Я была уже большой и даже размер груди у меня уже был большой. Мама еле успевала покупать мне новые лифчики и всегда сетовала на то, когда же меня уже перестанет распирать. Все парни в институте мучились стояком, но все равно пялились и пялились на нее. Но я была скромницей. Нет, у меня был парень, я всем говорила что у меня есть парень и даже гордилась, видя как другие девчонки демонстративно страдают от отсутствия личной жизни. Подружки смотрели на меня как на опытную и взрослую. Парень то конечно был, но…

Мы познакомились на вступительных экзаменах. Он был на год старше, интеллигентный мальчик, высокий как каланча, с узкими плечиками и тонкой шеей. Он казался мне очень умным и взрослым, потому что столько всего знал и по моему предмету и по другим. Поначалу я была восхищена его интеллектом, но со временем я стала хотеть чего-то еще, кроме умных речей и хороших манер, я томилась.

Нет, девственницей я не была, в школе у меня был парень — одноклассник, взрывной и эмоциональный. Он должен был ехать поступать в другой город. Мы сбежали с выпускного в школе и, ну вы понимаете что. Правда, все было как-то очень сумбурно, я запомнила только какую-то возню и то, как это все закончилось еще до того как я хоть что-то почувствовала. Он уехал и я ощутила себя использованной и брошенной. Видимо после этого я стала опасаться активных парней и подсознательно понимала, что мой теперешний молодой человек безопасен.

В этой безопасности быстро пролетела еще пара зим, но этим летом я ждала перелома в наших отношениях, я не поехала с родителями на дачу, практически отвоевав у них право, чтобы меня оставили одну, потому что я хотела провести это лето с ним, как взрослая.

Родители уехали и мы наконец были вместе в пустой квартире. Я льнула к нему своим четвертым размером, но он вел себя как-то очень странно, у него выступала испарина на лице, он протирал очки, но потом продолжал еще быстрее и путаней говорить что-то очень заумное и очень не интересное. Когда я пытаясь перевести тему, говоря, что ничего в этом не понимаю, он злился, как-то странно отодвигался и говорил что это потому, что я еще маленькая и глупенькая, после чего воспроизводил еще более сумбурный интеллектуальный пафос.

Через неделю он сказал, что родители увозят его в Анапу на каникулы и он должен ехать с ними. Все планы на лето рухнули.

Как вы поняли это преамбула, так сказать исходная точка в которой я оказалась, не знаю чем бы это все закончилось, если бы, да … если бы что? А дело было вот так.

Начинался летний вечер, на улице пахло озоном и остывающим асфальтом. Я живу на втором этаже застилаемом огромной липой и это помогает спасаться от жары. Я выглянула в окно, на лавке перед подъездом сидели две мои подружки детства — Анька и Наташка. Анька пыталась открыть бутылку пива об угол лавки, пробка немного поддалась и теплое пиво стало пеной вырваться наружу. Анька сначала инстинктивно отодвинула от себя ее плещущий напор, но потом, поняв что продукт пропадает впустую, стала жадно сосать выступающую из горлышка пену. Она подняла глаза и увидела меня в окне.

— Открывашка есть? — она не сдавалась и хотела высосать все до самой последней капельки.

— Есть, заходите.

— А предки? — Анька скривила вопросительную мину.

— Уехали.

Пива у них оказался огромный пакет. Такой тяжелый, что одна ручка растянулась и порвалась. Наташка внесла его в квартиру прижимая к груди как ребенка, который довольно позвякивал.

— Откуда у вас столько?

— Да мы в лес пошли с парнями посидеть, пиво попить, а они водку еще зачем-то притащили. Ну их и развезло, лежат там сейчас, в слюни. Ну а нам что за радость на эти слюни смотреть, мы пиво взяли да ушли, — Анька вытаскивала бутылки на стол.

— Что за мужики то у нас! — Наташка аж задохнулась от неудовлетворения.

— Тебе вот Настя хорошо (Настя это я), у тебя парень есть. Как у вас с ним, огонь? — Наташка явно хотела послушать как это бывает когда есть парень. Но я ничем не могла ее удивить.

— Он уехал, с родителями.

— С предками? Зачем? — Наташка тяжело опустилась на табурет.

— Ну вот так.

— Да, если честно, никогда мне твой задохлик не нравился, не мужик, а хрен знает что, — Наташка опять глубоко вздохнула своим огромным телом.

Внешне у Наташки был типаж спортсменки — метательницы ядра или молота. Мне кажется, что она могла нести не только огромный пакет с пивом, но и Аньку. Анька ж наоборот была миниатюрной и очень вертлявой барышней.

— Есть толк то хоть какой от задохлика твоего? — Наташка подтолкнула меня своим огромным локтем в ребра.

— Да что ты ее спрашиваешь, не видно что ли? — Анька, играя глазками, пыталась вытрясти из злосчастной бутылки ее последнюю капельку, которая упрямо не сдавалась и висела на ее краешке и чтобы ее взять ей нужно было этот краешек облизать.

— Поехали с нами завтра в Сочи, — Анька наконец слизнула упрямую каплю, — нужно же пристроить кому-то такую красоту.

И мы поехали.

Анька с Наташкой уже давно забронировали себе номер, но он был таким крошечным, что туда бы не поместилась еще одна раскладушка. Дешевых номеров больше не было. Администратор, похотливо бегая по мне взглядом, обещал что-нибудь придумать, а пока решил поселить меня на пару дней в один из удачно оказавшимся свободным люксов, взяв плату как за номер эконом, правда вероятно эту оплату он взял себе, попросив только наличные и нигде меня не отметив.

Но это все не важно, важно что я в первый раз увидела море! Когда мы ехали из Адлера по серпантину я то и дело видела его краешек, но потом машина поднялась выше и я увидела эту бесконечную голубую гладь. На каникулах меня обычно отправляли на дачу и вот как-то так удивительно наша встреча с ним задержалась. Подружек же наоборот с детства отправляли на море и они в нем можно сказать выросли.

Я долго не могла привыкнуть к морю, пожалуй я и сейчас к нему не привыкла. Я хорошо плаваю в бассейне, но море это стихия которую ты не контролируешь, это страшная стихия, которая может с тобой играть как хочет.

У моря всегда сидела куча торговцев с стандартным набором еды для отдыхающих: персики, арбузы, виноград. Фрукты были уже настолько готовы к поглощению, что текли по рукам, груди и животу своей ароматной спелостью.

Общительная Анька уже закадрила двух парней и теперь они таскали арбузы к нашим лежакам. Мы ели их сахарную мякоть, обливаясь соком и, чтобы смыть с себя их липкий нектар, шли окунаться в море, запах арбуза и водорослей смешивался и пьянил. Но была еще одна вещь которая пьянила просто в хлам, это домашнее вино или «мурмулин», как мы его называли. Его продавали в пластиковых бутылках из под газировки, вокруг кружили мелкие мушки, оно пахло чем-то кислым, но, сделав пару первых глотков через силу, уже невозможно было отсосаться от этой бутылки как от мощной полуторалитровой груди. Мы пускали бутылку по кругу и, насосавшись, отваливались в забытьи как щенки от сосков матери.

Помню, очнувшись от забытья, я лежала в тени склона высокого берега, полностью расслабленной, и смотрела из тени на ярчайший свет отражающийся в волнах. Самого солнечного диска не было видно и казалось, что это светит само море, и что море это не море а солнце, а небо это не небо а море. Меня потянуло войти в это солнце. Плавать далеко я боялась, но девчонки научили меня кататься на волнах на мелководье. Солнце меня катало, поднимало, опускало и шипело шампанским. Я шла на встречу волне, потом, немного подпрыгнув, обнимала ее руками и ложилась на нее животом или переворачивалась спиной, чтобы она подхватила, подняла и понесла меня.

Вдруг, пытаясь вспрыгнуть на очередную волну, я увидела, что за ней на меня надвигается уже не белый барашек, а темно синяя, почти черная плотная толща воды. Испугавшись, я встала на ноги и попыталась скорее сбежать, но море как-будто связало мне ноги лассо из песка и гальки и начало тянуть от берега. Я стала падать на руки и тут меня с головой накрыла волна. На меня надавила вся толща ее воды, она меня оглушила и дезориентировала, я задержала дыхание, не зная сколько это еще продлится и когда я смогу опять вздохнуть. От волнения я начала захлебываться и наверное бы захлебнулась, если бы кто-то не взял меня подмышки и не протащил немного вперед. Волна отошла. Я сидела на гальке на самом мелководье в полной дезориентации, надо мной стояла Наташка.

— Ты что? — она вообще не могла понять, что за кульбиты я тут выписываю и как это я чуть не захлебнулась на метровой глубине.

Из моря выплывала Анька, несмотря на миниатюрность, ей вообще все было пофиг.

— Ну что, баттерфляй! — Она повела головой так, как бы это сделала большая собака, желая отряхнуться после купания, капли с головы полетели в разные стороны.

— Это тебе не бассейн, это море, детка!

Они вывели меня за руки на берег. Зрелище я представляла жалкое. Волна меня догнала близко к берегу и искупала в взвеси камней и песка. Глаза красные, волосы в песке, поцарапанные руки и ноги, купальник забился песком и камнями. На море я обиделась и больше не хотела никаких с ним отношений. Я сняла мокрые лифчик и трусы купальника, удивляясь сколько туда могло забиться камней и, накинув халат на голое тело, отправилась вверх по бесконечной лестнице на гору где был наш отель.

В отеле было тихо и пахло тем особым запахом, которым пахнет в южных отелях. В длинном как труба коридоре на меня повеяло ветерком. Мне очень хотелось залезть скорее в душ, смыть с себя соль и улечься на белоснежные простыни моей огромной кровати. Я приложила карточку-ключ к замку двери, но она, как сезам, не хотела открываться, замок щелкнул, но моргнул мне красным отказом.

— Ну давай! Пусти же меня, — мне совсем не хотелось идти на ресепшен, я опустилась на ковровое покрытие пола с синим пухлым ворсом, сбросила сандалии и откинулась на стену. Стресс от моей встречи с морем отступал и я почувствовала что еще пьяна.

Из-за поворота выкатилась тележка уборки номеров.

— Опять заклинило? — дородная дама в белом фартуке выплыла из-за тележки и тормознула рядом, так как я перекрыла ей своими ногами путь.

— Не работает.

— Как же они достали своими новшествами! — Дама даже чуть-чуть задохнулась от возмущения, взяла мою карточку и тоже попыталась открыть. Безрезультатно подергав своей огромной рукой ручку двери, она достала свою карточку, дверь приветственно щелкнула и дала мне зеленый.

В номере был какой-то еле уловимый запах терпкого парфюма, может в люксах положено воздух как-то ароматизировать, но раньше я этого не чувствовала, атмосфера номера меня даже как-то особенно взволновала. Я бросила босоножки на пол, сняла и бросила халатик на кровать, освобожденные от халата груди как-то сами привстали и налились, проведя по ним ладонью и почувствовав что они все в песке, я тщетно попытавшись их отряхнуть, пошла в ванную.

Распахнув дверь я застыла оторопев. Вот откуда был этот запах парфюма, а еще точнее — мужского парфюма. В ванне спиной ко мне стоял мужчина. Широкоплечий и мускулистый, он энергично намыливал себя. Я почему то уставилась ему на ягодицы и в каком-то оцепенении, не могла оторвать взгляд. Почувствовав то ли мой взгляд, то ли сквозняк от распахнувшейся двери, он повернулся и я увидела его во всей красе. Я никогда раньше не рассматривала так близко тело мужчины, а особенно такое красивое. Мой первый мужчина тогда выключил свет, а теперешний мой парень никогда не снимал при мне даже футболку. Я стояла опешив, держа грудь в ладонях, как яблоки, из которых на мужчину пялились торчащие ветки — соски.

Он не мало не смутился, только как-то ухмыльнувшись и гипнотизируя меня взглядом, стал намыливать себя все ниже и ниже.

— Я вроде никого не заказывал! — сказал он рассматривая меня и уже конкретно намыливая себе яйца.

Мое оцепенение и огромные глаза видимо породили в нем какие-то сомнения.

— Ну что стоишь, пойдешь ко мне? — он прекратил намыливать себя там и я увидела его привставший член.

Я хотела бежать из ванны, как несколько минут назад хотела сбежать от черной толщи воды, но он, также как и море, опутал мне ноги невидимым лассо и стал притягивать к себе. Протянув мне руку он затянул меня в ванну. Он попробовал губами сначала шею, потом сосок.

— Ты и соленая и сладкая одновременно, что это за вкус? — он опять взял в рот мой сосок и потом затянул в него столько груди, сколько поместилось, — Арбуз?

Я, растерявшись, закивала головой,

— Соленая арбузная карамель, очень вкусно, — он неожиданно повернул и прижал меня к влажной стене. Он стал жадно целовать меня в шею и плечи, а его рука грубо потискав мою грудь опускалась ниже. Он чуть развел своей ступней мои стоящие рядом ноги и, чуть наклонив меня, вдруг попытался ввести мне пальцы — туда! Мне стало больно, я ойкнула и дернулась. Не ожидая такой реакции, он чуть не потерял равновесие и не поскользнулся и еле удержал нас обоих схватившись за стену.

— Ты чего? — он развернул меня обратно и удивленно посмотрел в лицо. Я надышалась его запаха и замерла как кролик перед удавом, моргая глазами.

— Ты откуда здесь? — он все всматривался в меня, пытаясь как-то сложить картину происходящего.

Для моих нервов на сегодняшний день было уже слишком впечатлений, непроизвольно к горлу подступили рыдания и из глаз покатились слезы. Я начала сначала всхлипывать, а потом разрыдалась и вот уже во всю сотрясалась всем телом, закрыв лицо руками от стыда и от того, что все это со мной происходит. Он стоял, опешивший окончательно, не зная что делать. Потом он неумело прижал меня к себе и я, в конце-концов, успокоилась на его теплой, мохнатой груди. Когда я перестала всхлипывать, он вытер нас обоих и в полотенце отнес меня в комнату.

— Я вообще-то здесь живу! — я понемногу приходила в себя.

— И я тоже! — он заржал, — Прям с легким паром! — он стал убирать прилипшие мне на лицо волосы, — Я тебя напугал? Ты еще совсем девочка.

Я сидела на кровати, а он стоял на коленях передо мной. Он раздвинул полотенце и на него опять заторчали мои груди.

— Или не девочка? — испуг в его глазах прошел и там опять появились бесята, — Я знаю, ты Афродита искупавшаяся в солнце … и в арбузе.

Он совсем раздвинул полотенце и не удержавшись взял сосок в рот. Мне стало томительно приятно, между ног стали поигрывать легкие разряды тока. Я сжала ноги чтобы задержать их и чуть отклонилась назад. Он это заметил, и погладив меня по сжатым бедрам, стал гладить их все сильнее и сильнее проникая пальцами на внутреннюю часть ляжки, как бы отвоевывая себе самые мягкие кусочки. Протиснув большие пальцы между моих ножек, он попытался их разжать, но я, помня как он больно засунул мне туда свои крупные пальцы, продолжала их сжимать.

— Не хочешь? — он опустил голову к моим ляжкам и стал целовать их внутри от коленок все выше и выше до моего коротко стриженного холмика, где он, поискав языком, нашел уже набухающий клитор. Он обнял его губами и стал посасывать, теребя языком.

Мои ноги сами разжались. Он, не теряя времени, сразу поднял и поставил их ступнями на кровать, широко широко расставив. Я лежала открывшись ему полностью. Я забыла обо всем и мне ничего больше не хотелось, кроме как, чтобы он целовал меня туда.

Он чуть помедлил и поерзал изменив позу, любуясь открывшейся розочке. Чувствуя что мне уже невтерпеж его промедления, я, неожиданно для себя, упрямо протянула к нему руку и требуя немедленного продолжения схватила его за волосы и притянула к своей киске, чтобы он уже не отвлекался, а только любил меня.

Он тряхнул головой пытаясь освободиться но я, сама не ожидая от себя такой жадности, тянула его к себе. Он припал там к моим губкам и только тогда ему удалось снять с себя мою ослабевшую в хватке руку. Он играл языком с моим раскрывшемся полностью бутоном, неглубоко залезая пальцами в мою пещерку массируя и прощупывая ее стенки ища самые чувственные точки. Я застонала и стала сама тянуть к нему бедра желая поглубже затянуть в себя его пальцы.

— Тебе пальчик дай, откусишь руку! — я действительно была очень жадной и нетерпеливой, я не знала что со мной происходит, просто мне нужно было срочно затянуть его всего в себя.

Он приподнялся и над моей киской навис его широкий, бордовый от тяжелой крови член. Я схватилась за него и подвинулась ближе, еще больше расставив ноги, желая захватить его полностью своими мокрыми лепесточками, как хищный цветок убийца сжирающий всех кто только его коснется.

— Сейчас, сейчас потерпи, — он приподнял и задрал мне ноги, я почувствовала как его огромная головка входит в меня, хлюпая моей влагой, которая как белый барашек моря вышла ему навстречу.

Я уже стонала от страсти, но он вынул член и стал ласкать им везде мою закипающую киску, а потом опять обмакивать головку в меня, до тех пор, пока мне не стало казаться что на самом деле я — это та волна, которая чуть не убила меня, я — это та огромная толща черной воды, которая сейчас накроет и оглушит его.

И только он опять окунулся в меня, как я, рванувшись навстречу, поглотила его целиком, не давая уже никакой возможности выплыть живым. Не знаю сколько раз он выныривал, убегая от меня, я все время догоняла и догоняла его пытаясь оставить его навсегда себе. Но как это всегда и бывает в конце концов волна разбилась о берег а он, как после шторма выживший моряк упал у моих ног. Мы замерли.

Не знаю сколько времени прошло, но постепенно я стала замечать звуки вокруг, слышать шум кондиционера, шаги в коридоре. Шаги приблизились к номеру, в него постучали. У нас не было сил ответить. Кто-то попробовал открыть дверь и она оказалась открытой. На пороге появился служащий рецепшен, который как раз сюда меня временно поселил.

— Ошибочка вышла, вы не перепоселитесь в другой номер? — сказал он бегая взглядом с меня на него и не понимая к кому в итоге должна быть обращена его фраза.

Мы вдвоем синхронно подняли на него взгляд но даже не пошевелились.

— В 303-й, — сказал он опять непонятно кому и спиной удалился закрыв за собой дверь.