<p>Тигрис Рафаэль</p> <p>Зов генов</p>

Жасмин с Монмарта.

Чёрный цвет для блондинки, даже самой невзрачной, является беспроигрышным. Мужской взгляд непременно зацепится на светловолосой головке да ещё подстриженной «каре», да ещё с красными бусами на белоснежной шее ну и, конечно же, на фоне чёрного наряда.

Американка Джулия летела в Лос-Анджелес через Париж, когда её внимание привлекла именно такая блондинка. Джулия сама была одета в чёрное и тоже подстрижена «каре». Единственное что их отличало — это цвет волос. У Джулии они были чёрными.

«И тут мы с ней совпали» — усмехнулась в уме Джулия, когда их места в самолёте оказались рядом.

Самолёт взлетел и взял курс на Лос-Анджелес. Джулия боялась летать. Особенно она трусила во время взлёта и всегда по страусинному закрывала лицо газетой. Каково было её удивление, когда её соседка тоже закрыла на взлёте лицо журналом.

Стюардессы принялись раздавать трансконтинентальный обед, и Джулия заметила, что блондинка, как и она, тоже выбрала курицу.

— Меня зовут Жасмин, — первой заговорила соседка.

— А я Джулия.

— Мы с тобой одинаково одеты.

— И с одинаковыми причёсками.

— А если бы ты подкрасилась как и я в блондинку, то мы выглядели вообще как сёстры-близняшки.

Соседки рассмеялись.

— Летишь домой?

— Да я живу в Лос-Анджелесе, а ты.

— Я парижанка. Решила прогуляться по местам моей молодости.

— Бывала у нас ещё?

— Да. Очень давно гастролировала по Калифорнии.

— Ты певица?

— Да, но сейчас не выступаю.

— Погоди, я тебя вспомнила. Ты знаменитая Жасмин с Монмарта?

— Совершенно верно.

— Мы с отцом ходили на твой концерт. Это было просто изумительно. Отец был в восторге.

— Где сейчас твой отец?

— Он умер недавно, — с грустью ответила Джулия, — я возвращаюсь из Армении после его похорон.

— Ты хоронила отца в Армении? — удивилась Жасмин.

— Такова была его последняя воля.

— Но почему?

— О, это длинная и запутанная история. Мой отец оттуда родом. Детство провёл у озера Ван, потом спасаясь от резни попал в Советскую Армению, воевал против фашистов, потерял руку, учился в развед. школе, внедрился в штаб немецких войск, но внезапно потерял связь со своими и вместе с немцами вынужденно отступал вплоть до Франции, где и попал в плен к американцам.

— А в Америке как оказался?

— Сперва как военнопленный, а потом остался там навсегда. Женился на моей матери и они родили меня.

— А вот я своего отца никогда не видела, — грустно произнесла Жасмин.

Джулия вопросительно посмотрела на соседку.

— Моя мать имела сложную молодость, — начала свой рассказ француженка, — сначала она говорила, что мой отец служит в Иностранном легионе, далеко в Африке, и я его долго ждала. Каждый раз, когда возле нашего дома проходил мужчина в форме военного, я с замиранием сердца подбегала к нему, думая, что это вернулся мой отец. Мать это замечала и поэтому, однажды заявила мне, что отец без вести пропал. Лучше бы она сказала, что он погиб и тогда я бы навсегда потеряла надежду увидеть его. Я продолжала ждать и надеяться. Даже когда стала певицей и собирала на концертах полные залы, всегда искала взглядом именно его. Так было в Париже, Риме, Мадриде. Но больше всего мне, почему, то казалось, что я его увижу во время выступления в Лос-Анджелесе.

— Этот концерт я отлично помню. Мы с моим отцом там присутствовали. Ты пела волшебно, и зрители были в восторге, особенно мой отец. А ведь я с трудом уговорила его пойти. Он всячески отнекивался, но когда пришёл, увидел тебя, услышал французские песни, то буквально замер. Какое- то магическое чувство заворожило его.

— Ваш отец бывал во Франции?

— До того как попасть в плен он служил во французском Кане.

— Моя мать до Парижа тоже жила там, — сказала Жасмин.

— Где сейчас твоя мать, жива?

— Да, жива, но в плохом состоянии.

— Что- то онкологическое?

— Нет с этим всё в порядке. У неё умственные проблемы. Врачи это называют старческой деменцией, хотя ей ещё не исполнилось 75. Мне пришлось её поместить в специальное заведение. Она там в хороших условиях, под присмотром специалистов, и я частенько навещаю. Кроме неё у меня больше никого нету, ни братьев, ни сестёр.

— У тебя нет своей семьи?

— Я никогда не была замужем. Вечные гастроли, переезды. Знаешь, богемная жизнь одновременно и завораживает и сбивает с толку, а когда уходит молодость, то остаёшься без семьи и детей.

— Неужели ты не смогла найти себе избранника сердца?

— Представь себе, что нет. Когда тебя окружают толпы поклонников сделать это почти невозможно. Да к тому же я по натуре, как и моя мать, феминистка.

— Но тебя то она родила?

— Да родила. Меня тоже это всегда удивляло. Как могло такое случиться с женщиной, у которой была идиосинкразия на мужчин. Ты знаешь, у моей мамы была трудная жизнь: война, оккупация, послевоенные гонения за сотрудничество с фашистами, жили мы тогда бедно, еле сводили концы с концами. Это уже потом, когда я пробилась на сцену, смогли вздохнуть свободно. Но всё это не могло не отразиться на её здоровье.

— Ты сейчас в Париже живёшь?

— Да, живу одна в Париже. Одна и путешествую. За свою концертную деятельность я смогла накопить достаточно средств, чтобы сейчас безбедно жить. Теперь расскажи ты о себе.

— Я сейчас вдова. Год назад похоронила мужа, он рано ушёл от нас — онкология. Теперь вот похоронила отца. Но дочка у меня есть — юная красавица Элен. В голове — музыка, артисты Голливуда, короче ветер и туман.

— Так это и хорошо, что она так увлечена искусством. Значит прочая дурь ей безразлична. Это я по себе знаю.

Беспосадочный полёт из Парижа в Лос-Анджелес длится 12 часов, и за это время соседки отлично подружились.

— А в Лос-Анджелесе где думаешь остановиться?

— Да где придётся. Хороших отелей много. Долго не задержусь на одном месте. Намерена прокатиться- в Лас-Вегас, Сан-Франциско, Сан-Диего, — короче всюду где я когда то гастролировала.

— А знаешь что? Поживи с нами в Пасадене. Это рядом с Лос-Анджелесом.

— Я вас не стесню?

— Нисколечко. Жить будешь в доме покойного отца, что напротив нашего. Он сейчас будет пустовать. Я его потом продам или сдам в аренду. А пока живи сколько хочешь. Элен будет от тебя просто без ума.

— Право не знаю. Так всё внезапно и неожиданно.

— А жизнь тем и прекрасна, что любит нам преподносить неожиданные сюрпризы. Она нас сделала соседками в воздухе, мы подружились, а теперь продолжим дружбу на земле.

В аэропорту Лос-Анджелеса их встретила Элен, дочь Джулии.

— Знакомься дочка. Это знаменитая певица Жасмин. Мы с ней сдружились в полёте. Она будет жить с нами, в доме дедушки.

При упоминании о покойном деде Элен загрустила. Она провожала их вдвоём, но вернулась мать уже одна. Джулия это заметила, и чтобы её развеять сказала:

— Посмотри на Жасмин Элен. Вот так я буду выглядеть, когда перекрашусь в блондинку.

— Вы действительно очень похожи, будто родные сёстры.

Как только Жасмин увидела Элен, то буквально обомлела. Она была точная копия её юности — практически реинкарнация.

— Я обожаю ваши песни и часто их слушаю, — сказала с восторгом Элен.

— Неужели? Они же теперь устарели.

— Ничуть не устарели. Все диски с песнями Жасмин с Монмарта я бережно храню и слушаю.

Жасмин вопросительно посмотрела на Джулию.

— Да, да. Не только слушает, но и, подражая тебе, подпевает. Ты скоро в этом сама убедишься.

Доехав домой, Джулия проводила Жасмин в дом отца.

— Устраивайся по удобней. Комнат много, можешь выбрать любую спальню, здесь всё к твоим услугам. Отдыхай, встретимся позже.

После долгого перелёта и смены часовых поясов Жасмин действительно нуждалась в отдыхе и, приняв душ, сразу заснула.

Отоспавшись и отдохнув, Жасмин принялась расхаживать по дому, присматриваясь к обстановке и семейным фотокарточкам повсюду. В самом центре висели фотографии родителей Джулии 40 летней давности, когда они только познакомились. Далее были их семейные фото уже с дочкой Джулией.

Но более всего внимание Жасмин привлекла старая, но качественная фотография отца в форме ефрейтора немецкой армии, на фоне крепостных сооружений французского города Кан. Фото было сделано на улице, и отчётливо были различимы лица прохожих. Отец Джулии, а звали его Мирон, смотрел в объектив молодцевато, как и подобает оккупанту и никто в нём бы не узнал забытого у фашистов советского разведчика с армянскими корнями.

Жасмин пристально всматривалась в его глаза, и какая- то невидимая химия стала завлекать её. Взгляд магически притягивал, причём с какой бы стороны она не смотрела глаза и улыбка Мирона сопровождали её.

«Всё- таки немецкая оптика самая качественная в мире», — резюмировала Жасмин.

— Ты уже проснулась и бодрствуешь?

Это Джулия пришла за своей подругой.

— Пошли обедать.

После обеда все сидели на скамейке у дома и пили кофе. Был чудесный калифорнийский вечер. В воздухе стоял аромат садовых цветов, и лишь пение птиц нарушало семейную идиллию.

Перед сном Жасмин страстно захотелось ещё раз заглянуть в глаза Мирону. Она никогда не знала этого человека, но его взгляд всё время притягивал. Это одновременно и завораживало и пугало. В детстве она долго ждала мужчину в военной форме, но, увы, не дождалась. Вдруг Жасмин вспомнила, что в своих мечтах военный был не в форме солдата Иностранного легиона, а именно в немецкой, какая была на отце Джулии.

«Он хотя и умер, но дух ещё тут и смотрит на меня через картину на стене».

Утром, когда Жасмин завтракала, она увидела на стене в доме Джулии более поздний портрет её отца. Это был тот же солдат, но уже в летах. Картинка также была отменного качества и к тому же цветная.

— В доме твоего отца повсюду ваши семейные фото, — заметила Жасмин.

— Мы их уберём после продажи. а пока пусть повисят.

— Фото твоего отца в военной форме очень впечатляющее.

— Да уж в молодые годы он был эффектным мужчиной.

— Я заметила — на всех фотографиях он зачем то правую руку прячет за спину.

— Она у него протез. Руку он потерял во время войны и вечно стеснялся своей ущербности.

В этот день погода располагала для длительных прогулок на открытом воздухе и Жасмин с Джулией решили поехать к тихоокеанскому побережью. Вдоволь насладившись морским воздухом, они пообедали в ресторане расположенном на вершине уходящего вглубь утёса, а уже вечером коротали время в одном из ближайших баров, где напились крепкого французского коньяка.

Когда Жасмин под шофе вернулась домой, то почему то первым делом уставилась на изображение Мирона.

— Ну, здравствуй солдатик! — заговорила она хмельным голосом, — честно говоря, я по тебе соскучилась. Может, спустишься вниз, и мы поговорим по душам? Если стесняешься своей руки, то зря. Для меня не это главное.

Но солдатик оставался на своём месте и продолжал ухмыляться.

— Не хочешь спускаться ко мне? А зря. Я тебя сейчас очень хочу. Ты думаешь я пьяна? Ни чуточки, просто хочу тебя и всё. Я француженка и очень ладная, а француженки любят немецких мужчин. Смотри, какая я гладенькая.

Жасмин медленно разделась и встала во весь рост. Она распушила волосы вокруг плеч и ладонями приподняла груди. На мужчин этот приём действовал безотказно. Но, то были живые мужчины, а это замершее изображение.

— Ну, как знаешь, — разочаровано произнесла Жасмин, и ушла под душ.

Протрезвев после душа, она вернулась обратно, и уже смеясь над тем, что вытворяла недавно, одела ночную сорочку и полезла в постель.

«А вдруг его дух и правда тут витает и видел, что я тут нагишом вытворяла на пьяную голову?».

Выпитый коньяк и горячий душ сделали своё дело, и даже смена часовых поясов не смогла помешать Жасмин быстро заснуть.

Но как только кора мозга уснула, подкорка вылезла наружу.

— Зря ты передо мной голышом красовалась, — сказал солдатик с картинки.

— Это почему же? Моё тело всегда мужчинам нравилось.

— А я не мужчина.

— Тогда кто?

— Твой отец!

Жасмин в ужасе вскочила с постели.

Было два часа ночи. В Париже был самый разгар дня, а тут за окном темень непролазная. К тому же загремел гром, и вспышка молнии на миг озарила портрет ухмыляющегося Мирона. Жасмин быстро накрыла его полотенцем. Снаружи начался сильный ливень, и крупные капли дождя гулко застучали по крыше дома и окнам.

Жасмин юркнула в постель и с головой укрылась одеялом. Шум грозы уменьшился, и она успокоилась и вновь закрыла глаза. Ей очень захотелось, чтобы сон продолжился, а вместе с ним продолжилась такая долгожданная встреча с заявленным отцом. Ведь она не успела его расспросить, как это случилось, что у них Джулией одинаковый отец.

Но у людей не бывает заказных снов, и потому как бы ни силилась Жасмин продолжения не получилось. Наоборот — вместе с непогодой нагрянула новая беда — волчица — бессонница, а это похуже ночных кошмаров. Темнота давила, шум грозы имитировал разные звуки, и казалось, что в доме кроме неё ещё кто — то находится.

Жасмин оделась, зажгла повсюду свет и опять уставилась на портрет.

— Так значит ты мой отец? — выговорила она, — наверное этим и объясняется то магическое воздействие, которое исходит от тебя. Вполне возможно, что в Кане вы с матерью сотворили меня, а теперь вот смотришь с довольной ухмылкой. Мира и Мирон — какая сладкая парочка!

Тут Жасмин вспомнила, как её мать всю жизнь осторожничала в общении с мужчинами, чтобы, не дай Бог, лишний раз не залететь.

— Так почему же с тобой у неё осечка вышла? Либо ты ей очень понравился, и она потеряла голову, либо…

Договорить Жасмин не успела. Заскрипел замок входной двери, и на пороге появилась встревоженная Джулия.

— Господи! Как ты меня напугала. Я увидела среди ночи свет и подумала, что в дом пробрались воры.

— Всё нормально. Просто смена часовых поясов не даёт мне уснуть нормально.

— Может мне побыть с тобою до утра?

— Нет, не беспокойся. Гроза уже утихла и я снова усну.

Как только Джулия ушла, Жасмин быстро вернулась к изображению Мирона.

— А вообще — то я рада, что вы так удачно снюхались. Получилось плодотворно. Ведь родилась я.

Сказав так, Жасмин окончательно успокоилась, легла обратно в постель и уже проспала до утра.

Рано утром первым делом она достала свой фотоаппарат и щёлкнула изображение Мирона.

— Если ты действительно мой отец, то тебя должна узнать моя мать, — заключила Жасмин.

Вдруг её лицо осенила догадка. Жасмин живо оделась и пошла в дом напротив.

— А давайте я тебя сегодня постригу — заявила она после завтрака.

— А ты умеешь стричь? — удивилась Джулия.

— Конечно, умею. Не забывай, что я была много лет певицей и всюду разъезжала с искусной парикмахершей. Вот у неё и научилась.

— Ну что же. Я как раз намеревалась постричься после поездки.

Джулия уселась поудобней, и Жасмин принялась стричь.

— Может тебя и под блондинку покрасить? — спросила Жасмин, когда работа была готова.

— Но так мы будем совсем похожи, да и краски сейчас нет под рукою.

— Ну как знаешь. Под светлыми волосами легче прятать седину. Я же вижу как она у тебя прёт.

— Это после смерти мужа так обильно проявилась.

В это время в комнату зашла Элен и, увидев красоту, которая навела на мать Жасмин, сказала:

— Я тоже хочу, чтобы меня постригли так стильно.

— Элен! Неудобно певицу заставлять работать парикмахером, — возразила Джулия.

— А мне не трудно, мне в удовольствие, — возразила Жасмин.

— Вот видишь мать. А за это я вам песенку спою французскую.

— Отличная идея! — обрадовалась Жасмин, — живо садись.

Жасмин принялась стричь девушку, и чем больше она её стригла, тем сильнее нарастало, так называемое, чувство дежавю. Девушка Элен была копией девушки Жасмин, практически её клоном. Лицо, форма головы, структура волос и даже манера разговаривать — всё было похоже.

«А ведь очень возможно, что я ей прихожусь родной тёткой» — пронеслась в голове у Жасмин смешная мысль.

Это предположение ещё больше начало утверждаться, когда Элен запела. Она пела ту самую песню, текст которой написала когда то Жасмин. Это была выражением её чувства тоски по отцу, возвращение которого она ждала всю жизнь. Послевоенная публика слушала певицу Жасмин с замиранием сердца, и со слезами на глазах, а после неоднократно вызывала на бис.

Время летело, и Джулия с Жасмин беззаботно её провожали. Подружкам нравилась обоюдная кампания. Только однажды Жасмин отлучилась куда то, но вечером они опять были вместе.

Однажды на обед Жасмин явилась с загадочным видом, с бутылкой отборного коньяка.

— У нас сегодня какой то праздник? — удивилась Джулия.

— Можно и так сказать, — ответила серьёзно Жасмин.

— Ты меня пугаешь, подружка. Живо говори, в чём дело.

— Давайте сперва выпьем, а потом поговорим.

Они поели и выпили.

— Ну, теперь можно?

— Теперь можно, — ответила Жасмин и положила на стол какие то бумаги.

— Что это? — спросила Джулия насторожено.

— Это анализ ДНК наших волос. Слыхали про современную методику генетической дактилоскопии? — удивила всех Жасмин.

— Что это всё значит? — стала возмущаться Джулия.

— А ты почитай сама.

— Не буду я ничего читать, — сердито сказала Джулия, — ты специально тут гостила, чтобы брать у нас материал для тестов?

— Мама! Зря ты так наезжаешь, — вмешалась Элен, — тут нет никакого злого умысла. Правда, Жасмин?

Жасмин вместо ответа налила себе ещё одну рюмку и залпом испила.

Элен поняла, что надо разрядить обстановку, взяла документ и принялась изучать.

— Не может этого быть! — воскликнула она, медленно опуская бумагу.

— Чего не может быть? — спросила Джулия уже в более спокойном тоне.

— Жасмин твоя сестра!

Обычно в театральных постановках, после такой ошеломляющей репризы, наступает долгая немая сцена, а иногда и вообще опускается занавес. Сцена с нашими тремя женщинами тоже не отклонилась от классических законов драматургии.

Первой очухалась Джулия. Она взяла бумаги и тоже прочла содержимое.

— Жасмин! Неужели это правда? Как могло такое произойти?

— Очень просто мама, — весело вставила Элен, — после интимного общения мужчины с женщиной получается потомство.

— Между моим отцом и матерью Жасмин был интим?

— Ну, разумеется, был, — продолжила Элен, — и результат этого интима стоит перед тобой в виде Жасмин. Хронологически всё сходится. Немецкая оккупация, французский город Кан.

— Отец мне об этом ничего не рассказывал, — медленно выговорила Джулия.

— Ну, ещё бы! Стал бы он тебе рассказывать о всех своих случайных связях, — озорным тоном ответила Элен.

Жасмин налила рюмки, на сей раз не только себе.

— Я думаю, нам сейчас стоит за это выпить.

Все дружно подчинились её призыву.

— Не знаю, как ты Джулия, но я это почувствовала, когда впервые увидела тебя в самолёте. Наше сходство с самого начала резануло глаза. Причём, не потому что на нас были одинаковые чёрные платья, нет, хотя и это подчёркивает наличие схожих вкусовых предпочтений.

— У нас похожие черты лица, — вставила Джулия.

— И не только.

— А что ещё?

— Дочь, которую мне не суждено было родить и, которая была бы так похожа на меня, родила ты, — сказала торжественно Жасмин, с восторгом показывая на Элен, — я это заметила сразу, ещё при встрече в аэропорту. Ну, а потом когда она запела, я поняла, что тесты на ДНК уже ни к чему.

Сказав это, Жасмин крепко обняла племянницу, и к ним присоединилась ещё и Джулия.

— Я уезжаю в Париж, — вдруг заявила Жасмин.

— Как? Почему? — воскликнула Джулия, — что- то случилось с мамой?

— С ней, слава Богу, всё в порядке. Но пока она совсем не угасла, я должна её кое о чём спросить.

— Зачем? Ты не веришь тестам?

— Мне нужно живое признание. Только она может поставить окончательную точку в этом вопросе, и это надо сделать быстро, пока её мозги не совсем потухли.

— А зачем нам это? — вмешалась Элен, — а вдруг она откажется признавать деда. Взрослая женщина с умственными проблемами может всякое учудить. Нам же от этого хуже будет. Например, я уже никогда не откажусь от того, что певица Жасмин — моя родная тётка.

— Я тоже не собираюсь отказываться от французской сестры, — добавила Джулия.

Наступило молчание. Все трое с улыбкой смотрели друг на друга.

— Ну раз мы теперь родственники, тогда давайте полетим в Париж все вместе, — предложила Жасмин, — оставим в стороне идею с опознанием моего отца. Мне она тоже не нравится. В глубине души я уже признала себя его дочкой, и думаю этого вполне достаточно. Моя интуиция не может ошибаться. Я ей больше верю, чем тестам современной медицины. А вот старая больная женщина может и напутать. Организуем экскурсию во Францию, просто, для души. Вы же не были у нас никогда? Ну вот. С жильём проблем не будет — это я вам обещаю.

— А как же Лас-Вегас и прочие города Америки, которые ты планировала посетить?

— Поеду в следующий раз. Тем более у меня уже есть более веские причины лететь через океан.

— Отлично идея, мама. Я никогда не была в Париже, — обрадовалась Элен, — да и ты только однажды и то проездом.

— Ладно, чертовки- однокровки. Уговорили вы меня.

Увидеть Париж и остаться.

— Интересная штука эта жизнь, — философствовала Жасмин, сидя в самолёте направляющимся в Париж, — летели мы с тобой в Америку обычными пассажирами — соседями, а возвращаемся сёстрами. Могла бы ты тогда вообразить что нибудь подобное?

— Могла, — ответила Джулия, — как только нам подали одинаковые трансконтинентальные блюда, я поняла, что это не случайное совпадение.

— Ты имеешь ввиду что мы оба предпочли курицу? Такое бывает с пассажирами сплошь и рядом.

— А то, что мы были оба одинаково одеты? Нет, сестричка, судьбе было угодно, чтобы мы непременно встретились.

— А представляешь, если бы я не согласилась пожить у тебя?

— Это исключено. Провидение само тебя за ручку привело бы ко мне домой.

— Будем считать, что так оно и случилось.

Джулия перевела взгляд на мирно спящую под гул двигателей авиалайнера Элен.

— Скоро ей исполнится 18 лет.

— Когда? — спохватилась Жасмин.

— Буквально завтра.

— Да ты что? Отметим это событие уже в Париже.

— То, что она летит в Париж- это уже подарок.

— Нет, сестрица. Тут нужен подарок существенный, на всю жизнь.

Авиалайнер совершил мягкую посадку, и они поехали домой к Жасмин.

— Располагайтесь, мои дорогие. В доме две спальни, одна ваша.

— Ты тут одна живёшь?

— Я жила тут с мамой. Но, сама знаешь, с некоторых пор она в пансионе для престарелых.

Жасмин подошла к французскому балкону и отдёрнула штору. Открылся великолепный вид на Эйфелеву башню.

— Добро пожаловать в Париж, мои дорогие! — торжественно провозгласила хозяйка дома.

В каждом городе мира есть свой символ, вид на который делает жильё в разы дороже. В Москве — это Кремль, в Ереване — гора Арарат, ну а в Париже конечно башня Эйфеля.

Джулия и Элен буквально ахнули.

— Какая шикарная панорама.

— До башни рукой подать. Даже и ходить никуда не надо.

Жасмин упивалась восторгами сестры и племянницы.

— Вы любуйтесь, а я сейчас приду.

Сказав так, она исчезла в своей спальне, но скоро вернулась.

— Вот надень это.

Жасмин протянула Элен бриллиантовый кулон на золотой цепочке.

— Что это? — изумилась девушка.

— Это подарок тебе на 18 летие.

— Так оно ещё не наступило. Моё день рождения завтра.

— Не беда, завтра и оденешь, но уже вместе с этими серёжками.

Жасмин показала недостающие предметы к комплекту украшений.

Восторг панорамой башни сменился изумлением от неожиданного и дорогого подарка. Первой заговорила Джулия.

— Жасмин, дорогая — это чересчур шикарный подарок.

— Я её родная тётка имею полное право.

— Она слишком юна, чтобы носить подобные вещи. У неё даже уши не проколоты.

Жасмин усмехнулась и собственноручно повесила подарок на шею племянницы.

Великолепный кулон ярко засверкал на белоснежной девичьей груди. Чистейший бриллиант начал старательно преломлять белый свет на все цвета радуги, выставляя свою новую хозяйку в радужном ореоле.

— Кто — нибудь ещё сомневается в правильности моего подарка? А уши проколоть — вовсе не проблема. Справа от нашего дома, за углом находится ювелирный салон. Завтра с утречка пойдёшь туда и сделаешь дырочки.

Вечером все трое отдыхали в знаменитым ресторане «Мулен Руж».

— Было время, когда я тут пела песенки, — сказала Жасмин.

— Ты тут пела? — удивилась Джулия.

— Представь себе, что да. В промежутках между голыми ляжками и задницами. Ведь зритель устаёт от постоянного мелькания ажурных чулок и лифчиков и потому эту «клубничку» надо иногда разбавлять лирикой, в виде моего пения.

Элен этих слов не слышала. Её внимание было полностью поглощено представлением на сцене.

Жасмин не могла налюбоваться племянницей, воплощением её молодости. Ей на память пришёлся тот момент, когда эти украшения были одеты богатым поклонником на её молодое тело. От таких воспоминаний стало на душе тепло.

Утром следующего дня за завтраком Элен объявила:

— Сегодня вечером я оставляю вас одних.

— С чего бы это?

— Я сегодня приглашена в ресторан «Максим», что на улице Рояль.

— О как? Кем, позволь полюбопытствовать? — забеспокоилась мама Джулия.

— Его зовут Поль. Он работает в том ювелирном салоне, что за углом нашего дома. Я с ним познакомилась, когда прокалывала уши.

Джулия от неожиданности не знала, что и сказать.

— Я знаю этого парня, — разрядила обстановку Жасмин, — чистенький, обходительный юноша и совсем не хиппи.

— И очень симпатичный, — добавила Элен.

Джулия вопросительно уставилась на сестру.

— Не многовато ли для первого дня?

Та прищурила один глаз и одобрительно махнула рукой, давая понять, мол — всё нормально, в порядке вещей.

— Видать богатенький этот Поль, раз пригласил в такой дорогой ресторан? — предположила на американский манер Джулия.

— Вовсе нет, — ответила вместо племянницы Жасмин, — просто увидел улыбающуюся юную красавицу с богатыми украшениями, вот и решил пригласить в дорогое заведение. Наверное, наскрёб деньжат отовсюду, чтобы не ударить лицом в грязь. Значит хороший парень, не подпорчен. Можем не волноваться.

Ближе к вечеру сёстры всячески наряжали Элен на свидание. Жасмин достала своё самое шикарное платье. В ней, наряду с украшениями девушка выглядела просто божественно.

— Ну, вот и упорхнул птенчик из гнезда, — грустно резюмировала Джулия.

— Ну, что ты беспокоишься как наседка. Рано или поздно это должно было произойти.

— Не слишком ли рано?

— Для Парижа это нормально, — успокоила ушлая тётка.

Ближе к полуночи Джулия опять забила тревогу.

— Элен не возвращается.

— Нечего беспокоится. Она вместе с хорошим парнем, в достойном месте.

— Откуда ты знаешь, что он хороший.

— Успела днём навести справки в ювелирном салоне, — хитро улыбаясь, ответила Жасмин, — заодно и фейс- контроль устроила этому Полю.

— Ну и каков был результат? Прошёл он твой фейс — контроль?

— Вполне.

— И всё таки давай прокатимся туда. Посмотрим одним глазком.

— Ну что мне с тобой делать? — устало вздохнула Жасмин, — одевайся и пошли.

Доехали они быстро, благо ресторан «Максим» на улице Рояль был недалеко.

Не заходя в помещение, Джулия принялась разглядывать сквозь огромное витринное окно.

— Её здесь нет! — воскликнула она.

— Да вон она. Я её вижу.

— Где?

— Поёт на сцене.

Элен действительно стояла на сцене ресторана и пела.

— Вся в свою тётку, — с довольным видом резюмировала Жасмин, — моя кровь. Пошли, послушаем, а заодно и Поля тебе покажу.

Сёстры зашли внутрь и уселись в сторонке, оставаясь незаметными.

Элен кончила петь и спустилась со сцены под бурные аплодисменты. Больше всех восторженно хлопал Поль.

— Ну что сестричка, успокоилась? — спросила Жасмин.

— Вот теперь успокоилась.

— Тогда пошли домой. Не хочу, чтобы они нас видели. Чай не детский сад.

Всю обратную дорогу Жасмин ехала с улыбкой на губах.

— Надо её показать учителям по вокалу. Я уверена из неё выйдет толк. Быть ей такой же певицей, как её тётка.

Джулия с восторгом посмотрела на сестру.

— Ты так думаешь?

— Я это чувствую, — ответила Жасмин и, положа руку на сердце, добавила, — она же моя кровь.

С этого дня их кампания разделилась: сёстры гуляли по Парижу вдвоём, а Элен и Поль были предоставлены самим себе.

Но однажды Элен пришла домой поздно, впопыхах приняла душ и легла в постель.

Сёстры даже не успели с ней перекинуться пару слов.

— Это случилось, — коротко, но ясно резюмировала Жасмин.

Джулия хотела что то произнести, но сестра закрыла ей рот рукой.

— Молчи! Всё идёт своим чередом, всё под контролем. Ложись спать.

Джулия, которая уже привыкла к менторному тону своей сестры, так и поступила.

Самоуправство половых клеток.

— Боже мой! Как ты здесь оказался?

— А чему ты удивляешься?

— Как ты сумел пробраться через резинку?

— Резина не предохраняет на все 100. В 2 % случаев бывают пропуски.

— И тебя угораздило попасть в эти 2%

— Так уж вышло, я не виноват и раз уж я тут оказался, то давай смешивать генетику.

— Я тебе дам смешивать. Ей нельзя беременеть, она ещё очень юна.

— Ну что поделать? Такая ей судьба дана.

— Прекрати демагогию. Судьбой ей дано стать знаменитой певицей. Ей никак нельзя сейчас рожать.

— Тогда сделает аборт.

— Ты так легко это говоришь. Мать хозяйки, да и её тётка этого ни за что не позволят.

— Ну, и что ты предлагаешь нам сейчас делать? Ведь если сольёмся единым хромосомным набором, то быть новому организму по умолчанию.

— Я знаю что мы сделаем?

— Интересно что?

— Мы соединимся и останемся в маточной трубе.

— Как это останемся?

— А вот так. Не перекатимся в матку, а зацепимся тут.

— Но это ведь гарантированная внематочная беременность?

— Ну и что? Это намного правильней, чем искусственное прерывание, на которое не согласятся ни моя хозяйка, ни её мать, ни её тётка.

— А думаешь, на внематочную беременность согласятся?

— А куда они денутся. Не оставят же хозяйку умирать от внутреннего кровотечения.

Наступило молчание.

— Ну чего молчишь, шустренький? Без вариантов, давай соглашайся.

— Эх, знал бы мой хозяин, что всё так выйдет!

— Не стал бы тебя сюда запускать, верно? Ты это хотел сказать?

— Да пойми ты! Они любят друг друга.

— Охотно верю. Так сильно любят, что это любовь прёт через резину.

— Ну, не знаю. Ты толкаешь меня на преступление.

— А делать аборт не преступление?

Опять наступило молчание.

— Ладно, не переживай. Современная медицина творит чудеса. Всё обойдётся, малой кровью.

Был тихий парижский вечер, и сёстры коротали время у телевизора, когда в дверь, кто- то тревожно постучался. На пороге стоял Поль бледный и растерянный..

— Что случилось, где Элен?

— Она в больнице, — только и смог проговорить он.

— Как в больнице! В какой?

— А ну молодой человек. Объясни внятно, что случилось? — вмешалась Жасмин.

— Мы сидели в кафе и спокойно беседовали.

— Так.

— Вдруг Элен внезапно схватилась за живот и стала терять сознание.

— Господи, какой ужас!

— У неё началось кровотечение.

— Откуда?

— Снизу.

Все трое примчались в клинику и ворвались в приёмный покой.

— Её сейчас оперируют. Сядьте и ждите, — объявили в регистратуре.

Они уселись и принялись ждать.

— У вас это было свободно? — спросила Жасмин Поля, — я имею ввиду, вы не предохранялись.

— Конечно, предохранялись. Как же без этого? — смущённо ответил юноша.

— Ясно, — коротко резюмировала Жасмин и посмотрела на Джулию, которая сидела с бледным как мел лицом.

Вышел доктор.

— Вы родственники Элен?

Все трое вскочили с мест.

— У Элен была внематочная беременность, разрыв фаллопиевой трубы, — доложил доктор, — слава Богу, обошлось без большой кровопотери. Этот славный малый вовремя её доставил. Даже не понадобилось переливать кровь.

— Как она сейчас?

— Операция прошла успешно, кровотечение остановлено. Её жизни больше ничто не угрожает.

— Доктор, она сможет рожать?

— Конечно, сможет. На повреждённой трубе мы сделали аутопластику, а вторая труба вполне нормальная. Так что будут у вас внуки, и один и даже два.

— Доктор! Можно нам её повидать?

— Можно. Она молодец, хорошо держалась, так что через час, полтора вас к ней проводят.

Всё время пока Элен поправлялась, Поль не отходил от неё ни на шаг.

— Горячо влюбился, — заключила тётка, — ухаживает за ней как за родной. В меня никто ещё так не влюблялся.

— Он ей достойная пара, — с удовлетворением отметила мать, — с ним она будет счастлива. Но и ты не зарекайся раньше времени. Наступит день и в тебя влюбятся так же горячо.

— Ну дай то Бог. Глядя на них, я тоже не теряю надежды.

— Мне этот парень чем то напоминает моего отца. Он тоже был без ума влюблён в мою мать, — мечтательно сказала Джулия.

— Ты хотела сказать — нашего отца? — поправила сестру Жасмин, — хотя я сомневаюсь, что он так же любил мою мать как твою.

— Об этом надо спросить у неё. Нам ничего же неизвестно про их love story.

— Так уже она тебе расскажет эту историю своими расстроенными мозгами.

— Давай навестим твою мать, — предложила Джулия, — она же недалеко от нас находится. Ведь с тех пор как ты вернулась из Америки, ни разу её не видела.

— Не видела, но знаю, что с ней всё в порядке.

— Неужели не хочешь её увидеть живьём?

— Ладно, убедила, поехали, но давай заранее с тобой договоримся, что не будет её ни о чём спрашивать.

— Договорились, не будем.

Сладкая парочка.

Они выехали из Парижа рано утром и быстро доехали до пансиона.

— Как моя мать? — спросила Жасмин врача.

— Без ухудшений, — ответил он, — и это считается хорошим результатом. Мы стараемся поддерживать её мозговую деятельность всякими мероприятиями: играми, осмотром телепередач.

— Она опять забывает лица и события?

— Короткая память — слаба, но события, произошедшие давно, помнит отлично. Это характерный признак при деменциях. Где предпочитаете с ней пообщаться? В помещении или на открытом воздухе?

— Желательно на воздухе.

— Тогда ожидайте в саду. Мы выкатим её к вам.

— Видишь, Джулия. В прошлый раз она вышла своим ходом, а сейчас уже выкатывают. Совсем ослабела, значит.

Миру медленно выкатили к сёстрам. Фигура Миры с той поры не претерпела изменений. Всё та же худышка, но уже со старушечьим лицом. Увидев сестёр, она наивно заулыбалась.

— Интересно, она узнает меня? — забеспокоилась Жасмин.

Мира и вправду силилась узнать кто из них её дочь. Но, видимо уж очень сёстры были похожи, и старушка, наконец, устав, грустно опустила голову.

— Мама, ты не отчаивайся, — решила её поддержать Жасмин, — мы и вправду с сестрой очень схожи.

— У тебя нашлась сестра? — заулыбалась Мира, думая, что её хотят повеселить.

— Ладно. Рассказывай, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, доченька. С подружками телевизор смотрим, в карты играем. Кофе с круасанами пьём.

— Ну, вот и отлично. Хорошо тебе здесь?

— Да, грех жаловаться.

— А со стариками не общаешься?

— Общаюсь, а как же. Есть тут один толстячок, меня постоянно обхаживает.

— Как его зовут?

Лицо Миры напряглось. Было ясно, что она хочет вспомнить имя.

— Ладно, не бери в голову. Не помнишь и не надо.

— Вроде на М начиналось?

— Случайно не Мирон? — загадочно спросила Жасмин.

Лицо старушки прояснилось, будто что- то всплыло в её памяти.

— Мирон? — загадочно произнесла она, — какой Мирон?

— Жасмин, прекрати, — вмешалась Джулия, которой стало жаль больную женщину, — мы же ещё в Америке условились, что не будем её спрашивать об отце.

— Ничего с ней не случится, а приятные воспоминания — только на пользу пойдут.

— Ну как знаешь. Тебе виднее.

— А чего ты боишься?

— Боюсь разрушить нашу сказку.

— Не бойся. Наша сказка даже без её признания давно стала былью.

— Ну, раз так, тогда давай, дерзай.

— Мать. А ну вспоминай: 44 год, город Кан, немецкая оккупация.

— Да трудное было время, голодное, — поморщилась Мира.

— Немецкие солдаты вас не поддерживали продуктами?

— Поддерживали. Без них мы бы все с голоду подохли.

— А когда пришли американцы? Они вас не подкармливали? — вмешалась Джулия.

— Нет, — ответила Мира, поморщив лоб, — с американцами было хуже.

— Погоди, Джулия. Ты её так только запутаешь. Надо её память на немцев навести.

Тут Жасмин решилась на то, чему сама же была против. Она достала из сумочки фотокарточку Мирона в форме немецкого ефрейтора и показала Мире.

— Мама! Посмотри внимательно. Не этот ли немец тебе хлеб и тушёнку приносил?

Лицо Миры исказила гримаса страха.

— Я с немцами не сотрудничала, уверяю вас, не было этого.

Сёстрам стало ясно, что в ней заговорила, засевшая в памяти послевоенная фобия — результат жестокого обращения французов с собственными соотечественниками, побывавшими в немецкой оккупации.

— Ладно, мама, успокойся. Забудь всё, — не на шутку забеспокоилась Жасмин, — давай просто прогуляемся.

Дочь стала её медленно катать по парку.

— А это женщина, что с тобой пришла, кто она?

— Это Джулия. Она приехала к нам из Америки погостить.

— Она так на тебя похожа. Будто твоя родная сестра.

— Она и есть моя сестра, мама, — ответила Жасмин, и весело подмигнула Джулии.

Мира на этот раз ничего не ответила, только призадумалась.

— Этого немца звали Мирон, — вдруг неожиданно и медленно произнесла она.

Жасмин и Мира замерли на месте.

— Мама. Что ты сейчас сказала? А ну повтори. Как звали немца?

— Мирон. А что тут удивительного? Я его хорошо запомнила. У него одна рука протезом была. Он её снял, когда раздевался.

Жасмин встала впритык напротив коляски и опять достала фотокарточку.

— Мама! — произнесла она строго, — посмотри внимательно. Прошло 50 лет. Это он?

— А что тут смотреть? Он конечно. У твоей матери крыша не настолько поехала, чтобы не запоминать лица.

Жасмин прильнула губами к фотокарточке Мирона.

— Сегодня я, наконец, дождалась своего отца, — произнесла она, и слёзы покатились по её лицу, — мы- сёстры и это уже окончательно.

— Неужели ты до сих пор сомневалась?

Жасмин посмотрела на неё загадочно.

— Я тебе потом всё расскажу, а пока отвезём маму обратно.

Возвращались они в смешанных чувствах, посматривая друг на друга, и постоянно улыбаясь.

— Ну, и что же ты хотела мне сказать?

— Погоди, ещё не время. Надо Элен сообщить. Поехали прямо к ней.

Элен их встретила в вестибюле клиники.

— Меня сегодня выписывают. Жду Поля.

Подошёл врач, прооперировавший Элен.

— Доктор, скажите, что надо сделать, чтобы это не повторилось?

— Мне нечего вам посоветовать. Живите в удовольствие, поменьше стрессов и спазмов. Вот и всё. Медицине до сих пор не ясно по какой причине плодное яйцо не скатывается в матку, а задерживается в фаллопиевой трубе? К счастью происходит это редко, но ни одна женщина в мире не гарантирована от подобной напасти.

Явился Поль и они, поблагодарив доктора за благополучное исцеление Элен, все вместе отправились домой.

— Поль! Сегодня у нас радостный день. Оставайся с нами, — предложила Жасмин.

— Avec grand plaisir, — ответил юноша.

— Правильно, — заметила Джулия, — отныне будем поступать так, как доктор прописал. Никаких стрессов и спазмов. Только сплошные удовольствия.

Поль и Элен уединились, оставив сестёр наедине.

— Знаешь Джулия, мы с мамой всегда жили одни. Ни братьев, ни сестёр, да и мужей у нас никогда не было. Сегодня сбылось моё страстное желание — конец одиночеству, я буду всегда жить в семье.

— Только сегодня? То, что мы сёстры, ты узнала об этом ещё в Америке.

— Тогда у меня были предчувствие и интуиция.

— А тесты?

Жасмин лукаво улыбнулась.

— Ты же сама относила наши волосы в лабораторию генетической дактилоскопии.

Жасмин продолжала молча улыбаться.

— Что? Не было никаких тестов?

Жасмин покачала головой.

— Ты нам лгала?

— Не вам, а только тебе.

— А Элен?

— Элен была в курсе.

— Вы оба меня обманули! — с возмущением сказала Джулия.

— Джулия, милая сестричка. Не сердись. Это был не обман.

— А что же по твоему?

— Это были наши хотелки. Ну, очень мне хотелось иметь такую сестру как ты, а Элен такую тётку как я.

— Значит и бумаги с тестами были фальшивыми?

— Ну, сама подумай. Откуда в Лос-Анджелесе может быть современная лаборатория генетической дактилоскопии? В Америке её ещё только, только хотят создать. Зато типографское дело у вас настолько развито, что можно состряпать любой документ.

Джулия обиженно отвела взгляд в сторонку.

— Ну чего ты дуешься? После встречи с мамой всё решилось само собой. У нас общий отец — это уже ясно как божий день.

— Я об этом знала и без сегодняшнего визита в пансион.

— Но теперь и я с Элен в этом окончательно убедились. Ошибка исключается. Мать даже вспомнила, что у отца был протез. Настолько они были близки.

— Интересно насколько? Вот бы узнать, да спросить теперь не у кого. Отец умер, а мать едва вспомнила его лицо. Уже не у кого узнать подробности моего созидания, — произнесла Жасмин.

— Теперь об этом могут рассказать только половые клетки слившие твой генетический материал воедино, — заключила Джулия.

— Попробуй их теперь отыщи, — весело ответила Жасмин.

— Они сидят в тебе и всё про тебя помнят, — подхватила шутку Джулия.

Рассказ половых клеток.

— Как ты пролез через презерватив?

— А его и не было.

— Как это не было? Моя хозяйка не любительница рожать детей и уж попусту беременеть.

— Ну, не знаю, моё дело маленькое.

— Ну, уж если пролез, то расскажи кто таков, чьих кровей будешь? Кстати кого принёс с собой девочку или мальчика?

— Девочку.

— Фу! Значит ещё одну шлюху, как моя хозяйка!

— Ну зачем ты так? Может будет талантливой красавицей.

— Это от неё то? Не рассказывай мне сказки. От шлюх одни шлюхи рождаются.

— Если мой хозяин на неё позарился, значит, нашёл что- то хорошее. А иначе я бы тут не оказался.

— Известно, что искал твой хозяин.

— А разве не интересно тебе послушать как всё это произошло?

— А слушать тут нечего. Деньги вперёд, трусы вниз и все дела. Но, не скрою, тебе я рада. Давненько моя хозяйка свободно с мужиками не жила.

— Смешивать генетику будем?

— А зачем? Всё равно на аборт пойдёт или выкидыш устроит. Хотя чёрт её знает? Ладно, рассказывай, как ты тут очутился, а я послушаю. Хоть польза какая-нибудь будет.

После того как немцы покинули Ростов Мирон более туда не возвращался. Фашисты уводили его с собой всё дальше на Запад, и он потерял всякую связь с центром. О нём будто забыли, и это было не мудрено. Большая война — большая неразбериха. Миллионы людских масс перемещаются в разные стороны и судьбы отдельных индивидуумов подобно песчинкам в океане, теряются безвозвратно. Подобное на этой войне случалось часто. Даже дотошные немцы не были гарантированы от подобных казусов.

Несколько раз Мирон хотел бежать и каждый раз передумывал ввиду бессмысленности этого поступка. Если даже бы удалось чудом оказаться у своих, он был бы воспринят в лучшем случае перебежчиком, к которому отнеслись очень подозрительно и доказать, что ты не предатель и не шпион было почти невозможно. Он знал, что в Советских войсках начала действовать новая организация под названием СМЕРШ (смерть шпионам). Для них поставить к стенке подозрительное лицо, было намного легче, чем разбираться в огромном хаосе войны.

А вот немцы его не обижали. Наоборот, кормили, поили, награждали и даже присвоили воинское звание штабс-ефрейтор. Естественно, за ним пристально следило гестапо, но ни тогда в Ростове, ни сейчас он не давал поводов для подозрений. Получалось, что сам того не желая, он стал перебежчиком и предателем Родины?

У Мирона даже появился друг, немец по имени Рихард. До призыва в армию он был юристом и сейчас вместе с Мироном вёл дела в штабе.

К концу войны их часть перевели во французский город Кан. Ожидалось вторжение союзников, и Мирон нужен был немцам ещё и как знаток английского языка.

— Пойдём сегодня расслабимся, — предложил Рихард, — у меня есть два талона на посещение унтер офицерского борделя.

— Чистенькое заведение? — спросил Мирон, который до этого никогда не бывал в подобных местах.

— Вполне нормальное, работает под контролем нашего командования. Платить нам ничего не надо, но я у интенданта взял пару банок тушёнки и буханку хлеба, чтобы девочки были задорнее.

Рихард знал, что с продуктами в городе было туго, и он оказался прав — девочки с криками — nourriture, mangeons набросились на еду, а потом на сытый желудок были готовы на всё. Статс- дама заведения Рихарду, как старшему по званию, дала 2 свечки, а Мирону одну.

— Тебе какие нравятся, пышки или худышки? — спросил Рихард.

— Худенькие, наверное, — ответил Мирон.

— Тогда я возьму вон ту, — сказал Рихард и оттащил в сторонку розовощёкую тёлку.

Мирону досталась мамзель с осиной талией, вероятно бывшая танцовщица.

— Как тебя зовут?

— Мирон.

— А меня Мира. У нас имена почти одинаковые.

Мирон почувствовал, что между ними проскользнула искра симпатии.

— На немца ты не очень- то похож, скорее на еврея. Удивляюсь, как тебя с такой жидовской рожей и однорукого взяли в армию?

Мирон понял, что Мира давно обслуживает нацистов и потому хорошо разбирается в вопросах арийской принадлежности.

— Представь себе, я тоже удивлён, — ответил он.

Мира налила в тазик воду из кувшина, сняла лифчик и принялась мыть подмышки и грудь.

— Чего стоишь? Раздевайся! Свеча догорит так быстро, что не успеешь кончить.

Будучи в первый раз в заведениях подобного типа, Мирон только сейчас догадался о предназначении свечи.

Между тем Мира, завершив примитивную гигиену, полностью разделась и, повернувшись лицом, устремила на него острые соски своих маленьких грудей. Мирон неуклюже, медленно разделся и даже снял протез руки. Мира, которая привыкла обслуживать всяких инвалидов войны, не обратила внимания на это обстоятельство.

— Презерватив доставай, — строго сказала она.

— А его нету.

— Oh merde, — смачно выругалась Мира по- французски, — придётся потом спринцеваться. А ты вон тем одеколоном обрызгаешь.

Мира впилась в него французским поцелуем.

Во рту появился вкус тушенки, которой Мирона ежедневно кормили. Мира проверила внизу — реакция была пока нулевая. Она недовольно покачала головой, наклонилась и приступила к оральной ласке.

Мирон подумал, что теперь он и внизу пропахнет тушёнкой и от этой мысли опять не возбудился. Но, путана была мастером своего дела, и в конце концов ей удалось добиться нужного эффекта. Оставшись довольной проделанной работой, она, чтобы не терять время, быстро оседлала клиента своим гибким телом.

Свеча потухла как раз в тот момент, когда Мирон кончил. Мира это почувствовала, но ещё чуток покачалась уже для своего удовольствия, в качестве бонуса за трудного клиента.

— Боже мой! Я забыла спринцовку у Лауры! — произнесла она с ужасом, — а ты возьми и залей меня по самые гланды. Живо одевайся. Сеанс окончен.

Они вышли из комнаты, и Мира принялась громко стучать в дверь напротив.

— Лаура, верни мою спринцовку.

— Погоди, мне самой нужно, — последовал ответ за дверью, — этот тоже без резинки припёрся.

Было ясно, что пока она с Рихардом не отработает вторую свечу, спринцовку не вернёт.

Возвращались друзья уже в приятном расположении духа.

— Слушай Мирон! А чего это от тебя дешёвым одеколоном так несёт?

— Так резинок нам не выдали. Пришлось одеколоном обрабатываться.

— Да, с резиной в Рейхе сейчас напряжёнка, вся идёт на нужды фронта.

Как только союзники высадились в Нормандии то, сразу захватили город Кан. Мирон с Рихардом попали в плен к американцам, и если с Рихардом было всё ясно, то с Мироном контрразведка недоумевали. Не немец, но ефрейтор, говорит хорошо по английски и знает русский. Но самое главное — не власовец. Был бы власовцем — сразу бы, согласно договору на высшем уровне, переправили бы к русским.

Пришлось выслушивать невероятную историю судьбы разведчика забытого своими у немцев. Отдавать русским однорукого парня американцам было просто жаль. Там бы нянчиться с ним не стали. Его ждала долгая дорога в Сибирь, а в худшем случае — расстрел. После долгих раздумий Мирона всё же пленили как немца и решили отправить в Штаты на полезные работы. Человека, который знает три европейских языка и один восточный точно был бы во благо США.

Когда их строем вели в порт для посадки на борт американского судна, к ним навстречу под улюлюканья толпы вели девиц из того унтер-офицерского борделя. Головы их были обриты налысо, а на груди висела табличка с надписью — je suis une portée allemande — я немецкая подстилка. Так французы позорили тех, кто сотрудничал с фашистами во время оккупации. Среди них Мирон с трудом узнал Миру. Стремясь её выгородить, он поддался вперёд, и хотел было крикнуть, что Мира отдалась не немцу, а ему чистокровному армянину, но Рихард резко отдёрнул его.

— Не рыпайся! — сердито рявкнул на него немец, — это уже не наши проблемы.

Мирон одумался и зашагал дальше. О дальнейшей судьбе Миры он никогда, ничего не узнал. А Мира была уже беременна от него. Она вернулась в послевоенный Париж и там у неё родилась дочь, которую назвали Жасмин. Жасмин стала знаменитой певицей, выступала во Франции, затем в Америке и Мирон побывал на её концерте, но не догадывался, что слушает собственную дочь полукровку, которую случайно зачал в борделе французского города Кан.

Рождению певицы Жасмин, поспособствовали такие примитивные вещи, как отсутствие в нужный момент спринцовки во французском борделе и дефицит резины в вермахте. Ну, и, конечно же, то обстоятельство, которое заставило проститутку Миру остаться беременной, чтобы разжалобить соотечественников.

Насколько ценна человеческая жизнь, настолько и зависима от собственных мелочей.

Мы с тобой одной крови.

— Значит, я такая же полукровка как и ты, — заключила Жасмин, — во мне и в тебе течёт армянская кровь. Мы принадлежим к одинаковому генофонду.

Джулия тепло посмотрела на сестру.

— Но самое главное — у меня есть семья: ты с Элен.

Джулия сердечно обняла Жасмин.

— Плохо то, что мы живём врозь, в разных городах, — сказала она.

— Ошибаешься. Вы остаётесь в Париже, причём навсегда.

— Ты с ума сошла! У меня дома в Америке.

— Отлично, сдашь их в аренду. Я знаю, это очень прибыльно.

— И где мне тогда жить?

— Неужели тебе не нравится моя квартира с видом на тур Эйфель? Это же мечта любого жителя планеты. Нам обоим по 45 лет. Не пора ли пожить в своё удовольствие? Так ведь доктор прописал?

— А Элен? Ей же надо учиться.

— В Париже полно учебных заведений для её таланта.

— Она остаётся в Париже? — всполошилась Джулия.

В это время к сёстрам присоединилась влюблённая парочка- Элен и Поль.

— Неужели у тебя есть по этому поводу сомнения, мама? — с улыбкой спросила Элен.

— Но, она же не знает французского, — продолжала сопротивляться Джулия.

— Не беда. Поль её научит. Правда, Поль?

— Absolument! — согласился влюблённый юноша.

— Ладно! С Полем и Элен всё ясно. А как же мы? — спросила Джулия.

— А что мы?

— Хватит ли нам средств, чтобы безбедно существовать до конца своих дней? Жизнь в Париже — дорогого стоит.

— Если не шиковать, то нам хватит сполна.

— А если шиковать? — лукаво спросила Джулия.

— У тебя есть другие соображения? — поинтересовалась Жасмин, уловив интригу в словах сестры.

— Есть.

— А ну давай рассказывай. Что задумала?

Джулия подошла впритык к сестре и начала что — то нашёптывать на ушко. Жасмин внимательно выслушивала, и вскидывала глаза от удивления

— Вот это да! Ай да отец! — восхитилась она в конце.

Джулия с восторгом смотрела на Жасмин, получая удовольствие от произведенного на неё эффекта.

— Завтра же начинаем собираться в путь.

Золото Мирана.

В международном аэропорту Стамбула, куда сёстры прилетели из Парижа, чиновник пограничного контроля внимательно разглядывал их паспорта; американский Джулии и французский Жасмин.

— Цель поездки? — стандартно, для проформы спросил он и, не дождавшись ответа, шлёпнул въездную печать.

Авиалайнер рейса Стамбул — Ван плавно пошёл на посадку. Сёстры, увидев под крылом самолёта бескрайнюю гладь озера, проснулись и начали с интересом её рассматривать.

— Тут наш отец провёл детство, — резюмировала Джулия.

— Бог ты мой! — воскликнула Жасмин, — а ведь я могла прожить всю жизнь, но никогда бы не узнать, что именно отсюда пришли мои гены.

— Вот сейчас и поглядим, что это за место откуда происходят такие красавицы, как мы с тобой?

Они действительно выглядели привлекательно эти две сестры из разных стран. Одетые по-летнему в открытые сарафаны — одна в красный горошек на белом фоне, другая в зелёный, с разноцветными широкими шляпками цепляли взоры мужиков всех возрастов с усами и без. На фоне закрытых тел и даже лиц местных женщин сёстры выглядели просто вызывающе.

Поселившись в местном отеле, они сразу же завалились спать. Первая проснулась Джулия. Она отдёрнула штору и вышла на балкон. Её взору представилась великолепная панорама озера, окаймлённого цепочкой гор Восточного Тавра.

— Смотри Жасмин! Море страны Наири. Так называлось это место в глубокой древности.

— Значит мои корни очень древние? — спросила присоединившаяся к утренней свежести сестры Жасмин.

— Да! Они даже не армянские, а урартские.

— Надо же! А я то думала, что я конченная француженка.

— Радуйся, сестра. На берегах этого красивого озера существовало государство в то время как жители Франции бегали в звериных шкурах.

— Ничего не имею против своих допотопных генов, но моя французская половина в звериных шкурах уже воет от отсутствия кофе.

— Ну, это мы тебе сейчас быстро устроим. Давай одевайся и пошли завтракать.

— Ладно. Давай думать как будем действовать дальше? — сказала Жасмин, попивая эспрессо с круасаном.

— Дальше будем действовать согласно указкам нашего отца.

— Нам нужен будет металлоискатель.

— Купить металлоискатель тут проблема. Да и нужен ли он нам?

— Думаешь, не достанем? — засомневалась Жасмин, наливая себе вторую чашку эспрессо.

— Может и достанем, но пригодится ли? То, что мы ищем — находится под водой, да ещё в глиняном кувшине.

— Металл он и под водой металл.

— Ладно, допивай кофе и пошли гулять.

— Куда пойдём?

— Туда куда идут все туристы. На остров Ахтамар.

— Но то, что мы ищем находится на острове Ктуц. Ты сама это говорила неоднократно, — произнесла шёпотом Жасмин.

— Не стоит туда ходить в самый первый день. Для отвода глаз сперва пойдём популярным туристическим маршрутом.

— К чему такие меры предосторожности? Мы же туристки, а не шпионки-авантюристки, — сказала Жасмин.

— Тот, кто ищет золото и есть авантюрист по умолчанию, вне зависимости от половой принадлежности.

— Но мы ищем своё золото, а не чужое, — возразила Жасмин.

— Местным жителям наплевать чьё золото ты ищешь. Золото в их земле и этим всё сказано.

— Ошибаешься! Оно под водой, — продолжала упорствовать Жасмин.

— Ещё хуже. Озеро Ван давно уже национальное достояние Турции и с этим не поспоришь. Ладно, пошли. Наймём лодочника, пускай нас отвезёт на Ахтамар.

Вместо лодочника на пристани стоял готовый к отплытию катер. Здесь же продавались билеты на экскурсию в сопровождении гида. Сёстры присоединились к остальным туристам и зашли на борт.

Катер поплыл в сторону острова, а экскурсовод принялся рассказывать про озеро и популярную легенду происхождения названия Ахтамар.

— Давай спросим у экскурсовода, где тут можно приобрести металлоискатель? Он местный и наверняка будет знать об этом, — предложила Жасмин.

— Этим мы привлечём к себе лишнее внимание, — возразила Джулия.

Но Жасмин уже направилась в сторону гида, и, дождавшись паузы, спросила, кокетливо поправляя шляпку.

— Вы не поможете нам достать металлоискатель?

Вопрос этот застал экскурсовода врасплох. Лицо его вытянулось сперва от удивления, а потом стало озабоченным.

— Зачем вам это? Вы что тоже ищите золото армян?

Жасмин не ожидала подобного ответа. Оказывается не они одни с Джулией приезжают сюда в поисках богатства. Права была сестра, что поиск металлоискателя может выдать цель их приезда. Надо было срочно выкручиваться.

— Вы знаете, сегодня утром мы с сестрой решили искупаться и на пляже умудрились потерять золотое колечко. Теперь вот хотим его отыскать с помощью прибора.

— Вы не пробовали там пропесочить без всякого прибора?

— Пробовали, да только оно ушло глубоко в песок.

Соврав, Жасмин пошла на явный риск. Ведь не вариант, что берег озера был всюду песчаный.

— В каком отеле вы остановились?

— Отель «Наири», — ответила подошедшая на подмогу Джулия.

— У этого отеля пляж галечный и потерять там что либо трудно, — с укоризной произнёс экскурсовод.

— Да, вы правы. Скорее всего, это кольцо смыло во время плавания и потому искать его уже бессмысленно. Простите за беспокойство.

Сказав это, Джулия отвела сестру в сторонку.

— Ну что довольна? Теперь весь мир узнал, что мы приехали сюда искать золото.

— Да ладно тебе. Мы же туристы, и местные всегда рады нам помочь.

— Рады или нет, не знаю, но, то что мы теперь примелькались — это точно.

— А мы и так тут привлекаем всех, — хвастливо сказала Жасмин.

Экскурсия по острову прошла интересно. Гид подробно рассказывал про армянскую церковь, в которой, однако не было ни богослужения, ни креста на куполе.

Себе на память Джулия из сувенирной лавки купила маленький коврик с буквами армянского алфавита. При покупке она обратила внимание, как косо гид посмотрел на неё.

«Не такой уж он и безобидный этот малый», — подумала она.

Уже сойдя на берег, Жасмин предложила:

— Погода жаркая. Не пойти ли нам искупаться в озере?

— Отличная идея. Заодно и проверим целебные свойства этих вод. Ещё царица Клеопатра специально сюда приезжала, чтобы омолодить кожу в водах озера.

Переодевшись в отеле, сёстры пришли на пляж и полезли в воду.

— А она такая же солёная, как и в море! — воскликнула Жасмин.

— Отец рассказывал, что здешняя вода стирает бельё без всякого мыла.

— А как насчёт омоложения кожи? — спросила Жасмин, выбираясь из воды.

— Ну, эту байку мы скоро на себе проверим.

Не успела Джулия произнести эту фразу, как к ним подошли двое полицейских.

— Добрый день, мадам! — поздоровался один из них, — вы нашли своё колечко?

Сёстры растеряно переглянулись.

— Ну что вы, — первой опомнилась Жасмин, — её наверное смыло в озеро во время купания.

— Значит вы и утром здесь купались?

— Да, уж окунулись с утра пораньше, когда никого не было, — соврала Джулия.

— А вы поищите повнимательней. Может и найдёте без всякого металлоискателя.

«Настучал, значит, экскурсовод». — решила в уме Джулия.

— А может, кольцо у вас украли? — подозрительно спросил второй полицейский с усами, — тут много всяких приезжих любителей золота с металлоискателями ходят.

— Нет, не украли. Озеро волной смыло, — жеманно улыбаясь, произнесла Жасмин.

— Ну ладно. Тогда отдыхайте. Если возникнут неприятности, то мы к вашим услугам.

Когда полицейские ушли, Джулия набросилась на сестру.

— Говорила я тебе — не привлекай внимания. Настучал твой гид на нас. Теперь мы будем у полиции на крючке.

— Ладно, сестра, виновата я. Но это не меняет наши планы.

— Конечно, не меняет. Тем более нам копать нечего. Отцовское золото под водою спрятано.

— Всё таки, умница был наш папа! — с восторгом произнесла Жасмин, — все норовят богатство под деревом закопать, а он концы в воду спрятал.

— Это не отец, а дед наш Вартан такой оригинальный тайник придумал.

— И чего это он тогда им не воспользовался?

— Не успел. Турки нагрянули. Еле ноги унесли.

— Ну, ничего. Добро наших предков не пропадёт. Найдём, увезём и потратим на благие дела, — резюмировала Жасмин.

— Правильно, сестричка! Тогда завтра, прямо с утречка идём на остров Ктуц.

— Ты всё правильно помнишь, что наставлял тебе отец?

— Отлично всё помню. Я даже специально для этого коврик купила с армянскими буквами.

— Молодец, сестра! А вечером нам полагается где-нибудь расслабиться, — сказала парижанка, и глаза её заблестели от предвкушения удовольствий.

— Я не против, — согласилась американка.

В ресторане отеля было многолюдно и шумно. Играла восточная музыка, и крутился на потолке огромный зеркальный шар, отражая от себя блики света.

Джулии всё это быстро надоело. Но Жасмин себя чувствовала как в своей тарелке. Её узкое платье с блёстками, с глубокими декольте как спереди, так и сзади шокировало публику. Такое платье эффектно бы смотрелось на сцене, но тут среди подвыпившей молодёжи производило совсем другой эффект.

Несмотря на то, что Жасмин было уже почти 45 лет, но её отточенная низколорийными диетами фигура, была настолько безупречна, что манила взгляды молоденьких парней. Вдобавок не отягощенная беременностями и кормлениями грудь соблазнительно полыхала под декольте без всякой надобности в поддержке лифчиком.

Сперва, Жасмин маленькими глоточками попивала лёгкое вино, но потом заказала ещё и рюмочку коньяка. В это время к ней подошёл молодой парень и галантно пригласил на танец.

— Как его зовут? — поинтересовалась Джулия, когда сестра вернулась обратно.

— Назвался Саркисом. Н,о можно и покороче — Сако.

— Ого! Это армянское имя. Ты танцевала с нашим соплеменником. Вы общались на французском?

— Нет. Он знает только английский.

Джулия посмотрела в сторону парня. Тот приветливо помахал ей.

— Симпатичный парень.

— Мне тоже он понравился, — мечтательно произнесла Жасмин.

— Он очень молод, — возразила американка.

— А разве я не молода? — ответила Жасмин и рукой провела по своей фигуре, — сорок пять — баба ягодка опять.

Опять заиграла музыка, и Саркис вновь пригласил её на танец. Но унылая музыка явно не нравилась публике, и тогда Жасмин решила взять инициативу в свои руки. Она подошла к оркестру, что- то переговорила, после чего её пригласила на сцену и дали в руки микрофон.

— Перед вами сейчас выступит звезда французского шансона Жасмин, — объявил ведущий, — она споёт вам песню из репертуара Эдит Пиаф.

Зал сразу оживился и Жасмин запела. Присутствующие перестали жевать и повернули головы к сцене. Знаменитая песня Пиаф зазвучала в исполнении Жасмин, которая внесла свои интонации.

Джулия заметила, что на звуки песни зашли новые посетители.

Жасмин завершила под бурные аплодисменты. Больше всех хлопал восторженный Саркис. Стало ясно, что публика Жасмин не отпустит, пока она не споёт ещё. На этот раз зазвучала песня из репертуара Патриции Каас, и новая волна восторга прокатилась с первых же нот.

Жасмин вернулась под бурные овации зрителей. Она была в центре внимания, но больше всех восторгался Саркис. Он не отходил от неё ни на шаг.

— Саркис! Садись с нами, — пригласила его Джулия.

— Если позволите? — ответил молодой человек и подал знак официанту.

Тот сразу принёс фрукты, шоколад и ещё коньяка.

По виду Саркису было не больше тридцати, со спортивной выправкой, с карими глазами и кучерявой шевелюрой.

— Меня зовут Джулия. Джулия Вартанян. Жасмин моя родная сестра.

— Так вы армянка? — удивился Саркис, — а Жасмин француженка? Как так получилось?

— У нас разные фамилии, но мы оба армянских кровей, как и ты.

Саркис понял, что удивляться дальше будет неприлично и потому заполнил бокалы.

— За нашу армянскую кровь! — сказал он торжественно, не отводя глаз от Жасмин.

— Расскажи о себе. Ты местный?

— Я родом отсюда, но живу в Стамбуле. А вы какими ветрами оказались в этих краях?

— Наши корни тоже отсюда, наш отец здесь родился, — ответила Джулия.

Они выпили и закусили фруктами с шоколадом

Вдруг Жасмин изменилась в лице. Её сильно замутило, и она побледнела.

— Что с тобою сестра?

— Мне дурно, пошли в номер, — ответила Жасмин, и было ясно, что она еле сдерживает себя.

Джулия и Саркис подхватили обессиленную Жасмин и повели её наверх.

— Вы кроме коньяка ещё что-нибудь пили? — спросил Саркис.

— Да, мы сначала пили вино.

— Всё ясно. Смешались два спиртных напитка.

Они зашли в номер, и обессиленная Жасмин рухнула на кровать.

— Ну, я тогда пойду, — вежливо откланялся Саркис.

— Спасибо большое! Вы тоже здесь остановились?

— Да. Этажом выше. Спокойной ночи. Увидимся за завтраком.

Среди ночи Жасмин проснулась.

— Ну как ты? — спросила Джулия.

— Тошнота отступила, но голова раскалывается. А где Саркис?

— Пошёл в свой номер.

— Хороший парень. Жаль, что я так расклеилась.

— Он тоже родом из этих мест.

— Знаю. Он всё мне рассказал.

— О чём?

— Зачем сюда приехал? Всё рассказал как на духу. Он тоже ищет семейное золото, которое здесь на чёрный день припрятали его предки.

— Во как? И этот чёрный день у него уже настал?

— Настал. Сестра младшая белокровием болеет. Для лечения деньги нужны. Вот и приехал сюда за спрятанным золотом.

— Достал.

— Нет, полиция, за ним по пятам ходит, следит. Оказывается тут таких как мы много и за всеми власти следят, а в нужную минуту нагрянут и отберут находку.

Джулия призадумалась, и было отчего. Без сомнений и они с сестрой тоже под колпаком находятся.

— Слушай, а ты про нас случайно не проговорилась?

— Нет, конечно! Мы туристки из Парижа и всё. По вечерам пою на публику.

— У тебя это отлично получается.

Жасмин пошла под душ, оставив Джулию в раздумьях.

— Я сегодня поняла, что нам одним не добыть золото, — сказала посвежевшая после душа Жасмин, вытирая на ходу волосы.

— Я тоже сейчас об этом размышляла. Нам помощник нужен.

— Причём мужского пола.

Сёстры молча переглянулись. Первой заговорила Джулия.

— А с чего это тебе Саркис всё выложил?

— Он влюбился, а когда человек влюблён, то начинает откровенничать. — И со многими у тебя так было?

— Со многими. Уже и счёт потеряла.

— Вот я всё думаю. Как это ты умудрилась до сих пор замуж не выйти и не заиметь детей?

— Не знаю, сестра, не знаю, — задумчиво ответила Жасмин, поглядывая через окно наружу, — ну вот, посмотри. Саркис наш гуляет по двору и влюблёнными глазами смотрит на наши окна. Остаётся, чтобы ещё серенаду спел.

Жасмин вышла на балкон и крикнула:

— Давай, уж подымайся. Дело есть.

— Ты думаешь ему можно полностью довериться?

— Можно. Я в этом не сомневаюсь.

— Откуда такая уверенность? Ты знакома с ним всего лишь несколько часов.

— Моя интуиция и мой опыт ещё не подводили. Доверься мне, сестрица. Если человек откровенничает, то его опасаться не следует.

Утром, после завтрака все трое пошли к острову Ктуц.

— А всё таки молодчина ваш отец! — сказал Саркис, — все в земле золото прячут, а он под водой.

— Интересная традиция местных жителей — прятать нажитое на чёрный день.

— Об этом теперь знают все. После того как отсюда ушло армянское население хлынули, как на Клондайк, толпы чёрных копателей и до сих пор ищут чужое золото, — рассказал Саркис.

— Ну, своё то ты смог найти?

— Нет. Опоздал. Хранилище было пустым.

— А ты хорошо искал?

— Конечно. Я приехал сюда с металлоискателем.

— Правда? — обрадовалась Жасмин, — и где этот прибор сейчас?

— Полиция забрала в первый же день. Сказали, что вернут, когда буду уезжать.

— Выходит ты у них под пристальным вниманием?

— Без прибора и в вашей кампании я уже не представляю никакого интереса.

Тем временем они близко подошли к острову. По форме он действительно напоминал птичий клюв, но размерами был мал и необитаем.

— Попасть туда можно двумя путями: на лодочке и по древней каменной дороге. Её построили правители царства Урарту. Видите огромные валуны под водой? В древности они были надводными, но уровень озера с тех пор изменился, и камни поглотила вода.

— Как же мы будем идти по ним? — обеспокоилась Джулия.

— Придётся одеть резиновые сапоги. Они тут повсюду продаются. И потом нам ведь не надо достигать острова. Золото спрятано не там, а на полпути, где то под этими камнями. Только вот под каким — это предстоит выяснить?

— Да уж, — вздохнула Джулия, — нам нужно ещё решить эту головоломку.

— Решим, не бойся, — подбодрила Жасмин, — пошли обратно. Сегодня тут больше делать нечего. Заодно и сапоги купим.

— И не только, — многозначительно произнёс Саркис.

— Что ещё?

— Увидите. Всему своё время.

Все трое пошли в магазин рыболовных принадлежностей и Саркис помимо резиновых сапог, купил маску с трубкой для подводного плавания и удочку.

— Ты и правда собрался тут рыбу удить? — поинтересовалась Жасмин.

В это время навстречу вышли те двое знакомых им по пляжу полицейских.

— Ну как отдыхаете, гости дорогие?

— Отлично!

— Я вижу, вы собрались рыбу ловить?

— Да, вот хотим порыбачить, — ответила шустрая Жасмин.

— Самое удобное место — это с тех камней, что по дороге на остров Ктуц.

— Вот именно там и собираемся ловить.

— В наших солёных водах водится только одного вида рыба — тарех. Вкусная, но очень ершистая.

— Вот её то мы и попробуем поймать, — ответил Саркис и демонстративно помахал купленной удочкой.

— Отличная идея. Это намного полезней, чем бродить с металлоискателем. Удачного вам клёва, — сказали полицейские и ушли.

— Ходят тут, всех высматривают, вынюхивают, ищейки, — посетовал Саркис.

— Ну и пусть, — махнула рукой Жасмин, — зато теперь не будут нас подозревать. Они клюнули на нашу удочку.

— Вроде бы да, хотя от этих ищеек можно всего ожидать.

Уже в прохладе гостиничного номера Саркис спросил:

— Как звали вашего отца?

— Мирон.

— Но, это же не число.

— Он сказал, что надо высчитать тот камень номер которого кроется в его имени.

— Не мог сразу цифру сказать? — посетовала Жасмин.

— Не мог, он цифру забыл. Помнит, что она связана с его именем, — принялась оправдывать отца Джулия.

— Ну, вот теперь будем ломать голову.

— Ладно, хватит жаловаться на старого человека. Мы решим эту задачу, — заступился за Мирона Саркис.

— Как?

— А ну дай коврик с алфавитом.

Саркис стал внимательно его изучать.

— Вот смотрите как гениально просто.

Сёстры склонились над буквами. Голова Жасмин легонько коснулась лица Саркиса, и тот глубоко вдохнул аромат её волос.

— Не отвлекайся, — с улыбкой произнесла она, — решим ребус, найдём золото, а потом будем наслаждаться жизнью.

Саркис понимающе посмотрел в глаза Жасмин и продолжил:

— Вот смотрите. Армянские буквы до изобретения арабских чисел обозначали также цифры. Первая девятка букв — это числа до десяти, вторая — до ста, третья до тысячи и так далее.

— Как интересно! Ну и какая цифра получается от слова Мирон?

— А сейчас сложим и посмотрим — вот готово — 6020. Под этим камнем и находится искомый кувшин с золотом.

Сёстры подняли головы и одновременно произнесли:

— Молодец Саркис!

— Так, давайте проверим ещё одно имя. Как звали отца Мирона? Помните?

— Помним, Вартан, а зачем?

— Ну, мало ли что? Вдруг отец перепутал и вместо имени вашего деда запомнил в качестве шифра своё.

— Верно, говоришь парнишка! Теперь высчитай цифру для имени Вартан.

После сложения цифра от имени Вартан, как и предполагалась, оказалась в два раза больше.

Золотоискатели приуныли.

— Ладно, не вешайте носы, — приободрила их Жасмин, — не думаю, что наши отцы умудрились так далеко упрятать золото.

На следующий день все трое вновь пошли к острову Ктуц.

— Всем одеть сапоги, — скомандовал Саркис и ступил на первый камень.

— Стойте, — скомандовала Жасмин, — счёт камней надо вести со стороны материка или со стороны острова?

— Ну, это я уже не знаю, — опустил безнадёжно руки Саркис.

— Не унывайте, — вмешалась Джулия, — надо будет посчитаем с обеих концов. Но думаю, правильным окажется счёт с материковой стороны.

Они начали отсчёт и когда дошли до 6020 камня уже порядком устали.

— Мы почти прошли треть пути от материка, — резюмировал Саркис.

— Каков наш дальнейший план действий?

— Начинаем удить рыбу.

В это время мимо в направлении острова прошли прочие туристы, но любителей рыбалки пока не наблюдалось. Сёстры принялись имитировать рыбную ловлю, а Саркис разделся, одел маску с трубкой и полез в воду.

— Саркис! — обратилась игриво Жасмин, — я забыла тебя спросить. Ты хорошо ныряешь?

— Тут, на озере все умеют нырять, даже кошки, — ответил Саркис и исчез под водой.

Южное солнце нещадно палило. Саркис выныривал, набирал воздух и снова уходил под воду, а сёстры ждали с удочкой в руках и только разноцветные шляпы спасали их от перегрева. Наконец, Жасмин не выдержала, скинула одежду и встала во весь рост, охотно демонстрируя свой раздельный купальник, и отлично сохранившуюся к сорока пяти годам фигуру.

— Вода холодная, не стоит лезть, — предупредил вынырнувший Саркис, и добавил уже более восторженно, — но разделась ты не зря. В купальнике выглядишь просто отлично.

— Ладно, хватит меня разглядывать. Говори что нашёл?

— Ровным счётом ничего. Тут пусто. Так что сворачиваем удочки и пойдём считать камни со стороны острова.

— Нет уж. На сегодня хватит. Я устала. Пошли в отель, — запротестовала Джулия.

Уже сидя в прохладе гостиничного номера, Жасмин засомневалась:

— А может, нет никакого кувшина с золотом?

— Думаешь, зря ищем? — спросила Джулия, — думаешь, отец на старости лет принял желаемое за действительное?

— Нет не зря, — вмешался Саркис, — ваш отец прав. Золото есть.

— Откуда такая уверенность?

— От того насколько оригинальным способом оно упрятано. Закопанное под землёй было похищено турками после бегства армянского населения, а то, что спрятано под водой — осталось.

— А может и это разграбили?

— Не разграбили. Я бы узнал. Туркам никогда в голову не придёт мысль, что можно прятать богатство в таком уникальном месте. Не где — нибудь под деревом, а под камнем заложенным ещё при царстве Урарту. Не перестаю восхищаться вашими предками. Можете ими гордиться.

На лицах Джулии и Жасмин загорелись довольные улыбки.

— А ещё я понял, что считать камни со стороны острова не имеет смысла.

— Это почему же?

— Потому что противоречит логике. Не будет человек, живущий на материке высчитывать место для схрона с обратной стороны. Это, во первых, неудобно для него самого, да и к тому же бессмысленно.

— Согласна с тобой, — утвердительно кивнула Жасмин, — а как насчёт варианта с шифром слова Вартан?

— И тут логики мало, — вмешалась Джулия.

— Объясни.

— Давайте представим себя на месте отца с дедом. Они же вместе готовили этот схрон? Вартан зашифровал имя старшего сына, который нырял и прятал золото. Оно и короче и роднее.

— Не могу не согласиться, — ответил Саркис, — но проверить вариант с Вартаном не помешало бы.

Было раннее утро. Солнце едва показалось над кромкой озера, знаменуя всему миру начало своего восхода.

Так и не привыкшая к переменам часовых поясов американка Джулия, ёжась от утренней прохлады, вышла на балкон, Во дворе отеля не было ни души, но вскоре у входа появилась одинокая мужская фигура. Это был сильно продрогший Саркис. Джулия помахала ему рукой.

— Живо подымайся к нам.

Саркис зашёл мокрый и насквозь озябший.

— Ты что в озеро нырял? — догадалась Джулия, — а ну живо скидывай одежду и лезь под горячий душ.

Саркис так и поступил.

Джулия включила чайник.

От утреннего переполоха проснулась Жасмин и с сонным лицом принялась сладко потягиваться. Из под ночной рубашки к удовольствию Саркиса нарисовались напрягшиеся соски её грудей. Полуголая, с взъерошенными волосами, она выглядела очень сексапильно.

— Что это вы тут расшумелись? — вяло спросила Жасмин, не обращая внимания на пожирающий её взгляд Саркиса.

— Саркис устроил ночное купание в озере и насквозь продрог.

— Вот сумасшедший!

— Не сумасшедший я, — возразил Саркис, — решил проверить вариант с шифром «Вартан».

— Ну и каков результат? — почти одновременно спросили сёстры.

— Как и прогнозировалось — нулевой.

— Зря мёрз значит?

— Нет не зря. Теперь у нас остался только один вариант — шифр «Мирон».

— Который вчера не сработал, — грустно резюмировала Жасмин.

— Не сработал, потому что тут есть какая- то ошибка, — ответил Саркис, попивая горячий чай.

— Что за ошибка?

— Сейчас выясним. Вот только отогреюсь и начну соображать.

— И охота тебе было в утреннюю рань в воду лазить? Пошли бы туда вместе, в полдень.

— Во-первых, в полдень любопытных глаз много, а во- вторых, считать в два раза больше надо, вы бы устали. Короче, сделал я по-быстрому и всё, а отрицательный результат — тоже результат. Теперь всё внимание на шифре «Мирон».

— Подождите меня, ничего не обсуждайте пока не приму душ, — сказала Жасмин и, взяв одежду в охапку, побежала в ванную.

Джулия улыбнулась ей вслед. Она понимала, что Саркис сестре нравился, и потому естественным было её желание побыстрее привести себя в порядок.

Жасмин вышла из ванной свежая, с наведённым марафетом и ко всему готовая. Как говорят в Америке — ready for use.

— Ну, давай Сако, соображай.

А Сако уже пристально рассматривал коврик с алфавитом.

— Ну конечно! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу.

Внимание сестёр было полностью приковано к Саркису.

— Говори, не томи.

— На этом коврике отображён современный алфавит.

— Ну и что? Алфавит он и в Африке алфавит, — заметила Жасмин.

— Армянский алфавит создан в шестом веке нашей эры и претерпел некоторые изменения. Например, буква «О». Она внесена недавно. В начале 20 века её не существовало.

Сёстры озадачено переглянулись.

— Вы могли этого не знать, но я то ходил в армянскую школу и потому мне известно.

— Ладно, знаток армянского языка, — сказала Жасмин, — давай теперь заново считать.

— Тут есть ещё одна проблема, — медленно и задумчиво произнёс Саркис.

— Какая ещё проблема? — теряя терпение, спросила Жасмин.

— В написании имени вашего отца.

Сказав это? Саркис взял ручку и написал на бумаге MIRON.

— Так ведь было написано в его американском паспорте?

— Правильно.

— А теперь вспомните, как его звали родители? Среди ванских армян нету имени Мирон. Наверняка его звали Миран! Имя Miron вместе с английской О он получил в американском приюте. В начале века буквы О не было в армянском алфавите.

— Точно! — воскликнула Джулия, — его имя от рождения было Миран.

Все трое с облегчением вздохнули.

Саркис снова взял ручку и после недолгого сложения написал цифру 5621.

— Вот под каким камнем спрятано ваше золото, — заключил он торжественно, — это же надо до такого додуматься! И место уникальное подыскать, и номер камня зашифровать армянским алфавитом так, чтобы ни один, не то что турок, а даже свой человек не догадался.

Жасмин, не выдержав восторга, бросилась целовать Саркиса во все щёки, ну а тот возьми и в ответ поцелуй её в губы.

Нельзя сказать, что Жасмин это не понравилось. Наоборот, французский поцелуй с армянским пылом застрял во времени, и если бы не предупредительное покашливание Джулии, то неизвестно чем бы он закончился.

— Сейчас не время ванильничать, — заключила она, — одеваемся и живо идём на озеро.

Ещё до полудня, высчитав пять тысяч шесть сот двадцать один камень, все трое встали над ним.

— Может мне с тобою нырнуть? — спросила Жасмин.

— Не стоит, душа моя, — ласково ответил Саркис, — просто посиди тут в своём купальнике и подожди.

Саркис исчез под водой. Потянулись долгие секунды ожидания. Наконец то, он вынырнул и, жадно глотая воздух, произнёс:

— Есть!

— Что есть?

Саркис схватился за голые бёдра Жасмин и, заполняя дыханием пространство между ними, сказал.

— Два кувшина в нише между камнями.

— Пустые?

Саркис разжал кулак, и на бедре Жасмин засверкала на солнце золотая монета.

— Не может этого быть!

Жасмин тут же спрыгнула в воду и повисла на шее Саркиса.

— Я иду с тобой, — произнесла она.

— Там глубоко, метров четыре будет. Золото замуровано между камнями. Еле нашёл. Остаётся поднять наверх.

Все трое огляделись вокруг. Народу в сторону острова всё прибывало. Туристы уныло смотрели на удочку с поплавком, надеясь уловить момент клёва.

Джулия достала матерчатую сумку и повесила в воду.

— Монеты будешь насыпать прямо сюда, скрытно от чужих глаз.

— Правильно! А я буду тебе помогать, — поддержала идею Джулии сестра.

Саркис наполнил лёгкие воздухом, оттолкнулся от Жасмин и нырнул. Две минуты ожидания прошли как два года. Вдруг кто- то чувствительно ткнул Жасмин в пах. Она вздрогнула, но догадавшись, что надо делать, быстро опорожнила под водой содержимое кувшина в сумку. Звон рассыпающегося благородного металла был слышен даже через воду.

— Там есть ещё один, — жадно ловя воздух, произнёс Саркис и, поцеловав Жасмин в грудь, снова нырнул.

Жасмин повертела пустой кувшин и хотела уже выкинуть в воду, как Джулия перехватила её.

— Не надо выкидывать! Это память о наших предках.

Второй кувшин был поднят так же как и первый.

— Это всё? — спросила Жасмин.

— Всё вроде, — ответил, тяжело дыша Саркис.

— Сако, миленький! Отдышись, как следует и проверь ещё разок. Ты же сам сказал, что они там в глубине среди камней.

— Отец не говорил вам сколько всего кувшинов? — спросил Саркис.

— В том то и дело, что не говорил, — ответила Джулия. — сказал, что золота много и всё.

— Ладно, тогда ещё нырну.

Саркис тщательно протёр стекло маски, плотно её нахлобучил и нырнул.

Жасмин от нетерпения принялась барахтаться в воде, дрыгая ногами и задела по голове выныривающего Саркиса.

— Ой, прости меня, мой милый!

Саркис вынул её из воды и посадил обратно на камни.

— Есть там третий, — произнёс он тяжело дыша ей между бёдер, — но очень глубоко упрятан.

— Не смог поднять?

— Дыхания не хватило.

— Может стоит с аквалангом попробовать? — предложила Джулия.

Саркис тоже выпрыгнул из воды и уселся рядом с Жасмин.

— Акваланг надо ещё достать, а это привлечёт ещё сильнее внимание и погубит дело, — возразил Саркис.

— Тогда что ты предлагаешь? Оставить третий кувшин на дне? — спросила Жасмин.

— Нет, конечно. Не думаю, что ваш отец пользовался в начале века аквалангом. Если уж смог он туда его просунуть, то и я смогу его достать. Вот только отдохну чуток и нормально отдышусь.

Саркис действительно уже подустал.

— Может, отложим на завтра? — сжалилась Жасмин.

— Нет! Завершим это дело сегодня, — возразил ныряльщик.

Он набрал в лёгкие побольше воздуха и исчез под водой.

Жасмин снова спрыгнула в воду и принялась с нетерпением караулить.

На сей раз Саркис задержался больше положенного для не тренированного человека максимальных двух минут. Сёстры стали волноваться, и в тот момент когда Жасмин в панике задёргалась, то почувствовала долгожданный толчок в пах. Затем выскочила из воды голова задыхающегося Саркиса с вытаращенными от нехватки кислорода глазами. Жасмин, позабыв про кувшин, схватила эту, ставшую драгоценной для неё голову, и принялась горячо целовать.

Все трое в быстром темпе возвращались обратно. По дороге им опять повстречались те же полицейские.

— Ну как улов? Клюёт? — спросил один из них, увидев на плече Саркиса увесистую сумку.

— Не клюёт, — ответила Жасмин со счастливым лицом.

— Ты хотя бы лёгкую грусть изобразила на лице, — посетовал Саркис, когда полицейские достаточно удалились.

— Это невозможно, если на плечах висит как минимум три килограмма чистого золота.

Золота и вправду весило без малого 3 кило. Это были золотые монеты времён Османской империи, пролежавшие почти век в воде богатой солями соды. Разрушилось государство, которое их отчеканило, канули в вечность её настоящие владельцы, но золото осталось незыблемым и к тому же многократно повысилось в цене.

Гора золотых монет, образовавшаяся после опорожнения сумки, могла свести с ума любого даже самого конченного альтруиста.

— Саркис, дорогой! Возьми отсюда столько, сколько ты посчитаешь нужным для себя и в частности для лечения сестры, — сказала Джулия, и Жасмин утвердительно кивнула головой.

— Дорогие мои! Вы думаете, если смогли добыть это золото, то ваши проблемы на этом закончились? — сказал он и накрыл золотую гору полотенцем, — они только начинаются.

— Что ты имеешь ввиду?

— По законам этой страны — всё, что находится в её недрах, принадлежит государству.

— Это собственность нашей семьи, — возразила Джулия.

— А как ты это докажешь? На монетах стоят знаки печатного двора не существующего государства.

— Ну и что ты предлагаешь?

— В первую очередь надо эти монеты переплавить в лом. В нынешнем виде они будут больше цениться, но другого выхода нет. Одна, две монеты ещё ничего, но целая гора золота будет представлять большие проблемы для его владельца. Но, переплавив его в золотой лом, уже можно будет продать без особого риска.

— Где и как переплавим?

— В моей мастерской, в Стамбуле. Я золотых дел мастер. Вы, наверное, не знали об этом?

— Не знали, но догадывались, что ты не просто отличный парень, а ещё и золотой, — с восторгом произнесла Жасмин.

Саркиса воодушевила такая похвала из уст полюбившейся женщины. Это не совсем верно, что мужчины любят глазами, а женщины ушами. Похвала из уст любимой это отличный стимул для мужика, и женщины должны этим пользоваться во благо себе.

— Нам надо срочно уезжать отсюда¸— заявил он уже на полном серьёзе, — оставаться тут с этим богатством небезопасно. Счастливого человека можно быстро сделать несчастным, когда вокруг узнают, что он разбогател.

Решено было покинуть Ван утренним поездом, так как лететь в Стамбул на самолёте значит проходить через металлоискатель аэропорта.

— Придётся тебе, Саркис переночевать в этом номере, хотя бы в качестве сторожа, — сказала Джулия.

— Только в качестве сторожа? — улыбаясь, спросил он и посмотрел на Жасмин.

Та перевела взгляд на сестру.

Эту ночь Джулия спала в номере Саркиса.

— Слушай, Сако! А может у тебя дети есть и жена? — спросила подозрительно Жасмин, когда они остались одни.

— Жены нету, а вот детей я сейчас тебе точно сделаю, — ответил Саркис и принялся расстегивать платье Жасмин.

— Неужели сделаешь? Ты так уверен? До сих пор это не удавалось никому.

— Не удавалось, потому что не знали толк в этом деле.

— А ты значит знаешь?

— Сейчас увидишь. Уверяю тебя, всё пойдёт как по маслу.

Саркис расстегнул лиф и припал губами к вожделенной груди. Жасмин зажмурилась от удовольствия.

В жизни Жасмин было много мужчин, хороших и плохих, но только сейчас она поняла, что Саркис тот кого она, наконец, дождалась. Это подтверждалось с каждым новым поцелуем не только грудей, но и всего тела.

В самый ответственный момент он проник в неё так, как это не делал никто и никогда. Тому доказательством стал стон наслаждения, который вырвался из груди Жасмин. Этому стону не смог удостоится ни один мужчина, который когда- либо притрагивался к её телу. А когда наступил пик высшего мужского сладострастия, то Жасмин почувствовала как в неё вливается плодотворная мужская струя и от этого у неё наступило высшее женское блаженство, которое она не испытывала никогда за всю свою жизнь.

— Не спи! Нам сегодня нельзя спать, — произнёс Саркис, когда Жасмин изнеможенная от каскада женского сладострастия, закрыла глаза.

— Это почему же?

— Сегодня мы сторожим золотые горы.

— И только.

— Нет не только.

— А что ещё?

Жасмин ужасно захотелось услышать, чтобы кто-нибудь рассказал то, что с ней сейчас произошло.

— А ещё мы будем делать детей.

— Ну, это я уже почувствовала. Ты залил меня под самое не хочу.

— Тебе не понравилось?

— Ты знаешь, понравилось и даже очень. Всю жизнь я предохранялась, но только сейчас поняла, какая я была дура, когда прятала такое удовольствие в резинку.

— Может причиной стало наличие горы из золотых монет на столе? — лукаво спросил Саркис.

Жасмин звонко захохотала.

— Наверное?

— Тогда давай выкинем золото и попробуем ещё раз уже без него.

— Не стоит так глупо разбазаривать нашу добычу. Я уверена, что никакое золото не заменит того, кто тебя горячо любит. Блеск злата меркнет под лучами любовной страсти.

Хотя в комнате стоял полумрак, но Саркис смог разглядеть, как вновь загорелись искры желания в глазах возлюбленной, и он опять заключил её в свои жаркие объятия.

Считается, что мужчине столько лет насколько он себя чувствует, а женщине столько лет насколько она выглядит. Но в нашем случае всё получилось наоборот. В эту ночь Жасмин сама себя не узнавала. Она и до этого внешне выглядела намного моложе своих лет, но после ночи страстей с Саркисом она вдруг почувствовала себя совсем молоденькой девчонкой.

Ей захотелось поскорее рассказать кому-нибудь об этом, но когда рано утром они встретились с Джулией, то та без всяких слов всё поняла.

— Поехали на вокзал, а то на поезд опоздаем, — с улыбкой произнесла она.

Сотворение нового Мирана.

— Это кто ты такой? Я тебя вижу впервые.

Потому что твоя хозяйка нас до сих пор дальше резинки не пускала.

— И правильно делала. Она никогда не хотела иметь детей.

— Но сегодня, как видишь, захотела.

— И потому ты сейчас влезаешь в меня?

— Конечно, влезу. Не обижайся, но ничего личного — только законы природы, а они, как тебе известно, неумолимы.

— Моей хозяйке скоро сорок пять стукнет. По законам природы поздновато ей детей рожать.

— При современном развитии медицинских технологий твои понятия о воспроизводстве потомства порядком устарели.

— Что поделать. С возрастом моей хозяйки и я отстаю от жизни. Ладно уговорил — давай вливай свою генетическую информацию. Только аккуратно, чтобы без всяких там Даунов и прочих неприятностей.

— Даунов не обещаю, но удовольствие гарантирую.

Меня зовут Миран. Я сын Жасмины и Саркиса. Ну вы помните как начиналась их love store и уже прочли как они меня сотворили? В настоящее время я владею ювелирной фирмой — «Воскан». По-армянски воски — означает золото, соответственно воскан — это золотарь. Все мои предки — мой отец, отец, моего отца, отец его отца и даже деды по материнской линии — уроженцы озера Ван, и ещё со времён Тиграна Великого потомственные золотых дел мастера. Эмблема нашей фирмы — кувшин с золотом. Именно в таком кувшине было спрятано моим дедом золото на дне озера Ван. Эту историю вы тоже знаете, и пересказывать я её не буду. Лучше расскажу, что было потом, когда мои родители, помчались в Стамбул, чтобы переплавить монеты Османской империи в золотой лом.

Достояние генофонда.

Мать и тётка Джулия в тот день сидели в вестибюле одного из отелей Стамбула и ждали моего отца. Он обещал придти, как только завершит сделку.

— Опаздывает твой сокол! — забеспокоилась Джулия.

— Придёт. Мы же никуда не спешим? — ответила Жасмин.

— Нет, не спешим. Но беспокоимся, — заключила Джулия и продолжила в том же подозрительном тоне, — отдали незнакомому человеку 2 кг чистого золота, а теперь сидим и гадаем — вернётся он или нет?

— Вот продаст лом на рынке и придёт с деньгами. Ты же не собираешься с 2 кило золота в сумке лететь в Париж?

— Нам надо было с ним пойти, — ответила Джулия.

— Зачем? Не хватало, чтобы мы ходили по золотовалютным рынкам и подвергали себя опасности.

Джулия ничего не сказала и только недоверчиво пожала плечами.

— Ну что ты так беспокоишься? Пошли в бар. Посидим, расслабимся.

— Иди одна. Я здесь подожду, — ответила Джулия.

— Сестрёнка! Не надо нервничать. Никуда он от нас не денется.

— Уже делся. Мы полдня тут торчим, а его и след простыл. Ни адреса не оставил, ни телефона, ничего. Где мы его сейчас найдём?

— А зачем искать, он сам найдётся, — ответила Жасмин.

— Какая ты беспечная. Я просто диву даюсь. Ты так уверена в нём. Твой Саркис исчез и оставил нас с носом.

— Он оставил мне свою любовь! Разве этого недостаточно? — романтично произнесла Жасмин, закатывая глаза кверху.

Джулия сердито посмотрела на сестру.

— Неужели ты — многоопытная женщина, которая столько лет водила за нос мужчин, купилась на такую туфту?

Но Жасмин уже не расслышала этих слов. Она стуча высокими каблуками, отошла в сторону гостиничного бара.

Был уже поздний вечер, но Саркис так и не появился. Сёстры легли спать. Утро было мрачным и хмурым, как снаружи, так и внутри.

— Что будем делать? — спросила Джулия.

Жасмин молчала.

— Он нас обманул, — заключила Джулия.

Жасмин нервно закурила. Увидев это, Джулия, которая ненавидела видеть сестру курящей, нервно вырвала у неё изо рта сигарету и бросила в мусорку.

— Что ты себе позволяешь, истеричка! — закричала Жасмин.

Джулия наотмашь нанесла звонкую пощёчину сестре. Та покачнулась назад и хотела дать ответку, но Джулия на лету схватила её руку. В это время в дверь постучались, и вошедшая горничная прервала драку сестёр.

Жасмин быстро вышла из номера. Джулия за ней.

— Зачем ты так взорвалась? — спросила Жасмин, когда обе сестры, сидя в баре, за бутылкой коньяка снимали нервное напряжение.

— Не хватало чтобы мы из за куска золота набили друг другу морду. Жили до сих пор без него, проживём и дальше.

Пошла вторая рюмка коньяка, а за ней и третья.

— Ты уж прости меня, сестра, — начала извиняться Джулия, — не знаю, что на меня нашло. Наверно, обидно стало, что какой- то дамский угодник присвоил наше богатство.

Но Джулии было обидно не только за украденное золото. Саркис у неё на глазах околдовал и увёл сестру. Чувство ревности — вот что смущало её более всего. А ведь до него они были так сплочённы и дружны. Но появился Саркис, и его сестра изменилась до неузнаваемости. От прежней Жасмин, независимой и недосягаемой не осталось и следа. Теперь она стала походить на кошку, которая, наконец, встретила вожделенного самца.

— Ну что будем делать? Летим обратно в Париж? — спросила Джулия.

Жасмин задумчиво посмотрела на сестру.

— С ним что то случилось. Надо его найти, — ответила она.

— Как? Мы не знаем ни адреса, ни телефона, ничего. Нету никакой зацепки.

Вдруг, Жасмин резко подняла голову.

— Зацепка есть!

— Какая?

— Его больная сестра!

— Разве это зацепка? Мы даже не знаем, как её зовут?

— Я знаю как зовут. Он мне всё рассказал. Её имя Ануш. Она лечится в Центре детской гематологии.

— Фамилию тоже знаешь?

— Фамилия такая же как и у него — Восканян.

Джулия воспрянула духом.

— Поехали в клинику, — произнесла она и опорожнила ещё одну рюмку.

Водитель такси притормозил у Центра детской гематологии, благо она была единственная в Стамбуле.

— Восканян Ануш? — переспросили в регистратуре и принялись искать в журнале.

Больничные часы на стене отсчитывали секунды, которые сёстрам показались годами.

— Есть у нас Восканян Ануш. Седьмой этаж, комната 717.

— Можно нам её навестить?

— Это исключено. Девочка после трансплантации костного мозга находится в условиях повышенной стерильности. Вход к ней категорически запрещён.

У сестёр опустились руки.

— Мы из детского благотворительного фонда, — соврала Жасмин.

— Я понимаю, но для этого вовсе не надо к ней подниматься. Этим вы ей нанесёте непоправимый вред. А если хотите оказать финансовую поддержку то, обратитесь в администрацию клиники.

Сёстры в растерянности не знали что делать.

— Мы бы хотели предоставить индивидуальную помощь её семье, — снова соврала Жасмин.

— В таком случае переговорите по телефону с её матерью. Она в палате, рядом с больной.

— Алло! Добрый день. Это мама Ануш Восканян?

— Да. Я её мать.

— Мадам Восканян. Нам надо срочно с вами переговорить.

— Назовите ваше имя.

— Моё имя Жасмин.

— Назови имя своей сестры.

Жасмин удивлённо посмотрела на сестру, которая краешком уха подслушивала разговор.

— Откуда вам известно, что у меня есть сестра?

— Это неважно. Просто назови, — послышался ответ в трубке.

Сёстры переглянулись.

— Её зовут Джулия.

В трубке наступило молчание.

— Как звали вашего отца?

— Отца зовут Миран, — ответила Жасмин.

— Ждите меня. Я сейчас к вам спущусь.

Жасмин повесила трубку и в недоумении уставилась на сестру.

— Откуда ей известны наши имена? — спросила Джулия.

— Неужели ты ещё не догадалась? — ответила Жасмин и добавила, — он был здесь.

— Кто?

— Саркис.

— Чтобы сообщить матери наши имена?

— Не только. С ним что то случилось и он не смог добраться до нас, — с тревогой в голосе сказала Жасмин.

— Что могло случиться?

— Сейчас всё узнаем.

К ним подошла седоволосая женщина с усталыми глазами. В руке она держала конверт.

— Здравствуйте. Я мать Саркиса. Он велел вам передать вот это.

Жасмин схватила конверт и распечатала письмо.

«Дорогие сестрички! Если вы читаете это письмо, то значит нашли мою больную сестру и мою мать. Не спешите думать, что я вас обманул, и Боже упаси вас сообщить в полицию».

Жасмин молча посмотрела на сестру.

— Читай дальше, — велела та.

«Наш поспешный отъезд из Вана и оставленный металлоискатель вызвали подозрение у тех двоих полицейских, и они помчались за нами вдогонку. Эти двое знали мой адрес в Стамбуле, но не знали название вашего отеля. Я это предвидел, но сумел скрыться от преследования. Приходить к вам в отель с сумкой вырученных денег было уже опасно. Мне надо было срочно покинуть страну, что я и сделал. Возвращайтесь в отель и не ищите меня, я сам скоро дам о себе знать».

Закончив чтение, сёстры переглянулись. У обеих возник один и тот же вопрос. Где деньги?

— И это всё? — спросили они одновременно у матери Саркиса.

Она молча передала им ещё и маленькую бумажку.

«Вокзал прибытия. Ячейка 421. Шифр — Миран. Будьте очень осторожны» — было записано на ней.

Сёстры опять молча переглянулись, но на сей раз с довольными улыбками.

— Наши деньги ждут нас. А мы его в ворюги записали, — тихо произнесла Жасмин.

— Как вас зовут матушка, — спросила Джулия.

— Вануи.

— Расскажите про Ануш. Как она себя чувствует?

— Уже лучше. Саркис достал нужную сумму и лечение началось. Вчера сделали трансплантацию костного мозга, и появилась надежда на выздоровление.

— Ну и слава Богу! Она обязательно поправится, — уверенно произнесла Жасмин.

— Думаю, что да, — ответила Вануи и на лице её появилась улыбка, — Саркис оплатил лечение, и дела пойдут на поправку.

— Когда он был здесь?

— Вчера. Забежал впопыхах, оплатил лечение и передал это письмо. Приказал отдать лично вам в руки и описал вас подробно. Певица Жасмин из Парижа — ты будешь?

— Да, это я.

— Он про тебя так увлечённо рассказывал.

Жасмин засияла от радости.

— А вы, значит, её сестра Джулия? Про вас он тоже рассказал много хорошего и про отца вашего Мирана. Он же ведь уроженец Вана?

Джулии так и хотелось сказать, что благодаря золоту, припрятанного отцом, сейчас получает лечение её дочь, но промолчала. Их золото пока хранилось в ячейке камеры хранения вокзала, и его надо было ещё благополучно достать.

— Ладно, нам пора, — стала прощаться Джулия, — будьте здоровы матушка Вануи.

— Идите с Богом, — произнесла Вануи напутственно.

Она подошла к Жасмин и с материнской теплотой поцеловала её.

— Береги себя, доченька, — прошептала она. — ты очень нужна моему Саркису.

Сёстры спешили на вокзал.

— Саркис правильно сделал, что не стал таскать с собой сумку с деньгами. По дороге всякое могло случиться, — сказала Джулия, — но и прятать их в таком не надёжном месте тоже опасно.

— У него наверное не было другого выхода. Те двое полицейских в любой момент могли догнать и задержать его. В данной ситуации вокзал оказался надёжнее банка, — ответила Жасмин.

— Но теперь нам надо быть предельно осторожными. Может вместо нас кто-нибудь другой сходит на вокзал?

— Кто?

— Например, матушка Вануи.

— Нет, — возразила Жасмин, — не надо подвергать женщину, ухаживающую за больной девочкой, опасности. Сами справимся.

— Хорошо, — согласилась Джулия, — тогда давай сперва убедимся, что нет ли за нами слежки?

— Как?

— Я знаю как.

— Где ты этому научилась? — удивилась Жасмин.

— От отца. Во время войны он прошёл школу разведчиков. В детстве мы играли с ним в шпионов, и он меня научил разным приёмам.

Жасмин с завистью посмотрела на сестру.

— У тебя было счастливое детство! Как бы мне хотелось быть тогда с вами.

— Сейчас не время ностальгировать. Настал ответственный момент, и мы должны с ним справиться.

— Да, ты права. Надеюсь, за нами нету слежки?

— Пока нету. А если будет, то я почувствую, — на полном серьёзе сказала Джулия и добавила, — вокзал — вот где нам надо быть предельно осторожными.

— Что для этого нужно? — осторожно спросила Жасмин.

— Пойдём туда когда будет многолюдно. Это во первых. Во — вторых — пойдём врозь. Одна из нас будет следить в сторонке и в случае опасности подаст условный сигнал.

— Какой?

— Любой. Например, подбросить вверх шляпку.

— Хорошо. Что ещё?

— А ещё нам надо поменять внешность и выглядеть разными. Сейчас мы очень похожи и это привлекает внимание.

— Как мы это сделаем.?

— Очень просто. Зайдём в парикмахерскую, пострижёмся по- разному и выкрасимся ты в блондинку, я в брюнетку.

— Можно я превращусь в шатенку с чёлкой? — спросила Жасмин, — я давно мечтала об этом.

— Можно. Тогда я постригусь под блондинку в каре. Чем меньше будем похожи, тем лучше.

Сёстры зашли в парикмахерскую рядом с вокзалом.

Через некоторое время они вышли оттуда с разными причёсками и цветами волос. Если и была между ними схожесть, то теперь напрочь исчезла.

— Идём врозь, — приказала Джулия, — ты впереди, я за тобой. Ты действуешь — я страхую. Действуй чётко, уверенно, не отвлекайся, но следи за мной краем глаза. Замечу опасность — подам условный знак. Когда достанешь сумку — не открывай, а быстро ныряй в метро. Сумку повесишь на шею перед собой, придерживая обеими руками. Будем держаться отдельно, но на виду друг у друга. Так же врозь садимся в первый же подъехавший поезд. Сойдёшь там, где сойду я, и далее будешь следовать за мной. Всё поняла?

— Поняла.

— Шифр помнишь?

— Помню.

— Повтори.

— 5621.

— Молодец! Всё, иди с Богом.

Жасмин уверенным шагом пошла к вокзалу, Джулия вслед за нею. В это время у ячеек камер хранения было полно народу. Жасмин нашла нужную камеру и осторожно посмотрела на Джулию. Та одобрительно кивнула головой. Жасмин уверенно набрала шифр. Дверца отворилась, и сумка оказалась на её шее. В следующий момент Жасмин быстрым шагом направилась к входу в вокзальное метро. Джулия осмотрелась и тоже пошла за ней. Обе сестры вошли в первый же подошедший поезд. Там было многолюдно, но Джулия тщательно осмотрела всех своим пытливым взглядом. Никого подозрительного.

Поезд устремился вперёд. Буквально через две станции Джулия дала знак и быстро вышла из вагона. Сестра за нею. Тут же на перроне они сели в поезд, следующий в обратном направлении. Всё это время Джулия внимательно наблюдала нет ли за ними хвоста.

По мере движения к периферии народу в вагоне становилось всё меньше, но Джулия, не переставая, пристально осматривала каждого входящего. В какой — то момент она подошла к сестре и незаметно забрала сумку. В это время поезд дошёл до конечной станции и сёстры вышли из вагона. На перроне никого не было, и Джулия осторожно посмотрела содержимое сумки.

— Всё на месте, — тихо доложила она сестре, — поехали обратно.

Они вошли в пустой вагон.

— Можешь устраиваться рядом, — скомандовала Джулия, и Жасмин уселась близко к сестре.

— Куда сейчас? — спросила она.

— В банк. Надо быстро избавиться от этой налички.

— В какой?

— На вокзальной площади я видела огромную вывеску HSBC. Туда и пойдём.

— Мы даже не знаем какая здесь сумма? Будем пересчитывать в банке? — спросила Жасмин.

— Не желательно.

Джулия снова заглянула в сумку и достала оттуда записку.

«Дорогие мои. Если вы читаете ещё и это письмо, то значит деньги при вас. Быстро положите на счёт в иностранный банк. Сумма мною подсчитана. Вот она. Я взял оттуда на лечение Ашхен и себе на дорогу, но это отнюдь не повлияло на её шестизначность. После банка возвращайтесь в отель и не покидайте его пределы, пока не поступят от меня новые указания»

— Сестра! Мы с тобой миллионеры! — с восторгом, полушёпотом произнесла Джулия и крепче обняла сумку.

— Надо ещё до банка дойти.

— Дойдём. Говорю это тебе как разведчик. Основные напасти уже позади.

В банк они зашли вместе и вместе же подошли к окошку. Были оформлены два вклада поровну, на одинаковые суммы.

— Положи в сумку побольше рекламных буклетов банка — велела сестре Джулия.

— Это ещё зачем?

— Для маскировки. Сумка на выходе должна выглядеть такой же пузатой, как и на входе.

Уже сидя в гостиничном номере Джулия размышляла.

— А ведь получается, что теперь мы имеем теоретическую возможность кинуть Саркиса.

— В каком смысле?

— В смысле делёжки золота. Саркис принимал самое активное участие в этом деле. Не будь его, нам не удалось бы достать кувшины со дна озера. Потом он, изрядно рискуя, превратил золото в наличку, а под конец был вынужден сбежать из страны неизвестно куда, оставив нам всё. Ты не считаешь, что получилось не справедливо?

Жасмин лукаво посмотрела на сестру. Стало ясно, что она что то от неё скрывает.

Надо сказать, что в Стамбуле моя мать и тётка поселились в отдельных номерах и мой отец остался с матерю на ночь. Не трудно догадаться, что эту ночь они провели также бурно, как в последнюю в Ване, а на утро, пока тётя Джулия спала, отец повёл мою мать в место, которое кроме Стамбула существует ещё, наверное, в Лас-Вегасе. Вы, наверное, догадались, что это за место?

Там за определённую мзду им узаконили любовные отношения и выдали соответствующий документ.

Моя мать никогда не была замужем. Выросшая без отцовского внимания, под пятой феминистки матери, она к мужскому полу также относилась прохладно, с пренебрежением. Но, встретив Саркиса, мать в свои 45 лет, наконец, окунулась в омут настоящих любовных страстей, и в этом была целиком заслуга такой уникальной личности как мой отец.

Зарегистрировал ли мой отец так впопыхах свои отношения с возлюбленной, преследуя цель связать её с собой финансово? Вопрос обоснованный и вполне имеет право на существование. Но как потом он мне рассказал — в этот момент им двигало исключительно чувство безграничной любви.

До Жасмин у отца было много женщин и молодых и не очень, и потому нельзя было его считать неопытным юнцом. Тридцать с лишним лет — для мужчины это тот возраст, когда женщине трудно ввести его в заблуждение ни обхождением, ни внешностью. Но именно мою мать он полюбил практически с первого взгляда. Его внутренний голос в тот момент подсказал, что Жасмин та женщина, смотреть на которую, слушать её голос и общаться с нею он захочет всю свою оставшуюся жизнь. И это несмотря на существенную разницу в возрасте, характеры и даже языковые проблемы.

Внутренний голос не подвёл моего отца. Как ни сильна была у моей матери неприязнь к мужчинам, Саркис перевернул в её душе всё вверх дном, и тому отличное доказательство моё появление на свет. Уж, как ни сопротивлялась Жасмин идее заиметь детей, но природный инстинкт материнства после встречи с моим отцом даже в её 45 лет сработал безотказно…

Жасмин показала сестре документ, свидетельствующий о её союзе с Саркисом.

— Поздравляю тебя, сестричка. Жаль, что вы провернули это дело без меня.

— Ничего, скоро у нас будет возможность отпраздновать это событие по- настоящему.

Хочу добавить, что данная турецкая филькина грамота, потом была продублирована более весомым документом и в более торжественной обстановке, а пока тёте Джулии пришлось довольствоваться тем, что было.

— Ну, дай то Бог, — примирительно заключила она и добавила, — а сейчас сидим тихо и ждём новостей от твоего муженька.

Не успела она это произнести, как в дверь номера кто- то сильно постучал. Сёстры вздрогнули от неожиданности.

— Не открывай! — испуганно произнесла Жасмин и спряталась за кроватью.

Стук повторился.

— Надо открыть, — заключила Джулия, — если это злоумышленник или полиция, то они всё равно откроют дверь.

— Джулия умоляю тебя, не открывать. Нас нету и всё.

— Они знают, что мы здесь, — ответила Джулия и крикнула, — кто это?

— Посыльный, — отозвались за дверью.

Джулия отперла дверь. Это действительно был посыльный. Он держал в руке поднос, на котором лежали билеты. Но только он вошёл, как за ним появились те двое полицейских из Вана.

Уж, как ни старался мой отец отвести следы от место пребывания сестёр, но эти ищейки сумели их найти.

— Добрый вечер! Вы позволите нам зайти? — вежливо поздоровался один из них.

— Здравствуйте, господа! — ответила Джулия, — чем обязаны вашему визиту. Неужели в обязанности полицейских провинции Ван входит забота о безопасности приехавших в Стамбул туристок?

— Представьте, мадам, что и это тоже, — с тем же вежливым тоном ответил полицейский.

— Где тот мужчина, который с вами ловил рыбу в озере? — грубо спросил усатый.

Это была беспроигрышная для всех полиций сыгранная пара — добрый и злой. Злой задаёт вопросы, напирает и запугивает, а добрый смягчает ситуацию, успокаивает, в результате чего ты проникаешься к нему симпатией и становишься податливым.

Джулия отлично знала про такую манеру допрашивать. Про это тоже поведал её отец. А заодно и рассказал как себя вести в подобных ситуациях

В это время посыльный положил поднос на стол и ушёл. Джулия краешком глаза глянула на билеты. На нём были написаны их имена. Скорее всего, благодаря этим билетам полицейские смогли вычислить их местонахождение.

«Не думаю, что им удалось разнюхать про наши сегодняшние крупные вклады. — пронеслось в голове у Джулии, — HSBC — серьёзное учреждение мирового масштаба. Они этим уродам так быстро не выдали бы то, что представляется банковской тайной».

— Мой коллега имеет ввиду Саркиса Восканяна, подозреваемого в краже золота из недр страны, — сказал «добрый» полицейский более мягким тоном.

— Понятия не имеем о его местонахождении, — хладнокровно ответила Джулия.

— Вы с ним рыбачили на озере, а до этого он искал золото и так поспешно уехал, что оставил у нас свой дорогой металлоискатель.

В это время злой усатый полицейский грубо набросился на перепуганную Жасмин:

— Последнюю ночь в Ване ты провела с ним и должна знать, где он сейчас находится?

Жасмин побледнела от испуга и без сил плюхнулась на кровать.

— Господа! Я попрошу вас избавить нас от полицейского произвола. Мы граждане иностранных государств: я — США, она — Франции и потому не вынуждайте нас сейчас же обратиться за помощью в наши консульства.

Джулия отлично знала, что больше всего полиция опасается международных скандалов, и потому решила по максимуму использовать эту фишку.

— Мадам! Никакого произвола нету. Мы просто хотим задать вам пару вопросов, — заговорил примирительным тоном добрый полицейский.

— Задавайте. Но имейте ввиду, нам не известно о местонахождении Саркиса Восканяна.

— Когда и где вы его видели в последний раз?

Джулии стало ясно, что она должна ответить правдиво и чётко. Им известно, что Жасмин была с Саркисом близка в последнюю ночь, и отпираться от этого факта было бессмысленно.

— На вокзале Стамбула, куда мы с ним приехали на поезде из Вана.

— А что было дальше?

— А дальше мы попрощались, и он поехал к себе домой, а мы в отель.

— И больше с ним не встречались?

Теперь Джулия принялась гадать — известен ли им тот факт, что Саркис и Жасмин провели вместе ещё одну ночь, а рано утром побежали регистрировать отношения.

— Ты с ним тут ночевала? — опять грубо наехал усатый на Жасмин, — говори правду!

Жасмин буквально обомлела от страха и даже если и захотела что то сказать, то не смогла бы.

— Нет! Саркис более у нас не появлялся, — ответила вместе сестры Джулия и подумала:

«Точно берут на пушку. Им неизвестно был Саркис тут или нет. Наверняка спрашивали об этом у портье, но тот, слава Богу, не проговорился. Гостиничные портье такую интимную информацию на халяву не дают, а эти жмоты, ясное дело, пожалели дать чаевые».

— Пусть на этот вопрос ответит ваша сестра лично, — мягко сказал «добрый», — мадам, он же остался у вас на ночь? Ведь признайтесь, что вам приятно с ним проводить время.

У Жасмин от этого вопроса округлились глаза, но отрицательный ответ Джулии автоматом дал в её мозгу команду на повтор.

— Нет, он ко мне не приходил, — достаточно уверено ответила Жасмин.

— Хочу вас предупредить, мадам, что за дачу заведомо ложных показаний вы обе понесёте уголовное наказание. Рано или поздно мы узнаем правду у работников отеля, и тогда пеняйте на себя.

— Господа, — решила вмешаться Джулия, — вам же ясно мы сказали, что он сюда не приходил и потому попрошу не оказывать на мою сестру психологическое давление.

Ответ Джулии прозвучал вполне убедительно, но злой полицейский задал ещё один, кажущийся на первый взгляд, глупый вопрос.

— Тогда с какой целью вы поселились в различных номерах? В Ване у вас на двоих был один номер.

Жасмин опять остолбенела от страха, но Джулия вовсе не растерялась.

— Господа! Вы задаёте глупые вопросы интимного свойства. Просто неудобно отвечать. Да будет вам известно, что я сильно храплю во время сна, и на этот раз моя сестра решила спать в тихом одиночестве. Если я вас не смогла убедить, то можете придти ночью и проверить.

Ответ Джулии обезоружил полицейских, но они немного помешкав, задали самый каверзный вопрос, за ответом которого собственно они пришли и, которого более всего опасалась Джулия.

— Посыльный принёс на ваши имена авиабилеты. Кто их вам послал?

Джулия сообразила, что есть только один вариант избавиться от этого неопровержимого факта — уйти в сухой отказ.

— Не знаю. Мы их не заказывали и тем более не оплачивали. Можете проверить.

— Уже проверили. Оплата произведена не вашими кредитками. Тогда кто и главное зачем преподнёс вам такой подарок?

— Признавайтесь сейчас, а то мы вас заберём в полицию, — пригрозил усатый.

«Оплата произведена наличными, — заключила в уме Джулия, — значит, личность покупателя анонимна. Значит, продолжаем играть в сухой отказ»

— Господа! Повторяю, нам ничего неизвестно, — невозмутимым тоном ответила Джулия.

Полицейские замялись. Не было ни одной существенной зацепки что стало бы поводом для задержания сестёр и тем более ареста.

— У нас есть обратные билеты в Париж и в прочих глупых подарках мы не нуждаемся, — продолжила развивать успех Джулия.

— Тогда почему на этих билетах указаны ваши имена? — грубо спросил злой.

— Скорее всего, это чья — то глупая шутка.

— Значит, вам неизвестно, кто купил билеты, и вы даже не посмотрите куда намечается полёт?

Джулия взяла и демонстративно, на глазах полицейских порвала оба билета на мелкие кусочки.

— Вы только что стали соучастницами преступления против турецкого государства, — угрожающе произнёс усатый.

Джулии был известен и этот приём полицейского шантажа.

— Господа! Вы вынуждаете меня обратиться в наши посольства. Прошу вас прекратить бессмысленный допрос и покинуть наш номер.

Сказав так, Джулия пошла ва- банк. Она не знала насколько серьёзно зашло дело, и какими сведениями располагают эти двое полицейских? А Саркис уже далеко, в другой стране и им до него точно не дотянуться, даже если бы они его объявили в розыск.

«Добрый» полицейский встал и позвонил на рецепшн.

— Пришлите уборщицу в 322 номер.

Уборщица пришла, убрала бумажный мусор и вышла. Вслед за ней заспешили полицейские.

— Вы ещё пожалеете, что не захотели с нами сотрудничать, — злобно произнёс на прощание усатый.

— Мы учтём вашу угрозу при составлении жалобы на действия местной полиции, — парировала Джулия и захлопнула дверь.

— Ну, ты сестра даёшь! — с восторгом произнесла Жасмин, — я с испугу всё бы им выложила.

— Этого ещё не хватало, чтобы добро, которое в поте лица заработали мои предки, я дала бы этим турецким псам. Мало они нас армян грабили.

— Да, но мы так и не узнали куда нам купил билеты Саркис? Это ведь он их прислал. Полицейские специально заставили подмести пол, чтобы мы не могли ничего прочесть по обрывкам.

— Я всё равно узнаю, — спокойным тоном ответила Джулия.

— Как?

— Мне известно куда выбрасывает наш мусор эта уборщица, — ответила Джулия и вышла из номера.

Она вернулась с обрывками билетов.

— Я их специально не разорвала на мелкие кусочки, чтобы потом найти и прочесть.

— Молодец, сестра! — обрадовалась Жасмин.

— Он на Кипре, — заключила Джулия, — вот отметка аэропорта прибытия — Ларнака. Вылет указан на завтра.

— Бедненький. Он завтра будет нас ждать.

— Что поделать. У меня не было другого выхода. Порвав билеты на глазах этих олухов, я лишила их единственного против нас аргумента.

— Это было очень рискованно, сестра. Они могли нас забрать в полицейский участок и завести дело, а там бы открылись сведения про наши миллионные счета.

— Кишка тонка. Я сразу догадалась, что они тут развели самодеятельность.

— В каком смысле? Они что не полицейские?

— Быть полицейским в таких странах — это не обязательно служить закону. Можно поставить закон на службу своему карману. Они упустили Саркиса и пытались выведать у нас сведения о нём и о найденном золоте.

— Но, теперь они от нас точно не отстанут. Будут следить за каждым нашим шагом. Оставаться здесь опасно.

— А мы завтра же улетим в Париж.

— Почему завтра? Давай сейчас. Наш обратный билет открытый. Можем улететь в любое время. Я боюсь оставаться здесь на ночь.

— Экая ты трусиха! Ещё не убедилась, что со мной тебе нечего боятся?

— Убедилась, ещё как!

— Ладно, сейчас позвоню и узнаю успеем ли мы на вечерний рейс?

Уже на регистрации парижского рейса Жасмин вдруг взволнованно спросила:

— А Саркис? Он же будет нас ждать на Кипре.

— Отлично, вот и пусть ждёт. Мы из парижского аэропорта сразу полетим туда, — ответила Джулия.

Вот так мои отец, мать и тётка увели из под носа турецкой полиции золото моих дедов. Дотянуться до них на Кипре, с которой у Турции есть неразрешимые проблемы, гиблое дело, и потому процветающий курортный остров с радостью приютил у себя ещё одних миллионеров.

Вы спросите — а как они нашли Саркиса на Кипре? Очень просто. В столице Кипра Ларнаке есть церковь святого Степаноса, построенная в 1909 году армянами спасшихся после киликийского погрома. Наша диаспора собирается там на воскресный молебен. Мать и тётка нашли отца в церкви, молящего Всевышнего вернуть ему Жасмин.

Ну, а через девять месяцев родился я!

Золото моих дедов мы вложили на Кипре в дело. Отец со мной продолжил ремесло, которым так любят заниматься ванские армяне ещё со времён Тиграна Великого. Мы развернули сеть ювелирных салонов и мастерских под названием «Воскан», а мать с Джулией занялись гостиничным бизнесом.

Приток туристов с каждым годом всё увеличивался, и вложенное в дело золото приносит стабильную прибыль.

А ещё в Париже живёт вместе с мужем моя двоюродная сестра Элен. Короче, нас много и все мы генофонд от спасшегося когда то моего деда и тёзки Мирана.