Открытие в 2668 году жизни на Плутоне привело к величайшей переоценке человечеством своего места во Вселенной со времён Коперника, жившего более чем за тысячу лет до этого. Тогда Николай Коперник (1473–1543) опроверг астрономическими расчётами давнюю теорию Птолемея о гелиоцентрической Солнечной системе и продемонстрировал, что Земля не является центром Вселенной, но движется по орбите вокруг Солнца.

Работа Коперника подорвала главенство библейского взгляда на Вселенную и помогла ослабить власть духовенства над научной мыслью средневековой Европы. Но неспособность найти доказательства существования жизни ни в одном мире, помимо нашего, даже после начала эры освоения космоса, придавало силу вере в уникальность Земли.

Открытие в двадцатом веке органических соединений в марсианских метеоритах, позволило предположить, что красная планета, возможно, некогда была способна поддерживать жизнь, но последующие исследования не подтвердили эту теорию. Открытие в конце того же столетия глобального океана под замёрзшей поверхностью спутника Юпитера — Европы — дало, увы, неоправданную надежду на существование в нём примитивных форм жизни. А многочисленные сообщения о посещениях Земли разумными внеземными существами, ставшие обычным явлением с середины двадцатого века, постоянно оказывались не более чем проявлениями массовой иррациональности.

Таким образом, к середине нынешнего тысячелетия большинство из нас было убеждено, что Земля — единственное место во Вселенной, где свершилось чудо возникновения жизни. Впрочем, то не было возрождением старого церковного представления об особом акте творения: вместо этого обычно считалось, что здесь, на Земле, произошло уникальное и совершенно невероятное случайное событие — слепое смешение свободных молекул в биологическую структуру, способную сохраняться и воспроизводить саму себя. Но и этого оказалось достаточно для возникновения своего рода докоперниковской мистической веры в исключительность жизни на Земле. Хотя некоторые воинствующие атеисты предупреждали, что подобный образ мыслей может привести к чрезмерному самоуспокоению и окончательному упадку, отсутствие подтверждающих доказательств лишало их аргументы какой-либо реальной силы. Поэтому дальнейшее исследование космоса представлялось бессмысленным, и не осуществлялось в течение прискорбного двухсотлетнего периода, начавшегося около 2400 года.

Затем наступил так называемый Второй Ренессанс двадцать седьмого века, принёсший с собой бурное процветание и возрождение научного любопытства. Внутренние планеты Солнечной системы были вновь посещены после четырёхсотлетнего отсутствия, а затем были осуществлены первые экспедиции к внешним планетам, кульминацией которых стала экспедиция на Плутон в 2668 году и ошеломляющее открытие там живых существ. «Плутон несёт в себе жизнь», — таково было поразительное, незабываемое сообщение путешественников, описавших крабоподобных существ, тысячами обнаруженных в холодном, мерцающем свете плутонского дня, неподвижны, разбросанных, как камни, по берегу метанового моря, с густой, гладкой, воскообразной поверхностью, серыми раковинами и великим множеством сочленённых ножек. У них не наблюдалось никаких признаков жизни, даже в процессе тыкания пальцем. Но несколько дней спустя наступила холодная плутонианская ночь, принёсшая с собой падение температуры до двух градусов по Кельвину, и тут крабы начали медленно передвигаться. Очевидно, состояние покоя было для них нормой, за исключением температур на несколько градусов выше абсолютного нуля.

Вскрытие одного захваченного образца показало, что внутреннее устройство представляет собой ряд узких трубок, построенных на основе кремниевых и кобальтовых решёток. Жидкость, протекающая сквозь эти конструкции, была идентифицирована как гелий-2, странная форма известного химического элемента, не подверженная трению, обнаруживаемая только при чрезвычайно низких температурах, типичных для ночи Плутона. Гелий-2 делает возможным явление, известное как сверхпроводимость: бесконечное протекание электрического тока в среде с нулевым сопротивлением. Был сделан очевидный вывод, что энергетика плутонианских существ основывалась на сверхпроводимости: они были формой жизни, что могла существовать только на Плутоне и функционировать только в течение плутонианской ночи.

Но было ли это на самом деле формой жизни? После данного открытия широко распространилось мнение, что крабоподобные существа были не более чем машинами — простыми устройствами для обработки сигналов, предназначенными для работы при сверххолодных температурах, оставленными, возможно, исследователями из какой-то другой части Галактики. Однако дальнейшие исследования показали, что плутонианские существа обладали метаболическими функциями, характерные для жизни. Можно было наблюдать, как они питаются метаном и выделяют органические соединения. Также наблюдались очевидные случаи размножения почкованием.

Сегодня у нас нет сомнений в том, что плутонианские существа соответствуют нашему определению подлинно живых существ. Миф об уникальности Земли во Вселенной разрушен навсегда, и все мы знакомы с социальными и философскими последствиями этого разрушения. Но действительно ли плутонианцы являются уроженцами замороженного мира, где они были обнаружены, или они являются стражами, поставленными там каким-то высшим видом с другой звезды, который когда-нибудь вернётся в нашу часть Галактики? Этот вопрос остаётся без ответа и три столетия спустя, а мы можем лишь ждать и наблюдать.