Нарушая тишину летней ночи, машина с дикой скоростью неслась по автостраде. Звук двигателя разносился на несколько сотен метров вокруг. Прогоняя наваливающийся сон, Кай провёл ладонью по лицу. Он не спал нормально уже третью ночь, выжидая удобного случая, чтобы выбраться из стен роскошной тюрьмы, в котором прошли двадцать пять лет его жизни.

– Шло бы всё к чертям! – выругался он, когда телефон осветил тёмный салон машины тусклым светом. – И ты туда же!

Спустя несколько секунд на дисплее появилась надпись с пропущенным вызовом. Их насчитывалось уже не меньше дюжины, а ведь прошло каких-то полчаса с того момента, как покинул дом. Дом… Губы скривились в презрительной усмешке. Это огромное трёхэтажное сооружение никогда не было ему домом. Строение, помещение, тюрьма, Адово пекло – всё, что угодно, но никак не место, где можно получить поддержку, а уж тем более любовь.

Кай усмехнулся. И угораздило же попасть в такую семейку! Нет, такая жизнь не для него. Такая семья не для него.

– Семья, – выплюнул с презрением это слово. – Скорее клан, чем обычная семья, во главе которого находится безжалостный диктатор. Но я никогда не буду таким, как ты. – Кай нашёл себя в отражении зеркала заднего вида. – Никогда.

Телефон, лежавший на приборной доске, снова засветился.

– Пошёл к чёрту! Уверен, вам будет о чём поговорить.

Гаджет полетел в окно. Взгляд целиком сосредоточился на дороге. Впереди была неизвестность. Новая жизни. Только какая? И где?

– Я подумаю об этом позже. Не сейчас.

Газ в пол – и «Фольксваген» с огромной скоростью понёсся по шоссе, увозя его прочь из Москвы. Подальше от семьи. Подальше от мрачного будущего, которое наступало на пятки, дыша в затылок холодным дыханием, грозясь поглотить в свой чёрный, безжалостный мир смиренного повиновения отцу...

За окном стояла середина сентября. Учебный год в стенах одного из престижных университетов города уже был в полном разгаре. Время подходило к обеду. Андрей Корчагин и тройка его товарищей – Сидоров Антон, Валерка Зиновьев и Серёга Баулин – сидели на скамейке и над чем-то громко смеялись.

– Да забей ты на эту деваху, Андрюх! – воскликнул высокий светловолосый Антон, толкнув друга в плечо. – Таких знаешь сколько в городе? Зайди в любой клуб, и каждая третья, а может, и вторая, будет готова запрыгнуть на тебя. Только помани.

Покачав головой, Корчагин усмехнулся. Высокий, худощавый, но достаточно подтянутый, он умел произвести впечатление на окружающих, чему свидетельствовали многочисленные поклонницы в стенах учебного заведения и за его пределами. В планы, как сам любил говорить, не входило следить за модой, однако странным образом ему всегда удавалось находиться в тренде.​ К тому же, деньги отца – известного местного чиновника – и его фамилия шли дополнительным бонусом, сглаживая присутствующие недостатки, если таковые имелись. Ему оставалось лишь правильно преподнести себя: улыбнуться белоснежной улыбкой, провести рукой по светло-русым волосам, посмеяться бархатным смехом или продемонстрировать чувство юмора, вовремя стрельнув серо-голубыми глазами.

В их компании он считался негласным лидером, однако превосходства над друзьями показывать не спешил. Дружба, тянувшаяся с первого курса, походила на крепкую братскую преданность, подчинявшуюся мушкетёрскому принципу «Один – за всех, и все – за одного!» Правда, моральная составляющая великолепной четвёрки оставляла желать лучшего и с мушкетёрами Дюма не шла ни в какое сравнение.

– Теперь это дело принципа, Тох, – загадочно произнёс Андрей, и на его губах появилась улыбка. – Если бы не Шурка, я бы повеселился от души, но она, как назло, решила пойти со мной в тот вечер.

– Она прямо чувствует, когда ты хочешь встать на путь похоти и разврата, – съязвил Валерка, проведя рукой по тёмным волосам, которые и без его вмешательства лежали идеально.

На лице Корчагина появилось недовольное выражение, как будто он съел что-то донельзя неприятное.

– Твой личный Ангел-Хранитель, – подвёл итог Баулин. – Кто-то из кожи вон лезет, чтобы найти такого, а у тебя он уже есть.

– Ага, – подхватил эстафету остроумия Антон. – Сидит на правом плече и мило так нашёптывает, что ей купить или подарить за проделанную работу.

Все четверо разразились громким смехом. Андрея ничуть не смутило, что сказанное друзьями относилось к девушке, с которой он почти два года состоял в близких отношениях и кому как минимум дважды в день клялся в вечной любви.

– А теперь серьёзно, мужики: в этот уик-энд мне, кровь из носа, надо отвязаться от Шереметьевой и попасть в «Эль-Леон», – Корчагин смерил парней взглядом, полным надежды. – Я уверен, что та цыпа точно будет там.

– Ну, хочешь, давай я позову твою Шурку-дурку на свидание, – предложил Серёга, хитро подмигнув Андрею. Из них он один носил статус холостяка. – Только за последствия отвечать не буду, а то мало ли что может произойти.

Главный мушкетёр закатил глаза и небрежно фыркнул:

– С Шереметьевой у тебя ничего не может случиться, в этом я уверен на все сто, нет, даже на все двести процентов!

Валерка тихонько присвистнул, бросив озорной взгляд на товарища:

– Что, Шура такая неприступная? Или, чтобы затащить её в постель, нужно два часа петь любовные серенады эротического содержания, доводя недотрогу до нужного состояния?

По двору снова разнёсся громкий смех ребят.

– То-то ты ходишь как зомби, когда она остаётся ночевать у тебя, – пошутил Антон. – А мы гадали, в чём дело… Оказывается, твоя дворянка – та ещё корявая особа.

Тот загадочно улыбнулся, но ничего не ответил. Подробности своей интимной жизни с Александрой он старался не выносить на всеобщее обсуждение, хотя о девушках, с которыми время от времени проводил ночи, с превеликим удовольствием и без зазрения совести рассказывал своим «братьям».

– Короче, – серьёзно сказал Андрей, уводя разговор в другую сторону, – мне нужна ваша помощь.

– Мы-то как помочь можем? – первым отреагировал на странную просьбу Серёга. – На умняшек, вроде твоей Шуры, мы не похожи. Да и в лучших друзьях у неё не числимся. Или ты предлагаешь выбить ей пропуск в столичную библиотеку имени Ленина?

– О, тогда она точно там застрянет на все выходные!

– Я серьёзно, Валер, – взмолился Андрей. – Попросите своих девчонок, чтобы они прошлись по магазинам, зашли в кафешку, а потом устроили что-то типа девичника. Сашку надо занять, чтобы она не вспоминала обо мне хотя бы один вечер.

Ребята переглянулись. Каждый из них переваривал то, что предложил друг, взвешивая все «за» и «против». Дать вольную вторым половинам – дело нехитрое, но мало ли во что могли вылиться безобидные девичьи походы по бутикам и ночные посиделки за бокалом вина.

– Я поговорю с Владой, – наконец отозвался Антон, – но пока ничего обещать не буду.

– А ты, Валерон? – щенячьи глаза переместились на Зиновьева. – Твоя Оля, по-моему, ближе всех общается с Шереметьевой.

Тот пожал плечами, и на губах появилась озорная улыбка:

– Если моя дама согласится принять удар на себя, будь уверен: легко ты не отделаешься.

– Исполню любое её желание! – просиял Андрей. – Если оно, конечно, не нарушит твои права и свободы.

Парни громко рассмеялись.

– Пять лет учёбы в юридическом не прошли даром, раз ты бросаешься таким фразами, да ещё не мимо контекста! – подколол того Серёга.

Корчагин состроил рожицу, после чего толкнул друга в бок. От несчастного лица не осталось следа. Теперь он выглядел как и всегда: высокомерно, вальяжно и уверенно.​

– Если план выгорит, встречаемся в «Эль-Леоне». Может, удастся познакомиться с кем-нибудь из «Ястребов». Кстати, вот ещё один веский повод не брать её с собой: Сашку просто трясёт, когда она слышит о них. Смотреть в их сторону нельзя, не то, чтобы иметь что-то общее. Как мамаша, ей-богу.

– Интересно, что ты будешь делать, когда крутые ребята примут тебя в свои ряды, мне интересно, – улыбнулся Валерик.

– К тому моменту учёба уже закончится, – ответил загадочно Корчагин, – и в «няньке» надобность отпадёт.

С этими словами, перешучиваясь, все четверо встали со скамейки и направились в здание университета. Они уже вошли внутрь, как вдруг телефон в кармане Андрея оповестил о новом входящем сообщении. Он достал мобильный и разблокировал экран:

Александра Шереметьева стояла около кафедры правоведения и нервно постукивала по толстой чёрной папке, в которой находился черновой вариант её дипломной работы. Саша смотрела в полупустой коридор, ожидая появления Андрея. И как можно было не обратить внимание, чья фамилия стояла в графе «Научный руководитель», когда в конце четвёртого курса выбирала тему работы? Ведь надо ж попасть именно к нему! Ей точно не везло в этой жизни, причём по всем фронтам.

Александра покачала головой. Все окружающие всегда пытались навязать ей своё мнение. Семья, вечно возлагавшая большие надежды и ждавшая чего-то нереального. Подруги, упрекавшие в том, что она не уделяет им должного внимания, отказываясь вести активный ночной образ жизни. Даже Андрей, и тот умудрялся отчитывать. И за что? За то, что не вешалась ему на шею при друзьях, демонстрируя щенячью преданность и любовь?

От этой мысли Саша фыркнула. Хотя она не могла не признать, что из всех Корчагин был самым адекватным в своих желаниях и требованиях. Наверное, именно поэтому она его ценила. А может быть, потому, что он не так сильно давил на неё, оставляя место для личного пространства? Однако, как бы там ни было, даже Андрею не удалось сгладить неприятное ощущение и страх, поселившийся внутри, когда узнала, что научным руководителем станет Бриллиантов Николай Вячеславович, младший преподаватель на кафедре правоведения, магистр и её самый главный кошмар, избавиться от которого можно лишь закончив университет с дипломом в руках. «Если я вообще получу его!» – подумала Александра, вернувшись мыслями в тот день, когда впервые познакомилась с сей неординарной и злопамятной личностью два года назад.

Тем вечером они с подружками решили заглянуть в один из клубов города. Саша не была завсегдатаем подобных заведений, но временами ей всё же не хватало общения с друзьями в непринуждённой обстановке. К тому же, выпить пару бокалов вина и потанцевать под хорошую музыку преступлением никогда не считалось. Только переступив порог «Эль-Леона», одетая в чёрное облегающее платье,, с макияжем и причёской, Саша поняла, куда попала, но отступать было поздно. Она быстро привыкла к своему новому образу. Заигрывающие взгляды молодых людей воспринимались как нечто само собой разумеющееся, а громкая ритмичная музыка будоражила кровь, помогая расслабиться. И в один прекрасный момент Саша увидела его.

Чёрный «Фольксваген» бизнес-класса припарковался на стоянке около университета. Сидевший за рулём темноволосый парень заглушил двигатель и исподлобья осмотрелся по сторонам. Губы искривились в усмешке – словно какой-то воришка. Чёрт! Истинный параноик, ей-богу.

Взгляды нескольких пар ошарашенных глаз проживали спину. Пока не скрылся из виду, физически ощущал проклятья, что безмолвно летели следом. Наверное, он стал первым, кто заставил бурный фонтан колкостей закрыться так быстро. Что ж, этого выскочку рано или поздно кто-то должен был поставить на место.

Кай не возражал, что этим «кем-то» оказался он, хотя светиться в первый же день было верхом глупости, однако чёртов бунтарский характер и тут одержал верх. В любом случае, что сделано, то сделано. Что о нём подумали – неважно, дружеские отношения – это последнее, на что надеялся.

Поднявшись на третий этаж, где, по словам охранника, находился кабинет ректора, Архипов вошёл в просторную рекреационную зону. Он свернул направо и увидел длинный коридор с кучей дверей. Из груди непроизвольно вырвался глухой стон – да их тут миллион, а до начала собеседования оставалось меньше пяти минут. Не теряя драгоценного времени, Кай пошёл по коридору, читая надписи на аудиториях и пытаясь найти нужную цифру.

Ему удалось добраться почти до середины пути, когда впереди появился высокий брюнет, одетый в строгий костюм, и молодая девушка с папкой в руке. Деловой разговор, по-видимому, носил далеко не формальный характер, учитывая, как близко друг к другу они стояли. Губы растянулись в ухмылке – да тут не только коррупция на лицо! Молча Кай прошёл мимо. В конце концов, каждый сам определяет свой путь. Если она выбрала постель, значит, ей так удобно.

Он дошёл до конца коридора и, найдя нужный кабинет, постучался. Его сразу же встретила приветливая девушка-секретарь, сообщив, что ректор уже ждёт. Когда вошёл внутрь, Кай застал его сидевшим за столом и что-то читавшим в ноутбуке. Увидев парня, мужчина тут же встал, и на его лице появилась приветливая улыбка. Худощавое сложение и очки выдавали в нём интеллигент, однако широкие плечи, высокий рост и почти военная выправка компенсировали этот недостаток.

– Кай!

Тёплая встреча привела Архипова в замешательство: его появление редко когда вызывало подобные эмоции. Но не колеблясь он ответил взаимностью:

– Кирилл Евгеньевич.

– Можно просто Кирилл.

Закончив с приветствиями, они вместе прошли к столу и сели. Пока Манохин просил секретаря принести им кофе, Кай осматривался по сторонам. Дорогая обстановка в официально-деловом стиле, дипломы на стене и пара больших шкафов: бумаги, папки, полка с личными фотографиями – всё как в кино. Взгляд скользнул по первому снимку, затем – по второму и задержался на третьем.

Сердце заколотилось, словно у загнанного в угол зверька. Кай не мог поверить глазам. Когда больше не осталось сомнений, что это была она, бурный поток эмоций, о существовании которых уже стал забывать, заполнил тело приятным теплом. Частое дыхание выдало волнение, но это уже не имело значения.

Он медленно встал и молча двинулся к шкафу.

– Это… – найти нужные слова было сложно. – Мама? – Трясущейся рукой, Кай открыл дверцу. – Можно?

– Конечно, – тихо ответил Кирилл, тепло улыбаясь.

Парень взял фотографию, чувствуя, как по телу прошла дрожь. Он вглядывался в каждую линию, в каждую чёрточку на её лице, пытаясь уловить эмоции, которые она испытывала в тот момент. Его мать была красивой женщиной: высокой, статной, независимой. Как её угораздило выбрать себе такого мужа? Только сейчас Кай понял, что большую часть своей внешности унаследовал от неё, и это не могло не радовать. Он не хотел быть похожим на отца. Будь его воля, удалил бы к чёрту все воспоминания о нём и навсегда вычеркнул из своей жизни.

Палец коснулся снимка. Глаза начало жечь. Дьявол! Сейчас было не время и не место распускать сопли, но он не готовился к такому. Его застали врасплох. Два месяца вне семейных радаров расслабили бдительность. Успокаивало лишь, что Манохин – не враг. Она бы никогда не отправила к человеку, который представлял опасность, ведь в письме чёрным по белому было сказано: он – твой дядя, но обратиться к нему можно только в случае крайней необходимости.

– Я… Я видел её последний раз, когда мне было тринадцать.

Кай вернулся на место, по-прежнему держа фотографию в руке.

– Тебе повезло больше, – с грустью ответил Кирилл. – Мы потерялись, как только она вышла замуж. Лиля посылала редкие письма, но через пару лет и они пропали. Про встречи я вообще молчу.

– Несмотря на это, мама всегда помнила о Вас.

Кай посмотрел на Манохина. Мгновение – и лицо, секунду назад полное эмоций, снова обрело маску былого спокойствия. Поразительно, как он мог быстро меняться! Похоже, пребывание с отцом повлияло на него больше, чем следовало ожидать.

– Рад, что ты связался со мной, Кай, – Кирилл прогнал тревожные мысли прочь.

– Я бы не стал доставлять Вам лишние хлопоты, – улыбнулся натянуто парень, – если бы мог самостоятельно решить этот вопрос.

– О чём ты говоришь? – на лице ректора отразилось негодование. – Какие хлопоты? За двадцать пять лет я ничем ни тебе, ни Лиле не помог, дай хоть теперь наверстаю упущенное.

– Вашей вины здесь нет, – покачал головой Кай. – Мама ни с кем не общалась, даже с родственниками.

В кабинете стало тихо. Разговор заходил в опасное русло и с этим нужно было что-то делать.

– Значит, отец не в курсе того, что ты здесь, верно?

– Да, – заметно расслабился парень. – В последнее время мы не ладим.

Не ладим! Захотелось рассмеяться во весь голос. Вместо этого, Кай положим фото матери на стол и откинулся на спинку кресла:

– По телефону Вы сказали собрать кое-какие бумаги.

Резкая смена разговора дала ясно понять, что беседы о семье находились под запретом. Кирилл взял папку с документами и стал не спеша изучать содержимое, стараясь ничего не пропустить. В этот момент вошла секретарь и, поставив кофе на стол, быстро удалилась.

– Что ж, – произнёс мужчина, ожидая, когда вошедшая секретарь поставит кофе и удалится, – всё правильно. Но, судя потому, что ты успел объяснить по телефону, зачислить тебя я должен под чужой фамилией.

– Если можно.

Тишина. Кай напряжённо ждал ответа.

– Не буду давать ложных обещаний, – Манохин серьёзно посмотрел на племянника. – Скажу прямо: это невозможно.

Парень громко выдохнул – и тут не повезло!

– Однако это не значит, что я не могу зачислить тебя в списки поступивших, – тут же поправился Кирилл.

На долю секунды Кай растерялся. Так его примут или нет?

– В смысле?

Мужчина улыбнулся:

– Ты будешь учиться очно-заочно. Дело в том, что если поступить на очное отделение под чужим именем – что в принципе невозможно – твой диплом будет считаться недействительным. Вся учёба пойдёт псу под хвост.

Кай усмехнулся – а в мечтах всё было так просто и легко, на деле же – полный отстой.

– Но я могу предложить альтернативный вариант, – продолжал Кирилл.

В глазах снова появилась надежда.

– Ты поступишь на очно-заочное отделение, что позволит учиться и работать одновременно. Ведь, как я понял, с деньгами у тебя тоже не всё в порядке.

– Это так заметно? – улыбнулся вдруг Кай, вспомнив, какими взглядами его одарила компания внизу.

– Нет, – поспешил исправиться Манохин, – это всего-навсего мои предположения. Сдавать сессию придётся два раза в год. Занятия будут проходить по будням в вечернее время, некоторые – по субботам, но с утра.

Лицо Кая посветлело. Предложение и впрямь было стоящим. Работа с утра – занятия вечером: ни капли свободного времени для самобичевания и угрызений совести.

– Это действительно возможно? – неуверенно спросил он.

– Что именно?

– То, о чём Вы говорите.

На губах ректора заиграла улыбка:

– Конечно, Кай. Если бы это было невозможным, я бы ничего не предлагал. Так что скажешь?

– Я согласен, – ответ прозвучал быстро и без раздумий.

– Вот и замечательно, – улыбнулся Кирилл. – Тогда я передаю документы в приёмную комиссию, и в ближайшее время ты сможешь начать посещение лекций, которые стоят в расписании у первого курса. Юридический факультет, верно?

– Да. Юридический.

– Отличный выбор! У нас сильный преподавательский состав на этом факультете.

– Да уж, – ухмыльнулся Архипов, вспомнив сцену, свидетелем которой стал в коридоре. – Преподавательский состав у Вас что надо.

– Прости, не понял?

– Я имею в виду, что слышал о том, какие у Вас хорошие кадры, только и всего.

На лице Кирилла появилась улыбка:

– Приятно знать, что слава о нашем университете идёт впереди нас.

– Да. Этим Вы точно можете гордиться. – С этими словами, встав, Кай протянул ему руку. – Спасибо, что смогли помочь.

Мужчина поднялся и вышел из-за стола. Ответив на рукопожатие, он серьёзно произнёс:

– Рад, что ты обратился именно ко мне. Если понадобится что-то ещё, знай, я всегда к твоим услугам.

– Спасибо, – едва заметно кивнув, Кай направился к выходу.

Он уже находился на полпути к двери, как вдруг замедлился, а затем словно сомневаясь, обернулся.

– Тот снимок… – раздался неуверенный вопрос. – Я могу забрать его у Вас?

В глазах промелькнула боль, и лицо застыло в томительном ожидании. Не говоря ни слова, Кирилл взял со стола фотографию Лилии и приблизился к племяннику:

– Вот. Она твоя.

Кай взял снимок. Задержавшись на нём мгновение, он наконец положил его во внутренний карман куртки:

– Спасибо.

Не дожидаясь ответа, Архипов вышел в приёмную. Ему нужно было побыть одному: чистое личное пространство и никаких свидетелей, он и так показал слишком много эмоций. Для всех Кай Архипов должен оставаться опасным парнем. Хищником. Отщепенцем. Изгоем. Ни другом, ни приятелем и тем более ни тем, от кого стоило ожидать руки помощи.

Как только за племянником закрылась дверь, Манохин вернулся к столу и опустился в кресло, устремив взгляд в окно. Появление парня безусловно стало неожиданностью, но именно оно пробудило уже давно дремавшее внутри чувство ненависти. Время пришло! Надо действовать быстро, пока выдалась возможность, ведь другого шанса могло уже не быть.

Спустя полчаса задумчивого созерцания плывших по небу облаков, Кирилл достал мобильный и нажал кнопку быстрого набора номера. Решение было принято. Холодные пальцы нервно стучали по столу, а, когда на другом конце провода раздался низкий баритон, рука автоматически сжалась в кулак:

– Это я. Есть серьёзный разговор. Думаю, тебя заинтересует моё предложение.

Подождав, пока незнакомец скроется из виду, первой тишину в компании нарушила Оля Шакунова:

– Это что сейчас было?

– Кто-то открыто нарывался на грубость, – поспешила ответить ей Влада. – Вы его знаете?

Антон покачал головой, переводя взгляд с одного друга на другого. Задержавшись, в конце концов, на Корчагине, он спросил:

– Ты видел когда-нибудь здесь этого борзого?

Андрей недовольно ухмыльнулся:

– Если бы видел, он бы сейчас не ходил такой счастливый.

– Мы вообще-то поесть собирались. Забыли? – обняв Олю за талию, Валерка попытался сгладить неприятный осадок, оставшийся после общения с неизвестным.

– Мой организм тоже требует подкрепления, – поддержал друга Антон. – Аппетит зверский, а времени осталось мало.

Перешучиваясь, компания, как ни в чём ни бывало, двинулась в сторону столовой, и только Андрей остался задумчивым.

– Ты чего такой хмурый? – спросил Сергей, отстав от двух парочек, которые активно решали, что возьмут себе на обед.

– Да так.

– Из-за того чувака, что ли?

– Гонишь? – фыркнул презрительно Корчагин. – Где я, и где он! Было бы кого бояться.

– Тогда забей! – Рука друга легла на плечо. – Наверняка, чернорабочий со стороны, пришёл клянчить работу. Лучше скажи, где твоя назойливая половина?

– Пошла к Нику. Сказала: нужно сдать первую часть дипломной работы. Прикинь?

– Да ладно! – брови Сергея взметнулись вверх. – Какой диплом?

– Я у неё точно так же спросил, а она психанула и, не говоря ни слова, отправилась искать Бриллиантова.

– Может, умняшке надоело видеть рядом с собой недалёкого красавчика? – раздался весёлый голос Антона, а за ним смех остальных друзей, которые ожидали их у входа в столовую.

– Очень смешно! – толкнул его Корчагин.

– У неё правда дипломная горит, – вступилась за подругу Оля. – Мне вообще кажется, что Сашка уже к Новому Году всю работу напишет.

– Она могла бы забить на его задания, – возразил Андрей, направившись к единственному свободному столику у окна, – а вместо этого бежит к нему по первому требованию.

– Ой-ой-ой, какие мы ревнивые! Если ты настолько сомневаешься, мог бы хоть раз сходить с ней и посмотреть, чем они там занимаются, – возмутилась Шакунова. – Но лучше бухтеть, чем оказать посильную помощь, это понятно.

Бросив рюкзак на стул, Корчагин расплылся в довольной улыбке:

– В следующий раз так и сделаю, Мисс-Совесть.

Шереметьева застала друзей у буфета, когда между ними возник горячий спор о том, что выбрать – овощной или фруктовый салат. Желания что-то есть не было, а потому Саша сразу направилась к столу, где лежали знакомые сумки. Она всё ещё находилась под впечатлением от состоявшегося разговора с Бриллиантовым.

Его наглое поведение перешло все границы. Ладно мучил на каждом семинаре, задавал вопросы на лекциях, пускай даже получить зачёт или сдать экзамен было сложнее, чем остальным, но нарушение личного пространства… Эту проблему однозначно следовало решать и чем скорее, тем лучше.

– Сашка! – Из состояния глубокой задумчивости её вывел радостный возглас Влады. – А мы думали, ты не придёшь.

Смяв салфетку, от которой ничего не осталось, кроме мелкой бумажной трухи на столе, Александра улыбнулась:

– Освободилась раньше, чем думала. – Когда компания уселась за стол, она скользнула взглядом по полупустому подносу Андрея: – Мы можем выйти?

– Выйти? Я хотел поесть, котёнок.

Глядя на стакан с соком, который купил, Саша ощутила, как внутри зашевелилась обида. Поесть, значит?

– Ладно, – она взяла сумку и встала.

– Куда ты? – сразу же отреагировал Корчагин.

– Хочу подышать воздухом. Приятного аппетита.

Больше не говоря ни слова, девушка пошла к выходу. К чёрту всё! Помощи всё равно ждать неоткуда. Пойти к декану и изменить тему диплома – это, пожалуй, единственное верное решение в сложившейся ситуации. Она уже находилась в фойе, когда почувствовала, как чья-то тяжёлая рука легла на талию. Резко развернувшись, Александра столкнулась лицом к лицу с Андреем.

Корчагин. Это всего лишь Корчагин, истеричка! Сердце пропустило удар, прежде чем она с облегчением выдохнула:

– Ты напугал меня.

– Прости. Что случилось? – сразу перешёл к делу парень, заставив её остановиться.

– Давай отойдем.

Саша увела его в сторону к стендам с информацией.

– У меня проблемы.

Лицо Андрея тут же стало серьёзным:

– Что случилось?

– Бриллиантов.

– А что он?

Господи, как сказать об этом? Ладони вспотели, а по телу прошла дрожь.

– Он пристаёт ко мне, – наконец на одном дыхании проговорила она.

Несколько секунд между ними царило молчание. Но, похоже, смысл сказанного был не совсем верно истолкован, поскольку Андрей подавил вырвавшийся смешок и с иронией произнёс:

– Неужели? А я думал, что список умняшек уже давно утверждён и подписан самим ректором.

В другой ситуации слова показались бы смешными, однако теперь они лишь подлили масла в огонь.

– Я не это имею в виду!

– Да? – удивился Корчагин, продолжая разыгрывать из себя несмышлёного Незнайку. – А что же тогда?

Саша с шумом выдохнула. Когда-то он с лёгкостью мог даже самую безобидную шутку вывернуть так, что в пору краснеть до корней волос, а сейчас включил «режим пай-мальчика», которым никогда не был?

– То, Андрей! Бриллиантов клеится ко мне, вот что!

Парень замер, а спустя мгновение на губах снова заиграла улыбка:

– Ты это серьёзно?

Брови Александры медленно поползли наверх. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Видя, что розыгрышем не пахло, Корчагин прекратил улыбаться. Неверная тактика, стоило сбавить обороты.

– Что мне делать, Андрей? Я правда его боюсь.

Она ждала ответа, а ему было нечего предложить. Свести всё к шутке – опасно, решать проблемы, связанные с преподавателями, – да упаси Господь! Мозг судорожно искал решение, но в голове было пусто.

– А ты вообще говорила кому-нибудь? – наконец спросил он. – Родителям, например.

– Нет, – едва слышно ответила Александра. – Подумала, ты подскажешь, как решить эту проблему.

– Я? – Андрей непроизвольно усмехнулся. – А что я могу сделать, Шур? Если бы «Бриллиант» был обычным студентом, я бы его ушатал, а так… Меня погонят вон из универа.

Саша молча смотрела на его возмущённое лицо. Значит, решать свои проблемы именем отца, одним из спонсоров университета, он мог, а помочь ей оказалось выше его сил? Обидно, учитывая, что она никогда ничего не просила. Зря вообще рассказала!

– Во-первых, я сто раз просила не называть меня Шурой. А во-вторых… Во-вторых, мне уже пора. Я не иду на две последние пары, у меня запись к врачу.

– Саш, постой! – Схватив её за руку, пока не успела уйти, Андрей развернул девушку к себе. – Прости. Я придумаю что-нибудь. Обещаю. Мы обязательно решим эту проблему, слышишь?

Она завороженно смотрела в его полные искреннего раскаяния глаза, слушала приятный голос с виноватыми нотками, и вся решимость хранить обиду как минимум ближайшие несколько дней куда-то пропала. И почему у неё был такой мягкий характер? Куда подевалась её гордость? Наверное, утонула в бездонном океане серо-голубых глаз…

– Честно?

– Конечно. – Лицо озарила фирменная улыбка. – По-другому и быть не может, ведь я люблю тебя.

С этими словами Корчагин быстро коснулся губами её губ. Он собирался сказать что-то ещё, но вдруг внимание привлёк тот самый дерзкий незнакомец, с которым они схлестнулись в начале перерыва.

Кай не спеша шёл к выходу из здания, когда увидел у проходной грозного любителя кровавых разборок, а рядом с ним – ту, что мило обжималась в коридоре со своим преподавателем каких-то сорок минут назад. Да уж, девочка – не промах! Сначала с одним, потом с другим: и волки сыты, и овцы целы!

Он не заметил, как начал открыто изучать её. Однако, что-то в наивно-детской внешности не вязалось с образом дикой самки. Мягкие черты лица? Толика печали в глазах? Или абсолютная несовместимость с тем, чьи руки по-хозяйки покоились на тонкой талии?

Поняв, что слишком долго позволил себе рассматривать ворковавшую парочку, Кай поспешил отвести взгляд в сторону. Повторять утренний разговор не хотелось, поэтому он ускорил шаг и прошёл мимо.

Проследив, куда так пристально смотрели глаза Андрея, Саша с неподдельным интересом спросила:

– Кто это?

– Да так, – бросил, улыбнувшись, тот. – Один борзой, давно ищущий приключений на свою наглую морду.

Наглую и очень даже симпатичную. Однако не успела эта мысль проскочить в голове, как Александра ощутила неприятный укол совести. Что за?.. Но подходящего слова, чтобы описать собственный интерес к неизвестному, не нашлось.

– Значит, на две последние пары тебя не ждать?

– Мне нужно в поликлинику к часу, – ответила Саша, снова переключившись на Андрея. – Как только освобожусь, напишу.

Парень согласно кивнул. Поцеловав её на прощание, он отправился назад в столовую, где его должны были ждать друзья. Губы растянулись в довольной улыбке – виват, король, виват! Очередная победа снова оказалась за ним… И пускай терпение находилось на критичной отметке «ноль», пускай уровень раздражения зашкаливал, но последний год обучения в университете однозначно того стоил. Одним выстрелом двух зайцев: и деньги на диплом сэкономить, и кровать согреть, а потом, как говорится, хоть потоп!

Он метался по кровати, сжимая и разжимая в руке кусок одеяла. На лице застыла жуткая гримаса боли, дыхание было частым и прерывистым. Хотелось проснуться, но кошмар не отпускал. Наконец мокрое от пота тело напряглось, словно струна. Секунда – и Кай распахнул глаза, пытаясь понять, где находится. Пальцы всё ещё с силой сжимали тонкую ткань пододеяльника. Прошло некоторое время, прежде чем он узнал свою комнату.

Проведя рукой по лицу, желая прогнать остатки жуткого сна, парень встал с кровати. На улице царили рассветные сумерки, но с восточной стороны уже начинало светлеть. Подойдя к окну, он прислонился лбом к холодному стеклу. Во дворе перед домом кто-то сидел на лавочке и курил. Кай улыбнулся: не спящие в Сиэтле, мать их! Похоже, не его одного съедали тревожные мысли. Словно комок змей, они извивались в голове, снова и снова возвращая в прошлое.

Бросив последний взгляд на сидевшего в одиночестве человека, он развернулся и пошёл на кухню. На сегодня выспался, хватит! Кай сел за стол и взял сигарету. Суббота пришла быстрее, чем ожидал, а вместе с ней первый учебный день в качестве студента юридического факультета очно-заочного отделения. Две лекции до обеда и ещё одна с половины второго до трёх – вполне неплохо для того, кто хотел начать жить с чистого листа.

Неделя напряжённого ожидания дала нужные результаты. По-видимому, Манохин и правда искренне желал помочь. «Занятия начнутся уже завтра. Как раз привыкнешь, осмотришься», – сказал он, позвонив накануне. – «Пока не так много народу, освоишься».

Сделав затяжку и выпустив клубок дыма, Кай нахмурился. Хотелось верить, что в этот раз всё не закончится как всегда – возвращением в особняк отца. Потушив недокуренную сигарету, он бросил её в пепельницу и, встав, открыл окно. В кухню тут же ворвался свежий воздух, пытаясь вытолкнуть сизое табачное облако наружу. Ему почти удалось, если не считать неприятного запаха, оставшегося в помещении. Вот так и его собственные попытки уйти от прошлого ни разу не закончились успешно.

Кай закрыл глаза. Глубокий вдох – и свежий утренний воздух обжёг лёгкие прохладой. Простояв несколько минут в тишине, он поставил створку на режим проветривания и вернулся назад в комнату. Пытаться уснуть было бесполезно, а потому, надев серые спортивные штаны, тёмную толстовку и, бросив плеер в карман, парень отправился на утреннюю пробежку. Раньше обычного? Да ну и ладно! Зато был точно уверен: тренировка поможет избавиться от дурных мыслей. Всегда помогала. Пусть же и этот раз не станет исключением…

Полтора часа, которые длилось занятие, Бриллиантов недовольно косился на «галёрку», где сидели «аристократы». Это лекция стала первой за долгое время, когда он не обращался к Александре с вопросами и не просил пояснить то или иное понятие. Никаких комментариев, ухмылок или взглядов – обычная пара, как все остальные. Возможно, никто этого не понял, но девушка ощутила свободу и морально, и физически.

Отсутствие повышенного внимания со стороны Ника позволило Саше расслабиться, и между тем получше рассмотреть того, кто явил себя миру под именем «князя Голицына». Тёмные коротко стриженные волосы в стиле полубокс, смуглое лицо, выдающиеся верхние скулы – он был красивым. Бесспорно. Но красота его пугала.

Чёрная куртка скрывала тело, но крепкое сложение однозначно указывало не на избыток жировых отложений. «Князь» явно не принадлежал к числу местных мажоров. Он не кичился своим поступком и выражал полное безразличие ко всему, что происходило вокруг.

Кай слушал, что вещал дворянолюб, искренне коря себя за то, что сделал. Дёрнул же его чёрт влезть во всё это! Не привлекать повышенного внимания, значит? Держаться в стороне… Да он с точностью наоборот следовал всем своим установкам! Теперь большая половина аудитории наверняка мечтала познакомиться с ним поближе, и чёртова графиня тоже не стала исключением.

Удивляло лишь сдержанное поведение, абсолютно не характерное для девиц её класса. Или ещё не вечер?.. На губах появилась улыбка. Не скрываясь, Кай повернулся и смерил Александру оценивающим взглядом. Та тут же отвернулась, поспешив сделать вид, что записывает что-то в тетрадь. Смутилась? Он был уверен в этом. Появившийся на щеках румянец подтвердил догадки. Неожиданно и… чертовски привлекательно! Вопрос, как захомутала и студента, и препода, отпал сам собой. Он бы тоже клюнул.

Удовлетворив любопытство, Кай снова переключился на Бриллиантова, нудившего у доски. Когда прозвенел долгожданный звонок, он собрал вещи и хотел быстро удалиться из аудитории, но сидевшая на пути Шереметьева не спешила покидать своё место.

– Позволите? – спросил Архипов, подойдя ближе.

Твою ж мать! Он начинал злиться на самого себя. Что за детский лепет?

– Да, – улыбнулась она, поднимаясь.

Как выразить благодарность за то, что он для неё сделал? Мозг судорожно соображал, но в голову ничего не приходило. Саша прошла вперёд и, оказавшись на лестнице, пропустила парня в междурядье. Незнакомец прошёл мимо. Сейчас или никогда!

– Подожди.

И что она делала? Нужно принять поступок как должное и забыть. Однако тот, кто распоряжался её Судьбой, решил иначе. «Сначала думай, а потом делай!» – эти слова относились явно не к ней.

Кай услышал тихий оклик, но поддаваться на провокацию не стал. Иди! Просто иди дальше! Когда шаги «дворянки» зазвучали совсем близко, он резко развернулся и чуть не столкнулся с ней лоб в лоб. Александра замерла, оказавшись прижатой к его телу. Кай спокойно смотрел в её полные растерянности глаза: значит, представление началось. Чего-то похожего стоило ожидать. Как же! Ещё один «боевой трофей» в коллекции. Почему-то эта мысль разозлила.

Сверкнув глазами, он шагнул назад, освобождая своё личное пространство, и достаточно резко произнёс:

– Не стоит проявлять ко мне повышенный интерес, понятно?

Брови Александры медленно поползли наверх. Какой повышенный интерес?

– Я – не один из твоих поклонников, а потому прибереги уловки для наглого профессора, или в какую ролевую игру вы пытались сегодня играть. Меня оставь в покое. Уяснила?

Уловки? Наглый профессор? Да за кого он её принимает?

– Мне не нужны проблемы, – продолжал Кай, – ни с преподавателями, ни со смазливыми студентами, вроде того павлина, с которым ты обжималась вчера у входа.

Она была потрясена – на то и расчёт. И чтобы окончательно поставить точку в желании навести мосты, он со всем сарказмом, на который только был способен, закончил:

– Падшие особи не в моём вкусе. А теперь разрешите откланяться, графиня.

Не дожидаясь ответной реплики, Кай пошёл вниз по лестнице. На лице появилась довольная ухмылка – ну что поделать, дорогая, бывают в жизни огорчения. Не всё же в дамках ходить!

Униженная, Александра боролась с желанием догнать обидчика и как минимум отвесить ему шикарную пощёчину, благо рука была тяжёлой. Однако ноги отказывались подчиняться сигналам, которые посылал мозг. Всё положительное, что этот хам успел заработать в разговоре с Ником, он сразу же спустил за полминуты общения с ней.

Сказанные слова звучали в ушах, постепенно заставляя гнев уступать место обиде. Чем заслужила такое отношение, а тем более статус, который ей негласно присвоили? Сначала Ник, теперь он. Неужели и правда выглядела как последняя?.. Закрыв лицо ладонями, Саша опустилась на деревянные ступеньки и дала волю слезам. Лишь только когда в аудитории стали появляться студенты, порыв отчаяния сбавил обороты.

Шереметьева вытерла мокрые щёки и достала из сумки зеркальце. Да уж, внешний вид оставлял желать лучшего. Хорошо, что однокурсники придут только к третьей паре. Заставив себя успокоиться, Саша медленно направилась к выходу, но только оказалась в коридоре, как столкнулась с Олей.

– Сашка, привет! – просияла Шакунова. – Господи… Что случилось?

– Всё в порядке, – срывающимся голосом ответила та и разразилась новыми слезами.

Не раздумывая, Оля прижала подругу к себе.

– Да что случилось, Саш? – повторила свой вопрос она, не на шутку испугавшись. – Кто тебя обидел?

– Ничего, правда ничего. – Александра отстранилась, вытирая мокрое лицо. – Я… Я просто из-за дипломной… Переживаю.

– Ты совсем больная?! – вырвалось в сердцах у Шакуновой. – Нашла из-за чего переживать? Ты же у нас умняшка! Год только начался, а половина диплома уже готова. Ты что?

– Просто я устала. Устала делать то, что от меня ожидают, а потом… Потом узнавать, что этого не ценят.

Оля снова прижала её к себе, недоумевая. Отличница. Корчагина захомутала, который нравился большей половине университета. Диплом – будь он не ладен! – уже почти написала и от контроля родителей не зависела, потому что те жили в другом городе. Что ещё для счастья-то надо?

– Всё, успокаивайся, – сказала наконец строгим голосом Шакунова. – Минута слабости потому и минута, что ей отводится шестьдесят секунд, а не полдня.

Саша улыбнулась, согласно кивая:

– Да, ты права. Я в порядке. Пойду умоюсь – не хочу, чтобы судачили, что девушка Корчагина всё утро рыдала навзрыд. – Она поправила сумку на плече и направилась в сторону уборных. – Наверняка, это свяжут с ним. Попробуй потом докажи обратное.

– Зато представляешь, сколько девчонок обрадуется, что у них появился шанс занять место в сердце местного ловеласа.

– Уверена, в универе полно других парней, ничем не хуже Андрея, – фыркнула Саша. – А может, даже и лучше.

– Кстати, – Оля бросила на подругу лукавый взгляд, – о других парнях. Я расскажу тебе потрясающую новость, но только после того, как ты приведёшь себя в порядок.

Саша кивнула и, отдав ей вещи, скрылась в туалете. Она отсутствовала несколько минут, но, когда вышла, Шакуновой уже не было. Вместо того, чтобы ожидать её около уборных, та мило болтала с кем-то около расписания. Брови Александры медленно поползли наверх. Не может быть! Оказывается, он умеет нормально разговаривать, и даже улыбаться при этом? Не спеша она двинулась к Оле.

– Саш! – увидевшая её Шакунова, замахала рукой. – Познакомься, это Кай, – просияла девушка, когда та подошла ближе. – Кай, а это моя подруга…

– Графиня Шереметьева, – скривившись, презрительно произнёс он.

По красным глазам стало ясно – она недавно плакала. Уголок губы подёрнулся в ухмылке. Это к лучшему, поскольку теперь охота бегать за ним точно отпадёт надолго. Хотя тот факт, что они снова стояли рядом, говорил об обратном.

– Графиня? – удивлённо переспросила Ольга, переводя взгляд с одного на другую. – Как это?

Кай улыбнулся и, по-прежнему не отрываясь от Сашиного лица, ответил:

– А вот так: пока спишь с одним и отдыхаешь с другим, сознание ищет третьего, чтобы потешить своё дворянское самолюбие количеством тех, кто желает согреть твою постель.

Секунда – Александра гневно сверкнула глазами и, не колеблясь, наотмашь ударила его по лицу. Ладонь тут же зажгло от боли. По-видимому, в пощёчину она вложила максимум чувств и силы. Вполне справедливо, учитывая то, с каким упоением он произносил каждое обидное слово.

Ольга раскрыла рот от изумления, не понимая ровным счётом ничего из того, что говорилось и делалось.

– Зато у тебя, наверное, нет ни одних, ни других, ни третьих, если ты так бесишься! – сквозь зубы процедила Шереметьева, даже не пытаясь сдержать подступившую ярость.

В тёмных глазах Кая появился хищный блеск.

– Или я ошибаюсь, и кто-то есть? – с сарказмом спросила Саша. – Тогда, возможно, Ваша Светлость просто не в состоянии удовлетворить своих дам?

Боже, что она несла? Его глаза горели огнём. Ещё немного – и он разорвёт её на части. Но обида была настолько сильной, что о последствиях не думала. Единственное, чего хотелось, – это побольнее ударить в ответ за слова, что он произнёс в аудитории.

– Но тогда мне непонятно, при чём здесь я? – продолжала она, в глубине души молясь, чтобы Шакунова её остановила. – Или таким хамским поведением князь хочет самоутвердиться, чтобы скрыть свою мужскую несостоятельность и зависть, что у кого-то дела на этом поприще идут лучше, чем у него?

Похоже, последние слова на самом деле были лишними. Кай изменился в лице и замер. Руки сжались в кулаки. Вот такого ему точно никто не говорил, однако из правил всегда бывают исключения, и одно сейчас стояло перед ним, тяжело дыша. Он не понял, как это произошло. Повезло, что звонок уже прозвенел, а в коридоре никого не осталось.

Резко сорвавшись с места, Кай схватил острую на язычок дворянку и прижал её к стене. Ему было всё равно, что могут подумать те немногие, кто стал свидетелем их «светской» беседы. Склонившись над ней, он смотрел теперь уже в растерянное лицо девушки. Тёмные, почти чёрные глаза изучали каждую его деталь. Одна рука удерживала талию, а другая сжимала тонкую шею.

Грудь часто вздымалась, а её наивно-испуганный взгляд притягивал как магнитом. Манил, дурманил, затаскивал в омут. Какого?.. Полураскрытые губы обдавали горячим дыханием, и захотелось вдруг ощутить, каковы они на вкус. Что?.. Рука ослабила хватку в области шеи, и большой палец нежно коснулся щеки.

– Эй, какого чёрта! Что ты творишь? – обеспокоенно затараторила потрясённая Шакунова. – Слышишь?

Саша проглотила ком в горле. Сейчас было в пору испугаться и закричать, но инстинкты почему-то молчали. Разум пытался пробиться к ним, но чувства не желали уступать, обострившись до предела. Голос подруги доносился откуда-то издалека, и всё, что имело значение, это Кай, который стоял так близко, что она могла ощущать приятный запах его парфюма, а вместе с ним – жар сильного тела. Сильного, горячего и надёжного…

Господи, в какую сторону двигались мысли? Что с ней? Сердце стучало набатом, моля прекратить это безумие или… Или же оно отчаянно требовало продолжения?.. По-видимому, последняя мысль материализовалась быстрее, чем получила логическое завершение. Мгновение – и Саша почувствовала, как Кай оторвал её от стены, словно она была тряпичной куклой, и, притянув к себе, впился губами в её губы: настойчиво, дерзко, но на удивление нежно и ласково изучая поверхность языка, сплетаясь с ним в горячем танце.

Ноги подкосились, а разум окончательно отключился. Её никто и никогда так не целовал. Она растворилась в поцелуе, как в огненной лаве. Сколько длилось это безумие? Сложно сказать, но очнулась только когда поняла, что позволила себе ответить на поцелуй. Ладонь парня, лежавшая на талии, медленно двинулась наверх, рассеивая тем самым дурманящие чары. Боже, её застали врасплох! Напугали, соблазнили, а потом, обезоружив, без боя покорили. Страх стал зарождаться где-то внутри: да он и впрямь был опасен, как сам Дьявол!

Кай ощутил, как преграда рухнула, и сопротивление прекратилось. Её губы расслабились, с готовностью позволяя захватить их в плен. Рука сама поползла вверх по талии и, коснувшись холмика груди, замерла, не решаясь ощутить её упругость. Огонь внутри стал превращаться в настоящий пожар. Низ живота наполнился жаром, подняв на поверхность дремавшее внутри желание. Чёрт!

Остановиться! Пора остановиться! Кай понимал это, но желание обладать прекрасным хрупким телом, которое так страстно реагировало на прикосновения, словно живя с ним одной жизнью, глушило всё. И лишь мысль о том, что поддался искушению, сам того не ведая став завоёванным трофеем, разозлила, а вместе с тем напомнила, где он находился.

Кай ещё несколько мгновений позволил себе наслаждаться вкусом её губ, а затем, оторвавшись от них, как от проклятия, посмотрел на Шереметьеву. Туманные глаза, тяжёлое дыхание – да они оба попались в ловушку! Но победителем всё же станет он. На губах вдруг появилась едва уловимая ухмылка:

– Надеюсь, теперь графиня не сомневается в княжеских способностях?

Саша молчала, не сводя с него благоговейного взгляда.

– Потому что, если всё-таки остались сомнения на этот счёт, я с радостью уединюсь с тобой в пустой аудитории и продемонстрирую всё своё мастерство на данном поприще.

Он склонил голову набок, прожигая девушку взглядом. Зная, что не получит сейчас никакого ответа, Кай выпустил её из объятий, тут же ощутив странное чувство одиночества.

– Приятно было познакомиться, Александра.

С этими словами, отсалютовав находившейся в шоковом состоянии Оле, он двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж, где должна была проходить его вторая утренняя лекция, на которую успешно опоздал.

Едва «князь» скрылся из виду, Шакунова подлетела к подруге и с широко раскрытыми глазами зашипела:

– А теперь я хочу знать все подробности вашего с ним знакомства: где, когда и самое главное – почему ты мне об этом не рассказала.

Растерянно хлопая глазами, Саша кивала, а сама всё ещё находилась под впечатлением от того, что только что произошло. Вот сейчас она точно почувствовала себя падшей женщиной. Как теперь смотреть в глаза Андрею? Боже… Этот Кай сумел дёрнуть за жилы именно там, где всегда было тихо, мирно и спокойно. И что теперь делать?

«Сойти с ума от мысли, каково это, если зайти дальше», – шепнул неожиданно внутренний голос.

Бёдра странно свело, а по спине побежали мурашки.

– Пошли в столовую! – проговорила Оля, вернув Александру в реальность, и потащила её вдоль по коридору.

Всю дорогу они молчали. Сгорая от любопытства, Шакунова целенаправленно шла к месту уединения, а Шереметьева находилась под впечатлением оттого, что сделал этот наглый, самоуверенный, эгоистичный «дворянин». В запасе имелась ещё целая куча слов, чтобы описать его бестактное поведение, но по мере того, как нахлынувшие эмоции остывали, а пульс приходил в норму, важным становилось другое: свидетелями жуткой картины могли оказаться знакомые Андрея.

Нет, насколько помнила, звонок успел прозвенеть, и, кроме них с Ольгой, в коридоре почти никого не осталось. Почти… Никого… Саша побледнела. Неуверенность сводила с ума.

Наконец они добрались до просторного светлого помещения столовой, где, за исключением пары студентов, никого больше не было. Плюхнувшись за столик у окна, Оля подняла глаза на Александру. Она не говорила ни слова, но по выражению лица стало ясно: допроса с пристрастием не миновать.

– Что?

Шакунова скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула:

– Что значит «что»? Это я должна спрашивать у тебя «что»?

– Я не знаю, кто он.

– Мне это неинтересно, поскольку за несколько минут до вашего представления с возрастным ограничением «восемнадцать плюс» Кай успел представиться.

– Кай… – повторила мечтательно Александра. – Как в сказке.

Шакунова лишилась дара речи: этот сказочно дикий красавчик, от которого так и веяло холодом, чуть не растерзал её около расписания, а она думает о том, какое сказочное у него имя? Сумасшедшая!

– Саш! – позвала её обеспокоенно девушка, пощёлкав пальцами перед рассеянными глазами. – Очнись, слышишь? Откуда ты его знаешь?

Робкую улыбку как ветром сдуло:

– Я его не знаю, Оль. Не имею ни малейшего представления, кто он и откуда взялся. Я пришла на лекцию к Нику, как всегда, а он уже сидел там. Мы даже не разговаривали.

Слабое объяснение. Ей не поверили. Да и любой бы догадался, что в истории чего-то не хватает.

– Почему он назвал тебя графиней?

От этого вопроса Саша поморщилась. Сделав глубокий вздох, она вкратце рассказала, что всё-таки произошло на занятии.

– Обалдеть! – раскрыла рот Оля. – Я представляю, как вытянулась морда у Ника… А Кай – молодец!

Молодец? Правда? Александра негодовала. Как вообще можно было восхищаться человеком, который вылил ушат грязи на твою подругу?

– Между прочим, этот твой Кай – или как там его величают – вовсе не положительный герой. Пострадавшая во всей этой истории я! – недовольно произнесла она, надув губы.

– Ой, да ладно, пострадавшая! – Шакунова закатила глаза. – Я бы, например, не отказалась, чтобы меня поцеловал такой брутальный красавец. Не чета нашим.

Что?! И это говорила та, что буквально каждый день изливала душу о своих чувствах к ненаглядному Валерику? Мир точно сошёл с ума! По крайней мере, в это утро.

– Надеюсь больше с ним не увидеться. А что ты хотела рассказать, кстати?

– Ну, собственно, о нём я и собиралась поведать забавную историю.

– В смысле? – Сашины брови взметнулись вверх.

– О-о-о, – многообещающе протянула Оля, доставая мобильный. – Сейчас расскажу.

Она прочитала текст сообщения и положила телефон на стол.

– Это Валера. Они скоро придут сюда. Так что давай бери себя в руки, а то произошедшая у расписания сцена станет всеобщим достоянием. Расслабься! Ну поцеловал тебя какой-то наглец, что теперь? Забудь, тем более если ты больше не собираешься с ним встречаться. Хотя я сильно в этом сомневаюсь!

– Что значит ты сомневаешься?

– Мне почему-то кажется, что он будет учиться в нашем универе.

– С чего бы вдруг, мисс Марпл? – Саша всё ещё не понимала, что имела в виду подруга.

– Мы вчера с ребятами видели его внизу. Он лихо задвинул твоего Андрея.

– О, Господи…

– Да-да, в пору было молиться, ты права. Корчагин по дурости стал ему угрожать, а тот знаешь, что ответил? Он принял вызов.

Александра покачала головой, закрыв лицо ладонью. Естественно, такие, как он, ничего не боятся.

– А Андрей что?

– Сказал «гав» – и в кусты! – Фыркнула Шакунова. – Какие ему «Ястребы»!

Едва только слова сорвались с языка, она поняла, что сболтнула лишнее.

– Что? – переспросила Саша, подумав, что ослышалась. – «Ястребы»?

– Чёрт… Но я тебе ничего не говорила, хорошо? – виновато произнесла девушка. – Это Валера… Он сказал, что Корчагин спит и видит себя в их доблестных рядах. Мой, конечно, тоже грезит, но понимает, что это чистой воды бред.

Александра молчала. Очередное потрясение, которое заставило почувствовать себя слабым звеном. Он ведь знал, насколько сильно она ненавидела их. Знал, и всё равно норовил быть частью их чёртовой группировки.

– В общем, Андрей ничего не ответил, просто промолчал, и всё, – вернулась к первоначальной теме Оля. – Крутой, блин!

– А что насчёт этого хама? Почему ты решила, что наша встреча не последняя?

– Кай вчера ходил с бумагами и после разговора с ребятами отправился в крыло, где находится кабинет ректора. Я, конечно, могу ошибаться, мало ли кого он искал. Универ-то большой.

Саша вспомнила прошлый день и побледнела ещё больше.

– Он искал кабинет Манохина. Я тоже видела его, когда разговаривала с Бриллиантовым.

– Бинго! – Оля щёлкнула пальцами. – Ну а сегодняшнее присутствие на первой лекции доказывает, что его приняли. – Она мечтательно закатила глаза. – Ох, чувствуя я, скоро будет жарко! Да половину девчонок теперь можно смело вычеркнуть из списка фанаток Корчагина и записать к нему.

– Да уж… Я, конечно, не против, но…

– Ребята идут, – оборвала её на полуслове Шакунова, не убирая приветливой улыбки с лица. – А теперь быстренько превратилась в прежнюю себя, потому как лишние проблемы нам ни к чему.

Это точно! Саша быстро закивала, пытаясь изобразить непринуждённое выражение, словно тема разговора сводилась к обычным девчачьим сплетням, не более.

Звонок с четвёртой пары должен был прозвенеть с минуты на минуту. Андрей и Саша ожидали друзей в рекреации на втором этаже. Она не любила пропускать занятия, но отказать Корчагину было сложно. К тому же, день оказался таким насыщенным на странные события, что поддержка близкого человека требовалась как глоток воздуха.

Они расположилась на мягком диване у стены. Александра сидела с краю, в то самое время как её суженый, вальяжно развалившись во весь рост, словно своенравный породистый кот, положил голову ей на колени.

– Ты сегодня убежала, даже не попрощавшись, – посмотрел на неё снизу вверх Андрей.

– Я хотела, но ты не отреагировал на мои действия.

– Надо было толкнуть меня посильнее, – пошутил Корчагин, и на губах появилась фирменная улыбка. – Не понимаю, зачем вообще ходить на эти утренние пары, тем более когда наши основные занятия начинаются чуть ли не в полдень. Можно и забивать на них, хотя бы иногда.

– Я не могу, Андрей. Это часть моей преддипломной подготовки. – Посмотрев в окно, Саша грустно добавила: – И, как оказалось, не самая плохая. Хуже всего, что мне каждый раз приходится внимательно следить за его нудной речью.

Корчагин привстал и уставился на неё удивлёнными глазами:

– А это зачем?

– Потому что Ник то и дело задаёт вопросы, пытаясь выставить меня перед другими какой-то неудачницей или студенткой с кучей долгов.

Андрей ухмыльнулся и, сев, бросил на Александру лукавый взгляд:

– Такое ощущение, что он к тебе неровно дышит.

Едва слова сорвались с языка, Саша опешила:

– Да ладно! – сквозивший сарказм был виден невооружённым глазом. – А я тебе о чём говорила! Ты вообще слышишь меня, или это происходит только в том случае, когда от моих слов зависит твоё благополучие?

– Что за глупости? – Улыбка стала медленно сползать с лица парня. – Я всегда тебя слушаю.

– Слушать и слышать – это разные вещи. Ладно, проехали, – тихо сказала Шереметьева, поднимаясь с дивана.

– Так-то ты сама виновата, – буркнул Андрей, не подумав о последствиях. – Если бы захотела, ты бы отправила его лесом и не ходила на лекции, но ты же вся такая… правильная.

Саша резко обернулась и с вызовом посмотрела на него.

– Где та весёлая девчонка, с которой я познакомился год назад? Куда ты её спрятала? – продолжал гнуть свою линию он. – Ты была такой дерзкой, а теперь тебя не узнать. Из дикой тигрицы превратилась в серую мышь.

Она гневно сверкнула глазами – по какому праву он её отчитывал?

– К твоему сведению, Андрей, мои родители не настолько богаты, чтобы обеспечить мне светлое будущее! Знания и диплом – всё, что у меня есть, чтобы найти приличную работу после университета, а Бриллиантов – тот человек, от которого напрямую зависит то, как я защищу диплом. И если для того, чтобы он поставил мне высокую отметку, мне нужно два раза в неделю встать и притащить свой зад в универ к восьми часам, то я спокойно это сделаю.

– А если он попросит что-то большее? – ухмыльнулся Корчагин.

Слова больно полоснули по живому: зря вообще рассказала ему!

– Не попросит, если кто-то исполнит то, что обещал…

– Саш, я тебе уже говорил, – встал с дивана Андрей и приблизился к девушке, – он – препод.

Она молча смотрела на него, понимая всю бессмысленность обещания, которое получила.

– Ты не собирался ничего делать.

Звук прозвеневшего с пары звонка заглушил её и без того тихий голос.

– Саш…

– А я, как дура, поверила.

– Саш, послушай…

Корчагин шагнул навстречу, но она отступила назад:

– Не трогай меня!

– Милые бранятся, только тешатся! – раздался весёлый голос Антона, поднимавшегося по лестнице.

– Шумите? – смерила их весёлым взглядом Оля и уселась на диван, увлекая пришедшую с ней Владу за собой.

– У меня всё в порядке, – быстро ответил Андрей. – Это ваша подружка сцены устраивает.

Баулин подошёл к Александре и толкнул её в бок:

– Что, Сашка, ПМС на горизонте?

Не ответив ничего на похабную шутку, девушка обняла себя руками и отошла к окну, задумчиво глядя на проезжую часть. С каждым днём расстояние между ней и Андреем становилось всё больше. Интересно, как долго им ещё удастся сохранять жалкое подобие отношений?

– Смотри-ка, Андрюх! – озорной голос Валеры отвлёк от размышлений. – Твой вчерашний друг пожаловал. Наверное, решил напомнить о кулачном бое за углом.

Александра тут же обернулась. Взгляд устремился к лестнице. Боже, только его сейчас не хватало! Кай не спеша спускался по ступенькам, выглядя жутко уставшим. Хотя, возможно, это было его обычное состояние – угрюмый, задумчивый и злой.

Пока открыто изучала мрачную фигуру, память успела напомнить о жарких событиях, произошедших с утра. Оля и Влада замерли – его появление точно не сулило ничего хорошего, и только ребята почувствовали себя хозяевами положения, решив не оставлять парня незамеченным. Ещё бы, ведь их было четверо!

– Какими судьбами убогих снова в наши стены занесло? – раздался весёлый голос Андрея.

Прикусив губу, Саша покачала головой. Плохая, очень плохая идея! Жалкая игра в «крутого мачо» точно не закончится ничем хорошим.

Услышав дерзкое обращение, Кай спустился с лестницы и вошёл на второй этаж, остановившись на безопасном расстоянии от спесивых ребяток, желавших поиграть в крутышей. Ну что же, вызов принят…

– Решил, что тебе всё-таки нужна помощь сыщика. И, как видно, не ошибся.

Усмехнувшись, Валерик толкнул Антона в бок.

– Судя по тому, что вас здесь целая толпа, успехом поисковая деятельность не увенчалась. Оно, в принципе, и понятно, ибо искомых качеств у тебя не было и уже никогда не будет.

Расправив плечи, Андрей угрожающе спросил:

– Интересно, ты таким борзым родился?

– Поверь, о моей родословной тебе лучше не знать, – ухмыльнулся Кай, спокойной окинув свиту взглядом: – Хотя нет… Знай все факты моей биографии, ты и твоя шайка-лейка обходили бы меня стороной, а не искали повода для встреч.

– А ты нас не пугай! – подошёл к Андрею Баулин. – Воздух сотрясать мы все умеем.

Девчонки переглянулись. Если беседа и дальше продолжится в таком ключе, то разборок девяностых точно не избежать. Оля кивнула Шереметьевой и быстро встала с дивана, направляясь к конфликтующим парням.

– Ребят, а давайте мы все успокоимся, хорошо? – улыбнулась очаровательно она.

– С превеликим удовольствием, – поддержал её Кай, и его лицо посветлело.

– Оль, не лезь к ним! – раздался властный голос Зиновьева.

– Вам ещё драк не хватало в универе!

Между участниками напряжённого разговора образовалась тишина. Архипов с интересом наблюдал за действующими лицами, а потом сказал то, что говорить не стоило. И какой чёрт его за язык тянул?

– Похоже, смолчать или спрятаться за стройную женскую спину – это всё, на что способны крутые ребята без совести. Тогда это объясняет, почему поиски не имеют результатов – без неё, по-видимому, очень удобно.

Слова попали в цель, больно ударив по раздутому эго. Корчагин уронил рюкзак и бросился к Архипову, толкнув его в грудь. Тот пошатнулся, но не упал:

– Вполне предсказуемо. И что дальше?

– Прекратите! – выкрикнула Саша, намереваясь остановить их, но, похоже, её никто не заметил.

Руки Андрея были сжаты в кулаки, и, казалось, что он вот-вот снова набросится на соперника, как разъярённый петух.

– Кай, тебе лучше уйти.

– Ты его знаешь? – уставился Баулин на Олю.

– Откуда, позволь спросить? – тут же вступил в разговор Валера.

Кай улыбнулся краешком губы. Его появление внесло существенные разногласия в разношёрстную компанию. Наверное, стоило прислушаться к совету и мирно удалиться, пока никто не успел пострадать.

– Думаю, вам и без меня есть о чём поговорить.

С этими словами он развернулся и собрался уйти, но вдруг за спиной раздался полный неуместной иронии голос Корчагина:

– Кай?! Да ладно! Как тот самый Кай из сказки? – Он посмотрел на друзей, а потом, улыбаясь от уха до уха, снова вернулся к парню. – Тогда понятно, почему ты сваливаешь, как в прошлый раз. Тебе только розочки выращивать на балконе, а не с настоящими мужиками серьёзные дела решать.

– Андрей! – шикнула Александра.

Архипов прищурился и, развернувшись, молча двинулся назад. «Мушкетёры» тут же мобилизовались, окружив своего приятеля, на лице которого сияла бравая улыбка.

– Розочки, говоришь? Ну, допустим. – Кай остановился в паре метров от него. – Только тебе бы я тоже посоветовал взять пару уроков садоводства, шмель полосатый, потому что твоя розочка… – Он загадочно посмотрел в сторону Шереметьевой. – … очень нуждается в уходе. Смотри, чтобы, пока ты тут машешь крыльями, её не начал опылять кто-то ещё.

Поток колкостей лился словно из рога изобилия, и Андрей поддался на провокацию. Подскочив к Каю, он замахнулся для удара, но тот умело поставил блок. В мгновение ока Корчагин оказался прижатым к стене, лишённый возможности двигаться.

– Не забывай, что у Кая из сказки была вторая сущность, – тихо, но достаточно угрожающе прорычал Архипов, – и, в отличие от него, слово «вечность» я соберу гораздо быстрее, веришь?

Тишина. Впрочем ответа и не требовалось.

– А теперь подумай, как между собой могут быть связаны «вечность», твоё здоровье и проблемы с ним. – Кай удерживал Андрея крепкой хваткой. – Только дай повод, а уж возможность я найду всегда.

Корчагин смотрел в блестящие тёмные глаза, не решаясь выступить против. Прикрытые тылы – это хорошо, но одно дело – препираться словесно, и совсем другое – махать кулаками с априори сильным соперником. Шутка уже давно вышла за пределы забавного представления. Он поднял руки в знак капитуляции и тут же почувствовал свободу.

Кай отступил назад, освобождая его личное пространство – так-то лучше. Не говоря ни слова, он двинулся к лестнице. Едва скрылся из виду, раздалось гневное шипение Александры, подошедшей к Корчагину:

– Совсем из ума выжил? Не видишь, что он опасен? Зачем ты лезешь к нему?

– Кто это? – проигнорировав вопросы, он обратился к Оле, прожигая её взглядом.

– Вот-вот, – поддержал друга Валера, – мне бы тоже хотелось узнать.

Выдержав двусторонний напор, Шакунова уверенно ответила:

– Мы познакомились сегодня утром, когда пришли в универ.

– Мы? – отозвался Андрей. – Кто это «мы»?

Сердце Шереметьевой бешено заколотилось.

– Мы с Сашкой.

Корчагин резко перевёл горящие глаза на девушку.

– Я подождала её, пока она освободится после лекции Ника, – продолжала Оля. – По пути в столовую нас остановил этот парень, спросив, где найти двадцать пятую аудиторию. Ещё вопросы будут? – Она по очереди посмотрела на каждого из ребят, а затем с укором добавила: – В отличие от некоторых, мы умеем общаться без гонора.

Вот и поговорили… А ведь всё так хорошо начиналось!

– Девочки, вы идёте? – невозмутимый взгляд скользнул к подругам. – Сейчас опасно находиться рядом с ними, иначе они найдут новую жертву, чтобы произвести на нас впечатление. Только девушек не этим завоёвывают.

И все трое пошли прочь, оставляя парней одних. Лучшая защита – это нападение? Похоже, обезопасить себя удалось по всем фронтам. Саша была искренне благодарна подруге за то, что та избавила её от необходимости разговаривать с Андреем: допроса с пристрастием она точно не выдержала бы.

Прошла неделя, и, несмотря на все опасения, они больше ни разу не увиделись. Ни одной, даже самой случайной встречи. Радовало ли это? Кай не знал. Наверное, стоило вздохнуть спокойно, однако внутри почему-то росло раздражение. Парадокс… Собственное непостоянство бесило. Когда только приехал в город, чётко дал себе установку: держаться особняком, но что-то пошло не так. Что-то, мать его, совсем пошло не так!

Знание, что Шереметьева живёт на одном из этажей высотки, только подливало масла в огонь, заставляя желать поводов для встреч. Благо, что возможности такой не было: он уходил из дома слишком рано, а возвращался слишком поздно. Пугало ещё и то, что Кай не знал, как отреагирует на появление Александры.

Чувства, которые переполняли его, казались слишком противоречивыми и сложными. Но что было самым странным – доминирующей среди них оставалась ярость, громко кричавшая, что он не должен думать об этой девушке. Он не имел на это права. Разум всё прекрасно понимал, но тело, чёрт подери, думало по-другому!

В пятницу вечером Кай стоял в ванной перед зеркалом и смотрел на своё отражение. Неужели внутри никогда не наступит покой? Он закрыл глаза и попытался дышать ровно. Но к какому бы берегу ни пристали мысли, всё равно находился способ убедить себя в неверности собственных поступков.

Общение с Шереметьевой – плохо! Смазливые студенты и заносчивые преподаватели увеличат и без того огромную кучу проблем.

Жизнь в одиночестве – плохо! Сколько можно жить прошлым? Нужно двигаться дальше: учёба, университет, а в нём – Шереметьева… Шереметьева – это плохо!

И снова всё с самого начала. Из горла вырвался низкий гортанный рык, и Кай с силой ударил кулаком по зеркалу. Раздался треск. По гладкой поверхности тут же поползли тонкие паутинки, а через секунду послышался звук упавшего разбившегося стекла. Костяшки пальцев обожгло болью. Кай посмотрел на руку – прекрасно, мать твою! Порезался.

– Чёрт!

Возникшая боль остудила пыл, заставив вырваться из ненавистного хождения по кругу. Он открыл воду и подставил кровавую руку под холодную струю. Раковина тут же окрасилась в красный цвет. Кай открыл дверцу шкафчика и достал аптечку. Забинтовав место пореза, он посмотрел на лежавшие в раковине осколки:

– Нет. С вами я разберусь позже.

Через час нужно было встретиться с важным клиентом и в непринуждённой обстановке решить пару важных вопросов. У него до сих пор не укладывалось в голове, как можно что-то обсуждать в ночном клубе, но слово заказчика – закон.

Выйдя из ванной, Кай бросил беглый взгляд в большое зеркало, висевшее в просторной прихожей. Когда убедился, что во внешности не к чему придраться, он вышел из квартиры. На улице уже успело стемнеть. Как же давно не выходил из дома в такое время суток! Сев в машину, сразу же включил радио, однако обычная пустая болтовня, новости, приветы и анекдоты ничем не удивили. Или ещё не вечер?..

Набрав в навигаторе нужный адрес, Кай выехал с парковки и двинулся по намеченному маршруту. Несмотря на позднее время, жизнь на улицах так и кипела. Ну прямо Москва-матушка: влюблённые парочки, подвыпившие работяги, пенсионеры, любители животных и троица неадекватных лиц без определённого места жительства, явно желавших его найти в стенах одного из отделений полиции.

Яркую вывеску «El León» он заметил сразу. Хоть не считался элитным, ночной клуб собирал довольно разношёрстную публику. Может быть, оно и к лучшему, что встречу назначили именно здесь. Жизнь затворника, конечно, шла на пользу, но инстинкты и привычки брали своё. К тому же, отношения на одну ночь никто не отменял. Пара стаканов спиртного и секс наверняка смогут снять напряжение. Если повезёт, возможно, даже прогонять прочь мысли об этом «дворянском недоразумении с большими наивными глазами».

Припарковавшись, Кай вышел из машины, по пути ко входу набирая номер клиента, пока громкая музыка не лишила его способности слышать собеседника на другом конце провода.

Кай сидел у барной стойки и наблюдал за окружающими, время от времени делая небольшие глотки из стакана с янтарной жидкостью. Глаза сканировали толпу на наличие знакомых лиц, но, похоже, клиент не торопился, учитывая, что уже почти полчаса приходилось томиться в ожидании.

Громкая ритмичная музыка, воздух, пропитанный алкоголем, парфюмом, табаком и огромным количеством тестостерона, – «Эль-Леон» кишил ими, словно террариум змеями! Неужели когда-то ловил от всего этого кайф? Да. Может быть, не в той мере, в которой хотелось, но видеть перекошенное от злости лицо отца доставляло неописуемое удовольствие. Ведь только так и мог выразить свой протест, идя против правил, установленных им.

Кай отметил, что ночной клуб наполнялся людьми с невероятной скоростью. Заведение не считалось элитным, но здесь присутствовал разный контингент: богатые мажоры, обычные студенты, завсегдатаи, которых было видно за версту. Он сделал очередной небольшой глоток и через плечо посмотрел туда, где располагались VIP-зоны. В поле зрения попалось несколько парней с татуировками птицы.

«Ястребы». Много «Ястребов». Три ложи точно были заняты ими. Они сразу бросались в глаза, потому что открыто кичились своим положением. Крутыши все, как один, носили футболки с короткими рукавами, демонстрируя ястребиные тату. Они громко смеялись, много пили и позволяли вольности по отношению к особам женского пола, на что последние вроде как и не жаловались. Наверное, попасть в постель к кому-то из «ястребиного братства» считалось высшей степенью крутости.

По сути, ведь просто обычные спортсмены, но, похоже, в этом городе они уже давно перестали быть таковыми. Кай презрительно фыркнул – как же низко пали духовные ценности! Однако философствовать на данную тему не собирался: уж ему-то и подавно не отмыться от грязи.

– Кай!

Голос, раздавшийся почти над самым ухом, заставил вздрогнуть и отвлёк от толпы.

– Эдуард Геннадиевич. Жду уже полчаса. Хотел уходить, – сухо ответил Архипов, подав руку для приветствия.

Высокий коренастый мужчина в синих джинсах, белой футболке и чёрном пиджаке сел рядом с ним. Сделав заказ, он повернулся к парню:

– Прости, что заставил ждать. Возникли кое-какие проблемы.

Кай улыбнулся краешком губы, поставив недопитый стакан на стол:

– По телефону Вы сказали, что машины будут на парковке. На них можно взглянуть? – перешёл сразу к делу он, бросив беглый взгляд в сторону «пернатых».

Бровь Эдуарда изогнулась в удивлении:

– Торопишься?

– Не хочу показаться невежливым, но да. Тяжёлый день и завтра тоже. Нужно успеть отдохнуть.

Мужчина одним глотком осушил свой стакан и встал на ноги:

– Идём. К сожалению, машины сегодня посмотреть не получится, но с заказчиком встретиться удастся. Собственно, поэтому и задержался.

Не говоря больше ни слова, он двинулся в сторону VIP-зон. Кай медлил. И какого лешего тогда ехал сюда, раз такой расклад? Но выбора не было. Расправив плечи и стараясь не смотреть на «пернатых крутышей», он двинулся за Эдуардом Геннадиевичем.

Разговор длился недолго. После него Кай окончательно решил не вестись на деловые переговоры, особенно неизвестно где, да ещё в такое позднее время. О том, куда приехать, чтобы забрать машины, нуждающиеся в полном осмотре и диагностике, можно было договориться и по телефону. Когда встреча подошла к концу, и клиенты поспешно удалились, Кай решил незамедлительно последовать их примеру: ловить в месте, как это, нечего, кроме неприятностей, которые уже успел найти в университете.

Он сделал последнюю затяжку перед тем, как потушить окурок, и бросил быстрый взгляд на танцпол. Внимание тут же оказалось прикованным к эффектной даме в ярко-красном, которая извивалась так, что ей позавидовала бы ни одна опытная танцовщица, занимающаяся стрип-пластикой. Кай уже хотел отвести глаза, когда рядом с ней появился ещё один персонаж. Да ладно! Самовлюблённый павлин из университета? Что он забыл в этой дыре, явно не соответствующей его запросам?

Или дама в красном… Кай присмотрелся к гибкой красотке – нет, это однозначно была не графиня. Корчагин тем временем подошёл к девушке и пристроился сзади, пытаясь попадать в такт музыке. Да уж, танцевать у него получалось ненамного лучше, чем махать руками. А где же свита? Глаза стали искать знакомые лица. Спустя несколько секунд он нашёл всех, кроме… Кай нахмурился. Её не было. Почему?

Корчагин тем временем притянул свою новую знакомую к себе и, исследуя руками стройное тело, склонился к её губам. Красавица не сопротивлялась. Она с готовностью приняла поцелуй, всем видом дав понять, что довольствоваться малым в планы точно не входило. Кай перевёл взгляд на «Ястребов» – там всё было спокойно.

Друзья Андрея держались от жаркой парочки в стороне, изредка поглядывая на главный вход в зал. Караулили кого-то? Архипов широко улыбнулся. Не кого-то, а Шереметьеву, которая, по непонятным пока причинам, отсутствовала. Девица так и не отлипала от Корчагина, заводя того ещё больше. Кай отвёл глаза – к чёрту! Пора собираться домой, и так задержался тут больше, чем планировал.

Он уже шёл в сторону выхода, когда заметил девушку в тёмно-синем коктейльном платье. До дамы в красном ей точно было далеко: она однозначно стояла на порядок выше. Кому-кому, но ей находиться в этом месте точно не стоило. Кай замедлился, а потом вовсе остановился, не сводя глаз с неподвижной Александры, наблюдавшей за горячим представлением, где в главной роли выступал её теперь уже, наверное, бывший парень. Что она испытывала? По каменному лицу было сложно догадаться о природе чувств, но то, что она предприняла дальше, стало абсолютной неожиданностью.

Спустившись вниз как ни в чём не бывало, Саша прошла мимо друзей и прямиком направилась к барной стойке. Ни одного лишнего движения – абсолютное спокойствие. Мучил лишь один вопрос: почему? Почему он продолжал упрекать её, когда сам устал от отношений? Разве нельзя было решить всё по-человечески?

Александра смотрела в одну точку, пытаясь найти ответы, пока внутри сплошным чёрным пятном расплывалась обида: на него, на друзей, на себя. Неудачница… Другого слова на ум не приходило, но сегодня она это исправит. «Серая мышь»? Да уж как бы не так! Не в этот вечер. Не после того, что увидела и узнала…

Когда подъехала к «Эль-Леону», Саша расплатилась с таксистом и сразу направилась в клуб в надежде поскорее оказаться в тепле. Открытое коктейльное платье, которое выбрала для отдыха, было слишком лёгким, чтобы согреть в осеннюю ночь, а чёрное болеро больше походило на модный аксессуар, чем на предмет одежды, способный принести тепло.

Поёжившись, она пошла к главному входу. Пройдя мимо охраны, девушка глубоко вздохнула и, открыв дверь, переступила порог ночного клуба. Тёмное помещение сразу же поглотило её, окутав шумом ритмичных битов. Александра миновала небольшое фойе, стараясь не обращать внимания на несколько парочек, желавших уединения. Она открыла ещё одну дверь и оказалась в огромном зале, наполненном людьми.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к мерцающим в полумраке огням танцпола. Стоя на помосте и не спеша спускаться на цокольный этаж, Саша всматривалась в толпу, ища знакомые лица, но, кроме яркой блондинки и её кавалера, которые явно забыли, что не одни, взгляд, как назло, не мог никого выхватить. Прошли секунды, прежде чем до неё дошло, кем являлся тот «забывчивый» кавалер.

Мозг пытался отторгнуть увиденное, но против истины не попрёшь. Так вот почему убеждал не приходить? Он заранее знал, что её присутствие испортит планы. Предатель! Саша провожала парочку глазами, пока та не скрылась из виду. Заплакать? Уехать прочь? Ну уж нет! Раз приехала, нужно взять от этого вечера всё. Впереди были целые выходные, чтобы позволить эмоциям разрушить разноцветный мир, в котором жила, наполнив его черно-белой краской, смешанной с болью и обидой.

Александра прошла мимо танцующих друзей и, не говоря ни слова, направилась к барной стойке. Сделав заказ, она уставилась в одну точку. Отношения с Андреем давно трещали по швам, романтические чувства едва теплились, но внутри почему-то всё равно зияла дыра. Отчего было так плохо? От обиды? Или от полученного унижения? Саша закрыла глаза, вытирая мокрые щёки.

– Ваш заказ.

Бармен отвлёк от гнетущих мыслей. Она посмотрела на рюмку, и, когда парень отошёл, залпом выпила прозрачную жидкость, которая тут же обожгла горло. Дыхание оборвалось, лёгкие загорелись огнём. Боже, какая гадость! Как люди пили это?!

– Саш? – раздался за спиной робкий голос Оли. Она молча села рядом. – Ты… Ты давно пришла?

– Достаточно, чтобы увидеть то, что мне видеть не полагалось. – Шереметьева повернула голову к подруге и гневно добавила: – По вашему мнению. И как долго вы об этом знали?

Оля растерялась:

– О чём, Саш?

– Не притворяйся! – рыкнула девушка. – «О чём, Саш?» О любовных похождениях этого… подонка!

– Я… Я правда ничего не знала, – начала оправдываться Шакунова, но её не слышали и в ближайшее время вряд ли собирались услышать.

– Ну конечно, а как же по-другому. Вы вообще ничего не знали. Никто ничего не знал! Бармен, ещё одну порцию, будьте добры!

Саша махнула рукой, привлекая внимание брюнета к себе.

– Что ты заказала? – Оля взяла рюмку и понюхала содержимое. – Это что, водка?

– «Это что, водка?» Представь себе! Ещё вопросы будут?

– Саш, ты же не пьёшь…

– Не пью водку? С чего бы это? Сегодня вечер откровений, а потому можно приоткрыть занавес и выдать вам мои секреты. Пью! – выдохнула Александра. – Хороший напиток. Помогает побороть серую мышку внутри и высказать то, о чём раньше боялась даже подумать. Попробуй на досуге!

Взяв новую рюмку, она стала поглощать его содержимое, но на последнем глотке поперхнулась и начала кашлять.

– Хотя тебе-то зачем? У тебя и так всё хорошо. А потому отправляйся в компанию таких же счастливчиков. Не надо читать мне лекции о том, как себя вести, ясно?

В глазах снова появились слёзы. Боже, Оля ведь совсем ни при чём, но прекратить поток колкостей было сложно.

– Оставь меня. Я хочу побыть одна.

Она отвернулась, давая понять, что разговор по душам окончен.

– Мы на нашем месте, где и всегда, – тихо произнесла Шакунова после не долгого молчания: вести диалог бессмысленно, по крайней мере, сейчас. – Приходи.

Саша горько усмехнулась – приходи. Максимум, куда сегодня пойдёт после того, как закончит пить, это собственная квартира, но никак не их чёртов столик с компанией первостатейных лицемеров.

Уйти из клуба, как собирался, не вышло. На кой вообще сдались их разборки? Непонятно. «Пернатые» ложи – вот что должно было волновать. Заняв тёмный угол недалеко от бара, Кай не двигаясь, словно каменная горгулья, следил за бессмысленными попытками Шереметьевой утопить горе в стаканах с алкоголем. Он, как никто, знал, что это не поможет, но она была взрослой девочкой и сама могла решать, что делать.

Тогда какого чёрта ты тут сидишь? Отправляйся домой! У неё есть друзья, которые обо всём позаботятся. Но почему-то казалось, что те друзья быстрее воткнут второй нож в спину, нежели бросятся вынимать первый.

Кай взял ещё одну сигарету и прикурил. Отвлёкшись от девушки, он окинул взглядом зал. В поле зрения появился потрёпанный Корчагин. Ха! Похоже, девчонка оказалась чьей-то собственностью, и напыщенный получил то, на что давно нарывался. Всё же есть справедливость на свете! Аллилуйя! Архипов снова вернулся к бару. Там ничего не изменилось, кроме того, что Шереметьева находилась там уже не одна. Чёрт!

Она явно не имела ничего против нового знакомства, и в её положении это казалось вполне справедливым ответным ходом. Достаточно высокий, с крепким сложением, в тёмно-синих джинсах и чёрной футболке – полная противоположность Корчагину. Девушка, мило улыбаясь, позволила ему составить себе компанию. Кай сделал затяжку, нервно крутя в левой руке телефон.

Парочка спокойно общалась, и всё шло хорошо. Самое время уйти. УЙТИ, МАТЬ ТВОЮ! Она здесь не одна. Горе-друзья рядом, кобель-бойфренд тоже. Кай с силой сжал мобильный, медленно моргнув. Пока метался в сомнениях, Александра, смеясь, успела пропустить уже второй стакан спиртного.

– Что же ты творишь, глупая? – прошептал Кай, видя, как она, сделав глоток, откинула с лица прядь волос, открыто заигрывая со своим визави.

Тот подсел ближе, что-то сказал, а потом, подняв руку, коснулся девичьего лица. Саша попыталась увернуться, но со стороны всё выглядело как обычное кокетство. Ещё пару минут они мило болтали, после чего она решила встать. От изрядного количества спиртного её повело, однако новый знакомый вовремя подставил своё плечо.

Ястребиное тату, которое увидела, заставило её измениться в лице. По-видимому, не всех пернатый хищник приводил в бешеный восторг. Саша что-то сказала, намереваясь уйти, однако крутыш не желал её отпускать. Кай сощурился, крепко стиснув челюсти. Влезать в разборки не хотелось, ведь одно его неверное движение создаст кучу проблем, и все попытки начать новую жизнь вмиг будут обречены на провал. Но пьяная Шереметьева – это одно, и она же в компании амбициозного крутыша, привыкшего получать то, что хочется, – совсем другое.

Пока думал, как поступить, – хотя ответ и так был очевиден – «Ястреб» успел схватить Шереметьеву за руку. Не обращая внимания на сопротивление, он потащил её прочь от бара, где вокруг стали собираться зрители.

– Сука! – выругался Кай и, бросив сигарету в пепельницу, вскочил с дивана.

– Что случилось? Кто тебя так? – открыла рот от удивления Шакунова, когда Корчагин появился в их VIP-зоне.

– Всё нормально. – Он сел на диван и, взяв со стола стакан Баулина, осушил его до дна. – У девочки в красном оказался злой папочка.

– Что ты им сказал? – Сергей настороженно оценивал внешнее состояние друга. – Как они тебя отпустили?

– В наше время деньги решают всё. Правда, теперь придётся отдать им кругленькую сумму.

– Денег у тебя хватает, а здоровье одно. Ещё повезло, что так легко отделался.

– Да уж, – ухмыльнулся Андрей, нервно сжимая и разжимая кулаки. – А что с Сашкой? Она не приехала?

Друзья молча переглянулись.

– Что? Чего молчите?

– Понимаешь, Андрюх, – начал первым Баулин.

– Шереметьева всё знает, – выдал Антон без лишних вступление. – Она видела тебя, её и то, чем вы занимались.

Твою ж мать! Корчагин не двигался. Ещё одна проблема. Это же надо было так вляпаться!

– А я говорила вам, давайте сменим обстановку! – начала возмущаться Оля, переводя недовольный взгляд с одного парня на другого.

– Ладно, чего уж теперь говорить, – отозвался Антон.

– Да конечно! Говорить и впрямь нечего! – Она уставилась на Корчагина. – Ты вообще совершил низкий поступок, Андрей.

– Да уймись ты! – осадил её Валера. – Как будто он сам не знает.

– Значит, не знает, если торчит до сих пор с нами, а не вымаливает прощения у Шереметьевой.

– Андрюх, насчёт Сашки правда нужно что-то решать, – вступил в разговор Сидоров.

– Да ничего с ней не будет, Тох! – ответил раздражённо тот. – Ну переберёт немного, завтра головной болью помучается – всё! Типичный набор – переживать не из-за чего.

Оля и Влада не могли поверить своим ушам. Что вообще за отношения были между ними?

– Ну ты и подонок! – произнесла в сердцах Шакунова, не беспокоясь о том, что подумают о ней остальные. – Вот такого я от тебя не ожидала.

Она презрительно смотрела на парня, борясь с диким желанием добавить ещё несколько синяков на его уже пострадавшую физиономию.

– Андрюх, Сашку нельзя тут оставлять. Слышишь?

Корчагин успел поменяться в лице несколько раз, прежде чем встал и ответил:

– Ладно, вы правы. Пойду к ней.

– Да неужели? Хоть одна светлая мысль за сегодняшний вечер, – буркнула под нос Шакунова.

– Не надо бросаться такими словами, хорошо? – строго посмотрел на возлюбленную Валера, когда горе-любовник скрылся из виду.

За столиком стало тихо.

– То есть ты хочешь сказать, это нормально? То, как он себя повёл?

– Нет, но не нужно никого оскорблять, – стоял на своём Орлов.

– Валер, Олька права, – встал на защиту девушки Антон. – Из-за его глупости могли пострадать мы все. Если Андрюхе надоела заучка, пусть скажет прямо, а не устраивает показательные выступления.

– Они сами разберутся.

– Да черта с два они разберутся! – вспылил Сидоров.

– А давайте мы все сбавим обороты, – предложила наконец Влада, смерив находившихся на грани крупной ссоры друзей.

– Её там нет, – раздался голос Андрея. – И на танцполе тоже.

– Она, наверное, поехала домой, – предположила Оля. – Думаю, и нам пора собираться. После всего случившегося находиться тут тошно. Я наберу ей по дороге.

– Поддерживаю, – согласилась Влада, и компания двинулась к выходу.

Уже на лестнице Андрей окинул взглядом тёмное помещение в надежде увидеть знакомое лицо, но всё было напрасно. Танцующая толпа, огни, громкая музыка – ни единого намёка на Сашу или пернатых.

Пробуждение было жутким… Голова раскалывалась на части, являясь пристанищем как минимум для десятка назойливых дятлов, которым было за честь взорвать несчастную черепушку. Саша подняла руку и закрыла лицо ладонью, тут же погрузившись в темноту, однако легче не стало.

Попытка проглотить ком в горле успехом не увенчалась – во рту было сухо, как в истощённой долговременной жарой пустыне. В висках продолжало противно стучать. И как угораздило набраться до такого состояния? Сколько вообще выпила вчера? Память отказывалась воспроизводить эту покрытую тайной информацию, не говоря уже о событиях, короткие обрывки которых никак не складывались в общую картину. Ясно было одно – Корчагин оказался сволочью…

– Доброе утро, – вдруг услышала Саша незнакомый голос и замерла.

Какого?.. Она убрала ладонь от лица и открыла глаза. Медленно до неё стало доходить, что это была не её квартира. И не квартира Андрея… Получается… Господи, неужели переспала с кем-то из ночного клуба? Только этого не хватало для полного счастья!

Александра со страхом приподняла плед – нет, кто бы он ни был, но они точно не спали. Ведь не спали?! Повернувшись на бок, она увидела, что на полу, закинув руки за голову, лежал парень. И не какой-нибудь парень, а тот самый! Растерянность, страх, удивление – полная гамма эмоций в самых ярких их красках.

– Я… Доброе утро, – хриплым голосом прошептала Саша.

Кай не двигался и внимательно её рассматривал. То, что она смутилась и не знала, что делать, было видно невооружённым глазом. Куда ж пропала храбрость, которая вчера била бурным потоком? На лице появилась улыбка. Под изучающим взглядом её щеки стал заливать румянец. Она опустила глаза и уставилась в пол. Кай улыбнулся ещё шире.

Наконец он сел и, взяв бутылку со стаканом, которые успел приготовить ещё прошлым вечером, молча налил воды:

– Держи.

– Что это? – смущённо посмотрела на него Александра.

– Водка.

Её глаза округлились и стали похожи на блюдца.

– Зачем? Я… Я не пью водку.

– Да? – улыбнулся парень. – Странно, вчера мне так не показалось.

Саша виновато потупилась в пол.

– Это вода. Просто вода. Не бойся.

Секунда – и всё же, выхватив стакан, она с жадностью выпила содержимое.

– Как ты себя чувствуешь?

– Словно заядлый алкоголик.

Слова сорвались с языка раньше, чем успела о них подумать.

– Неудивительно, – пожал плечами Кай, продолжая буравить её взглядом.

Его открытое любопытство увеличивало ощущение неловкости во стократ. В комнате царила тишина. Только ей одной было не по себе? Спустя полминуты молчания она наконец осмелилась посмотреть на довольное лицо своего визави:

– А мы вчера… Как это…

Кай склонил голову набок и ожидал продолжения. После всего того, что устроила прошлым вечером, он решил взять реванш, прежде чем отпустить её восвояси.

– Что мы вчера?

– Ну… – Саша изо всех сил старалась подобрать слова. – Мы вчера вместе были?

– Да, – уверенно ответил он. – Ты такое вытворяла!

– Я?! – испугалась она. – А что… Что я делала? Ну то есть я знаю, просто напомни.

– Осушила почти весь бар в клубе, требовала продолжение банкета, – с полной серьёзностью перечислял Кай. – А когда бармен мягко отказал, кричала, что ты юрист и засудишь к чёрту их ястребятник, если они не выдадут тебе хотя бы сто грамм самбуки.

Лицо Саши помрачнело, а под конец и вовсе стало каменным. Шокированная, она подняла на него изумлённые глаза и виновато спросила:

– Правда?

– Нет, – насладившись её потрясением, ответил Архипов, – но вечер после «Эль-Леона» и впрямь был незабываемым. Для меня.

– Мы что, переспали? – выпалила первое, что пришло в голову.

Кай изобразил довольную улыбку, словно чеширский кот, и, казалось, нарочно не торопился с ответом.

– Ну, ты же одета? – задал наконец встречный вопрос он.

Осмотрев себя ещё раз, Саша кивнула.

– И я тоже одет?

– Да, – посмотрела на него она.

– Вывод, товарищ юрист?

– Мы не спали.

Кай медленно захлопал в ладоши:

– Браво. Зачёт. Давайте Вашу зачётку, студентка Шереметьева.

– Я… Она в деканате.

И только произнеся это, Александра поняла, что он пошутил. Всего лишь пошутил! Боже, нужно успокоиться, иначе окончательно превратится в посмешище в его глазах!

– Жаль, – ответил между тем Кай, состроив обиженное выражение лица. – Очень жаль… Ладно, пошли завтракать.

Он встал и, собрав одеяло с подушкой с пола, бросил их на диван:

– Буду на кухне.

– На кухне?

Чёрт её подери!

– Слушай, – подойдя ближе, Архипов опустился на корточки. – Всё нормально. Расслабься, о'кей?

Она кивнула, глядя на него как завороженная.

– Расклад такой: ты вчера перебрала. Я оказался рядом и помог не натворить глупостей. Привёз к себе, потому что ты уснула быстрее, чем я успел узнать адрес, вернее, квартиру, в которой ты живёшь. Между нами ничего не было и быть не могло, потому что ты ненавидишь меня, а я недолюбливаю тебя.

– Да?

Кай улыбнулся. Чёрт бы побрал её наивность! Почему она так действовала на него?

– Так было пару дней назад. Сейчас я хочу приготовить что-нибудь поесть. Ты можешь пойти со мной, а можешь остаться тут, мне всё равно, но через двадцать минут я буду ждать тебя за столом. Идёт?

– Ладно.

Кай кивнул и, встав на ноги, двинулся в сторону кухни.

– Спасибо, – робко произнесла Александра ему вслед.

– Всегда пожалуйста. Хотя нет… – он замер в дверном проёме. – Не всегда, только сегодня.

Саша хотела ответить на улыбку, но выдавить искренние эмоции оказалось трудно. Когда осталась одна, она закрыла лицо ладонями. Виски по-прежнему пульсировали от боли. Зона воспоминаний была закрыта. Однако, что случилось по приезду в «Эль-Леон», не стало секретом: Андрей и та девушка в красном… Как он мог так поступить?

Вытерев мокрые щёки, Саша попыталась успокоиться. Хватит, время поплакать ещё будет, сейчас же волновал другой вопрос: как получилось, что она оказалась в квартире Кая? Они вместе пили? Как согласилась поехать с ним после всего, что произошло в университете неделю назад? Александра тщательно растирала виски, но боль по-прежнему мешала копаться в воспоминаниях. Наваждение какое-то!

Она встала с дивана. Подойдя к окну, отодвинула шторы, впустив в гостиную яркий солнечный свет. Взору тут же открылся до боли знакомый двор и детская площадка с надписью «Вова + Света». Что это? Галлюцинация? Или всё же реальность? Как такое могло быть? Он же сказал, что отвёз её к себе… Тогда почему из окна виден двор дома, в котором жила она сама?

– Кай?

Бросив ещё один взгляд во двор, она направилась на кухню.

– Кай?

– Что случилось? – обернулся он на зов.

Чувство дежавю заставило внутренности стянуться узлом. Как давно он не слышал звука собственного имени! В последний раз так его звала лишь она… На лице отразилась растерянность, и ему больше ничего не оставалось, как отвернуться к столу, продолжив взбивать молоко и яйца для омлета.

Саша застыла в дверях. Она никогда бы не подумала, что он мог готовить. Его внешность и поступки никак не вязались с образом домашнего мальчика, способного быть обычным человеком. «А кто он, по-твоему?» Действительно, кто он? Кроме имени, которым представился Шакуновой, о нём было абсолютно ничего неизвестно. А вдруг это даже не его имя?

– Я хотела спросить…

– Спрашивай, – Кай вылил содержимое чашки в сковородку и закрыл её крышкой.

– Ты сказал, что отвёз меня к себе.

– Так и есть.

– Но… – нахмурившись, Саша замолчала. – А где ты живёшь?

Губы парня растянулись всё в той же улыбке, с которой он всё утро смотрел на неё.

– Там же, где и ты.

Донельзя простой, ответ лишь ещё больше запутал.

– Как это?

– Очень просто, – Кай скрестил руки на груди. – Мы живём в одном доме, в одном подъезде и на данный момент даже находимся в одной квартире.

Александра не верила его словам. Как такое могло быть? Совпадение? Или шутка?

– Скверно, да?

– Да, – растерянно согласилась она. – Ой, то есть нет. Просто это так неожиданно.

Глаза бегали по просторной кухне, планировкой напоминавшей её собственную. Мозг судорожно переваривал полученную информацию. Что ни слово, то полное потрясение. Не утро, а коробка с сюрпризами!

– Мне надо домой, – сказал вдруг Александра, остановив взгляд на парне.

– Что, уже? – удивился Кай. – Даже от завтрака окажешься?

– Мне пора.

Саша развернулась и собралась выйти из кухни, но, помедлив, остановилась:

– А в какой квартире ты живёшь?

– Семьдесят восьмая. А ты?

– Девяносто вторая. На девятом этаже.

Она сама не знала, для чего уточнила эту деталь. Выйдя в прихожую, девушка сразу же заметила сумочку и болеро. Странно, как не потеряла их вчера. Вчера… Это слово испугало ещё больше, чем осознание, что проснулась в чужой квартире. И ладно бы в чужой – в его квартире!

Выйдя на лестничную клетку, Александра тихонько закрыла дверь и подошла к лифту. Идти пешком, пускай даже два этажа, желания не было. Хотелось поскорее оказаться у себя в квартире, принять душ и выпить кофе, а потом упасть на кровать и выплакаться, чтобы освободиться от того, что накопилось внутри. Никакой учёбы, никаких друзей – ничего! Только она и собственное горе.

Больше всего на свете боялась предательства, и именно оно стало её наградой за верность. Слепую щенячью верность… Вытерев подступившие слёзы, Саша вошла в лифт. Просто чёрная полоса невезения. За что? Она не могла понять.

Когда она ушла, Кай открыл окно и взял сигарету. Ему требовалось время, чтобы привести мысли в порядок. То, что Шереметьева провела ночь в его квартире, ещё аукнется. Он не сомневался. Вопросом оставалось – с какой стороны прилетит. На губах появилась болезненная ухмылка. Хотя и тут было всё ясно.

Вчерашняя деловая встреча теперь выйдет боком: и ему, и самое страшное – ей. Сука! Кай сделал затяжку и закрыл глаза. Надо было бежать на Северный Полюс, где нет ни души. Так, по крайней мере, не создал бы проблем тем, кто этого не заслуживал. Он снова поднёс сигарету к губам и посмотрел во двор. События прошлой ночи в корне изменили все планы, и с этим уже ничего не поделать. Ни-че-го… Лишь ждать последствий.

Кай посмотрел на часы и вспомнил, что опаздывает на работу. Придётся придумывать, почему задержался на четыре с лишним часа. Чёрт! Он потушил сигарету и поднял глаза к голубому небу, по которому плыли небольшие белые облака.

– Прости меня. Я правда этого не хотел.

Кулак сжался так сильно, что рука затряслась от напряжения. Глаза снова зажгло, как и всегда, когда ему казалось, что своими поступками он предавал её память. Кай закрыл их, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а спустя несколько секунд ощутил тепло лучей показавшегося из-за облака солнца, которые нежно касались щеки. Совсем как она когда-то…

– Я знал, что ты поймёшь.

Кай вздохнул полной грудью и вытер мокрую щёку. Он ненавидел себя в такие моменты, но справиться с эмоциями не мог. Его всегда бросало в крайности. Если ненависть, то дикая, если ярость, то настолько необузданная, что готов был уничтожить всё и всех, кто стоял на пути. Если любовь, то страстная, такая, что её хватало на двоих, даже семья и собственные принципы отступали на второй план, ломая систему установленных приоритетов. Если же отчаяние, то безграничное, рвущее душу на части и оставляющее глубокие, медленно заживающие раны. Найти середину не получалось, как бы он ни старался это сделать. Слабак!

Закрыв окно, Кай выключил плиту, но завтракать не стал. По пути в автосервис предстояло связаться с Графом и узнать обстановку в столице. На душе скребли кошки, но сдаваться было нельзя. Если Димон не сообщит ничего интересного, то на горизонте обозначится пока одна цель – безопасность той, которая нехотя влезла туда, куда даже заглядывать было опасно…

Грёбаные форс-мажоры!

– Ужин?

Кай пожал плечами:

– Да. Лично я не ел со вчерашнего вечера. Представляешь, что творится у меня в желудке? Вторая Мировая как минимум, или задатки на Третью.

– Звуков сражений пока не слышно, – ответила весело Александра.

– Поверь, это пока. Так что, впустишь, или моя репутация всё ещё под сомнением после представления в университете?

Вопрос её смутил, но она тут же поспешила улыбнуться и открыла дверь шире:

– Входи, конечно. И нет, с твоей репутацией всё в порядке.

Он вошёл в квартиру, отдав ей принесённые щедрые «дары».

– Ты реабилитировался прошлым вечером, когда не воспользовался моим неадекватным состоянием.

Пройдя на кухню, она жестом предложила ему сесть. Недолго думая, Кай приземлился на стул около окна и, бросив на неё открытый оценивающий взгляд, сказал:

– Сознаюсь: искушение было велико, но я не поддался.

На лице девушки застыла растерянность. Выдержав паузу, он, улыбаясь, произнёс:

– Шучу. Меня можно обвинить во многом, но не в этом точно.

– «Во многом» – это в чём, например? – спросила Саша, вытащив нож из ящика стола и передав его Каю.

– У меня богатое прошлое, – объяснил расплывчато он, наводя на себя таинственный вид. – Думаю, пока не стоит знакомить тебя с его содержанием, иначе ужин закончится, не начавшись.

Александра села на стул, с интересом рассматривая своего нежданного гостя. Сейчас он выглядел совсем другим, не таким, каким она запомнила его с последней встречи. В отличие от неё, в нём отсутствовала нервозность и смущение. Движения были размеренными и донельзя спокойными: истинный хозяином положения, где бы ни находился! Вот бы и ей хотя бы чуточку такого самообладания и уверенности в себе. Но нет, она даже сейчас, находясь в своей собственной квартире, ощущала себя клушей.

– А ты разве не завтракал с утра?

– Сегодня мне нужно было выйти на работу, – отвлёкся от пиццы Кай. – Я слегка опаздывал, потому времени на еду не оставалось.

– Тогда зачем ты предлагал составить тебе компанию?

– Ну не мог же я выставить тебя за дверь, не накормив.

Саша согласно кивнула. Да, весомый аргумент, ничего не скажешь. Значит, всё-таки где-то внутри точно дремал дворянин.

– И… Насколько ты опаздывал, можно узнать?

– Ерунда, – ответил как ни в чём ни бывало Архипов, – всего лишь четыре с лишним часа.

– Сколько? – подумав, что ослышалась, переспросила Александра.

– Четыре часа.

Он улыбнулся, медленно разрезая пиццу на ровные куски.

– А где ты работаешь?

– В автосервисе, недалеко от университета.

В кухне стало тихо.

– Что? – поднял на неё глаза Кай. – А ты думала, что я – бандит с большой дороги?

Царившая тишина и выражение лица дали предельно ясный ответ. Да, хорошая репутация, ничего не скажешь!

– Серьёзно?

Щёки Саши покраснели.

– И, думая, что я такой опасный, ты всё равно впустила меня? В такой поздний час? Да ещё вдобавок ко всему дала в руки нож?

С этими словами он демонстративно повертел его в руке. Богатая мимика выдала испуг. Вот дурак! И шутки у тебя такие же дурацкие! Нужно было срочно что-то делать.

– Вот. Это тебе, – он медленно положил нож на стол и отодвинул его от себя. – Хотя, чисто теоретически, если бы я хотел что-то сделать, он бы мне не понадобился.

Сообразив, что в очередной раз сморозил глупость, Кай широко улыбнулся – идиот! Достоевский отдыхает! Он зарыл себя уже по самый пояс. Ещё пара слов – и выбраться из ямы будет невозможно.

– Я, пожалуй, помолчу. Иначе слова до добра не доведут. В том смысле, что ты погонишь меня вон.

Саша не отрываясь следила за его плавными движениями, а спустя мгновение на лице стала появляться улыбка.

– Ты же пошутил, да? – однако рука до сих пор покоилась на ноже.

– А как ты думаешь? – ответил вопросом на вопрос Архипов, подкинув ещё лопату песка в яму.

– Надеюсь, что да.

На кухне опять стало тихо. Напряжённую тишину нарушил телефонный звонок. Александра вздрогнула. Они почти одновременно посмотрели на дисплей, где высветилось имя Корчагина и его фотография в обнимку с Сашей.

– Ответишь? – спросил парень, оторвавшись от мобильного.

– Нет. Я не хочу с ним разговаривать.

Через несколько секунд звонок прекратился, и она расслабилась:

– Так на чём мы остановились?

– Я сказал, что не люблю кофе из сетей фастфуда. Если есть, не могла бы ты сделать мне своего. Без молока, две ложки сахара.

– Тогда зачем ты его покупал? – улыбнулась Александра.

– Хотел произвести впечатление делового человека, – стрельнул бровями Кай. – Ты ведь юрист, а, насколько я знаю, они любят кофе.

Она встала и направилась к шкафу, где стояли чашки и чайные принадлежности, по пути поставив на плиту уже успевший остыть чайник:

– Я ещё не совсем юрист. Мне нужно закончить университет и получить диплом.

– А с этим разве есть какие-то проблемы? – поинтересовался как бы невзначай Кай, надеясь получить ответ на мучавший его вопрос о взаимоотношениях с любителем русской аристократии.

– Нет, но ещё целый год впереди. – Александра поставила чашку для кофе на стол. – А что насчёт тебя? – спросила она, садясь на место. – Надеюсь, это не запрещённая тема?

– Нет. – На лице появилась улыбка. – Об этом можем болтать хоть до утра. Мне двадцать пять, и я тоже буду юристом. Учусь на очно-заочном.

– Это как?

Саша с интересом ожидала ответа. Кай изучал её, не смея отвести взгляда: горящие глаза, робкая улыбка, небольшие ямочки на щеках… У неё был приятный голос. В непринуждённой беседе и с отсутствием всякого рода «раздражителей», девушка становилась спокойной, не проявляла лишних эмоций, которые делали её несчастной.

Падшая особь… За собственную тупость стало стыдно. «Лучше бы держался на расстоянии…» – шепнул внутренний голос, бунтуясь.

– Кай?.. – вывел из ступор голос девушки.

– Прости, – улыбнулся он, в первый раз чувствуя себя полным идиотом. – Ты спросила «это как». Очно-заочник значит, что утром у меня работа, а вечером – занятия. Некоторые пары попадают на субботу, но тут уж ничего не поделаешь.

– Одно из субботних занятий – лекции Ника? – улыбнулась Александра.

– Да. Как видишь, он портит жизнь не только тебе.

В этот момент на плите засвистел чайник. Саша встала, искренне не желая прерывать их интересную беседу. Залив содержимое чашки с кофе кипятком, она вернулась на место.

– Значит, очно-заочник.

– Так точно. А почему ты ходишь на лекции с малолетками? – вдруг неожиданно спросил Кай.

– Я пишу у Ника диплом. Посещение лекций входит в план преддипломной подготовки.

– И зачем тебе повторно изучать пройденный материал? Ладно, допустим, это на самом деле важно. Но я искренне не понимаю, почему он глумился над тобой в начале пары? Мне просто повезло в тот день застать его в плохом настроении или это тоже часть преддипломной подготовки?

Александра молчала, обдумывая, что ответить, но в голову ничего не приходило, кроме непонятного порыва выложить всё, как на духу. Однако здравый смысл взял верх:

– Тебе просто повезло.

Морщинка между бровями подсказала, что она сказала неправду.

– Хотелось бы верить, – ответил Кай, допивая кофе.

В этот момент на столе снова зазвонил телефон – всё тот же Корчагин. Какой настырный, если учесть, что сделал прошлым вечером. Архипов бросил быстрый взгляд на Сашу, которая терзалась в сомнениях. Что?! В сомнениях?! Она ещё разговаривать с ним собралась? Да в их ситуации существовало лишь два варианта – друзья или враги. Неужели простит ублюдка и оставит своим другом? Да ладно! Хотя из того, что читалось на её лице, всё к этому и шло. Он гневно прищурил глаза. Да какой там!

Недолго думая, Кай схватил телефон и принял вызов…

– Да.

Александра хотела что-то сказать, но он жестом заставил её замолчать. На том конце провода повисло молчание.

– Кто это? – спросил наконец Корчагин, явно удивлённый, что вместо голоса своей наивной дурочки услышал кого-то ещё.

– Хочешь – убогий, который что-то забыл в стенах твоего университета, – спокойно проговорил Архипов. – А хочешь – Кай из сказки, в свободное время выращивающий розочки на балконе.

Снова повисла тишина, но она длилась недолго. Режим «крутой мажор» активизировался почти мгновенно:

– Какого чёрта у тебя делает телефон моей девушки?

– Я бы на твоём месте немного по-другому задал вопрос, – поправив его, ухмыльнулся Кай. – «Какого чёрта ты делаешь у моей девушки?» Так будет правильнее. Ведь так, Александра?

Шокированная, девушка покачала головой и зашипела:

– Отдай мне телефон.

Он вытянул руку, останавливая её попытку забрать мобильный.

– Я хочу с ней поговорить, – после короткой паузы сказал Андрей.

– Зато у неё нет ни малейшего желания с тобой разговаривать. Веришь?

– Кай, отдай мне этот чёртов телефон! – уже чуть громче выкрикнула Саша, но, казалось, что её совершенно не слышали.

– Пока ты окучивал лютики на соседних грядках, – продолжал Архипов, – для твоего розового куста нашёлся другой садовник. И, поверь мне, хоть твоя роза колется, как кактус, но её цветение настолько радует глаз, что ради этого стоит потерпеть боль и пролить пару капель крови.

Александра замерла. Подобная аллегория лишила дара речи.

– Слушай ты, любитель-цветовод! – раздался гневный голос на том конце провода.

– Я бы с удовольствием, – перебил его Кай, – однако у меня нет на это времени. Кому как не тебе теперь известно, что нельзя лишать девушек внимания. Доброй ночи от нашего розария Вашему пустырю!

Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов, отдав Саше мобильный.

– Зачем ты это сделал?

– Затем, чтобы у тебя не возникло желания с ним общаться или чего хуже – простить, – ответил Кай, также не сводя с неё глаз.

Телефонный разговор ей явно не понравился, но ему было всё равно.

– Теперь Андрей подумает, что я, как та девица из «Эль-Леона», прыгаю в койку к первому встречному.

Кай стиснул челюсти – значит, первый встречный? Ну, хорошо, пусть так.

– Теперь он будет знать, что ты не льёшь слёзы, переживая из-за его предательства, – спокойно произнёс он. – Это послужит уроком, больно задев его мужское самолюбие. Да и корону на голове немного поправит, которая, как мне кажется, ему жутко жмёт.

– Ты не имел права так поступать! – продолжала стоять на своём Александра.

Кай фыркнул:

– Это меньшее, что я мог сделать. Будь он рядом, я бы сломал ему нос. Постой-ка… – Искра понимания проскочила в глазах: вот, почему она так завелась. – Ты что, собиралась оставить его в кругу своего общения?

– Не твоё дело. Это тебя не касается! – ответила с вызовом Саша.

Он не мог найти подходящих слов, чтобы передать, какие чувства вызвала её реакция на это предположение. Она точно больная! Причём на всю голову. Либо мазохистка, что, в принципе, было одним и тем же.

– Не вздумай, слышишь? Таких, как он, нужно гнать. Он тебя не достоин.

– Это не твоё дело. Я хочу, чтобы ты ушёл.

Кай гневно сверкнул глазами и резко встал со стула. Молча он направился к выходу из квартиры. Шереметьева неподвижно сидела за столом, чувствуя себя полной дурой. А всё ведь так хорошо начиналось…

– Если ты сделаешь это, – вдруг раздался голос из прихожей, – если оставишь рядом с собой, будь готова, что в следующий раз он продаст тебя тому пернатому ублюдку за деньги, а не ради спасения своей шкуры, как это было вчера. Оно и понятно – ведь ты же всё равно его простишь.

Что?! Слова повергли Сашу в шок. Вскочив со стула, она бросилась к входной двери:

– Что ты сказал?

– Лишь то, что отказалась показать тебе твоя память.

– Нет, – покачала головой Александра.

На лице Кая появилась хорошо знакомая ей холодная ухмылка. Таким он был, когда они впервые встретились в коридоре. Таким она увидела его, когда чуть не произошла драка между ним и Андреем. Он превратился в того самого Кая, который, забыв о своей человеческой сущности, собирал в замке у Снежной Королевы слово «вечность» – холодный взгляд, холодный голос, холодное сердце.

– Не веришь мне, сходи в «Эль-Леон». Уверен, ребята будут рады, что ты передумала. Только заранее приготовься к тому, что ощущения будут малоприятные, а возможно, даже очень болезненные. Повезёт крутышам, прямо как в Раю: море выпивки и девственница на закланье. Хотя с девственницей я, наверное, сильно перегнул.

Да как он смел унижать её? Саша подняла руку и хотела влепить пощёчину, но Кай успел перехватить её, сжав тонкое запястье крепкими пальцами. В глазах пылал тот же огонь, что и в день их первого знакомства у расписания. Он резко развернул её, прижав спиной к стене. Чувство дежавю вспыхнуло с новой силой. Как можно было совершить ту же самую ошибку снова? Ноги затряслись от страха. Дыхание участилось, а на лице отразилась болезненная гримаса. Саша зажмурилась, приготовившись к боли.

Но вместо неё она ощутила нежное прикосновение тёплой ладони к щеке, а когда открыла глаза, встретилась с тёмными глазами Кая. Он смотрел на её испуганное и бледное лицо. В нём больше не было ни ярости, ни злости, ни презрения. Она не чувствовала холода. Он выглядел спокойным и… расстроенным?

Большой палец нежно заскользил по щеке, едва касаясь её. Тёплый импульс, словно разряд тока, прошиб всё тело. Страх ушёл, испарился, забрав с собой все тревоги. Она растворялась в глубоком тёмном омуте, который видела в его глазах. Простое прикосновение, всего лишь простое прикосновение, но оно поднимало целый вихрь эмоций внутри.

Тело тут же отреагировало на посылаемые мозгом импульсы. Каждое новое движение, которое Кай совершал от виска к её подбородку, рождало волну жара внизу живота. Почему он так действовал на неё? Александра проглотила ком в пересохшем горле, по-прежнему завороженно глядя на него. Значение потеряло всё вокруг. Их ссора, его слова о пернатых и о Корчагине. Важен был только он, он один и больше ничто.

– Меня удивляет лишь одно, – тихо прошептал Кай, обдавая её лицо жаром и возвращая к действительности. – Почему я ценю тебя выше, чем это делаешь ты сама.

Мгновение – и на Сашиных глазах показались слёзы. Эти слова больно кольнули, отодвинув приятные ощущения на задний план.

– Уходи.

Уголок его губы дёрнулся в едва заметной горькой улыбке. Глаза по-прежнему оставались задумчивыми и грустными:

– Подумай на досуге, ладно? Ты достойна лучшего. – Он ещё раз нежно коснулся её щеки, а потом тихо добавил: – Спасибо за кофе. Хоть осадок горчит немного, но в целом было очень вкусно.

Кай отпустил руку Александры, и, развернувшись, открыл дверь, оставляя её наедине с ужасной правдой, которую открыл перед уходом. Конечно, не следовало так поступать, и разум бунтовался, но зато теперь она хорошенько подумает, прежде чем сказать «прощаю» тому, кто смешал её с грязью и, растоптав чувства, выбросил их на улицу.

Воскресное утро началось с прекрасной осенней погоды – сентябрь пока ещё радовал солнцем и теплом – настроение же оставляло желать лучшего. Кай ехал на работу, искренне негодуя по поводу прошлого вечера. Насколько нужно быть наивной, чтобы получив удар по левой щеке, подставлять правую? Неужели правда святая? Или просто глупая?..

Как бы там ни было, но мажора всё же удалось убрать с радаров. Хоть один луч света…. Однако новая беда заключалась в другом: его самого начинало тянуть к Саше. И если пару дней назад нужно было просто привязать её к себе, то теперь… Похоже, он запутался в своих же собственных сетях. Великий стратег, твою мать! Но то, что чести в нём было явно больше, чем в спесивом папином сынке – это факт. Кай нахмурился. С каких пор вообще понадобилось искать в себе плюсы? «С тех самых, как ты поцеловал Шереметьеву у расписания», – ответил внутренний голос. – «Ты нарушил её пространство – она забрала твой покой. Несправедливая сделка, да? Но Судьба редко когда поступает по совести. И Корчагин – наглядный тому пример».

Кай фыркнул и хотел сделать радио громче, как вдруг в салоне раздался рингтон мобильного. На экране высветилось имя, напомнив о том, что как-то само собой отошло на второй план. Сбитые приоритеты на лицо… Но ведь за три месяца семья ни разу не дала о себе знать, хотя у отца были большие связи. Оставил в покое? Сделал ставку на Алекса? Свежо придание, да верилось с трудом.

Улыбнувшись, Кай наконец принял вызов:

– У тебя есть новости?

– И тебе не хворать, – раздался голос на другом конце провода. – Современные дворяне как холопы, ей-богу – ни капли уважения к товарищу.

Улыбка стала шире:

– Граф, кончай бубнеть. Ты что-то узнал?

– Как говорится, в Багдаде всё спокойно, брат. Однако в твоём случае тишина – это явно недобрый знак, так что держи ухо востро, и лучше не одно, а сразу оба.

– Как всегда, зришь в корень, – Кай свернул на светофоре и въехал в прогулок, где находился автосервис. – Ладно, спасибо. Я твой должник, Граф. Запиши на мой счёт.

В трубке раздался глубокий раскатистый смех:

– Листы в тетради заканчиваются, как и чернила в пере. Когда вернёшься, придётся грабануть канцелярскую лавку. – На мгновение стало тихо. – Ну, а если серьёзно: не строй из себя героя. У меня мало таких друзей, как ты.

Кай нахмурился и неосознанно кивнул:

– Всё в порядке. Я дам знать, если что-то изменится.

– Надеюсь, – голос в трубке снова приобрёл нотки весёлости. – Тогда adiós, amigo.

– Hasto pronto, amigo.

С этими словами он сбросил вызов и, остановившись, заглушил двигатель. Пока всё шло хорошо. Хотелось верить, что так оно и будет, по крайней мере, в ближайшее время.

– Саш! – подбежал к ней Андрей, как только увидел, что она походит к подъезду.

Однако попытка завязать разговор не увенчалась успехом.

– Саш, подожди! – не сдавался он, схватив её за руку, когда девушка прошла мимо и собралась открыть дверь с кодовым замком.

– Что? – резко развернулась Александра, смерив его гневным взглядом.

– Я… Как ты?

Как она? После всего, что сделал, у него ещё хватало совести задавать этот вопрос?

– Как я? – эхом повторила Саша. – А как ты думаешь? Увиденное в пятницу вряд ли сподвигнет распевать задорные песни.

Она освободила руку из его пальцев и, достав ключи, открыла дверь. Корчагин с виноватым видом двинулся следом.

– Саш, я не знаю, что на меня нашло, – мямлил он, идя за ней к лифту. – Я перебрал лишнего, меня понесло не в ту степь.

Шереметьева нажала на кнопку вызова, и двери тут же открылись – повезло!

– Прости меня, слышишь?

Александра старалась не смотреть на него, чувствуя при этом пристальный взгляд на себе:

– То есть ты считаешь, что это нормально? Что я могу вот так просто взять и забыть обо всём?

– Нет, но…

– Вот именно, Андрей, что нет! – она наконец посмотрела ему в глаза.

В лифте стало тихо. Кабина с глухим скрипом ползла вверх, тихо гремя проводами по шахте.

– Что это значит?

– Лишь то, что между нами всё кончено, – ответила, отвернувшись, Александра. – Ты же тоже об этом мечтал, если решил завести отношения на стороне.

Приехав на нужный этаж, она вышла на лестничную клетку.

– Саш, ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? – не сдавался Корчагин.

Саша молча направилась к двери. Бесполезно: стекло – ничего не слышу. Все слова проходили мимо, ни на секунду не задерживаясь в ушах.

– Саш…

Открыв дверь, Александра вошла в квартиру, придерживая створку рукой, чтобы не позволить Андрею войти:

– Ничего. Ты уже всё сделал. Как результат – я не хочу иметь ничего общего с таким подонком, как ты.

В его глазах полыхнул огонь. Да как смела вообще так разговаривать? Он вымаливал прощение, словно маленький мальчик, а ей было всё равно? Подставив ботинок, чтобы Саша не смогла захлопнуть дверь, Андрей прорычал:

– Подонком?! А ты у нас святоша, да? Раз уж на то пошло, ты тоже хороша. – Он толкнул дверь и вошёл в просторную прихожую, отодвигая девушку вглубь квартиры. – Я трахнул ту блондинку, ладно, однако ты тоже в долгу не осталась. Что у тебя делал убогий из универа?

Александра не верила своим ушам. Он пытался свалить вину на неё?

– Только не говори, что вы пили кофе и болтали о погоде.

Захотелось рассмеяться, потому что именно этим они и занимались: пили кофе и просто разговаривали… Пока она всё не испортила…. Только теперь стала понимать, как по-детски глупо себя тогда повела.

– Даже если и нет, тебя это уже не касается! – с вызовом произнесла Шереметьева. – Ты первый захотел отношений на стороне, а знаешь, как говорят: нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.

В прихожей повисла напряжённая тишина. Корчагин сверлил Сашу испепеляющим взглядом. Она физически ощущала волны ярости, что исходили от него.

– Вот, значит, как ты заговорила.

– Угостить Кая кофе – это меньшее, что я могла сделать, чтобы отблагодарить его за помощь.

– Ага. Налить кофе, а потом раздвинуть перед ним ноги, – кивнув, язвительно улыбнулся Андрей.

– Пошёл вон из моей квартиры, – сквозь зубы процедила девушка.

И чаша святого терпения переполнилась. Его лицо перекосилось от гнева, а руки сжались в кулаки:

– Неблагодарная тварь! – прорычал Корчагин. – Ты, наверное, забыла, кем была без меня. Убогая нищебродка, время от времени выбиравшаяся в дешёвые клубы в поисках такого же неудачника, как сама.

Потрясённая, Саша молча выслушивала поток желчи, которую выплёскивал человек, буквально пару дней назад клявшийся ей в верности и любви.

– Ты – Никто и звать тебя Никак! Босота! Дешёвка на одну ночь!

Звонкий звук пощёчины заставил Андрея замолчать.

– Убирайся вон, – пытаясь выровнять сбившееся дыхание, произнесла Александра.

Однако уходить он не спешил. Едкая ухмылка искривила лицо:

– Нику ты, по-видимому, тоже кофе предлагала, теперь и интерес его понятен. Только куда там простому преподу до борзого садовода-любителя! После пылких серенад, которые он тебе тут напевал, уверен, ночка у вас была горячая.

– Уж лучше горячая ночка с ним, чем со стаей пернатых, которым ты меня продал!

Вылетевшие слова остудили бравый запал. Она знала?

– И ты действительно прав: ночка и впрямь была что надо, – продолжала Саша, не думая о последствиях, – потому что в постели Кай оказался куда лучше и опытнее тебя!

Корчагин замер. В блестящих глазах появился хищный прищур, а на лице заходили желваки. Лучше и опытнее, значит? Он резко схватил Сашу за руку и дёрнул на себя. Абсолютно не ожидавшая подобной реакции, она с глухим «Ух» ударилась о его грудь.

– Отпусти меня. Мне больно.

– Больно? – рыкнул парень, надменно оскалившись. – Поверь, ты ещё не знаешь, что такое боль, но мы это исправим.

С этими словами он жёстко впился в её губы, почти до крови кусая мягкую кожу. Александра попыталась вырваться, но ничего не получилось. Инстинктивно она выбросила колено, норовя ударить Андрея в пах, а затем вытолкнуть за дверь, но то ли удар получился слишком слабым, то ли парень раскусил коварный план, однако, едва согнувшись пополам, шипя от боли, он быстро выпрямился и отвесил ей пощёчину.

Во рту появился тошнотворный привкус крови. В глазах потемнело от удара головой о стену. Ушибленный участок на лбу пронзила боль.

– Говоришь, он в постели лучше, да? – перехватив тонкое запястье и вплотную притянув девушку к себе, рявкнул Корчагин. – А может, всё-таки проверим?

Он развернул её к стене, больно придавив крепким торсом. Руки судорожно пытались найти край блузки, чтобы добраться до трясшегося от истерики тела.

– Андрей, отпусти!

Необузданная ярость стала смешиваться с растущим возбуждением. Сопротивление лишь раздувало дикое желание – дешёвая сучка!

– Сейчас и посмотрим, кто лучше.

Рука рывком распахнула блузку. Мелкие пуговки рассыпались по полу. Громкий надрывный крик сорвался с губ Саши:

– Андрей, не надо!

Его ладонь больно сжала упругую, скрытую под тонкой тканью кружевного бюстгальтера грудь.

– Андрей, пожалуйста… – сквозь слёзы взмолилась она. – Помогите!

Удар о стену приглушил призыв о помощи. Развернув её к себе, Андрей перехватил тонкую шею рукой, лишая Александру возможности дышать:

– Он же именно так привык общаться? Тебе теперь такое общение по душе, да?

– Пожалуйста…

Хватка ослабла, но лишь для того, чтобы тот успел склониться и прилипнуть к шее, покрывая её болезненными поцелуями. Свободная ладонь задрала край юбки и тут же поползла по внутренней части бедра к промежности. Выбиваясь из последних сил, несмотря на боль и туман перед глазами, Саша в очередной раз громко закричала, надеясь, что соседка всё же услышит:

– Помогите! Кто-нибудь! Помо…

Секунда – и звонкая пощёчина оборвала крик на полуслове.

– Эй, у вас там всё в порядке? – раздался испуганный голос с лестничной клетки за дверью.

Саша поняла, что это была единственная возможность спастись, и, укусив ладонь, которой Корчагин зажал ей рот, закричала:

– Помогите мне! Пожалуйста, помогите!

Андрей выругался и с силой толкнул её на комод:

– Сука!

После этих слов он выбежал из квартиры. Оттолкнув стоявшую на пути пожилую женщину в сторону, Корчагин бросился вниз.

– Что у вас стряслось? Что…

– Всё… Ничего…

Рыдая, Александра подползла к двери и, захлопнув её, повернула замок. Трясущиеся руки закрыли лицо, и она громко заплакала, с ужасом осознавая, что тут могло произойти.

Припарковавшись перед домом, Кай сидел в машине, напряжённо слушая «Стол заказов» по Русскому Радио. Запищавший в очередной раз кодовый замок на двери заставил поднять глаза – спесивый мажор! К кому приходил, было ясно как день. От этой мысли Архипов поморщился. Интересно, вымолил прощение или же ушёл ни с чем?

Он внимательно следил за ходившим взад-вперёд Корчагиным, явно пребывавшем в возбуждённом состоянии. Похоже, беседа закончилась не в его пользу, и у святоши-таки хватило сил послать его к чертям.

– И снова душетрепещущий призыв о помощи, который уже не раз трогает сердца наших слушателей…

Кай посмотрел на светящиеся цифры приёмника, решив оставить горе-влюблённых в покое, однако громкий крик Корчагина снова привлёк к себе внимание:

– Дешёвая сука!

Пара ритуальных метаний туда-сюда, удар ногой по урне – и, поправив ворот куртки, он быстро пошёл прочь. Кай пропустил большую часть того, что хотел услышать, но всё же любопытство взяло верх. До конца программы оставалось десять минут – вряд ли услышит что-то полезное. Выключив магнитолу на ненавистной ему песне «ДДТ», он вышел на улицу, заблокировал машину и быстрым шагом направился к подъезду, на ходу доставая ключи.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы дождаться лифта и добраться до девятого этажа. Зачем снова шёл к ней? Для чего, сломя голову, летел к квартире, откуда его буквально вчера выставили вон? Ответа не было, но ноги сами несли к ней, а сердце бешено стучало, посылая тревожно-волнительные импульсы в мозг.

Подойдя к двери с номером «92», Кай не раздумывая нажал на звонок. Развернуться и уйти – то, что следовало сделать, но вместо этого он стал прислушиваться, не раздадутся ли внутри приближающиеся шаги. Прошло несколько секунд, пока в полной тишине не послышался глухой надрывистый плач. Кто-то плакал… Саша плакала! Мать твою, да она не просто плакала – она рыдала!

– Саш! – громко позвал Кай, забарабанив в дверь, как ненормальный. – Слышишь? Открой!

Ответа не последовало, а рыдания, казалось, стали ещё громче.

– Саш, это я, слышишь меня? Саша!

Он ударил по двери ещё пару раз, после чего услышал, как щёлкнул замок. Не дожидаясь приглашения, Архипов ворвался внутрь и увидел Александру, которая, закрыв лицо руками, старалась справиться с волной душивших её слёз. По внешнему виду и беспорядку догадаться, что произошло, было нетрудно.

В два больших шага Кай оказался рядом с девушкой.

– Иди ко мне, – прошептал он, заключая её в объятья и крепко прижимая к груди.

Хрупкое тело трясло, а дыхания едва хватало, чтобы сделать полноценный вдох. Крепко сжимая его футболку пальцами, она продолжала рыдать, задыхаясь от слёз.

– Тихо, тихо…

– Ты… Ты был прав, а я… Я… Прогнала… Я прогнала тебя…

– Прогнала? Да ладно! – Он гладил её по волосам, уткнувшись носом в макушку. – Меня сложно прогнать. Ты ж видишь: я снова здесь? Упёртый как баран.

– Да, – сквозь слёзы проговорила Саша.

Ещё несколько минут Кай ждал, пока она начнёт успокаиваться, а потом взял её за плечи и аккуратно отстранил от себя. Насколько же далеко тут всё успело зайти?

– Посмотри на меня.

Но Александра не реагировал. Закрываясь ладонями и качая головой, она продолжала плакать, хлюпая носом.

– Саш, – позвал Кай.

Чёрт! Взяв аккуратно её запястья, он стал медленно отводить руки от лица, чувствуя изрядное сопротивление.

– Ну, давай же, малыш, посмотри на меня.

Мгновение – и его взору явилась жуткая картина: разбитая губа, ссадина на лбу и горевшая бордовый оттенком щека. В глазах полыхнул огонь. Стиснутые челюсти свели скулы болью. С трудом затолкав бушующий гнев куда подальше, Кай вытер её слёзы:

– Всё будет хорошо, слышишь? Я с тобой. Я рядом.

Саша закивала, вновь уткнувшись носом в его грудь. Подхватив её на руки и миновав гостиную, он направился в комнату, где располагалась спальня:

– Полежи сейчас.

Положив Александру на кровать, он опустился на колени, чтобы накрыть её краем плюшевого пледа.

– У тебя что-нибудь болит? – Рука заботливо коснулась горячего лба.

– Голова. Чуть-чуть болит голова.

Кай не сводил с неё обеспокоенных глаз. Как вообще можно было так поступить с девушкой? Поступить так с ней!

– Он… Он изнасиловал тебя?

– Нет, – покачала головой Саша.

Лёгкий выдох облегчения. Губы быстро коснулись лба:

– Я сейчас приду.

Едва поднялся на ноги, как вдруг услышал тихий голос за спиной:

– Кай? Ты… Не уходи. Пожалуйста.

Он вернулся назад и, присев на корточки, сравнялся с ней. Тёплая улыбка озарила лицо:

– Я здесь и никуда не уйду. Обещаю. Только дойду до кухни. – Большой палец коснулся щеки. – Я поставлю чайник и сразу вернусь.

Встав на ноги, Кай отправился на кухню. Размеренный шаг, спокойствие и яростный блеск в глазах – ни капли былого сочувствия, с которым буквально несколько секунд назад смотрел на девушку.

Наказать, наказать, наказать… Единственное слово, что крутилось в голове, пока руки наполняли полупустой чайник водой. НАКАЗАТЬ! Демон внутри тут же потребовал крови. Твою мать! Кай медленно моргнул, сделав глубокий вдох. Нет, это тёмная страница прошлого, к которому обещал себе никогда не возвращаться. Однако то, как поступили с Александрой, не оставляло другого выбора.

Что с ним? Ситуация выходила из-под контроля. Петля, заброшенная на шею в ночь драки в клубе, затягивалась всё туже, и каждое действие лишь ускоряло процесс. Перед глазами снова всплыл образ плачущей Саши, следы побоев на лице… Это не то, о чём должен сейчас думать! И совсем не то, чего хотел, когда решил приблизиться к ней! Не то!

Но, похоже, отступать уже смысла не было. Оставить её и убраться прочь? Их видели вместе. Мало того, ради неё он полез в драку, а после – ушёл, уводя с собой. Именно так это выглядело со стороны. Уехать с ней? Вообще не вариант. Семья не оставит этого – ни её, ни тем более его. Снежный ком рос, и куда ни глянь – выхода нет.

Оставь всё, как есть. Уже ничего не исправить…

Кай крепко зажмурился. Мысли сводили с ума. Поставив чайник на зажжённую конфорку, он поспешил вернуться в комнату. Подойдя к кровати, опустился на пол. Обеспокоенные глаза изучали бледное лицо девушки. Саша поймала его сочувствующий взгляд и ощутила, как губы задрожали.

– Тихо, тихо. Всё хорошо, – тепло улыбнулся Кай. – Не плачь.

Она кивнула, вытерев мокрые дорожки на щеках.

– Вот так, а теперь давай-ка обработаем раны. – Он провёл фалангой указательного пальца по ссадине на лбу, где уже начинала расти шишка. – Только для начала нужно одеться.

Взгляд метнулся в сторону стоявшего рядом стула. На нём висела белая футболка. Взяв её, парень спросил:

– Справишься?

Робкий кивок. Он положил предмет одежды на кровать и, встав, отошёл к письменному столу у противоположной стены, в паре метров от кровати. Трясущимися руками Саша пыталась вывернуть футболку лицевой стороной наружу. Смущение и перенесённый стресс замедляли процесс.

– Давай я тебе помогу.

Кай не спеша подошёл к кровати и, опустившись на колени, быстро вывернул футболку. Александра не двигалась, не зная, как себя вести. Ей нужно было сбросить плед и снять порванную блузку, которая теперь больше открывала, чем закрывала, но Кай находился в комнате.

– Я не собираюсь набрасываться на тебя, – тихо сказал Архипов, уловив её смятение. – Ты мне веришь?

Ещё один робкий кивок. Получив ответ, он положил футболку на её колени, а сам медленно поднял руки и, не отрываясь от Сашиного лица, спустил плюшевый плед с плеч.

– Вот видишь. Я не кусаюсь.

Аккуратно, по-прежнему не нарушая зрительного контакта, Кай освободил сначала правую руку Александры, а затем – левую, снимая то, что осталось от хорошей блузки. На долю секунды он опустил глаза, чтобы взять футболку. Поспешив снова встретиться с ней взглядом, он тихо произнёс:

– Знаешь, я никогда раньше этого не делал.

– Чего?

Кай улыбнулся:

– Не одевал девушек. Обычно всё происходило с точностью да наоборот.

– Ты расстроился?

Шутит… Значит, начинает приходить в себя, что не могло не радовать.

– Не совсем расстроился. Скажем так: удивился.

– Удивился?

– Да.

– Почему? – искренне поинтересовалась Саша.

– Не думал, что мне это понравится.

После этих слов Кай замолчал, и в комнате стало тихо. Нескольких минут, которые они смотрели друг на друга, хватило, чтобы тишина стала неловкой.

– Где у тебя аптечка? – первым подал голос Архипов.

– Она… Она в другой комнате, – ответила Саша, встретившись с ним взглядом. – Я принесу, но сначала мне нужно в ванную. Я… Мне нужно умыться.

– Хорошо.

Кай поднялся на ноги и протянул руку, помогая ей встать. Александра направилась в ванную, где висело большое зеркало. Включив свет, она с ужасом уставилась на своё отражение. Левый опухший уголок губы покрывала кровь. Пальцем коснулись раны, и девушка тут же почувствовала боль. На правой щеке обещал появиться синяк, который уже стал заметен на светлой коже. На лбу справа уже успела вырасти шишка. Наклонив голову набок, Саша увидела синие отпечатки на шее.

– Саш, а ты…

Кай осёкся на полуслове, встретившись с глазами, полными ужаса.

– Как… Как я теперь на улицу выйду?

Он вошёл в ванную и, подняв руку, едва коснулся мягкой кожи, где находился синяк:

– Это мелочи, – фаланга указательного пальца скользнула к опухшему уголку губы, – которые через несколько дней сойдут.

Его взгляд завораживал. Казалось, он мог убедить в чём угодно. Саша смотрела в тёмные бездонные глаза и утопала в их омуте. Почему всегда, когда ей было плохо, он оказывался рядом? Почему, при всей своей воинственности, ему удавалось быть таким нежным и заботливым? Почему его прикосновения постоянно заставляли трепетать? И даже теперь, после всего случившегося.

Кай прекрасно знал, что сейчас был неподходящий момент, но, чёрт побери, она притягивала его, словно статическим электричеством. Обнять, защитить, согреть и дать понять, что она в безопасности… Дьявол! Что ты творишь, придурок? О чём думаешь?

Невидимые нити, связавшие обоих, натянулись до предела. Словно магниты, они притягивали их друг к другу. Секунда – и тёплое дыхание обдало губы. Холодные пальцы коснулись горячей кожи, и он был готов поклясться, что вздрогнул от её касания. Как давно не испытывал такого… Что она с ним делала?!

Оставь всё как есть. Уже ничего не исправить…

И он поддался инстинктам, накрыв губами её губы. Аккуратно, нежно, стараясь не причинить боли.

Саша растворилась в поцелуе, забыв о разбитой губе и болезненных ощущениях, которые та причиняла; забыв, где находится и что произошло. Она нуждалась в нём: в нём и в умиротворении, которое он нёс собой, находясь рядом. Истинный Искуситель – такой опасный снаружи и невероятно нежный внутри.

Ни страха, ни паники, ни посторонних мыслей – только он и желание быть с тем, кто всегда окажется рядом и поможет, несмотря ни на что.

Наваждение, накрывшее обоих, продолжалось недолго. Кай стал первым, чей здравый смысл достучался до сознания, заставив спуститься с райского облака на грешную землю. Он медленно прервал поцелуй и, открыв глаза, отстранился от девушки. Тело протестовало, но разум одержал верх.

– Обещал, что не буду набрасываться на тебя, – прошептал, улыбнувшись, – но мне кажется, что-то пошло не так. Прости.

Правая рука по-прежнему касалась Сашиного лица, а другая лежала на её талии. Кай не двигался, ожидая вердикта.

– Я… Мне в аптечку надо… – В глазах девушки промелькнула тревога. – То есть за аптечкой.

– Саш, – прошептал Архипов, обращая на себя её рассеянное внимание. – Всё хорошо?

– Да, – закивала та. – Мне нужно выйти. За аптечкой. Ты… Ты помнишь, что хотел… – Саша сглотнула и закончила: – … хотел обработать раны.

– Дай мне пару минут, чтобы вымыть руки, – улыбнулся Кай.

– Я пока всё приготовлю.

Она поспешила удалиться, желая скорее оказаться в безопасности. Его близость сводила с ума, что казалось совершенно безрассудным, особенно после того, что сделал Андрей. Но Кай, словно Ангел, согревал теплом – невидимым, но чертовски ощутимым – и, судя потому, какие образы рождал в голове, принадлежал он к разряду Падших, не иначе.

Войдя в гостиную, Саша достала из шкафа аптечку. Шум воды в ванной прекратился как раз, когда всё необходимое было разложено на диване.

– Приступим к медицинскому обследованию? – улыбнулся парень, оказавшись в комнате.

Он быстро снял серую толстовку, и взору предстали крепкие загорелые руки. Под белой футболкой на левом плече Саша успела разглядеть небольшой кусочек татуировки. Опустившись на диван, Кай взял ватную палочку и начал не спеша обрабатывать ссадину на лбу девушки. Время от времени их взгляды встречались, но он тут же поспешно отводил глаза в сторону, успевая улыбнуться уголком губы.

Оставь всё как есть. Уже ничего не исправить…

– Готово, – наконец, наложив последний пластырь, произнёс Архипов. – Через несколько дней будешь как новая.

– Спасибо, – кивнула Александра.

– Не катит. Пришлю счёт почтой. – Пауза. Их взгляды встретились. – А теперь давай топай за одеялкой и ложись.

Кай начал убирать ненужные предметы в аптечку.

– Ты… Останешься? – робкий голос нарушил тишину в комнате.

– Да. Я же говорил, что буду рядом.

Лицо парня стало серьёзным. Неужели правда считала, что после всего случившегося, он уйдёт? Богатая мимика говорила лучше слов – именно так всё и было.

– Я никогда не даю пустых обещаний. Хочу, чтобы ты это знала.

Саша быстро закивала. Она догадывалась, но он вызывал настолько противоречивые чувства. Сначала враждебность, надменность и даже наглость, затем благородство и чрезмерная забота, которая не вязалась с образом плохого парня. Всё это заставляло теряться и порождало кучу вопросов.

Встав с дивана, девушка направилась в комнату. Спустя секунды она вышла оттуда с плюшевым пледом. Когда Кай освободил ей место, поднявшись и выпрямившись во весь рост, её взгляд тут же скользнул по серым спортивным брюкам и белой футболке, а затем задержался на небрежно взъерошенных волосах.

– Я тебя таким ещё не видела. Тебе идёт спортивный стиль.

Он улыбнулся. Чёрт! Она что, заставила смутиться? Да ладно!

– Подумал, что классика пагубно влияет на наше общение. Первое знакомство и вечерний кофе тому пример. – С этими словами Кай сел на пол, облокотившись спиной о диван. – Оттого решил сменить имидж, – улыбнулся он, глядя на неё снизу вверх. – Пока работает.

Часы показывали почти десять. Горевшая на прикроватной тумбочке лампа, наполняла комнату неярким, но тёплым светом, которого было достаточно, чтобы лучше рассмотреть профиль Кая, его ярко выраженные скулы и волевой подбородок. Серьёзное лицо выглядело сосредоточенным, глаза смотрели в одну точку. Приветливая улыбка, совсем недавно делавшая лицо дружелюбным, исчезла. О чём он думал?

– Спасибо тебе, – вдруг тихо проговорила Александра.

Кай обернулся. Она выводила пальцами невидимые узоры на подушке.

– Ты столько раз помогал мне… Я даже не знаю, как отблагодарить за это.

– Ты априори не должна, – ответил он, не сводя с неё глаз. – Задача девушки – совершать глупости и находить неприятности, в то время как задача парня – их решать и убеждаться, что такого больше не повторится.

Саша отвлеклась, посмотрев на него исподлобья. Боже, какой очаровательной была его улыбка!

– Ты не согласна?

Тишина. Кай ждал ответа.

– В этом, конечно, есть доля правды.

– Но?..

Она пожала плечами:

– Глупости могут быть разными, как и неприятности. Может получиться так, что они окажутся настолько серьёзными, что убеждать не повторять их будет некого.

После этих слов Александра нахмурилась. Они причинили ей боль – он заметил.

– У тебя были такие знакомые?

– Какие?

– Которым полученные неприятности не позволили радоваться жизни.

Саша молчала. Зря высказалась, но слов уже назад не вернуть.

– Да, и я стараюсь учиться на их ошибках.

Кай отвернулся к окну. Оказывается, и у неё имелись близкие люди, которых она успела потерять.

– Но, как видишь, – продолжила Саша, рассматривая свои пальцы, – я плохо с этим справляюсь. – На губах появилась печальная улыбка. – За последние три дня нашла столько неприятностей, что меня в пору в книгу «Рекордов Гиннесса» заносить.

А вот это уже интересно! Кай снова повернулся к ней. Режим «Самобичевание» активирован?

– То, что случилось в пятницу в «Эль-Леоне», – не твоя вина. Возможно, набраться вусмерть в баре и было глупостью, но неприятности, последовавшие за этим, стали результатом не твоих действий. То же, что он посмел сделать сегодня, – не глупость и не неприятность. Это, скорее, его фатальная ошибка.

Кай замолчал, уставившись в противоположную стену.

– И за неё он ответит.

Догадаться, что имел в виду, было нетрудно. Но ведь отец не закроет глаза, если с сыном что-то случится.

– Ты же не про себя говоришь? – спросила испуганно Саша, приподнявшись на локоть. – Он… Андрей не перед тобой будет отвечать?

Тишина.

– Кай? Ты слышишь? Он ведь не перед тобой будет отвечать?

Когда повернулся, на лице играла тёплая улыбка. Корчагин чуть не изнасиловал её, избил, а она за него переживала? Поразительная глупость, которая однажды снова приведёт к похожим последствиям. Донельзя наивная и слишком добрая для современного жестокого мира…

– Нет, не передо мной, – покачал головой Кай. – Перед лицом правосудия.

– Я… Я не буду писать заявление, если ты об этом.

– Знаю, но оно уже написано, – загадочно отозвался парень. – Твоей кровью и твоими слезами. Сверху ведь видно, кто как живёт и какие поступки совершает, а потому каждому воздастся.

В комнате снова стало тихо. Мгновение – и Кай отвернулся к окну. За поступки нужно уметь отвечать – истина, которой научился ещё с детства; правило, которое должен усвоить каждый уважающий себя человек.

Время шло. Стрелки часов медленно приближались к одиннадцати. Он молча изучал сбитые костяшки, борясь с раздиравшими его противоречиями. Лишь ровное дыхание девушки смогло отвлечь от тревожных мыслей. Повернувшись, чтобы убедиться, что Саша на самом деле спит, он несколько раз позвал её по имени, но она не ответила.

Ладонь нежно коснулась волнистых волос. Такая беззащитная… Как можно было поднять на неё руку? Как мог наблюдать за тем, как она страдала? Как, мать его?! Понаблюдав за Александрой ещё пару минут, Кай прошептал:

– Спокойной ночи, малыш. – Он склонился, целуя её в тёплый лоб. – Пусть хотя бы во сне с тобой будут Ангелы, потому что те, кто тебя окружают, имеют далеко не ангельскую природу внутри. – Он коснулся фалангой указательного пальца её щеки: – Надеюсь, ты простишь меня за это.

С этими словами Архипов взял со стола телефон Александры. Меню. Сообщения. Одно слово, второе… Кнопка отправления. Доставлено. Он быстро удалил отправленный текст, а номер получателя занёс в «чёрный список».

– Каждому воздастся по делам его…

Подумав ещё несколько секунд, Кай набрал свой номер и сделал дозвон. Против этого она точно не станет возражать. Отключив напоследок будильник, он погасил свет и направился к выходу из квартиры. На лице появилась холодная ухмылка – время пошло, час расплаты близится…

Утром, когда проснулась, Саша первым делом посмотрела туда, где прошлым вечером сидел Кай, – никого… Естественно, он ушёл. Выполнил данное обещание и ушёл, убедившись, что ей ничего не угрожает. С момента их знакомства прошло не так много времени, но с его появлением, всё пошло не по плану. Стабильность и никакой импровизации – девиз, которому всегда старалась следовать, трещал по швам. Зато скучная рутина разбавилась яркими красками.

Кай заставлял сердце биться быстрее, возносил в небо одним только взглядом, не говоря уже о прикосновения. Боже, похоже, кто-то сходил с ума! Чем он смог завоевать её? Чем покорил? Неизвестно, но одно было неизменным – с ним она впервые чувствовала, что не отдаёт тепло, а получает его взамен.

Глупо улыбнувшись, Саша потянулась к телефону. На дисплее висело одно входящее сообщение с незнакомого номера:

После кровавых разборок Кай заехал домой, чтобы привести себя в порядок и сменить грязную одежду. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри всё горело огнём. Он закрыл глаза, чувствуя, как холодные струи воды стекают по волосам на крепкий торс и мускулистые руки.

Остыть и сосредоточиться – то, что требовалось в данный момент. С остальным справится, как делал это всегда. Выключив воду и обмотавшись полотенцем, Кай вышел из ванной. Подойдя к большому зеркалу в прихожей, он посмотрел на отражение. На лице красовался пока ещё едва заметный синяк. Дьявол! По-видимому, избежать объяснений не удастся.

Кай нахмурился. Врать не хотелось, но правда тоже могла оказаться чреватой последствиями. Хотя, с другой стороны, ответить тому, кто обидел девушку, было делом чести любого уважающего себя парня. Да, может, методы оказались немного жёсткими, но иного Корчагин не заслужил. Оправдав себя таким притянутым за уши аргументом, Кай направился в комнату, чтобы одеться.

Только подъехав к университету, он вспомнил про мобильный и выключенный на нём звук.

Войдя в кабинет, она сразу увидела его, вальяжно развалившимся за столом. Перед ним стоял открытый ноутбук, а на лице сияла довольная улыбка. Саша поморщилась: с такой сияющей вожделенной мордой пялятся на фото девушек в социальных сетях, но никак не в отчёты. Похотливый самец!

Услышав, что кто-то вошёл, Бриллиантов отвлёкся от экрана:

– Александра!

– Я принесла задание.

– А как же Евгения Львовна? – расплывшись в улыбке, он встал из-за стола. Блестящие глаза, бесцеремонно изучали Сашину фигуру. – Или Вы передумали задействовать третьих лиц? Кстати, почему Вас не было на занятии с утра? Вы кого-то выручали из беды? – продолжал язвить Ник, не забыв упомянуть о наличии ссадин, которые вызвали открытой интерес.

– Задание в папке «Дипломная работа», – произнесла как можно спокойнее Александра, держа себя в руках.

– Ну так пройдите и покажите.

Ник вытащил руку из кармана брюк, жестом указав на ноутбук. Саша понимала, что для того чтобы попасть к его рабочему месту, придётся пройти мимо мужчины, а это было плохой идеей. Очень плохой! Слишком опасная близость – такое они уже проходили.

– Нет. Там всего лишь одна папка. Вы не запутаетесь.

Она протянула руку, на ладони которой лежала маленькая чёрная флешка с изображением пингвина.

– Ты меня боишься, что ли? – широко улыбнулся Бриллиантов, автоматически перейдя на «ты».

– Конечно, нет! Просто меня ждут. Возьмите.

Улыбаясь, он продолжал прожигать её взглядом:

– Что ж… Давай.

Пара шагов ей навстречу – и едва только пальцы коснулись флешки, как Ник резко схватил Александру за запястье и притянул к себе.

– Почему ты меня избегаешь? – глядя в широко раскрытые глаза, выдохнул Бриллиантов. – Ты же знаешь, что я могу быть хорошим собеседником. Тебе же нравилось, как мы общались.

– Отпусти меня.

– Я совершил ошибку, признаюсь. С кем не бывает? – не слышал её слов он. – Ты ведь не будешь отрицать – я тоже тебе понравился.

Саша попыталась вырваться, но хватка была крепкой.

– Вы никогда не были в моём вкусе. Тогда в клубе я просто перебрала.

Ник злобно сверкнул глазами. Подняв свободную руку, он схватил девушку за подбородок и низким голосом прошептал:

– Ты по-другому запоёшь, когда я начну валить тебя на экзамене, а следом – на защите в конце года. Подумай хорошенько, от чего отказываешься и к чему это может привести.

Инстинкты самосохранения включились автоматически, едва только его губы склонились к её губам. Что было сил, Саша ударила преподавателя коленом и, вырвав руку из цепкой хватки, бросилась к выходу из кабинета. Выскочив в коридор, она захлопнула дверь. Сердце бешено стучало, словно у маленького загнанного зверька. Руки и ноги дрожали, с трудом подчиняясь сигналам, что посылал мозг.

Успокоиться, нужно срочно успокоиться, пока Кай не заметил нервозного состояния, иначе добром это не кончится. Однако было слишком поздно. Вместо того, чтобы ожидать её там, где они расстались, он не спеша мерил шагами коридор прямо рядом с кафедрой правоведения. Увидев, что девушка уже вышла, Кай направился к ней. В этот самый момент дверь кабинета широко распахнулась, и в проёме показался тот самый любитель русской аристократии:

– Ты всё равно ляжешь! Не сейчас, так к концу года, когда наступит пора пожинать плоды учёбы в универе.

Он был зол настолько, что даже не подумал, что кто-то, кроме неё, мог услышать произнесённые слова.

– Всё хорошо?

Александра вздрогнула и, обернувшись, встретилась с тёмными глазами Кая. Интересно, какую часть сказанного он услышал? Судя по выражению лица, всё: от начала и до конца.

– Да, я… Я всё отдала. Мы можем идти.

Но он не сдвинулся с места. Взгляд метнулся к Бриллиантову, а в глазах уже горел огонь. Значит, ждать подходящего момента для «беседы» с любвеобильным преподом уже не нужно.

– Кай! – только и успела проговорить Саша, но было уже поздно.

Он сорвался с места, словно ураган, и в считанные секунды оказался рядом с Ником. Ей оставалось лишь наблюдать, как одним резким и точным движением Бриллиантов оказался прижатым к стене. От былой смелости не осталось следа.

– Что Вы себе позволяете? – прохрипел мужчина, пытаясь сделать вдох.

– Знаешь, как говорят? – проигнорировал заданный вопрос Архипов. – В чужой постели всегда хуже спится.

Ник молчал, краснея от нехватки кислорода.

– А это не есть хорошо, – ледяные глаза Кая скользили по багровому лицу. – Потому что в этом случае ты не сможешь видеть сны. А вдруг они окажутся вещими?

– Отпусти… меня, – хрипел Николай, пытаясь освободиться.

– Кай, отпусти его! – подбежала к ним Шереметьева. – Пожалуйста.

– А знаешь чем хороши вещие сны? – спросил Архипов, надавив на шею чуть сильнее. – В них можно получить предупреждение и успеть избежать неприятностей.

– Убери… руки.

– Сегодня, так и быть, я буду твоим вещим сном наяву. И я тебя предупреждаю: не оставишь её в покое, окажешься на больничной койке в царстве снов и кошмаров. Ты меня понял?

– Д-да, – кое-как выдавил Бриллиантов.

Кай моментально расслабил руку и отпустил свою жертву. Ник согнулся пополам, восполняя нехватку кислорода.

– Считай, что я вызвал тебя на дуэль и промахнулся. Но в следующий раз осечки не будет. Даю слово дворянина.

После этого он повернулся к Саше – спокойный, приветливый и с той самой улыбкой, которая ещё несколько минут назад сводила её с ума:

– Проблема с учёбой решена. Можешь заниматься, не боясь за судьбу и цвет диплома.

Шереметьева пребывала в состоянии глубокого потрясения не только от увиденного, но и от услышанного. Она пару раз моргнула, а потом перевела взгляд на Ника, который, выпрямившись, направлялся назад к кафедре. Когда он скрылся в кабинете, Саша безнадёжно покачала головой:

– Ты… Он… Ты только что лишил меня возможности успешно сдать ГОСы. Он не оставит этого. Теперь точно нет.

Её голос был настолько пропитан горечью, что Кай на секунду растерялся. Она смотрела в пространство, не обращая на него внимания:

– Он не оставит… Боже… – И вдруг, как будто по щелчку тумблера, Саша устремила взор на парня. – Свидание отменяется. Я боюсь оставаться наедине с таким неуравновешенным человеком, как ты. Прости.

Она обошла его и быстрым шагом направилась к холлу, где лежали вещи. Когда думала, что кто-то поможет с проблемой Бриллиантова, даже не предполагала, что всё может обернуться именно так. Схватив сумку и куртку, Александра пошла к лестнице. Хотя, с другой стороны, иного тот не заслужил. Клин клином…

Когда оказалась на первом этаже, успела прийти в себя. И даже оправдала своего спасителя. Но, чёрт побери!.. То, как он молниеносно менялся, пугало до дрожи. Только что метал молнии, был готов спокойно придушить человека, и тут же – доли секунды спустя – мило улыбался ей, словно ничего не случилось. Как можно чувствовать себя в безопасности рядом с ним? А если он разозлится на неё?..

Крепко сжимая кулаки, Саша вышла из здания университета. Во что же вляпалась, Господи?!

Весь оставшийся день до вечера тянулся невероятно долго, заставляя теряться в догадках, сомнениях и даже угрызениях совести. Собственная никчёмность и неуверенность раздражали. К восьми часам она целиком и полностью ощущала себя виноватой, но храбрости набрать его номер не было. Даже если позвонит, что скажет? «Прости, я – полная дура?» Или же попросит справку о его вменяемости? Однако долго ломать голову не пришлось, поскольку в полной тишине раздался громкий звук мобильного, и на дисплее высветилось долгожданное имя. Схватив телефон, Александра приняла вызов:

– Да? – дрогнул голос, выдав сильное волнение.

– Саш… – Повисла пауза. – Мне нужна помощь.

Шереметьева замерла. Что-то случилось! Она чувствовала. Господи, с ним произошла какая беда! Внутри всё похолодело.

– Что… Кай, ты в порядке?

Тишина. Она ждала ответа, но парень молчал.

– Кай!

– Всё хорошо. Ты… Ты можешь спуститься?

Саша уронила телефон и, не дожидаясь объяснений, бросилась к входной двери. Сердце колотилось как бешеное, а в голове проносились картины одна страшнее другой. Без разницы, что произошло в университете, к чёрту сомнения, шла бы лесом гордость – ему нужна помощь!

Едва только в трубке стал тихо, Кай понял, что напугал её до чёртиков. Похоже, с драматизмом перегнул, но хуже всего было другое: как только поймёт, что с ним всё хорошо, злости не будет предела, за этим последует очередная ссора, и все попытки помириться снова пойдут коту под хвост.

Мать твою, какой же ты идиот, Архипов! Хреновый из тебя выйдет адвокат!

Мозг тут же начал судорожно соображать. Бросив телефон на кухонный стол, Кай быстро открыл шкаф и достал оттуда первую попавшуюся кастрюлю – девушки ведь любят хозяйственных, верно? В тот момент, когда она с грохотом опустилась на стол, в дверь громко постучали.

– Кай, ты там? – раздался обеспокоенный голос Александры.

Он схватил закипевший несколько минут назад чайник и вылил его содержимое в кастрюлю. И что теперь? «Ну, ты просто мастер маскировки!» – потешался внутренний голос.

– Кай!

Саша вошла в квартиру. Чёрт, чёрт, чёрт. ЧЁРТ! Кай нервно крутился по сторонам, а затем один за другим начал судорожно открывать шкафы. Вдруг на глаза попался пакет с мукой.

– Кай?

– Пирог!

Недолго думая, он схватил пакет, но не удержал, и часть содержимого по инерции просыпалась на светлую футболку и безупречно чёрные джинсы. Твою ж мать! Выругавшись, одним махом засыпал содержимое пакета в кастрюлю с водой.

– Кай? – раздался удивлённый голос Саши прямо за спиной.

Он медленно закрыл глаза, понимая, что обеспечить себе алиби не удалось. Мало того, теперь ещё и выглядел глупо.

Тяжело дыша, Александра не верила своим глазам – с ним всё в порядке! Она неслась на помощь, думая, что с ним случилось нечто страшное, а он спокойно готовил ужин?

– Ты… Что ты делаешь?

– Я тут пирог пеку… – медленно развернулся парень, пытаясь подобрать подходящие слова, но именно в этот момент их почему-то не находилось. – Но забыл… Как его…

– Ну-ну… Забыл что?

Он улыбнулся: облажался по всем статьям, но зачем-то продолжал придумывать оправдание своим действиям.

– Забыл… Что нужно для крема, чтобы… Как их называют? Чтобы склеить коржи друг с другом. – Поняв, что сморозил глупость, попытался исправиться: – Слепить.

Саша старалась сохранять невозмутимость, но получалось с трудом.

– Смазать, – наконец подобрал нужное слово и уверенно кивнул Кай. – Чтобы смазать коржи!

– И ради этого, с напускным драматизмом, ты позвонил мне?

– Ну-у…

– Я неслась, как сумасшедшая, думая, что у тебя что-то стряслось! И на какой же стадии находится твой пирог? – спросила Саша, скрестив руки на груди.

Снова улыбнувшись, он шагнул в сторону, открывая то, что стояло на столе. Кулинарный шедевр, мать его! Шереметьевой хватило одного взгляда, чтобы окончательно убедиться, что никаким пирогом там и не пахло:

– Ты…

– Да, – перебил её Кай, взяв наконец себя в руки. – Я просто хотел тебя увидеть, – серьёзные глаза, казалось, прожигали насквозь. – После того, что случилось в университете, ты бы не открыла дверь, поэтому я не придумал ничего лучше, как сыграть на твоём сострадании.

– Ты…

– Знаю, – улыбнулся Кай. Вытерев с носа муку, испачкавшись при этом ещё больше, он шагнул ей навстречу. – Чёртов манипулятор, да?

На кухне стало тихо. Саша молчала. Она изучала перепачканное мукой лицо, но не видела ничего, кроме чёрных блестящих глаз, которые с таким же восхищением смотрели на неё.

– Твоё стремительное бегство из университета… Я не хотел тебя пугать.

Губы Шереметьевой едва заметно дрогнули, и на них появилась улыбка. По движению плеч Кай догадался, что её дыхание участилось.

– Я поняла, – прошептала она, бегая по его лицу глазами. – Просто ты и Ник…

– Теперь он знает, что за тебя есть кому заступиться, – тут же отозвался парень.

Саша быстро закивала, чувствуя, как в ушах набатом стучало сердце. Тело обездвижилось, словно от паралича. Казалось, что по венам струилась не кровь, а лава, медленно собираясь внизу живота. Шаг, второй – он подошёл почти вплотную, и только тогда к ней вернулась способность двигаться. Руки обвили его талию в то время, как губы с готовностью приняли поцелуй – кроткий, спокойный, но вместе с тем достаточно глубокий, чтобы понять, насколько чувственным он был.

Только оказавшись в крепких объятиях, Саша ощутила силу собственного желания. Руки Кая вычерчивали контур её тела, пока оно наполнялось блаженной негой. Абсолютно забыв о смущении, она подалась ему навстречу. Он сводил с ума, а ведь толком ещё ничего не делал. Почему он ничего не делал?

По-видимому, мысль получилась громкой. Она открыла глаза, сообразив, что Кай прервал блаженную пытку.

– Я что-то сделала не так? – растерянно прошептала Саша.

– Нет, – улыбнулся он, коснувшись лбом её лба. – Но если сейчас не остановиться, твой вопрос, который ты задала, проснувшись в первый раз у меня в квартире, получит утвердительный ответ. – Фаланга указательного пальца скользнула по щеке. – Не хочу, чтобы ты думала, что я позвал тебя, чтоб затащить в постель.

С губ девушки сорвался смешок:

– Я так не думаю, Кай.

Он ещё несколько секунд смотрел в блестящие, полные желания глаза, а затем тихо произнёс:

– Я приготовил сюрприз.

– Ещё один пирог?

– Нет, – выдохнул, улыбаясь, он.

Шагнув назад, чтобы освободить её личное пространство, Кай жестом указал на выход:

– Сюрприз там.

С этими словами он пропустил её вперёд. Покинув кухню и медленно подойдя к дверному проёму гостиной, Саша остановилась – как на экзамене, ей-богу! Улыбнувшись, она взялась за ручку и не спеша толкнула одну из створок. Секунда – и раздался её громкий выдох. Отсутствие света везде, кроме кухни, получило логическое объяснение. Закоренелый прагматик, в чьи ряды успела его записать, не переставал удивлять. На губах заиграла улыбка, а в глазах – блеск восхищения и невероятного восторга.

Она стояла в дверях, не решаясь войти и боясь нарушить атмосферу волшебства, которая там царила. Дыхание участилось. Саша закрыла глаза, сделав глубокий вдох, и вновь вернулась к красоте, что предстала взору.

Мерцающий свет несколька десятка свечей наполнял гостиную теплом. Большие и маленькие, они стояли повсюду: на полу, на полках и даже на широком подоконнике. Кроме них, по периметру прямоугольной формы, как раз в четырёх углах, располагались декоративные светильники в тон тёпло-тусклому свету свечей.

Высокая ваза с пышным лилейником стояла рядом с невысоким стеклянным столиком. Так вот откуда исходил этот приятный запах! Как он догадался, что она любила именно эти цветы? Стол был сервирован на двоих из блюд… японской кухни? Он точно гурман! Завершала праздничный натюрморт бутылка розового вина «Beaujolais» и два высоких фужера.

На стенах, где буквально неделю назад висели картины, теперь расположились крошечные подставки с зажжёнными свечами. Сначала она не поняла, но, присмотревшись, увидела закономерность: из них вырисовывалась большая пышная лилия. Господи, как он это сделал? Саша покачала головой – неважно! Абсолютно неважно! Главное, что всё это предназначалось для неё…

– Так и будем тут стоять? – услышала она тихий шёпот у левого уха. – Тебе не нравится? Или где-то внутри проснулся пожарный инспектор?

Кай открыл вторую створку двери и, встав рядом, посмотрел сначала на своё творение, а потом – на Александру. По её восхищённым глазам и искренней улыбке, не сходившей с лица, он догадался, что не напрасно провёл половину дня в разъездах по магазинам.

– Это… великолепно! – повернулась к нему Саша

На губах Кая заиграла улыбка. Ну, хоть что-то получилось хорошо с первого раза!

– Я старался. Романтик из меня, конечно, никакой, но лучше так, чем ничего. Пойдём?

Он уступил ей дорогу, пропуская вперёд. Когда они сели, Кай бросил на Александру озорной взгляд:

– Прошлый наш ужин, хоть и носил название «примирительного», закончился плохо. Я подумал, что во всём был виноват фастфуд, поэтому мне в голову пришла идея устроить дружеские посиделки в приятном сумраке с морепродуктами. Пожарный инспектор нагреет на круглую сумму, но мы вроде юристы: если что, разрулим, – на лице снова засияла улыбка. – Надеюсь, со всем угадал?

– Ты – просто волшебник, – похвалила его Саша, ещё раз окинув комнату восхищённым взглядом. – Если бы сказал, что меня тут ожидает, я бы оделась соответствующим образом.

Она рефлекторно осмотрела себя. Белая футболка и тёмные джинсы явно не вписывались в общую картину.

– Нет, – возразил Кай, откупоривая бутылку вина. – Тогда бы ты целый день думала, что тебе надеть, нервничала, а потом в итоге придумала бы отговорку, чтобы не прийти.

Справившись с пробкой, он разлил вино по фужерам.

– Да и ни к чему наряды, это обычный дружеский ужин. Ни больше ни меньше. К тому же, как видишь, я тоже далеко не при параде. Ещё и в муке весь. Так что всё в порядке.

Саша кивнула. Кай взял свой бокал и поднял его над столом. Глаза изучали её красивое лицо, в тёплом свете свечей казавшееся ещё более привлекательным и завораживающим:

– Дружба – это всё, – произнёс тихо. – Дружба – это больше, чем талант. Это больше, чем власть. Это почти то же самое, что и семья.

– Кай…

– Мне только двадцать пять, – продолжил он, не дав возможности перебить себя, – но я наломал столько дров, Саш. Однако в одном уверен точно: если мне позволили встретить такого человека, как ты, значит не всё потеряно. Есть надежда… Ты как тот луч света в тёмном царстве: твоё появление делает меня лучше.

Он замолчал. Чёрное и Белое – совершенно разные, но так идеально сочетающиеся друг с другом. Свет и Тьма – абсолютно противоположные, но несущие гармонию в мироздание.

– Что бы я ни сделал в нашу первую встречу, как бы тебя ни обидел, хочу, чтобы ты знала: я больше никогда не причиню тебе вреда и всегда буду рядом: в тени, на виду – неважно, но рядом. В общем, за тебя, такую светлую и чистую, – улыбнулся он, – и за меня, такого тёмного и… – Взгляд скользнул по мучным остаткам на штанах. – … грязного.

Фужер коснулся фужера, и по гостиной разнёсся тихий звон хрусталя.

– Почему грязного? – улыбнулась Александра.

– Лёд и Пламень, Вода и Камень, – пожал плечами Кай, поставив бокал на стол и взяв палочки, чтобы приступить к еде. – Если ты светлая и чистая, значит, мне остаётся быть тёмным и грязным. – Он посмотрел на неё, на мгновение замерев. – Успокаивает лишь, что противоположности притягиваются.

– Как магниты, – согласно кивнула она. – Думаю, у нас есть шанс.

Фраза прозвучала двусмысленно, но Саша нарочно не стала исправляться.

– А почему ты решил стать адвокатом? – спросила вдруг она, уйдя от темы отношений.

Кай ухмыльнулся. Секундная пауза – и он тихо ответил:

– Моя семья не оставила другого выбора.

– У тебя в семье все адвокаты?

– Не совсем. Но именно близкие родственники заставили меня принять такое решение. А ты? – он бросил на неё быстрый взгляд.

– Личные побуждения.

Они ещё немного поговорили о планах относительно будущей карьеры, места работы и специализации. Вечер проходил в спокойной романтической обстановке, так и располагавшей на дружеские беседы. Саша, как губка, впитывала каждое слово Кая, однако всё, что касалось семьи, до сих пор оставалось под плотным занавесом запрета. Обтекаемые ответы, которые удовлетворяли любопытство и в то же самое время определённо ясно говорили – не лезь туда, куда не следует.

Когда с едой было покончено, а бутылка вина оказалась наполовину пустой, Александра уже который раз за вечер задержалась взглядом на плече парня:

– У тебя тоже есть тату. Что на нём изображено?

Едва только закончила фразу, его безмятежное лицо стало меняться на хмурое, а ещё мгновение спустя от улыбки не осталось и следа.

– Ничего интересного, – коротко бросил он, но было видно, что ответ её не устроил.

«Ты изначально должен был держаться в стороне…» – как ненормальный зашептал голос разума внутри. – «Держаться подальше от людей… От неё!»

– Кай? – обеспокоенно позвала Александра, увидев, как он побледнел. – Всё хорошо?

– Всё нормально.

– Так что там?

Расскажи правду…

Он поднял на неё полные неуверенности глаза и, выдержав недолгую паузу, ответил:

– Хищник.

Брови Шереметьевой взметнулись вверх:

– Хищник? Какой?

Назад пути нет…

– Ястреб.

– Ястреб? – улыбнулась она. – А что плохого в…

Саша изменилась в лице. Она не успела договорить начатое, потому что с губ сорвалось другое:

– Покажи мне.

В комнате стало тихо.

– Покажи. Пожалуйста.

В глазах Кая отразилась тревога. Рано или поздно пришлось бы рассказать, но, чёрт побери, не в этот вечер! Не так! Он медленно поднял правую руку и открыл часть плеча, где находился пернатый демон, ставший его проклятьем, «чёрной меткой» в глазах посвящённых. А в том, что Шереметьева посвящена, сомнений не было. Она знала о «Ястребах» больше, чем кто-либо из её друзей. Она ненавидела их не потому, что они были спортсменами, а за то, чем занимались на самом деле.

Глаза Саши расширились от изумления. Один беглый взгляд – и вся агрессия, опасность, ореол таинственности, который так и обволакивал его всего с головы до ног – всё встало на свои места.

– Ты…

Кай с силой сжал челюсти. На лице заходили желваки. Даже отца никогда не боялся настолько, насколько её реакции. Её слов… Её презрения…

– Ты – один…

– Один из них.

И это был полный провал… Катастрофа… Конец их так и не успевших начаться отношений…

Саша смотрела на Кая и не могла поверить, что он оказался одним из пернатых ублюдков, которых она яро ненавидела последние несколько лет. Казалось, что предательство Корчагина стало самым худшим подарком, который только могла преподнести Судьба, но нет… Кай носил ястребиную татуировку – осознание этого причиняло куда более сильную боль. Неужели чёртовы птицы стали её клеймом на всю жизнь? Что нужно сделать, чтобы больше никогда не слышать о них? Не видеть, не соприкасаться!

Внутри всё клокотало от гнева на Кая за то, что у него оказалось это тату; от обиды на себя, что не узнала о таких важных деталях раньше; и от досады, что все несчастья снова выпадают ей, а не кому-то ещё. За что? Почему?

– Саш, это ничего не значит. Слышишь?

Она медленно покачала головой, пытаясь прийти в себя.

– Эта татуировка… Она ничего не значит для меня. Это в прошлом. Понимаешь?

Кай искал слова, чтобы объясниться, но в голове крутилась лишь одна мысль: отпусти её… Отпустить… Самое верное решение, однако сердце не соглашалось.

Не повторяй прошлых ошибок…

Но тогда какого чёрта буквально пару дней назад разум твердил об обратном? Почему не сопротивлялся?

Ты запутался… Поиграл в любовь – хватит!»

– Я ушёл от них, – затолкав сомнения куда подальше, наконец тихо проговорил Кай. – Ушёл. Я не с ними!

Шереметьева закрыла лицо рукой. Прошло несколько секунд, когда к ней снова вернулась способность говорить.

– Ты такой же, как они. – Саша замолчала, обдумывая что-то, а спустя мгновение быстро встала, стараясь не смотреть ему в лицо. – Мне надо идти. Это всё было ошибкой. Наше знакомство и общение – это всё ошибка. Неправильно.

Слова звучали как в бреду, она находилась в полной растерянности.

– Саш… – поднялся следом Кай, но девушка не отзывалась, целенаправленно двигаясь к выходу из гостиной. – Саш, постой.

Он схватил её за руку, и его прикосновение послужило катализатором к взрыву.

– Не трогай меня, ты!.. – вырвавшись, громко выкрикнула Шереметьева. – Никогда, слышишь? Никогда не смей трогать меня!

– Саш…

– Я ненавижу их! Я ненавижу тебя! – Она вдруг замолчала, нахмурившись. – Вы поспорили, да? Поспорили, кто быстрее уложит меня в постель. Хороший полицейский, плохой полицейский?

– Саш…

– И что в итоге? Зачем это? Или вы ещё не решили? Зачем я тебе?!

– САША! – впервые повысил на неё голос Кай, заставив замолчать. Поток льющихся ложных предположений, взявшихся неизвестно откуда, сводил с ума. Неужели она была такого мнения о нём? – Замолчи! – уже мягче произнёс он, добившись нужного эффекта. – Пожалуйста, замолчи и ничего не говори сейчас, ладно?

Глубокий вдох – спокойствие снаружи, и дикий ураган внутри:

– Да, я был одним из них. Да, у меня тоже есть грёбаная татуировка, но это в прошлом. Я порвал с ними. Навсегда. Они… Меня больше ничего с ними не связывает. Понимаешь?

Александра едва заметно кивнула, но он не был уверен, что его действительно услышали.

– Мне плевать на них. Есть только ты. Я не такой… Не такой, как они!

Ты хуже…

Саша почувствовала, как по щеке покатилась слеза. Она смотрела на Кая, видя, как он пытается убедить её в благородстве своих мотивов, а внутри всё бушевало от эмоций, чувств и противоречий.

– Саш, – Кай протянул руку, в этот раз не касаясь её. – Не уходи.

Она перевела взгляд на раскрытую ладонь.

– Останься. Пожалуйста.

Отпусти!

– Прошу…

Александра молчала. Она безумно хотела верить, но он ведь был одним из них. ОДНИМ ИЗ НИХ! Спустя несколько секунд послышалось дрожащее «Прости…», и, развернувшись, девушка пошла к двери, глотая тёкшие по щекам слёзы. Больно, однако она не могла поступить по-другому. Им не было прощения! Никому!

Выйдя на лестничную клетку, Саша закрыла дверь и прислонилась спиной к холодной стене. Хотелось рыдать, но слёзы высохли. Она смотрела перед собой, чувствуя пустоту внутри, которую сама же и создала, отвергнув того, кто стал ей по-настоящему дорог. Кто помогал, несмотря ни на что, хоть и носил чёртового пернатого демона.

Кто дорожил тобой, а не пользой, которую ты приносила.

Улыбаясь, Саша открыла глаза и почувствовала приятную истому во всём теле. За окном начинало светать, значит близилось утро. Декоративные лампы продолжали освещать гостиную тёплым светом, чего нельзя было сказать о прогоревших и давно потухших свечах. На губах появилась счастливая улыбка – это была поистине волшебная и сказочно прекрасная ночь!

Саша повернулась на бок и увидела Кая. Положа голову на руку, он крепко спал. Вечно угрюмое лицо выглядело спокойным и безмятежным. Неужели правда мог быть таким? Жаль, что только во сне. Глаза девушки опустились ниже, и взору предстало то самое тату. Она никогда не видела его вживую, тем более так близко. Захотелось отвернуться, но любопытство одержало верх, и чем дольше взгляд скользил по чёрным линиям, тем тревожнее становилось внутри.

Взрослый ястреб в полёте – вот что носил каждый пернатый. Крылья птицы были распростёрты, будто она готовилась напасть на жертву. Враждебный, опасный, манящий как хищник. Саша невольно нахмурилась. Татуировка целиком и полностью совпадала с характером Кая, словно подбиралось специально для него. Над головой ястреба располагались три маленькие звезды, соединённые между собой двумя лавровыми ветвями. Коронованный?..

Но не регалии птицы привлекли большее внимание, а неровные шрамы, тянувшиеся вдоль изображения, начиная от клюва и заканчивая хвостом. Они были разбросаны хаотично – слева направо, сверху вниз, диагоналями, как будто кто-то рисовал рисунок поверх того, что уже было изображено. Саша оторвалась от татуировки и посмотрела на Кая. Оказывается, он уже успел проснуться.

– Привет, – улыбнулась она смущённо.

– Привет. Почему не спишь?

– Не знаю. Проснулась и больше не смогла уснуть. Скоро шесть.

Кай поднял руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на щёку.

– Ты красивая и ты – самое лучшее, что могло произойти со мной. Знаешь об этом?

В комнате стало тихо. Они изучали друг друга, словно виделись впервые.

– Я никогда не дам тебе повода усомниться во мне или моих чувствах, – продолжил серьёзно Кай. – Что бы ни случилось, знай: ближе тебя у меня никого больше нет. Желанная, любимая, родная – единственная, кому подвластно рассеять тьму, что клубится рядом.

С этими словами он аккуратно коснулся губами её губ. Саша с готовностью ответила на поцелуй и тут же почувствовала, как тело потребовало большего.

– Если бы люди могли сиять, нашим цветом однозначно стал фиолетовый, – улыбнулся парень, заглянув в блестящие карие глаза.

– Почему?

– Потому что он символизирует единение двух противоположностей: ум и милосердие – с одной стороны, любовь и страсть – с другой.

– И что же из этого досталось тебе? – Саша нежно провела ладонью по его лицу.

Улыбка Кая стала шире, а на щеках появились небольшие ямочки – искренен, как никогда, и ещё более привлекателен, как Дьявол.

– Ум и милосердие – однозначно твои достоинства, – проговорил он, обдав горячим дыханием пересохшие губы.

– Значит, тебе достаётся…

Но закончить мысль не удалось. Слова растворились в поцелуе – настойчивом и глубоком. По телу прошла волна дрожи.

– Кай? – раздался робкий голос, когда губы оказались свободными. – Можно я спрошу?

– Конечно.

Нахмурившись, Саша неуверенно продолжила:

– Скажи, откуда шрамы на руке?

С этими словами она коснулась плеча, заставив Кая вздрогнуть.

– Это моя неудавшаяся попытка самостоятельно выйти из числа пернатых, – печально улыбнулся он.

– Почему неудавшаяся?

– Потому что, как видишь, татуировка на месте, а меня до сих пор считают одним из них.

Александра гипнотизировала птицу взглядом.

– А почему ты решил уйти?

– Потому что понял, что в жизни есть вещи куда более важные, чем быть частью того, что делает тебя опасным и ничего, кроме неприятностей, не приносит.

Признание далось с трудом. Каждое слово так и сквозило болью. Саша молча изучала его задумчивый профиль, теряясь в догадках. Что послужило толчком к переменам? Ведь если татуировка появилась на плече, он свято верил в «Ястребов». Они не делали тату кому попало.

– А почему ты их так ненавидишь?

Прозвучавшие в полной тишине, слова вырвали из мрачных мыслей. Она недолго помолчала, а потом на одном дыхании произнесла:

– Потому что по их вине я потеряла человека, которого больше никогда не увижу.

Глупый вопрос, заданный абсолютно не вовремя. Кай понял это, но было поздно. Повернувшись к Саше, он провёл кончиками пальцев по её руке, отчего на коже появились крошечные мурашки.

– Никто из них никогда не причинит тебе вреда. Я не позволю, даже если придётся пойти против всей их пернатой братии. А теперь… – Кай подарил ей короткий поцелуй и улыбнулся: – …пора собираться на работу. Уверен, Артём не простит мне ещё одно опоздание.

Пока приводил себя в порядок, Саша успела одеться и вскипятить чайник. Выйдя из ванной, Кай застал её на кухне. Когда она увидела его, в джинсах, без верха с переброшенным через плечо полотенцем, сердце пропустило пару ударов, и снова понеслось вскачь.

– Саш, я освобожусь сегодня… – Он остановился на полуслове, увидев, что она не сводит с него глаз. – Что?

На её губах появилась улыбка:

– Ты не мог бы одеться?

– А что такое? – Губы растянулись в томной улыбке. – Я тебя смущаю?

– Нет, – на щеках Саши проступил румянец.

– А что же тогда?

– Ты заставляешь меня думать не о том, о чём надо.

– Да?!

Тишина. Шаг, второй – подойдя вплотную, Кай заключил её в объятия, склонившись к желанным губам:

– Поверь, я думаю об этом каждый раз, когда смотрю на тебя, причём неважно, есть на тебе одежда или нет. А это, знаешь ли, нечестно. – Ладонь нежно коснулась щеки. – Сегодня я вернусь поздно, но если не уснёшь, приду ночевать к тебе.

Улыбаясь, Саша кивнула, обвив его талию руками. Секунда – и их губы слились в жарком поцелуе. Похоже, опоздать придётся не ему одному….

Александра появилась в университете, когда звонок на первую пару уже прозвенел. Выбраться из объятий Кая оказалось невозможно. Тело напрочь забыло, кто являлся его хозяином, и все попытки бороться с ласками не увенчались успехом. В итоге он снова опоздал на работу, а она – едва успела к началу второй пары.

Уже входя в аудиторию, Саша столкнулась в дверях с Бриллиантовым. Замерев, она не сводила с него глаз в ожидании очередной колкости по поводу опоздания. Однако тот лишь сверкнул глазами и быстро проскользнул внутрь, направившись к преподавательскому столу.

– Где ты ходишь? – сразу же зашипела Шакунова, как только подруга заняла своё место. – Я уже волноваться начала.

Александра перевела взгляд с Бриллиантова на Ольгу и широко улыбнулась:

– Со мной всё в порядке!

Та прищурилась и подозрительно произнесла:

– Ты вся светишься, как солнце ясное. Рассказывай, что случилось.

Но вместо ответа Саша продолжала улыбаться, словно маленький ребёнок, получивший в подарок долгожданную игрушку.

– Саш?

– Он меня любит.

Брови Шакуновой медленно поползли наверх.

– И… В общем, эту ночь мы провели вместе.

Шереметьева посмотрела на Олю, а потом закрыла лицо руками. Когда эмоции сошли, и она убрала ладони, улыбки как не бывало:

– А ещё я узнала, что он носит птичью татуировку.

Новость повергла ту в ещё больший шок. Шакунова молча переваривала полученную информацию. К тому моменту, когда пришла в себя, Ник уже начал лекцию, и им пришлось прервать беседу, чтобы не привлекать к себе внимание. Когда он стал открывать презентацию к занятию, Оля повернулась к Саше.

– И это тебя не остановило? Я имею в виду, его связь с пернатыми.

– Нет. И это пугает.

– Ну, мать… Похоже, влюбился не только он. Ты бы видела себя в зеркало! Но на самом деле, я очень рада. Главное, чтобы он ценил тебя, а не использовал, как Корчагин.

При упоминании фамилии бывшего Саша поморщилась. События последних дней абсолютно выбили её из колеи, и она напрочь забыла о существовании Андрея.

– А где он, кстати?

– Понятия не имею, – пожала плечами Шакунова, – и, если честно, не горю особым желанием знать.

– Просто его нигде нет. У меня странное ощущение, что Кай как-то в этом замешан.

– Ой, ну даже если и так, – фыркнула Оля, – что с того? Морда Корчагина уже давно напрашивалась на грубость, так что ему повезло, что это оказался Кай, а не кто-то ещё. Кстати, ты заметила: прошло уже десять минут, а Ник ещё ни разу к тебе не прицепился?

Прицепился? Да он теперь даже смотреть в её сторону побоится! И тут снизошло озарение: если Кай так поступил с Бриллиантовым за простые слова, что же он сделал с Корчагиным за действия?

– Саш, ты чего? – обеспокоенно спросила Оля, увидев побледневшую подругу.

– Всё нормально. Желудок свело, не ела со вчерашнего вечера.

Она продолжила следить за ходом лекции, но в первый раз искренне желала поскорее увидеться с друзьями Корчагина, чтобы окончательно убедиться в нелепости своих предположений. И долго ждать не пришлось. Сразу как только закончилось занятие, в шумном коридоре девушки столкнулись с Баулиным и Зиновьевым.

– В следующий раз держи своего цепного пса на привязи! – сразу пошёл в лобовую атаку Сергей.

Ну, вылитый цербер, сбежавший из Тартара! Саша остановилась, потеряв дар речи. Оля тоже опешила от резких слов в адрес подруги.

– О чём ты говоришь?

– Ну прижал тебя Андрюха к стене чуть крепче, чем следовало, какого ты натравливаешь на него своего мясника! – продолжал брызгать слюной Баулин. – Могла бы подыграть ему, а не строить из себя недотрогу! Вы не первый день знакомы!

– Он пытался меня изнасиловать! – прошипела в ответ Саша, сообразив, в чём проблема.

– Ой ладно! – усмехнулся Серёга. – Нужна ты ему больно! Если бы он так сильно захотел, любая бы с радостью прыгнула к нему в койку, а не ломалась бы как целка на брачном ложе…

Но он не успел закончить, потому что Шереметьева замахнулась и влепила ему пощёчину. Поток грязных слов тут же остановился.

– Я не знаю, что Кай сделал с Корчагиным, но уверена, Андрей это заслужил. А если ты не хочешь разделить с ним его участь, я тебя очень прошу, замолчи! Замолчи и не говори мне больше ни слова, ты понял? – Она шагнула ему навстречу, гневно сжимая кулаки. – Потому что мой цепной пёс и мясник, как ты его назвал, с радостью сделает то же самое с тобой, стоит мне только намекнуть ему, что кто-то посмел меня обидеть.

Сергей растерянно смотрел на Александру, явно не зная, что сказать в ответ. Даёт отпор? С каких пор?

– Твой дорогой Корчагин сначала подарил меня вашим любимым «Ястребам», а потом ещё и сам пришёл получить то, что осталось от этих ублюдков.

Услышанное повергло Олю в шок также, как и самих парней. Детали того вечера не обсуждались, ведь им казалось, что вопрос исчерпал себя ещё в клубе, однако новые факты заставляли посмотреть на ситуацию с другой стороны.

– Так что не надо раскрывать рот, не узнав всех подробностей, а иначе рискуешь попасть в неловкую ситуацию, вроде этой, и получить проблемы на ровном месте. Ты меня понял, адвокат недоделанный?

– Я…

– Не говори мне ничего! Меня совершенно не интересуют твои извинения. Просто подумай на досуге, кого ты называешь другом. – Саша окинула их всех взглядом. – Вы все подумайте. – И, повернувшись к Оле, уже спокойнее добавила: – Я буду ждать тебя в аудитории, хорошо?

Ошарашенные друзья молча смотрели ей вслед. Пускай знают! Верить или нет – личное дело каждого, но зато обвинять её перестанут. И теперь в одном она была точно уверена: Кай разобрался не только с Ником. Скорее всего, в то самое утро, когда прикрылся Артёмом и делами в сервисе. Господи, значит обещание пойти против пернатой братии, если ей будет угрожать опасность, может оказаться чистой правдой? Боже, кто же ты?

Александра дошла до нужной аудитории и, найдя свободное место, достала телефон из сумки. На лице появилась улыбка.

Следующие полторы недели прошли как в сказке. Саша полностью отдавалась Каю, наслаждаясь каждой минутой, каждой секундой, каждым мгновением, проведённым с ним. Они всё делали вместе: гуляли, готовили, ездили за город, ночевали и самое главное – разговаривали. Всегда, везде, обо всём, однако тема семьи оставалась под запретом.

Но удержаться от расспросов было сложно. Так, ей удалось узнать, что Кай не ладил с отцом. Почему? Он не дал прямого ответа, только вскользь упомянул, что его интересы лежат в диаметрально противоположной плоскости от интересов родителя. Единственным человеком, о котором отзывался с искренней теплотой и любовью, была его покойная мать. Когда рассказывал о ней, в глазах читалась та же самая боль, как и в момент, когда он умолял не оставлять его одного. Саша не раз вспоминала об этом.

Не бросай меня … Неужели так сильно боялся остаться один? Верилось с трудом, ведь такие, как он, – независимые и сильные – сами привыкли сбрасывать ненужный балласт, не испытывая при этом чувства сожаления, потому что не были обделены женским вниманием. Но отчаяние и страдания, что читались на лице в тот вечер, не были показными.

Помимо ястреба, Кай носил ещё одну татуировку, возле сердца. Она представляла собой узор в виде небольшого цветка лилии и была сделана в память о матери. Когда он рассказал об этом, Александре стало ясно, почему в день близости выбор пал именно на эти цветы. Ему не хватало её… К тому же, женщина носила имя Лилия. Там же, в области сердца, находился ровный шрам, и Саша была готова поклясться, что видела в нём букву «Л».

Каждый новый день, проведённый вместе, сближал их, связывал незримой нитью всё крепче. Невидимая связь волновала, сводила с ума, заставляла трепетать, и она же пугала до чёртиков. Почему? Саша не знала, но мрачные мысли сами лезли в голову, мешая наслаждаться обретённым счастьем. Наверное, таковой была цена за любовь: жить и бояться в один день лишиться всего.

Встав в воскресенье утром с кровати, она подошла к столу и открыла нижний ящик, где лежал небольшой томик сонетов Шекспира. Как давно она сюда не забиралась, желая оставить всё в прошлом! Отложив книгу в сторону, девушка взяла рамку с фотографией. Два улыбавшихся лица с искрящимися глазами… Весёлый и жизнерадостный человек, который всегда умел её поддержать… Она провела пальцами по стеклу и печально улыбнулась: возможно, именно Кай сможет заполнить пустоту, всё ещё жившую в сердце…

– Откуда ты знаешь… – голос сорвался. – Откуда ты знаешь Лесю? – наконец нашла в себе силы спросить Саша.

Потрясённый, Кай, не думая, ответил:

– Она… Мы встречались.

Закрыв рот ладонью, Шереметьева медленно моргнула. Он не мог быть им! Не мог… Не мог… НЕ МОГ! Он не мог оказаться тем самым пернатым, из-за которого погибла сестра. Но прозвучавший ответ не оставил сомнений: Олеся любила его. Она любила Кая, а он… Он любил Олесю.

В понедельник рано утром, проведя почти бессонную ночь, Кай предпринял ещё одну попытку поговорить с Александрой. Он вышел на лестничную клетку: восьмой этаж, девятый… Подойдя к двери, Кай позвонил, но ответа не последовало. Следующая попытка, а за ней и ещё одна точно также были обречены на провал. Он упёрся лбом в холодную дверь и крепко зажмурился. Внутри всё пылало.

– Саш… Нам нужно поговорить.

Ответа не последовало. Тишина, но она точно его слышала.

– Саш, я люблю тебя. Я не смогу без тебя.

Стоявшая за дверью Александра закрыла лицо руками. Нет, она не пойдёт на поводу. Что бы ни говорил, как бы ни умолял… Но сердце твердило обратное. Оно, надрываясь, кричало: «Выслушай! Дай шанс!» Оно умоляло не вырывать чувства вот так, с корнем. Оно из последних сил просило простить…

– Саш…

Он знал – она слышит, но он также знал и другое: ему больше не откроют здесь дверь. Никогда… Из горла вырвался низкий гортанный рык, а рука сжалась в кулак.

– Прости меня… – прошептал едва слышно. – Прости…

Покачав головой, Кай пошёл вниз: мертвенно-бледное лицо, пустые глаза и боль в груди... Молча вошёл в свою квартиру; закрыв дверь, направился в гостиную. Хотелось забыться, отключить эмоции и не думать ни о чём. Однако такого средства ещё не придумали. Единственным, что могло помочь, было спиртное, но сейчас даже алкоголь стал той роскошью, которую не мог себе позволить, потому что семья дышала в затылок. Крышка мышеловки захлопнулась, и стены начали медленно двигаться навстречу друг другу,

Она погибнет, и виноват в этом будешь ты…

Ты знал, чем всё закончится, и продолжал вытягивать её в эту грязь, вместо того чтобы уйти…

Ты губишь всё, что находится в радиусе одного метра от тебя. Всё и всех… Всех! Даже тех, кого любишь…

Кай обхватил голову руками и замер, а спустя мгновение раздался его громкий крик:

– За что?!

Грудь тяжело вздымалась, насыщая лёгкие кислородом, однако успокоиться не получалось. Руки сжимались в кулаки, трясясь от напряжения, а мозг посылал в воспалённое сознание страшные мысли:

Один. Никому ненужный. Покинутый и брошенный. Лишний.

Он тонул в диком безумии, и бросить спасательный круг было некому.

Жестокое наказание, но вполне справедливое…Ты его заслужил. Заслужил, ибо дважды допустил одну и ту же ошибку…

Эгоистичное чудовище, несущее людям страдания, а потом – смерть. Все дни, которые Кай безуспешно пытался достучаться до Александры, голос совести неустанно шептал эти слова. Попытка бунтовать снова оказалась обречённой на провал с той лишь разницей, что раньше он был один, а теперь с ним на дно падал ни в чём неповинный человек. Тот самый, которого он любил и не мог защитить. Снова…

Начиная с понедельника, когда получил ещё одно крайне не завуалированное послание от семьи, Кай забросил работу и учёбу, денно и нощно карауля Шереметьеву. Стать её «тенью» – единственное, что пришло в голову, пока она не подпускала его к себе и пока зрел план, как быть и что делать дальше. Однако четвёртый день слежки ни к чему не привёл. Никого лишнего ни возле дома, ни около университета замечено не было. Даже несчастный мажор пропал с радаров. Тишина и покой на райском облаке, или в Багдаде всё спокойно, как любил говорить Граф.

Граф! Дмитрий Орлов – вот кто мог помочь! Достав мобильный, Кай нажал кнопку быстрого набора номера, по-прежнему не сводя глаз с подъезда. Шли гудки, а друг не отвечал. Возможно, было ещё слишком рано, и тот спал?

«Или ты накликал беду и на него», – полыхнула жуткая мысль в уставшем мозге.

– Ты на время смотрел, дворянская морда?

Волна облегчения прошла по телу, когда Кай понял, что с Дмитрием всё в порядке. Да уж кто-кто, а этот аристократ точно не даст себя в обиду, учитывая его характер.

– Граф, у меня проблемы.

В трубке на мгновение стало тихо.

– Ты бы не звонил, если бы хвост не прижало так, что в пору прикидываться ящеркой. Что случилось?

– Ты сможешь приехать? – ответил вопросом на вопрос Кай, хотя на губах появилась едва заметная улыбка.

– Всю неделю у отца важные переговоры, я должен на них присутствовать. Если всё пройдёт ровно, смогу вырваться на выходных. Поздно? – не раздумывая отозвался Орлов.

– Нормально. Я не тороплю. Пока справляюсь сам, но, возможно, понадобится помощь. Узнай, где Алекс, ладно? Отпишись.

– Замётано, amigo. Если что, я на низком старте. Только свистни.

– На связи, Граф, – ответил Кай, увидев, как из подъезда показалась Саша – бледная, осунувшаяся и явно плохо спавшая уже какую ночь. – А теперь прости, мне пора. Не забудь про Алекса.

С этими словами Бестужев сбросил вызов и, выйдя из машины, направился по уже известному маршруту, стараясь не терять Сашу из виду. Разговор с Орловым не принёс успокоения, но уверенности в себе прибавил. Если ещё и новости из столицы окажутся не такими плохими, можно будет сделать короткую передышку. Проведя рукой по бледному лицу, словно прогоняя остатки сна, Кай свернул в проулок, где несколькими секундами ранее исчезла Шереметьева.

Проводив девушку до университета, он убедился, что она вошла в здание, и посмотрел на часы – до трёх за неё можно было не беспокоиться. Накинув на голову капюшон, Кай направился назад к дому. Желудок громко уркнул, сообщив, что уже давно не получал подкрепления. Еда стала роскошью в последнее время. Бессонные ночи и напряжённые дни истощили организм настолько, что стоило хоть чуть-чуть расслабиться, как глаза сами закрывались.

Оказавшись в квартире, Кай разогрел замороженную пиццу и вскипятил чайник. Наскоро перекусив, он поставил будильник на два часа дня и упал на диван. Как провалился в сон, не помнил, но когда открыл глаза, солнечных лучей, которые обычно обитали в гостиной после полудня и до четырёх часов, уже не было. Бестужев схватил телефон, не веря тому, что не услышал звука будильника.

Когда разблокировал экран, на дисплее висело несколько сообщений от неизвестного номера:

– В этот раз тебе удалось хорошо спрятаться, – улыбнулся Алекс. – Но ты же сам знаешь, что от Петра Бестужева никуда не сбежать, а уж тем более никого не укрыть. – С этими словами он бросил быстрый взгляд на Сашу и снова вернулся к Каю. – Я смотрю, ты не изменяешь привычкам. Стоило ли тогда бежать из Москвы? Спать с дешёвыми девками можно было не покидая столицу и не нервируя нашего отца.

– Как ты узнал, где я? – спросил Кай, приходя в себя. – Неужели здешние пернатые слушают радио?

– Так ты слышал моё послание! – открыто восхитился Алекс. – Оригинально, правда? Птичий призыв о помощи, крылатые друзья и ястреб-одиночка, отбившийся от семьи. – Он встал из-за стола и потащил Сашу за собой, крепко сжимая её плечо. – Враг моего врага – мой друг, но об этом потом, Кай. Я пока не пойму одного: если ты слышал о том, что я тебя ищу, что ребят своих подключил, почему не свалил из города?

Он склонил голову набок, продолжая изучать брата подозрительным взглядом.

– Не волнует, – бросил Кай, глядя между тем на бледную девушку.

– Неужели всё дело в ней?

Тишина.

– Да брось ты! Что, серьёзно? – По клубу разнёсся громкий смех. – Ты меня удивляешь, мелкий.

– Не называй меня так! – рыкнул Кай.

– О, какие мы грозные! Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, мелкий, а потому я буду называть тебя так, как посчитаю нужным. – Одним резким рывком Алекс притянул Сашу к себе и схватил её за горло. – Не знал, что в тебе дремлет мазохист, брат. И как я сам не додумался, что ты отправишься туда, где жила Гордеева? Тогда бы поиски закончились быстрее.

Кай растерялся, явно не понимая, что значили произнесённые слова.

– Да ладно! – воскликнул Алекс. – Ты не знал, что твоя любимая Леся была родом из этого города? Ха! Чем вы тогда занимались, если за целый год ты не поинтересовался деталями её личной жизни? Хотя о чём это я? – снова рассмеялся парень. – Уверен, глупые разговоры о семьях были не в приоритете. Ты ведь ничего не мог рассказать о себе, верно? И твоя новая пташка – наглядный тому пример. Ведь так, Александра?

Саша молчала. Всё время, пока братья вели беседу, она не сводила глаз с Кая. Он выглядел ужасно: бледное лицо, тёмные круги под глазами, хаотично разбросанные в разные стороны волосы. На долю секунды внутри появилась щемящая душу боль, ведь именно их ссора довела его до такого состояния.

– Отпусти её!

– Конечно, отпущу, – потешался Алекс, – но для начала нужно удовлетворить любопытство девушки. Она сломя голову бежала сюда, чтобы узнать хоть что-то о пропавшей сестре. Если не получит ответов, будет нечестно. Ты так не считаешь, мелкий?

Кай крепко стиснул зубы. На лице заходили желваки. Так вот каков был план – отвернуть от него Сашу, чтобы рядом не осталось никого, кто мог бы поддержать. Никого, за исключением грёбаной семьи.

– Ты же не посвятил Александру в свои секреты. Нехорошо, если она узнает обо всём через третьих лиц. Подержи её!

Алекс кивнул кому-то, и со стороны бара показался тот самый пернатый, с которым Каю уже довелось однажды помериться силами, а следом… – да не может этого быть! – Корчагин. Кай горько усмехнулся. Его увели от дома нарочно, чтобы выманить Александру. Пока он искал её чёрт знает где, она находилась в квартире? Грёбаный параноик! Какой же ты идиот, Бестужев! Нужно было сразу бежать к ней, а не на поиски ублюдка-мажора! Сделали ставку на характер, и без помощи Алекса не обошлось… Сука!

Передав Шереметьеву Егору, Бестужев-старший двинулся к брату.

– Неужели ты думал, что отец пустит на самотёк ваши с Лесей отношения? – Он постучал указательным пальцем по виску. – Нужно было мыслить шире, братец. Отец никогда не позволит войти в семью, кому попало. Также, как не простит ошибок и измен. Но меня удивила не твоя тупость, к ней я привык за последние несколько лет. Стало сюрпризом вот что: когда со мной связался Егор, рассказав, что они с Андреем нашли пропавшего Ястреба, я сломя голову бросился сюда. И представляешь, какова была моя реакция, когда ребята рассказали мне, что ты играешь в большую любовь с её сестрой. С сестрой, мелкий! Ты совсем спятил?

– Я не знал, что Саша – её сестра, – проговорил Кай, словно оправдываясь. – Не знал… – Взгляд скользнул к девушке.

– Ну, конечно! – восхищённо воскликнул Алекс. – Откуда тебе было знать? Ты же не думаешь нужной головой, когда начинают играть гормоны. У тебя как: всё или ничего. Если любовь, то до гроба, если враги, то навсегда. Хотя не спорю, может, ты и впрямь влюбился, ведь не сбежал, а остался тут, несмотря на надвигающуюся опасность в лице отца.

– Надеялся на братские чувства, – наконец подал голос Кай, иронизируя.

– Братские чувства? – холодно ухмыльнулся Алекс. – Мы перестали быть братьями, когда ты променял меня на ту девку и решил выйти из семейного дела. Я носился по всей Москве, разыскивая тебя, падая при этом в глазах отца всё ниже и ниже, потому что ты, мать твою, захотел любви, забыв, что я для тебя сделал! То, кем ты был, – это моя заслуга! Благодаря мне младшего Ястреба знали как первоклассного спортсмена! Я пожертвовал своим титулом, чтобы ты, сука, взошёл на пьедестал! Отдал всё!

– Так давай разберёмся один на один, если дело лишь в обиде, – перебил его Кай. – Отпусти Сашу, она ни в чём не виновата. Она ничего не знает!

– Так, может, исправим эту ошибку и расскажем ей? – обернувшись к девушке, рассмеялся Бестужев-старший. – Ты же у нас всегда отличался своим благородством. Даже в делах отца успевал оставить свои пять копеек. Где ж оно теперь?

Он сделал несколько шагов навстречу. Кай приготовился к атаке, но, похоже, в планы брата не входило мериться силами.

– Давай, расскажи Саше, что случилось с её сестрой. Расскажи, что произошло в ту ночь.

Кай посмотрел на девушку. Она не сводила с него глаз, ожидая ответа.

– Да-а-а, – протянул Алекс, изображая наигранное разочарование, – всю грязную работу, как всегда, придётся делать старшему брату.

Он повернулся к Шереметьевой и спокойно, словно говорил о погоде, произнёс:

– Это он убил твою сестру. Он – Кай Бестужев.

Ошарашенный и потрясённый взгляд Саши бегал от одного брата к другому. Сказанные слова не могли быть правдой! Не могли! Она была готова услышать всё, что угодно, только не это.

– Ну же, мелкий, не скромничай! Кто-кто, а ты-то уж точно помнишь все детали той дождливой ночи.

Кай почувствовал, как похолодела кровь в жилах. Он смотрел полными ненависти глазами на Алекса. Эмоции на лице менялись со скоростью света, но оправдываться сейчас не было смысла.

– Это правда? – дрожащий голос Саши отвлёк от мыслей. – Кай?

Он молчал, по-прежнему избегая встретиться с ней глазами.

– Кай, это правда? Посмотри на меня!

Взгляд, полный отчаяния, молчание и мертвенно-бледное лицо – это стало неопровержимым доказательством, что его брат не врал. Не врал… От первого до последнего слова – чистая правда. Но… Как же так? КАК?!

– Думаю, теперь девушку можно отпустить, – кивнул Егору Алекс.

Хватка ослабла, и Александра ощутила свободу. Она с презрением смотрела на Кая, а в глазах стояли слёзы. КАК?!

– Свободна, – проговорил, улыбаясь, Бестужев-старший. – Ты получила то, что хотела, а теперь брысь отсюда.

Её не нужно было просить дважды. Когда она исчезла из виду, Алекс повернулся к брату и деловым тоном, без доли сарказма и былого веселья, произнёс:

– Теперь она сделает правильный выбор, и её жизнь станет прежней.

Сквозь сжатые челюсти, Кай проглотил ком в горле.

– Чтоб ты сдох, ублюдок чёртов!

В два больших шага он оказался рядом с братом. Мгновение – и мощный удар обрушился в челюсть.

– Ты же знаешь, как всё было на самом деле!

Алекс покачнулся, едва устояв на ногах. Не дожидаясь, пока тот придёт в себя, Кай ударил ещё раз, но поставленный блок позволил ответить резким выпадом ноги в область прессовых мышц. Дыхание Кая оборвалось, однако хороший пресс сыграл на руку. Его ярости не было предела. Он снова бросился на брата:

– Ты же знаешь! Знаешь, как было!

– Вот это настоящий младший Ястреб! – не скрывая восторга, проговорил Алекс. Из разбитой губы текла кровь, но ситуация находилась полностью под его контролем. – Боец, а не нытик, в которого ты тут превратился за эти месяцы.

Он перехватил руку Кая и ударил его кулаком в левую скулу. Ещё раз и ещё – младший упал на колени, качая головой и пытаясь прогнать появившуюся перед глазами темноту.

– Все эти Гордеевы и Шереметьевы плохо на тебя влияют.

Алекс занёс ногу и ударил брата в живот. Кай свалился на пол. Лёжа на спине, он пытался откашляться. Сил подняться, чтобы продолжить бой, больше не было. Головокружение и тошнота мешали сосредоточиться.

– Губят задатки бойца, который так нужен отцу. Хотя я бы уже давно списал тебя со счетов. – Ухмыльнулся старший. – В декабре намечается большой бой. Ты нужен в Москве.

Кай сплюнул кровь и попытался встать на ноги, но Алекс снова ударил его ногой по рёбрам, лишая возможности двигаться. Глухой кашель и грязная брань. Когда смог перевести дыхание, Кай прошептал:

– Передай отцу, я не буду… Не буду драться.

– Будешь, Кай. Ты сам прибежишь к нему и сделаешь всё, что он скажет, иначе твоя горячо любимая Александра закончит так же, как её сестра.

Младший посмотрел на брата. В глазах полыхнула ненависть.

– Я даю тебе две недели. По истечении этого срока, ты должен вернуться в особняк. Не приедешь, отец отправит своих людей, и твоя девчонка не доживёт до защиты диплома. Сомневаюсь, что ты переживёшь такую потерю. А если вздумаешь сбежать, знай: ищейки отца нагрянут к её любимым родителям. После этого она точно возненавидит тебя. Решать тебе, – пожал плечами Алекс. – А пока пришла пора платить по счетам согласно кодексу.

С этими словами он нанёс ещё один удар в челюсть и направился к стоявшим в стороне Давыдову и Корчагину.

– Спасибо за проделанную работу, ребята. Без вас я бы ещё долго его искал.

– Надеюсь, ты помнишь наш уговор? – спросил Егор, широко улыбаясь.

– Я слов на ветер не бросаю. – Глаза переместились на Андрея. – И ты тоже можешь получить отмщение, но только держи себя в руках. Мне не нужен калека, понял? Попортишь его сильнее, чем нужно, выйдешь на ринг вместо него. Когда закончите, доставите брата к дому, где он живёт. До нужной квартиры, думаю, мелкий доберётся сам.

Посмотрев на Кая в последний раз, Алекс молча пошёл к выходу, удовлетворённый проделанной работой. Наконец появились новости, о которых можно сообщить отцу.

Александра успела подставить плечо прежде, чем он упал на пол.

– Господи, Кай… – Она кое-как затащила его в квартиру. – Что он… Что они сделали?

Его рука зажимала раненый бок, однако сил остановить тёкшую кровь не хватало. Пользуясь тем, что пока понимал, что происходит, хоть и чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, Кай едва слышно прошептал:

– Всё не так… Не так…

Неважно, что на эти объяснения уходили последние остатки сил. Рассказать, как всё происходило на самом деле, – вот что было главным. Наплевать на кровь. Наплевать на боль. Наплевать на то, что сделали эти ублюдки. Главное – рассказать ей всё и вымолить прощение. Вымолить… Прощение…

– Не так, как сказал…

– Боже, Кай, замолчи сейчас, ладно? – срывающимся голосом выкрикнула Саша.

Но он не сдавался:

– Я не хотел… Она знала… Сама знала…

Александра довела Кая до дивана и, сбросив подушки на пол, помогла ему лечь, не беспокоясь о том, что на светлой ткани могут остаться пятна крови.

– Саш…

Он продолжал бормотать что-то, связанное с её сестрой, но она не слышала. Сейчас, когда в нос бил неприятный запах крови, а его лицо искажалось от боли при любом движении, могла думать лишь об одном: только бы выжил!

Сделав глубокий вдох, Саша подняла мокрую от крови футболку. К горлу подступила тошнота. Помимо уже видимых на теле гематом, чуть выше правого бёдра просматривались многочисленные резаные раны. Из-за обилия крови разглядеть, сколько их было, не удавалось, но, по-видимому, достаточно, чтобы весь живот и футболка оказались перепачканы ею.

Трясущимися руками Саша вытерла проступивший на лбу пот и не теряя ни секунды бросилась в ванную. Взяв таз, она открыла краны с водой. Тело пробивала дрожь, а сердце грозилось вот-вот выскочить из груди. Лёгкие требовали воздуха, пока в крови бурлил адреналин. При всём этом она поражалась, насколько размеренными и чёткими были движения.

Наполнив таз тёплой водой, девушка вернулась назад в гостиную. Достав из шкафа полотенце, аптечку и ножницы, она опустилась на колени.

– Сейчас остановится, – бормотала Шереметьева, аккуратно разрезая грязную футболку. – Кровь остановится. Сейчас будет легче. Нужно только промыть рану. Господи, какой кошмар… Кай, ты слышишь меня?

Он продолжал тяжело дышать, не реагируя на слова.

– Кай! – выкрикнула нервно Саша.

Нет ответа. Вытерев тыльной стороной ладони мокрые щёки, она смочила полотенце водой и стала смывать кровь с ран. Только бы выжил!

– Всё будет хорошо. Потерпи, слышишь меня? Потерпи чуть-чуть.

Вода в тазу окрасилась в красный цвет. С каждой секундой тремор в руках увеличивался, но она продолжала приводить в порядок его тело, чтобы потом заняться ранами. Когда живот был почти чистым, Саша обнаружила среди неглубоких порезов рану, из которой больше, чем из остальных, текла кровь. Она взяла новое полотенце и с силой зажала её рукой.

Тело Кая напряглось. Он издал громкий стон и начал хватать ртом воздух.

– Потерпи, Кай. Пожалуйста, потерпи. Я знаю, знаю, что больно, но, чёрт, у меня даже нет обезболивающего! Господи…

Саша достала из аптечки единственный антисептик, который имелся в доме, – перекись – и, недолго думая, открутила крышку. Сделав пару вдохов и выдохов, она стала выливать содержимое на порезы, не жалея ни капли. Неровные кровавые полосы запузырились, а шипение Кая стало ещё более громким. Обработав раны, Александра оторвала кусок ваты и, свернув толстый тампон, вылила на него заготовленный раствор зелёнки. Аккуратно и достаточно быстро она нанесла её на кровавые борозды, не обращая внимания на стоны Кая и шквал эмоций, отображавшихся на лице.

Взяв сухое полотенце, девушка снова приложила его к повреждённому участку тела. Она свернула ещё один тампон и, облив его зелёнкой, стала обрабатывать края кровоточившей раны, пытаясь определить, насколько глубокой она была и какой характер носила. Но отсутствие медицинского образования играло против. Находясь в отчаянии, Саша посмотрела на бледного Бестужева.

– Кай! Кай, скажи, что они сделали? – взмолилась она. – Я… Я не могу понять, серьёзное ранение или нет. Кай! Кай!

Его веки затрепетали.

– Скажи, что они сделали!

– Резаные… Он…. Глубокая… Одна… Не глубокая.

Это мало помогло, но зато теперь она хотя бы знала, что внутренние органы должны быть целыми. Когда всё оказалось обеззаражено, Александра сделала небольшие стяжки из пластыря и закрыла ими раны. Сложив из бинтов и ваты толстую повязку, остатками бинтов она перевязала раненый бок. Уставшая, Саша сложила кровавые полотенца в таз и отодвинула его в сторону. В скудных запасах аптечки удалось отыскать остатки антибиотиков, которые использовала, когда в последний раз болела.

Она помогла Каю выпить пару штук и аккуратно опустила его голову на подушку. Теперь вся надежда оставалась на крепкий организм и силу его сопротивляемости инфекции. Александра посмотрела на бледного парня и закрыла лицо руками, в которых до сих пор чувствовалась дрожь. Она только что помогла тому, кто лишил жизни её сестру. Помогла убийце. Убийце! Но бросить его одного, истекавшего кровью, не могла. Не могла, потому что всё ещё любила…

С губ сорвался тихий стон отчаяния – как теперь быть? Что делать?

– Саш… – глухой, едва слышный голос нарушил тишину гостиной. – Я должен… сказать тебе…

– Не хочу ничего слышать, – ответила Александра, вытирая слёзы. – Ни единого слова.

– Я… Выслушай.

Кай открыл глаза. С трудом отыскав её взглядом, он прошептал:

– Я не делал… Не так.

Из-за потери крови слова давались с трудом, но заставить его молчать не получалось. Он не слышал, упрямо бормоча своё. Не придумав ничего лучше, Саша встала и, собрав вещи, пошла прочь из комнаты.

– Я не мог… – продолжал шептать Кай. – Не мог… По-другому… Не мог…

Включив на кухне свет, Александра поставила на плиту чайник. Вскоре снова понадобится тёплая вода, чтобы сменить повязку. Она просидела в одиночестве с кружкой кофе почти целый час, выйдя из-за стола уже в начале одиннадцатого. Тело ныло от усталости и нервного перенапряжения, но идти спать было ещё рано.

Подойдя к дивану, девушка прислушалась к дыханию Бестужева – тяжёлое, но относительно ровное. Он спал, прекратив наконец что-то доказывать. Саша села на пол и погладила его тёплую руку, испачканную кровью. По щекам покатились слёзы. Она понимала, что противоречит самой себе, любя и ненавидя одновременно. Осознание этого причиняло больше боли, чем понимание, что было бы лучше, если бы Кай навсегда исчез из её жизни.

Она просидела возле него больше получаса, копаясь в себе и своих мыслях. Перед тем как идти спать, Александра коснулась лба, покрытого каплями пота, – горячий. Ночь обещала быть тяжёлой, не говоря уже о моменте, когда он придёт в себя.

Уже лёжа в кровати в полной темноте, прислушиваясь к звукам в гостиной, Саша в который раз задавалась вопросом: почему не вызвала «Скорую» и не отправила его в больницу? И единственный ответ, приходивший в голову, пугал до чёртиков… Она его любила. Несмотря на страшную правду, которую открыл Алекс, несмотря на род его деятельности, несмотря ни на что – любила…

За что? За всё! За то, что ни разу не отвернулся; за то, что всегда был рядом; за то, что не уехал, узнав о грозящей опасности; за то, что явился в самое их логово, заранее догадываясь, что его там ждало.

Отвернувшись к стене, Саша вытерла мокрую щёку и закрыла глаза, однако сон не шёл. Вместо него воображение снова и снова рисовало жуткие картины прошедшего вечера, напоминавшие о том, кому она отдала своё сердце…

Три месяца назад, Москва

Кай пришёл в себя, когда за окнами уже было светло. Утро? День? Или близился вечер? Пошевелив пересохшими губами, он почувствовал жажду. Организм требовал воды, но во рту было сухо, как в пустыне. Глубокий вдох – дыхание оборвалось, так и не насытив лёгкие кислородом. Грёбаный мясник! Отточил удары на славу, а вот воткнуть нож глубже не хватило духу. Несколько сантиметров в живые ткани и пара минут медленной пытки – всё, на что оказался способным.

Рука рефлекторно коснулась ран – тугая повязка. Уголок губы подёрнулся в болезненной улыбке – значит, не бросила. Кай попытался открыть глаза, однако яркий свет заставил зажмуриться – не так быстро. Интересно, сколько вообще пробыл без сознания? Обратный отсчёт ведь уже начался… Кай закрыл глаза.

Две недели на возвращение к прошлой жизни и своему статусу – от этой мысли внутренности стянуло узлом, но даже если вывернет наизнанку – другого пути нет. Теперь нет… Тем более когда вопрос встал ребром: жизнь или смерть. Её жизнь. Единственное, что нужно было сделать перед уходом, это объясниться, чтобы она не считала чудовищем, а что до остальных – всё равно.

– Саш…

Связкам едва удалось вытолкнуть звук. Горло прорезало словно стеклом.

– Саш…

Она тут же показалась в дверях гостиной – уставшая и бледная – молча прошла к дивану, не говоря ни слова, накрыла ладонью лоб. Кай следил за её движениями, понимая, что на диалог рассчитывать не стоит: чудо, что вообще не побрезговала прикоснуться.

– Саш… – прошептал, не сводя с осунувшегося лица глаз.

Тишина и полное отсутствие какой-либо реакции. Она взяла со столика стакан с водой и помогла сделать несколько глотков. Когда вернула его на место, занялась кровавой повязкой – по-прежнему молча, как будто находилась в комнате одна.

– Долго я…

– Сутки. Ты был без сознания сутки. Бредил и стонал. Если бы не пришёл в себя сегодня, я бы отправила тебя в больницу. Не хочу быть виноватой в твоей смерти, хоть ты и заслужил.

Боже, неужели произнесла это вслух?

– Нам надо поговорить. Мне… – исправился тут же Кай. – Мне надо. Мы можем поговорить?

– Не стоит. – Голос был таким же безэмоциональным, как и лицо. – Нет смысла. Всё, что нужно знать, я знаю. Детали – не интересны.

– Саш…

– То, что я помогла тебе, ничего не значит. – Она взяла со стола заготовленную повязку, ножницы и аптечку. – Как только тебе станет лучше, хочу, чтобы ты ушёл. Навсегда. – Тихий голос дрогнул, а по щекам покатились слёзы. – Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни и больше никогда в ней не появлялся.

Ложь – слёзы подтверждали это. Ей было больно. Кай поднял тяжёлую, как камень руку.

– Не прикасайся, – резкий голос заставил остановиться. – Пожалуйста. Не трогай меня.

Справедливо, но чертовски больно: больнее, чем тяжёлый ботинок богатого мажора на изувеченном ножом теле. Кай опустил руку, но глаз не отвёл:

– Ты права. Я – тьма, мрак, топь. Всё, что рядом, убиваю. Превращаю белое в чёрное, но я не сам выбирал такую судьбу.

Она молчала, аккуратно снимая кровавую повязку с его ран.

– Помнишь, я говорил, что моей матери больше нет? – Кай нахмурился. – Как и ты, она была светом. Светом, который для меня погас в двенадцать лет.

Саша застыла, но по-прежнему не говорила ни слова.

– Я до сих пор не знаю, чем она помешала, почему её так стремительно убрали из моей жизни. У меня даже фотографий не осталось. Всё, что было, это детские поблёкшие воспоминания. – Губы плотно сжались в тонкую нить. – Сначала я пытался бунтовать, но все попытки тут же пресекались – силой, словом, подкупом.

Чем больше погружался в воспоминания, тем тяжелее становилось подбирать нужные слова.

– Спустя некоторое время моя детская обида на отца стала уходить, а через пару лет и вовсе исчезла. Алекс сделал всё возможное, чтобы отвлечь меня от мыслей о матери. Только став достаточно взрослым, я понял: братская любовь была ни причём. Это всё отец – он хотел перетянуть меня на свою сторону, чтобы перестать быть в моих глазах врагом. Именно тогда были созданы «Ястребы». – При упоминании пернатых на лице Кая отразилось отвращение. – Сначала ими называли членов одноимённого спортивного центра, где тренировали начинающих спортсменов. Бокс и рукопашный бой – всё было легально, никаких нарушений. – Он холодно ухмыльнулся. – Однако вскоре, как и всё, за что брался отец, этот центр превратился в подпольный бойцовский клуб со всеми присущими ему атрибутами: тотализатором ставок, богатыми зрителями и профессиональными бойцами, а ещё чуть позже к ним добавились подставные бои, чтобы можно было содрать больше денег.

Руки Саши замерли. Прошло несколько секунд, прежде чем она снова продолжила заниматься раной.

– «Ястребы» набирали популярность, и уже через пару лет о них знали везде, – продолжил Кай, едва заметно сморщившись, когда девушка стала накладывать стяжки. – Молодёжь грезила, чтобы попасть в их доблестные ряды. Когда Алексу исполнилось восемнадцать, отец назначил его официальным руководителем, а тот, недолго думая, потянул меня за собой. Мне тогда было четырнадцать. Я забыл обо всех обидах, упиваясь известностью и купаясь в лучах славы старшего брата. – Кай покачал головой. – Ещё бы! Быть столичной звездой, сыном Петра Бестужева и братом старшего Ястреба – спортсмена, действовавшего чемпиона, а по совместительству ещё и лидера всей этой пернатой братии. О таком мечтали все. – На лице появилась презрительная ухмылка. – Я спал и видел, как меня принимают под крыло крутые ребята, начал заниматься спортом, грезил о чемпионском титуле. Я пропадал в спортивном центре часами. И, наконец, в восемнадцать меня официально клеймили птичьей тату. Каким же я был дураком!

Он закрыл глаза и замолчал. Исповедь подходила к самому страшному этапу становления младшего Ястреба.

– Письмо от матери, пришедшее от неизвестного спустя некоторое время после моего совершеннолетия, остудило горячий пыл. Из него я понял, что она заранее знала о трагичном исходе. Она всё время жила и ждала, когда за ней придут, Саш. – Кай негодующе посмотрел на девушку. – Но даже это не позволило ей очернить имя отца. Думаю, что мама догадывалась, насколько сильным окажется его влияние. Она толком ничего не рассказала, просто написала, чтобы я всегда помнил, что у меня есть сердце, что она вложила в меня свою душу и, несмотря на малое время, отведённое нам, воспитала достойного сына, заслуживающего называть себя человеком. Когда достигнешь цели, понимаешь, что путь и был целью… Она до самого конца верила, что я выберу правильную цель. Неизвестно, во что бы превратилась моя жизнь, если бы не письмо и не твоя сестра, которую, уверен, послали мне свыше.

На его лице появилась улыбка – первая тёплая эмоция, пока он рассказывал о скрытой от всех части своей жизни.

– Леся перевернула мой мир с ног на голову. «Ястребы», отец и его бизнес – всё отошло на второй план.

Когда речь зашла о сестре, Саша зажмурилась, с силой стиснув челюсти. Чего ему не хватало в красивой, полной славы и богатства жизни? Зачем сделал Олесю причастной? Почему не отпустил, если знал, что она ему не подходила?

– В том, что Леси не стало, виноват я. – Кай проглотил ком в горле. – И я ненавижу себя за это. Все три года, которые её нет, я живу и ненавижу только одного человека – себя.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – прервала монолог Александра. Слушать о сестре было мучительно больно, а о его чувствах к ней – тем более. – Чтобы я пожалела тебя?

– Саш…

– Я не хочу больше ничего слышать! – сверкнула гневно глазами Шереметьева. – Она доверилась тебе, а ты использовал её. Как же! Новый опыт, невинная душа. Азарт, прикрытый чёртовым благородством!

– Я любил её! – не выдержал обвинений Кай. – Любил, слышишь? И никогда бы умышленно не причинил вреда. – Его громкий голос привёл Сашу в чувство. – Я не оправдываю себя, но то, что сказал Алекс… Всё не так, понимаешь? Не так!

– Тогда как, Кай? Как? Как можно оправдать или объяснить убийство? Я не понимаю!

Он закрыл глаза. Рассказывать о подробностях той ночи было трудно, но необходимо, хотя бы для того, чтобы облегчить боль, которая заполняла сердце до краёв.

– Леся знала, кто я, – начал тихо он, снова посмотрев на Сашу. – Весь год, который мы провели вместе, она знала… Знала, что я – сын Петра Бестужева и что Алекс – мой брат. Она даже была в курсе подпольных боёв и моего участия в них. Когда понял, что «Ястребы» – не единственное благо, я захотел бросить всё и уйти, но не успел. В ту ночь мне предстояло выйти на ринг, но я не приехал в назначенное место. Мне было известно, что он будет в бешенстве, но по-другому заставить поверить в серьёзность моих намерений я не мог. Его люди нашли нас и привезли в особняк. Я смутно помню, что происходило до того момента, когда меня привели к ней, но когда оказался рядом, стоять на ногах самостоятельно удавалось с трудом. – Шум громкого выдоха нарушил тишину, а руки сжались в кулаки. – Он хотел, чтобы я сам сделал это, чтобы сам разобрался со всем. Моя ошибка – мне и оружие в руки. Я должен был усвоить урок: никто не может вывести нужных людей из дела, пока он сам не захочет.

– Кто «он», Кай? – Саша непонимающе покачала головой. – О ком ты говоришь?

Пауза. Семью ведь не выбирают?

– Мой отец. Пётр Бестужев.

– Этого… Этого не может быть. – Она не верила своим ушам. Как собственный отец мог так поступить с сыном? – Зачем? Почему он не мог просто отпустить тебя?

На лице Кая отразилась абсолютная паника. Взгляд на мгновение расфокусировался: хуже, чем есть, уже точно не будет.

– Потому что каратель должен был всегда находиться при нём.

В комнате наступила тишина. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Саша поняла смысл сказанных слов. Тьма… Весь его облик, поступки, прошлое – ни капли света, сплошная тьма.

– Ты… Ты убивал людей?

– Нет, – тут же отозвался Кай. – Покалечил – да, но не убил.

Судя по её реакции, она не поверила.

– Клянусь тебе, – прошептал он, не сводя с неё глаз. – Меня отправляли наказывать тех, кто выходил за рамки и нарушал внутренние правила устава.

Что значило слово «наказывать», учитывая то, в каких кругах вращался, догадаться было несложно. Сложным оказалось осознавать то, что всё ниже и ниже опускало в её глазах человека, которого она любила.

– Почему тебя? – прошептала наконец девушка. – Почему не Алекса? Он старше. Он… Почему не его?

– Не знаю, – пожал плечами Кай, – но это была моя работа. Полагаю, плата за то, что я был десницей Петра. Жаль только, что не Святого. – Уголок губы подёрнулся в ухмылке. – Скорее всего, таким образом меня тренировали к боям без правил, где главным условием было наличие крови и победа любой ценой. Однако у меня имелся свой недостаток. – Кай сделал паузу. – В отличие от брата, который беспрекословно исполнял приказы отца, я осмеливался ему перечить. Не раз «правосудие», которого от меня ждали, не совершалось. Я не мог отправить в реанимацию офисного клерка, который тяжелее шариковой ручки ничего не поднимал. Что бы тот ни сделал, не мог.

Раскрывать детали своей жизни и видеть, как Саша меняется в лице при каждом слове, было тяжело, но пускай лучше услышит всё это от него, чем от третьих лиц.

– В ту ночь отец посчитал, что с него хватит моего непослушания, – продолжал исповедь Кай, – и наказать решили меня: изощрённо, продуманно, жестоко. – Дыхание стало сбиваться с ритма по мере того, как рассказ приближался к событиям, говорить о которых было страшно до сих пор. – Настолько жестоко, чтобы я навсегда запомнил, кто такой Пётр Бестужев и что никто не смеет диктовать ему свои условия. Даже собственные дети.

Взгляд устремился в пустоту.

– Я видел, что Леся была напугана, видел нож у её шеи и понимал, что это конец... Мне до последнего казалось, что отец вмешается, что остановит безумие, но он не вмешался.

Саша молчала, не смея проронить ни слова. Когда поймала на себе взгляд Кая, сердце пропустило удар, а его глаза стали центром Вселенной: боль, сквозившая в них, была всепоглощающей.

– Мои пальцы сжимали пистолет, и в первый раз в жизни я был готов убить человека, был готов отправить Дьявола в Преисподнюю, где ему самое место, несмотря на то, что называл его отцом.

Тишина. Его частые и глубокие вдохи были единственным, что нарушало абсолютное безмолвие гостиной.

– Однако Алекс нажал на курок первым. Я видел, как она упала, как жизнь угасала в её глазах, и не мог сделать ничего. – Кай выдержал паузу, борясь с агонией. – Я не стрелял в неё, но, тем не менее, стал убийцей. Я поддался чувствам, забыв, на что способен мой чёртов отец. Мне нет прощения, знаю, и до конца дней смерть Леси будет лежать на моих плечах, напоминая о том, какое я чудовище.

Саша посмотрела на его бледное лицо, и в тусклом свете торшера увидела мокрый след на щеке, который он тут же поспешил вытереть.

– Когда приехал в этот город, я понятия не имел, что Леся жила здесь. Она рассказывала, что была из Томска.

– В Томске живёт наша бабушка, – объяснила ложь сестры Александра.

– Я не знал, что ты её сестра. У вас ведь были разные фамилии. – Кай предпринял ещё одну попытку взять девушку за руку. На этот раз она не стала сопротивляться, но и ответной реакции на действие не последовало. – Я правда не знал этого, Саш. В противном случае, я бы уехал в другой город, нашёл бы другой университет – всё, что угодно, только бы подальше от тебя.

Услышанное никак не укладывалось в голове. Привыкнув к доверительно-тёплым семейным отношениям, к уважению, заботе и любви, которую получала от родителей, Саше было трудно поверить в то, что могло быть по-другому. Однако рассказы сестры, знакомство с Алексом, история Кая – всё это разворачивало реальную картину, давая полное представление, какие «высокоморальные» отношения царили в семье Бестужевых.

Молча она встала и направилась к выходу.

– Саш?..

Тишина. Кай с силой стиснул челюсти. Может быть, и правда презрение стало тем, что заслужил за свои поступки? За ошибки нужно уметь платить, он это прекрасно знал, однако ему досталась слишком высокая цена…

Звук разбившегося на кухне стакана заставил вздрогнуть. Кай попытался встать, но от резкого движения зашипел, словно змея. В глазах потемнело. Он откинулся на подушку, тяжело дыша. Тишина, воцарившаяся в квартире, давила на уши. Кай смотрел на часы, слушая, как стрелка монотонно отбивает секунды.

Тридцать шесть… Тридцать семь… Тридцать восемь… Сто сорок один… Сто сорок два… Сто сорок три… После двухсот ударов он потерял счёт времени. Услышать правду было сложно, а принять её – ещё тяжелее. Как бы Саша ни старалась казаться сильной, но чувства возьмут своё. Кай снова попытался встать. На лбу выступил пот. Такое простое движение, а стоило невероятных усилий. В глазах опять потемнело. Ну и чёрт с ним! Он нужен ей и не может бросить! Не после того, как взвалил на хрупкие плечи такой груз.

Когда всё же удалось встать, Кай медленно двинулся на кухню, опираясь о стену. Шаг, второй, третий – скоро в поле зрения попала спина Александры. Девушка стояла у открытого окна, а её плечи содрогались от беззвучных рыданий. Все две недели – как раз столько, сколько они были знакомы, – с её лица не сходила тень печали, а теперь добавилась ещё и боль. Щедрый малый, что сказать!

Но она должна была узнать правду. Должна… Чтобы не терзаться тем, что влюбилась в бывшего парня своей сестры; чтобы знала: он не такой плохой, каким его представил брат; чтобы не презирала, не ненавидела, если это вообще теперь было возможно. Кай остановился в дверях кухни и стал ждать, когда перед глазами рассеется тёмный туман. Он коснулся рукой лба, чтобы вытереть пот, а затем тихо позвал:

– Саш… Ты в порядке?

Вопрос звучал глупо. Как она могла быть в порядке после всего, что узнала? Однако нужно было с чего-то начать, ведь в последнее время разговоры не клеились: если общались, то обязательно на повышенных тонах.

Девушка замерла, услышав голос за спиной. Тело сковало, словно параличом, как, впрочем, и голосовые связки. Нужно было что-то отвечать, но она не знала что. Что сказать? Что сделать? Как вести себя, когда душа и сердце требовали одного, а разум – совсем другого.

– Саш…

Наконец она нашла в себе силы обернуться. Кай стоял в дверном проёме. Лицо по-прежнему выглядело бледным, особенно на фоне синяков и ссадин. В памяти тут же нарисовался прошлый вечер: довольные Корчагин и пернатый из «Эль-Леона», злобный оскал Алекса. Неужели они с Каем были братьями?

Выйдя из гостиницы, где провёл ночь, Алекс Бестужев сел в машину. Пора убираться из этой дыры! Долгие поиски увенчались успехом, и в кои-то веки можно было привезти отцу хорошие новости. Правда, о физических показателях брата стоило пока умолчать. Их короткий спарринг показал, что бывший чемпион сильно сдал, и будет чудо, если он сможет вернуться в прежнюю форму.

На мгновение решение оставить Кая с отморозками из клуба показалось ошибочным. Тень сомнения омрачила довольное лицо. Но ведь негласный устав никто не может нарушать, даже сам Алекс Бестужев. Губы искривились в усмешке: мелкий никогда не умел заводить друзей. Три месяца в городе, а никого, кроме врагов, себе не нажил. Никогда не уступит, никогда не прогнётся, никогда не признает себя побеждённым – неудачник!

От мыслей о брате отвлёк телефонный звонок. Быстрый взгляд на дисплей – и он тут же принял вызов:

– Я его нашёл.

В трубке повисло молчание, а затем раздался голос, полный холодного укора:

– Не прошло и трёх месяцев.

Алекс с силой сжал челюсти – даже эта новость не смогла заставить отца выразить благодарность.

– И где он отсиживался на сей раз?

– Ты не поверишь! – На губах появилась улыбка. – Он уехал на малую родину своей бывшей.

– Гордеевой?

– Именно. И знаешь, с кем он играл тут в большую любовь?

В трубке снова стало тихо.

– С её сестрой. – Алекс был уверен, что на лице отца появилась довольная улыбка. – В последние пару недель ему просто напрочь снесло крышу.

– Я всегда знал, что твой брат недалёкого ума, – произнёс ледяным голосом Пётр. – И этот раз не стал исключением. Надеюсь, ты захватил её с собой?

Вопрос вогнал Алекса в ступор. С собой? Зачем она ему?

– Нет, – неуверенно ответил он. – Кай обзавёлся парочкой друзей, которым задолжал согласно внутреннему уставу. Я дал ему две недели, чтобы зализать раны.

– Что ты сделал? – в интонации мужчины послышались первые намёки на гнев.

– Я дал ему время на возвращение домой.

Молчание, не предвещавшее ничего хорошего, спустя секунды сменилось жёстким тоном Петра:

– Ты, по-моему, забыл, что я тебе сказал, когда отправлял на поиски три месяца назад. Мне плевать, в каком он состоянии, главное – живой. Ты решил, что можешь распоряжаться жизнью брата сам? Вопреки моим приказам?

– В этот раз я крепко прижал ему хвост, отец. Глупостей не будет. Он повёрнут на Шереметьевой. Совсем как тогда, если не сказать, что хуже. Ты бы его видел!

Пётр молчал, явно обдумывая слова сына.

– Возвращайся в Москву, – наконец произнёс он. – Здесь полно дел. Да и дочь Виктора, похоже, решила устроить твои поиски. Позвони ей или дай понять, чтобы не тешилась пустыми надеждами. Грозный всё же мой главный компаньон. Неужели даже здесь нужно тебя учить?

На этом вызов был завершён. Бросив мобильный на приборную доску, Алекс уставился на фасад здания гостиницы: надеялся получить одобрение, но его снова отчитали как мальчишку. Включив зажигание, он выехал на главную улицу. Слова отца звучали как заевшая пластинка, а ненависть к брату множилась в геометрической прогрессии.

Ему всегда везло: везло три года назад, когда открыто мог ослушаться приказа, везло сейчас, когда даже побег из дома не смог заставить отца применить крайние меры. Младшего продолжали ценить, то и дело возвращая назад, в семью. Зачем?

Достав сигарету, Алекс закурил. В одном, пожалуй, отец был прав: Лина Грозная заслуживала внимания. Он взял мобильный и нажал кнопку быстрого набора номера.

– Алекс! – голос в трубке звучал, как всегда, весело и приветливо. Интересно со всеми или только с ним?

– Привет, детка! – Губы растянулись в довольной улыбке. – Отменяй поиски, я возвращаюсь в столицу.

Шаг за шагом они заново узнавали друг друга. Напряжение чувствовалось несомненно, однако оно никак не мешало возводить то, что было разрушено, едва ли не превратившись в руины. Три дня, которые Кай провёл у Саши, пошли на пользу обоим. Она до конца оправилась от полученных известий, придя к окончательному решению, что прошлое должно оставаться в прошлом. По крайней мере, та его часть, которая могла повлиять на будущее.

К вечеру воскресенья отёк на ранах уменьшился, и повреждённый участок кожи перестал выглядеть сплошным кровавым месивом. Когда в очередной раз обрабатывала повреждённые ткани, Саша задумчиво произнесла:

– Или у меня богатое воображение – что вряд ли – или я вижу здесь закономерность.

Кай улыбнулся – рано или поздно она бы задала этот вопрос:

– Ты права. В них на самом деле есть закономерность.

Александра внимательно рассматривала раны, не произнося ни слова.

– Это буквы, – дал подсказку парень.

Мгновение – и на её лице отразилось изумление. Глаза снова опустились на рану, и она потрясённо охнула:

– Он что, оставил на тебе свои инициалы?

– Око за око, – ответил Кай. – Я сделал то же самое.

– Ты… Что?

– Я оставил на нём твои инициалы, чтобы он помнил, что стало самой большой ошибкой в его жизни.

Рот Саши сначала медленно открылся, а потом также медленно закрылся. Брови поползли наверх:

– Ты… Оставил мои инициалы?

Хотя чего удивляться? Это ж вполне нормально! Обычные человеческие взаимоотношения, чёрт бы их побрал! Подняв руку, она аккуратно провела по ранам большим пальцем, стараясь не причинить боли. Тело Кая напряглось. Первое прикосновение, которое он ощутил, не считая механических касаний, когда делала перевязки. Кай проглотил ком в горле. Неужели переборола страх и презрение?

– Твоё имя выглядит не так страшно, – попытался пошутить он. – Я старался сделать его аккуратным.

Саша смотрела на неровные линии на плоти, искренне не понимая, как люди могли творить такое.

– Моя личная татуировка: буквы «А» и «К», – произнёс серьёзно Кай. – Наши с тобой имена. Ею я буду гордиться, а не проклинать. Он, конечно, имел в виду другое, но сам не заметил, как нас благословил.

– Ты точно болен, – покачала головой Александра. – По-другому не скажешь.

С губ Бестужева сорвался смешок, а затем, не думая о последствиях, он поднял руку и коснулся Сашиной щеки. Девушка закрыла глаза, накрыв его пальцы ладонью. Неужели решился?

Кай видел: она хотела, чтобы он был рядом, желала его ласк, но боялась в этом признаться. Столько барьеров, а виной всему – грёбаное прошлое. Как бы ни хотел отпустить, избавиться от него, оно всегда напоминало о себе, не давая двигаться вперёд. Отец, брат, Леся – мысли о них тянули на дно, в темноту, и лишь Саша могла пролить свет, рассеяв мрак в бездне. Её прощение и любовь – то, что стало смыслом жизни, за что всегда будет бороться и чем будет дорожить.

– Люблю тебя, – прошептал Кай. – Как же сильно я люблю тебя, Саш. Мне никогда не хватит слов передать это.

– Я тоже люблю тебя, – выдохнула, не раздумывая, она. – Прошу, больше никогда не смей так делать, не заставляй меня страдать.

Он быстро закивал, не нарушая зрительного контакта. Эмоции, плескавшиеся в глазах, сводили с ума. Семья, туманное будущее, безвыходность ситуации, в которую попал, – всё казалось преодолимым, но только когда она находилась рядом.

– Обещаю, – Кай коснулся фалангой указательного пальца её скулы. – Я сделаю всё, возможное и даже невозможное, только бы ты была счастлива. Я люблю тебя. Помни об этом всегда, ладно? Помни. Всегда.

Рингтон мобильного нарушил момент единения, разорвав незримую связь.

– Это мама, – улыбнулась Александра. – Я не могу не ответить, иначе они с папой организуют коллективные поиски.

– Конечно.

Встав, она направилась в комнату, где лежал мобильный. Её не было несколько минут, и, когда вернулась, увидела, что Кай уже успел подняться.

– Что ты… Зачем?

– Я долго лежу, – улыбнулся Бестужев. – Мне нужно ходить. Да и крови… – Он замолчал, опустив глаза на повязку. – … крови уже нет, заметь. А ещё я хочу сходить к себе.

– К себе? – На мгновение Саша растерялась. – Но… Зачем?

– Я вернусь, – Кай осмотрел себя и улыбнулся. – Моя одежда, хотя правильнее сказать – её отсутствие, зарядка от телефона… Дай мне пару часов.

– Так долго? – вырвалось невзначай.

– Может, меньше.

Он аккуратно притянул Сашу к себе, нежно заключив в объятия. Нос уткнулся в макушку, вдыхая приятный аромат кокоса, исходивший от волос.

– У меня осталось одиннадцать дней. Мой брат тот ещё подонок, но против отца никогда не пойдёт, а тот всегда держит слово. Благородный идальго, мать его, так что пока бояться нечего.

Кай отстранился и, быстро коснувшись губами её лба, медленно пошёл в сторону прихожей.

– Ты же раздетый. Надень хотя бы мою толстовку, – раздалось вслед.

Он обернулся. В глазах плясали озорные искры, которых Саша уже давно не видела. Господи, и почему он так редко бывал таким? Почему не улыбался и не смеялся? Почему сделал мрачность своей отличительной чертой, которая отгораживала его от всех?

– Ты боишься, что на меня положит глаз твоя соседка, этот божий одуванчик?

– Нет, но…

– И ты, конечно, прости, – его улыбка стала шире, – только моя порченная тушка далека от пропорций твоего сногсшибательного тела. Тебе не будет жаль свою толстовку, когда она окажется на мне?

Звонкий смех Саши разнёсся по прихожей. Представленная картина подтвердила абсурдность сказанных слов.

– Вот и я о том же. Так что если мы не хотим, чтобы два этажа точно так же содрогнулись от смеха, я, пожалуй, останусь, как есть.

Согласно кивнув, девушка постаралась вернуть себе серьёзный вид:

– Тогда, может, мне проводить тебя?

– Нет, – ответ прозвучал резче, чем Кай хотел. – Не нужно. Я сам.

С горем пополам добравшись до своей квартиры, он закрыл дверь и, отдышавшись, вошёл в гостиную. Телефон давно сел, а потому ему пришлось сделать ещё несколько усилий, чтобы найти зарядку и вернуть его к жизни. Прошли несколько минут, прежде чем экран ожил.

Пропущенные от Артёма сейчас волновали меньше всего. Смахнув оповещения, Кай стал искать нужный номер в списке контактов. Если и здесь не окажут поддержку, то клетка мышеловки окончательно захлопнется.

– Кай? – послышалось на другом конце провода.

– Мне нужна помощь.

Александра появилась в университете только к концу недели и, едва оказавшись в здании, отправилась искать Ольгу – пришла пора наконец поделиться секретами. Однако вместо подруги столкнулась в коридоре с Корчагиным: как всегда надменным и самоуверенным. Он заступил дорогу, мешая пройти. В глазах Саши полыхнул огонь. Как ещё хватило наглости подойти!

– Я смотрю сказочный мальчик до сих пор не оклемался, – довольно улыбнулся Андрей. – Даже твоё волшебство преданной феи-крестной не помогло, да? Конечно, после того, что сделал Алекс, поставить его на ноги будет сложно.

Едва сдерживая себя, чтобы не сорваться, Шереметьева прорычала:

– Ублюдок! Ты как был жалким трусом, так им и остался. У тебя даже сейчас не хватает смелости признаться, что это ты его порезал.

Корчагин схватил её за руку и потащил к стене, подальше от людного коридора, где сновали студенты и преподаватели.

– Твой садовод-любитель первым начал кровавое представление, так что попридержи дерзкий язычок. – Он смерил девушку похотливым взглядом. – А ты изменилась. Поди и в постели не узнать. Только вот досада: о любовных утехах придётся позабыть, пока не заживёт то, что я ему с таким удовольствием оставил. Он скулил, как побитый щенок, хотя строил…

– Какая же ты мразь, Корчагин. – Кипевшей ненависти не было предела. Как могла встречаться с ним целый год? – Не проецируй себя на других, ты, чёртов сукин сын! – прорычала Саша, плюнув ему в лицо. – Кай и слова не проронил, я уверена. Именно это тебя и бесит! Он встанет на ноги, и я лично предложу ему исполосовать тебя, как морскую тельняшку, чтобы в следующий раз у тебя не возникло желания трепать своим грязным языком, выплёскивая больную фантазию наружу.

Андрей ещё крепче сжал её руку, и она непроизвольно зашипела от боли.

– Пускай сначала живым из Москвы вернётся, – вытер мокрую щёку он. – Из того, что я слышал, на ринге и мокрого места от твоего садовника не останется.

Саша растерялась, не зная, что ответить.

– Так что готовь тихое местечко на кладбище – для него, и траурную одёжку – для себя, идиотка.

С этими словами Корчагин отпустил её и, нарочно задев плечом, пошёл к расписанию. Саша не могла поверить в то, что услышала. Неужели правда? Или же всё трёп? Уловка, чтобы придать себе значимости и поднять авторитет… Как бы то ни было, ей обязательно нужно переговорить с Каем. Он должен знать.

Придя в себя, Саша увидела Олю, которая с кислым лицом спускалась по лестнице. Похоже утро не задалось у всех… Александра сделала глубокий вдох и помахала подруге, привлекая к себе внимание. Наверное, действительно настал день, когда пришла пора раскрыть часть секретов, которые скрывала.

Кай больше ничего не сказал, кроме того, что это была важная встреча, на которой ей необходимо присутствовать. В первый раз за всё время их общения он не пытался скрыть детали. Саша, в свою очередь, не торопилась задавать вопросы, хоть и сгорала от любопытства. Весь путь до места встречи они ехали молча. Кай был сосредоточен на дороге. Тень глубокой задумчивости лежала на лице, и к трафику это не имело никакого отношения.

Однако, когда машина остановилась на парковке перед университетом, скрыть удивление оказалось трудно:

– Здесь? – вскинула брови Саша. – Тебе назначили встречу в университете?

– Да. Не на парковке, конечно, но место ты определила достаточно точно.

Шереметьева фыркнула – этот его ореол таинственности…

– Кто-то из преподавателей?

Кай заглушил двигатель. Открыв дверь, он приготовился выбираться из машины.

– Бери выше, – произнёс с улыбкой он. – Сам ректор.

– Кирилл Евгеньевич? А он-то тут с какой стороны?

– Если я отвечу, ты не поверишь.

Захлопнув дверь, Саша стала ждать, пока Кай окажется на улице:

– После того, что я уже знаю, удивить меня будет сложно.

– Ты сама напросилась. – Он Заблокировал машину и посмотрел на девушку. – Манохин – мой дядя со стороны матери.

– Дядя?! – остановилась Александра, уставившись на него.

– Я же тебя предупредил. Да. Благодаря ему, меня зачислили в университет, не задав ни одного вопроса относительно моих способностей.

– Мне бы твои связи, – улыбнулась Саша, направляясь следом к воротам учебного заведения, которое покинула несколько часов назад.

Они беспрепятственно миновали охрану и в полной тишине поднялись на третий этаж. В этот раз в приёмной никто не маячил. Не стучась, Кай открыл дверь и оказался в кабинете Манохина. Их уже ждали.

– Кай, я рад… Что произошло? – вышедший из-за стола Кирилл замолчал на полуслове.

– Причина, по которой я связался с Вами, – ответил сухо Кай. Мужчина, сидевший в кресле напротив ректора, явно был лишним. – Я смотрю, Вы не один. Мы подождём снаружи.

– Всё в порядке, – тут же отозвался Кирилл. – Дело в том, что этот человек… – Он обернулся к столу, где сидел незнакомец. – Этот человек может помочь с твоими проблемам.

Саша почувствовала, как рука Кая сжала её ладонь. Он волновался, однако лицо выглядело абсолютно непроницаемым.

– Разве я говорил, что у меня проблемы?

На губах неизвестного появилась улыбка.

– Нет, но твой воскресный звонок…

Так вот зачем он ушёл от неё! Саша посмотрела на Кая: ему нужна была помощь, а просить её при свидетелях не осмелился.

– Влад в курсе дел твоего отца и согласился помочь.

– В чём? – по-прежнему не уступал Кай.

– В твоих попытках спасти эту девушку, – раздался глубокий баритон некоего Влада.

Бестужев сощурился. Зрительный контакт, стиснутые до боли в скулах челюсти – воздух наполнился напряжением, однако гость с успехом выдержал тяжёлый взгляд.

– Не люблю, когда в мои дела лезут посторонние, – наконец холодно ответил Кай.

Саша безмолвно наблюдала, как её любимый, всего несколько минут назад излучавший тепло, снова стал прежним собой, надев маску ледяного спокойствия и выпустив острые шипы.

– Поверь, я далеко не посторонний, – парировал незнакомец.

– Неужели? Факт личного знакомства не зафиксирован. Или Вы тоже представитель пернатой братии? Но в этом случае нам не по пути.

Влад снова улыбнулся, явно оценив юмор. Он медленно встал со стула, демонстрируя высокий рост и крепкое сложение:

– Мне нравятся твои колкие шутки, Кай, но не нужно прикрываться ими, попутно пытаясь выяснить, представляю я угрозу или нет. Отвечу сам: тебе не надо меня бояться.

Раскусил на «раз»! Кай с силой сжал челюсти. Да кто он такой?

– И я должен в это поверить? С чего бы? Потому что Вы – друг Кирилла Евгеньевича? Или же потому что имеете дорогой костюм, излишек наглости и изрядную долю самоуверенности?

– Смотрю, ты очень проницательный, – пропустив иронию, улыбнулся мужчина. – Рад, что за двадцать пять лет он смог дать тебе хоть что-то положительное.

Чем больше говорил, углубляясь в вопросы семьи, тем неспокойнее становилось. Кай не двигался, словно изваяние, буравя незнакомца взглядом.

– Но, пожалуй, главная причина кроется в другом. Желать собственному сыну зла – это последнее, что может входить в мои планы. В отличие от Петра.

– Влад! – голос Манохина нарушил тишину, но говорить что-то было уже поздно.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Кай начал реагировать на происходящее. Брови медленно сошлись на переносице. Голова качалась из стороны в сторону, пока мозг осмысливал услышанное и пытался это отвергнуть.

– Нет, – проговорил наконец Бестужев. – Нет. – На губах появилась рассеяно-испуганная полу-улыбка. – Этого не может быть.

Мгновение – и он снова стал серьёзным. Взгляд переместился на Кирилла.

– Держи друзей близко, а врагов – ещё ближе? – Лёд в голосе, казалось, ощущался физически. – Я совершил ошибку, когда обратился к Вам.

Когда Кай повернулся к Саше, намереваясь уйти, она ясно увидела на его лице тень отчаяния. По-видимому, ректор был последним, кто мог хоть как-то помочь, а теперь…

– Лиля обрадовалась бы нашему союзу, – проговорил громко Влад в спину почти покинувшему кабинет парню. – Когда достигнешь цели, понимаешь…

– … что путь и был целью, – закончили вместе они.

Замерев, Кай резко обернулся. Эти слова он помнил, как «Отче наш…», как помнит спасительную мантру обречённый на смерть. Он помнил их и никогда не забывал, поскольку, став негласным кредо, они являлись последней связью со светлым образом матери.

Когда достигнешь цели, понимаешь, что путь и был целью. Не забывай о том, что у тебя есть сердце, сынок, и постарайся найти правильную цель в жизни…

– Я рад, что ты решил прислушаться к холодному голосу разума, а не пошёл на поводу у эмоций, – произнёс чуть мягче Влад, изучая сына внимательным взглядом.

Парень сильно изменился с тех пор, когда он видел его в последний раз. Борьба с Петром пошла на пользу. Однако, зная, какая роль отводилась парню в «делах» отца, удивляться, что он казался диким, не стоило. Влад сам вёл себя точно так же. Всю жизнь… Расслабься – и акулы тут же готовы тебя сожрать, забрав всё, что имеется под рукой. Всё и самое главное – всех… На короткое мгновение в глазах промелькнула тоска.

Кай неподвижно стоял в дверях, не обращая внимания ни на потрясённую Сашу, ни на Манохина, нервно хрустевшего костяшками пальцев. Для него существовал лишь один человек – тот, кто назвался отцом и знал мать.

– Имя.

В кабинете царила тишина.

– Имя! – повторил Бестужев.

– Владислав Архипов.

Шли минуты напряжённого молчания. Все присутствующие чего-то ждали. Все, кроме Кая, который рассеянно смотрел в пространство. Архипов… Эта фамилия приводила Петра в ярость. Она же могла послужить причиной исчезновения матери. Он узнал об измене? Кай нахмурился – что-то не сходилось… Между бровей залегла морщинка. Мысли носились, словно сумасшедшие. Тринадцать лет Бестужев знал, что воспитывает ублюдка, и ничего не предпринял? Убрал с дороги жену как предателя, но почему не выбросил на улицу её сына? Зачем тогда…

– Зачем я ему нужен? – неосознанно вслух спросил парень.

– Территория, власть, – начал перечислять Архипов. – Шантаж. Выбирай, что хочешь. Ты был его главным козырем.

Кай наконец сфокусировал взгляд, вырвавшись из пучины размышлений:

– Шантаж?

– Александра? – В кабинете было так тихо, что неожиданно прозвучавший голос ректора заставил вздрогнуть. – Может, Вы поможете мне заварить кофе? В соседнем кабинете, у секретаря.

– Я… Да.

– Саша останется здесь! – тут же ощетинился Кай, посмотрев на Манохина.

– Всё в порядке. Тебе… Вам нужно поговорить. – Девушка коснулась его плеча. – Мы скоро вернёмся.

– Дай знать, если что-то пойдёт не так, хорошо? – произнёс мягко Кай, глядя на Сашу.

Она нежно улыбнулась и кивнув в ответ.

– Здесь ей ничего не угрожает.

Бестужев тут же стал прежним: серьёзным, расчётливым, с холодным взглядом, видящим всех угрозу, пока его не убедили в обратном.

– Я этого не знаю. Если с ней что-то случится…

– Она в полной безопасности, Кай, – Влад улыбнулся краешком губы. – Неужели ты думаешь, что я начну наше общение с того, что поставлю под угрозу жизнь той, ради которой дышишь? Согласись, это более, чем неразумно. Или невыгодно, если ты привык общаться в таком ключе. Я не Пётр, и скоро ты в этом убедишься.

Кай сверкнул глазами. Да его видели насквозь! Чёрт бы побрал этот криминальный мир! Когда за Сашей и Кириллом закрылась дверь, Архипов жестом предложил сыну сесть.

– Я не спешу бросаться тебе в объятия, но искренне надеюсь, что мы хотя бы станем союзниками.

Кай ухмыльнулся – вот это поворот.

– Даже не говорю друзьями, поскольку, как я понял, твоё доверие мне ещё только предстоит заслужить.

Мужчина замолчал, внимательно рассматривая сына. Кремень! Возможно, внутри и бушевал ураган, но внешне это никак не проявлялось. Он часто представлял себе эту встречу, однако никогда не мог подобрать слов, чтобы начать сложный разговор. Парнишка уже давно стал мужчиной, который умел взвешивать решения и отвечать за последствия; который знал, как выглядят друзья и как ведут себя враги; который понимал истинную цену дружбы и любви. Лиля могла бы им гордиться…

– Мы ведь не о доверии и дружбе собрались говорить, верно?

На лице Архипова появилась улыбка:

– Ты прав. Но я не мог не упомянуть их, потому как надеюсь, что мы найдём общий язык, и ты не откажешься принять мою помощь в борьбе с Петром, которую ты открыто ведёшь уже третий год.

– Смотрю, Вы хорошо подготовились, – холодно ухмыльнулся Кай. – Я не люблю, когда мои собеседники знают обо мне больше, чем нужно.

– Я с удовольствием расскажу о себе, – ответил Влад, улыбнувшись. – Если ты захочешь.

Кай сжал руку в кулак – умело перевёл стрелки! Услышать больше хотелось, но за согласие принять помощь нужно будет заплатить, а цены в их мире были слишком высокие…

– Если Вы сочтёте нужным.

Влад достал пачку сигарет и, взяв одну, прикурил, ощущая на себе тяжёлый взгляд Кая. До этапа доверия было ещё слишком далеко.

– Я не буду ждать тёплых чувств. – Мужчина сделал пару затяжек. – Хотя не скрою, мне бы было куда удобнее считать тебя другом, чем деловым партнёром. – Он бросил быстрый взгляд в окно, а потом снова вернулся к сыну. – Так получилось, что я не смог сыграть заметной роли в твоей жизни, однако это не значит, что я не интересовался ею.

Подбирать слова оказалось трудно, но другого такого шанса для общения уже может не появиться.

– Мы встретились с твоей мамой случайно в Питере, когда она работала над проектом здания рядом с одним из моих спортивных комплексов. Тебе тогда уже было тринадцать. – Влад улыбнулся. – Мы не виделись больше десяти лет, но, как оказалось, чувства никуда не исчезли. Когда узнал, что Лили не стало, я был в отчаянии. Мне никогда так не хотелось уничтожить Петра, как в тот момент. В нашу последнюю встречу Лиля успела рассказать о тебе, потому после её исчезновения я сделал всё, чтобы быть в курсе того, как складывается твоя судьба.

На лице Кая появилась очередная ухмылка – он знал… Знал и ничего не сделал.

– Когда понял, что ты пошёл по стопам Петра, решил: потерял тебя навсегда. Враги твоего отца – твои враги, а я в списках друзей никогда не числился. – Влад наблюдал за реакцией сына, но тот молчал. – Особенно после того, как вскрылась правда о нас с Лилей. И о тебе. Спустя некоторое время доклады частного детектива стали меняться, и, когда в один прекрасный день он сообщил мне, что ты встал на тропу войны, у меня появилась надежда.

– Надежда? – наконец заговорил Кай. – На что? Что сможете поместить подопытного крысёнка в свою лабораторию?

Неприятные слова, но они невероятно чётко отражали позицию, которую занял.

– Я не мог тебя забрать, – словно оправдываясь, произнёс Влад. – У меня не было доказательств. Их сборы заняли бы время, за которое Пётр легко настроил бы тебя против меня. Ты знаешь, каким убедительным он может быть, если захочет.

Да уж, об этом ему было известно не понаслышке… Слова лились как из рога изобилия и отказаться от щедрых предложений и обещаний казалось невозможным.

– Бестужеву стоит сказать «спасибо» только за то, что он не убрал тебя, как Лилю, и за то, что благодаря его действиям – пускай порой жестоким – из тебя вырос настоящий мужик, а не нытик, испорченный славой.

– Это не его заслуга, – огрызнулся парень.

Влад стиснул челюсти. Если разрушит ещё одну ложь, нанесёт удар ниже пояса, но сын должен знать правду.

– Его. Возможно, он сам не думал, что всё сложится именно так. Тут Пётр просчитался, упустив из виду человеческий фактор и эмоции, которых у него по умолчанию нет.

Кай оторвался от созерцания картин на стенах кабинета и повернулся к Владу.

– Твоя непокорность сеяла сомнения в верности, а потому Олесе Гордеевой приказали привязать тебя к себе, чтобы ты находился под полным контролем. Любящим устам направлять в нужном направлении проще простого.

Кай сощурился, а руки сами сжались в кулаки. Да, его сердце целиком и полностью принадлежало другой, но омрачать память Леси никто не смел.

– Не надо судить всех по себе, – прорычал он. – И по мне.

– Я знал, что ты не поверишь, а потому вот.

Влад пододвинул ему конверт.

– Что там?

– Доказательства.

Кай не двигался. Открыть его значило поставить любовь Леси под сомнение, перечеркнуть всё светлое, что их когда-то связывало. А если этого не сделать? То будет мучиться догадками. Он наконец взял конверт, медленно достал снимки и стал просматривать их: один за другим, один за другим.

В кабинете царила тишина. Прошло несколько минут. Фотографии сменяли друг друга по третьему, а может, даже по четвёртому кругу. Леся с отцом в ресторане. Она с ним в машине. На парковке. В парке. Встречи носили деловой характер и датировались 2015 годом – период, когда их отношения только-только завязывались.

Когда отрицать очевидное стало невозможно, Кай бросил снимки на стол и резко встал, уронив стул на пол. Ладони закрыли лицо, а по венам стал расползаться холод. Хотелось кричать во весь голос, но пустота внутри, как будто чёрная дыра, поглотила все эмоции, закрыв их на замок.

Их знакомство было подставным. Их отношения оказались ложью. С самого начала она играла, пока он думал, что это любовь. Он отдал всё ради того, чего на самом деле не было. Но ведь она не могла так притворяться. Так нельзя было сыграть. Её слова… Её глаза… Глубокий вдох и такой же выдох. Его трясло от обиды, злости, ненависти. Ураган эмоций, ограниченный одним бренным телом, уставшим разумом и искалеченным сердцем.

– Однако что-то в ваших отношениях пошло не так и дало обратный эффект. Вместо слепой преданности ты ощетинился и решил выйти из семейного дела. Девчонка, наверное, и правда влюбилась. Твой бунт и её смерть тому подтверждение. Мне её жаль, но Леся должна была понимать, что шутки с твоим… с Петром чреваты последствиями. Предателей не прощают.

С мертвенно-бледным лицом Кай повернулся к Архипову:

– Мне нужна сигарета.

Влад жестом указал на открытую пачку. Бестужев поднял упавший стул и, сев, закурил. Вся его жизнь оказалась сплошным представлением. Фарсом. Пьесой, поставленной талантливым режиссёром – его отцом. Нет, не отцом. Петром Бестужевым – расчётливым, жестоким убийцей, первоклассным тактиком и изощрённым стратегом.

Когда от сигареты почти ничего не осталось, Кай посмотрел на новоиспечённого отца. Лицо мужчины выражало сочувствие, а в глазах читалась боль. Игра? Или всё же искренность? Он действительно сопереживал или делал вид, чтобы получить бирку «Свой»? После открывшейся правды не хотелось верить никому. Они все его использовали. Все! Деньги, власть, влияние, двойная игра, месть – они, мать их, все использовали его в своих целях, пока он искал правду и боролся за свободу.

– Моя деятельность не намного отличается от деятельности Петра, – тихо произнёс Влад после недолгого молчания, – но, по крайней мере, я смогу дать тебе право выбора: унаследовать то, что принадлежит мне, или же пойти своим путём, далёким от всего этого. Ты хороший парень, Кай, тебе просто не повезло с семьёй, – заключил горько Архипов.

Бестужев оторвал стеклянные глаза от гладкой поверхности стола и едва слышно прошептал:

– У меня нет семьи. – Бросив окурок в пепельницу, он встал со стула. – Мне нужно время…

Всю обратную дорогу они ехали молча, и если по пути в университет Кай был задумчивым, то теперь он выглядел потерянным. Саша не решалась спросить, что случилось, однако сомнений не возникало – всему виной разговор с Архиповым.

Припарковавшись перед домом, Кай заглушил двигатель и, скрестив руки на руле, положил на них голову, не спеша выходить из машины.

– Расскажешь, что произошло? – первой заговорила Александра, когда молчание стало казаться неловким.

– Я устал.

Мгновение – он вдруг повернулся к ней и начал рассматривать так, словно видел впервые.

– Саш, скажи, почему ты не оставила меня? Почему осталась после всего, что я рассказал о себе?

– Что значит «почему», Кай? – растерянно задала ему встречный вопрос Саша. – Потому что я люблю тебя.

На губах появилась печальная улыбка. Он не сводил грустных глаз с её лица, изучая каждую деталь, которую мог уловить взгляд в полумраке салона.

– За что?

Растерянность сменилась испугом и полным непониманием того, что происходило между ними и с ним, в частности.

– За что ты любишь меня?

– Как за что? Кай, с тобой всё в порядке?

– Ответь мне, Саш. За что ты любишь меня?

Пауза длилась считанные секунды, а потом она уверенно произнесла:

– За то, что ты принимаешь меня такой, какая я есть, и мне не нужно притворяться кем-то другим. За то, что с тобой моя жизнь, мои эмоции и чувства заиграли новыми красками. За твою искреннюю доброту и заботу, которые ты прячешь от всех глубоко внутри.

– А как же мои недостатки? Грёбаная властность, враждебность, подозрительность; моё нежелание делиться секретами, пока хвост не прижмёт так, что впору выть на Луну. Что с ними? Они тебя тоже не пугают?

Саша отвела взгляд в сторону и посмотрела на разноцветные огни магнитолы. Мгновение – и она снова повернулась к нему:

– Я не понимаю зачем, но раз уж мы об этом заговорили, ты должен знать: мои слова – это не механическая солидарность с твоим признанием. Я говорю то, что чувствую. А что касается твоих недостатков… – подняв руку, Саша нежно коснулась его щеки. – В человеке, который нам по-настоящему дорог, нам дорого всё — даже его недостатки. Без них он не был бы самим собой, а значит, не имел бы тех качеств, которые привязывают нас к нему. Если бы не твоя враждебность, не эта тёмная загадочная аура, то кто знает, может быть, я бы никогда не обратила на тебя внимания, думая, что ты – очередной самовлюблённый мажор с папиной кредиткой и с пустотой там, где должна быть душа.

Она замолчала, ожидая, что он скажет в ответ, но Кай даже не думал ничего говорить. Вместо этого на его лице появилась улыбка. Подавшись навстречу, он приник к её губам. Раны отозвались болью – к чёрту! Поцелуй, который подарил ей, отличался от всех предыдущих: не дикий, не жаркий, не страстный, но зато настолько нежный и чувственный, что казалось: тот, кто с таким трепетом касался губ, не имел ничего общего с прежним Каем.

– Я знал, что не мог ошибиться в этот раз, – прошептал он. – Не мог. Что бы ни случилось, то, что есть между нами, никто не отнимет. Никто и никогда. Я никогда тебя не брошу.

– Кай, о чём ты?

– Я уйду только когда ты сама меня об этом попросишь. Ты сама и никто больше.

Кай снова коснулся её губ. Когда отстранился, от странного порыва не осталось и следа:

– Думаю, нам пора.

– Ты зайдёшь?

– Нет, прости. Мне о многом нужно подумать.

В полной тишине они вошли в подъезд, также молча поднялись на седьмой этаж.

– Доброй ночи.

– Да, – рассеянно проговорил Кай, даже не посмотрев в её сторону. – Доброй ночи.

Он вышел на лестничную клетку, больше не проронив ни слова. Непонятный разговор в машине, вопросы, лишённый всякой логики, откровенный монолог и сухое прощание – что мог сказать Архипов, чтобы настолько выбить Кая из колеи?

Оказавшись около двери, Александра достала ключи и вошла в квартиру. Вопросы, вопросы, вопросы и ни одного мало-мальски внятного ответа. Пытаться достучаться до Кая, по крайне мере, этим вечером уже не имело смысла: придёт время – сам расскажет, а потому спустя пару часов, приняв душ и обмотавшись полотенцем, она искала старый добрый фильм в Сети, желая отвлечься от тревожных мыслей.

Громкий стук в дверь раздался как раз тогда, когда собиралась облачиться в пижаму. Бросив быстрый взгляд на часы, показывавшие половину одиннадцатого, Саша решила проигнорировать его, поскольку в гости никого не ждала, но спустя несколько секунд стук повторился – ещё громче и настойчивее. Она схватила телефон. Пара кликов – и на экране высветилось имя Кая. Один гудок, второй, третий…

– Ну же, где ты?

Девушка снова и снова набирала его номер, однако ответа не было, а её ночной визитёр не прекращал ломиться в дверь. Когда очередная порция ударов смолкла, Шереметьева медленно направилась в прихожую.

В тот самый момент, когда хотела заглянуть в глазок, стук снова повторился. Подпрыгнув от испуга, Саша едва сдержалась, чтобы не закричать. Выждав момент временного «затишья», она сделала ещё одну попытку выяснить, кто это был. Увидев безумного ночного гостя, Александра с облегчением выдохнула и поспешила открыть дверь.

– Господи, Кай, как ты меня напугал! – воскликнула она, бросившись ему на шею.

Он заключил её в объятия, уткнувшись носом в шею.

– Ты совсем, что ли, из ума выжил? Я подумала, что… Кай?

Бестужев был бледен и ещё более подавлен, чем когда они расстались в лифте несколько часов назад. В блестящих тёмных глазах ясно читался призыв о помощи.

– Я сказал неправду, – покачал головой он. – Я думал, что справлюсь сам, но становится только хуже.

– Что случилось? – спросила обеспокоенно Саша.

– Помоги мне. Помоги справиться с этим, прошу.

– Как? – Ладонь нежно коснулась щеки.

Кай накрыл её тёплую руку своей:

– Просто будь рядом, чтобы я знал, что не один, что есть кто-то, кому я правда нужен.

Саша быстро закивала, а ещё через мгновение обвила шею парня руками. Прижавшись к нему, она отыскала его губы. Страсть захватила настолько, что заставила забыть о ранах. Единственное, чего хотела, кого желала, был он сам. Он – Кай Бестужев. Тот, кого любила больше всего на свете – с его достоинствами и недостатками, с его страшным прошлым и не менее жутким будущим.

Он зарылся одной рукой в её влажные волосы, и, покрывая короткими поцелуями шею, не спеша исследуя каждый миллиметр нежной кожи, стал спускаться ниже. Она отзывалась на ласки, словно таинственное и чарующее эхо, помогая забывать обо всём: о темноте, о предательстве близких людей, о семье. С ней он мог справиться с чем угодно. С кем угодно. Только с ней. Она видела его настоящим, таким, каким был на самом деле. Она видела не его тело, она видела душу.

Дойдя до края мягкого махрового полотенца, Кай снова вернулся к её губам. Когда Александра шагнула назад, уводя его в сторону гостиной, он с готовностью последовал за ней. Её руки нащупали край футболки, и она аккуратно стала освобождать парня от ненужной одежды.

– Твои раны…

– Я привык к боли.

Задержавшись ещё ненадолго на карих глазах, Кай прильнул к её губам. Добравшись до кровати, он коснулся края полотенца, позволив ему упасть на пол. На лице девушки промелькнуло смущение. Боже, как он любил в ней эту лёгкую застенчивость, от которой она до сих пор не могла избавиться!

– Всё в порядке, – нежно прошептал Кай, обдавая дыханием шею.

Ладонь коснулась упругой груди и, продолжая ласки, он увлёк Сашу за собой на кровать. Позволив ему накрыть губами уже успевший стать твёрдым сосок, она полностью отдалась во власть умелых ласк, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

– Я хочу… – прошептала, задыхаясь Александра.

На его лице появилась томная улыбка. Зелёный свет дан! Едва только углубил поцелуй, почувствовал, как Сашины ладони поползли вниз по груди, по крепкому прессу и, миновав часть повязки, наконец, добрались до джинсов.

– Теперь моя очередь говорить, что всё в порядке? – улыбнулась Шереметьева.

– Уж я-то точно не комплексую, – шепнул Бестужев ей на ухо, заставив волну мурашек пробежаться по коже.

– Хвастун!

– Ещё какой.

Сбросив одежду, он понял, что сдерживаться уже не было сил. Он хотел её, хотел быть в ней, хотел окутать своей любовью – такая горячая! Такая желанная! Такая любимая! Сантиметр за сантиметром Кай опускался ниже: шея, ключница, упругая грудь. Губы накрыли сосок, а язык нежно запорхал над ним словно бабочка. Секунда, вторая, третья…

– Кай, прошу… – задыхаясь, прошептала Саша.

Он улыбнулся и одним движением оказался внутри неё. Она изогнулась, подавшись навстречу. Границы с реальностью стёрлись. Как ему удавалось так тонко чувствовать её желания, знать, чего хочет тело? Ответ был очевиден – он любил: по-настоящему, искренне, чувственно, дополняя недостающие части собой и своей любовью.

– Боже, Кай!

Опасный, неудержимый и в то же время невероятно нежный, ласковый, любимый. Такой разный, и полностью её. Её Кай, за которым она пойдёт на край света, освещая тернистый путь. Ни капли страха, ни доли сомнений – чистое желание чувствовать в себе того, кого безгранично любила и боготворила.

Их дыхание, сердца и души стали единым целым. Саша знала: каждое прикосновение и каждый поцелуй, каждая взаимная отдача придавали сил, превращали мечту в реальность. И так будет всегда! Всегда, пока они любят друг друга и пока сердца стучат в унисон.

Эйфория поглотила их одновременно, окутала сладостным теплом, утопила в блаженном забытье, позволив забыть о боли. Обессиленно упав на кровать, Кай нежно прошептал:

– Ты такая хрупкая, но у тебя невероятная сила созидать, и я благодарен, что оказался под твоей защитой.

В глазах появился блеск. Возможно, поторопился, назвав себя брошенным, посчитав лишним. Одному человеку в этом чёртовом мире он точно был нужен… Нужен так же сильно, как и она ему…

– Я тебя люблю, Кай, – улыбнулась блаженно Александра. – Не сомневайся в этом, слышишь? Никогда.

Утро началось позже, чем обычно. За последние две недели впервые спал без ночных кошмаров и проснулся более или менее отдохнувшим. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотные шторы, однако в комнате было достаточно света, чтобы разглядеть спокойно спавшую девушку. Ровное дыхание, безмятежное лицо – даже во сне, когда эмоции дремали, она казалась ему яркой и сияющей, как маленькая звезда, до которой смог дотянуться, пройдя через боль, кровь и страдания. Чистая, светлая, ранимая, но такая независимая.

Кай улыбнулся и аккуратно убрал прядь волос с её щеки. Что бы ни хотела сделать Олеся Гордеева, он был благодарен ей за то, что в конечном итоге она помогла ему расставить сбившиеся приоритеты по местам. Ценой своей жизни, но это оказалось достойной платой за корысть и враньё. Кай нахмурился – неприятные слова, однако в том мире, где жил он и куда влезла она, действовал такой уклад: услуга – результат – оплата. «Чёрное» и «белое». Никаких оттенков. Никаких исключений. Ни для кого.

С самого начала думал, что хотел лишь одного – мести. Но теперь всё изменилось… Он изменился. Изменился в тот самый момент, когда понял, чем пожертвовала ради него Саша. Прошлое должно оставаться в прошлом, иначе путь к будущему будет закрыт. Когда достигнешь цели, понимаешь, что путь и был целью… Мама, как всегда, была права и даже после смерти пыталась указать верное направление.

Вот она – его истинная цель. Путь до неё был тернист, уроки Судьбы – жестоки, однако то, каким стал, явилось спасением, и ради этого был готов пожертвовать всем, даже войной с Петром, с мыслью о которой засыпал и просыпался каждый Божий день последние три года. Кай едва коснулся фалангой указательного пальца Сашиной щеки.

– Это более, чем неприлично пялиться на человека, когда он спит, – вдруг улыбнулась она и открыла глаза.

– Было бы куда более неприлично, если бы я сначала разбудил тебя, а потом начал, как ты говоришь, пялиться.

– Нет, так точно делать не нужно, – рассмеялась Саша.

– Тогда ты можешь отдыхать, а я продолжу молча любоваться тобой. Ну или «пялиться» – как тебе будет угодно.

Шутки с утра – это последнее, что ожидала услышать. Состояние, в котором находился прошлым вечером, обещало как минимум наличие утренней апатии, но ни единого намёка на неё не было. Александра изучала его лицо и догадывалась, что это лишь его умение держать эмоции под контролем: снаружи спокойный, а внутри…

После недолгого молчания она тихо спросила:

– О чём вы говорили с Архиповым?

Лицо Кая тут же помрачнело – бинго!

– Он рассказал мне о некоторых деталях моего прошлого.

Обычная отговорка. Одна из тех, которые всегда использовались, чтобы ответить на вопрос, не давая при этом никакой информации.

– Кай…

Ясное дело, такой ответ ей не понравился! Не после того представления, которое устроил вечером.

– Влад рассказал правду, – проговорил, нахмурившись, Кай. – Или же он – хороший актёр, а я перестал разбираться в людях. Одним словом, теперь я точно знаю, что мой отец… что Пётр Бестужев напрямую виноват в смерти моей матери.

Тишина. Саша ждала продолжения.

– Это ведь не всё, – намекнула она, когда поняла, что пауза затянулась. – Уверена, причастность Петра – неглавная причина, по которой ты…

– По которой я был похож на маленького мальчика, прибежавшего просить помощи?

В голосе чувствовался лёд, презрение. Не к ней, а к себе за проявленную слабость при свидетелях.

– Я не это хотела сказать, – посмотрела с укором девушка. – Но даже если и так, нет ничего плохого в том, что ты искал поддержки, Кай. Люди не могут всё всегда решать самостоятельно. Бывают ситуации, когда наличие рядом того, кто внушает надежду, просто необходимо, как воздух. Не обязательно просить, если ты так этого боишься, достаточно просто намекнуть.

Намекнуть? Да он был готов кричать во всё горло, но сестра должна была остаться в памяти такой, какой Саша её запомнила. Достаточно того, что он сам страдал от этого знания. Время лечит, значит, скоро боль пройдёт. Однако помимо предательства Леси, было ещё кое-что, что не давало покоя.

– Всю мою недолгую жизнь Архипов знал, что я – его сын, – посмотрел Кай на Александру. – Он наблюдал, в кого я превращаюсь, и ничего не делал. Ничего! – На лице появилась горькая улыбка. – А вчера он предложил мне признать его отцом, представляешь? Сказать ему: «Здравствуй, папа! Как я рад, что ты меня нашёл! Давай забудем обо всём и станем жить долго и счастливо, сея беспредел, но только под фамилией Архипов, а не Бестужев».

Он замолчал, а спустя некоторое время продолжил:

– Я не знаю, как мне быть, Саш. Он такой же, как и мой отец. Мой бывший отец. Чёрт! Надо клеймить их: «образец один» и «образец два». Но в одном из всего того, что рассказал мне Влад, я уверен точно: он любил мою мать, – Кай посмотрел на Сашу. – И до сих пор любит. У Архипова есть чувства. Он – не холодный и расчётливый убийца, лишённый сострадания. Влад не идёт по головам, чтобы достичь цели. Это меня и сбивает с толку – я не привык к таким людям. Хотя свой интерес в моей борьбе с отцом он явно имеет. Скорее всего, месть, а я – разменная монета.

– Но ты же не знаешь наверняка.

– Не знаю. Это меня и раздражает. Он посвящён во все детали моей жизни, а я, кроме его имени и того факта, что он – мой биологический отец, не знаю ни черта! Не хочу, чтобы меня опять использовали.

– Опять? – переспросила удивлённо Саша.

Болтливый придурок!

– Манохин прикинулся заботливым дядей, – пояснил Кай, пытаясь уйти от правды о Лесе, – а сам не спеша шёл к своей цели, держа наивного племянника под рукой, как гарант успеха. Когда пришёл момент, он раскрыл карты, но не с пользой для меня, а для себя. Они оба знали, что у меня не будет другого выбора и я приму их предложение выступить против Петра. На их условиях, не на моих. Неужели я такой предсказуемый?

Она улыбнулась и коснулась ладонью его груди, где находилась маленькая татуировка лилии:

– Нет, Кай. Просто, строя планы отмщения, всегда выбираешь надёжных союзников или действуешь в одиночку. Значит, ты и впрямь сильный союзник, если они раскрыли секрет, который хранился обоими больше двадцати лет. Им важно, чтобы ты был рядом.

– Единственное, что не позволило мне сразу послать его к чёрту, – проговорил задумчиво Бестужев, – так это то, что им движут чувства, а не холодный расчёт. Он всё связывает с образом моей матери, в то время как Пётр действует исключительно в своих собственных интересах, не обращая внимания на «случайные» жертвы, в числе которых могут оказаться близкие люди. Хотя сильно сомневаюсь, что есть кто-то, кого он любит, кроме себя, денег и безграничной власти, к которой так стремится. – Немного помолчав, Кай посмотрел на Сашу: – И знаешь, что самое паршивое? Я хочу ему верить. Хочу, чтобы Влад оказался именно таким, каким я его вижу. Пускай по уши в криминале, я привык, чёрт бы с ним, но не лишённым чувств.

В комнате снова стало тихо. Александра смотрела на него и испытывала смятение. Смятение, жалость, негодование. Он всегда был таким сильным, самостоятельным, независимым, однако, как ни крути, так же, как и все, нуждался в семье, которой у него никогда не было.

– Тебя никто не заставляет принимать решение прямо сейчас, – проговорила тихо она, изучая мрачное лицо Кая. – У тебя есть время. Используй его, чтобы узнать Влада получше. Может быть, его мотивы и правда благородны, если здесь вообще уместно говорить хоть о каком-нибудь благородстве.

Парень улыбнулся. Тень сомнения ушла, но глаза остались такими же печальными. Коснувшись её щёки, он тихо прошептал:

– Не представляю, что бы я делал без тебя. Ты придаёшь мне сил, не давая сломаться, когда всё кажется потерянным и выхода нет.

По совету Саши Кай связался с Архиповым через Кирилла тем же утром, и с того самого момента началось их «семейное сотрудничество». Чем лучше узнавал мужчину, тем больше начинало казаться, что дать шанс доказать истинность добрых намерений, оказалось правильным решением.

С каждым днём Кай понимал, что часть характера он всё же унаследовал от Влада, не от матери. Однако крайности, в которые его бросало, когда эмоции находились на пределе, стали подарком Лили.

– Когда станешь взрослее и у тебя будет ответственность не только за самого себя, возможно, ты сможешь понять меня и Лилю, – произнёс Влад, сидя в кабинете Манохина. – А пока я прошу тебя поверить, что так было лучше. Для всех, и особенно для тебя. – Сделав затяжку, он выпустил клубок сизого дыма. – В любом случае, прошлого не вернуть, а будущее настолько зависит от настоящего, что сложно сказать, чем всё закончится и к какому знаменателю придёт.

Кай едва заметно улыбнулся краешком губы. Философ? Чёрт, они даже здесь были похожи.

– Кстати, я хотел тебя спросить, – Влад бросил на него заинтересованный взгляд. – Почему ты назвался моей фамилией, когда поступил в университет?

– Я слышал её пару раз от Петра, – после короткого молчания произнёс тот. – Она его дико раздражала, если не сказать, что бесила, а делать ему назло – это то, что доставляло мне удовольствие. Такой ответ тебя устроит?

Яблоко от яблоньки…

– Вполне, – улыбнулся Архипов. – Значит, у тебя осталось всего четыре дня, чтобы вернуться в Москву.

– Да.

– И что ты намерен делать? – мужчина с интересном наблюдал за сыном.

Кай уставился на гладкую поверхность стола и о чём-то размышлял. Спустя несколько секунд он ответил, по-прежнему не изменяя траектории взгляда:

– Я вернусь к Петру, начну тренировки, приведу себя в форму, сделаю всё, как он того хочет, а потом «солью» бой.

Губы Влада стали растягиваться в улыбке.

– Но мне нужно быть уверенным, что с Сашей ничего не случится. – Кай наконец поднял на него глаза. – Что смешного?

– Мне нравится идея, но она слишком поверхностная и предсказуемая. Для Петра. Допустим, я спрячу Александру, и ты будешь уверен в её безопасности. Допустим, ты вернёшься в форму и выйдешь на ринг, закончив бой проигрышем. Откуда тебе известно, на кого поставит Бестужев?

На лице Кая отразилась растерянность:

– Что значит, откуда я знаю?

– Да, – улыбался Влад. – Откуда ты знаешь? Ты проиграешь, думая, что он сделал ставку на тебя. Хорошо. А если нет? Если он поставит на твоего противника, в чём я ни капли не сомневаюсь. Другой вариант: он ставит на тебя. Ты «сливаешь» бой. А теперь подумай, каким окажется результат в этом случае.

Молчание.

– Пётр тебя уничтожит, – заключил Влад, и ни единого намёка на улыбку не осталось. – Не убьёт, а уничтожит. Ты понимаешь разницу, Кай? Смерть – слишком лёгкое наказание, которое подразумевает лишь один финал, тогда как уничтожение – это целая наука. Твоё тело будет жить, а разум… – Он выдержал паузу. – До Александры Пётр не доберётся, но у неё есть семья. Она уже один раз потеряла близкого человека по твоей вине, второй раз тебя не простят. А теперь главный вопрос: ты с этим справишься?

Кай проглотил ком в горле. Лицо побледнело, и на нём заходили желваки.

– Сомневаюсь, поэтому здесь нужно всё чётко продумать, иначе ты проиграешь не только бой, но и свою жизнь.

– А если я хочу выйти из игры?

Влад бросил быстрый взгляд на часы и, нахмурившись, произнёс:

– Давай не будем принимать поспешных решений. Мы встретимся завтра в центре и всё обсудим. Я уже устал прятаться в четырёх стенах, если честно. А ты подумай над тем, что я сказал, и над своим желанием выйти из игры – к чему оно может привести.

Кай быстро закивал, но мысли его находились далеко от кабинета. Слишком громкая фраза, но теперь это было единственным, чего хотело сердце – покой: вдали от людей, которые приносили несчастья. Он настолько погрузился в размышления, что даже не заметил, как Архипов вышел, оставив его одного.