае инцелов гораздо больше, хотя вряд ли бы мужчины в этих странах стали использовать именно этот термин для описания своей ситуации. (К китайским и индийским недобровольно одиноким мужчинам я вернусь в главе «Мужчины как бочка с порохом».)

Важно отметить, что в Японии также велика доля недобровольно одиноких мужчин, живущих без секса. Согласно опросу 2019 года, 25,8 % японских мужчин в возрасте от 18 до 39 лет никогда не занимались сексом. Соответствующая цифра для японских женщин составила 24,6 %.²⁷

Что касается приведенного ниже процентного соотношения этносов, их следует рассматривать в европейском и американском контексте – большинство мужчин по всему миру, живущих в недобровольном целибате, не сидят на североамериканских сайтах инцелов.

Немалая часть респондентов, 28,5 %, считают, что у них есть расстройства аутистического спектра, а на вопрос «Испытываешь ли ты долговременную тревогу, стресс или другие эмоциональные страдания?» положительно ответили целых 74,1 %. Похожую картину я наблюдаю и во время личного общения с мужчинами-инцелами, которые часто страдают различными психическими проблемами и посещают психиатра.

Вряд ли можно назвать удивительным, что около 60 % опрошенных указали, что рассматривают теоретическую возможность прибегнуть к пластической хирургии: по мнению инцелов, выигрышная внешность – ключ к успеху, особенно когда речь идет о сексе. Сообщество инцелов зациклено на внешности, и ответы на опросник это лишний раз подтверждают. В субкультуре даже существует собственная десятибалльная шкала для оценки внешности мужчин и женщин. По шкале можно набрать от 1 до 10 очков, где 10 будет у самого красивого, а 1 – у самого некрасивого. Термины из этой шкалы постоянно употребляют на сайтах инцелов, пользователи описывают ими себя и других.

Значительная часть опрошенных на сайте incel.co (84 %) указали, что у них никогда не было отношений с женщиной[24]. Бесчисленны рассказы об одиночестве, тоске по женскому обществу и любви – пока я общался с инцелами, как шведами, так и иностранцами, на меня обрушилось немало откровений отчаявшихся людей.

Почти 70 % участников опроса ответили, что воспринимают свое нынешнее состояние инцела как перманентное.

Инцелы – как мужчины, так и женщины – зачастую находятся в полной изоляции в свободное время, а иногда и на работе. Многие из тех, с кем я беседовал лично, рассказывали, как окружение активно отторгает их: их не принимают в университетские учебные группы, сослуживцы не пьют с ними кофе на перерывах и никогда не приглашают их на вечеринки и посиделки после работы. Близость, нормальные отношения с любимым человеком – вот о чем по-настоящему тоскует большинство этих людей.

Один инцел из США писал:

Когда мне было 24 года, я отправился к врачу, чтобы он осмотрел мое родимое пятно. Врача-мужчины на месте не оказалось, вместо него меня принимала молодая женщина. Родимое пятно было на шее сзади. Она не пользовалась перчатками. Боже, прикосновение ее рук показалось мне таким приятным, что по всему телу пробежала дрожь. У меня начал вставать член. Впервые в жизни кто-то прикоснулся ко мне, и я не смог справиться с нахлынувшими чувствами. Попытался сдержать себя, но слезы так и хлынули из глаз. Я молча встал и вышел из кабинета, в машине по дороге домой кричал в голос, а дома лег в кровать и проплакал весь остаток дня. Я знал: никогда никто не полюбит меня, не будет ко мне ласково прикасаться. Это случилось шесть лет назад, но я вспоминаю об этом каждый день.

Пандемия коронавируса положение инцелов никоим образом не облегчила.

Когда я поинтересовался на своем форуме, как на жизнь участников повлияла пандемия, один из ответов был таким:

Да я всю жизнь сижу в карантине. В генетическом карантине.

Другой парень ответил:

Вообще не вижу никакой разницы – пандемия, нет пандемии… Не понимаю тех, кто говорит, что положение серьезное [и все изменилось]. Я и раньше сидел взаперти, и продолжу сидеть взаперти, когда пандемия закончится.

Но для других изоляция создала дополнительные проблемы. Один из инцелов составил список негативных последствий для себя:

Лишился работы. Не могу оплачивать счета.

Не могу пойти в зал.

Трудно достать туалетную бумагу.

Никаких эскортных услуг (не то чтобы я мог себе позволить пользоваться ими часто, но всё же).

Инцелы – очень разнородная группа людей с самыми разными взглядами и мыслями, но есть у них и общие черты – в первую очередь максимальная социальная изолированность и презрение к себе. Тональность различных площадок в сети тоже серьезно варьируется. На одних люди в основном делятся личными историями, констатируют, что не видят выхода, ищут общения и жалуются на весь мир, женщин и самих себя. На других площадках можно столкнуться с восхвалением насилия, антисемитскими лозунгами, теориями заговора и проявлениями яростной ненависти к женщинам и феминизму.

Хотя движение инцелов в основном носит мирный характер и не представляет угрозы, отнестись к нему следует со всей серьезностью. Мы должны внимательно следить за идеями, которые они транслируют: во-первых, поскольку возникновение и распространение феномена мужчин-инцелов – составляющая часть более крупных изменений в обществе, связанных с перераспределением власти между мужчинами и женщинами; во-вторых, поскольку небольшая радикальная часть этого движения всё же несет в себе потенциальную опасность.

В 2020 году двое мужчин в Канаде были привлечены к ответственности за терроризм: один успел совершить теракт, другой только готовился.

В феврале 2020 года уголовное дело было возбуждено против 17-летнего канадца, убившего женщину в массажном салоне в Торонто. Впервые в истории Канады убийство, совершенное на почве ненависти к женщинам, было классифицировано как теракт. Преступнику грозит до 25 лет лишения свободы – по данным канадских новостных источников, он находился под влиянием движения инцелов[25].

Другому мужчине, 25-летнему Габриэлю Фриэлу из Эдинбурга, в конце декабря 2020 года предъявили обвинение в подготовке теракта, вдохновленного идеями инцелов. Фриэл открыто восхищался Эллиотом Роджером, а при обыске в его доме полиция, помимо прочего, обнаружила арбалет с оптическим прицелом, мачете и бронежилет. Кроме того, Габриэль Фриэл, по версии обвинения, намеревался купить огнестрельное оружие и совершить массовые убийства. 12 января 2021 года Фриэла приговорили к 10 годам тюремного заключения за хранение оружия, но признали невиновным в подготовке массового убийства. В его деле были все типичные составляющие, кочующие из одной истории об опасных, радикально настроенных инцелах в другую: травля в школе, социальная изоляция, обращения к психиатру и даже попытки устроить «самоубийство копом» («suicide by cop») – то есть покончить с собой, атаковав или спровоцировав полицейского. В 2018 году для этого Фриэл ударил сотрудника полиции ножом – тогда его приговорили к 300 часам общественных работ.

Еще один пример инцела, планировавшего теракт, – американец Коул Карини. 23-летний Карини мастерил взрывное устройство в собственной комнате. Бомба в итоге сдетонировала раньше времени, Карини оторвало одну руку и все пальцы на другой. В доме Карини полиция обнаружила письмо, где он, помимо прочего, писал, что хочет взорвать всех «хорошеньких чирлидерш», последовав примеру Эллиота Роджера.

Одиноких и неуспешных мужчин становится только больше, соответственно, велик риск того, что значительная их доля будет определять себя как инцелов или по крайней мере сочувствовать идеям этой группы. Многие мужчины сегодня ведут настолько замкнутый образ жизни, что экран компьютера становится их единственным окном во внешний мир. Есть множество примеров, когда в схожих условиях на тропу насилия выходили молодые люди, симпатизирующие правым радикалам или исламистам. В последние годы мы видим, что теракты стали совершать и представители движения инцелов. Поэтому сам феномен, личные истории этих мужчин, их образ мышления и быт необходимо изучать – чтобы более эффективно помогать им и избежать трагедий в будущем.

В мире инцелов Эллиот Роджер стал знаменитостью, а для некоторых даже иконой, этаким идеальным борцом за свободу, взявшимся за оружие, чтобы возглавить восстание, которое исправит все недостатки общества и избавит его от несправедливостей, обрекающих на недобровольный целибат молодых мужчин. Тех, кого раз за разом отталкивают и обходят более красивые конкуренты.

Одним из тех, кто прислушался к призывам Эллиота Роджера, стал Алек Минасян.

В понедельник 23 апреля 2018 года в Торонто выдался солнечный весенний день. 15 градусов тепла, на пешеходной улице Янг-стрит толпы людей, многие возвращаются на свои рабочие места после обеденного перерыва. 80-летняя Дороти Сьюэлл спешит в банк по небольшому делу, 48-летняя Ренука Амарасиге едет забрать ребенка из школы, 30-летняя Анна-Мари д’Амиго обедает, а Бетти Форсайт, 94 лет, вышла на ежедневную прогулку. Мунир Найяр из Иордании приехал в Торонто навестить сына, а 45-летний Эдди Канг просто наслаждается весенним солнцем. Через несколько минут все они станут жертвами одного из самых страшных массовых убийств в истории Канады, которое в общей сложности унесет жизни 10 человек, 15 будут ранены.

В тот же день незадолго до этого 25-летний молодой человек взял в прокат в агенстве по аренде автомобилей, расположенном в пятнадцати минутах от дома его родителей, фургон Chevrolet Express Van.

Первый сигнал поступает в полицию в 13:27. Белый фургон на полной скорости минует светофор, хотя горит красный, и мчится дальше по Янг-стрит. Когда водитель сбивает на пешеходной улице первую жертву, в его аккаунте на фейсбуке появляется сообщение:

Рядовой (рекрут) пехоты 00010 Минасян желает поговорить с сержантом 4chan. C23249161. Восстание Инцелов уже началось! Мы сокрушим всех чадов и стэйси! Да здравствует Великий Джентльмен Эллиот Роджер![26]

Алек Минасян продолжает свою безумную поездку, сбивая почтовые ящики, пожарные гидранты и пешеходов, которые не успели отскочить. Машина едет на скорости от 50 до 80 километров в час. Позднее свидетель расскажет, что водитель смотрел в глаза своим жертвам, прежде чем их сбить, – будто в видеоигре, где задача – убить как можно больше народу. Автоинспектор Кен Лэм получает по рации сигнал и пускается в погоню за белым фургоном. Минасяна он догоняет там, где тот остановил машину, – примерно в двух километрах от места, где он сбил первого пешехода. Водитель вышел из фургона, стоит у открытой дверцы; Кен Лэм делает несколько шагов в его сторону. Минасян достает из заднего кармана какой-то предмет и направляет на полицейского. Лэм кричит Минасяну лечь на землю, тот отказывается. Его задача – спровоцировать офицера на выстрел, совершить «самоубийство копом». Постепенно они начинают сближаться: у Лэма в руках пистолет, у Минасяна всё тот же непонятный предмет. Наконец полицейский видит, что Минасян безоружен, а то, что он сжимает в руке, – обычный бумажник. Лэм вкладывает пистолет в кобуру и достает дубинку. Минасян ложится на землю, и Лэм официально его задерживает. На часах 13:32, прошло меньше десяти минут с начала атаки, пять минут с момента, как в полицию поступил первый сигнал. Очевидцы потом рассказывали, что Янг-стрит после Алека Минасяна выглядела как поле битвы. Убитых и раненых разбросало по отрезку улицы длиной в 2,2 километра, кровь текла по тротуарам.

Уже спустя несколько часов кто-то соорудил самодельный памятник из досок и скотча. Когда на город опустились сумерки, вечер освещало множество свечей, море цветов покрыло тротуары. Среди цветов виднелись записки на английском, китайском, корейском, русском и персидском – на всех этих языках говорят жители окрестных районов.

Минасян хотел начать восстание инцелов, взяться за оружие, чтобы раз и навсегда исправить несправедливости, царившие, по его мнению, в обществе. Его вдохновил Эллиот Роджер, с которым Минасян общался онлайн в январе 2014‑го, за четыре месяца до того, как Роджер взялся за оружие. На том же сайте Минасян познакомился и с Крисом Харпером-Мерсером, который в 2015 году открыл огонь в университетском квартале города Розберг, штат Орегон. Убив девять человек и ранив семь, он покончил с собой. Харпер-Мерсер тоже был инцелом и тоже брал пример с Эллиота Роджера. На допросе в полиции через несколько часов после задержания Минасян рассказал, что они параллельно с Роджером и Харпером-Мерсером планировали террористические атаки с целью отомстить обществу за то, что им не удается ни с кем переспать.

Когда Минасян узнал, что Эллиот Роджер реализовал свои замыслы, осуществив теракт в Калифорнии, по его словам, он перешел на более радикальные позиции и принялся фантазировать о собственном восстании инцелов. Однако ненависть к женщинам проснулась в нем годом ранее, на вечеринке по случаю Хеллоуина, когда одна девушка, по словам Минасяна, высмеяла его, когда он попробовал начать с ней беседу. При этом Минасян увидел, что женщины на вечеринке довольно откровенно общаются с другими мужчинами – теми, кого он называет «здоровяками» («big guys»), – и пришел в ярость. Интересно, что, описывая ситуацию, он прибегает к тем же словам, что и Эллиот Роджер:

Я считаю себя великим джентльменом. И меня привело в ярость, как они… готовы дарить свою любовь и преданность отвратительным животным.

В 2017 году Алек Минасян пошел в армию, чтобы научиться владеть оружием, но уже через 16 дней попросил отправить его назад. До стрельб и боевой подготовки он так и не добрался, зато, вернувшись домой, проводил по пять часов в день, играя в видеоигры. За два дня до атаки Минасян выложил на сайт 4chan сообщение следующего содержания: «Завтра начинается бета-восстание, призываю всех присоединиться ко мне». («Бета» в этом контексте обозначает угнетенного и недостаточно мужественного мужчину, часто используется как антоним к слову «альфа-самец».) Полиции он сообщил, что многие на сайте «поздравили» его – большинство поняло, чтó именно намечается.

Во время первого допроса в полиции через несколько часов после задержания он отвечал на вопросы о своих политических убеждениях и объяснял, почему пытался убить как можно больше людей. Беседа Минасяна с Робом Томасом, полицейским, допрашивавшим его прямо в камере, дает нам уникальную возможность услышать инцела, который, используя собственную терминологию, рассказывает, почему решил, что пришло время продолжить борьбу Эллиота Роджера.

Когда Роб Томас просит Минасяна разъяснить, в чем суть движения инцелов, Минасян поясняет:

Движение состоит из разозленных инцелов – таких, как я сам. Мы не можем добиться, чтобы кто-то с ними переспал, поэтому хотим свергнуть всех чадов и заставить стэйси совокупляться с нами, инцелами.

Главная цель восстания инцелов, те, кто будет уничтожен в первую очередь, – все чады поголовно, а также те стэйси, которые откажутся дарить инцелам свою «любовь и нежность». По плану Минасяна, норми, то есть все, кто не относятся ни к чадам, ни к инцелам, должны быть либо порабощены, либо отправлены в тюрьмы. Главная цель – чтобы инцелы управляли всем, наконец-то заняв достойное место в обществе.

Один из ключевых вопросов, которые задают Минасяну на допросе, – в какой момент он решил перейти от слов к делу и что за мысли посетили его в это мгновение. Никакого удовлетворительного объяснения получить не удается. Минасян отвечает только, что для него настало время действовать, вместо того чтобы «предаваться мечтам» и «оставаться зрителем». Между принятием решения и осуществлением теракта прошло не больше месяца.

Ход событий он описывает деловито, строго и безэмоционально: на перекрестке неподалеку от Янг-стрит Минасян почувствовал, что время пришло, вдавил педаль газа и въехал прямо в толпу на пешеходной улице впереди. Одни гибли под колесами, других закидывало ему на капот. Алек Минасян сбивал людей фургоном, пока не пришлось остановиться: одна из жертв уронила на машину стаканчик кофе, стекло залило, ничего было не видно. Бросив взгляд вправо, Минасян увидел приближающуюся полицейскую машину и решил остановить фургон.

В конце допроса Роб Томас подается вперед к Алеку Минасяну и произносит, понизив голос:

– Сегодня десять человек лишились жизни, пятнадцать получили тяжелые травмы. Мне кажется, важно задать вопрос: что ты чувствуешь по поводу всего этого?

– Я чувствую, что выполнил свою задачу, – отвечает Минасян.

– Выполнил задачу?

– Да.

– Если бы в этой комнате оказались родные погибших и пострадавших, что бы ты им сказал?

– Честно говоря, не знаю.

– Ты попросил бы прощения?

– Не знаю, если честно.

Приговор Алеку Минасяну вынесли 3 марта 2021 года. Судья Энн Моллой отвергла аргументы адвоката, утверждавшего, что его подзащитный страдал серьезными психическими отклонениями из-за аутизма и потому должен быть оправдан: это был первый случай в канадской судебной практике, когда защита апеллировала к такому диагнозу как причине для оправдания. Группы поддержки людей с расстройствами аутистического спектра раскритиковали линию защиты адвоката Алека Минасяна. Председатель одного из объединений, Autism Canada, публично заявил: «Аутизм не подталкивает людей к преступлениям и не лишает их способности выносить моральные суждения. Люди с аутизмом гораздо чаще становятся жертвами насилия, чем преступниками».

Судью Моллой аргументы защиты тоже не убедили: она приговорила Алека Минасяна к 25 годам тюремного заключения за каждое убийство, то есть к 250 годам тюрьмы.

На процессе Минасян заявил, что преследовал цель убить сто человек, чтобы побить «мировой рекорд», но вполне доволен и тем, что удалось лишить жизни десятерых. Он сменил риторику и больше не упоминал, что намеревался поднять восстание инцелов, – по его словам, целью массового убийства было достичь славы и признания, хотя он по-прежнему симпатизирует движению инцелов и восхищается Эллиотом Роджером.

Алек Минасян сказал, что мечтал стать всемирно известным, поставить «рекорд» (high score) по количеству убитых и одновременно избавиться от одиночества и страха – весьма типичное описание внутреннего мира радикализованного инцела.

В 1950‑х домохозяйка, хранительница домашнего очага, всё еще считалась идеалом женщины, однако в это десятилетие возникла острая нехватка рабочей силы и многие женщины пошли на работу. Типичный пример – моя мама. Хотя зарплаты моего отца вполне хватило бы на то, чтобы содержать молодую пару, мама захотела работать, чтобы не зависеть от мужа. У моих родителей вообще были очень равноправные отношения – особенно учитывая, в какое время они жили и из каких семей происходили. Отец не придерживался традиционных или консервативных взглядов, скорее наоборот. В отличие от собственного отца, он не был авторитарным домашним тираном. Напротив, папа говорил о необходимости делить домашний труд поровну и сам демонстрировал это своим примером. Он мыл посуду, убирался, готовил еду (его польский картофельный суп-картофлянка – это нечто совершенно особенное). К тому же в 1950‑х началась масштабная урбанизация, а в последующее десятилетие стала формироваться современная политика гендерного равенства. Пересмотру подверглись и концепция домохозяйки как идеальной женщины, и другие гендерные стереотипы. В 1960‑е годы дебаты по поводу этих стереотипов приобрели серьезный характер: в этот период казавшиеся незыблемыми семейные и общественные роли мужчин и женщин начинают трактовать как обычный продукт устоявшихся в обществе норм и ожиданий. Кроме того, в 1960‑е получили распространение оральные контрацептивы – настоящая революция для женщин. С этого момента они могли выстраивать карьеру, сами определяя, хотят ли заводить детей и когда именно. Также в Швеции были проведены реформы, имевшие большое значение как для женщин, так и для мужчин: например, в 1971 году ввели раздельное налогообложение – теперь каждый из супругов самостоятельно платил налоги, соответственно, замужняя женщина стала рассматриваться как самостоятельный индивид с точки зрения доходов и налогов. (До этого налог взимался с совокупного дохода, поэтому с точки зрения семейного бюджета было невыгодно, чтобы работали оба супруга.) В 1980‑е годы был введен закон о гендерном равноправии, запрещавший дискриминацию женщин на рынке труда, в 1991 году отцы получили право на шестидневный отпуск при рождении ребенка, а в 2003‑м был введен «отцовский месяц»[27]. Иными словами, за короткий срок многие социальные нормы подверглись серьезным изменениям, что, конечно же, сказалось на повседневной жизни.

Привычный статус-кво, когда у мужчин более высокие доходы и больше возможностей сделать карьеру, постепенно разрушается. По данным Европейского центра политических реформ и предпринимательства (European Centre for Entrepreneurship and Policy Reform, ECEPR), на сегодняшний день женщины зарабатывают больше, чем мужчины, в целом ряде профессий – это промышленные дизайнеры, физиотерапевты, сотрудники службы занятости и пасторы. По мнению специалистов аналитического центра, причиной повышения уровня зарплат для женщин стала так называемая реформа RUT[28], рыночная конкуренция в рамках общественного сектора, где работают преимущественно женщины, а также распространение индивидуального назначения заработной платы[29]^,28. Однако общий разрыв между зарплатами мужчин и женщин сохраняется, хотя и постепенно снижается. По данным Ekonomifakta, в среднем мужчинам платят на 9,9 % больше, но, если принять во внимание различия в возрасте, образовании, профессии, секторе и рабочем времени, разрыв сокращается до 4,2 %.²⁹ Однако уменьшение разрыва несет с собой и негативные последствия.

Двое ученых, Джиджи Фостер и Лесли С. Стрэттон, в своем докладе описывают, как привычные представления о мужчине – главном кормильце семьи подвергаются изменениям по мере того, как женщины выходят на рынок труда и разрыв в зарплате уменьшается. Ученые исследовали, какое влияние это оказало на взаимоотношения в парах, и пришли к выводу, что в отношениях, где главный кормилец – женщина, выше вероятность развода или разрыва. Результаты исследования, базирующиеся на данных, собранных в США и Австралии, показывают, что риск увеличивается и для молодых пар, и для пожилых, но особенно резко – для молодых пар и тех, где у партнеров невысок уровень образования. Интерпретируя результаты, авторы исследования констатируют, что таково неизбежное следствие слома общественных норм (теперь женщины необязательно зарабатывают меньше мужчин, но последним это может не нравиться), но также отмечают, что высокообразованным женщинам с высокими доходами нелегко найти себе подходящего партнера. Кроме того, Фостер и Стрэттон утверждают, что, хоть социальные нормы, касающиеся гендера, могут меняться, экономическая реальность и традиционные подходы к выбору партнера останутся неизменными в течение еще долгого времени.³⁰

Схожие паттерны выявила и Маргарита Чудновская, демограф из Института социальных исследований Стокгольмского университета. Используя данные Центрального статистического бюро (SCB), она изучила, кто из всех мужчин и женщин, родившихся в Швеции с 1940 по 1970 год, завел детей, а кто нет. Результаты показали, что у мужчин с низкими доходами выше риск остаться бездетными и что при выборе женщиной партнера доходы мужчины имели большее значение, чем уровень образования. Предположительно, женщины приспособились, что мужчин с высшим образованием становится меньше, и стали выбирать в качестве партнеров мужчин с уровнем образования ниже, чем у них самих, однако исследование показывает, что в этих парах мужчины всё же зарабатывали больше, чем женщины.³¹ Таким образом, всё указывает на то, что при выборе партнера способность мужчины зарабатывать деньги остается для женщины важным, даже решающим фактором. Выходит, даже в такой равноправной стране, как Швеция, выбор партнера по-прежнему происходит в соответствии с традиционными паттернами.

Когда я беру интервью у Бу Ротштайна, профессора, политолога из Гётеборгского университета, он описывает этот феномен так:

– Речь идет о том, что многие профессии, требующие высшего образования, такие как, например, библиотекари, социальные работники и воспитатели детских садов, не отличаются высоким уровнем зарплат. Женщины этих профессий могут быть замужем за мужчинами, у которых хуже образование, но они при этом успешные предприниматели. Но закономерности те же самые, а именно: мужчины и женщины ищут в будущем спутнике жизни одни и те же качества, за одним исключением – женщины заинтересованы в перспективных мужчинах, способных зарабатывать деньги.

Исследуя вопросы гендерного равенства, Бу Ротштайн обнаружил еще одну крайне стабильную закономерность – разницу в возрасте в супружеских парах. По его словам, у молодоженов она обычно составляет от 2,5 до 3 лет в пользу мужчины, и это имеет куда большее значение, чем кажется на первый взгляд:

– Когда мужчина и женщина в Швеции начинают жить вместе, они обычно придерживаются идей равенства и у них получается устроить быт так, чтобы каждый сохранял приемлемый баланс между оплачиваемым трудом и работой по дому. А потом рождается первый ребенок – и всё идет вкривь и вкось. Это видно по статистике: в Швеции активнее всех работают молодые отцы. Что же происходит? С рождением ребенка семья подвергается экономическому прессингу: нужно жилье большего размера, более безопасная машина и т. д. Кто же тогда больше всех должен напрягаться на рынке оплачиваемого труда? Конечно же тот, кто на два-три года старше и имеет больше возможностей заработать. Это обычно означает, что работать будет мужчина. Получается, тут женщина проигрывает уже в первом раунде переговоров. А согласно математической теории увеличения отдачи, выигрыш на первых переговорах исключительно важен, так как повышает вероятность выигрыша во втором раунде и так далее.

Одновременно с этим в последние годы распространяется еще один феномен: добровольно одинокие матери, то есть женщины, которые завели детей при помощи донорства спермы. Количество случаев искусственного оплодотворения в Швеции сильно выросло с тех пор, как в 2016 году одинокие женщины получили возможность подавать заявки на инсеминацию донорской спермой за счет финансирования со стороны региональных властей. С 1 января 2019 года законным стало и двойное донорство, когда женщине вводят и яйцеклетку, и донорскую сперму. Согласно последнему отчету Национального реестра качества искусственного оплодотворения, в 2018 году было начато 2237 кейсов инсеминации, при этом в 45 % случаев речь шла об одиноких женщинах. Растущий интерес привел к тому, что во многих частях Швеции сформировались длинные очереди в донорские центры. А в период пандемии во многих регионах возник дефицит спермы.

В данном случае подвергаются пересмотру и нормы деторождения, и идеал нуклеарной семьи. Многие женщины на сегодняшний день не просто экономически независимы от мужчин – они могут завести детей, даже не встречаясь с мужчиной. Иными словами, развитие репродуктивных технологий резко повысило независимость женщин, как когда-то оральные контрацептивы. Но почему всё больше женщин выбирают одиночество? Ответ Росанны Херц, профессора, социолога, специализирующейся на женских исследований, из американского колледжа Уэллсли, которая провела 65 глубинных интервью с добровольно одинокими матерями, таков: из-за нехватки образованных мужчин, готовых поровну разделить с ними семейные обязанности.

Ожидания женщин от потенциальных избранников растут прямо пропорционально росту их независимости. Раньше женщина по традиции выходила замуж за мужчину, находящегося выше нее в социальной иерархии: супруг, как правило, имел такой же или более высокий уровень образования и доходов, как и она сама. Но по мере того как всё больше женщин получают высшее образование и поднимаются всё выше по карьерной лестнице, мужчин, соответствующих их требованиям, становится всё меньше.³²

Некоторые исследователи и вовсе считают, что женщинам лучше без мужа и детей. Пол Долан, профессор, специалист по поведенческим наукам лондонской Высшей школы экономики, советует мужчинам жениться и заводить детей, поскольку это ведет к большей продолжительности жизни, более высоким доходам и менее рискованному поведению. А женщины, напротив, умирают раньше, если выходят замуж. По мнению Пола Долана, самая здоровая и счастливая группа женщин – те, кто никогда не выходил замуж и не заводил детей.³³ Если посмотреть на существующие тенденции, вполне вероятно, численность этой группы будет увеличиваться.

Но как это скажется на жизни детей, воспитанных матерями-одиночками, число которых будет только расти? Особенно если речь о сыновьях?

Мы встречаемся в кафе в центре Стокгольма. Фредрик – мужчина 28 лет, считающий себя инцелом. Еще когда мы только познакомились и переписывались по электронной почте, он счел важным прояснить следующее:

В какой-то статье, ссылку на которую ты мне прислал, написано, что инцелы – женоненавистники. Это неправда. Слово «инцел» обозначает лишь «недобровольное воздержание», им называют людей, которые никогда не занимались сексом, но хотят секса и близости.

На встречу я пришел чуть раньше, выбираю столик у окна. Кафе почти заполнено народом, и гомон остальных посетителей создает звуковую завесу, которая, надеюсь, поглотит наш разговор. За столиком неподалеку от меня сидит одинокий мужчина, и я думаю: вдруг это Фредрик? Я ведь не знаю, как он выглядит, но понадеялся, что он сам узнает меня. Едва я решаю спросить этого человека, не Фредрик ли он, как в кафе входит молодой мужчина – приятной наружности, хорошо одет: рубашка с галстуком, джемпер, сверху куртка. Среднего роста, аккуратно причесанный, полный. Во время нашего разговора тема избыточного веса всплывет не раз. Остановившись, он окидывает взглядом посетителей и, заметив меня, направляется прямо к моему столику.

– Ты Стефан Краковски, верно?

Тон дружелюбный, но решительный.

Киваю, жмем друг другу руки. Фредрик начинает разговор с того, как некорректно СМИ ведут себя по отношению к инцелам, выставляя их озлобленными, полными ненависти отщепенцами. Рассказывает, что сам он с понятием «инцел» впервые столкнулся на сабреддите r/BlackpillScience. Выражение «черная таблетка» постоянно всплывает на тематических форумах и сайтах, обозначая грубую необратимую правду, мрачное пророчество, от которого не сбежать. «Принять черную таблетку» – значит раз и навсегда осознать горькую правду. Идея заимствована из фильма «Матрица».

Я уточняю, считает ли он сам себя инцелом.

– Да. У меня никогда не было секса, хотя я к этому стремился. Сидел на сайтах знакомств, пытался познакомиться в офлайне, но девушки мною просто-напросто не интересуются. Точно не могу сказать почему. Другие инцелы страдают от заниженной самооценки, но у меня такого нет. Я неплохо выгляжу – помимо того, что толстый. Пытаюсь извлечь максимум из своих данных. Красиво одеваться и всё такое.

Я спрашиваю Фредрика, что происходит, когда он пытается знакомиться – онлайн или офлайн.

– Полная тишина. Например, у меня случалась пара мэтчей в тиндере, я пишу – никакой реакции. Или отвечают кратко, я тоже отвечаю. Но потом по каким-то причинам всё равно наступает тишина. Совершенно не понимаю, что происходит. У меня, как и у других инцелов, возникает чувство, что у девушек заоблачные ожидания и мы им соответствовать не можем. А впечатление надо произвести уже при знакомстве.

Почему ему не отвечают?

– Потому что девушки хотят, чтобы за ними бегали, ухаживали. Кроме того, они получают массу сообщений от парней, так что могут выбирать и не напрягаться.

А ходил ли Фредрик на свидания?

Он отвечает, что да, пару раз случалось, но заканчивалось, к сожалению, не очень хорошо. На первом свидании он оказался в 21 год, когда познакомился с женщиной через сайт знакомств. Она была не в его вкусе и к тому же производила впечатление слегка потерянной. Женщину со второго свидания Фредрик характеризует как «очень толстую» и к тому же на голову его выше. Еще он рассказывает, как пытался знакомиться в ночном клубе.

– Тогда я решил показать «мужское поведение», проявлять настойчивость!

Он случайно пролил на женщину напиток, извинился и тут же заказал ей новый. Это послужило поводом для приятной беседы, и Фредрик рассказывает, что он осыпал женщину комплиментами. Но внутри чувствовал себя «манипулятором – будто актер, играющий по сценарию». Он не мог заставить себя продолжить в том же духе, женщине надоело, и она ушла.

Я спрашиваю Фредрика: не стал ли случай в ночном клубе полезным для него как определенный социальный тренинг? Он со мной соглашается, но лишь частично.

– Да, я понял, что могу познакомиться в баре, но одновременно – что не хочу быть таким человеком. Всё это казалось ненастоящим, натянутым. А мне просто хотелось бы, чтобы меня любили таким, какой я есть.

Тоска по любви и близости звучит постоянным рефреном во внутреннем мире любого инцела. Каждый из них хочет жить в парных отношениях, как все остальные. Но стоит мыслям об отношениях прийти им в голову, как они погружаются в отчаяние и апатию, ибо глубоко убеждены, что желаниям их сбыться не суждено. Инцел обречен заранее. Он слишком низенький, волосы слишком редкие, нижняя челюсть недостаточно мужественная, у него неправильно проходит линия между внешним и внутренним уголком глаза, он слишком тощий или слишком толстый. Внешность значит всё, личность – ничего. Красивый мужчина может вести себя как угодно. Все женщины падут к его ногам, как бы плохо он с ними ни обращался. Привлекательный мужчина, чад, может быть грубым, бесцеремонным, неприятным, презрительным – и всё равно девушка уедет с ним домой. Пока в обществе внешность ценится выше, чем личные качества, ничего не изменится и у инцелов нет ни малейшего шанса. Так рассуждают в их мире.

Беседуя с Фредриком, я поднимаю вопрос, который всегда всплывает при исследовании феномена инцелов. Если он – девственник и явно не может выстроить отношения, почему не пойти к секс-работнице, чтобы потерять невинность?

Внутреннее анкетирование на сайтах инцелов показывает, что большинство респондентов отрицательно отвечают на вопрос, покупали ли они секс. Причина в том, что такой шаг считается еще одним унизительным подтверждением того, что человек – неудачник, неспособный получить секс в отношениях. Кроме того, большинство инцелов, с которыми я беседовал в Швеции, отвечают, что не хотят нарушать закон, ведь здесь покупка сексуальных услуг запрещена. Однако есть и те, кто признаётся, что неоднократно посещали бордели, ведь для них это единственный способ заняться сексом.

Фредрик отвечает, что думал об этом, но никогда этого не сделает, потому что не хочет становиться «преступником».

– Я за всю жизнь даже штрафа за неправильную парковку не получал. Правда, у меня нет прав, но ты понял, о чем я.

При этом он подчеркивает, что не относится к секс-работницам с пренебрежением, скорее наоборот.

– Если они занимаются сексом с такими людьми, как я, которых другие считают непривлекательными, то это благородно, я считаю.

За столиком рядом с нами садится пара – слишком близко, чтобы мы могли продолжать наш разговор без помех. Вижу свободный столик у выхода, предлагаю пересесть. Разговор заходит о детстве Фредрика. Было ли оно хорошей порой для него?

– Нет. Я вырос в полной семье, но мама всё детство надо мной издевалась. Психологически и физически.

Он рассказывает, что оказался в замкнутом круге: мама его била, соседи заявляли на нее в социальную службу, а она в итоге снова вымещала гнев на Фредрике.

Спрашиваю, что делал папа, когда мать избивала сына.

– Он держался пассивно. Ему не нравилось, что мама меня бьет, но сделать с этим он ничего не мог. Кстати, между ними тоже случались драки, колотили друг друга… Уже став взрослым, я узнал, что якобы после моего рождения папа сказал маме, что больше ее не любит.

Он задумывается.

– Самое страшное воспоминание тех лет – когда мама швырнула в меня кофейником. Он ударился о стену, осталась большая вмятина. Я жутко испугался!

Позже, когда Фредрик уже был взрослым, они поговорили о том, что происходило в его детстве, и мама попросила прощения. По словам Фредрика, сейчас у них нормальные отношения. Он объясняет, как справился с детскими воспоминаниями.

– Записал всё ужасное, что происходило в детстве, на листе бумаги, а потом сжег его. Это был мой способ избавиться от всего плохого. Теперь я оставил всё это позади.

Когда ему было 18 лет, родители развелись. Я спрашиваю, когда он съехал из их дома.

– Я не съехал. По-прежнему живу с мамой.

Вот уже несколько лет он стоит в очереди на жилье, но ему в основном предлагают квартиры в новых домах, которые слишком дороги.

Еще в детстве у Фредрика диагностировали синдром Аспергера; ребенком и подростком он посещал психиатров. Теперь подумывает о том, чтобы снова обратиться за профессиональной помощью.

– У меня бывают периоды депрессии – это одна из причин, почему я толстый. Чтобы справиться с депрессией, я ем. А когда не ем, настроение очень плохое. И тогда я не выдерживаю. Всё вокруг кажется серым, любая радость жизни улетучивается. Раньше мне удавалось похудеть, но, когда я в депрессии, это трудно.

Когда я спрашиваю, что он делает в свободное время, Фредрик рассказывает, что в основном играет в компьютерные игры, сидит в интернете, смотрит ютуб – предпочитает исторические и научные программы. Как и многие другие инцелы, которых я интервьюировал, он смотрит порно, иногда по несколько часов в день.

С друзьями он не общается, а те, с кем были контакты раньше, разъехались по всей Швеции. Сам Фредрик не любит путешествовать, даже отпуск обычно проводит дома, играя в компьютерные игры.

Мы возвращаемся к женоненавистничеству – очень популярной теме во всех статьях и программах, упоминающих инцелов.

Фредрик еще раз подчеркивает, что не испытывает к женщинам никакой ненависти, – говорит, что на их месте тоже не захотел бы встречаться с толстым парнем. Правда, как и большинство инцелов, он согласен, что женщины обращают слишком много внимания на внешность, но добавляет:

– С другой стороны, за то же самое и женщины критикуют мужчин – якобы они только внешние данные и оценивают. Особенно феминистки любят об этом говорить. Мне кажется, критика женской зацикленности на красоте со стороны инцелов – зеркальное отражение того, как феминистки ругают мужчин.

Я спрашиваю, как он видит свое будущее.

– Я пессимист. Не думаю, что мне удастся встретить женщину.

– Думаешь, для тебя всё потеряно?

– Да, ведь так многое зависит от внешности… а с годами дело не улучшится, я только постарею.

Я задаю еще один вопрос – без него никуда – на самую обсуждаемую в инцельских кругах тему.

– У тебя возникали суицидальные мысли?

Фредрик молча кивает.

– Как часто и при каких обстоятельствах?

– Почти всегда, когда я не ем, начинаю размышлять: вот, я всегда буду один, слишком мало зарабатываю, никогда не смогу съехать от мамаши, буду жить с ней до пятидесяти лет. Будто бегу в беличьем колесе и ничего в моей жизни не меняется.

– И насколько серьезны твои мысли о самоубийстве?

– Так далеко, чтобы попробовать, никогда не заходил, но думаю об этом постоянно.

Дальше он деловито констатирует:

– Лучший способ, мне кажется, – повеситься.

Тут, должно быть, на лице у меня отражается тревога, потому что он поспешно прибавляет:

– Но пока я ничего такого не планирую. Я всё еще молод, у меня в запасе лет шесть, чтобы что-то сделать со своим весом. Больше всего на свете мне хотелось бы создать семью, завести детей, купить дом, но эта мечта кажется совершенно нереальной.

В заключение разговора я спрашиваю, есть ли что-то в дискурсе вокруг инцелов, о чем не говорят и на что стоило бы обратить больше внимания.

Фредрик надолго задумывается, а потом говорит, что важно помнить: мужчины бывают очень разными, вопреки стереотипу, что любой мужчина – создание агрессивное и экстравертное.

– Мне кажется, это ограниченное представление о мужественности. Существует немало мужчин, особенно среди инцелов, которые отличаются большей женственностью и чувствительностью. Инцелов часто изображают как разъяренных молодых людей, которые готовы в любой момент выскочить на улицы и начать бить, а то и расстреливать женщин. Немало инцелов действительно озлоблены и разочарованы, я и сам был ожесточен, но потом, как и многие другие, справился с этим чувством. Большинство инцелов неагрессивны и не склонны к насилию.

Как ему удалось победить злость и разочарование?

– В какой-то момент у меня просто не стало больше сил сердиться, хоть мне и казалось временами, что я какой-то невидимка и люди меня просто игнорируют.

Официантка сообщает нам, что кафе закрывается; мы встаем и выходим на улицу. Фредрик собирается сесть на автобус, чтобы ехать домой; я спрашиваю, не против ли он и дальше поддерживать контакт. Он довольно уныло отвечает «да» и тут же добавляет, чтобы я не ожидал, что в его жизни что-то изменится. Тем не менее у меня осталось ощущение, что наш разговор ему понравился.

На следующий день я получаю короткое сообщение от Фредрика:

Привет, хочу поблагодарить тебя за вчерашнее интервью. Приятно было выговориться.

Когда газета Aftonbladet проанализировала данные 58 подростков, которых суд в 2015–2020 годах признал виновными в убийстве или покушении на убийство (либо соучастии в этом преступлении), обнаружилось, что две трети этих подростков выросли без отца. 34 из них не окончили общеобразовательную школу. Дело не только в том, что отцы могут оградить детей от ошибок, – само наличие отца очень важно для детей, особенно мальчиков: выросшие в полной семье чувствуют себя увереннее, спокойнее, а у мальчиков лучше развивается эмпатия, когда они видят пример мужского поведения. Между тем и в США, и в Европе всё больше детей растет без отцов, и такая тенденция может привести к катастрофе. Ассоциация психологов Миннесоты перечисляет возможные последствия для детей: растут риски плохой успеваемости, проблем с психикой, вовлечения в преступные группировки, нищеты, бездомности и развития наркозависимости.³⁴ По данным статистического бюро американского Департамента юстиции (Bureau of Justice Statistics), 809 000 из 1,5 миллионов заключенных, мужчин и женщин, были родителями маленьких детей. Только 35 % находящихся в заключении отцов проживали со своими детьми в последний месяц, предшествовавший задержанию[30]. Исследования того же Департамента юстиции констатируют, что 20 % заключенных – дети родителей, также отбывавших наказание в тюрьме.³⁵ Статистика других ведомств также демонстрирует мрачные цифры: 63 % учащихся, совершивших самоубийство, и 71 % учащихся, бросивших учебу, выросли без отца – по данным Департамента здравоохранения США (US Department of Health-Census Bureau) и Национальной ассоциации директоров школ (National Principals Association) соответственно.

Разумеется, всё это не означает, что присутствие отца всегда положительно сказывается на ребенке. Иногда семье лучше не общаться с отцом, проявляющим склонность к насилию или зависимым от алкоголя или наркотиков.

Когда отца нет, это сильно повышает требования к другому родителю, матери; порой таким требованиям трудно и даже невозможно соответствовать. Кроме того, жизнь в неполной семье сама по себе может означать уязвимость. Мне доводилось интервьюировать недобровольно одиноких мужчин и женщин, которые рассказывали, что росли в ужасных условиях и их мамы в отсутствие отцов подвергали их физическому и психическому насилию. Среди тех, кто позднее прославился своими преступлениями, тоже хватает примеров сыновей, имевших проблематичные отношения с матерями.

14 декабря 2012 года 20-летний Адам Лэнза начал стрельбу в начальной школе «Сэнди-Хук» в Ньютауне, штат Коннектикут. В результате погибли 27 человек. Лэнза, которому диагностировали синдром Аспергера, был одержим массовыми убийствами и школьными расстрелами. Еще до того как открыть огонь в «Сэнди-Хуке», дома Лэнза застрелил мать из ее же собственного оружия, а после массового убийства покончил с собой.

Другой пример массового убийцы с проблемными отношениями с матерью – Андерс Беринг Брейвик. Убийца, совершивший свое преступление на острове Утёйя, зарабатывал деньги, продавая фальшивые дипломы; отмывать эти деньги помогала его мать. В отчете о состоянии здоровья, зачитанном в зале суда, говорится, что Брейвик никогда не чувствовал себя таким счастливым, как после смерти матери: он обвинял ее в том, что она недостаточно гордилась его деянием. Судя по отчету, Брейвик считал, что его мать должна была бы быть «самой гордой матерью в Европе».

Меня всегда восхищали мужество и отвага, которые мой папа проявил на войне, будучи офицером, но при этом повергали в отчаяние его безынициативность и жалость к себе: как-то они не вязались с той доблестью, которую он продемонстрировал в молодые годы. Что до него, хотя он гордился мной и безусловно любил, иногда ему не удавалось скрыть разочарование.

Теплый летний день, время обеда. Я учусь в начальной школе, мне лет девять. Мы собрались за кухонным столом, мои родители сидят друг напротив друга, отец – спиной к раскрытому кухонному окну, я – в торце стола.

– Эй!

Голос застает врасплох всех нас, разрушая обеденный покой. Бросив взгляд на пустую улицу, я вижу Вильяма. Он мой ровесник и живет через пару домов от меня, у поворота улицы. Его старший брат наводит страх на всех детей в округе, а Вильям подражает брату: держится самоуверенно, смотрит на всех недовольно и злобно, будто в любой момент готов дать кому-нибудь по морде. Роста он примерно такого же, как я, лицом немного напоминает мальчика Калле с тюбика икры[31] – светловолосый, с веснушками, но без солнечной улыбки. Калле на тюбике всегда улыбается. Вильям не улыбается никогда. Он ходит с постоянно мрачным выражением лица, словно весь мир обошелся лично с ним особенно несправедливо. И вот сейчас он по каким-то причинам стоит под нашим окном и орет что-то в сторону нашей кухни. Мы с папой смотрим на него, потом друг на друга, потом снова на Вильяма. Никто не произносит ни слова. Вильям сердито смотрит на наше окно, будто мы совершили какое-то ужасное преступление против него и всей его семьи. Потом его взгляд останавливается на мне, и он выкрикивает:

– А ну выходи, если не боишься!

С Вильямом я никогда не играл, хотя мы жили на одной улице. Я считал его врединой и всеми силами старался избегать. Но никогда его не боялся, никогда не воспринимал как угрозу. Я снова смотрю на папу. Он удивлен. Не понимает, почему под окном нашего дома стоит мальчик и так сердится на меня. Мама тоже не произносит ни слова. Кажется, время остановилось и единственное событие на земном шаре – эта грозная сцена с девятилетним психопатом в главной роли.

– Выходи, я сказал! Что, испугался, жалкий трус?

Вопросительный взгляд отца сменяется требовательным. Он ждет, чтó я предприму. Что буду делать с этим нахальным пареньком под нашим окном? Долго ли буду терпеть его обзывательства? Никто в нашей семье никому не позволял себя оскорблять, мы сражались на фронтах двух мировых войн, черт подери!

– Выходи, я тебе навешаю!

Я напуган до смерти. Парализован. И смущен. Мне следовало бы выйти и проучить хулигана. Скорее всего, задача не из сложных, Вильям не сильнее меня – просто смотрит злобно да орет громко. Возможно, достаточно просто встать напротив него и, если понадобится, отвесить точный удар или пнуть. Всё бы закончилось за несколько секунд, и честь моя была бы спасена. Вместо этого я сижу, как пришитый, на кухонном стуле и краснею до ушей. Я типичный книжный червь, о супергероях не люблю даже читать. Через некоторое время Вильяму надоедает, и он уходит ни с чем. За кухонным столом воцаряется тишина. Никогда не забуду взгляд отца, полный разочарования.

– Почему ты не вышел и не постоял за себя?

Вопрос повисает в воздухе. Я сижу, уткнувшись взглядом в тарелку. В горле пересохло, я борюсь со слезами. Только не реветь. Не реветь.

Много лет спустя отец умирал в больнице Эшта, большую часть времени находясь без сознания. Он дышал тяжело, но ровно, а я, сидя у его кровати, думал о его жизни, обо всем, что ему довелось испытать, как он несмотря ни на что выжил, сумел построить нормальную жизнь с семьей и детьми. Но еще я размышлял о том, как всю его жизнь его преследовали разочарование и озлобленность и как, находясь в отчаянии из-за смерти моей мамы, он принялся искать виноватых и осыпал упреками и обвинениями всех вокруг – и чаще всех меня. Теперь мой отец лежал в постели, на удивление спокойно и неподвижно, загорелое лицо выглядело так, будто он просто прикорнул после обеда. Но картинка была фальшивой. «Загаром» на самом деле была желтуха, один из симптомов рака. А я сидел рядом как парализованный, не в состоянии даже принести ему стакан воды или сказать что-то вразумительное. Всё что угодно, что могло бы утешить, просто положить руку на его руку, выразить свои чувства – но слова не шли.

– Стефан! – обратился ко мне отец, внезапно очнувшись. – Помоги мне умереть, – прошептал он по-польски. – Помоги мне, не могу больше.

Мне хотелось бежать, бежать со всех ног, это было невыносимо. Когда на следующий день зазвонил телефон и мне сказали, что он умер, я почувствовал облегчение, а еще усталость, тоску и оглушительную скорбь. Через несколько часов, вернувшись в больницу, я увидел, как отец лежит с выражением полного покоя на лице. На ночном столике рядом с ним стояла зажженная свеча, и внезапно меня охватило необоримое отчаяние. Плотину прорвало, я зарыдал, принялся колотить кулаками по стене, проклиная всё и всех, но прежде всего – самого себя.

Каким отцом стал я сам? Готов признать, что ощущал страх неудачи перед этой ролью, очень боялся сделать что-то не так, испортить отношения с сыном. Такой страх легко понятен, учитывая, насколько токсичными были наши отношения с отцом в последние годы его жизни.

Один мой хороший друг любит афоризмы. Когда речь заходит о воспитании детей, он говорит: «Детей можно научить только этикету. Остальное – генетика».

Если бы всё было так просто.

С Петером мы общаемся по скайпу. Он сам вышел на контакт со мной, послушав подкаст, куда меня пригласили поговорить об инцелах. На следующий день после того, как выпуск выложили в сеть, я получил от него сообщение по электронной почте:

Привет послушал под и слышал как ты с девушками обсуждаешь инцелов было очень поучительно и ты сказал что с тобой можно связаться если я инцел и да я наверное такой судя по тому что ты рассказывал.

Он благодарен мне за то, что я даю полную картину жизни недобровольно одиноких мужчин, за то, что кто-то говорит о них не только как об агрессивных и склонных к насилию. Однако Петер не уверен, готов ли он называть себя инцелом. Он считает, что сам виноват в том, что ему не удалось завязать отношения с девушкой. Женщинам случалось проявлять к нему интерес, но он побоялся с ними сближаться. С другой стороны, бывало и так, что женщины «отбраковывали» его, догадавшись, что он девственник. Себя он описывает как человека «добродушного, но замкнутого» – особенно в ситуациях, когда чувствует себя неуверенно или находится в новой обстановке. По его мнению, это связано с его детством и глубоко травмировавшими его событиями из тех времен. Когда он учился в начальной школе, мама заболела раком. Болезнь и побочные эффекты лечения привели к изменениям в ее личности, у мамы случались немотивированные вспышки ярости, и Петер боялся кого-либо пригласить к себе в гости. Малейшая ошибка вызывала гнев – она могла швырнуть учебник об стену, если сын неправильно решил пример. В общеобразовательной школе, рассказывает Петер, его обзывали, он был изгоем; в старших классах окончательно стал одиночкой, на переменах шесть-семь раз обходил пешком здание школы, только бы ни с кем не общаться. В гимназии сильно лучше не стало, но там его по крайней мере не травили и он часто помогал товарищам с заданиями, с которыми те не справлялись. Несмотря на это, в общие компании его не приглашали и, как он считает, использовали, ничего не давая взамен. Ему кажется, даже если он познакомится с какой-нибудь девушкой, любая попытка сблизиться вызовет дискомфорт. Как определить, что допустимо, а что нет? Как воспримут его девушки, как отнесутся к его ухаживаниям?

– Поэтому я легко даю задний ход, не предпринимаю никаких решительных действий. Поэтому с тем, чтобы познакомиться, у меня проблемы.

Внешность у Петера самая обычная, он разговорчив, часто улыбается. Нормальный симпатичный парень, работает на складе, работа нравится, коллеги хорошие. В целом он доволен жизнью, но его угнетает полное отсутствие отношений и секса. Мысли об одиночестве посещают его часто – слишком часто – и каждый раз очень его расстраивают. Едва кто-то рядом заговаривает на эти темы, он теряется, не знает, что сказать: трудно иметь мнение о том, чего с тобой никогда не случалось. Петеру кажется, по нему издалека видно, что он девственник.

– Я обнимал и целовал девушку, спал рядом с девушкой, но кроме этого никогда ничего не было.

Спрашиваю, встречался ли он с девушками во время учебы или на своей нынешней работе.

Он качает головой. На курсе профессионального обучения после гимназии были одни парни, а на нынешней работе женщин немало, но ничего не выходит. Петер звал на свидание одну из сослуживиц, она поначалу проявляла к нему интерес, но потом явно передумала. Почему, он не знает.

– Поначалу она вроде интересовалась мной, а потом заявила, что хочет просто дружить.

Свободное время он обычно проводит один, как и многие другие инцелы, с которыми я общался. Друзей у Петера мало, видятся они редко. По выходным он обычно сам по себе, ходит в зал, убирается в квартире.

Возвращаюсь к теме секса и тому факту, что он девственник. Не думал ли он о покупке секс-услуг?

– Думал, да, такая мысль меня посещает. Не хочется оставаться девственником до тридцати лет. На самом деле я решил, что сделаю это в этом году, когда исполнится двадцать девять, но тут вмешался коронавирус. Одновременно я очень опасаюсь подхватить заразу и еще чувствую вину: а имею ли я право так поступать, понравлюсь ли им? Может, они меня вообще прогонят? Нет, я знаю, что им всё равно, это же за деньги, но всё-таки думаю: а имею ли я право находиться там?

Альтернатива, на его взгляд, – навсегда остаться в одиночестве. Ему было бы легче, имей он сексуальный опыт или по крайней мере опыт отношений, когда он познакомится с кем-то в будущем.

Он здоров, раньше никогда не обращался к психиатру и к врачам вообще, но теперь размышляет, не попросить ли о помощи.

– Наверное, стоит записаться на прием к психологу, чтобы выяснить, почему у меня все так сложилось, хотя, конечно, большую часть работы мне все равно предстоит проделать самому. Я правда стараюсь сделать всё, что от меня зависит: пытаюсь разговаривать с девушками, изменить себя, изменить свою речь, чтобы кто-то мною заинтересовался.

А пробовал ли он тиндер?

– Да, уже и не сосчитать, сколько раз я им пользовался! Тиндер, Badoo, Happy Pancake, Match – всё перепробовал! Но каждый раз одно и то же: тремя-четырьмя фразами обмениваемся, и всё!

А как он воспринимает сам себя, как выглядит в собственных глазах?

– Каждый день по-разному. Мне кажется, у меня всё не так уж и плохо. Я должен был бы кого-нибудь найти без особых проблем. Вот уже три года хожу в зал, из сутулого скелета превратился в кое-какого да парня с приличной осанкой и мускулатурой. Большинству девушек вроде как мог бы понравиться.

Каждый день Петер сидит в интернете: играет, много времени проводит на ютубе. А часто ли смотрит порно?

– Да, получается, что нередко. Иногда я решаю больше не заходить на эти сайты, но всякий раз дело кончается тем, что всё равно там оказываюсь.

Он рассказывает, что на самом деле не хотел бы так много играть в видеоигры, но для него это способ убить время, справиться с одиночеством. Когда он смотрит кино, ему трудно сосредоточиться, все мысли о другом – об одиночестве и о том, что ему так и не удалось найти себе девушку. Думать об этом слишком больно.

Политикой Петер не интересуется. Читает и смотрит новости, фиксирует какие-то важные события, но рассеянно и пассивно.

А что он думает о женщинах?

– Иногда мне кажется, что шведские девушки предъявляют к парням завышенные требования, но одновременно я понимаю, что им нужен свободный выбор – они хотят чувствовать себя уверенно с тем парнем, которого себе выберут. На них обрушивается масса предложений от парней, им тоже нелегко.

Ему хотелось бы, чтобы женщины больше обращали внимание на добрых, ответственных мужчин вроде него.

Идеальный образ будущего у Петера предельно четкий и однозначный: он хочет, чтобы у него были жена, двое детей, собака. Он точно знает, как будет выглядеть дом его мечты – отреставрированный бревенчатый дом с современными удобствами, деревянными балками под потолком и кирпичной пристройкой. Он вложил деньги в нынешнюю квартиру, чтобы иметь возможность в будущем реализовать свою мечту.

– Единственное, чего не хватает, – это девушки.

Вполне разумно предположить, что в обществе будущего у женщин будет гораздо больше рычагов влияния, в том числе в политике. В этой связи можно задаться вопросом, как вскоре будет выглядеть общество, учитывая, что политические предпочтения мужчин и женщин сильно разнятся. В целом женщины обычно голосуют за левых, а мужчины за правых, особенно ярко такая тенденция прослеживается у молодежи – этот феномен еще называют современным гендерным разрывом (the modern gender gap). Гендерный разрыв типичен не только для Швеции, но и для большей части Европы, а также для Северной Америки.

Впервые американские женщины смогли проголосовать на выборах в 1920 году – после решения Верховного суда, наделившего их этим правом. Начиная с 1964 года на президентских выборах голосовало больше женщин, чем мужчин, а различия в партийных предпочтениях стали особенно отчетливо проступать с выборов 1980 года. Тогда большинство мужчин проголосовало за республиканца Рональда Рейгана, в то время как политические симпатии женщин разделились между Рейганом и его соперником Джимми Картером. Американки чаще голосуют за кандидатов от Демократической партии, а мужчины отдают предпочтение республиканцам.³⁶ Особенно ярко различия между полами в политических симпатиях проявились на выборах 2016 года, когда Дональд Трамп обошел Хиллари Клинтон. Трамп получил 52 % голосов мужчин, но только 41 % голосов женщин – самый большой гендерный разрыв за 40 лет.³⁷ В первые десятилетия ХХ века женщины чаще голосовали так же, как их мужья, но по мере того как в шестидесятые – семидесятые годы все больше женщин выходило на рынок труда, их политические предпочтения начали меняться. В последние 40 лет гендерный разрыв оставался более-менее постоянным, колеблясь в пределах 4–11 %, и последние на данный момент выборы президента США, прошедшие в 2020 году, не стали исключением: женщины поддержали президента Джо Байдена в большей степени, чем мужчины. Байден получил 57 % голосов женщин, в то время как Трамп – только 42 %. Выборы 2020 года стали также рекордными с точки зрения вовлеченности женщин: никогда раньше такое их количество не приходило на избирательные участки.³⁸

В Европе постоянное избирательное право для женщин первой ввела Финляндия в 1906 году, а последней страной, сделавшей этот шаг, в 1984‑м стал Лихтенштейн. Отличилась Швейцария: на федеральном уровне избирательное право для женщин было введено еще в 1971 году, но из-за протестных настроений в кантоне Аппенцель-Иннерроден женщинам разрешили голосовать только в 1990 году по решению Верховного суда.

В Швеции гендерный разрыв особенно заметен, если обратить внимание на возрастную группу 18–29 лет. Если бы всё решали молодые женщины, Левая партия могла бы стать самой крупной в риксдаге. 23,9 % женщин проголосовали бы за левых – против 8,8 % мужчин. И наоборот: если бы решение осталось за мужчинами этой возрастной группы, 28,6 % из них отдали бы свои голоса правым «Шведским демократам», и они тоже стали бы крупнейшей партией в парламенте.³⁹ Политические различия между полами сохраняются и в последнее десятилетие даже увеличиваются. На это указывает и обострение дискуссии вокруг феминизма: он всё больше подвергается нападкам, и количество мужчин, называющих себя феминистами, в последние годы сократилось. По данным опроса общественного мнения, проведенного SvD/Sifo в 2018 году, 25 % мужчин в возрасте от 30 до 64 лет указывают, что считают себя феминистами. В 2014 году соответствующая цифра составляла 45 %. Среди молодых женщин наблюдается противоположная тенденция. В возрастной группе от 15 до 29 лет доля тех, кто называет себя феминистками, за те же четыре года возросла с 60 до 72 %.⁴⁰ Гендерные различия в электоральных предпочтениях и явно разная степень внимания к общественным вопросам у женщин и мужчин – явление очень интересное. Как уже упоминалось выше, существует риск обострения отношений между полами из-за того, что женщины начинают обгонять мужчин в социально-экономическом плане, и уместно задаться вопросом: не накалит ли ситуацию дополнительно поляризация политических предпочтений?

Анн-Катрин Юнгар, доцент Сёдертёрнской высшей школы, занимающаяся исследованиями популистских и праворадикальных партий и правительств в Европе, считает, что различия между полами видны всё четче и разрыв только увеличивается. Во время нашего интервью она указывает, что шкала «левые – правые» в скандинавских странах проявляется очень отчетливо: женщины и мужчины фокусируются на разных общественных вопросах. Мужчины придают больше значения вопросам миграции и борьбы с преступностью, в то время как женщин больше интересуют функционирование общественных услуг для детей и престарелых, семейная политика и вопросы окружающей среды. Причина проста: уход за детьми и пожилыми родственниками чаще ложится на плечи женщин. В годы правления Улофа Пальме[32] политики занимались в первую очередь социально-экономическими вопросами; сегодня же на повестке дня вопросы экологии, миграционная политика и борьба с преступностью. Я спрашиваю Анн-Катрин Юнгар: как, на ее взгляд, будет выглядеть будущее – продолжится ли политическая поляризация полов?

– Многое будет зависеть от того, как станет развиваться экономика, но секуляризованная Швеция наверняка не допустит отката к консерватизму.

Моя собеседница считает, что мужчины и женщины должны пересмотреть свои роли, чтобы гармонично сотрудничать в интересах всего общества и не допустить дальнейшей поляризации, но в то же время предполагает, что в обозримом будущем гендерная шкала «левые – правые» никуда не денется. В то же время Юнгар упоминает, что «Шведские демократы» пытаются привлечь и молодых избирательниц, изменив, среди прочего, свою позицию в отношении однополых браков. Партия также отказалась от требования ужесточить ограничения на аборты и стала скромнее высказывать свои консервативные взгляды на ЛГБТ. Как «Шведские демократы» смотрят на будущее, учитывая гендерную политическую поляризацию между полами и растущее влияние женщин? Эти вопросы я задаю Йессике Стегрюд, члену Европарламента от партии «Шведские демократы» с 2019 года. Она считает, что различия сохранятся, а поляризация будет нарастать. По ее словам, одна из причин – демографические изменения. Из-за иммиграции в Швеции будет расти количество мужчин – выходцев из стран с патриархальным взглядом на женщин, и это столкнется с западной реальностью, где мужчины и женщины воспринимаются как равные. Также Йессика Стегрюд считает, что есть риск ответной реакции на то, что многими воспринимается как дискриминация мужчин и мальчиков. Далее она говорит, что «Шведским демократам» трудно привлечь молодых избирательниц, голосующих за «красные» партии, – вместо этого они делают ставку на женщин среднего возраста, будущий электорат своей партии: женщин, которые успели создать семьи, завести детей и «столкнуться с реальностью».

– Иными словами, таких, как я.

Согласно данным «Молодежного барометра», аналитического центра, занимающегося сбором данных по молодым возрастным группам, в поведении современной молодежи видны отчетливые паттерны: девочки часто определяют себя как феминистки, антирасистки и борцы за экологию, в то время как мальчики используют такие слова, как «геймер», «футбольный болельщик» и «гедонист».⁴¹ Кроме того, создается впечатление, что в тяжелые времена – как показал, например, финансовый кризис 2008 года – многие мужчины становятся правыми и даже праворадикалами, в то время как женщины такой сдвиг не поддерживают, предпочитая другие политические ниши. Чем громче будут звучать голоса правых радикалов, тем больше вероятность распространения женоненавистнических идей. А нагляднее всего мизогинный климат мы можем наблюдать в среде правых экстремистов и в наиболее радикальной части движения инцелов.

Сейчас многое указывает на то, что общение между двумя этими группами становится всё более интенсивным.

Четкой границы между радикальной частью инцелов и другими экстремистскими течениями, прославляющими насилие, не существует. Здесь важную роль играют личные контакты между некоторыми инцелами и правоэкстремистскими движениями. При этом важно помнить, что подавляющее большинство членов движения инцелов не поддерживают насилие.

Есть три темы, которые постоянно поднимают на форумах инцелов и при этом любят и на правоэкстремистских сайтах: антифеминизм, антисемитизм и расизм[33]. Женщина должна придерживаться традиционной роли, сидеть дома, рожать детей и обслуживать мужа – под этими словами могут подписаться как многие инцелы, так и многие радикальные правые. Чувствуется, что и те, и другие тоскуют по времени, когда женщина подчинялась мужчине и была зависима от него с точки зрения дохода, – ведь тогда мужчине куда легче было найти себе партнершу, чем сейчас.

На сайтах инцелов и правых экстремистов часто встречаются и расистские посты, выражающие пренебрежение к чернокожим, азиатам, индусам и мусульманам, злобно высмеивающие пары, где женщина – белая, а мужчина – нет. Ну и куда без антисемитизма, темы всё те же, старые и проверенные: теории заговора о том, что евреи стремятся к мировому господству, контролируя СМИ, банки и индустрию развлечений. Яркий пример преступника, имевшего отношение и к движению инцелов, и к правым экстремистским течениям, – 27-летний немец Штефан Баллиет, атаковавший в октябре 2019 года синагогу в Галле. Приделав себе на шлем экшн-камеру, Баллиет вел прямую трансляцию своего преступления в интернете на игровом сайте Twitch. В видео Баллиет презрительно отзывается о евреях и утверждает, что никакого Холокоста не было, а еще до атаки он опубликовал манифест, в котором заявил, что намерен убивать евреев и сжечь синагогу. Также он сделал ряд антифеминистских высказываний, используя терминологию, принятую в среде инцелов. Весь его манифест вместе с прямой трансляцией представляли собой токсичную смесь антисемитизма, антифеминизма, музыки white power и неонацистских отсылок. Еще Баллиет утверждал, что не смог найти себе девушку – из-за мигрантов. Интересно и то, что его теракт, по сути, выглядел как стрим компьютерной игры, как и атака в городе Крайстчёрч (Новая Зеландия) в марте 2019 года, когда во время нападения на две мечети погиб 51 человек. Штефан Баллиет транслировал свое преступление в прямом эфире: возле синагоги он убил двоих людей, еще двоих ранил, после чего направился в ближайшую фалафельную и открыл огонь по посетителям. Позднее полиция задержала преступника в Ландсберге, примерно в трех километрах от места преступления.

По словам Джекоба Уэйра, исследователя при Совете международных отношений (Council on Foreign Relations, CFR), в последнее время наиболее радикальные инцелы сближаются с правыми экстремистами, в первую очередь – на почве антифеминизма. Когда человек считает, что женщины строят против него козни с помощью феминизма, логичный следующий шаг – посчитать, что против тебя замышляют недоброе и различные меньшинства. А дальше недалеко и до обсуждения совместного заговора евреев и левых, чья цель – унизить и подавить «белого мужчину».

Многие из тех, кто проводит много времени в сети, попадают в ловушку экстремистских сайтов, играющих на социальной изоляции и одиночестве пользователей. Организации альт-райтов[34] стараются привлечь к себе новых сторонников, ведя пропаганду – в том числе через обманчивую иронию и расистские мемы. Не забывают и про фейковые новости: хрестоматийный пример – «пиццагейт», теория заговора, которую распространяли во время избирательной компании 2016 года в США. Суть теории заключалась в том, что электронный почтовый ящик Джона Подесты, главы президентской администрации при Билле Клинтоне, якобы содержит закодированные сообщения с информацией о торговле людьми и сети педофилов, к которой имеют отношение целый ряд пиццерий и членов Демократической партии. Возникновение теории можно отследить: старт всему дал твит, выложенный одним из white-power-активистов. «Пиццагейт» набрал невероятную популярность, в результате владелец и сотрудники пиццерии Comet Ping Pong в Вашингтоне подверглись преследованиям и угрозам, а 4 декабря 2016 года 28-летний Эдгар Мэдиссон Уэлч открыл в ресторане огонь из автомата. Лишь по счастливой случайности никто не пострадал. Уэлч позднее сообщил полиции, что хотел проверить, не держат ли в пиццерии в плену малолетних детей.

Пытаясь привлечь молодых мужчин в свои ряды, правые экстремистские организации продвигают идею мужского братства, внушая потенциальным «рекрутам» веру в себя, которая у недобровольно одиноких мужчин явно в дефиците. Начинается всё невинно, с выражения сочувствия и привлекательных обещаний, но закончиться может опасной радикализацией в духе white power. Главным врагом правые экстремисты объявляют феминизм, главная идея – чем лучше дела у женщин, тем хуже у мужчин, ведь первые процветают за счет вторых. В результате одинокий, неуверенный в себе молодой человек, который всего лишь искал единомышленников и хотел пообщаться с другими мужчинами со схожими проблемами, может превратиться в убежденного антифеминиста и антисемита, верующего в культурную войну, где он – защитник всей западной цивилизации.

После некоторых сомнений я пишу на форум инцелов, где сижу: «Вас когда-нибудь пыталась завербовать какая-нибудь правая экстремистская организация?» Добавляю, что меня самого пытались привлечь в свою организацию неонацисты и что я долго не мог прервать это общение, потому что мне больше и поговорить-то было не с кем.

Еще до того как задать вопрос, я понимаю, что рискую разоблачением. Вопрос, который я задаю, активизирует паранойю, свойственную многим инцелам, – такой вопрос вполне может исходить от фейкцела. И точно – проходит совсем немного времени, и на меня набрасываются с обвинениями сразу несколько пользователей форума: дескать, я агент ФБР, или шпион, или, может, не агент, но тогда пешка в руках спецслужб. Некоторые хвалят неонацистов, но один мужчина, напротив, отговаривает меня вступать в их ряды:

Не соглашайся. Инцелу бессмысленно лезть в политику, тебя просто используют. Никто не борется за наши права, общество отторгло нас, все нас презирают, вне зависимости от политического лагеря. Держись того, во что ты сам веришь, бойкотируй всякие демократические институты. Не голосуй, потому что никто из тех, за кого ты голосуешь, не станет биться за твои интересы. Сосредоточься на себе самом, а не на обществе или стране, где ты живешь, – там для тебя нет места, никому из нас нет места в этом мире, и это единственное, что объединяет нас в нашей борьбе.

Расистские высказывания правых экстремистов по большей части прекрасно укладываются в картину мира инцелов. На моем форуме расизм, обращенный против евреев, чернокожих, азиатов и мусульман, – скорее правило, нежели исключение. Взгляды, которых многие инцелы придерживаются по поводу меньшинств, мало чем отличаются от правоэкстремистской пропаганды. Сторонникам white power даже не приходится убеждать инцелов в естественном превосходстве белых и неприемлемости того, что люди с темным цветом кожи имеют те же права, что и белые. Ну и венец всего, черной тучей нависающий над этой ненавистью, – мировой еврейский заговор. Антисемитизм на моем форуме стал таким обыденным явлением, что никто на него и не реагирует. Когда речь заходит о психических заболеваниях и лекарствах, антидепрессанты здесь называют «еврейской таблеткой» (Jewpill). Многие инцелы уверены: евреи пытаются контролировать весь мир через Билла Гейтса при помощи вакцины от коронавируса. То же самое и здесь: еврейские врачи придумали лекарства, чтобы манипулировать пациентами.

За те два года, что я был членом сообщества инцелов, антисемитских постов и лихо закрученных конспирологических теорий стало только больше и ярость в них только росла. Насмешки над евреями постоянно проскакивают даже в тредах, где вроде бы идет обсуждение совсем иных тем. В один прекрасный день я решаю поставить перед своей инцельской группой этот вопрос.

В своем посте я спрашиваю, действительно ли члены сообщества всерьез думают, что существует мировой еврейский заговор, при этом пишу, что глупо обвинять в своих жизненных неудачах какую-либо религию или этническую группу. В то же мгновение я представляю, какой на меня обрушится водопад оскорблений и угроз, – и действительно, уже через несколько минут ответы льются потоком.

Суть не в том, есть заговор или его нет. Суть в том, что группа людей, составляющих только 2 % населения, контролирует Центральный банк США, СМИ, банки, фармацевтические фирмы, производство продуктов, политические партии, все органы правительства и прочее.

Другой член сообщества пишет:

У них высокий IQ, но они помогают только своим, поскольку у них комплекс собственного превосходства. Поэтому евреи такие успешные.

Инцел с портретом Адольфа Гитлера на аватарке переходит в лобовую атаку:

Вместо того чтобы сочинять всякое дерьмо, почему бы тебе не выяснить, что на самом деле творят евреи – например, поддерживают BLM[35], контролируют наши завравшиеся СМИ, социальные сети и все такое.

Свой комментарий он заканчивает боевым призывом:

В газовую камеру проклятых жидов! Расовая война началась!

Несколько инцелов тут же требуют, чтобы меня исключили из сообщества, но вдруг среди всеобщей ненависти возникает участник, который идет против большинства и начинает меня защищать.

Слабых людей, не способных справиться с собственными проблемами, отвергнутых окружающими, притягивают тесные сообщества, обещающие подарить новую идентичность. А одинокого наивного девственника примет к себе группа сторонников white power, только если он такой же, как они, – расовый фанатик, ненавидящий евреев, черных и т. д.

Дальше этот участник сообщества, которого мы можем называть по его нику MangaDude, добавляет:

Для любителей теорий заговора всё становится заговором. Это догматическое мышление. Неслучайно различные теории заговора так часто пересекаются между собой.

Я пишу MangaDude в личку, мы начинаем общаться.

Я: По-моему, у тебя разумные взгляды!

MangaDude: Спасибо! То, что кто-то инцел, не значит, что он должен утешать себя фальшивыми идеологиями, становиться их добычей. Мы, кто тверды в своей инцельской идентичности, должны доискиваться правды, а не вестись на ложь об инцелах, трансгендерах и т. д. Я никогда не стану жертвой коллективного мышления.

Я: Я так устал от всей этой ненависти и теорий заговора. Приятно, что кто-то думает, как я!

MangaDude: Ха-ха, спасибо, приятель! На самом деле мне плевать на евреев, просто надоела вся эта тупая конспирология и то, что все верят, будто наши главные враги – евреи, когда на самом деле наши правительства и так творят массу дерьма средь бела дня!

На сайтах инцелов всем меньшинствам присваивают клички в соответствии с их этнической принадлежностью. Чернокожего парня, соответствующего характеристике чада, назовут Тайрон, выходца из Азии – Чанг, индийца – Чадприт, а араба – Чаддам. Пренебрежительное прозвище для инцела из Индии – каррицел, а для выходца из Восточной Азии – райсцел, «рисовый инцел».

Сама собой разумеющаяся истина в моем сообществе инцелов – белый цвет кожи автоматически ставит человека на вершину пирамиды внешности и успеха: быть белым – невероятное преимущество в жизни. Поэтому многие инцелы испытывают такую ярость, когда видят, как белые женщины встречаются с небелыми мужчинами. Форум переполнен постами, где участники сообщества выражают гнев по поводу преступлений против естественного, с их точки зрения, ранжирования людей по расовой принадлежности.

Самое интересное, что значительная часть пользователей инцел-сайтов – не белые. На самом большом сайте, incel.co, их доля почти 40 %. Тем не менее это не мешает небелым инцелам воспринимать расистский нарратив и признавать доминирование белых в качестве природного закона, который нельзя нарушать. Высока доля инцелов (согласно некоторым исследованиям, около трети), которые выражают желание стать белыми. Таких взглядов придерживался и Эллиот Роджер.

По мере того как все больше сайтов инцелов закрывают из-за ненавистнических высказываний и призывов к насилию, многие члены сообщества перебрались на другие зашифрованные, трудно поддающиеся контролю платформы вроде Gab[36] или телеграма. Кстати, именно на Gab активно общаются друг с другом инцелы и правые экстремисты. Примером человека, вхожего и в тот, и в другой круг, может служить Алек Минасян: он был активен на сайтах инцелов, но перед своим терактом выложил также пост в сообществе alt-right на 4chan. Эллиот Роджер также придерживался взглядов, которые разделяют как радикальное крыло инцелов, так и ультраправые. Иными словами, границы между инцелами-радикалами и правыми экстремистами довольно размыты. Как правило, преступники-одиночки не придерживаются радикальноинцельских взглядов в чистом виде, а исповедуют гремучую смесь самых разных экстремистских идей, включая даже так называемый экофашизм. Брентон Таррант, тот самый новозеландский убийца, который совершил теракт в Крайстчёрче, декларировал одновременно и этнонационализм, и заботу об окружающей среде: «Никакого национализма без экоактивизма».

Юхан считает себя инцелом, поскольку «хочет секса, но заниматься им не с кем». Тем не менее раньше у него были отношения, которые он заканчивал по собственной инициативе, поэтому Юхана нельзя причислить к большой прослойке инцелов, вовсе не имеющих сексуального опыта.

Он живет в городе на западе Швеции, вырос в полной семье: мама, папа, брат. Его как младшего ребенка баловали, поэтому созрел он довольно поздно. В семье не наблюдалось ни психических заболеваний, ни злоупотребления алкоголем или наркотиками.

В школе Юхана дразнили, особенно в старших классах; выпустился он с посредственными оценками. По части карьеры дела складывались неважно: он подолгу бывал безработным, а те работы, на которые его все-таки брали, либо оказывались настолько стрессовыми, что приходилось уйти, либо были такими скучными и монотонными, что он сам не выдерживал. В данный момент он занимается волонтерством.

Как он воспринимает самого себя, как у него с самооценкой?

– Мне всегда не хватало веры в себя, и это создавало мне проблемы. Трудно быть довольным жизнью, когда ты безработный и к тому же одинок. Внешний вид у меня средний: слышал в свой адрес и комплименты, и насмешки. Сейчас волосы у меня поредели, но это не катастрофа.

Как реагировали женщины на его желание познакомиться?

– Я редко пытаюсь заигрывать с женщинами, контакты обычно происходят в интернете, а не лицом к лицу. На сайтах знакомств дело шло легче, потому что намерения сторон, так сказать, ясны с самого начала, но, конечно, когда тебя отвергают, всегда невесело. Это тяжело, задаешься вопросом, когда же у тебя получится, чувствуешь себя неполноценным. Однако мне никогда не попадались такие, кто намеренно хотел бы меня ранить.

Юхан рассказывает, что из-за приступов страха обращался и к психологам, и к психиатрам. Обследование показало, что у него есть расстройство аутистического спектра, однако формальный диагноз ему не поставили.

Когда разговор заходит о друзьях, Юхан говорит о себе, что он «волк-одиночка».

Я интересуюсь, как выглядит обычный день его жизни.

– Для меня важны привычки, поэтому обычно встаю в одно и то же время и примерно в одно и то же время ложусь. Когда есть свободное время, я обычно провожу несколько часов за компьютером, потом обедаю, смотрю кино – я киноман – или еду куда-нибудь на машине и придумываю что-нибудь интересное. В выходные родителей навещаю. По вечерам снова сижу за компьютером, опять же фильмы смотрю. Иногда хожу в кино и каждый день обязательно совершаю прогулку.

Так выглядит жизнь большинства инцелов. Их рассказы пугающе идентичны: одинокая жизнь в изоляции, где бóльшая часть времени проходит перед компьютером. В лучшем случае у человека есть работа, на которой он проводит несколько часов в неделю, или место практиканта, обычно временное.

Когда речь заходит об отношениях и сексе, Юхан отвечает: «Смотря что называть отношениями», – но нечто вроде этого у него было. К нему приезжали женщины из других стран Европы. В настоящий момент он одинок.

Его сексуальный дебют произошел поздно, Юхан несколько раз посещал секс-работниц, впервые – чтобы лишиться невинности, а затем – «ради острых ощущений». По его словам, возбуждение от нарушения закона даже лучше самого секса, однако эти визиты вызывают у него стыд.

– Когда всё получалось плохо, мне было ужасно стыдно и я обещал сам себе никогда не возвращаться. Но всё равно возвращался. Пожалуй, тут тот же самый механизм, что и с порнофильмами в юности. Иногда я брал порнуху в прокате, прямо не терпелось, а потом это чувство полностью улетучивалось и я клял себя последними словами. Наверное, тут работает какой-то внутренний моральный запрет.

Политические симпатии Юхана – в правой части спектра. Он пишет, что ему не нравится политика «культурного многообразия» – он не хочет, чтобы Швеция превратилась в «нечто вроде Ближнего Востока или Африки».

– Мы, шведы, заслуживаем собственной, хорошей страны.

Ненависти к женщинам он не испытывает. Напротив.

– Со многими женщинами у меня складывается приятное общение, они мне симпатичны. Ненависти никакой нет, но мне кажется, что оба пола могут питать друг к другу сложные, противоречивые чувства. Иногда, конечно, испытываю нечто вроде зависти. Девчонкам проще найти парней и секс, проще найти работу за счет квот. Зависть, если разобраться, глупое чувство, но оно у меня нечасто и возникает. Люди меня воспринимают как парня, который любит красивых девушек, потому что я всегда говорю им комплименты. Как говорится, ценитель женской красоты.

В обществе женщин ему комфортнее – он считает, что многие мужчины строят из себя мачо, а ему такой стиль не близок и вызывает растерянность. Поэтому он ценит женщин за более мягкую манеру общения, но вместе с тем критично настроен к феминизму, считая, что приверженцы этого движения выставляют мужчин склонными к насилию. По его мнению, женщины, считающие себя феминистками, непоследовательны:

– К тому же я слышал, как другие женщины говорят, что мы на сегодняшний момент уже вполне равноправны – по крайней мере были, до того как началась массовая миграция и уровень безопасности для женщин упал. Вот тоже интересная деталь: против иммиграции в страну мужчин, склонных к насилию, феминистки почему-то не выступают.

На свое будущее Юхан смотрит с пессимизмом, но надеется, что у него диагностируют расстройство аутистического спектра – это позволит получить поддержку со стороны Центра занятости. А что он думает по поводу семьи и детей?

– Особых надежд не питаю, чем старше становлюсь, тем хуже получается знакомиться на сайтах, а там и так был не ахти какой успех. А предпринимать попытки вне интернета – на это у меня и вовсе нет душевных сил. Чаще всего не хватает веры в себя. Иногда я думаю, что было бы полезно еще в школе учить детей правильно взаимодействовать с противоположным полом. Завести детей было бы хорошо, но с моими проблемами – я имею в виду аутизм, – честно говоря, даже не представляю себе, как бы я с этим справился.

– Я хочу с тобой переспать!

Я так и знал, что это произойдет – что она так скажет. Настроение повисло в воздухе: я мог видеть, как ее реплика, будто какой-то гигантский пузырь, набухала над столом, где сидим мы с ней и еще четыре человека. Никто из нас до этого не был знаком друг с другом. На вечеринке собралось две сотни гостей, нас, как и остальных, усадили за круглый стол, рассчитанный на шестерых: трое мужчин, три женщины. Когда нам удалось добраться до нужного стола, все вежливо поздоровались, обменялись приветственными ритуалами (пожать руки, представиться) – все, кроме этой женщины, которая, похоже, была равнодушна к общепринятым нормам поведения. Правда, имя свое она всё же назвала – между делом, чуть нетерпеливо, как незначительную деталь, – а вот вместо рукопожатия основательно меня поцеловала. Всё произошло очень быстро, словно она специально тренировалась. Без остановки, без перехода от одного движения к другому: левая рука на моей спине, правая вокруг моего затылка, она притягивает меня к себе, губы прижимаются к губам, и всё это плавно, непрерывно, без малейшей паузы.

Я прервал ее необычное приветствие, шагнув назад, слишком изумленный и ошеломленный, чтобы хоть что-то сказать. Мы садимся за стол, никто из нас не комментирует произошедшее. Я беседую с женщиной, сидящей справа от меня, но ощущаю взгляд той женщины и подозреваю, что это еще не всё. Польщен ли я, чувствую ли, что подтвердилась моя ценность как мужчины? Нет, я удивлен и слегка раздражен. Не то чтобы оскорблен, но мне не по себе. Полагаю, примерно так почувствовала бы себя в такой ситуации женщина.

Через некоторое время я поворачиваюсь к своей соседке в надежде, что предыдущий инцидент был случайностью – сделала не подумав, может, выпила лишнего. Она рассказывает, что недавно получила работу директора крупного предприятия: большая власть и зарплата высокая. Мы беседуем не больше четверти часа, когда она с ходу предлагает мне работу консультанта. Я стану ее правой рукой, мой опыт психиатра ей очень пригодится как начальнице, руководящей большим количеством людей. Какая удача, что она сегодня встретила меня, своего будущего коуча по мотивации. В голове мелькает мысль, что она специально играет, обозначая свое властное положение, чтобы выглядеть еще привлекательнее, – влиятельные мужчины тоже любят так делать. Чем больше я уклоняюсь, пытаясь сменить тему, тем настойчивее становятся ухаживания. Всё начинается с комплиментов «Какой ты красивый», ее рука ложится мне на руку, сдвигается выше, следуют новые комплименты, а за ними – конкретное пожелание «Хочу с тобой переспать!», которое звучит отчасти как констатация факта, отчасти как требование. Паузы в ее назойливых ухаживаниях случаются только на время торжественных речей и выступлений на сцене, а также в моменты моих отлучек, всё более частых: я выхожу из-за стола в фойе, чтобы слегка перевести дух. А однажды женщина делает паузу в своих поползновениях из-за того, что к нашему столу подходит ее муж. С ним она говорит совершенно по-другому, не настойчиво, а расслабленно-беззаботно: «Привет, дорогой, тебе весело?» – но лишь на несколько секунд. Всё это кажется нереальным. Едва муж отворачивается от нас, возвращаясь к своему столу, как она уже говорит прежним тоном. Меня слегка потрясают цинизм, целеустремленность, почти беспардонность ее ухаживаний. А ее муж в курсе, что происходит, или уже настолько привык, что не обращает внимания?

Я отлучаюсь все чаще и отсутствую все дольше, общение между мной и собеседницей становится более прохладным. Взгляды ее, прежде нежные, теперь злые и ядовитые, на лице ясно проступает разочарование. Меня удивило не столько ухаживание с позиции силы, сколько тактика, которую она избрала: она не стеснялась проявлять желание, в открытую требовала секса, а еще – вот это точно что-то новенькое – пыталась меня купить предложением выгодной должности. Вообще же с похожими ситуациями в последние годы я сталкивался не раз, как на вечеринках, так и на работе. Просто совпадение, или так проявляется новая норма, к которой мужчинам предстоит адаптироваться, или, напротив, это своего рода ренессанс традиционного взаимодействия между женщиной и мужчиной, только с измененными ролями? Конечно, мои впечатления анекдотичны и вряд ли репрезентативны, хотя некоторые мои друзья-мужчины рассказывают о похожем опыте.

Виктор Юханссон в колонке для газеты Svenska dagbladet пишет о таком феномене, как «объективирующий женский взгляд».⁴² Он рассказывает, как женщины, с которыми он встречается, перестали говорить с ним о книгах с тех пор, как он серьезно подкачался:

После моего долгого рассуждения о сборнике эссе Марселя Пруста «Против Сент-Бёва» она вдруг сказала: «А давай ты снимешь джемпер?» Вздохнув, я стянул джемпер и снова улегся на диван, продолжая излагать мысли по поводу книги. Но женщина перестала слушать: взгляд следовал за пальцем, водившим по моим бицепсам, словно она увидела нечто новое, ранее неизвестное.

Психотерапевтка Линн Хеед считает: движение #MeToo привело к тому, что женщины стали более активны и не стесняются проявлять инициативу, в то время как мужчины, напротив, чувствуют себя всё более неуверенно в плане ухаживаний. Расстановка сил между полами меняется, соответственно, меняются и шаблоны поведения на свиданиях. Или, напротив, и в мужчинах, и в женщинах настолько силен биологический код, что даже социально-экономическое перераспределение власти не может изменить традиционный паттерн общения? Американская журналистка, писательница и феминистка Ханна Росин полагает, что по мере того, как женщины стали получать образование, более высокие зарплаты и большую власть, общество приобретает большую толерантность к тому, чтобы они использовали свою женственность и красоту. В своей книге «Конец рода мужского» («The End of Men») Росин пишет, что образованные женщины с высоким заработком сегодня применяют в конкурентной борьбе те же средства, что и мужчины, демонстрируют ту же напористость и не стесняются играть на своей привлекательности, чтобы обойти мужчину в битве за топовую должность. К примеру, она описывает свои наблюдения на вечеринке, где друг с другом общались высокообразованные мужчины и женщины, все – экономисты, окончившие престижные университеты. Женщины легко шли на контакт, пили много алкоголя и смело флиртовали, используя sex appeal как способ быстрее продвинуться по карьерной лестнице. В начале 2000‑х годов британский ученый Кэтрин Хаким ввела понятие «эротический капитал», подчеркивая, что он не менее важен, чем экономический, культурный и социальный. Эту идею поддерживает и другой социолог, Адам Грин. В своей научной статье «Социальная организация страсти: подход к „сексуальным полям“» («The Social Organization of Desire: The Sexual Fields Approach») Грин определяет эротический или сексуальный капитал как ту реакцию, которую индивид вызывает благодаря своей внешности, поведению и социально-культурному бэкграунду. Некоторые факторы изменить нельзя, к примеру, этническое происхождение или рост, в то время как на другие, такие как внешний вид, можно повлиять за счет занятий спортом или пластической хирургии. Эротический капитал индивида не привязан к определенному классовому происхождению, поэтому может способствовать социальному продвижению: мужчины и женщины, считающиеся красивыми, то есть обладающие эротическим капиталом, зарабатывают больше, чем люди с заурядной внешностью.

Мужчины и раньше уделяли внимание своей внешности, но в последние десятилетия эта тенденция вышла на новый уровень: мужчины в невиданных ранее масштабах делают пластические операции, а мужская косметика бьет все рекорды по продажам. Инцелы, со своей стороны, уверены, что внешность имеет решающее значение для успеха на рынке знакомств – якобы она является главной причиной того, что они живут в вечной недобровольной изоляции. Они убеждены: их внешность – врожденное, необратимое проклятие, от которого невозможно избавиться.

Александра Паскалиду, феминистка, общественная деятельница, писательница и журналистка, считает, что изменения коснулись и взглядов, и поведения людей. В интервью она рассказывает, что некоторые ее подруги начали говорить так же уверенно, как мужчины, и в целом вести себя как мужчины: теперь они не стесняются предложить мужчине заняться сексом, а потом уехать или отослать кавалера домой, если не хочется проводить с ним утро. Паскалиду уверена, что особенно видно изменение поведенческих паттернов у молодых женщин.

– Их отношение к сексу куда более здоровое. Они задаются вопросом: а зачем, собственно, сидеть в углу, изображая недотрогу, и ждать, пока мужчина проявит инициативу? Они намерены брать от жизни лучшее, заниматься сексом с теми, с кем они хотят, и сами устанавливать правила. Так и выглядит настоящий феминизм.

Трудно сказать, насколько репрезентативны подруги Александры Паскалиду для общества в целом. Кроме того, взгляды на ритуалы при знакомстве и привычки в общении сильно разнятся от страны к стране. К примеру, исследование общественного мнения в США показало, что женщины до сих пор предпочитают, чтобы за ними ухаживали, а мужчины хотят проявлять инициативу. Когда исследователи кафедры психологии университета Лойола Мэримаунт в Лос-Анджелесе опросили студентов, кто какие роли должен играть при ухаживании, подавляющее большинство женщин, 93 %, ответили, что им хотелось бы, чтобы на свидание их позвал мужчина, а 83 % мужчин – что они желают сами сделать первый шаг.⁴³ Другие исследования с аналогичными вопросами показали схожие результаты.

Получается, женщины, которые обрели экономическую независимость и теперь хотят порвать и с традиционными правилами ухаживания, должны либо набраться смелости и действовать наперекор устоявшимся в обществе представлениям, либо приспосабливаться к тем старым правилам общения, которые существуют веками. С другой стороны, многое указывает на то, что проявлять инициативу для женщины выгодно.

Существует множество свидетельств, что равноправие между мужчинами и женщинами благоприятно сказывается на всех сторонах. Исследования выявляют корреляцию между равенством и удовлетворенностью жизнью; чем больше равноправия между полами, тем довольнее и мужчины, и женщины. Одна из причин – мужчины, вовлеченные в семейный быт, становятся счастливее, так как семейная жизнь в целом больше способствует повышению уровня удовлетворенности, чем профессиональная. Так, шведское исследование, в котором приняли участие 12 461 пара супругов или партнеров, живущих вместе, показало, что огромное влияние на психологическое благополучие всех участников имеют такие факторы, как профессиональная среда, семейные отношения и баланс между работой и семьей. Причем самое большое значение имел именно баланс.⁴⁴

Вопрос состоит в том, что изменится в первую очередь – паттерны традиционного ухаживания или критерии при выборе партнера. Возможно, наше привычное поведение имеет глубокую эволюционную привязку, а укоренившиеся социальные обычаи слишком крепки.

Социально-экономические успехи женщин в последние десятилетия серьезно повлияли на условия их жизни. Но один фактор в переменах последних лет может стать угрозой, в первую очередь для самих женщин, – переизбыток мужчин.

Симон живет в малонаселенной местности, где особенно заметен отток молодежи, в частности женщин. В последние десятилетия в шведской глубинке постоянно росла доля мужчин, поскольку женщины уезжали – часто на учебу в университетах и институтах. Известным примером муниципалитета с переизбытком мужчин является Паяла в Норрботтене: в 1954 году там проживало 15 400 человек, а в 2020‑м – чуть больше 6000. Соотношение жителей в Паяле относительно неравномерное: мужчин в целом больше, чем женщин, что особенно заметно в возрастной группе 50–69 лет.

Симон принадлежит к тем мужчинам, кто остался. Ему 43 года, он родился и вырос в деревне с родителями и двумя братьями. Детство шло вполне благополучно, но, когда он был подростком, один из родителей заболел психическим заболеванием, а потом умер близкий родственник. Сам Симон чувствовал себя всё хуже, утратил контакты почти со всеми друзьями. В школе его дразнили, с успеваемостью тоже всё было плохо. После гимназии Симон не пошел учиться дальше, годами ходил безработным, иногда находился на больничном, иногда устраивался куда-нибудь на краткосрочную стажировку. В настоящее время он снова на больничном и работает на полставки[37].

Ответ на мой вопрос, считает ли он себя инцелом, весьма типичен для сообщества в целом:

– Да. Поскольку мне 43 года и я никогда не имел никаких отношений с женщиной, можно сказать, что я живу в недобровольном целибате. Я себя чувствую, будто все женщины меня признали негодным и отбраковали. А я подходил к вопросу ответственно, всеми силами пытался с кем-нибудь познакомиться, но ничего не помогло.

Спрашиваю, как реагировали женщины, когда он пытался войти в контакт.

– Да я вообще не могу войти с ними в контакт, что бы ни делал. Похоже, они избегают меня и делают всё, чтобы со мной не встречаться. Иногда возникает ощущение, что они вообще меня не видят. Ни малейшего интереса не проявляют. Или попросту смеются у меня за спиной. Я чувствую себя совершенно никчемным, впадаю в депрессию, мечтаю исчезнуть. Очень завидую всем, ведь у всех остальных есть или хотя бы были отношения – у всех, кроме меня. Мне кажется, я такой судьбы не заслужил. Когда я погружаюсь в эти чувства, ненавижу не только женщин, а вообще всех. Получается, что я один против всего мира.

Он продолжает:

– Я чувствую себя неудачником, я очень несчастен. Нелюбимый, непопулярный, смехотворный, ни на что не годный, бездарный, ненужный, некрасивый, глупый. Что касается внешности, тут, видимо, я особенный – в плохом смысле. Люди на меня пялятся, словно инопланетянина увидели. Самооценка у меня на нуле. За последние 20 лет ни одного друга не было, общаюсь только с родителями и братьями. Собственных социальных контактов не было много лет. Даже сослуживцев нет. Сложно чувствовать себя хорошо, когда ты так одинок.

Повседневная жизнь Симона отражает его одиночество. Он один сидит в офисе в подвальном помещении, один работает, один обедает, а потом идет домой, где сидит перед компьютером, пока не настает время ложиться спать.

Он девственник, никаких сексуальных отношений у него никогда не было – и, по его мнению, вряд ли они когда-то случатся. Завязывать социальные контакты Симону нелегко, дополнительную трудность создает аутистическое расстройство. При этом у него большие потребности в сексе.

– Однако я хочу подчеркнуть: разочарование по поводу того, что у меня нет отношений, связано не только с сексом, тут речь идет и о любви тоже. Самое важное – чтобы был человек, с которым можешь разделить жизнь.

На вопрос о секс-работницах ответ он дает такой же, как и многие другие мужчины-инцелы.

– Нет, я к ним не ходил. Потому что это незаконно!

Вместо этого он смотрит порнографию, практически каждый день.

В политическом плане он считает себя по большей части социал-демократом, но не согласен с их иммиграционной политикой, называя ее «слишком уж щедрой». Его ответ на вопрос, в какой степени он ненавидит женщин, – тема, без которой не обходится ни один разговор об инцелах, – звучит очень похоже на то, что говорили мои другие респонденты, как шведы, так и иностранцы:

– Не могу сказать, что ненавижу женщин, – наоборот. Но я чувствую разочарование в них из-за того, что все они меня признали непригодным, отвергли. Гораздо больше я ненавижу общество и жизнь в целом. Ощущаю себя изгоем. И самого себя тоже ненавижу. Еще мне кажется, что у женщин слишком уж высокие требования к тому, каким должен быть мужчина. Красиво одетым, с классной прической, чтобы пахло от тебя здорово, чтобы всем был хорош – с идеальном телом, личностью, умом. Надо работать и деньги зарабатывать, быть образованным, чтобы жизнь была налажена, борода, кубики на животе, да еще и ниже пояса «серьезно оснащен», как принято говорить. А если не соответствуешь, даже некрасивым женщинам будешь не нужен. Они ведь тоже ищут мужчин, у которых всё это есть.

Феминизм видится Симону способом «портить мужчинам жизнь и возвышаться над ними». Он считает, люди вполне могли бы обойтись без этого движения.

– Женщины и мужчины должны жить в согласии и поддерживать друг друга, а не соревноваться.

А будущее? Каким он его видит?

– Нет у меня будущего. Вся перспектива – долгое путешествие в никуда. В старости останусь совсем без родных, никто обо мне не позаботится. Даже не закопают меня как положено – кремируют и забудут. На самом деле хотел бы я всё закончить, здесь и сейчас. И давно бы так поступил, только решиться очень уж сложно.

Во время экономического кризиса 1990‑х годов в основном женщины, а не мужчины получали высшее образование и таким образом инвестировали в свое будущее. Мужчины отстали. Развитие привело также к тому, что женщины переселились из малонаселенных районов, а мужчины застряли там.

В муниципалитете Паяла переизбыток мужчин еще в 1987-м был настолько критическим, что туда начали привозить целые автобусы женщин из других стран, пытаясь решить нехватку женского пола. Женщины из Паялы уехали учиться, а мужчины остались, занимаясь тем, что им больше всего нравилось, – охотой и рыболовством.

Соотношение полов в возрастной группе 14–24 лет в начале XXI века оставалось стабильным, но после 2013 года количество мужчин стало расти. Именно в те годы резко повысилась иммиграция в Швецию, выросло количество заявлений на получение политического убежища; большинство приехавших составляли одинокие молодые мужчины.

В абсолютных цифрах это означает, что в 2018 году в возрастной группе 15–24 лет было 604 970 мужчин и 552 136 женщин, а в процентном отношении – 53 % юношей на 47 % девушек. Разница может показаться незначительной, но она говорит о том, что в Швеции наблюдается серьезная нехватка женщин в той возрастной группе, когда имеет место высокая сексуальная активность и многие стремятся к созданию семьи. Ничто не указывает на то, что эти расхождения будут выравниваться, учитывая высокие темпы иммиграции в Швецию.

Минусы преобладания в стране мужчин хорошо известны. Валери Хадсон, профессор и политолог, пишет об опасностях избытка мужчин по отношению к женщинам, вне зависимости от страны и культуры. Общества, где мужчины составляют большинство, больше подвержены насилию, политическому экстремизму и притеснениям женщин. В статье в журнале Politico Хадсон приводит в пример Швецию и указывает, что в 2015 году из всех лиц, подававших заявление на предоставление политического убежища, 71 % составляли мужчины, и более 21 % из них – одинокие. Схожие данные демонстрирует статистика Международной организации по миграции (International Organisation for Migration, IOM): около 90 % всех одиноких, подающих заявление на предоставление политического убежища, – мужчины. При этом Валери Хадсон констатирует, что существует связь между переизбытком мужчин, высокой преступностью и криминальными группировками. В Швеции в период увеличения переизбытка мужчин также значительно выросло количество преступлений на сексуальной почве. По данным Национального исследования вопросов безопасности (NTU), преступлений на сексуальной почве (по оценке самих испытуемых) стало резко больше в период с 2014 по 2017 год.⁴⁵

Другим следствием превалирования в обществе мужчин является его радикализация. Тим Лайберт, исследователь в Институте региональной географии имени Лейбница, подробно изучил сельскую местность в Восточной Германии, где наблюдается самая большая доля мужчин в Европе. Одно из проявлений переизбытка мужчин, по данным Лайберта, – рост популярности ультраправого экстремизма. Социолог констатирует, что в местности, где количество мужчин превышает количество женщин более чем на 20 %, популярность набирают ультраправые группировки. Другие вызовы, связанные с избытком мужчин в Восточной Германии, – повышение уровня преступности, алкоголизм и наркомания, распространение психических проблем.⁴⁶

Но и в других частях света количественное преобладание мужчин создает сложности. Общий избыток мужчин в Индии и Китае составляет 70 миллионов человек, что само по себе является бомбой замедленного действия с точки зрения преступности. В настоящее время в этих странах значительно возросли случаи проституции, насильственных преступлений и торговли людьми (траффикинга). В Китае мужчины, которые не могут найти ни партнершу, ни работу, очень часто вовлекаются в насильственные преступления. В китайских городах даже существуют группировки, которые похищают женщин и продают их одиноким неженатым мужчинам. В июне 2019 года китайские власти сообщили, что несколькими месяцами ранее полиция спасла 1100 женщин, ставших жертвами траффикинга. Полицейская операция проводилась во взаимодействии с полицией Вьетнама, Мьянмы, Лаоса и Камбоджи. По данным Министерства безопасности Китая, были задержаны 1322 человека, в том числе 262 иностранных гражданина, подозреваемых в похищениях, торговле людьми и брачном мошенничестве.

Во время рейда в жилом доме в провинции Аньхой полиция обнаружила 11 насильно удерживаемых вьетнамских девушек. Сумма, которую «брачное агентство» взымало за то, чтобы предоставить китайскому мужчине контакт с одной из вьетнамских женщин, составляла от 450 до 10 500 долларов США.⁴⁷

В Китае с его населением в 1,4 миллиарда избыток мужчин по отношению к женщинам составляет 34 миллиона, соответствующая цифра для Индии (население – 1,36 миллиарда человек) – 37 миллионов. «Лишние» мужчины занимаются сексом очень редко или вообще никогда и с высокой долей вероятности никогда не найдут себе жену. Если у мужчины в Китае или Индии нет постоянного заработка, он так же неинтересен женщинам, как такой же мужчина в США или Европе. На формирование такого перекоса в сторону мужчин в Китае повлияла так называемая «политика одного ребенка на одну семью» 1979–2015 годов, призванная уменьшить прирост населения. Нормальное соотношение новорожденных мальчиков к девочкам составляет 105:100, но те родители, которые имели доступ к УЗИ (хотя власти запрещали его делать, если единственной целью было определить пол ребенка), могли заранее узнать, девочку им ждать или мальчика, и принять решение об аборте, если они считали, что эмбрион «не того» пола. В результате такой выбраковки соотношение новорожденных мальчиков и девочек достигло в Китае 118:100, а в Индии – 108:100. В некоторых регионах Индии оно составляет даже 150:100.

Жесткая конкуренция за женщин имела в Китае серьезные последствия: за право встречаться с женщиной мужчина вынужден заплатить залог ее семье, и, если встречи не закончатся браком, сумма отвергнутому мужчине не возвращается. В некоторых регионах Китая мужчина должен заплатить около 30 000 долларов США родителям невесты в качестве «выкупа» за нее. Охота на одиноких женщин в Китае привела и к повышению цен на жилье, поскольку наличие жилья, машины и денег в банке – обязательное условие, чтобы женщина вообще рассмотрела претендента на ее руку и сердце. Нехватка молодых незамужних женщин также способствовала иммиграции женщин из соседних стран, в том числе Камбоджи, – привлеченные возможностями найти работу, они перебираются в Китай, но вместо этого часто оказываются в браке, где подвергаются домашнему и сексуальному насилию. Женщины из России и Украины, ранее стремившиеся выйти замуж за западных мужчин, теперь всё чаще обращают внимание на китайский брачный рынок. Русские женщины в Китае пользуются большой популярностью из-за светлой кожи и европейской внешности, они обычно попадают в большие города к богатым мужчинам. Организуются целые «брачные турне» для китайских мужчин в Россию и Украину, где им обещают найти невесту[38]. В течение нескольких дней участникам предоставляют возможность познакомиться с 10–20 женщинами. Цена на такой тур составляет 5000 долларов, но она возрастает до 8000, если во время поездки мужчина найдет себе невесту. Также в Китай приежают женщины из Мьянмы, Лаоса и даже Северной Кореи – последние, как правило, попадают в самые бедные провинции Китая. По данным The Washington Post, многие северокорейские женщины оказывались в очень трудной ситуации: их избивали, принуждали к проституции, а если кто-то пытался вернуться домой, отправляли в трудовые лагеря.⁴⁸

В Индии к мужчине, который не смог найти себе жену, относятся пренебрежительно. Неженатого мужчину называют bare branches – «голые ветки», поскольку ему не удалось заставить семейное дерево цвести. Таких мужчин считают немужественными и ни на что не годными. В результате большая доля этих мужчин страдает от одиночества и депрессии.

Для того чтобы проиллюстрировать трагические последствия количественного преимущества мужчин, можно взять в качестве примера штат Харьяна на севере Индии. Он известен своим огромным избытком мужчин, и преступления против женщин в этом штате за последнее десятилетие выросли на шокирующие 127 %. Скучающие, ничем не занятые мужчины пристают к девочкам по дороге в школу и из школы.⁴⁹

Дисбаланс между мужчинами и женщинами пока не достиг предельных показателей. По мнению французского исследователя Кристофа Жильмото, автора книги «Современные демографические трансформации в Китае, Индии и Индонезии», самый большой разрыв в возрастной группе 15–29 лет наступит в ближайшие десятилетия, когда сегодняшние младенцы достигнут возраста взросления. Ученый считает, что к 2050 году соотношение мужчин и женщин в Китае будет составлять 150–190/100.

Исследователи Жан Дрезе и Реетика Кхера в своем отчете «Преступность, пол и общество в Индии: о чем говорит статистика убийств» указывают на корреляцию между количественным доминированием мужчин и частотой тяжких преступлений. Среди прочего, эксперты констатируют, что количество убийств в Индии напрямую связано с соотношением полов: чем выше в населении того или иного региона доля женщин по отношению к мужчинам, тем реже там убивают людей. Иными словами, больше мужчин – больше убийств.⁵⁰ Для того чтобы как-то выровнять дисбаланс между полами, премьер-министр Индии Нарендра Моди в 2015 году запустил образовательную кампанию Save girl child, educate girl child[39].

В этом контексте уместно также упомянуть проблему со шведскими мужчинами, «импортирующими» жен из-за границы. В исследовании 2018 года «Разбитые мечты о лучшей жизни в Швеции», которое совместно провели Высшая школа Мелардалена и Медицинский колледж Боромараджонани в Удонтхани в Таиланде, приняли участие 40 таиландских женщин, проживших в Швеции не менее пяти лет, при этом находившихся в отношениях со шведским мужчиной. В половине случаев женщины сообщали о психическом и физическом насилии. Некоторые мужчины устроили целую систему из «импорта» жен. Дело в том, что при заключении брака, не сопровождавшегося продолжительными отношениями, супруге выдается временный вид на жительство сроком на два года. Если отношения продолжаются, после этого можно подавать заявку на получение постоянного вида на жительство. Мужчины используют это обстоятельство: они разводятся до того, как проходит двухлетний срок, и женятся на новой женщине. Правда, существует правило, охраняющее женщину: она может получить постоянный вид на жительство, если прервала отношения по причине домашнего насилия, – но критерии, как определить домашнее насилие, весьма строгие, а большинство женщин в зоне риска даже не подозревают, что у них есть такое право.⁵¹

Я встречаюсь с Мустафой Паншири – бывшим полицейским, который решил изменить свою жизнь, став общественным деятелем, писателем и лектором, – и спрашиваю его, что такое быть настоящим мужчиной в афганском контексте и как афганские мужчины воспринимают своих ровесников в Швеции.

– Если ты спросишь афганца, каким должен быть настоящий мужчина, то получишь очень конкретный ответ. Он должен уметь защитить себя, содержать семью и быть хозяином в доме. Если ты задаешь тот же вопрос шведскому мужчине, поначалу повиснет пауза, а потом последует ответ обо всем и ни о чем. В Швеции конкретного ответа на этот вопрос нет, одно словоблудие!

Мустафа Паншири подчеркивает, что из-за недобровольного одиночества растет риск преступности и что для всех мужчин важно наличие отношений и детей. В чем же тогда разница между молодым шведом, который не может найти себе партнершу, и выходцем с Ближнего Востока или из Северной Африки, оказавшимся в той же ситуации?

– У парней, которые родом оттуда, есть, так сказать, гарантированная страховка от того, чтобы стать инцелом. Если они не найдут себе партнершу в Швеции, семья и родня в их стране могут помочь договориться о брачном союзе. В этом случае женщина получит мужчину, имеющего более высокий статус, чем она сама. Тот факт, что у мужчины есть работа и постоянный доход в Швеции, автоматически означает, что у него ситуация лучше, чем у парней в его стране.

При этом афганские мужчины предпочитают жениться на афганских женщинах – не в последнюю очередь потому, что шведы, на их взгляд, относятся к браку и отношениям недостаточно серьезно, поясняет Мустафа Паншири.

Многие молодые афганцы считают своих шведских ровесников «не мужчинами» – те не защищаются, когда на них нападают. Если бьют шведа, его друзья не прибегут на помощь. Совсем иначе поведут себя в этой ситуации афганцы, а также сомалийцы, арабы и другие иммигранты, считает Паншири.

Он предполагает, что страх или нежелание шведских мужчин защищать друга, попавшего в беду, – результат того, что он называет «феминизацией». Происходит столкновение двух культур: ярко выраженной культуры «мачо» и «фемининной» шведской культуры. Нападая на шведов, парни иммигрантского происхождения знают, что у тех нет никакого «ресурса насилия» и потому они станут легкой добычей. Сцены унизительных ограблений – яркое этому подтверждение.

Как сложится будущее у молодых людей, афганских и шведских?

За первых Мустафа Паншири не особенно беспокоится.

– За ними всегда стоит семья на родине, готовая устроить свадьбу и найти подходящую невесту. Меня куда больше тревожат шведские мужчины-инцелы.

В Швеции наблюдается явный контраст между стремлением ответственных политиков добиться гендерного баланса на предприятиях, часто при помощи квот, и дисбалансом, возникающим в обществе по причине избытка мужчин.

Однако потенциальную опасность, которую несет преобладание мужчин в обществе, больше нельзя игнорировать.

Существуют ли женщины-инцелы? Этот вопрос мне задают очень часто – ничего удивительного, он вполне обоснованный и очень интересный. Конечно, женщины-инцелы существуют: это женщины, живущие в недобровольном целибате, а также те, кто сами себя так определяют. Однако если задать этот вопрос мужчине-инцелу, в ответ последует однозначное «нет». Может быть, и существуют сайты инцелов для женщин или женщины, считающие себя инцелами, но, по мнению мужчин-инцелов, это оксюморон. Дело в том, что женщина всегда найдет секс, ей не надо возвращаться одной из бара, ей всегда кто-нибудь попадется в тиндере или другом дейтинг-приложении. Другие мужчины-инцелы утверждают, что инцелами могут быть только ужасно непривлекательные женщины или женщины с физическими недостатками. Один инцел, с которым я поддерживал контакты, только что написал мне по этой теме следующее:

Фемцелов не существует. Я не хочу сказать, что нет одиноких женщин, или женщин с психическими проблемами, или живущих в социальной изоляции, – я просто говорю, что нет такой женщины, которая не могла бы найти секса. В данном случае речь идет не об инцельстве, а о «вольцельстве» (от voluntary celibat – добровольный целибат). В теории мужчины-инцелы и женщины-инцелы могли бы друг другу помочь, но проблема в том, что мужчины-инцелы женщин-вольцелов не устраивают. Мужчины-инцелы – это те, кто получает 0 предложений, 0 мэтчей в тиндере, 0 ответов на свои сообщения и т. д.

Между тем женщины, определяющие себя как фемцелов, воспринимают свою ситуацию совершенно иначе. Они считают себя некрасивыми, непривлекательными, нежеланными и, в точности как инцелы, страдают от недобровольного одиночества и отсутствия секса. Самое популярное место в сети, где общаются фемцелы, – сабреддит r/Trufemcels, где 22 000 зарегистрированных пользователей. Здесь я наблюдаю те же отчаяние, озлобленность и мысли о самоубийстве, как и на мужских сайтах. Так же как и мужчины-инцелы, женщины-инцелы ранжируют внешность по шкале, так же приписывают ей решающее значение для успехов в любовных делах и сексе. Постоянно звучит мысль, что судьба несправедлива. Здесь тоже ведут речи о генетике и «неправильных» родителях, о проигрыше в генетической лотерее. Вот что пишет женщина-инцел на r/Trufemcels:

Красотой управляет генетика. Если ты из привлекательной семьи и у тебя красивые родители, ты наверняка унаследуешь их гены и станешь такой же успешной, как они. Если же нет – ха-ха, удачи тебе! Готовься к жизни, полной отказов, травли и одиночества, потому что ты – генетический сбой!!! Наша ужасная судьба определилась в тот момент, когда встретились наши родители. Но даже если у тебя красивые родители, ты можешь родиться уродиной, вот в чем ужас!

Ничто так не огорчает и не бесит меня, как тот факт, что некрасивой меня делает набор генов. С этим я ничего не могу поделать, это вне моего контроля. Я не умею колдовать, не могу за одну ночь превратиться в красавицу. У меня всё в порядке с одеждой, волосами или макияжем – я не потому некрасивая, что не пытаюсь сделать все, что от меня зависит. Сколько раз я рыдала перед зеркалом, потому что я бессильна и ничего не могу поделать. Я не могу проснуться красивой, не могу смыть свое уродство, лол. Поэтому я одинокая, застенчивая, всем мешаю, всеобщее посмешище – из-за того, что я сама не выбирала. Это так несправедливо. Единственное, что мы можем контролировать, – вес, но он тебе никак не поможет, если ты лицом не вышла. Нет нашей вины в том, что мы родились уродинами. Я не просила, чтобы у меня были ввалившиеся щеки, не просила маленький подбородок и впалую челюсть, не просила асимметричное лицо. Иногда мне кажется, что все те насмешки, все те колкости, которые выпали на мою долю, – наказание за то, что я вообще родилась. Просто ужас, что какой-то случайный набор генов может превратить жизнь человека в кошмар.

Разговоры о том, чтобы сделать пластическую операцию, изменить внешность и тем самым повысить свои шансы на рынке знакомств, – постоянная тема на r/Trufemcels, как и на сайтах для мужчин-инцелов. Мужчин на женских сайтах сразу же отправляют в бан, как и женщин на мужских, а терминология на них очень похожа. К примеру, пренебрежительное название для мужчин – moids (аналог foids, мужского оскорбления для женщин). Но есть и некоторые различия. Общий тон и в одном, и в другом сообществе довольно жесткий и непримиримый, но женщины-инцелы скорее склонны возлагать вину за недобровольный целибат на себя, чем на общество и мужчин. Их гнев обращен вовнутрь. Часто участницы форумов с пониманием относятся к тому, что ни один мужчина не желает встречаться с женщиной, имеющей непривлекательную внешность. И расизм, столь распространенный на мужских сайтах, насколько я могу судить, не проявляется на r/Trufemcels.

Как тогда оценить угрозу, исходящую от женщин-инцелов по сравнению с мужчинами-инцелами? Можно ли предположить, что в будущем и женщины, живущие в недобровольном целибате, обратятся к терроризму?

В прошлом году ООН опубликовала предупреждение, что службы безопасности в некоторых странах недооценивали женщин, впоследствии присоединившихся к ИГИЛ[40]. По словам председателя антитеррористического комитета ООН Мишель Конинкс, роль женщин в применении насилия недостаточно задокументирована. Некоторые страны – члены ООН даже не расследуют деятельность женщин, состоящих в ИГИЛ, считая их жертвами, а не преступницами. На самом же деле женщины в ИГИЛ не только выступали как рекрутеры и пропагандисты (часто в сети), но и принимали активное участие в насильственных действиях.

Ренске фон дер Вейр – директорка Международного центра по борьбе с терроризмом (ICCT) в Нидерландах, в силу своей деятельности имеет большой анализ разведданных. В январе 2021 года она стала одним из докладчиков на вебинаре, организованном Международным центром изучения насильственного экстремизма (ICSVE), в котором принимал участие и я. Фон дер Вейр считает возможным, что в будущем отдельные женщины, живущие в недобровольном одиночестве, у которых не получается найти себе партнера для любви и секса, могут радикализоваться и совершать теракты. Наблюдая за ростом количества женщин-инцелов, она подчеркивает, что не стоит недооценивать негативные эффекты, которые недобровольный целибат оказывает на женщин. В эпоху, когда соотношение власти между мужчинами и женщинами в обществе меняется, а самостоятельность женщин увеличивается, по мнению фон дер Вейр, вполне возможно, что среди женщин вспыхнет гнев. Она подчеркивает, что сам по себе женский гнев не является негативным явлением, скорее наоборот, но это не исключает возможности насилия.

Как и мужчины, женщины могут подпасть под влияние экстремистской среды и радикализоваться. Уже сейчас некоторые женщины-инцелы радуются тому, что подавляющее большинство самоубийств совершается мужчинами. В качестве примера фон дер Вейр приводит высказывание одной из них в твиттере:

78 % самоубийств в мире совершают мужчины. Как мы можем эту цифру увеличить?

Ренске фон дер Вейр подчеркивает потенциальную возможность терактов со стороны женщин-инцелов, хотя чисто статистически риск гораздо ниже по сравнению с преступниками-мужчинами. Она считает, что проблематику инцелов нужно рассматривать с гендерно нейтральной точки зрения, констатируя, что жертвами терактов, совершенных инцелами, становятся и мужчины, и женщины.

Если посмотреть на другие радикальные круги и тех, кто совершает теракты, мы увидим немало примеров женщин-преступниц. Так, 300 шведских женщин уехали в Сирию, чтобы жить и действовать на территории, подконтрольной ИГИЛ. Эти женщины придерживались самых радикальных взглядов, и легко предположить, что они тем или иным образом участвовали в насильственных преступлениях. Одна из женщин – членов ИГИЛ, Ум Оакаа, призналась во время полицейского допроса во Франции, что она, будучи членом религиозной полиции, систематически участвовала в пытках пленных. В 2016 году в Париже были задержаны три женщины 19, 23 и 39 лет, планировавшие взрыв на Лионском вокзале. Тогда полиция получила анонимное сообщение о грузовике, припаркованном неподалеку от собора Нотр-Дам: автомобиль был загружен газовыми бутылками и канистрами с дизельным топливом. Другой пример преступницы – Бригитта Монхаупт, член радикальной группировки Баадера – Майнхоф. Ее условно освободили в 2007 году после того, как она провела в тюрьме 24 года. Монхаупт задержали в 1982 году и приговорили к пожизненному заключению за убийство трех человек: директора объединения работодателей Ханнса-Мартина Шляйера, директора банка Юргена Понто и генерального прокурора Зигфрида Бубака. Террористки-смертницы действовали в Африке, на Ближнем Востоке и в Европе. Так, Хасна Айтбулахсен стала первой в Европе женщиной-смертницей, взорвав себя в 2015 году по время полицейского рейда в Сен-Дени в окрестностях Парижа.

Сотрудники Службы государственной безопасности Швеции прекрасно отдают себе отчет в том, что женщины способны совершать насильственные преступления, и не проводят в этом смысле различий между мужчинами и женщинами. Однако, по их оценкам, женщины могут проявлять активность, не только непосредственно участвуя в актах насилия. Мой анонимный источник в Службе государственной безопасности Швеции рассказывает, что женщины могут выступать в качестве сообщников, помогая совершать преступления. Также мой собеседник упоминает, что в тех случаях, когда женщины в Швеции участвовали в насильственных действиях, идеологически они чаще всего принадлежали к радикальным левым.

Само собой, статистически куда более вероятно, что следующий террористический акт, имеющий отношение к движению инцелов, будет совершен мужчиной, однако женщин, живущих в полной изоляции и недобровольном целибате, тоже немало, в том числе тех, кто решил свести счеты с жизнью.

С одной из них я встретился лично.

Мой поезд отходит после обеда. Петра живет в городе на западе Швеции, но согласилась встретиться со мной в кафе в центре Гётеборга. Стоит серый и пасмурный декабрьский день, в Стокгольме кипит предрождественская торговая суета. До отхода поезда еще много времени, и я обедаю в ресторане на Центральном вокзале. В ожидании, пока принесут заказ, снова перечитываю письмо, которое Петра прислала мне по электронной почте. Текст составлен грамотно, в деловом тоне: в нем изложена история о травматичном детстве, дисфункциональных отношениях с мамой, недобровольной изоляции и одиночестве. Петра также пишет, что приняла решение при определенных обстоятельствах покончить с собой. Само собой, я хочу узнать больше и о ее суицидальных планах, и о том, почему она оказалась в тупике, из которого, по словам Петры, выбраться невозможно.

Петра живет в целибате.

Я росла с мамой и папой, начисто лишенными способности дать мне любовь и чувство безопасности. Начиная с восьми лет, когда мои родители разошлись (папа бросил маму ради другой женщины), я подвергалась регулярному психологическому насилию со стороны мамы. Всю свою ненависть она выливала на меня (я единственный ребенок) и угрожала покончить с собой, если я буду общаться с папой и его новой женщиной (шлюхой, как она ее называла). Я была в полном ужасе и, конечно же, делала всё, что в моих силах, чтобы мама продолжала жить, однако так продолжалось несколько лет: она угрожала, а я жила в страхе. Например, вечером, когда я уже переоделась в пижаму и собиралась лечь спать, она могла выйти в прихожую и начать шнуровать ботинки и надевать верхнюю одежду, хладнокровно сообщив, что собирается сесть в машину и на полной скорости въехать в дерево. Меня охватывала жуткая паника, я цеплялась за ее ноги, кричала и плакала, умоляя не бросать меня, но она отрывала от себя мои руки, выходила из квартиры, закрывала и запирала за собой дверь. После этого я целую вечность сидела на подоконнике, вглядываясь в темноту, и всё плакала и плакала. Я не знала, вернется ли она или же в дверь позвонят полицейские, чтобы сообщить мне: мама мертва, с этого момента мне придется жить самой. Таких сцен было много, и они повергали меня в полный ужас. Иногда мама надевала одежду и говорила, что пойдет топиться в речке, протекавшей за нашим домом. Иногда она придумывала что-то еще. С годами я научилась вести себя в точности так, как надо, чтобы мама была довольна и не покончила с собой. Это стало целью моей жизни.

Когда я дохожу до абзаца, где Петра описывает свои суицидальные планы, меня поражает, как хладнокровный тон контрастирует с драматичным содержанием. Кажется, будто Петра описывает чужие мысли о самоубийстве, а не свои собственные.

Я решила покончить с собой, потому что такая жизнь не для меня. Лучше бы мне было вовсе не рождаться. В течение двадцати лет я получала помощь – и всё равно не справляюсь. Я никогда не смогу перестать ненавидеть себя, это слишком глубоко сидит во мне. Никакой надежды у меня не осталось. Единственное, к чему я стремлюсь, – продержаться еще несколько лет, так как я не хочу, чтобы маме было стыдно, предпочитаю дождаться, пока она умрет. Несмотря на всю боль, что она мне причинила, я всё равно люблю ее больше, чем себя, и мечтаю видеть ее счастливой. Но прожить еще пятьдесят лет в одиночестве, больной и без детей я точно не планирую.

Несколько часов спустя я схожу с поезда. Мы договорились о встрече в кафе вблизи улицы Авенин, в нескольких шагах от Центрального вокзала.

Петра пунктуальна, она ждет меня у входа в кафе. У нее приветливое лицо; когда мы обмениваемся рукопожатиями, она сердечно улыбается. Темные волосы до плеч заколоты по бокам, она хорошо одета, слегка накрашена. Я заказываю два смузи, и мы садимся в уголке.

Я спрашиваю Петру, как прошли ее подростковые годы.

– Я много болталась с друзьями, а маме обычно было плевать. Но если ей казалось, что я что-то сделала не так, она наказывала меня молчанием. Могла молчать несколько дней подряд, даже взглядом не удостаивала. Под конец я буквально на коленях приползала к ней и умоляла: мамочка, пожалуйста, давай помиримся! Пожалуй, я, как все подростки, немного проверяла границы на прочность, но не помню, чтобы натворила что-то настолько серьезное, чтобы так реагировать.

Как обстояло дело с парнями?

– У меня было много парней – очень важно было кому-то нравиться, поскольку в детстве я этого не получала. В старших классах школы и в гимназии я была очень хорошенькая и стройная, так что многие парни проявляли интерес. Я очень нуждалась в близости.

После гимназии учиться дальше Петра не пошла.

– Способности к учебе у меня не очень, в восьмом классе успеваемость упала. Гимназию я закончила со средним баллом 3,0[41].

Бросив на меня грустный взгляд, она продолжает:

– Самооценка у меня на нуле: мне кажется, я ничего не знаю, ничего не соображаю. Вот что мне вложили в голову дома: что я никчемная.

Пройдя практику в детском саду, Петра начала работать в фирме по продаже текстиля, а потом в офисе, в общей сложности трудилась двадцать лет. Еще в то время, когда у нее появилась первая работа, она начала жить с мужчиной, но всё закончилось, когда партнер бросил ее ради другой.

– Он обманывал меня, изменял мне. А мы только что купили дом… пришлось его продать с большими потерями.

После того как в ее фирме прошла релокация, Петра осталась без работы и засела на больничный. Всё это наложилось на расставание с партнером, и силы ее подвели. Всё рухнуло. Вот уже три года Петра на больничном и без работы.

– Насколько серьезно твое решение покончить с собой?

– Очень серьезно! – едва я успеваю закончить вопрос, как следует быстрый и решительный ответ.

– Ты действительно намереваешься это сделать?

– Да, но я пока не решила когда. Не хочу травмировать маму, так что постараюсь продержаться еще несколько лет, потерпеть.

Петра смотрит в окно. Уже наступил вечер, но площадь снаружи подсвечена рождественскими гирляндами. В кафе стало тихо. Мы единственные посетители.

Она смотрит на меня печальным взглядом.

– Это сидит так глубоко – что я никчемная.

И тут она произносит с внезапным пылом:

– Я ненавижу себя. НЕНАВИЖУ СЕБЯ!

– Что именно ты в себе ненавидишь?

– Всю себя ненавижу за то, что я такая никчемная. СТРАШНАЯ, ЖИРНАЯ, БЕСПОЛЕЗНАЯ! Меня невозможно любить. Я ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ!

Голос у нее дрожит, и она снова улыбается грустной улыбкой. Я спрашиваю, как она намеревается покончить с собой.

– Не хочу про это говорить! – И всё же, после нескольких секунд колебаний, добавляет: – Мне хотелось бы таблетки использовать или газ. Я всё время гуглю, узнаю разные варианты, чтобы больно не было. На худой конец остаются поезд или веревка. Лишь бы не больно.

Рассказывала ли она кому-то о своих планах?

– Да, кое-кто знает, что я собираюсь это сделать, но я не рассказываю, каким именно способом.

Испытывает ли она ненависть к мужчинам?

– Ну-у, я ненавижу мужчин, которые насилуют, которые считают, что имеют на это право. От такого у меня просто мозг взрывается. А так – нет.

Я спрашиваю, как Петра видит будущее.

– Пока надо терпеть, – отвечает она. – День продержаться, потом еще один и так далее. Может, удастся найти работу… или нет. Если никакой работы не будет и деньги закончатся, придется покончить с собой раньше, чем планирую. А так – дождусь, пока мама умрет. Такое вот я вижу будущее. Жалкая жизнь.

– А почему именно она жалкая? Чего тебе больше всего не хватает?

Повисает долгая пауза.

– Самое ужасное – что я совершенно уставшая и вымотанная. И еще панические атаки. Хуже этого вообще ничего нет.

– Как выглядит твой обычный день?

– Сплю до полудня, потом еще час лежу и что-то листаю в телефоне, потом встаю, завтракаю. Потом смотрю телевизор, обедаю, потом опять телевизор, потом смотрю что-нибудь в компьютере. Ложусь около полуночи. А потом еще сижу в телефоне часов до трех.

– А где именно ты сидишь в интернете?

– Aftonbladet читаю[42], листаю инстаграм и Familjeliv[43]. Потом пытаюсь заснуть. А с утра всё начинается сначала.

– Порнографию не смотришь?

– Нет!

– А с друзьями видишься?

– Нет, разве что с некоторыми поддерживаю контакт в мессенджере. Иногда по многу дней вообще не взаимодействую с живым человеком.

– То есть ты можешь провести целый день или даже неделю вообще без социальных контактов?

– Да сколько угодно. Иногда вообще по несколько дней не выхожу из дома. Только за едой, если закончилась.

Она смотрит прямо на меня и решительно произносит:

– Знаешь, каждое утро, когда я просыпаюсь, я испытываю такое разочарование, что все еще жива, и думаю: о нет, только не это, снова утро, еще один бессмысленный день. Ты меня сейчас видишь не в моем обычном состоянии, когда я сижу дома без макияжа и рыдаю. Каждый вечер плачу, так мне одиноко. А то, что ты видишь, – это только фасад.

Мы поднимаемся и выходим в холодную гётеборгскую ночь. Я благодарю Петру за то, что она согласилась на интервью. По пути к вокзалу вижу, что бар в отеле Eggers забит счастливыми людьми, которые решили сделать паузу в рождественском шопинге или просто пересечься с друзьями. Я думаю о Петре, которая идет домой, чтобы провести очередной одинокий вечер перед экраном компьютера. Встреча со мной, вероятно, единственный ее контакт с другим человеком до конца недели – одинокий жребий, который она делит с сотнями тысяч других жителей Швеции.

Внезапно в сознании возникает цитата, которую я где-то прочел: «Быть одному – ад. Иметь возможность побыть одному – рай».

В 2020‑м в Швеции развелись 25 619 супружеских пар – на 212 больше, чем в предыдущем году.⁵² Статистика показывает, что с каждым годом число разводов растет[44]. Чаще всего они происходят после четырех-пяти лет брака. В моем случае прошло девять.

Думаю, основной причиной разрыва стали моя незрелость и отсутствие жизненного опыта – хотя были, конечно, и другие факторы. Развод означал для меня поражение, и, боюсь, это чувство никогда не исчезнет до конца. Я ощущал себя неудачником, который всё испортил, но больше всего переживал за сына. Как он воспримет новость, что мы с его мамой больше не будем жить вместе, что он лишится той стабильности и защищенности, на которые имеет право каждый ребенок? Я очень за него боялся и уже тогда понимал, насколько важно для ребенка продолжать общаться с обоими родителями. Я знал также, что дети, которые растут в неполных семьях, чаще испытывают тревогу, страх и чувство брошенности, у них выше риск депрессий и низкой самооценки. Если такое случится с моим сыном, во всем буду виноват я. Мысль о том, что я не буду существовать для него, что мое место займет другой человек, наполняла меня ужасом. Я ценил свою роль отца, и просто подумать о том, что теперь, возможно, неделями не буду видеть своего ребенка, было невыносимо больно.

После развода моя жизнь радикально изменилась. Теперь я был папой лишь каждую вторую неделю – и ненавидел это расписание всей душой. Я не хотел принадлежать к категории родителей, которые проводят со своими детьми половину времени. Чувствовал себя шаблонным персонажем из плохого фильма: разведенный папа, каких иногда можно встретить в воскресенье в кафе со своими детьми. Они сидят, едят поздний завтрак – и всем за километр видно, что папа именно разведенный. Слишком часто он улыбается детям, слишком озабочен тем, чтобы им было хорошо, и во всем его поведении ощущается нечто тревожное и пугливое – выглядит он как человек, мучимый угрызениями совести. Я не хотел быть одним из тех, кому не удалось сохранить семью, не хотел видеть своего сына ребенком из распавшейся семьи. Но недели, которые я проводил с сыном, давали мне чувство стабильности – думаю, именно они спасли меня. Правда, работа тоже поддерживала на плаву: приходилось вставать по утрам, жить по расписанию, – однако я не испытывал никакого удовольствия от этого и каждый день с ужасом думал о возвращении в пустую квартиру. В выходные всё становилось совсем плохо. Внезапно я понял, почему у многих мужчин после развода почва уходит из-под ног, почему они тянутся к бутылке, чтобы заглушить тоску и убить время. Вероятно, именно поэтому многие мужчины тут же заводят новые отношения – чтобы побороть одиночество и заполнить социальную пустоту.

Очень многие мужчины не умеют говорить о своих чувствах, да им и некому открыться.

По данным Центрального статистического бюро, у 17 % шведских мужчин нет ни одного близкого друга, и с возрастом проблема только усугубляется. В возрастной группе 65–74 года цифра достигает 26 %. Мы гораздо чаще, чем женщины, живем в полном одиночестве – такова картина во всех муниципалитетах. Мужчины также чувствуют себя более одинокими, чем женщины, находящиеся в той же ситуации. Тот факт, что мужчины в целом менее склонны обращаться за помощью, дополнительно усугубляет их положение.

Растет риск злоупотребления алкоголем, депрессии и, в худшем случае, самоубийства. Создается впечатление, что женщины больше переживают до развода, оплакивают разрыв до того, как он произошел, в то время как мужчинам хуже всего уже после того, как всё случилось. Часто мужчина вообще не подозревает, что в отношениях существуют проблемы. А когда развод всё же происходит, (бывший) муж остается в полном недоумении и шоке.

В интервью 2010 года журналу Hälsoliv Мари Вадсбю, доцент, исследовательница подростковой психиатрии из Линчёпингского университета, исследовавшая, как развод влияет на мужчин и женщин, рассказывала: в 60 % случаев инициатива развода исходит от женщины.

Профессор Института социальных исследований при Стокгольмском университете Юханна Рикне констатирует в своей работе, подготовленной с опорой на шведские данные, что чем лучше у женщины обстоят дела с карьерой, тем выше вероятность, что она разведется. Исследование, в которое вошли гетеросексуальные пары, работавшие на предприятиях более чем с сотней сотрудников, показало: после назначения на руководящую должность вероятность развода для женщины в два раза выше, чем для мужчины в аналогичной ситуации. Та же закономерность наблюдалась в государственном секторе, где исследовали женщин-мэров и депутаток риксдага, а также врачей, полицейских и пасторов женского пола, высоко поднявшихся по карьерной лестнице. Объяснений может быть много: роли в семье могут меняться, когда женщина начинает работать с бóльшей нагрузкой, проводить больше времени на работе и становится тем партнером, который приносит в семью наибольший доход. Другое объяснение может состоять в том, что многим мужчинам – даже в такой равноправной стране, как Швеция, – трудно принять, что женщина в паре зарабатывает больше. Юханна Рикне также указывает, что женщины в Швеции, как и в большинстве других стран, обычно выходят замуж за мужчину на несколько лет старше, который с самого начала отношений имеет более высокий доход.⁵³

Но как развод влияет на пары, пути которых разошлись? Ударяет ли развод больнее по мужчинам или же дело обстоит наоборот? В немецком исследовании 2016 года профессор Института социологии и социальной психологии Кёльнского университета Томас Леопольд рассматривает, какое влияние развод оказывает на материальное положение, жилищные условия, здоровье и социальную жизнь. В отличие от многих других ученых, занимавшихся этой темой, Леопольд использует значительно бóльшее количество параметров, отслеживая 18 030 человек с 1984 по 2015 год. За этот период выборка составила 1220 разведенных людей, и, проанализировав все данные, профессор Леопольд пришел к трем важным выводам: 1) мужчины были наиболее уязвимы в период непосредственно после развода, но со временем адаптировались; 2) по прошествии некоторого времени после развода женщины и мужчины ощущали себя примерно одинаково в плане психического и физического самочувствия, удовлетворенности материальным положением, надежд встретить нового партнера или мук одиночества; 3) самая большая разница между полами в связи с разводом – огромная потеря доходов у женщин, поскольку в большинстве случаев мужчина в паре зарабатывал больше или же был единственным, кто имел доход. Однако Леопольд подчеркивает, что результаты следует рассматривать в немецком контексте, не забывая, что Германия с давних пор является страной «мужчин-добытчиков».⁵⁴ То есть это страна с традиционными гендерными стереотипами, где кормильцем семьи обычно выступает мужчина.

Томас Леопольд делает выводы, что психическое неблагополучие мужчин в связи с разводом имеет преходящий характер, в то время как материальное положение женщин ухудшается надолго.

Интересно то, что в новом тысячелетии в Швеции почти удвоилось количество разводов в возрастной группе 60+. В последние годы доля разведенных в этой группе превысила долю овдовевших. Одна из основных причин – мы стали жить дольше, и мужчина и женщина в оставшееся им время зачастую хотят заниматься разными делами.

Пока ничто не указывает на то, что нуклеарная семья исчезнет, но жить вместе всю жизнь, несмотря на дискомфорт в браке, перестало быть чем-то само собой разумеющимся. Статистика четко указывает, каким может оказаться будущее. Растущая экономическая независимость женщин от мужчин со всей вероятностью приведет к тому, что всё больше женщин будут выступать инициаторами развода, если мужчины, да и женщины, не будут проявлять в отношениях больше гибкости и чуткости.

Но мы не только всё чаще разводимся; мы всё реже занимаемся сексом.

Культура инцелов очень разнородна с точки зрения взглядов и ценностей, представлена в разных этнических группах, а еще предлагает широкий эмоциональный спектр: начиная от полной апатии и отчаяния и заканчивая агрессией и прославлением насилия. По большей части, хотя далеко не всегда, эти взгляды демонстрируются открыто – представление продолжается 24/7, без антрактов и окончания, и его можно наблюдать когда душа пожелает. Несмотря на это, довольно трудно понять суть феномена инцелов – отчасти потому, что они обычно ведут себя осторожно и подозрительно, отчасти как раз потому, что инцелы – гетерогенная группа. Однако презрение к себе, недоверие, разочарование, социальная изоляция и, в ряде случаев, ненависть к женщинам присущи почти всем, кто идентифицирует себя как инцел.

Существует неисследованная, темная часть инцельской культуры, известная под названием даркцелы, которую некоторые описывают как ветвь общего «инцельского дерева» или же подгруппу инцелов. Сообщество даркцелов определяет себя как «следующий шаг эволюции, тех, кто решит проблемы инцелов». Они считают, что представляют «более продвинутое мышление» и являются «истинно просвещенными».

У даркцелов есть свое сообщество в фейсбуке – Darkcel Gaming, – основной посыл которого мало отличается от некоторых наиболее агрессивных инцельских сайтов. Общение между членами происходит в контексте видеоигр, в сообществе легко встретить токсичные, женоненавистнические послания. Часто свои мысли участники выражают через фрагменты различных компьютерных игр. Так, некоторые видео, которые выкладывают в сообществе, отражают сюжеты Второй мировой войны, в то время как голос за кадром провозглашает: «Those who stand against us will not stand for long»[45]. Здесь следует также отметить, что в последние годы многие террористы приобрели привычку транслировать теракты в прямом эфире, что заставило некоторых исследователей и журналистов заговорить о «геймификации террора»: вокабуляр и техника видеоигр сплавляются с совершенно реальным насилием. Примером может служить новозеландец Брентон Таррант, который вел прямую трансляцию своего массового убийства в городе Крайстчёрч в Новой Зеландии в марте 2019 года, в результате которого погиб 51 человек. Когда смотришь видео, где Таррант снимает свое нападение на две мечети, не покидает чувство, что все происходящее напоминает видеоигру, где задача – убить как можно больше противников. Комментарии некоторых пользователей сети, посмотревших клип, также указывают на ассоциации с видеоигрой. Они пишут о high score – рекордах, как в видеоигре, и делают предположения, сможет ли кто-то в будущем установить новый рекорд по количеству жертв во время атаки, побив рекорд Тарранта.

Еще один преступник, решивший вести прямую трансляцию своего преступления, – Джон Тимоти Эрнест (у него, правда, не получилось). В апреле 2019 года Эрнест атаковал синагогу в Калифорнии во время праздника Песах, застрелив женщину и ранив еще троих людей. Эрнест продумал даже музыкальное сопровождение, составив список треков, которые проигрывались во время нападения.

На ютубе есть также подкаст под названием The Darkcel Podcast, в котором мужчина монотонным измененным голосом повествует о своей жизни инцела. В первом эпизоде рассказывается о том, как «генетика» предопределила его судьбу и как женщины, начиная со школы, отвергали его. Новые выпуски выходят регулярно. The Darkcel Podcast – далеко не единственный подкаст на тему инцелов, есть еще целый ряд более или менее активных. На момент подготовки книги я насчитал 26, но насколько они популярны и сколько людей их постоянно слушает – вопрос открытый. Примеры инцельских подкастов: Rejected-from-Eve, Incel TV, TheTruthHurts и Blackpillsoldiers.

Трудно сказать, является ли сообщество Darkcel Gaming пародией на движение инцелов или же всё серьезно. Так или иначе, известен случай, когда участник Darkcel Gaming сделал шаг от игры к кровавой реальности – убийство 17-летней Бианки Девинс.

В июле 2019 года экс-администратор Darkcel Gaming Брэндон Эндрю Кларк выложил на странице сообщества селфи с текстом: «Может быть, это мое последнее сообщение. Меня заберут. Я совершил нечто ужасное. Простите меня».

Одновременно он опубликовал в своем инстаграме фотографии мертвого тела Бианки Девинс – они мгновенно разлетелись по социальным сетям. Кларк сделал также несколько селфи, где он лежит на трупе своей жертвы.

Кларк и Девинс познакомились через соцсети и, по некоторым данным, несколько месяцев встречались. В субботу 13 июля они отправились на концерт, но, когда ранним утром воскресенья возвращались домой, в темном переулке случилась ссора – в итоге она вышла из-под контроля и Кларк убил Бианку Девинс, нанеся ей несколько ударов ножом в шею. Впрочем, возможно, он планировал убийство заранее, поскольку чуть раньше тем вечером выложил в инстаграме сообщение «Приходит Ад. Это возмездие, не так ли?»[46] вместе с фотографией из фильма «Бойцовский клуб».

Тело Бианки Девинс нашли под брезентом. Когда полиция прибыла на место преступления, Кларк лежал на земле рядом со своей машиной; увидев полицию, он лег на мертвое тело и сделал несколько селфи, после чего попытался зарезаться ножом. После задержания его тут же отправили в больницу: он успел нанести себе серьезные ранения, но выжил.

10 февраля 2020 года Брэндон Эндрю Кларк признал себя виновным в убийстве.

Убийство Бианки Девинс наглядно демонстрирует, как легко за пределами дома размывается граница между видеоиграми и реальностью, а также как демонстрация отвратительных преступлений получает распространение в соцсетях в режиме реального времени. В современном нарциссическом мире, где многие мечтают как можно скорее прославиться и стремятся к тому, чтобы их твиты и посты в соцсетях завирусились и набрали тысячи просмотров, никакие границы приличия, похоже, больше не существуют. Брэндон Эндрю Кларк успел снять селфи, которые выложил в инстаграм и на 4chan, а также написать пост по поводу теории красной таблетки (redpill) в игровом приложении Discord, прежде чем его задержала полиция. Термин «красная таблетка» взят из фильма «Матрица» и означает, что человек готов принять горькую правду жизни.

По некоторым данным, Кларк выкладывал в сторис инстаграма новые снимки в тот момент, когда полицейские уже стояли вокруг, наведя на него оружие. Если человек готов убить, чтобы прославиться или донести свою идею, сегодня это гораздо проще сделать, чем всего несколько десятилетий назад. В качестве иллюстрации можно вспомнить так называемую Монреальскую бойню.

6 декабря 1989 года Марк Лепин вошел в Технический университет в Монреале с охотничьим ружьем и начал беспорядочную стрельбу по всему, что видел. Через некоторое время он зашел в аудиторию, где проходила лекция, и велел всем мужчинам покинуть помещение. После этого он застрелил 13 студенток и преподавательницу, скандируя: «Ненавижу феминизм!» Вскоре после этого Лепин покончил с собой. Он успел убить 14 человек и ранить 12, прежде чем застрелился сам. Причина, по которой Монреальская бойня не так известна и не возымела такого эффекта на сообщество инцелов, как, например, массовое убийство, совершенное Эллиотом Роджером, – Лепин не мог в мгновение ока распространить свои антифеминистские идеи в сети. Всемирная паутина и интернет в 1989 году не существовали, они стали актуальны лишь несколько лет спустя.

Случаи Эллиота Роджера и Брэндона Эндрю Кларка показывают, что человек может прославиться всего за несколько минут, поскольку люди с низкой эмпатией стремительно распространяют фото и видео с места преступления, а также ссылки на них. Получается, преимущество на стороне убийцы, это он определяет нарратив и диктует условия. А если кому-то кажется, что всё идет слишком медленно, то преступление можно транслировать и в прямом эфире, оставив полицию и журналистов на шаг позади.

Фабиану 20 лет, у него вся жизнь впереди. Множество знакомых, друзей, то и дело его кто-то куда-то зовет. Он учится в университете, уже несколько лет занимается политикой и вообще-то совершенно не соответствует общепринятым представлениям об инцелах – по крайней мере в том, что касается социальной изоляции и полного одиночества. Фабиан – прекрасный пример того, как трудно порой бывает провести границу между тем, кто определяет себя в качестве инцела, и тем, кто просто живет в недобровольном целибате. Юный студент никогда не встречался с девушкой и пока так и не потерял девственность, но инцелом себя не считает – и все-таки связался со мной, потому что проблематика недобровольного целибата ему близка.

Фабиан родом из небольшого городка в центре Швеции, его детство прошло с обоими родителями и сестрой, в безопасной и стабильной обстановке. Он здоров, не принимает лекарств и никогда не обращался к врачам. В школе Фабиан иногда чувствовал себя изгоем, его избегали, но никогда всерьез не травили, и у него всегда были друзья. Почему ему не удается выстраивать отношения с женщинами, он и сам не понимает.

– Наверное, в старших классах я был немного интровертом, но, с другой стороны, я активничал: занимался спортом и музыкой, пел в хоре.

Фабиан прилежно трудился в ученическом совете, он полагает, что «его видели и слышали по всей школе». Все о нем отзывались как о «приятном коллеге» или «добросовестном студенте», однако хорошая репутация никак не помогла завести близкие отношения, начать встречаться с девушкой.

– Ты пытался кого-нибудь найти?

– Да, всевозможными способами: на вечеринках, в тиндере, через друзей, на курсах, в ночных клубах – повсюду.

И почему ему не удается, почему его отвергают? Например, в тиндере?

– Не могу точно сказать. Мэтчи редко происходят, а когда все-таки случаются, девушки быстро обрывают диалог.

– Причину называют?

– Нет, просто перестают отвечать. Не пишут.

Видит ли он в отказах какие-либо закономерности?

– Нет, вроде бы нет.

Фабиан говорит, что он человек целеустремленный, о чем бы ни шла речь – пробежать марафон или достичь определенных результатов в учебе. Поэтому перед началом каждого нового жизненного этапа он составляет список целей, и всегда одна из них – с кем-нибудь познакомиться, наконец-то завести отношения. Каждый раз это оказывается единственным заданием в списке, которое он провалил. В результате самооценка снижается, нарастает чувство одиночества – он не получает того подтверждения своей состоятельности, которого, по его мнению, ищет каждый.

Мы переходим к тому, что он думает о самом себе. Фабиан говорит, что он «не красивее и не уродливее других», и добавляет, что, возможно, выбрал для тиндера не самые удачные фото, а может быть, он наделен внешностью, которая не привлекает девушек.

– Или всё-таки я пострашнее, чем остальные!

В политике Фабиан не придерживается никаких крайностей, интересуется общественной жизнью. Когда мы переходим к теме преследуемых меньшинств и нетерпимости по отношению, например, к гомосексуалам, разговор приобретает необычный оборот.

– Я уже подумывал о том, чтобы переключиться на парней. Не потому, что я этого хочу и что-то такое чувствую, а потому, что у девушек никакого успеха не имею. Только это, получается, и остается.

– Ты имеешь в виду, что подумываешь завести отношения с парнем? – переспрашиваю я с некоторым удивлением.

– Ну да, за неимением других вариантов.

Я спрашиваю, испытывает ли он к мужчинам влечение.

– Нет, строго говоря, нет, но что еще остается.

Размышлял ли он над тем, чтобы обратиться к секс-работнице, чтобы потерять девственность, – способ, к которому прибегали многие инцелы?

– Да, такая мысль меня посещала… как и идея на парней переключиться. С чисто моральной точки зрения я не против того, чтобы взрослые люди делали со своим телом всё, что им хочется, но при наличии обоюдного согласия. В итоге я решил не идти к секс-работницам: отчасти потому, что не хотел, но еще и потому, что неясно до конца, насколько их согласие добровольно.

Фабиан не считает, что у девушек завышенные требования к парням, – сам он, если бы любимая женщина сказала ему, что что-то не так, постарался бы к ней прислушаться: может, нужно собраться, лучше за собой следить, почаще ходить в спортзал или взять на себя больше дел по дому.

Он мечтает жить в коттедже возле моря с застекленной верандой, большой гостиной, где можно музицировать, с солнечными батареями на крыше и умным домом, чтобы всем можно было управлять через приложение.

А дети и семья?

– Конечно, – отвечает он. – Когда-нибудь в будущем – обязательно.

Я спрашиваю, много ли времени он проводит в сети.

– Да: твиттер, инстаграм, снэпчат, ютуб.

Порно он смотрит несколько раз в неделю, «не чаще и не реже других».

На следующий день после интервью мне приходит от Фабиана длинное письмо по электронной почте:

Думал над тем вопросом, который ты задал мне вчера. Ты спросил, с чем могут быть связаны мои неудачи в попытках найти девушку. С ходу ответа у меня не было, но теперь я над этим поразмышлял.

Со стороны это может показаться странным. Я и в поездки по учебе ездил, и в гимназии в другом городе учился, и за границей какое-то время жил. Сейчас учусь в университете, участвую в студенческой организации, хожу в зал, пою в хоре и играю в группе. Круг общения у меня широкий, социальная жизнь активная, и довольно давно. Кроме того, для 20 лет у меня отличное резюме. От близких и друзей я часто слышу: «Ну, ты такой общительный, тебе должно быть легко с девушками». Вот именно, очень бы хотелось, чтобы это было так!

Однако мне тут вот что пришло в голову. Мы говорили о том, что я вырос в приличной семье – пожалуй, даже слишком приличной! Хотя я еще в школе многим интересовался и знакомых было много, не так много вечеров и праздников в старших классах я провел вне семьи. Алкоголь я попробовал поздно, всегда был этаким типичным хорошим мальчиком-отличником. Может быть, меня считали скучным занудой? И ребята не хотели со мной связываться, считали, что с другими парнями интереснее.

А в последние годы всё скорее сводится к тому, что я стал слишком осторожен, боюсь неудач. Я ведь знаю, что все остальные всеми этими вещами занимались, о которых я до сих пор ни сном ни духом. Страшно, что про меня слухи пойдут. Возможно, я не решаюсь доверить ни другим, ни самому себе свои слабости. Так что раньше меня считали слишком скучным, а теперь я слишком напуган.

Если кратко вернуться к теме внешности, пожалуй, мне кажется, что девушки предпочитают парней высоких, а мне в этом плане похвастаться нечем. Строго говоря, мне совсем не нравится роль жертвы.

И всё же могу констатировать три момента.

Мои знакомые, у которых гораздо более странные представления о женщинах, смогли себе кого-то найти.

Мои знакомые, куда более асоциальные, чем я, тоже смогли кого-то найти.

И мои знакомые, которые гораздо ниже/некрасивее меня, также кого-то нашли («некрасивый» – понятие субъективное, и они, конечно, прекрасные люди, но я говорю исходя из своей оценки).

Надеюсь, эта информация будет тебе полезна для полноты картины.

Мы знаем, что инцелы – те, кому не удается получить секс, как бы они ни пытались; сам термин содержит это определение. Но, поскольку этот феномен – часть более широкой общественной проблематики, недобровольное отсутствие секса в этой группе отражает общую тенденцию, существующую на национальном и международном уровнях: мы всё меньше занимаемся сексом. Еще в 1960-е появление оральных контрацептивов и законодательство, разрешающее аборты, произвели сексуальную революцию, давшую многим долгожданную свободу. При этом исследование частоты сексуальных контактов, проведенное в США среди женатых или сожительствующих пар, показывает, что половая жизнь в парах в 2010–2014 годах сократилась на 16 половых актов в год по сравнению с периодом 2000–2004 годов. Исследование опирается на данные общего социального опроса, в рамках которого 20 000 американцев рассказывали о своей сексуальной жизни. Авторы объясняют снижение половой активности следующими обстоятельствами: у многих опрошенных нет постоянного партнера, а интенсивность сексуального общения в постоянных парах снизилась.⁵⁵

Исследование сексуального и репродуктивного здоровья и прав населения (SRHR), проведенное шведским Агентством общественного здоровья и опубликованное в 2019 году, констатировало, что 58 % населения в возрасте от 16 до 84 лет удовлетворены своей половой жизнью за последние 12 месяцев. Самая высокая доля удовлетворенных наблюдалась среди женщин в возрасте 30–64 лет и мужчин в возрасте 30–44 лет, в то время как наименее удовлетворенными оказались мужчины в возрасте 16–29 лет. Ожидаемо исследование показало, что мужчины с высоким уровнем образования легче говорят сексу «нет», чем менее образованные респонденты. Также, согласно результатам, 41 % мужчин в возрасте от 16 до 29 лет ежедневно смотрят порнографию. А 13 % мужчин сообщили, что в последние двенадцать месяцев вообще не занимались сексом.⁵⁶ Именно в эту группу входят инцелы.

Трудно сказать, в какой мере снижение частоты сексуального общения объясняется падением интереса к сексу, а в какой мере – недобровольным целибатом. Возможно, на ситуацию влияют оба фактора. Исследователи и сексологи называют еще одну причину снижения сексуальной активности у мужчин: страх неудачи в постели. Объемы выписываемых средств для повышения потенции постоянно растут, и всё больше пациентов обращаются к специалистам по поводу отсутствия сексуального влечения. Некоторые считают, что это связано со стереотипной мужской ролью: от мужчины ожидается, что он проявляет инициативу и активно ухаживает за женщиной. Во время нашего интервью Линн Хеед описывает, как, на ее взгляд, исказилось распределение ролей между полами:

– Это звучит как сильное обобщение, но в глубине души, мне кажется, многие женщины испытывают большое разочарование, когда мужчины оказываются не теми самыми «джентльменами», а равноправными, эмпатичными, чуткими людьми, которых они так давно искали. Есть проблема: когда мужчина становится таким, куда-то исчезает его способность быть альфа-самцом, который будет ухаживать за женщиной так, что она ощущает в себе суперженственность. Так и возникает разочарование. Говорить об этом – табу, но многие мои собеседницы признавались, что испытывают нечто подобное.

Линн Хеед считает, что в мужчине хотят видеть своего рода швейцарский армейский нож-мультитул – чтобы он немедленно выполнял любые желания и был готов в любую минуту, вне зависимости от ситуации. Мужчина должен зарабатывать много денег, но не хвастаться этим; разъезжать на дорогой машине, но при этом думать об охране окружающей среды. По мнению Хеед, часть ответственности за сложившуюся ситуацию лежит и на женщинах:

– Сегодня женщины сильны и уверены в себе, к тому же их подпитывают силой подруги и знакомые. В женских сетях контактов сосредоточена невероятная энергия. Так и на кой черт нам тогда мужчины, от них одни проблемы – и так говорят не только ультрафеминистки! Шведский мужчина бледен и безлик, что вызывает у шведской женщины презрение и отбивает любое сексуальное влечение. Но современного неуверенного в себе мужчину, который стоит, сбитый с толку, и перетаптывается с ноги на ногу, отчасти создали мы сами, современные успешные женщины!

Я спрашиваю, как все могло дойти до того состояния, которое описывает Линн Хеед. Она считает, что так проявляется реакция на угнетение женщин в прежние времена. Маятник слишком сильно качнулся в противоположную сторону. При этом она смотрит в будущее с оптимизмом, считая, что многие женщины в перспективе поймут: дело зашло слишком далеко, – и займутся самоанализом.

– С большой вероятностью маятник качнется обратно. Остается лишь надеяться, что нам удастся достигнуть здорового баланса между мужским и женским началом, где равенство и равноправие между полами оставляют место для естественных различий.

Чем бы ни объяснялось падение интереса к сексу, факты говорят сами за себя: в 1996 году мы занимались сексом в среднем шесть раз в месяц, а в 2013‑м эта цифра упала до 3,8.⁵⁷

Kådiskollen, отчет RFSU по скандинавским странам[47], показал в 2016 году, что почти 16 % мужчин имитируют оргазм, причем каждый десятый делает это всякий раз, когда занимается сексом, или очень часто. Самая распространенная причина – чтобы сексуальный акт закончился, вторая по частотности – чтобы не разочаровывать партнершу. По данным Kådiskollen, наиболее негативно на сексе сказываются тревога и стресс.⁵⁸ Некоторые считают, что причиной мужских неудач в постели являются полоролевые стереотипы и те требования, которые предъявляются к мужчине. Считается, что сексуальные потребности у мужчин больше – чему ученые не находят никаких научных доказательств. Выражением тревоги и стресса, которые испытывают мужчины в связи с сексом, являются постоянно растущие объемы продаж средств для улучшения потенции. По данным сайта Läkemedelsvärlden.se, специализирующегося на исследованиях фарм-рынка, в последние десятилетия продажи средств для улучшения потенции увеличились на 40 %, а в группе мужчин в возрасте от 30 до 39 лет – на 51 %.⁵⁹ Однако от тревоги, стресса и заниженной самооценки никакая виагра не поможет, эти проблемы требуют совсем иных решений. Негативно сказался на ситуации и коронавирус: по данным исследования, проведенного совместно газетой Aftonbladet и социологическим центром Demoskop в декабре 2020 года, у 7 из 10 человек, не состоящих в отношениях, не было секса с начала пандемии.⁶⁰ По сексуальной жизни ударила необходимость соблюдать социальную дистанцию. Те места, в которых обычно знакомятся одинокие люди: бары, рестораны и кинотеатры, – закрылись или были открыты с ограничениями, что также сильно сократило возможности познакомиться. Молодые мужчины не только все меньше занимаются сексом, но и все реже становятся отцами. Вопрос исследовали Анн Бошини, доцент, исследовательница национальной экономики, и Марианн Сундстрём, профессор, специалистка в области наук о рынке труда, обе – сотрудницы Института социальных исследований Стокгольмского университета. Обе исследовательницы констатируют, что около 22 % мужчин в Швеции к 45 годам так и не стали родителями, в то время как у женщин соответствующая цифра составляет 13 %. И разрыв продолжает расти. Даже в такой относительно равноправной стране, как Швеция, выбор партнера по-прежнему происходит в соответствии с традиционными паттернами, и поэтому у мужчины с низким уровнем образования и низкими доходами гораздо больше шансов остаться недобровольно бездетным, чем у того, кто богат и образован. По мнению Анн Бошини, эта тенденция никуда не исчезнет, так как женщины сейчас уже более образованны, чем мужчины. В то же время исследователи констатируют, что с годами определяющим фактором для того, станет ли мужчина отцом, становятся его доходы. По статистике, в 1970‑е годы среди мужчин с низкими доходами не стали родителями 28 %, а в 2010‑е эта доля составила уже 41 %.⁶¹ Или, как говорит Марианна Сундстрём в интервью журналу Forskning&Framsteg: «Строго говоря, речь идет о том, что бедные мужчины теперь не заводят детей».

Исследователи наблюдают, что мужчины, ставшие отцами до 45 лет, были значительно состоятельнее в финансовом плане, чем те, кто к этому возрасту остался бездетным. Важен и уровень образования мужчин: среди 45-летних, имеющих только среднее образование, почти 30 % бездетны, в то время как среди мужчин того же возраста с высшим образованием доля бездетных менее 20 %.⁶²

Иными словами, сокращение количества отцов в первую очередь бьет по мужчинам с низким уровнем образования.

Итак, мы живем в мире, где всё больше женщин заводят детей без мужчин и всё меньше мужчин становятся отцами. Вероятно, мы движемся к ситуации, когда женщины смогут жить полностью самостоятельно, став менее зависимыми от мужчин. Плохая успеваемость мальчиков, вне всяких сомнений, имеет далеко идущие последствия: плохие отметки ведут к низкооплачиваемой работе или жизни безработного, что, в свою очередь, ведет к вынужденному одиночеству, целибату и отсутствию детей.

А иногда – к самоубийству.

Кафе у площади Стюреплан в Стокгольме забито почти полностью, однако мне удалось найти столик немного в стороне от других. Не хочу, чтобы другие посетители подслушивали, когда я буду интервьюировать Эмму, хоть она и не делает из своей профессии большого секрета. С ней я связался, попросив рассказать о недобровольном одиночестве и инцелах с точки зрения секс-работницы. Эмме лет тридцать пять, она носит очки, у нее очаровательная улыбка. На своей страничке в фейсбуке она описывает себя так: «Рост 166 см, каштановые волосы, синие глаза и парочка лишних килограммов».

Сколько среди ее клиентов недобровольно одиноких – людей, у которых мало или вообще нет социальных контактов?

– Могу сказать, что примерно десять процентов тех, кто ко мне приходит, очень одиноки; некоторые вообще никогда не занимались сексом или пару раз в подростковые годы. Они совершенно не знают, как познакомиться с женщиной, как общаться. Или от них веет такой озлобленностью, что всякий контакт обречен на неудачу. И вот из этих десяти процентов примерно половина – настоящие инцелы.

Она задумывается.

– Я знаю двоих-троих мужчин, живущих в полной изоляции, – кроме меня, у них секса вообще ни с кем не было.

Я рассказываю Эмме об инцелах и их отношении к эскорту. В тех анкетированиях, которые иногда проводят различные инцел-сайты, в среднем 75 % респондентов указывают, что никогда не покупали сексуальные услуги, – цифра довольно высокая, учитывая, что без встреч с секс-работницей эти мужчины, как правило, остаются вовсе лишены секса. Почему же только каждый четвертый инцел выбирает такой вариант? Дело в том, что секс за плату считается унижением, еще одним способом расписаться в том, что ты неудачник, неспособный к отношениям. Но значительная часть инцелов исключает для себя такой вариант и по юридическим причинам: покупка секса в Швеции криминализована, поэтому многие просто не хотят преступать закон.

Эмме такой ход мыслей знаком.

– У меня есть клиенты, которые говорят о деле ужасно завуалированно, – она подбирает слова. – Они стыдятся, их мучает совесть, им кажется, что неправильно встречаться с женщиной подобным образом.

Спрашиваю, приходят ли эти мужчины повторно.

– Некоторые да, некоторые нет. Один мой клиент не может добиться женского общества как-то по-другому и постоянно злится из-за этого на весь мир.

Она улыбается.

– Два года ходил ко мне регулярно! Правда, на некоторое время контакт прервать пришлось, такой он был злой. Но как начал посещать психолога, стало получше.

Снова улыбнувшись, Эмма добавляет:

– Хотя психолог не сказал ему ничего того, что я не говорила.

Что же сказала Эмма агрессивному клиенту?

– Что дело тут в самооценке, а так с ним всё в порядке.

Она говорит, что конкретно у этого клиента диагностирован синдром Аспергера и что иногда она предлагает ему «тренинг», пытаясь обучить флиртовать с женщинами.

– Это у меня своего рода социальный проект, – поясняет Эмма со смехом.

Как давно она работает в эскорте?

– С 2006 года. Поначалу совмещала с основной работой, но с 2014‑го занимаюсь только этим.

– А где ты раньше работала?

– Продажа и обслуживание – по сути, то же самое, только с небольшими нюансами. А так – работа с клиентами, сервис, почти как сейчас.

Я спрашиваю, помнит ли она момент, когда решила шагнуть от места за кассой в супермаркете к работе в эскорте.

– Интерес был всегда, еще в подростковом возрасте. Мы с подружками тогда рассуждали: вот у нас же есть тела – значит, с их помощью легко можно зарабатывать деньги, пойти в стриптиз, например. Я и сейчас так думаю: если есть ресурс, почему его не задействовать?

Она рассказывает, что размышляла, чем хочет заниматься в жизни, и роль секс-работницы показалась ей увлекательной.

– Что именно показалось тебе увлекательным?

– Встречи с новыми людьми, любопытство и… – она задумывается. – Никогда ведь не знаешь, с кем столкнешься. Заранее я ведь понятия не имею, как человек выглядит, да это и не важно. Некоторые присылают фото, но тогда не так интересно – до встречи на них смотреть не хочется. Фотки портят ощущение новизны и увлекательности.

– Но, – возражаю я, – ты же не просто знакомишься с новыми людьми, а становишься с ними интимно близка.

– А я всегда была очень сексуальна, так что для меня это не проблема, – она задумывается. – Может быть, дело еще в том, что это запрещено, так делать вроде как нельзя. И сразу возникает желание провоцировать.

Кого она хочет спровоцировать? Окружение? Родителей? Друзей?

– Пожалуй, окружение. Мне не нравится, когда мне говорят, что чего-то делать нельзя. А новые сексуальные встречи меня возбуждают, вот и все.

– Похоже, секс – большая и важная часть твоей жизни.

– Да, так и есть. Я им не по материальным причинам начала заниматься. В эту профессию часто идут, потому что нужны деньги, желательно как можно скорее. Но я пошла своим путем – постепенно перешла от достаточно стабильной и благополучной жизни к эскорту фултайм. Получается, экономически жизнь стала немножко более непредсказуемой, я ведь никогда не знаю заранее, сколько у меня будет работы. Но для многих моих коллег всё было наоборот: изначально у них было очень плохо с деньгами, а сейчас вполне нормально.

В нормальной ситуации она встречается с 5–10 клиентами в месяц. Летом больше. Есть ли у нее бойфренд?

– Нет, я тоже недобровольно одинока! – тут Эмма смеется. Но, внезапно став серьезной, добавляет: – Я не обижаюсь и не злюсь, но с эмоциональной точки зрения правда одиноко. Нелегко кого-то найти, к тому же я так давно живу одна, что уже привыкла.

Она снова улыбается.

– У меня дома каждая вещь находится на определенном месте, так что не особенно хочется пускать кого-то чужого.

Я уточняю, что именно Эмма имеет в виду под эмоциональным одиночеством. Чего ей не хватает?

– Близости с человеком, который бы меня любил. Но, конечно, – задумчиво произносит она, – плюс в том, что о сексе заботиться не надо. Его на работе хватает.

Мы возвращаемся к теме инцелов и недобровольно одиноких, и я спрашиваю Эмму, выражали ли они при ней ненависть к женщинам.

– Да, мне не раз попадались одинокие мужчины, уверенные, что на рынке знакомств у женщин большие преимущества. Такие клиенты женщин прямо-таки остро ненавидят.

Инцелы к ней возвращаются, или же все заканчивается после первой встречи?

– Те, которых я знаю, постоянные клиенты. Обычно очень милые и нежные, но при этом ужасно одинокие. Правда, есть и те, кто ведет себя довольно гнусно.

Но ей встречалось немало одиноких мужчин, которые не испытывают никакой ненависти к женщинам. Эти мужчины, как правило, созрели позже своих сверстников, а теперь живут одни – Эмма зовет их «позднецветами».

Может ли она сразу определить инцела при встрече, есть ли какие-то признаки для идентификации? Эмма качает головой.

– Сразу – нет, но чем больше встречаешься с человеком, тем лучше это понимаешь.

Я опять возвращаюсь к теме эмоционального одиночества.

– Насколько одинокой ты себя чувствуешь?

– В разные дни по-разному. Иногда правда хочется, чтобы кто-то был рядом. И порой из-за этого очень-очень плохо.

– Как часто тебе так плохо? – спрашиваю я и вижу, что на этот вопрос ей отвечать не хочется. Она снова смеется, но смех получается довольно безрадостным, без искреннего веселья, как раньше.

– Какой трудный вопрос, – произносит она, бросая на меня страдальческий взгляд. – Пожалуй, летом в этом плане полегче, а осенью и зимой труднее.

Она рассказывает, что из-за своей работы растеряла всех друзей. Уточняю: не слишком ли высока такая цена?

– Как посмотреть. Конечно, иногда об этом задумаешься. Но, с другой стороны, это были не настоящие друзья. Друг тебя примет, чем бы ты ни занимался и каким бы ты ни был.

Мы выходим из кафе. Снаружи темно, но уличные фонари освещают площадь Стюреплан и улицу Биргер-Ярлсгатан, когда я провожаю Эмму к ее машине. Она собирается поехать к маме и весь вечер побыть с ней. Сам же я иду домой пешком, пытаясь рассортировать в голове все мысли и вопросы, возникшие после нашего разговора. Связаны они, конечно, не только с инцелами и проблематикой одиночества. Разве можно правда получать наслаждение, за деньги занимаясь с незнакомцами самым интимным занятием на свете?

Этот вопрос я, не выдержав, задаю Эмме, прежде чем мы расстаемся у ее машины. У нее на странице написано, что с клиентами у нее часто случается сквирт – это правда или просто приманка, рекламный трюк?

Эмма смотрит на меня с удивлением и отвечает:

– Ну конечно правда! Поэтому я в основном на дом выезжаю – чтобы простыни потом не стирать!

С. был моим коллегой. Иногда наши пути пересекались в разных больницах, где мы оказывались по работе, и, хотя мы не общались в свободное время, я считал его своим другом. Казалось, он всегда в хорошем настроении, проявляет искренний интерес к окружающим и душевное тепло. С. следил за тем, что я делаю профессионально, и с охотой обсуждал со мной мои статьи или интервью. Однажды вечером, листая фейсбук, я внезапно увидел пост другого коллеги, выражавшего скорбь по поводу того, что случилось с С. Он покончил с собой, когда уехал в отпуск за границу с женой и маленькими детьми. Добравшись туда, С. попытался связаться с коллегой, но не дозвонился. Вскоре после этого он наложил на себя руки.

Когда я работал врачом в SOS-International – зонтичной организации для страховых компаний, предлагающих помощь гражданам скандинавских стран, заболевшим за границей, – мне довелось иметь дело с несколькими случаями, когда мужчины совершали суицид во время отпуска с семьей. В одном случае относительно молодой мужчина покончил с собой, выпрыгнув с балкона отеля. Ни члены семьи, бывшие рядом, ни друзья – никто не подозревал, в какой глубокой депрессии он находился.

Каждый год совершают суицид около миллиона человек в мире, 80 % из них – мужчины. По данным социального управления, в 2019 году в Швеции покончили с собой 1269 человек, из них 70 % – мужчины. Если смотреть на абсолютные цифры, больше всего самоубийств совершили мужчины в возрастной группе 45–64 года. Если же взглянуть на соотношение числа суицидов и общего количества смертей в каждой возрастной группе, то 31 % процент всех смертей от суицида приходится на долю молодых. Насколько здорова традиционная мужская роль, предписывающая нам быть неуязвимыми, крутыми и мужественными, контролировать свои эмоции? Не пришла ли пора изменить деструктивное поведение, которое может стоить нам жизни?

Я говорю на основании собственного опыта. В моей прошлой книге, «На службе у психиатрии – мемуары шведского врача», я описывал, как во время непростого жизненного этапа погружался в депрессию и суицидальные мысли и, несмотря на всю тяжесть своего состояния, испытывал сомнения по поводу того, чтобы обратиться за помощью:

Тревожные сигналы поступали в течение долгого времени: перепады настроения, нарушения сна и аппетита, пессимизм, жить не хотелось. Постоянная раздражительность – я все время был на грани, всегда готов был взорваться на пустом месте. Казалось, меня все глубже и глубже засасывает в зыбучие пески. Уже не помню, с кем я в конце концов связался, дойдя до полного отчаяния, но меня отправили в долгосрочный отпуск по состоянию здоровья, и впервые в жизни я сам стал посещать психотерапевта.

Я даже не подумал о том, чтобы принять антидепрессанты, а врач, выписывавший мне больничный, не предложил мне такого варианта. Вероятно, потому, что тем самым пришлось бы признать: даже врач-психиатр высшей категории бывает уязвим и ему могут потребоваться препараты от психических проблем.

Существует даже психометрический инструмент, «Тест на конформизм к нормам маскулинности» (Conformity to Masculine Norms Inventory, CMNI), разработанный для того, чтобы определять, в какой мере мужчина адаптировался к маскулинной норме. При помощи CMNI в метаисследовании, охватывающем 19 453 мужчин, было обнаружено, что чем больше мужчины верят в маскулинную норму, тем менее они склонны обращаться за помощью.⁶³ Общеизвестен факт, что женщинам психологически гораздо легче обратиться за помощью в систему здравоохранения. Австралийский исследователь Джо Ривер, проведя глубинные интервью с 18 мужчинами, совершившими попытку самоубийства, обнаружила, что большинство отказывались от медицинской помощи, когда их проблемы приравнивались к психическому нездоровью. Иными словами, иметь проблемы с психикой считалось немужественным. В то же время в своем исследовании Джо Ривер утверждает, что готовность мужчин обратиться за помощью напрямую зависела от стиля общения медицинского персонала. Если психиатр обсуждал специфические проблемы, которые мужчина переживал в своей жизни и которые привели к попытке суицида, пациенты охотнее шли на контакт и соглашались принять помощь. Когда же эмоциональные страдания и попытки самоубийства классифицировались как признаки психического заболевания, реакция была обратная.⁶⁴

Результаты полностью соответствуют моим собственным наблюдениям в практике психиатра. В таких ситуациях очень важно говорить с близкими пациента и слушать их рассказы, чтобы составить максимально полную картину заболевания. Нежелание мужчин обращаться за помощью и то одиночество, в котором живут многие из них, вредит их здоровью. Мужчины и женщины в одинаковой степени рискуют заболеть диабетом, сердечно-сосудистыми заболеваниями и раком, но у мужчин в целом обычно меньше друзей и менее развита сеть социальных контактов, чем у женщин. А одиночество само по себе, по данным некоторых исследований, означает повышение риска деменции на 40 %. Если не удастся переломить существующие в обществе тенденции, велик риск, что проблемы со здоровьем, вызванные одиночеством, будут только нарастать, как и количество мужчин, совершающих самоубийства.

Когда в публичных обсуждениях спикеры произносят слова «токсичная маскулинность», этот термин обычно используется для обвинения и описывает вред, который мужчины наносят гендерному равенству и развитию общества в целом. Но с тем же успехом это понятие можно трактовать как искусственно навязанную нам маскулинную роль, которую многие из нас восприняли так глубоко. Эта роль деструктивна как для нас, мужчин, так и для наших близких и окружения, – маскулинность стала нашим злейшим врагом.

Один в поле не воин.

Акселю 33 года, он вырос в большом городе. Спокойное детство, все родные его любили, в бэкграунде – ни психических заболеваний, ни зависимостей. Гимназию окончил с хорошими отметками, может, чувствовал себя слегка одиночкой, но травить его никто не травил. Теперь он окончил вуз, трудится на полной ставке, но не испытывает от работы ни малейшего удовольствия.

– Работать стараюсь поменьше, все равно это не приносит ничего хорошего ни мне, ни кому бы то ни было другому. Деньги того не стоят. Так что стараюсь просто обеспечивать свои базовые потребности, а не копить деньги изо всех сил, растрачивая время на работу.

С психиатрией Аксель никогда не имел контактов, хотя с депрессивными эпизодами сталкивался. О самом себе он думает не с таким мрачным отчаянием, как многие другие инцелы:

– Стараюсь подходить к себе объективно. У меня есть очень сильные стороны, есть и слабые. Думаю, это две стороны одной медали, и мне не хотелось бы избавляться ни от одной. Я прекрасно понимаю, что многие мои качества делают невозможными парные отношения в рамках той культуры, в которой мы живем. Временами мне хотелось бы быть более адаптивным, но дело обстоит так, как есть, – нельзя кардинально измениться, не потеряв себя. А я не готов становиться кем-то другим лишь ради того, чтобы завести семью, партнершу или просто «личную жизнь». Мне кажется, я вполне нормальный такой, какой я есть, – но, видимо, общество считает по-другому. Я себя не чувствую ни победителем по жизни, ни неудачником. У меня есть кое-какие врожденные таланты, с некоторыми из них я сумел обойтись наилучшим образом, с другими – нет. Внешность у меня нормальная, хотя временами хочется выглядеть получше. Когда настроение хорошее, вообще всем доволен. Но объективно говоря, я не красавец, хотя и страшным бы себя не назвал.

Когда Акселя отвергают женщины, ему бывает очень тяжело. Он описывает это так – все женщины, с которыми он пытается общаться, с самого начала берут «вежливый, но строгий тон», словно желая поскорее дать понять: ни на что, кроме малозначительных бесед ни о чем, надеяться ему не стоит. Всякий раз это больно бьет по самооценке, и Аксель давно перестал пытаться найти партнершу. Все равно ни одна из предыдущих попыток ни к чему не привела.

Сексом он занимался только с секс-работницами и убежден, что до сих пор был бы девственником, если бы не покупал их услуги. Как правило, он приезжает в тот или иной европейский город и идет в бордель. Не так уж плохо, говорит он, хоть и обидно платить за то, что другие получают бесплатно в отношениях. Но потерять девственность ему было важно – по его словам, он «избавился от многих страхов и стресса по поводу секса».

Политически Аксель относит себя к левым, так как хотел бы уменьшить степень неравенства в обществе, но немного и к правым, потому что был бы не против «подсократить» блага, которые все получают через социальное обеспечение. На мой традиционный вопрос о ненависти к женщинам он отвечает так:

– В основном у меня нет никакой неприязни к женщинам, наоборот, я считаю, что большинство из них очень приятные и симпатичные, но при этом они совершенно не понимают, как живут мужчины и как много сил нам приходится потратить, чтобы получить то, что для них – само собой разумеющееся. Иногда меня это ужасно раздражает, потому что сам-то я могу признать свои привилегии как мужчины! Но мне хотелось бы, чтобы больше женщин отринули предрассудки и попытались понять, каково это – быть мужчиной. Чтобы они признали, что сами не так уж и ущемлены и что есть большие плюсы в том, чтобы быть женщиной. В этом случае диалог мог бы выйти куда более здоровый. Что касается феминизма – скажем так, особого впечатления он на меня не производит. Мне кажется, это во многих отношениях экстремальная и деструктивная идеология. Вульгарная и довольно дикая.

К своему будущему он относится амбивалентно:

– Зависит от настроения: иногда мне кажется, что я буду совершенно несчастен, а иногда – что буду вполне доволен той жизнью, которую живу сейчас. Думаю, семьи и детей у меня не будет никогда. По-моему, в нынешней ситуации это отнимает гораздо больше, чем дает, – хотя наверняка так было во все времена.

Если ты проглотил не черную таблетку, а только красную, то, по логике инцелов, у тебя еще есть шанс улучшить свою жизненную ситуацию. А поскольку все зависит от внешности (ведь в инцел-сообществе верят, что это единственный фактор, который важен женщинам), то необходимо попытаться что-то с ней сделать. Иными словами, следует любой ценой улучшить свой внешний вид, чтобы иметь шансы на рынке знакомств. Несмотря на то что многие инцелы регулярно ходят в зал и набирают мышечную массу, так что улучшается осанка и грудь перестает выглядеть впалой, ни одна девушка по-прежнему не смотрит в их сторону. А когда они пытаются завести разговор с женщинами, те даже не отвечают – будь это в интернете или в реальной жизни. Мужчина-инцел считает себя вежливым и воспитанным, он красиво одевается, старается за собой ухаживать, быть чистым и аккуратным. Однако всё это не имеет не малейшего значения, ибо он некрасив: лицо асимметричное, челюсть невыразительная, нос слишком маленький, линия между внешним и внутренним уголком глаза неправильная, да и волосы уже редеют. Многие инцелы также считают, что у них слишком маленький половой член – с этой проблемой они пытаются справиться, растягивая пенис в полуэрегированном состоянии по несколько часов в день. Такое упражнение на языке инцелов называется джелкинг (jelqing) и является частью луксмаксинга (looksmaxing) – понятия, включающего в себя любые попытки улучшить внешний вид правильным питанием и интенсивными тренировками[48].

Во время одной из наших бесед инцел Адриан выразил всю суть концепции, согласно которой женщины концентрируются исключительно на внешности, а общество потворствует им и дискриминирует мужчин:

Если бы я попытался представить себе какое-то изменение в обществе, боюсь, у меня нет предложений, которые бы не предполагали ухудшение положения многих людей. Например, стоило бы запретить тиндер и инстаграм – это бы помогло, но я понимаю, насколько принятие такой меры малореально. Или отказаться от социального феминизма, когда СМИ восхваляют толстых женщин и поднимают их самооценку до небес, одновременно окуная мужчин в дерьмо, – может, это бы тоже помогло, но я не оптимист и не думаю, что это возможно. Может, лет через 50.

Так что же делать, если все попытки луксмаксинга не сработали, если люди продолжают тебя избегать и ты ощущаешь себя результатом непоправимой генетической катастрофы? Для тех, кто может себе это позволить, остается весьма кардинальное решение – пластическая операция.

По данным Шведской ассоциации пластической хирургии, в Швеции каждый год совершается около 25 000 пластических операций, в 85 % случаев пациентами выступают женщины, в 15 % – мужчины. Точные цифры получить трудно, так как не существует единой национальной системы учета, но в Академической клинике в Стокгольме, крупнейшей частной клинике пластической хирургии в Скандинавии, доля пациентов-мужчин постоянно растет. Доктор Ян Ярнбек, один из основателей клиники, рассказывает мне, что самыми частыми вмешательствами являются липосакция, пластика век, операции по изменению формы носа и что число пациентов-мужчин только растет.

В 2019 году в США было проведено 1 670 098 пластических хирургических вмешательств; в 21 390 случаях, то есть в 8 % от общего числа, пациентами были мужчины. По данным Американской ассоциации пластических хирургов (American Society of Plastic Surgeons), общий оборот отрасли составил 16,7 миллиарда долларов. Доступная статистика показывает, что так называемые малоинвазивные методы вмешательства, например инъекции ботокса, антицеллюлитные и лазерные процедуры, стали применяться на 74 % чаще, если сравнить 2020 и 2000 годы.⁶⁵ Многое указывает на то, что за последние годы произошел так называемый zoom boom: за период пандемии коронавируса люди стали обращать больше внимания на собственную внешность, глядя на свои лица во время встреч по Zoom или видеоконференций, – виднее стали и дефекты (или то, что люди так воспринимают). В результате пластические хирурги сегодня пользуются невероятной популярностью: клиенты хлынули к ним бурным потоком. И это глобальная тенденция: в Великобритании, Франции, США, Австралии и Южной Корее наблюдается буквально лавинообразный рост количества операций по улучшению внешности.⁶⁶ Преимущества пандемии в том, что люди, прошедшие пластическую операцию, могут скрывать синяки и опухлости под маской и к тому же работать из дома. Это кажется парадоксом, но во времена глобального кризиса системы здравоохранения, локдаунов и обвала мировой экономики люди как никогда ранее активно заботятся о своей внешности.

Доктор Бэрри Эппли – пластический хирург, настоящий идол мира инцелов. Новое лицо от доктора Эппли стоит порядка 20 000 долларов. Доктор Эппли – волшебник, способный создать совершенно нового человека (по крайней мере с точки зрения внешности). После этого мужчина внезапно обретет все то женское внимание, о котором давно мечтал и которое, по его мнению, заслужил. В клинику доктора Эппли за новой внешностью стекаются пациенты со всего мира, он принимает одного за другим: Эппли делает около 450 операций в год, по 8–10 в неделю. И эти операции проводятся не только на лице, но и на всем теле. Если кому-то хочется иметь более широкие плечи, ему ломают ключицу, чтобы потом ее реконструировать, а если пациент мечтает о больших квадрицепсах или дельтовидных мышцах, ему вставляют импланты. Доктор Эппли проводил даже операции по увеличению яичек, самое большое достигало семи сантиметров в диаметре.

Фиксация на внешности в среде инцелов выражается по-разному, в том числе через пренебрежительные и клеймящие термины, например: хайтцелы (heightcels, непривлекательные из-за маленького роста), болдцелы (baldcels, лысые), этницелы (ethnicels, со слишком «этнической» внешностью) и скаллцелы (skullcels, с непривлекательным строением лица).

Из этой фиксации на внешности произрастает теория 80/20 или закон sub8 – так при помощи цифр и математики инцелы пытаются описать реальность, которая, по их мнению, существует за пределами их инцельского пузыря. Теория 80/20 в мире инцелов – на самом деле вольное толкование так называемого закона Парето, по которому 80 % усилий дают 20 % результата. Человек, в честь которого назван этот закон, итальянский социолог Вильфредо Парето, показал, что 20 % населения Италии владеют 80 % всего имущества, и это наблюдение затем обобщили другие, в том числе инцелы, которые утверждают, что 20 % мужчин получают 80 % секса. Теория не находит совершенно никакого научного подтверждения: если взять хотя бы тот факт, что, согласно данным Управления общественного здоровья США (Center for Desease Control and Prevention, CDC), на момент окончания колледжа уже занимались сексом 56 % девушек и 59 % парней, она сразу отпадает за явной абсурдностью. Если бы сексуально активные женщины придерживались только ограниченной группы избранных мужчин, то количество молодых людей, имеющих сексуальный опыт, было бы куда ниже 59 %. Если бы теория 80/20 соответствовала действительности, восемь женщин делили бы между собой двоих мужчин. Против теории 80/20 говорят также и другие результаты обследований CDC. По последним статистическим данным за 2015–2017 годы, процентное соотношение по количеству сексуальных партнеров у мужчин и женщин в возрасте 29–45 лет было распределено довольно равномерно. Исключение составляла группа тех, кто заявил, что у них было 15 и более сексуальных партнеров: там мужчин оказалось 28,4 %, а женщин всего 12,1 %.

Значение медианы по количеству сексуальных партнеров у женщин в исследовании составляло 4,1, а у мужчин – 6,4.

Часть участников инцел-сообществ надеется, что их проблему недобровольного воздержания решит искусственный интеллект. В будущем массовое производство секс-роботов по доступной цене могло бы снять сексуальную фрустрацию. Некоторые даже утверждают, что такие роботы – наилучший вариант для инцелов, страдающих столь серьезными психоневрологическими расстройствами, что они никак не могут взаимодействовать со своим окружением. Возможно, такое будущее уже настало: уже несколько лет назад в серийное производство был запущен секс-робот Саманта. В результате последних обновлений Саманте было придано новое качество: если ее пользователь проявляет излишнюю сексуальную агрессию или же воспринимается как скучный, Саманта переходит в режим манекена, dummy mode: перестает реагировать на попытки мужчины к сближению и не разговаривает с ним.

Остается посмотреть, сможет ли Саманта стать решением «дилеммы 80/20» или альтернативой скальпелю доктора Эппли.

Передо мной сидит невысокий стройный мужчина 34 лет, во всем его облике читаются отрешенность и полная покорность судьбе. Говорит он тихо, немногословно, ни разу не поднимая на меня взгляда.

«Он отчаялся», – думаю я и чувствую ту же грусть, что и при встречах со многими другими инцелами.

– Смотри, – говорит он, усаживаясь за столик, и протягивает мне свой телефон. Он сделал скриншот с одного сайта инцелов, где один из участников описывает свою жизнь как frozen in time – она застыла навсегда, и ничего никогда не произойдет, ничто не изменит унылое существование без любви и секса, все потеряно.

Мы встречаемся в кафе в Уппсале вечером под конец лета. Почти все столики забиты веселыми и шумными студентами. Мы нашли уютное место чуть в стороне, и я сел на диван у окна, а Деннис – на стул напротив. Когда я спросил, что он будет пить, он только пожал плечами. На самом деле ему все равно, но в конце концов он выбирает чай – без разницы какой.

Деннис написал мне на почту, посмотрев мой вебинар об инцелах, который я проводил для Института Сегерстедта в Гётеборге. Он считает себя инцелом и сам предложил встретиться для интервью. Я прошу его рассказать о себе. Деннис вырос с братом и мамой; папа очень рано ушел из семьи. Сейчас с семьей у Денниса неплохие отношения, но с братом он встречается нечасто.

Работы у него никогда не было, только трудовые тренинги. Однажды ему удалось поступить на курс, где он мог бы получить образование своей мечты, и он даже явился на первую лекцию, но не выдержал вида других студентов, точнее студенток.

– Когда я увидел всех этих девушек, сразу дал задний ход. Слишком сильные чувства.

Деннис во многом репрезентативен для группы инцелов, в том числе и в том, что касается представлений о собственной внешности. Он рассказывает, что еще с подростковых лет был недоволен тем, как выглядит, особенно нижней челюстью – по его мнению, слишком невыразительной. Для того чтобы противодействовать этому, он с 20-летнего возраста каждый день подолгу выпячивал нижнюю челюсть – своеобразная силовая тренировка лица, нацеленная на то, чтобы «исправить» внешность и не привлекать к себе внимания. Главная мечта Денниса – пластическая операция, на нее надо еще накопить деньги, но он идет по этому плану. Дефектную челюсть он считает своим главным врагом, основным препятствием, не позволяющим познакомиться с девушкой и зажить нормальной жизнью. Я хорошо понимаю ход его мыслей, поскольку уже общался с другими инцелами: в их среде ярко выраженная челюсть с волевым подбородком имеет огромную ценность и считается одним из важнейших атрибутов привлекательного мужчины.

Изо всех сил я вглядываюсь в лицо Денниса, стараясь разглядеть нечто особенное в нижней челюсти, но не получается. Она выглядит совершенно обычной. Вообще-то Деннис в целом очень симпатичный мужчина с приятной внешностью: темные волосы, глаза карие… правда, очень мрачный вид, как у человека, полностью капитулировавшего перед лицом безжалостной жизни. А так он стройный, с нормальным весом. Но и здесь Деннис недоволен собой. Он рассказывает, что много лет подряд ходил тренироваться в зал, но так и не набрал ни одного килограмма мышечной массы.

Время от времени он посещает сайты знакомств, где собственные фото заменяет на изображения мужчины-фотомодели – такую технику называют чадфишингом[49]. Зачем ему это?

– Девушки только на внешность и смотрят, а я хочу почувствовать, каково это – быть красивым и привлекательным.

Он поясняет, что, когда он выкладывал настоящие фотки, никто интереса не проявлял.

Спрашиваю, был ли у него когда-либо секс.

– Да, один раз. – Познакомились они в интернете, договорились встретиться.

– И какие у тебя были ощущения от секса?

– Было невероятно здорово! – отвечает Деннис со счастливым видом.

– Хотелось бы повторить?

– Да.

Дальше Деннис сидит, опустив глаза в чашку. Гул голосов усиливается, в кафе вваливается еще несколько студентов. За столик в паре метров от меня садится парочка, и Деннис, который и так говорил тихо, теперь едва ли не шепчет.

– Мы встречались с ней еще несколько раз, а потом всё ушло в песок.

Он все-таки поднимает взгляд на меня.

– Мне с ней не о чем было говорить, никаких тем для разговора. Что тут скажешь?

Однажды они встретились с подругами той девушки и речь зашла о сексе. Все делились своими историями, только Деннис сидел молча. Должно быть, у него было крайне несчастное лицо, потому что одна из женщин повернулась к нему и сказала: «Кажется, тебе плохо?»

Вспоминая этот эпизод, Деннис качает головой.

– Я разревелся и ушел оттуда.

Больше с той девушкой он не общался.

Деннис проводит довольно много времени в сети и каждый день сидит на крупнейших сайтах инцелов. Зачем?

Он пожимает плечами.

– Я там нахожу подтверждение тому, что уже знаю, – что я инцел и надежды нет.

Против женщин он ничего не имеет и подчеркивал это уже в первом своем письме мне:

Привет! Я считаю себя инцелом (но не женоненавистником)…

Разрешить проблемы Денниса не помогли ни лекарства, ни когнитивно-поведенческая терапия – по его словам, это было сплошным топтанием на месте.

О чем он мечтает?

– Чтобы была работа, которая понравится. Чтобы семья была.

Отвечает Деннис кратко, в голосе слышна горечь. Ему 34, он перешел черту, за которой, как считают многие инцелы, уже ничего нельзя изменить; после этой точки на линии жизни можно только сдаться. Смириться с судьбой или наложить на себя руки. Можно, конечно, ненавидеть женщин, общество или своих родителей, но это ничего не изменит. Возможно, пластическая операция дарует тебе новый шанс, но только если ты еще молод. Если нет – деньги на ветер. Потому что по натуре ты неудачник, мужчина с неподходящим набором генов. Ты пожизненно приговорен к недобровольному одиночеству, к жизни без секса.

Инцел.

Поздно вечером мой мобильник звенит – сообщение от Роберта, живущего на севере Швеции. Роберт пишет, что следил за моими публикациями с тех пор, как я начал исследовать тему инцелов. В его сообщении звучат нотки отчаяния. Он говорит, что ему уже перевалило за 30, но он до сих пор не занимался сексом с женщиной. Он продолжает:

Сейчас я почувствовал, что по-настоящему схожу с ума, и решил написать тебе, ухватиться за последнюю соломинку. Сегодня я обнаружил, что у меня, по всей видимости, развилась ненависть к женщинам – не то чтобы я этим гордился, это скорее внутренняя психологическая реакция. Я чувствую, что скоро единственным разумным и рациональным решением в моей ситуации станет самоубийство.

Вот так идет наше общение. Время от времени мы обмениваемся сообщениями: Роберт – чтобы поделиться последними событиями в своей жизни, я – чтобы убедиться, что все более-менее под контролем.

Через несколько недель после нашего первого контакта я получаю сообщение от Роберта, в котором он спрашивает, не занимались ли те инцелы, которых я интервьюировал, чадфишингом. Дело в том, что в свои самые мрачные минуты Роберт задумывался, не попробовать ли ему эту технику. Я отвечаю, что общался со многими инцелами, которые планировали пробовать чадфишинг и даже приводили свои планы в исполнение. В мире инцелов этот феномен хорошо известен, и некоторые инцелы, занимающиеся чадфишингом на регулярной основе, сделали себе имя и прославились в своих кругах. И вот теперь Роберт вынашивает серьезные планы к ним присоединиться.

Чадфишинг (chadfishing) – это способ и унизить женщин, и отомстить им, и продемонстрировать самодеструктивное поведение. При помощи чадфишинга некоторые мужчины-инцелы пытаются доказать свой самый главный тезис, а именно: красивые женщины и мужчины, все эти чады и стэйси, имеют неоспоримое преимущество в охоте за сексом и любовью, поскольку внешность означает всё, а личность – ничего. Некоторые инцелы готовы зайти очень далеко, чтобы доказать свой тезис о том, как поверхностны и зациклены на внешности женщины. Широко известен случай, когда один инцел в 2016 году выложил фотографию мужчины с идеальными внешними данными: волевая челюсть, правильная линия между уголками глаз – то, что в среде инцелов называется «глаза охотника» (hunter eyes), – и тренированное мускулистое тело с прессом кубиками. Мужчина на фотографии назвал себя «Чад, 29», а для того чтобы действительно доказать свою теорию о поверхностности женщин, еще и от души разгулялся в описании своей личности:

Привет, вам следует знать две вещи, прежде чем вы увидите у меня на ноге электронный браслет. Меня осудили за изнасилование ребенка, но это я оставил в прошлом. Я совершал ошибки, но работаю над тем, чтобы их исправить. Сейчас я хочу хорошо провести время, но через месяц вернусь в тюрьму из-за разногласий с моей бывшей. Она неадекватно реагирует на то, что год назад я залепил ей пару пощечин. Ничего серьезного.

Тот факт, что нашлось немало женщин, готовых встретиться с фиктивным Чадом, 29, – некоторые даже написали, что хотят заняться с ним сексом при первом свидании, – был воспринят как однозначное подтверждение того, что красивый мужчина, пусть даже осужденный за педофилию, может заполучить сколько угодно хорошеньких женщин.

Инцел под ником Catfishman, известный по документальному фильму «Внутри тайного мира инцелов» («Inside the Secret World of Incels»), разработал свой вариант чадфишинга. Пообщавшись, он назначает встречу ничего не подозревающей женщине, которая убеждена, что идет на свидание с мужчиной на фото. После того как она появляется в условленное время в условленном месте, Catfishman снимает на телефон ее реакцию, когда она обнаруживает, что ее обманули. Затем, дабы еще больше унизить свою жертву, он выкладывает видео в интернет.

Таким образом, чадфишинг сводится к тому, чтобы доказать тезис при помощи фальшивой идентичности. Самый распространенный метод – выдать себя в интернете за мужчину-фотомодель. Главный мотив чадфишинга – унизить и выставить на посмешище женщину, попавшую в ловушку, но во многих случаях – еще и испытать, каково это – быть популярным и привлекательным, пусть даже не по-настоящему и ненадолго.

Чадфишинг приобрел серьезную популярность на сайтах инцелов в 2018 году, пользователи уважительно называют эту технику «абсолютным блэкпилом». Чадфишинг для инцелов – решающее доказательство того, как выглядит горькая истина. Миром правят чады и стэйси, а всем остальным, особенно инцелам, в плане любви, близости и секса ничего не светит. На сабреддите r/chadfish пользователи обменивались ссылками на Discord c обнаженными фотографиями женщин, которых им удалось «развести». Речь шла о мести за якобы полученные обиды, возможности выплеснуть недовольство, озлобление и ненависть. После этого и r/chadfish, и чат на Discord были закрыты, а все попытки продолжить тред чадфишинга – заблокированы. Но запрет если и возымел эффект, то весьма небольшой. Дискуссии, советы и рассказы о чадфишинге беспрепятственно ведутся на таких сайтах инцелов, как incel.co, r/Braincels или Looksmax.me, а также и в моем сообществе инцелов. Однако многие инцелы выступают против чадфишинга – конечно, не потому что переживают о женщинах и их чувствах, а потому что считают этот метод самообманом, еще одним подтверждением собственной несостоятельности. Как сказал один инцел, «заниматься чадфишингом – это унижать самого себя».

Через несколько недель, снова связавшись с Робертом, я спрашиваю его, реализовал ли он свои планы по чадфишингу. Он отвечает: «Кстати, думал об этом в выходные, когда был в особенно подавленном настроении». После этого он добавляет, что пока не решился, зато планирует зарегистрироваться на сайте знакомств и выложить фотографию мужчины-модели, чтобы посмотреть, сколько будет мэтчей, хотя это все и фейк.

Когда ты отчаянно гонишься за любовью и подтверждением собственной состоятельности, любая реакция, любой ответ от анонимной женщины в сети воспринимается как временное утешение, но в первую очередь – как болезненное напоминание, каково живется другим, кому повезло больше.

По моим оценкам, инцелы не представляют собой сколь-нибудь серьезной угрозы, однако это не означает, что мы можем расслабиться. Напротив. За движением инцелов следует наблюдать так же, как за ультраправыми, за исламистами, прославляющими насилие, и за теми, кто принадлежит к радикальному левому крылу. Перед совершением терактов преступники, имевшие отношение к сообществу инцелов, почти всегда оставляли цифровой след в виде клипов, постов или манифестов, выложенных в сети. С другой стороны, очень трудно просеивать те огромные объемы информации, которые постоянно проверяет СЭПО. Как найти иголку в этих стогах сена, особенно учитывая, как по-разному экстремисты, особенно правого толка, сегодня манифестируют свои политические убеждения? Сегодня разрозненные сообщества правых экстремистов, с которыми пересекаются многие инцелы, используют для разжигания ненависти целый ворох разномастных символов и брендов. Это стало особенно очевидно во время штурма Капитолия в Вашингтоне 6 января 2021 года: ультраправое антиправительственное ополчение Oath Keepers («Хранители клятвы») использовало в качестве символа римскую цифру III, их коллеги из Boogaloo bois выступили в гавайских рубашках, а участники крайне правой неофашистской организации Proud Boys («Гордые парни») надели оранжевые шляпы. Наиболее известным символом ненависти на ультраправой арене вообще стала лягушка Пепе. Пепе – это мем в интернете, изначально созданный как персонаж комиксов, человекообразная лягушка, ныне превратившаяся в неонацистский символ, она часто фигурирует и на сайтах инцелов, где некоторые пользователи ставят ее себе на аватарку.

Как Служба национальной безопасности Швеции смотрит на угрозу, исходящую от инцелов, и насколько для них важно наличие или отсутствие идеологической платформы при оценке риска теракта?

Этот вопрос я задаю своему источнику в СЭПО. Мой собеседник подчеркивает, что задача их учреждения – профилактика разрушительного для общества насилия и противодействие ему. Идеологические взгляды конкретного преступника сами по себе малоинтересны, даже если оказали на него серьезное влияние.

Шведская Служба национальной безопасности не воспринимает движение инцелов как кстремистскую организацию и в целом, пока инцелы не совершают преступлений против общества, СЭПО специально за ними не следит, пусть даже некоторые представители движения высказываются агрессивно, возлагая вину за свое одиночество на феминизм или весь социум.

Когда дело, связанное с инцелами, все же попадает на стол Службы безопасности, как правило, в нем не обходится без следа ультраправых экстремистов. Обычно речь идет о преступниках-одиночках, которые смешивают идеологию, глубоко личные мотивы и прочие агрессивные идеи, которые так легко найти в безграничном интернете. Однако до сих пор таких дел было относительно мало.

– Вы замечали увеличение количества дел, где мотивом была ненависть к женщинам?

– Мы ощущаем, что в информационном потоке эта тема звучит чаще, чем несколько лет назад, но с чем это связано – с тем, что феномен инцелов в целом привлек к себе большее внимание, или с тем, что экстремисты, прославляющие насилие, сейчас мешают в одну кучу все мотивы подряд, – пока сказать трудно.

– Приветствовало ли бы СЭПО изменение законодательства, чтобы оно классифицировало преступления, совершенные по мотивам ненависти к женщинам, как терроризм, как это сделали в Канаде?

– На этот вопрос мне трудно ответить, все зависит от того, как конкретно могли бы выглядеть правовые нормы, но мне кажется, существующее законодательство о терроризме включает в себя и возможность трактовать ненависть к женщинам как идеологическую причину для совершения теракта.

Постоянно всплывает вопрос: есть ли предпосылки для того, чтобы инцелы объединились в политическое движение под руководством единого лидера? Существует ли резон опасаться, что кто-нибудь из авторитетных инцелов сможет выработать программу действий с политическими требованиями, а движение в целом радикализуется и будет представлять собой реальную угрозу? Не следует забывать, что значительная часть инцелов восхищается такими преступниками, как Эллиот Роджер и Алек Минасян.

По моей оценке, риск невелик, однако людей с амбициями внутри движения инцелов хватает. Взять хотя бы Джоша.

В моем сообществе инцелов то и дело вспыхивают дискуссии радикального и даже революционного содержания, нередко с антисемитским оттенком. Чаще всего открыто к насилию никто не призывает, поскольку пользователи не без оснований опасаются: их может читать ФБР. Однако есть и те, кто, кажется, не подозревает о возможном надзоре со стороны спецслужб или полностью его игнорирует. Например, Джош. На аватарке у него фото мужчины в нацистской форме, а ник наводит на мысли о Германии. Я написал Джошу в личке после того, как увидел в одном из тредов форума его прямые призывы к насилию во имя перемен. Рассуждает он не то чтобы сложно:

Когда радикальные феминистки в прошлые времена выходили на марши и требовали изменений в обществе, их требования были удовлетворены, потому что власти предержащие их боялись. Хотя их и было совсем немного. Это означает, что достаточно, чтобы люди почувствовали, что от инцелов исходит угроза, – и все foids, сойбои[50] и чады не смогут оказать сопротивления.

Джош считает, что чем более «вестернизированным» становится общество, тем более окружение склонно к компромиссу и опасается насилия.

Он добавляет:

Возьми и проверь! Пойди и пригрози кому-нибудь насилием, коллеге на работе или просто незнакомому человеку. Они этого дико боятся.

Чем больше мы общаемся, тем больше Джош погружается в детали:

Для того чтобы осуществить сексуальную революцию в твоей стране, тебе надо просто собрать людей без комплексов и сделать так, чтобы они вошли маршем в разные места, типа судов, редакций СМИ и правительственных зданий, и расхреначили там всё имущество. Повторяй это, пока все оппозиционеры не начнут ощущать, что им угрожает реальная опасность, так что все сойбои станут твоими куколдами. Теперь на твоей стороне большинство, и ты можешь выдвинуться кандидатом на важный политический пост.

Джош также рекомендует заслать агентов в различные политические группировки типа Antifa и уговорить их атаковать правительственные здания. Вариант действовать в одиночку, по его мнению, гораздо хуже.

Тогда ты просто террорист, отдельный индивид, расходный материал, тебя никто не будет слушать. Когда речь идет о группах, власть может только выявить и арестовать отдельных мутящих воду индивидов. Чем больше людей вовлекается, тем меньше правительство может что-то сделать.

Когда я напрямую спрашиваю, собирается ли Джош начать восстание инцелов, он несколько сдает назад.

Может, лучше назвать это группой самопомощи? Вместо того чтобы жрать антидепрессанты, мы могли бы заниматься практическими и конструктивными психотерапевтическими проектами.

Далее Джош набрасывает контуры будущего:

Психотерапевтические сессии заканчиваются тем, что участники демонстрируют свои только что приобретенные знания о еврейской инфраструктуре (kike infrastructure).

Политическая стратегия Джоша также предполагает радикализацию сойбоев и норми: они образуют политические партии и примут участие в восстании инцелов. Теперь он ни с того ни с сего совершенно открыто говорит о революции и вооруженном сопротивлении.

Я спрашиваю, как будет осуществляться восстание чисто практически и кто его возглавит. Ответа я не ожидаю, поскольку уже перешел все границы дозволенного. Открыто агитировать и призывать к насилию, да еще и в деталях рассказывать, как будет проходить восстание, – не просто незаконно, это еще безрассудно и опасно.

Но, похоже, Джошу плевать. Видимо, его очень возбудила мысль о своем гениальном плане инцельского восстания, где главный враг – мировой еврейский заговор, а цель – сексуальная революция, в результате которой сойбои и норми будут порабощены, а угнетенные инцелы – освобождены.

Правильным шагом было бы защитить обмен информацией. Например, шифровать содержание, так чтобы его могли дешифровать только инцелы. Как, например, Rot13[51], только расшифровать должно быть непросто, тема все-таки щекотливая. Что касается лидеров, то почему бы не обсудить, какие имеются варианты среди нас, инцелов, посмотреть, кто наиболее ресурсный и готов стать лидером?

Джоша поддерживают на удивление многие, а некоторые готовы немедленно перейти от слов к делу. Один из пользователей пишет:

Сексуальная революция на пользу мужчин возможна только после того, как все прихвостни сионизма будут казнены.

Что же можно сделать, чтобы нейтрализовать угрозу зацикленной на насилии части мужского движения в сети и, если возможно, воспрепятствовать будущим катастрофам? Мой источник в Службе национальной безопасности отмечает, что необходима совместная работа школ, работодателей, социальных служб. Кроме того, важно, чтобы о пропагандирующих насилие экстремистах становилось известно заранее, пока их еще можно остановить.

Я разделяю эту точку зрения.

Уже сегодня психиатрия многое делает для пациентов, живущих в одиночестве и изоляции, но нам следует уделять особое внимание недобровольно одиноким, фрустрированным мужчинам, которые могут «пройти под радарами», несмотря на исходящие от них тревожные сигналы. Этим мужчинам нужна поддержка для того, чтобы выйти из изоляции, в которой они прожили много лет, а также сформировать более здоровую картину мира. Ситуация осложняется тем, что инцелы зачастую отказываются от помощи психиатрии, хотя многие из них страдают психическими проблемами. Мужчины боятся, что их заклеймят как женоненавистников, к тому же не верят, что психотерапевт способен понять всю безнадежность их ситуации. Требования общества быть красивым, найти партнершу, заниматься сексом кажутся невыполнимыми. Как достучаться до большой группы недобровольно одиноких мужчин, которые нередко с ненавистью относятся к своему окружению и живут в эхо-камере, получая ответы и комментарии только от единомышленников? К сожалению, простого решения у этой проблемы нет.

Однако некоторые меры принимать можно и нужно. Если пациент системы здравоохранения раскрывает планы о совершении серьезного преступления, конфиденциальность должна быть нарушена, необходимо связаться с полицией – мне самому не раз приходилось так поступать. В этой ситуации важная роль принадлежит семье и друзьям.

Очень часто можно услышать тревожные звоночки – в виде постов в соцсетях или других моментов, когда человек более или менее напрямую декларирует свои планы. Важную роль может также сыграть школа. Если в постах, разговорах или поступках ученика наблюдаются опасные отклонения, необходимо подключать школьного психолога, медсестру или врача.

В исследовании, опубликованном Агентством национальной безопасности США в марте 2021 года, указываются некоторые общие черты молодых людей, планировавших или осуществивших теракты в американских школах. Преступники обычно подвергались травле и преследованию в школе, страдали депрессией, окружение воспринимало их как странных. В период, предшествовавший шутингам, они обычно вообще переставали ходить в школу. В некоторых случаях в преступлении можно было проследить и антифеминистские мотивы.⁶⁷

На сегодняшний день нет никаких предпосылок для того, чтобы какой-нибудь активный инцел смог превратить их разочарованную, социально изолированную массу в революционное движение. (Те примеры, которые я привел выше, следует рассматривать как исключения, однако воспринимать со всей серьезностью.) Однако преступники-одиночки, совершающие теракты, и в будущем будут становиться предметом поклонения для многих инцелов. В отличие от прочих движений, прославляющих насилие, агрессивные инцелы испытывают к самим себе глубочайшее презрение. Они считают, что оказались в угнетенном положении, они мечтают быть чадами или хотя бы норми и жить нормальной жизнью с постоянной партнершей. Здесь налицо контраст с прославляющими насилие ультраправыми и исламистами, которые, напротив, считают себя сверхлюдьми и смотрят сверху вниз на людей с другой религией или этнической принадлежностью. Элитизм и раздутое самомнение инцелам не свойственны, что препятствует созданию опасного массового движения.

Вполне вероятно, что по мере перераспределения власти между полами в некоторых радикальных группах инцелов будет нарастать женоненавистничество. Риск радикализации обычно повышается, когда некоторые группы в обществе чувствуют себя маргиналами, чьи интересы ущемлены. А значит, вполне вероятно, что одинокие молодые мужчины и впредь будут радикализовываться, сидя за экраном компьютера, и переходить от слов к делу, черпая мотивы в смеси мизогинии и ультраправой идеологии.

Исключительно важно воспрепятствовать такому развитию событий.

Я продолжаю поддерживать контакт с инцелами, которые согласились дать мне интервью. Мне это важно по целому ряду причин: во-первых, я сочувствую их судьбе и социальной незащищенности; во-вторых, они серьезно доверились мне, рассказав о своей жизни. Подходя к окончанию этой книги, я связался с некоторыми из них, чтобы узнать, что у них нового.

Вот что ответил мне Юхан, одинокий мужчина с западного побережья, работающий волонтером:

Бывают дни, когда мысли засасывают тебя куда-то на глубину, а в другие кажется, что все не так уж и плохо. Антидепрессанты – это не мое. Мой принцип в том, что надо попытаться изменить свою жизнь (легко сказать…). Проблем у меня много, и справиться с ними трудно. Меня гнетут моя самооценка и полное отсутствие веры в свои силы.

Фабиан, недобровольно одинокий студент, тоже не встретил свою любовь:

Некоторое время я сидел в тиндере, но потом бросил: это все равно ничего не давало. Однажды меня пригласили на вечеринку, где со мной стала заигрывать девушка. Правда, это был первый (и пока что последний) раз, когда я с кем-то целовался, и надо уметь радоваться малому, но, к сожалению, продолжения не последовало. На днях мой сосед по студенческой квартире констатировал, что «студенты трахаются, как кролики». Но на меня это, очевидно, не распространяется.

Фредрик по-прежнему борется с лишним весом:

Я все еще одинок, и вряд ли тут что-то изменится. Думаю, в той ситуации, которая у меня сложилась с женщинами, виноват исключительно мой вес – это единственная причина, почему я один, хотя мне скоро 30. Но то, что я инцел, еще не означает, что я должен быть несчастен, – мне кажется, человек имеет право быть доволен своей жизнью, даже если он инцел. Не все женщины являются потенциальными партнершами.

У Петры, женщины из Гётеборга с суицидальными мыслями, дела не улучшились. Она по-прежнему сидит без работы, а из-за пандемии ее шансы найти работу еще ниже. Чтобы как-то справиться со своим экстремальным одиночеством, она заводит случайные сексуальные связи.

Я настолько истосковалась по физической близости и прикосновению, что секс, конечно же, восполняет некую часть моих огромных потребностей, но потом наступает невыносимая пустота. Однако в процессе я так счастлива – чувствую, что меня заметили и любят, так что оно того стоит. Но как только все заканчивается, я все так же одинока. Честно говоря, даже не знаю, помогают ли мне эти встречи или только всё усугубляют. Это позволяет мне хотя бы одним глазком заглянуть в другой мир, увидеть, какой была бы моя жизнь, если бы рядом со мной был близкий человек, но меня это только огорчает, потому что я знаю: такому никогда не бывать.

Одновременно она защищает свои случайные связи.

Инцелы и мужчины вообще пользуются всеми прочими привилегиями в том прекрасном патриархальном мире, в котором мы живем, и если мы, женщины, имеем преимущество перед мужчинами в одном-единственном деле, то это простая справедливость, ОДНО преимущество, которое у нас есть. Передай им это;-)

Однако есть и исключения из той безнадежной жизни, которой живут большинство инцелов, и той социальной изоляции, в которой почти все они существуют. Некоторым удалось-таки разорвать порочный круг.

Петер нашел решение в том, чтобы знакомиться онлайн за пределами Швеции и Европы. Однажды поздно вечером он написал мне, явно находясь в самом приподнятом настроении:

Я познакомился с филиппинской девушкой немного моложе меня, мы общаемся уже много месяцев, – теперь ждем, чтобы восстановилось авиасообщение, тогда я полечу туда и встречусь с ней.

Он пишет, что ему нравится «разница в ценностях» между филиппинками и шведками, и проводит в качестве примера женщину, с которой общается:

Она хочет, чтобы мужчина был человеком, имеющим власть – или как там это назвать. Вероятно, для шведских ушей это звучит странно, но она несколько раз повторила, что ее не может привлечь мужчина, находящийся на том же уровне или ниже нее, что, несомненно, совершенно так же и у шведских женщин; разница только в том, что шведские женщины отказываются в этом признаваться самим себе и всем остальным.

Петер пишет, что душевное состояние у него как никогда прекрасное:

Мотивация к жизни в разы больше, когда у тебя есть девушка, которая тебя поддерживает и мотивирует. Колоссальная разница в самочувствии и настроении, люди замечают во мне перемены.

Он добавляет:

Можно сказать одно: мужчины чувствуют себя гораздо лучше, когда у них есть партнерша, когда они ощущают себя нужными, желанными.

Другой пример оптимистичного отношения к будущему – Магнус, тот инцел, с которым я провел самое первое глубинное интервью. Знаю, что наши встречи были для него мучительны и потом он очень страдал, что так во многом мне доверился. Поэтому я решил избавить его от очередного разговора, однако мне очень хотелось узнать, как изменилась его жизнь с нашей последней встречи. Прошел почти год, и тогда Магнус был в очень плохом состоянии: вялость, плохой аппетит, временами парализующий страх. Мне было известно, что он получил направление в другую психиатрическую консультацию и регулярно посещает психотерапевта. Иными словами, его номер я набирал в мобильном телефоне не без некоторых колебаний. Магнус ответил мгновенно, и по его тону я сразу понял, что произошло что-то хорошее. Голос звучал совершенно по-другому, ясно и бодро, никогда его таким не слышал. Раньше Магнус говорил рывками, преодолевая сопротивление, словно каждое предложение требовало от него нечеловеческих усилий. Ответы на мои вопросы следовали после паузы, произносились с опаской, чувствовалось, что собеседник взвешивает каждое слово. Теперь же голос Магнуса звучал бодро, наш разговор проходил естественно и раскрепощенно.

– Тебя как будто подменили.

– Да, я чувствую себя гораздо лучше. Сегодня у меня хороший день.

Он рассказал, что психолог научила его «правильно относиться к тяжелым и пугающим мыслям» и что он может рассказать ей все, «не стыдясь и не боясь осуждения».

Магнус по-прежнему работает на складе – он рассказывает, что в свободное время читает много книг по философии. Иногда неприятные мысли о женщинах возвращаются со всей силой, но теперь он даже научился извлекать из них для себя пользу, утверждает он, используя навязчивые мысли как ментальный рычаг, чтобы преодолеть те преграды-страхи, которые временно скапливаются у него на пути.

Я говорю, как рад, что ему лучше и он нашел инструменты, помогающие ему в повседневной жизни.

– Да, конкретно сейчас настроение у меня отличное.

Потом он добавляет:

– Хорошо, что ты пишешь о нас, чтобы люди понимали: нам нужна помощь.

Нечасто мне доводилось слышать про хеппи-энд, когда речь идет об инцелах, но и здесь есть свои исключения. Мы ничем не помогаем инцелам, жалея их или советуя встряхнуться и взять себя в руки. Им нужны наши эмпатия и помощь, чтобы избавиться от одиночества, а не жалость или осуждение. Свою изоляцию они не сами выбрали, а тот факт, что так много инцелов связались со мной, показывает, что потребность в общении огромна. Проблема инцелов не исчезнет сама собой – напротив, количество недобровольно одиноких мужчин будет расти по мере изменений в обществе. Следует также хорошо подумать, прежде чем поставить на всех инцелах клеймо террористов, – эта дискуссия вновь актуализировалась после убийства женщин в массажном салоне в Торонто в Канаде в 2020 году. Объявляя кого-то террористами, мы, как правило, думаем, что так более эффективно боремся с угрозой, но не повлечет ли за собой такая мера, стигматизирующая всех инцелов, дополнительную радикализацию? Когда Центр изучения насильственного экстремизма (Center for Study of Violent Extremism, ICSVE) в январе этого года опросил 427 пользователей сайта incel.co, примерно половина ответила, что после теракта в Торонто они ощущают бóльшую озлобленность на общество, чем до этого преступления.⁶⁸

Простых решений нет и быть не может, но первый шаг – внимательно посмотреть на проблему и понять, каковы будут последствия, если мы ничего не предпримем.

Моя задача заключалась в том, чтобы описать общество, переживающее стремительные изменения, где положение женщины за короткое время укрепилось относительно положения мужчины, – и предположить, какие последствия может иметь это изменение баланса сил в распределении власти как на общественном, так и на личном уровне.

Между тем то, что никак не поменялось за последние десятилетия, – это критерии выбора партнера: женщины до сих пор выбирают мужчин, находящихся выше них в социально-экономической иерархии. Из-за того, что в результате пул подходящих мужчин постоянно сужается, последствием для этих женщин может стать недобровольное одиночество. Многие мужчины стакиваются с той же проблемой, но по другим причинам: у них слишком низкий уровень образования и они зарабатывают слишком мало, чтобы всерьез конкурировать на брачном рынке.

Каким же образом мы можем ответить на вызовы завтрашнего дня? Многие исследователи и общественные деятели, с которыми я беседовал, упоминали школу как важное место, где следует начать работу. Необходимо предотвращать снижение успеваемости и возникновение той ситуации социальной незащищенности, в которой многие мужчины окажутся во взрослом возрасте. Необходимо создать учебный план, учитывающий различия между мальчиками и девочками, разработать более гибкую систему. Но важно также приспособиться к новой реальности, изменить саму роль мужчины, которая перестала соответствовать запросам общества, где все больше требуются другие компетенции и другие качества.

Я начал книгу с вопроса, существует ли вообще кризис мужественности. Возможно, более корректно будет сформулировать его иначе: как меняется – или должна поменяться – роль мужчин с учетом трансформации общества?

В обществе будущего решающее значение будут иметь умение сотрудничать, креативность, инновативное мышление и эмпатия. С большой вероятностью будет расти спрос на рабочую силу в области здравоохранения, ухода и сервиса – то есть в областях, где исторически преобладали женщины. И мужчинам необходимо принять это во внимание. Я ставил себе задачу представить факты и задать вопросы, а не дать четкие ответы. Предугадать будущее обычно трудно, если вообще возможно.

Однако отправной точкой должно стать то, что мы, мужчины и женщины, дополняем друг друга, а не пытаемся одолеть. Речь идет не о том, чтобы сделать женщин победительницами, а мужчин – проигравшими, потому что, если у одних дела пойдут плохо, хуже будет всем. Обществом будущего будут управлять не матриархат или патриархат, а демократия, меритократия и гибкость.

Ключ к успеху – взаимное уважение, а не война между полами.

В первую очередь хочу поблагодарить моего издателя Андерса Шёквиста в издательстве Bazar за бесценную помощь и поддержку во время работы.

Благодарю также Мадлен Андерссон из Bonnier Rights за все идеи и ценные советы.

Хочу поблагодарить и моего редактора Эмму за то, что она не только сделала текст более понятным, но и заставила меня о многом задуматься.

Особую благодарность хочу выразить Магнусу, Фредрику, Петеру, Юхану, Симону, Фабиану, Адриану, Петре, Эмме и всем остальным мужчинам и женщинам, которые щедро поделились со мной своим временем и своими мыслями. Очень надеюсь, что эта книга прольет свет на их ситуацию и вызовет больше понимания со стороны окружающих.

И, наконец, хочу поблагодарить Ильву, которая в очередной раз облегчила мне пребывание в творческом пузыре.

Ascend – достигнуть более высокого уровня, чем инцел, например изменив свою внешность или получив секс.

Becky – бэки, белая женщина со среднестатистической внешностью.

Beta – мужчина, не являющийся альфа-самцом, лишенный харизмы, боящийся конфронтации и ведущий себя неуклюже при встрече с женщинами.

Betabuxx – мужчина, которого материально использует женщина, находящая сексуальное удовлетворение с чадом; также описание соответствующего стиля жизни.

Blackpill – черная таблетка (по мотивам фильма «Матрица»). Путь, предполагающий принятие того факта, что успех определяется генами и внешностью, что личность и заслуги не важны, что невозможно улучшить свою ситуацию, если тебе выпала невыигрышная внешность. Вера в черную таблетку – объяснение тому, почему некоторые инцелы переходят от слов к делу и совершают теракт или самоубийство. Черная таблетка предполагает, что игра проиграна (it’s over).

Bluepill – синяя таблетка (взято из фильма «Матрица»). Путь, на котором человек игнорирует горькую реальность и продолжает жить дальше с тем, что другим инцелам представляется самообманом. Может означать, например, что мужчина, в отличие от принявших черную, продолжает верить в то, что личные качества важны для привлечения женщин или что можно улучшить свою ситуацию, упорно работая над внешностью.

Brad – брэд, белый мужчина со среднестатистической внешностью.

Chad – чад, идеальный мужчина, красивый и мужественный, перед которым не устоит ни одна женщина.

Chadfishing – чадфишинг, комбинация понятий Chad и Catfishing. Chadfishing означает, что мужчина выкладывает на сайте знакомств фото другого, привлекательного мужчины, чтобы почувствовать, каково это – быть тем, с кем все хотят познакомиться.

Chatcel – чатцел, инцел, выкладывающий на сайте излишне длинные и излишне премудрые рассуждения.

Cope или coping – способ временно справиться с невыносимой ситуацией инцела – например, пойти в зал или принимать лекарства, чтобы вынести такую жизнь.

Cuck или cucked – сокращение от слова «cuckold», куколд: мужчина, который позволяет своей жене или девушке заниматься сексом с другим мужчиной. В более общем смысле – символ унижения.

Decile scale – десятибалльная шкала, используемая, чтобы ранжировать красоту, где 10 – самый красивый (gigachad, гигачад), а 1 – самый некрасивый (truecel, труцел).

ER, а также going ER – включить ЭР, сокращение от «Эллиот Роджер». При этом не обязательно означает «совершить массовое убийство», обычно – «сойти с ума».

Fakecel или Chadcel – фейкцел, человек, притворяющийся инцелом, считающий себя инцелом или любящий бывать на сайтах инцелов, хотя у него был сексуальный опыт.

Femoid или foid – пренебрежительный, дегуманизирующий термин для женщин.

Fuel – букв. «топливо», пост на сайтах инцелов, возбуждающий те или иные чувства у читателей, например suicide fuel или rage fuel.

Gigachad – гигачад, мужчина, принадлежащий к тонкому верхнему слою из 0,1 % самых привлекательных мужчин. Считается, что у гигачада совершенная внешность с идеально симметричными чертами лица.

Gigastacy – гигастэйси, женский эквивалент гигачада.

Gymcel – инцел, который использует походы в спортзал в качестве coping (стратегии выживания).

It’s over – краткое изложение сути черной таблетки (blackpill).

KTHHFV – kissless, touchless, hugless, handholdless, friendless, virgin: «Не целовался, не прикасался, не обнимался, за руку не держался, друзей нет, девственник». Описание инцела.

LDAR – Lay Down and Rot, «лежать и гнить». Формулировка, выражающая максимальную безнадежность и бессмысленность существования инцела.

Looksmatch – ситуация, когда два человека соответствуют друг другу по внешности.

Looksmaxing – улучшение внешности. Может означать любые меры, начиная с того, чтобы постричься и красиво одеться, до анаболических стероидов и пластической хирургии.

Mentalcel – человек, являющийся инцелом по причине психического заболевания.

Mogs, а также mog или mugged – случай, когда тебя обошел другой мужчина с более выигрышной внешностью.

NEET – Not in Education, Employment or Training: «Не учусь, не работаю, не повышаю квалификацию». Образ жизни NEET для инцелов – способ отомстить обществу, добиваясь существования за счет других, не принося никакой пользы. Реакция на дискриминацию и унижение, которым они, по их мнению, подвергаются.

Normie – норми, мужчина с нормальным интеллектом и заурядной внешностью.

Redpill – красная таблетка (взято из фильма «Матрица»). Путь красной таблетки предполагает, что инцел придерживается тех же убеждений по поводу жизни, что и приверженцы черной таблетки, но, в отличие от последних, считает, что жизнь можно изменить за счет собственных усилий.

Rope – покончить с собой.

SMV – sexual market value, ценность на сексуальном рынке. Термин предполагает, что в некий момент времени женщина теряет свою привлекательность и довольствуется betabuxx, выжиманием денег из бета-самцов.

Soy – соевый, сойбой, пренебрежительное название чувствительного, ранимого мужчины, который, по мнению инцелов, ведет себе по-женски. Изначально происходит из (ошибочного) представления, что соевое молоко содержит женский половой гормон эстроген, который может вызвать у мужчины рост груди и придать ему «женские» качества.

Stacy – стэйси, красивая, но недалекая и распутная женщина.

Sub8 – теория или закон, по которому человек, располагающийся ниже 8 по десятибалльной шкале, практически полностью лишен шансов на секс.

Truecel – труцел, настоящий инцел, в отличие от fakecel.

Volcel – voluntary celibate (добровольный целибат), человек, который самостоятельно выбирает не иметь секса и, соответственно, не может считаться настоящим инцелом.

Здравомыслова Е., Темкина А. «Кризис маскулинности» в позднесоветском дискурсе // О муже(N)ственности. М.: НЛО, 2002. С. 432–451.

Дудкина Ю. Вагинокапитализм и полиция секса: кто такие российские инцелы и чего добиваются? // Холод. 2020. 21 февраля. URL: https://holod.media/2020/02/21/incel/

Кориненко Е. Поход на Мордор: «Мужское государство» затравило бренды и женщин // Известия. 2021. 20 сентября. URL: https://iz.ru/1223371/ekaterina-korinenko/pokhod-na-mordor-muzhskoe-gosudarstvo-zatravilo-brendy-i-zhenshchin

Статистика браков и разводов в России // GoGov.ru. URL: https://gogov.ru/articles/natural-increase/marriage-divorce#

Где в России выше шанс встретить холостых, а где незамужних, и сколько в стране одиноких людей // Тинькофф Журнал. URL: https://journal.tinkoff.ru/lonely-people-stat/

Синельников А. Б. Влияние разводов и отказов от регистрации брака на рождаемость // Психологическая газета. 2016. 13 декабря. URL: https://psy.su/feed/5794/

В феврале 2022 года Верховный суд РФ признал движение «Колумбайн» террористическим и запретил его.

Гимназия в Швеции – профильное учебное заведение с теоретическими и практическими программами, куда поступают после общеобразовательной школы. Только окончив гимназию, можно поступать в высшее учебное заведение. – Прим. пер.

Эрна Сольберг покинула пост премьер-министра Норвегии в октябре 2021 года, уже после выхода шведского издания «Инцелов». – Прим. ред.

В России по итогам 2021 года ожидаемая продолжительность жизни составила 74,5 года для женщин и 65,5 года для мужчин. Согласно заявлениям Минздрава, по итогам 2022 года этот показатель вырос на 2,4 года (без уточнений по полу). – Прим. ред.

«Шведские демократы» – националистическая, консервативная, право-популистская партия Швеции. – Прим. пер.

Instagram и Facebook, принадлежат компании Meta, признанной в России экстремистской. – Прим. ред.

Шведский сайт с форумом, декларирующий полную свободу слова – за это его любят в том числе разнообразные радикалы. – Прим. пер.

В конце книги размещен словарь, где объясняются встречающиеся термины. – Прим. ред.

Foid – сокращенное от femoid, «фемоид», уничижительное наименование для женщин. Близким аналогом на русском языке было бы «шкура». – Прим. пер.

На момент совершения преступления Ратьену было 43 года, поэтому не вполне понятно, почему он пишет в одной фразе «за всю жизнь» и «в последние 18 лет»; в целом, его манифест – крайне сумбурный документ, где рассуждения о Третьем рейхе и политике НАТО сочетаются с критикой фильмов и сериалов. – Прим. ред.

Хештег, распространившийся в соцсетях в 2017 году в знак осуждения сексуализированного насилия и домогательств, стал символом борьбы женщин против насилия. – Прим. пер.

В России, согласно официальным данным Росстата за 2019 год (последний, по которому есть статистика), было зафиксировано 17 192 самоубийста, 14 299 из них совершили мужчины. Всемирная организация здравоохранения считает, что реальное число самоубийств в России значительно выше, но огромный разрыв между мужчинами и женщинами сохраняется. Самоубийства и их профилактика в Российской Федерации, 2021 год: основные факты // Демоскоп Weekly. URL: http://www.demoscope.ru/weekly/2021/0911/suicide.php#_ftn2 – Прим. ред.

Цифра осталась почти неизменной к третьему кварталу 2022 года (10,6 %).

По данным Всемирного банка, в 2021 году доля NEET среди молодежи США составила 12,2 %.

В рамках Болонской системы образования, действующей в Швеции, знания учащихся оценивают в кредитах – за каждый курс, в зависимости от его продолжительности и сложности, начисляется определенное количество кредитов. – Прим. ред.

Покупка сексуальных услуг в Швеции уголовно наказуема. – Прим. пер.

Бреннбол – популярный в Швеции спорт, игра с мячом и битой, напоминающая лапту или бейсбол. – Прим. ред.

Абсолютное большинство участников форумов инцелов – гетеросексуальные мужчины, поэтому речь шла именно об отношениях с противоположным полом. – Прим. ред.

По законам Канады, имя убийцы не раскрывается, так как на момент совершения преступления он был несовершеннолетним. На момент подготовки русского издания «Инцелов» приговор ему еще не вынесен. – Прим. ред.

Эллиот Роджер называл себя «великим джентльменом» (supreme gentleman), подразумевая свои исключительные человеческие качества, которые не могут или не хотят по справедливости оценить женщины. – Прим. ред.

Отпуск отцу в связи с рождением ребенка, призван стимулировать общение отцов с маленькими детьми. На сегодняшний день в Швеции этот отпуск составляет три месяца. – Прим. ред.

Реформа 2007 года, дававшая налоговые льготы тем, кто покупал услуги по уборке дома и другие аналогичные. Считается, что она вызвала лавинообразное возникновение клининговых фирм и способствовала развитию предпринимательства среди женщин с невысоким уровнем образования. – Прим. ред.

Такая система подразумевает, что размер зарплаты определяется в индивидуальном порядке (без фиксированных тарифных ставок для позиции). – Прим. ред.

Уже после выхода «Инцелов» была опубликовано новое исследование Департамента юстиции: согласно оценкам авторов, в 2016 году (наиболее свежая доступная статистика) общее число заключенных в США составило 1,4 млн человек, из них родителями маленьких детей были 684 500 человек. – Прим. ред.

Копченая икра тресковых рыб в тюбике Kalles kaviar – национальный продукт, важный атрибут шведской жизни, бутерброды с такой икрой часто подают на завтрак детям. Бренд – лицо светловолосого мальчика на синем фоне – остался неизменным с 1954 года. – Прим. ред.

Шведский политик, социал-демократ, премьер-министр в 1969–1976 и 1982–1986 годах. Был убит, находясь в должности.

В российском контексте можно вспомнить мизогинное и ксенофобное движение «Мужское государство» (признано экстремистским и запрещено), занимавшееся травлей женщин. Его участники не позиционируют себя как инцелы, но лидер МГ Владислав Поздняков сочувственно высказывался об «инцел-терроризме». – Прим. ред.

Альтернативные правые (alt-right) – зонтичный термин для обозначения ультраправых группировок, в первую очередь в США и в западных странах в целом. – Прим. ред.

BLM – Black Lives Matter, общественное движение против расизма и насилия в отношении чернокожих. – Прим. ред.

Gab – социальная сеть, декларирующая свободомыслие и из-за этого очень популярная у альт-райтов. – Прим. ред.

В Швеции больничный может выдаваться и безработным людям – это нечто вроде свидетельства о временной нетрудоспособности (в частности, его выдают тем, у кого диагностирована депрессия). – Прим. ред.

Оригинал книги «Инцелы» вышел в 2021 году, до начала боевых действий в Украине, – соответственно, информация о «брачных турах» относится к мирному времени. – Прим. ред.

«Cпаси девочку, обучи девочку» (англ.). Одной из целей кампании было популяризовать воспитание девочек и прекратить практику селективных абортов.

Запрещенная в Россия террористическая организация. – Прим. ред.

Тогда в шведских гимназиях действовала пятибалльная система оценок, то есть Петра была твердой троечницей. – Прим. ред.

Одна из крупнейших шведских газет.

Форум на темы семьи.

В России число разводов растет с 2019 года: в 2022 году их число составило 683 111, на 38 904 больше, чем годом ранее. – Прим. ред.

Те, кто против нас, долго не протянут (англ.).

Here comes Hell. It’s redemption, right? – Прим. пер.

RFSU – Шведская национальная организация за сексуальное просвещение, НКО, занимающаяся распространением знаний о сексуальном и репродуктивном здоровье. – Прим. ред.

Нет никаких доказательств, что джелкинг эффективен. Редакция Individuum не советует прибегать к такой практике. – Прим. ред.

Буквально «ловля на чада». – Прим. пер.

Сойбои, соевые – презрительное название для эмоционально уязвимых мужчин. – Прим. ред.

Простой шифр, перемещающий каждую букву на 13 позиций в алфавите назад или вперед. – Прим. авт.