Никита бежит от самого себя, ему надоело жить и он решает с этим покончить. Он был полностью уверен в своих намерениях, пока его планы не разрушил загадочный мальчик, сидящий в не менее загадочном месте. Никита всё еще намерен осуществить задуманное, однако прежде он должен узнать всё об этом необычном мальчишке.
Я бежал по малолюдным улицам мокрым от уже почти растаявшего снега. Бежал не откуда-то и не куда-то. Я не убегал от какого-то преследователя. Разве что от самого себя…
Я давно думал над этим, но решился только сейчас, со всеми проблемами моей жизни пора заканчивать. Не думаю, что от этого кому-то будет худо. Возможно, моей смерти никто никогда и не заметит, если меня при жизни никто не видит, то, кто обратит внимание на меня мёртвого?
Тем временем я добежал почти до самого края маленького городка. Моим разочарованием стало то, что здесь практически не было высоких домов. Пробежав пару дворов, я наткнулся на единственный девятиэтажный дом, стоящий немного отдельно от остальных. Он был окружен ещё голыми деревьями, двумя детскими площадками и маленьким прудиком. "Идеально место!" — подумал я. К большому счастью, старая дверь в подъезд не закрывалась полностью, и любой мог войти без домофона. В доме почему-то не работал лифт и пришлось подниматься по окрашенной старой коричневой краской лестнице вдоль потресканных зеленых стен. Я поднимался медленно от усталости и продумывал свой прыжок с крыши. Нет, я не думал о том, что этого делать не стоит или, что умирать слишком страшно. Скорей я думал о свидетелях, а вдруг это будут дети? Не то, чтобы мне было дело до общества, которое плевать на меня хотело, но совесть мне бы этого не позволила. На половине моего пути к крыше, а именно между 4 и 5 этажами окружение резко поменялось. Стены были вовсе не потресканными, а зеленый цвет из-за бликов солнца из большого межэтажного окна казался желтоватым и очень привлекательным, коричневые ступеньки больше не казались такими скучными, да и в общем вся атмосфера кардинально поменялась. Однако больше всего меня удивило не внешний вид лестничной клетки, в центре этого прекрасного оазиса в мрачной пустыне, слегка скрываясь за цветком в большом горшке, на окне сидел мальчик. На вид примерно моего возраста, лет 16–17, с очень светлыми волосами, в рубашке и жилетке, похожей на свитер. Он сидел с маленькой книжкой в руках и смотрел в окно, в сторону детской площадки и пруда, которые были хорошо видны за голыми ветками деревьев.
— За тобой кто-то гонится? — спросил он, слегка повернувшись ко мне лицом, и улыбнулся. Должен отметить, он был очень красивым и миловидным, кажется, я никогда не видел на столько притягательных людей. На мгновение я даже забыл о цели своего визита в этот странный дом, но, быстро опомнившись, сказал:
— Мне надо кое-что сделать на крыше, мне некогда — и побежал дальше по лестнице.
Не успел я пробежать трёх ступеней, как мальчик обратился ко мне:
— На крышу без ключа не попадёшь.
Я развернулся и переспросил:
— Как не попаду?
— Выход на крышу находится за закрытой дверью, ключ от которой есть у каждого жильца этого дома — сказал мальчик, прикрыв книгу, вложив между страниц слегка погрызенный старенький карандаш и полностью повернувшись ко мне.
— Тогда дай мне ключ от крыши, мне срочно нужно туда попасть! — выкрикнул я, побоявшись за успех своего плана.
— К сожалению, я здесь не живу, и ключа у меня нет — мальчик улыбнулся и слегка развел руками в стороны.
Я сел на лестницу, и слёзы покатились по моим щекам. Я это не контролировал, это произошло так быстро и спонтанно, что отрицательные эмоции, которые я раньше умел тщательно скрывать, вырвались наружу.
— Так сильно хотел попасть на крышу? — спросил парень, положив книгу на подоконник и подойдя ко мне. В его голосе я чувствовал столько сочувствия, сколько не ощущал за всю свою жизнь. Он просто подошел ко мне, а мне уже казалось, что этим жестом он проявил невероятную заботу. — Видишь ли, а я знаю, где можно достать ключ от той двери — продолжил мальчик, он сложил руки за спину и наклонился прямо передо мной так, что заглянул мне прямо в лицо, он улыбался… Его улыбка излучала тепло и счастье, кажется, я уже готов бы благодарить его за помощь.
— Правда? — спросил я, вытирая слёзы рукавами, понимая, что и так зря расплакался.
— Правда! — ответил мой спаситель — Однако есть одно "но".
— И какое же!? — изнемогая от нетерпения спросил я, почти полностью приведя себя в порядок.
Мальчик вернулся к подоконнику, положил руки на книгу и, смотря в окно, сказал:
— Этот ключ я получу только через 7 дней.
В этот момент мысли в моей голове разделились на два лагеря. Одни утверждали, что я должен довести дело до конца сегодня же, найдя другое подходящее место для выполнения плана, другие настойчиво решили, что этот дом — именно то место, где я хочу совершить свою задумку. Помимо всего прочего мне стал крайне интересен этот загадочный мальчик, я хотел многое узнать: откуда он достанет нужный ключ? Что он делал в этом доме, если не живет здесь? Зачем ему самому нужен ключ от крыши? Подведя все итоги у себя в голове, я пришел к выводу, что мой план подождёт и будет перенесен на неделю. После раздумий я тоже подошел к окну и спросил:
— Как тебя зовут?
— Арсений, можно просто Сеня. А как твоё имя?
— Никита, а ещё я хотел… — не успел я закончить, как меня перебил Арсений.
Он схватил книгу с подоконника и, сделав несколько шагов в сторону спуска, развернулся и сказал:
— Никит, прости. Мне было приятно познакомиться, но сейчас мне нужно бежать, мы можем поговорить завтра, я снова буду тут примерно в это же время. Приходи, я буду тебя ждать! — он снова улыбнулся доброй улыбкой и поскакал вниз по ступенькам, не дождавшись ответа.
Вот я остался один между четвертым и пятым этажом. Время близилось к вечеру, детей на площадке стало совсем мало, теплый весенний свет, проникающий в окно сквозь ветки деревьев, стал падать под таким углом, что на лестничной клетке стало темно. Я простоял так ещё пару минут и тоже пошел к спуску, остановившись перед лестницей, зачем-то сказал вслух:
— Завтра, значит?
На следующий день я опять не пошел в школу, несмотря на то что был вторник. Не помню, когда последний раз ходил туда по собственной воле. Школа давно перестала быть тем местом, которое я хотел бы посещать. В этот день я снова проснулся ближе к обеду, когда дома никого не было. Я запихнул в карман ключи и помятую коричневую купюру номиналом в сто рублей, оставленную матерью на школьный обед. Я вышел из дома и направился в магазин чтобы купить что-то поесть.
Пока я гулял по своему району мои мысли занимала только предстоящая встреча. Сеня сказал, что будет ждать меня на том же месте в то же время. На сколько я помню, тогда было около пяти часов дня, а сейчас не было и двух. После завтрака-обеда в магазине, находящемся в соседнем подъезде моего же дома, я медленным шагом направился в сторону того самого двора. Нужный мне дом находится практически на другом конце города. Путь туда в прошлый раз занял у меня около двадцати минут, в этот раз я не собираюсь бежать, ибо времени у меня навалом. Неспешным шагом, смотря под ноги я шёл в одном направлении и думал, что я спрошу у того мальчика. Вчерашние вопросы оставались актуальными, а к ним прибавлялось всё больше новых, и желание получить ответы так же нарастало.
Через полчаса я прошел мимо соседней школы и больницы. Тогда я оказался в том самом дворе. До обозначенного времени было еще несколько часов, и я не знал, чем заняться. Я обошел дом по кругу, посидел на лавочке возле детской площадки, где было несколько детей, гуляющих с бабушками, поглядел на пруд и кинул пару десятков камней в воду. Тут я подумал, что мог бы пойти в дом и подождать Сеню там. Я направился к той же сломанной двери и по той же лестнице пришёл на место встречи, где уже сидел на подоконнике тот же мальчик и смотрел в окно. В руках он держал ту же самую книжку с маленьким карандашом, он был одет точно так же, как и вчера.
Когда я поднялся на последнюю ступеньку, он заметил меня и повернулся, озарив уже знакомой мне теплой улыбкой.
— Никита, ты сегодня рано! — Арсений закрыл книжку, но я успел заметить полупустые страницы, которые лишь отчасти были заполненные вручную написанным текстом. Тогда я понял, что книгой был блокнот, в который Сеня что-то писал карандашом, прикрепленным к корешку. — Как день в школе прошел? Кстати, в каком ты классе?
Я решил не посвящать едва знакомого человека в свои проблемы и выдал такую ложь:
— Всё нормально. Получил две четвёрки.
— Кажется, ты хотел меня о чем-то спросить вчера?
— Да! — Я не знал, какой вопрос стоит задать первым и сильно растерялся, поэтому спросил — Откуда ты возьмешь ключ на крышу?
Мальчик почти сразу посмотрел мне в глаза и ответил:
— Наколдую — на моем лице мгновенно появилось недовольство таким ответом, которое я было хотел озвучить, но Арсений меня опередил — Если ты хочешь получить от меня честные ответы, то будь добр тоже отвечать честно — Сказанная фраза звучала очень резко и была похожа на претензию, однако стоило взглянуть на лицо парня, как я понял, что в его словах не было ни капли негатива, и он просто хотел честно поговорить.
— Как ты понял, что я соврал?
— Сейчас всего два часа дня, ты бы не успел вернуться из своей школы домой, переодеть школьную форму и прийти сюда. — Я хотел возразить, что, если бы учился в ближайшей школе, которую я проходил по дороге сюда, то успел бы всё это сделать, но потом понял, скорей всего, Арсений сам учится в этой школе и никогда меня там не видел.
— Я не хожу в школу. Раньше ходил, но больше не хочу. Теперь твоя очередь!
— Вот как? — Сказал мальчик, отводя взгляд обратно в окно. Кажется его не полностью удовлетворил мой ответ. — Мы с семьей переедем в этот дом через пару дней, как только нам выдадут ключи сразу тебя проведу на крышу.
Теперь мне стало ясно, почему этот парнишка и правда может мне помочь, однако я всё ещё не понимал, почему он проводит время здесь, если живёт в другом доме. Я подошёл к лестнице, ведущей на пятый этаж, и присел на вторую ступеньку облокотившись руками на третью у себя за спиной.
— Кажется, теперь моя очередь задавать вопрос — Сказал Арсений, присев на подоконник лицом ко мне.
— Теперь мы играем в вопросы?
— А ты не хочешь?
— Я этого не говорил. Задавай! — мне не хотелось делиться ни с кем своими секретами, но любопытство и возможность задать вопросы мальчику взяли надо мной верх.
— Зачем ты хочешь попасть на крышу?
Смотря на ситуацию со стороны. Ответ на этот вопрос мне казался очевидным, но на лице мальчика перед собой я не видел ни капли упрёка или осуждения. Говорить правду мне очень не хотелось, но и врать смысла не имело.
— Хотел посмотреть на этот двор свысока. Это самое высокое здание в этом дворе, там должно быть красиво. — Сказал я, понадеявшись, что такого ответа будет достаточно.
— Ты прав, оттуда и правда должен быть красивый вид. — Мальчик закинул одну ногу на подоконник, сел ко мне в пол оборота и опять уставился в окно. — Но мне больше нравится смотреть отсюда.
Я встал и подошел к окну. За ночь на голых ветках деревьев буквально в паре сантиметров от нас появились сотни зеленых почек. Но детская площадка, пруд и даже угол школы всё еще хорошо виднелись.
Слева от меня, на подоконнике сидел Арсений. Он никак не отреагировал на то, что я подошел почти вплотную к нему и лишь легко улыбался глядя куда-то вниз.
Не знаю, сколько мы стояли в тишине и смотрели в окно. Я совсем забыл, что была моя очередь задавать вопрос парню. Да как-то и не хотелось, если честно. Я пока не придумал, как задать вопрос, чтобы получить все ответы сразу и не делиться больше своими секретами.
— Мы будем встречаться здесь каждый день до того момента, пока вы не переедете? — Спросил я, сам от себя не ожидая такой глупости. Арсений впервые повернулся в мою сторону за долгое время. Мальчик слегка прикрыл глаза, снова одарил меня своей доброй улыбкой и, немного склонив голову набок, ответил.
— Только если ты этого хочешь.
Я не знал, как на такое реагировать, поэтому просто отошел от окна и направился в сторону спуска.
— Завтра встретимся тут же — Сказал я и, погрузив руки в карманы, начал спускаться по лестнице.
— Тогда до завтра! — Крикнул мне в след Арсений, когда я уже дошел до четвертого этажа.
Не останавливаясь, я повернул голову в его сторону. Он немного привстал на подоконнике и провожал меня взглядом. Я кивнул, вытащил руки из карманов, чтобы взяться за перила и немного ускорил темп.
Не успел я заметить, как оказался уже у своего подъезда.
Проснулся я ближе к 11 часам утра. Точнее проснулся я гораздо раньше, но что-то очень сильное, тяжелое и невероятно давящее не позволяло мне встать с кровати раньше. Первое, о чем я подумал, так это то, что я голодный, как собака. Вчера мне удалось только позавтракать, а спать я лёг, не поужинав, что было совсем несвойственно для меня. Мама уже давно была на работе, на тумбочке я не заметил привычных денег на еду. Зато на кухне, на выключенной плите стоял завтрак. Это была яичница-глазунья. Уже не помню, когда мама последний раз мне что-то готовила.
Затем я принялся раздумывать над своим дальнейшим планом действий. В школу я идти по-прежнему не собирался, хотя на пару уроков я бы и успел. Цель у меня была всё та же. Увидеть мальчика, сидящего на подоконнике между четвертым и пятым этажом. Вчера я не выудил из него ни толики информации, интересующей меня, и убежал, как ошпаренный, испугавшись не пойми чего.
Тут в мою голову пришла идея, как не повторить своих вчерашних ошибок и не потратить в пустую свою очередь задавать вопросы в нашей "игре". Я сел за стол, за которым когда-то делал домашнее задание, взял уже запылившийся листок бумаги в клетку и принялся записывать всё, что я знаю о Сене, чтобы в дальнейшем на этом же листке сформулировать вопросы, которые задам ему при встрече. Я принялся писать.
//Арсений (Сеня)
16-17??
Между 4 и 5 этажом дома на окраине.
Носит с собой блокнот.
Обещает дать мне ключ от прохода на крышу. *
Почему ты сидишь здесь каждый день?
Почему, если твоя семья переезжает сюда только через неделю, ты сидишь тут всё это время?
Что за блокнот всегда при тебе?//
*— Тут я решил не уточнять цель своего плана, мало ли кому на глаза попадется этот листок. Мне не нужно лишнее внимание и вопросы.
Думаю, 4 вопросов для одной встречи будет вполне достаточно. Тут я вспомнил, что после вопроса для Сени я сам должен буду раскрыть какую-то свою тайну и рассказать о себе. Мой запал задать кучу вопросов куда-то пропал.
Я свернул лист три раза и положил в карман брюк, которые собирался надеть, чтобы выйти на улицу. Размышляя о написанном, я не заметил, как прошло больше часа и было уже пол перового.
Приняв подобающий вид, чтобы не выглядеть побитым лохматым чудовищем, я вышел на улицу и направился уже знакомым маршрутом к тому самому дому, где, как и ожидалось, меня ждал Сеня. Я, немного запыхавшись, поднялся на последние ступеньки нашего межэтажья. Сеня явно знал о моем присутствии, но от окна не оторвался. Через пару секунд я, молча, подошел к нему и тоже начал разглядывать происходящее по ту сторону стекла. Почки, которые еще вчера были редкими коричнево-зелеными крапинками на серых ветках деревьев, сегодня заполонили почти всю поверхность коры дерева, протягивающего ветви прямо в окно. Если вчера это дерево хоть и не выглядело сухим и мертвым, но живеньким его было назвать сложно, то сегодня это было само олицетворение жизни и перерождения.
Уж не знаю, прошла ли пара минут, час или два. Но мы стояли, молча наблюдая за жизнью, кишащей за пределами дома. За теми же и новыми детьми, гуляющими с бабушками у пруда и на площадке. За птицами, прилетевшими с юга обратно на родину, ищущими всё необходимое для постройки гнезд и выведения потомства. За покачивающимися на легком ветерке ветками живого дерева. Тишину прервал я, повернув голову к Арсению и обнаружив, что он с улыбкой уже давно смотрит не в окно, а прямо на мое лицо.
— Чё?
— Здравствуй, Никита!
— А, привет… — сказал я, осознав, что за всё это время мы так и не поздоровались.
— Почему ты не ходишь в школу?
Такого резкого нападения с вопросами я явно не ожидал, но осознал, что прокололся в тот момент, когда пришел слишком рано, чтобы успеть прийти со школы. Это было как раз тем, чего я боялся. Он хотел вытянуть мои тайны, буквально залезть ко мне в душу. Мне такое не нравится.
— Опять ты за своё!
— Так это же была твоя идея играть в вопросы. — Сказал Сеня с той же прекрасной улыбкой.
— Там нет ничего хорошего.
— А как же знания?! — спросил мальчик, вскакивая с подоконника.
Я испугался такого выпада и сделал шаг назад, упершись в угол окна.
— Да пошли они! К черту знания! — в самом деле. Никакие знания не станут для меня мотивацией для похода в школу, когда я являюсь козлом отпущения среди одноклассников и вообще всей школы.
— Неужели у тебя там совсем нету друзей? Ни одного человека, который заступится, когда тебя оскорбляют? — Я молчал и смотрел в пол. Вопросы явно были риторическими. А даже, если и нет, то я вряд ли найду нужные слова, чтобы на них ответить. — У меня есть для тебя предложение! — Мальчишка будто подпрыгнул на месте, немного пригнулся чтобы заглянуть ко мне в глаза и продолжил — Я буду твоим другом, а ты будешь снова ходить в школу!
Я был шокирован таким предложением. Друзей у меня никогда не было. Окружающих меня людей я мог назвать максимум знакомыми или товарищами. От таких изменений один стресс, да и жить долго я вроде как не собирался, так что я бы рад был отказаться, только вот губы сами произнесли:
— Правда будешь? — В то же мгновение я понял, что натворил. Это было практически прямым соглашением на договоренность, хоть ни с одним из условия я согласен не был.
— Конечно! — Сеня сиял. Улыбка излучала тепла больше, чем весеннее солнце из окна, а его выражения лица было таким безмятежным, что стресс, как рукой снимало.
— Ладно. — С долей отвращения в голосе ответил я.
После этого мы еще долго молча пялились в окно. То ли от неловкости, то ли, потому что нам было нечего друг другу сказать, а быть может нас обоих просто заворожил вечерний вид весеннего уютного двора.
В какой-то момент меня как будто ударило током. Я снова вспомнил, что не задал ни одного вопроса Сене. Посмотрев в сторону, где он находился, казалось, еще минуту назад, его там уже не оказалось. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. На мгновение я задумался. Может никакого Сени никогда и не было? Я просто в одиночестве придумал себе воображаемого друга. Потом подумал, какой же это воображаемый друг, если встречается он только в этом доме? Может это призрак умершего здесь мальчика? Тут мне стало жутко не по себе. Я еще раз оглянулся вокруг и понял, что на площадке я остался наедине с большим кустом, похожим на пальму, в здоровенном горшке.
— Ну и куда это мы так торопимся?
— Я только что видел тут своего друга! Где мальчик, сейчас тут пробегал? — спросил я, заглядывая за спину охранника, пытаясь найти глазами друга.
— Это взрослое отделение, дети тут не лечатся, а часы посещения родителей закончились. Никакого мальчика тут не было. И тебе здесь быть не положено, дуй домой! — рявкнул мужик, недовольный тем, что я не обращал на него внимания.
Я был вынужден покинуть больницу. Однако за сегодня вопросов у меня стало еще больше, чем было утром. Я достал из кармана уже помятую бумажку с вопросами для Сени и начал продумывать, что я добавлю в этот список, когда вернусь домой. С этими мыслями и диким недопониманием я вернулся домой и завалился в кровать.
Из-за того, что в последние дни я и так много спал, сна у меня не было ни в одном глазу. Я лежал, держал бумажку со списком вопросов в руках и пытался сложить все свои догадки и мысли воедино. Стоит быть честным. Никакой единой картины произошедшего у меня не нарисовалось. С этими мыслями, теряющийся в догадках я уснул через час-другой.
Утро. Я лежал и смотрел в потолок, слушая стук настенных часов на противоположной стене от кровати.
Я сел за свой письменный стол, где когда-то учил уроки. На мгновение я бросил взгляд на приоткрытый рюкзак, где всё еще лежали учебники с моего последнего дня в школе. На время я задумался о своих бывших походах в школу, над вопросами Сени по этому поводу, подумал, как же было бы славно, если бы вместе с Сеней учлись в одном классе. Я поймал себя на мысли, что я сижу, глядя в одну точку, и улыбаюсь. Я быстро избавился от дурных мыслей о походах в школу легким встряхиванием головы и принялся обновлять список вопросов.
Добавил я всего 2 вопроса и все идеи меня покинули. По сути, это все вопросы, что я могу задать, однако ощущение, что я очень мало о нем знаю и очень много хочу узнать меня не покидало.
Я переоделся в стиранные и глаженные вещи, подготовленные матерью. Совершенно забыв про завтрак и деньги на обед я вылетел из квартиры и стремительно направился к месту встречи. Проходя мимо больницы, я на мгновенье я остановился и задумался —
Заходя вовнутрь меня начали посещать навязчивые мысли сомнений и страха. Не знаю, с чем это было связано. Может это была моя неуверенность, а может страх, что моего друга там может не оказаться. Придя в чувства, я, перескакивая через ступеньку побежал наверх.
Свет из окна сразу упал мне на лицо, сочась через уже наполовину распустившиеся из почек листья. Пришлось на время прищуриться, прежде чем я привык и снова смог видеть. Весна с каждым днем обретала новый вид, солнце на моем лице было уже не просто светом, оно грело и даже обжигало.
Сеня, по своему обычаю, уже ждал меня между четвертым и пятым этажом, всё на том же островке жизни в страшной и недружелюбной пустыне. Арсений был одет в ту же одежду, что и три дня назад. Та же жилетка и слегка помятая рубашка, заправленная в те же брюки. Он стоял, склонившись над подоконником, и что-то писал в своем блокноте. Завидев меня, он сначала испугался и, захлопнув книгу, попытался её спрятать у себя за спиной. Но через пару секунд расслабился и положил закрытый блокнот на подоконник.
— А, это ты. — Сказал Сеня с легкой улыбкой — Привет Ник…
— Что это за книга у тебя всегда с собой? — перебил я его, почувствовал резкий прилив уверенности.
Арсений посмотрел на книгу, лежащую на подоконнике, как будто впервые ее видит. Он положил на нее руку и слегка пролистнул страницы большим пальцем.
— Это мой дневник. — Сказал он, не отрывая глаз от блокнота — В нем я пишу всё, что меня тревожит, мои мысли, планы, идеи.
Впервые вижу, чтобы кто-то на столько трепетно относился к своему дневнику, что постоянно таскал его с собой. Я всегда думал, что люди хранят его у себя дома и вечерком за кружкой чая делятся с ним мыслями за день. Сам я никогда дневник не вел, но мне стало очень интересно, на некоторое время я даже загорелся резким желанием завести дневник. Вскоре мне пришлось откинуть эту идею, так как записи должны будут оборваться через пару дней.
— Почему ты сидишь в этом месте каждый день? — Спросил я, приняв предыдущий ответ и решив, не теряя много времени задать сразу следующий вопрос.
— А ты не понял? — Он сделал паузу и посмотрел в окно. — Тут красиво. Спокойно.
— Не делай из меня дурака. Я не это имел в виду, только по этой причине никто не будет приходить сюда чтобы посмотреть в окно!
— А я не только ради этого сижу тут. Мы же здесь встречаемся с тобой. — Своей лучезарной улыбкой он снова повернулся ко мне и заглянул мне в глаза — Может тебе надоело это место? Мы можем выбрать другое для наших встреч.
Тут у меня в голове сложилась часть пазла, а вдруг он сидел здесь впервые, когда мы только встретились. А сейчас он приходит сюда чтобы встретиться со мной. То есть это было просто совпадение, превратившееся в традицию. Но это всё еще не объясняло, почему он тут сидит, если должен быть в школе. Сегодня четверг, а на часах и двенадцати нет.
— Почему ты не в школе? — Продолжил я свой допрос.
— Тебе не кажется, что где-то там была моя очередь задавать вопросы? — Сеня сказал это без негатива, скорей так он хотел сменить тему и не отвечать на этот вопрос.
— К черту игру! Мне нужны ответы!
— Давай, я отвечу, а ты дашь мне одно обещание.
— Хорошо! —
Сеня снова повернулся к окну и вздохнув начал:
— У меня проблемы в семье. Это вообще не оправдание, но я всё же считаю, что мне сейчас не положено ходить в школу, я нужен в другом месте.
Тут я вспомнил, что вчера видел Сеню в больнице после закрытия. Очередные детальки пазла начали вставать на свои места, однако мне нужно было больше информации.
— В больнице?
Сеня резко повернулся ко мне. Его лицо было до жути испуганным, такого вопроса он явно не ожидал и не хотел, чтобы я об этом узнал. Он пробежался глазами по дневнику, затем в сторону спуска, как будто продумывал план отхода.
Через пару секунд мальчик заметно успокоился и сел на подоконник. Он решил не уточнять, откуда я знаю про больницу, а сразу перейти к нападению:
— Задание, которое ты мне пообещал за ответы — сходить в школу.
Тут уже я не смог сохранить спокойствие и явно поменялся в лице. Вот чего я не планировал, так это возвращаться в школу.
— Черта с два! Туда я больше не вернусь.
— Но ты же обещал выполнить моё желание взамен на столько ответов. Будь добр его выполнить.
— А если не выполню?
— А ты уверен, что так поступают друзья? Обманывают друг друга?
Я вспомнил вчерашнее обещание стать друзьями. Накладываясь на этот разговор те мысли вызвали у меня чувство стыда.
— Не пойду и всё тут, да пошло оно!
— Вот как ты, значит, относишься к своим обещаниям и друзьям — Тут я было хотел выпалить, что у меня никогда не было друзей, чтобы оправдать себя тем, что не знаю, как я должен к ним относиться, но ситуация была не подобающая для таких признаний. — Может мы и не друзья вовсе? — Эта фраза повергла меня в настоящий шок. Вчера я завел своего первого друга, а сегодня вот-вот его потеряю.
— Нет, это не так! Мы друзья, только вот… — Я опустил голову и начал рассматривать плиточный пол у себя под ногами — Поход в школу явно выбивается из моих планов, даже, если я туда приду, как я буду смотреть окружающим в глаза?
— Так же, как и мне — Сказал Сеня его успокаивающим и приятным голосом. Он немного наклонился вперед, чтобы заглянуть в мои опущенные на пол глаза.
Я поднял голову, взглянул на эту уже знакомую, практически родную, ни раз спасавшую меня улыбку. Кажется, в этот момент в голове у меня прояснилось, я по-прежнему не знал, что мне следует делать прямо сейчас, что сказать и как выполнить свое обещание. Однако сейчас я знал точно, что с этим мальчиком мы останемся друзьями. Что он готов меня поддержать в любой ситуации. Ему для этого даже не нужны слова.
— Поступай, как знаешь — практически пропел Арсений, через мгновение он проскакал мимо меня и оказался уже на половину лестничного пролета снизу. — До завтра, Никит!
— Постой! — было уже поздно, когда я смог прийти в себя и побежать в сторону спуска я услышал, как внизу скрипнула подъездная дверь.
Я вернулся туда, где еще минуту назад стоял мой друг. Я смотрел в окно с того же ракурса, как это делал он. Но даже в таком положении я не мог понять, что же происходит у него в голове. Этот мальчик был для меня настоящей загадкой. Даже сейчас, когда он ответил на множество моих вопросов и у меня сложились некоторые кусочки пазла, полную картину я всё еще не понимал.
Я направился домой, дорога казалась мне бесконечной. Я шел на столько медленно, что меня обгоняли даже бабушки со внуками, возвращающиеся с той самой площадки. Причиной этому были мои мысли, они практически получили контроль над моим телом. Чтобы всё переварить мне нужно было приложить не мало усилий.
Теплый весенний ветер обдувал мое лицо, что у меня от обветривания начинали болеть губы. Я был не против, мне нравилась ветренная погода. Мне хотелось, чтобы ветер унес мои мысли, а лучше меня самого. Куда-нибудь подальше отсюда. Где меня никто не знает, где мне будет спокойно.
Я добрался домой, завалился на кровать прямо в той же одежде, что и был, и долго рассматривал помятый листок из кармана с написанными вопросами для моего друга.
Может час, может два я лежал на кровати с листком в руке, пока глаза не начали слипаться, а листок выпадать из рук. Пару раз я попытался бороться с этим состоянием, но, когда список вопросов окончательно упал на пол, было уже поздно.
Восемь утра, пятница. Я проснулся с рюкзаком, полным учебников за спиной, одетый в школьную форму и стоящий у входа на территорию школы.
Уж не знаю, по какой старой привычке, проснувшись рано утром, я собрался и дошел до ворот школы, но это произошло. И сейчас передо мной стоял выбор, стоять на своём и развернуться домой или выполнить обещание, данное Сене и провести день в школе.
Раз уж так произошло, что мои ноги сами привели меня сюда, а рюкзак полон учебников, то я решил поддаться такой воле случая. Собрав всю волю в кулак, а именно реально сжав лямки рюкзака в руках, я вошел в школу, как на территорию врага. В этот момент меня больше всего волновало, что обо мне будут думать остальные. Как отреагируют одноклассники? Что скажут учителя?
Первый урок — литература. Мне нравился этот предмет и в то же время я его терпеть не мог. Бывали уроки, когда на нем можно было спокойно посидеть в конце класса, послушать монотонное чтение вслух других учеников или скучные и однообразные рассуждения учителя на бестолковые темы, но в редких случаях, когда очередь доходит до меня, и учитель заставлял отвечать, угадывая несуществующую задумку автора, меня это напрягало.
Я добрел до кабинета литературы на третьем этаже школы. Дверь была открыта, но зайти я не решался. Я стоял слегка в стороне от неё, чтобы не показываться на глаза тем, кто сидит внутри. Две мои одноклассници прошли мимо меня, увлеченные разговором между собой, даже меня не заметив. Такой расклад меня устраивал, если мне удастся провести день в школе и остаться незамеченным — это можно будет самой удачной миссией в моей жизни.
Понадеявшись на успех такого плана, я зашел в кабинет, стараясь не смотреть ни на кого, дабы не привлечь внимания. Однако весь план рухнул, когда меня окликнул преподаватель из начала кабинета. Оказалось, что в этот момент, перед первым уроком мой классный руководитель решил зайти к своей подруге-учительнице литературы поздороваться и обсудить какие-то новости с собрания.
— У тебя всё хорошо, Никит? — спросила моя классная руководительница, наклонившись ко мне и положив руку на плечо.
— Нормально — промычал я, предвкушая худшее.
— Тогда, хорошего дня! — сказала она, выпрямляясь и двигаясь в сторону выхода из кабинета.
Сказать, что я был рад такому исходу — ничего не сказать. Но всё же было бы лучше, если бы я оставался полностью незамеченным, потому что теперь прозвенел звонок, дверь в кабинет захлопнулась, все сидели на своих местах и молча смотрели на меня. От неловкости у меня задрожали колени. Я, снимая портфель сел за последнюю пустующую парту в дальнем конце кабинета, прямо у выхода и опустил голову, чтобы на меня стало сложней таращиться.
Учительница начала урок. Сегодня все изучали "Мастера и Маргариту" Булгакова, все кроме меня. Я, как и планировал, лежал на парте, положив перед собой руки и вполуха слушал обсуждения других. Меня волновала странная фраза моего классного руководителя.
Весь урок я пролежал, не поднимая головы. Только вместе со звонком я быстро собрал вещи и побежал в коридор, чтобы не нарваться на лишние вопросы со стороны преподавателя и одноклассников. Я сел на свободный диванчик в противоположном конце коридора от того кабинета, где у нас должен был проходить следующий урок и стал ждать.
Одиночество моё длилось не долго, меня нашел Денис. Он был помощником старосты и самым активным человеком, если не во всей школе, то в нашем классе точно. Он встал возле меня, уперев руки в пояс и смотрел на меня до тех пор, пока я сам на него не поднял взгляд.
— Чтобы ты знал, все в курсе, что у тебя проблемы в семье, что из-за тёрок с одноклассниками ты не ходишь в школу. Твоя мама рассказа это нашей классной, а она секреты хранить не умеет. Так вот я к чему, никто тебя осуждать не собирается, так что ноги в руки и бегом на математику! — своей уверенностью и дружелюбным позывом он напомнил мне Сеню, только вот вместо тёплой улыбки на его лице зияла скорей ухмылка. Но я почему-то не сомневался, что он говорит правду. Вероятно, он как самый разговорчивый, был послан от всего класса со мной поговорить. И знаете? У него это получилось.
Я, как и велел мне Денис, повесил рюкзак на одно плечо и поплёлся за ним в кабинет математики, где все нас уже ждали, несмотря на то, что до урока было ещё минут семь. Я молча прошел через весь кабинет, не поднимая взгляд и сел за последнюю парту, там же, где и сидел на предыдущем уроке. Подняв голову, я увидел, как Денис стоит в начале кабинета и с ухмылкой смотрит на меня, а все остальные, занялись своими делами. Кажется, этой ехидной улыбкой он хотел сказать мне что-то в роде:
Скажем так, у меня отпало желание сдёрнуть из кабинета куда подальше. Но дискомфорт остался, но, что я точно понял, так это то, что для остальных я действительно мало интересен и никто меня ни капли не осуждает. С приходом этой мысли у меня свалилась гора с плеч и стала ясна причина, по которой мой классная руководительница обошлась со мной всего двумя фразами. Но, вот что меня удивило, мать, которой было на меня всё равно впервые за долгое время, пришла в школу и помимо всего прочего сообщила преподавателям, что в курсе моих пропусков и поведала им причину, чтобы у меня не было проблем. Тут я вспомнил, как недавно она вместо денег приготовила мне завтрак, чего не делала давно, с момента начала проблем с отцом, который часто ругался с ней и в конце концов ушёл.
Переваривая все эти мысли, я просидел почти весь урок, до тех пор, пока учитель не окликнула меня, из-за того, что я её не слушал и к тому же даже не достал учебник с тетрадью. На мгновенье я почувствовал себя глупо и готов был услышать привычные смешки, но никто даже не обратил внимания, один Денис сидел на второй парте вполоборота и давил лыбу, глядя на меня. Я достал все учебные принадлежности и постарался оставшуюся часть урока слушать учителя и что-то записывать.
Оставшийся день в школе прошёл в том же духе. Я то и дело ожидал какого-то предательства или насмешек со стороны окружающих, но ничего такого и в помине не было.
После последнего, шестого урока я сразу отправился на встречу с Арсением.
Поднявшись на наше место встречи, я обнаружил, моего друга на своем излюбленном месте. Он сидел на подоконнике, с одной стороны, а его дневник лежал с противоположной. Он сразу повернулся ко мне и, увидев меня в школьной форме засветился от счастья. Он как будто выиграл спор, который принёс ему кучу денег, но это была лишь простая договорённость. Почему он так светился — непонятно.
— Ну чего ты так смотришь то? Я же всё-таки обещал. Так ведь поступают друзья? — сказал я, смущаясь от сентиментальности своей фразы — И вообще, я мог бы и обидеться за то, что ты заставил меня через это пройти!
— И я тебя рад видеть, Никита! — сказал Сеня, наклоняя голову немного набок. Так его улыбка с одной стороны становилась более искренной, а с другой стороны в этой ситуации это меня немного бесило.
— Да, и тебе привет! …
— Как прошел день в школе? — спросил Сеня, хотя в это время я сам хотел начать задавать вопросы.
— Могло быть и лучше, например, если бы я туда не ходил. Пустая трата времени!
— Я спрашиваю не про это. Ты же наверняка переживал, и мне интересно, как всё прошло. — Этой фразой он буквально, как будто залез мне в голову.
— Да, ну нормально. Оказывается, всем чуть меньше, чем наплевать. Я боялся, что стану в центре внимания после своего появления, причем в негативном ключе. А оказалось, что всех свои личные дела волнуют больше, чем моё исчезновение. И это хорошо.
— Вот видишь, ты бы этого не узнал, если бы сам туда не сходил. — Он был прав, от этого становилось только противней.
— А как твой день прошел? — Перешел в нападение я.
Какое-то время Арсений был в замешательстве. То ли думал, что бы такого выдумать, то ли рассуждал, как отреагирую я на сказанное. Он отвернулся в сторону окна, привлекая меня к виду на улице. Солнце светило очень ярко и грело, почти как летом. Хоть ветки дерева, уже полностью покрытые листьями, так и норовили закрыть нас от солнечных лучей, они всё равно нас достигали и мельком ослепляли, попадая в глаза.
— Ждал тебя.
Я подошел к окну, на котором сидел Сеня и, несмотря на него, сказал:
— Я знаю. Расскажи поподробней! — После этой фразы Сеня ещё долго молчал, просто глядя в окно.
— Я был в больнице, не могу пока тебе рассказать ничего более подробного, но я обязательно тебе всё раскрою, когда придёт время.
— По рукам. — Сказал я, поворачиваясь к Сене лицом, пытаясь вернуть ему его же теплую и лучезарную улыбку.
Сеня, взглянув на меня, еще долго смеялся. Кажется, у меня получилось не очень. Я был не мастером мимики, особенно что касалось темы улыбок. Но я очень старался, учитывая, что улыбка была на самом деле искренней.
— Потом я сидел и ждал тебя здесь.
— И писал что-то в дневнике?
— Да, но сегодня вышло не так много записей, я скорей просто калякал что-то на полях. Просто коротал время до твоего прихода.
— Я хочу знать, откуда ты возьмешь ключ на крышу. — Сказал я, меняя улыбку, на лицо, излучающее уверенность и серьезный настрой.
— Этого я не могу сказать, а разве не моя там очередь была задавать вопросы?
— А я разве не говорил, что игра закончена? Я просто хочу знать ответы на свои вопросы.
— Ты стал уверенней с нашей первой встречи.
— Я только что был в школе, куда сам себе обещал больше никогда не ходить. В общем-то, это было ради моего обещания тебе, а теперь мне хотелось бы видеть отклик с твоей стороны.
— Я понимаю, но я правда пока что не могу тебе этого сказать. — Сказал Сеня, опуская взгляд на пол где-то под подоконником.
— Если так, то я буду вынужден проверить всё сам. Я сейчас пойду наверх и сам посмотрю, на тот замок, ключ от которого ты мне обещаешь!
— Нет! — крикнул Сеня не своим голосом и схватил меня за руку. Он по-прежнему не поднимал взгляд, но я понимал, что с ним что-то не так.
Я сделал полшага к нему, чтобы расслабить натяжение руки и его хватку. Я пытался заглянуть к нему в лицо, но Сеня почему-то отворачивался.
— Посмотри на меня — сказал я приказным тоном, но достаточно спокойно. Мне не хотелось переходить на повышенные тона, хоть и понимал, что разговор находится на грани конфликта.
Сеня неровно дышал и всё еще смотрел в пол. Через минуту он поднял свое заплаканное лицо и взглянул своими голубыми глазами на меня. В этот момент все внутри меня упало. Я почувствовал себя извергом, ранившим, такое беззащитное существо.
— Прости — сказал я, пытаясь подобрать слова — Я не хотел.
— Угу — промычал Арсений, опуская взгляд опять под подоконник.
В этот момент я вспомнил себя в нашу первую встречу. Вспомнил, как слаб был я тогда, и как грубо и уверенно говорю со своим новым другом сейчас. Именно Сеня тогда довел меня до слез и тут же успокоил. А сейчас он стоит передо мной просит меня не задавать ему вопросов, не узнавать ответов и плачет.
Я подошел еще ближе к Сене и обнял его. Я далеко не самый тактильный человек, но в этот момент я был уверен, что так будет правильно и просто поступил, как считал нужным. Он ослабил свою хватку на моей руке и со временем вовсе ее отпустил. Он обнял меня в ответ и всхлипнул. Мы стояли так пару минут? Часов? Не знаю, счет времени тогда был совсем другим, на время пропало всё: кричащие дети на площадке прямо под окном, ветки деревьев, трущиеся о стекло, сама лестничная площадка расплылась перед моими глазами. Был только Сеня, плачущий мальчик в моих руках. Я не до конца понимал, что его тревожит в этот момент, но понял, что сейчас я должен сделать всё, чтобы исправить это положение. Я гладил его трясущуюся спину и говорил слова ободрения.
— Тише-тише — шептал я — хорошо, я никуда не пойду. Я останусь тут, с тобой.
— Нет, это ты меня прости. Я не должен был плакать — сказал всё еще заплаканным голосом Арсений — А сейчас мне пора идти, еще раз прости меня.
Эти слова на мгновение потеряли смысл у меня в голове, точнее я не понял, каким образом он вырвался из моих объятий и оказался уже на этаж ниже меня. В то же время лестничная площадка приняла свой прежний вид и в себя я пришел, когда Сеня уже давал от меня дёру по лестнице.
Через пару минут я уже стоял у входа на территорию той самой больницы. Я пытался поймать взглядом Сеню в окнах здания, но всё безуспешно. Время было раннее.
Я вошел в двери больницы и, не дождавшись захлопывания двери выскочил обратно, словив на себе злобный взгляд того же самого охранника, что и день назад.
Я вернулся к тому самому дому, но внутрь заходить не стал. Я сел напротив прудика на самую чистую и сухую лавочку и долго смотрел на воду с утками, раздумывая над произошедшим.
Суббота, мать по выходным не работает, а в школу мне не надо. Выходные — единственные два дня, в которые мы невольно контактируем друг с другом. Хотя сегодня что-то опять изменилось…
Когда я проснулся и по своему обычаю шатался по коридору между туалетом и ванной, я заметил, что на кухне, на месте, где я всегда ел, стоит тарелка с готовым завтраком. Это был омлет с сосисками. Я было опять подумал, что это не для меня, но тут из-за поворота на кухню выглянула мама и заговорила со мной, кажется, она улыбалась.
— Ты уже проснулся? Иди завтракать — давно я такого от нее не слышал.
Я молча зашел на кухню, сел на свое место и, косо поглядывая на мать, моющую посуду, принялся за поглощение завтрака.
— Что ты рассказала нашей классной руководительнице? Зачем? — спросил я, вспомнив разговор с Денисом.
— Что? — зачем-то переспросила она, выключая воду в кране, хотя на самом деле всё прекрасно услышала — Ну, меня вызвали в школу и сказали, что ты редко стал там появляться, а на прошлой неделе вообще там ни разу не был. Я решила, что следует рассказать правду, но ты не волнуйся, проблем у нас и, в частности у тебя не будет, я просила никому не рассказывать.
— Как же… — усмехнулся я.
— А как ты узнал? Ты был в школе? С тобой говорили учителя?
— Да нет, не важно. Забей. — сказал я, закончив завтрак и вставая со своего места.
— Я хотела с тобой поговорить — сказала мама, как бы останавливая меня.
— О чем?
— У нас с тобой есть определенные проблемы, которые меня тяготят. Я понимаю, что тебе тоже нелегко, особенно с уходом отца. Но я хочу, чтобы мы двигались дальше и смогли справиться со всеми трудностями. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я тебя люблю и буду с тобой в любых неприятностях. Возможно, придется вернуться к этому разговору вечером, не знаю, как ты к этому отнесешься, но тебя будет ждать «сюрприз» — я буквально слышал, как она поставила кавычки на слове «сюрприз».
В начале ее речи мне было приятно, я, в самом деле, давно не слышал таких приятных слов в свой адрес, разве что от Сени. Но от последнего предложения мне стало не по себе.
— Я тебя понял, вечером вернемся к этому разговору — сказал я, чтобы закончить этот разговор и всё тщательно обдумать.
Я закрылся у себя в комнате и начал размышлять. Размышлял я не только об этой сцене, но и о вчерашнем побеге Сени. В таких мыслях я было чуть не уснул, оно и понятно, ведь прошло, кажется, почти 2 часа, и часы уже показывали полвторого.
На улице было уже тепло, хоть в некоторых тенистых местах всё еще лежал снег, но ветер уже буквально пах весной и не обжигал лицо, как это было зимой. Птицы пели оглушающе громко, такое чувство, что все пернатые не просто вернулись с югов, а намеренно скопились в нашем городе и старались меня оглушить. Люди на улице делились на 2 типа: те, кто уже давно заждались весны и ходили чуть ли не в футболках и тех, кто всё еще считали, что выходить без подштанников «на такой мороз» опасно.
Зачем и куда я шел, я точно не знал. Кажется, я то двигался в сторону нашего с Сеней места встречи, то вот я оказывался снова у своего подъезда.
После этих мыслей я ринулся в сторону той самой девятиэтажки, мимо школы, где во дворе гуляли мамочки с колясками во время дневной прогулки, мимо больницы, где я вчера пытался найти Сеню. И вот я уже стою напротив той самой скрипучей двери. Мне страшно.
Тяну на себя ручку, дверь с визгом распахивается, и я ощущаю знакомый, уже родной подъездный аромат. Кажется, я ощущал запах деревянных перил с облезлой коричневой краской, запах кожаных дверей и слабый, противных запах сигарет, выкуренных кем-то на верхних этажах. Я медленно поднимаюсь по лестнице на четвертый этаж и мешкаю перед тем, как повернуть за угол.
— Сегодня ты позже чем обычно — раздался голос Сени из-за поворота — Вы по субботам что ли учитесь?
Всё же, взяв себя в руки, я повернул за угол и поднялся на пол-этажа выше. Передо мной появился голубоглазый мальчик со светлыми волосами, которого я был очень рад видеть. Сеня не выглядел расстроенным, но в его взгляде чувствовалось напряжение. Хотя даже "напряжением" это было неправильно назвать. Он улыбался, но смотрел сквозь меня и даже не на стену за моей спиной. Кажется, как будто он за ночь овладел рентгеновским зрением и сейчас смотрел куда-то на улицу, сквозь меня, стены, лестницу и квартиры.
Тут я опомнился и решил ответить на поставленный вопрос:
— Нет, по субботам мы не учимся. Я был дома, говорил с матерью. — Я не знал, что мне говорить и делать, не хотел давить на него вопросами, так как уже знал, к чему они могут привести. Мной было принято решение сегодня быть инициатором беседы и не задавать вопросы вовсе. Я чувствовал себя виноватым, так что сегодняшним днём я должен был всё исправить. — Представляешь, сегодня вечером меня будет ждать какой-то "сюрприз" — сказал я, показывая кавычки пальцами.
Взгляд Сени вернулся на нашу планету и напряжение немного спало. Но он все равно был какой-то не такой… Поставь перед ним робота и тот покажется более живым, чем Арсений сейчас.
— Что за сюрприз? Надеюсь, приятный?
— Та в том то и дело, что не знаю! Но разговор был не из приятный, я так и не понял, чего мне ожидать сегодня вечером.
Кажется, от разговора Сеня начал приходить в себя и даже цвет его лица стал более живым. Я понял, что надо просто продолжать в том же духе.
— А еще, смотри, что у меня есть! — Я протянул Сене маленькую шоколадку-Аленку, которую купил, пока мотался сегодня по улицам и не знал куда деться. Он посмотрел на неё такими удивленными глазами, что обычно в эти моменты говорят, что "глаза стали по пять рублей". Мальчик протянул руку и поднял взгляд на меня, не меняя выражение шока на лице. — Ты не ешь шоколад? — Испугался я.
— Да нет, не в этом дело. Я как-то… А за что?
— Ну я провинился перед тобой, вот и подумал, что так будет правильно. Может ты возьмешь, пока я не передумал?
— Не стоило… — Не успел договорить он, как я его перебил:
— Нет, стоило! Я тут хорошим другом быть пытаюсь, а ты мне мешаешь! И не стыдно ведь… — Я приоткрываю карман своей ветровки, чтобы показать Сене содержимое. Там лежало еще несколько шоколадок — У меня было около двухсот рублей и мне хватило на шесть штук, там была акция. Нам с тобой по три, получается.
В этот момент я обратил внимание на Сеню. Еще минуту назад мне казалось, что передо мной стоит неживой, улыбающийся манекен. А теперь в нем бурлила буря эмоций от радости до удивления.
Я подошел к окну, чтобы не стоять возле лестницы, а то до этого момента я буквально стоял на ступеньках и пару раз чуть не потерял равновесие. Сеня последовал за мной. Он распаковал фольгу, скрывающую шоколадку и смотрел на нее, как будто ждал, что она съест сама себя.
— Это съедобное — пошутил я.
— Да знаю я! — Растерявшись, почти прокричал Арсений. Он запихнул двадцатиграммовую плитку шоколада целиком в рот, как будто боялся, что я или кто-то другой вот-вот её у него отнимет.
— Моя мама говорила с моими школьными учителями и всё им рассказала, поэтому меня и не ругали вчера в школе — Я пытался продолжать инициировать диалог, не давая другу даже шанса задуматься о чем-то другом. — А еще на этой неделе она трижды приготовила мне завтрак. Давно она такого не делала…
Я болтал без остановки, не давая Сене даже слово вставить. А он был и не против. Кажется, ему сейчас было не до поддержания беседы. Не знаю, как я это понял, но я буквально почувствовал, еще когда только поднялся сюда, что с ним что-то не так. Поэтому мгновенно выработал тактику: "Заговори ему зубы и не дай возможности думать о чем-то другом". Я подробно описал ему вчерашний поход в школу, так как не успел и не хотел это делать вчера. Иногда вдавался в подробности в роде того, чем я завтракал, обедал и ужинал. Рассказал ему, как не мог выбрать между мармеладом и шоколадом, когда готовился к сегодняшней встрече. В общем, "разговор", если его так можно назвать, так как говорил только я, был длинный. К тому моменту, как у меня кончились темы, на подоконнике лежало шесть фантиков Аленки и шесть скомканных кусочков фольги.
За всё это время Сеня издавал лишь жевательные звуки поглощения шоколада и редкие фразы в роде: "Угу" и "Ага". Наступила резкая тишина. Я не знал, что говорить, а Сеня лишь смотрел на меня с вопросительным выражением лица. Уж не знаю, по какому поводу он вопрошал то ли "И это всё?", то ли "И что это было?". Справедливости ради, ни на первый, ни на второй вопрос я бы ответить не смог.
— Спасибо — Прервал тишину Арсений.
— За что?
— За всё. Ты не представляешь, как ты мне помог, не только сегодня, а вообще.
Смысла этой фразы я не понял. За что он меня благодарил тоже оставалось загадкой, но продолжать пытать вопросами я не стал. Дальше мы продолжили стоять в тишине и смотреть в окно.
Обеденное гуляние мамочек с детьми давно кончилось, а для вечерних прогулок или выгула собак было еще слишком рано, так что улицы немного опустели. Но это не значило, что нам было не на что смотреть. Вот, например, практически у нас под носом, на высоте четвертого этажа за ночь на дереве образовалось чье-то нынче пустеющее гнездо. Думаю, это была ворона. Такой вывод я сделал, потому что вживую видел только вороньи гнезда и, впрочем, не знал, чем они отличаются от гнезд других птиц. Еще шесть дней назад на улице было слякотно, холодно и противно, а сейчас…
— Завтра важный день — вновь прервал тишину Сеня.
— Почему?
— Завтра кое-что произойдет.
— Ах, да… Ты мне дашь ключ на крышу — вспомнил о своем первоначальном плане я.
— Не только это, я обо всём расскажу тебе завтра. А пока я, пожалуй, пойду. Спасибо тебе за сегодня! И, пожалуйста, не ходи за мной.
— Хорошо, до завтра. — С нотками удивления в голосе произнес я. Сегодня ни я, ни Сеня не убегали друг от друга. Сеня просто спокойно спускался по ступенькам, пока не скрылся за поворотом. Я еще где-то минуту слышал его угасающие шаги по лестнице и, следующий за ними, скрип подъездной двери.
Я спустился вниз, обогнул детскую площадку, прошел мимо школы, остановился напротив больницы, понимая, что где-то там сейчас каким-то чудом оказался Сеня, и побрел в сторону дома. Я шел, а в голове стоял гул. С одной стороны можно было сказать, что я думал сразу о стольких вещах, что мысли накладывались друг на друга, создавая лишь шум, а с другой моя голова было кристаллически чиста. Я не мог ухватиться ни за одну мысль, всё от меня ускользало, не давая мне и шанса обдумать произошедшее.
Так я, на удивление, очень быстро добрался до дома. Я остановился и вспомнил, что сегодня меня еще ожидает какой-то "сюрприз".
Полшага назад, в сторону входной двери — вот всё, на что меня хватило. Хотя шагом это было назвать сложно, просто если бы я этого не сделал, я бы скорей всего упал от подкосившихся коленей. Только что он сидел на кухне, а сейчас стоит прямо передо мной.
Мой отец стоял передо мной и протягивал мне руку. На мгновение я остолбенел, но вскоре отпрянул. Не сказать, что я его боялся или, что он был ужасным человеком, но его присутствия в квартире я точно не ожидал.
— Что там? Никита вернулся? — раздался крик мамы с кухни, пытающейся перекричать шкворчание сковородки.
— Не поздороваешься с отцом? — обратился ко мне он. Я инстинктивно пожал ему руку, хотя еще минуту назад у меня была мысль дать дёру.
Нет, мой отец далеко не жестокий тиран, избивающий свою жену и сына, хоть такое и было несколько раз, но я не держу на него за это зла, наверное, это было в воспитательных целях. Но вот, что у меня вызывало в нем неприязнь, так это его вечные конфликты с матерью, нежелание участвовать в семейных делах и помогать нам, как материально, так и физически или хотя бы морально. Он был в нашей семье, но фактически, можно было сказать, что его не было. За столько лет вражды между ним и матерью, которая в отличии от него всегда оставалась со мной, во мне выработалось множество отрицательных мыслей по отношению к нему, хотя на самом деле ничего такого я не чувствовал. Максимум, мне было обидно, что у других есть полноценные семьи и любящие отцы, а у меня лишь это… Сколько себя помню отец редко появлялся дома, а последние несколько лет вовсе в квартиру не ступал ни ногой, а встречи наши были очень короткими и незначительными, и вот последний раз я видел его 2 месяца назад. А тут на тебе и стоит передо мной в нашей квартире.
В коридор вышла мать и застала нас держащимися за руки, она улыбнулась, но вот она увидела моё недоумевающее выражение лица и неоднозначную позу. Я то ли находился в состоянии падения, то ли у меня было сломано обе ноги, но я пытался на них устоять, то ли если бы отец меня отпустил хоть на секунду я бы исчез из квартиры.
— Ужин почти готов, поговорим за едой. Помой руки и присоединяйся к нам — сказала мама.
Отец отпустил меня и вернулся на кухню, сев на место, где он раньше ел, когда оставался дома. Я же направился в ванную, чтобы помыть руки, как мне было велено. Мыл я руки бесконечно долго. Кажется, вот-вот и кожа на пальцах начнет морщиниться из-за долгого нахождения в воде. Шум опять наполнил мою голову, у меня не было ни одной ясной мысли. Всё в тумане, а я в нём ёжик.
На кухне у нас помимо стола для готовки стоял совсем небольшой, я бы даже сказал крохотный стеклянный стол, где мы всегда ели. Иногда нам даже с мамой было вдвоем тесно за ним одновременно есть. Я сел на свое место возле стены, прямо напротив отца, но поднять на него взгляд так и не осмелился.
Мама наполнила тарелки жаренной картошкой, порезанной соломкой, с золотистой хрустящей корочкой и положила по куску свиного стейка, как обычно выбрав себе самый маленький. Закончив накрывать на стол, она присоединилась к нам.
— Никит, — начала мама — как я тебе говорила утром, сегодня нам предстоит важный разговор.
— Я знаю, что долгое время между мной с тобой был холод, а с твоим папой мы почти не виделись. — Продолжала она — Видя, как отрицательно на тебя это влияет, я не могла не предпринять никаких мер. Когда две недели назад, твой классная руководительница позвонила мне, чтобы сказать, что ты целую неделю не появлялся в школе, я приняла решение начать активные действия. С того времени мы с твоим отцом, на протяжении двух недель часто встречались и разбирались в ситуации. Сейчас мы решили почти все конфликты, что были, между нами. Мне кажется, пришло время посвятить и тебя в эти новости.
— Никит, я понимаю, что я далеко не лучший отец и все дела. Но я хочу, чтобы ты знал, что все мои ошибки, они не со зла, мы с твоей мамой правда тебя очень любим и не хотим, чтобы из-за наших конфликтов у тебя были проблемы. — Сказал отец, наконец-то взяв в руки вилку.
Не сказать, что разговор был мне неприятен или наоборот, но я знал одно, я хочу его закончить. Я был действительно рад таким переменам, но конкретно в этот момент, конкретно сегодня, это был далеко не тот сюрприз, который я хотел слышать.
— Я правда рад, что вы поладили и что вы так заботитесь обо мне. — Тут моя голова прояснилась, я вспомнил, как неделю назад бежал от своих проблем, пытаясь покончить со всем на той девятиэтажке. Как на протяжении каждого дня Сеня был со мной рядом. Как изменилось поведение матери по отношению ко мне. Как одноклассники отреагировали на моё появление. Кажется, я был готов сейчас растрогаться и заплакать, но сдержался, так как мальчики не плачут, а на этой недели слез и подавно достаточно.
Я не знал, что мне делать дальше, что говорить… Сейчас я хотел только одного, оказаться где-то не здесь. Быть может, в том самом доме на краю города, между этажами в компании моего друга. Я вроде начал что-то говорить и следовало бы закончить свою речь, но на ум не приходило ни одного слова.
— Хорошо, мы дадим тебе время подумать и привыкнуть, давайте сейчас просто поедим. Приятного аппетита! — Сказала мама и улыбнулась сначала мне, потом папе.
Остаток ужина мы провели в тишине, изредка прерывая ее скрежетом вилок о тарелки. После еды я молча направился к себе в комнату.
Я проснулся. Голова болела и гудела, как барабан после рок-концерта. В самом деле, ночка выдалась непростая. Я то и дело просыпался, а потом по долгу не мог уснуть. Но зато у меня было время всё обдумать. Ночью, после пары часов отдыха голова прояснилась, и я смог прийти к некоторым выводам. Сначала моё тело и разум полностью отвергали вариант возвращения отца, но я сделал заключение, что большинство этих мыслей были навязаны мне матерью из-за их споров. Сам я никогда к отцу отрицательных эмоций не испытывал, разве что сейчас я чувствую некий осадочек от его редкий появлений дома и последнего длительного ухода. Следующее, что я осознал это то, что Сеня вчера от меня скрыл что-то важное, что я вовремя не заметил. Но в то же время, я не мог у него вчера это спросить, потому что знал, к чему могут привести мои расспросы.
Таким образом я понял, что готов дать своей семье еще один шанс и то, что сейчас я должен бежать к своему другу. Он обещал мне всё сегодня рассказать, открыть все тайны, что я так долго хотел узнать и, в конце концов, ему может понадобиться моя помощь. Последнее время стало видно, что он переживает далеко не самый легкий период в жизни, а я был полным глупцом, раз не замечал этого раньше.
С этими мыслями я вскочил с кровати, влетел во вчерашнюю одежду, оставленную на полу возле кровати, и ринулся к выходу из квартиры. Пока я бежал к двери, я успел заметить, что мама уже что-то делала на кухне, она всегда рано просыпалась и было очевидно, что в двенадцать часов утра она уже будет на ногах. А вот отец, наоборот, всегда любил подремать подольше, по этой причине обнаружил его в гостиной, спящим на диване. Наверное, мама хотела меня окликнуть, так как захлопывая дверь я успел услышать ее голос, но разобрать я этого не смог, так что продолжил свой путь.
Я добрался до того двора быстрее чем когда либо, на весь путь ушло минут десять-пятнадцать, что даже меньше, чем мой первый путь сюда. Воскресенье, первая половина дня, кому вообще охота вставать и выходить на улицу в это время? Тем не менее люди на улице встречались, и даже детская площадка не пустовала. Лишь утки в пруду не подводили, они были там всегда.
Отдышавшись минуты две между школой и площадкой, я добрался до нужного мне дома и, ни секунды не колеблясь, направился к месту встречи.
Осталось всего три с половиной этажа.
Два с половиной.
Один.
Сени в межэтажье не оказалось. Утренний свет ярко светил через ветки дерева, которое своими новенькими зелеными листочками стремилось полностью залепить окно. Казалось бы, еще недавно все ветки были голыми, затем усеяны сотнями липких почек, а сейчас… Подойдя к окну я обнаружил жителей гнезда, что видел вчера. Я плохо разбираюсь в птицах, но это точно была не ворона, парочка рыжеватых птичек с серыми головками и черно белыми крыльями сидели в гнезде. Одна из них всегда оставалась в гнезде и занималась ремонтом жилища, а вторая то и дело улетала и прилетала с новой порцией стройматериалов.
Неожиданно краем глаза я заметил что-то на краю подоконника, прячась за ветками растения в большом горшке, лежит блокнот Сени.
Текст был выведен карандашом очень красивым и аккуратным почерком. В то же время буквы расплывались у меня перед глазами из-за дрожи в руках. Пролистав несколько страниц, я принялся читать дальше.
Записи резко прервались.
Слезы катились по моим щекам, я еле-еле держал дневник кончиками пальцев. Иногда слезы попадали на блокнот, размывая карандаш. На мгновение я остолбенел, дыхание сперло, и я перестал плакать. Пришло осознание того, что сегодня двадцать второе апреля, а шестнадцатого числа мы с Сеней первый раз встретились на этой площадке.
Я принялся быстро читать дневник дальше, несмотря на то что слёзы настойчиво пытались мне помешать.
//Никита опять приходил ко мне. Сегодня мы играли в вопросы, мне не очень хочется отвечать правду, но мне кажется, что ему нравится эта игра, по крайней мере, так он меньше думает о крыше.
18 апреля//
//Кажется, Сене больше не нравится игра в вопросы. Я спешил, чтобы успеть проскользнуть к маме, поэтому мне пришлось сбежать, надеюсь встретить его и завтра.
19 апреля//
//Не могу поверить! Сеня давно не ходил в школу, но я смог его уговорить! Я так рад, что у меня получилось! Может теперь он перестанет думать о плохом? Я на это надеюсь.
20 апреля//
//Завтра рано утром у мамы операция, я всё еще не могу смириться с тем, что могу ее потерять.
Сегодня ко мне опять пришел Никита, может он откуда-то узнал, но в этот день он был очень осторожен и добр ко мне. Он принес мой любимый шоколад. Я так ему благодарен. За эти 7 дней он стал мне ближе, чем кто-либо. Мне очень повезло встретить такого друга.
21 апреля//
Я очень боялся перевернуть страницу, мне было страшно читать сегодняшние записи. «
//
Не думая ни секунды, я понял, где искать Сеню. Казалось, что всего через пару мгновений я оказался на перед дверь ведущую на крышу. Она была закрыта, но в то же время, на ней не было ни замочной скважины, ни петель для замка, ни даже щеколды. От простого надавливания рукой дверь распахнулась. Тут меня осенило.
Не успел я сделать и шага за порог крыши, как увидел маленький силуэт бежевых брюк, белой рубашки и всё той же знакомой жилетки, похожей на свитер. Сеня сидел на противоположном от входа конце крыши, на каком-то электрощитке. Он смотрел в сторону всё той же площадки с прудиком и утками, положив руки и голову на ближайший край крыши.
Я боялся подходить ближе, но тем не менее медленно шагал в его сторону. Когда до мальчика оставалось пару метров, он повернул ко мне своё лицо с красными глазами, еще не обсохшими от слез, и уже знакомой… Нет, уже с родной мне светлой улыбкой.
Я улыбнулся в ответ. Сделав еще несколько шагов к Сене, я поймал его в свои объятья и очень долго не отпускал. Может прошла пара секунд, может несколько минут или, быть может, часов. Это было не важно. Важно было только то, что находилось в моих руках. Мальчик, плачущий от раздирающей изнутри боли. Тот, кто спас меня и тот, для кого я оказался спасением.
//