— Пожалуй, я лучше выпью еще коньяку, — сказал Лин Крэгг.

Подававшая чай служанка многозначительно взглянула на Мефа.

Тот пожал плечами.

— Зачем вы так много пьете, Лин? В вашем положении…

— В моем положении стаканом больше или меньше уже ничего не решает. Вчера меня смотрел Уитроу.

— Теперь мы справимся сами, Мари, — сказал Меф. — Оставьте нам кекс и коньяк.

Он подождал, пока служанка вышла из комнаты.

— Так что вам сказал Уитроу?

— Все, что говорит врач в подобных случаях пациенту. Вы не возражаете? — Крэгг протянул руку к бутылке.

— Мне, пожалуйста, совсем немного, — сказал Меф.

Несколько минут он молча вертел в пальцах стакан.

— Вы знаете, Лин, что труднее всего бывает находить слова утешения. Да и не всегда они нужны, особенно таким людям, как вы. И все же поймите меня правильно… Ведь в подобных случаях всегда остается надежда…

— Не нужно, Эзра, — перебил Крэгг. — Я не понимаю обычного стремления друзей прибавить к физическим страданиям еще и пытку надеждой.

— Хорошо, не будем больше об этом говорить.

— Вы знаете, Эзра, — сказал Крэгг, — что жизнь меня не баловала, но если бы я мог вернуть один-единственный момент прошлого…

— Вы имеете в виду ту историю?

Крэгг кивнул.

— Вы никогда мне о ней ничего не рассказывали, Лин. Все, что я знаю…

— Я сам старался ее забыть. К сожалению, мы не вольны распоряжаться своей памятью.

— Это, кажется, произошло в горах?

— Да, в Пенфилде. Ровно сорок лет назад. Завтра — сорокалетие моей свадьбы и моего вдовства. Он отпил большой глоток. — Собственно говоря, я был женат всего пять минут.

— И вы думаете, что если бы вам удалось вернуть эти пять минут?..

— Признаться, я постоянно об этом думаю. Меня не оставляет мысль, что тогда я… ну, словом, вел себя не наилучшим образом. Были возможности, которых я не использовал.

— Это всегда так кажется, — сказал Меф.

— Возможно. Но тут, пожалуй, особый случай. С того момента, как Ингрид потеряла равновесие, было совершенно очевидно, что она полетит в пропасть. Я достаточно хорошо владею лыжными поворотами на спусках и еще мог…

— Глупости! — возразил Меф. — Вся эта картина придумана вами потом. Таково свойство человеческой психики. Мы неизбежно…

— Нет, Эзра. Просто тогда на мгновение меня охватило какое-то оцепенение. Странное фаталистическое предчувствие неизбежности беды, и сейчас я готов продать душу дьяволу только за это единственное мгновение. Я так отчетливо представляю себе, что тогда нужно было делать!

Меф подошел к камину и стал спиной к огню.

— Мне очень жаль, Лин, — сказал он после долгой паузы. — По всем канонам я бы должен был теперь повести вас в лабораторию, усадить в машину времени и отправить путешествовать в прошлое. К сожалению, так бывает только в фантастических рассказах. Поток времени необратим, но если бы даже сам дьявол бросил вас в прошлое, то все события в вашей новой системе отсчета были бы строго детерминированы еще не существующим будущим. Петлю времени нельзя представить себе иначе, как петлю. Надеюсь, вы меня поняли?

— Понял, — невесело усмехнулся Крэгг. — Я недавно прочитал рассказ. Человек, попавший в далекое прошлое, раздавил там бабочку, и от этого в будущем изменилось все: политический строй, орфография и еще что-то. Это вы имели в виду?

— Примерно это, хотя фантасты всегда склонны к преувеличениям. Причинно-следственные связи могут быть различно локализированы в пространстве и во времени. Трудно представить себе последствия смерти Наполеона в младенческом возрасте, но, право, Лин, если бы ваша далекая прародительница избрала себе другого супруга, мир, в котором мы живем, изменился бы очень мало.

— Благодарю вас! — сказал Крэгг. — И это все, что мог мне сообщить философ и лучший физик Дономаги Эзра Меф?

Меф развел руками:

— Вы преувеличиваете возможности науки, Лин, особенно там, где это касается времени. Чем больше мы вдумываемся в его природу, тем сумбурнее и противоречивее наши представления о нем. Ведь даже теория относительности…

— Ладно, — сказал Крэгг, опорожняя стакан, — я вижу, что действительно лучше иметь дело с Сатаной, чем с вашим братом. Не буду больше вам надоедать.

— Пожалуй, я вас провожу, — сказал Меф.

— Не стоит, тут два шага. За двадцать лет я так изучил дорогу, что могу пройти с закрытыми глазами. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — ответил Меф.

Крэгг долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Его сильно покачивало. В доме непрерывно звонил телефон.

Открыв наконец дверь, он в темноте подошел к аппарату.

— Слушаю!

— Алло, Лин! Говорит Меф. Все в порядке?

— В порядке.

— Ложитесь спать. Уже двенадцать часов.

— Самое время продать душу дьяволу!

— Ладно, только не продешевите. — Меф положил трубку.

— К вашим услугам, доктор Крэгг.

Лин включил настольную лампу. В кресле у книжного шкафа сидел незнакомый человек в красном костюме, облегавшем сухощавую фигуру, и черном плаще, накинутом на плечи.

— К вашим услугам, доктор Крэгг, — повторил незнакомец.

— Простите, — растерянно сказал Крэгг, — но мне кажется…

— Что вы, уйдя от одного литературного штампа, попали в другой? Не так ли? — усмехнулся посетитель. — К сожалению, вне этих штампов проблема путешествий во времени неразрешима. Либо машина времени, либо… я. Итак, чем могу быть полезен?

Крэгг сел в кресло и потер лоб.

— Не беспокойтесь, я не призрак, — сказал гость, кладя ногу на ногу.

— Да, но…

— Ах это?! — он похлопал рукой по щегольскому лакированному копыту, торчавшему из-под штанины. — Пусть это вас не смущает. Мода давно прошедшего времени. Гораздо удобнее и элегантней, чем ботинки.

Крэгг невольно бросил взгляд на плащ, прикрывавший спину незнакомца.

— Вот оно что! — нахмурился тот и сбросил плащ. — Что ж, вполне понятный вопрос, если учесть все нелепости, которые выдумывали о нас попы на протяжении столетий. Я понимаю, дорогой доктор, всю грубость и неуместность постановки эксперимента подобного рода, но если бы я… то есть я хотел сказать, что если бы вы… ну, словом, если бы такой эксперимент был допустим с этической точки зрения, то вы бы собственными глазами убедились, что никаких признаков хвоста нет. Все это — наглая клевета!

— Кто вы такой? — спросил Крэгг.

Гость снова сел.

— Такой же человек, как и вы, — сказал он, накидывая плащ. — Вам что-нибудь приходилось слышать о цикличности развития всего сущего?

— Приходилось. Развитие по спирали.

— Пусть по спирали, — согласился гость, — это дела не меняет. Так вот, мы с вами находимся на различных витках этой спирали. Я — представитель цивилизации, которая предшествовала вашей. То, чего достигла наша наука: личное бессмертие, способность управлять временем, кое-какие трюки с трансформацией, — неизбежно вызывало в невежественных умах людей вашего цикла суеверные представления о нечистой силе. Поэтому немногие сохранившиеся до сего времени представители нашей эры предпочитают не афишировать своего существования.

— Ерунда! — сказал Крэгг. — Этого быть не может!

— Ну, а если бы на моем месте был пришелец из космоса, — спросил гость, — вы поверили бы в реальность его посещения?

— Не знаю, может быть, я поверил бы, но пришелец из космоса не пытался бы купить мою душу.

— фу! — На лице незнакомца появилось выражение гадливости. — Неужели вы верите в эти сказки?! Могу ли я — представитель воинствующего атеизма, пугало всех церковников, заниматься подобной мистификацией?

— Зачем же тогда вы — здесь? — спросил Крэгг.

— Из чисто научного интереса. Я занимаюсь проблемой переноса во времени и не могу без согласия объекта…

— Это правда?! — Крэгг вскочил, чуть не опрокинув кресло. — Вы могли бы меня отправить на сорок лет назад?!

Незнакомец пожал плечами.

— А почему бы и нет? Правда, с некоторыми ограничениями. Детерминизм причинно-следственных связей…

— Я это уже сегодня слышал, — перебил Крэгг.

— Знаю, — усмехнулся гость. — Итак, вы готовы?

— Готов!

— Отлично! — Он снял со своей руки часы. — Ровно сорок лет?

Крэгг кивнул.

— Пожалуйста! — Он перевел стрелки и застегнул ремешок на руке Лина. — В тот момент, когда вы захотите начать трансформацию, нажмите эту кнопку.

Крэгг взглянул на циферблат, украшенный непонятными знаками.

— Что это такое?

— Не знаю, как вам лучше объяснить, — замялся незнакомец. — Человеку суеверному я бы сказал, что это — волшебные часы, физику был бы ближе термин — генератор поля отрицательной вероятности, хотя что это за поле, он бы так и не понял, но для вас, дорогой доктор Крэгг, ведь все равно. Важно, что механизм, который у вас сейчас на руке, просто средство перенестись в прошлое. Надеюсь, вы удовлетворены?

— Да, — не очень уверенно ответил Крэгг.

— Раньше, чем я вас покину, — сказал гость, — мне нужно предупредить вас о трех существенных обстоятельствах: во-первых, при всем моем глубоком уважении к памятникам литературы, я не могу не отметить ряд грубых неточностей, допущенных господином Гете. Приобретя с моей помощью молодость, Фауст никак не мог сохранить жизненный опыт старца, о чем, впрочем, свидетельствует его нелепое поведение во всей этой истории. В нашем эксперименте, помолодев на сорок лет, вы лишитесь всяких знаний, приобретенных за это время. Если вы все же хотите что-то удержать в памяти, думайте об этом в период трансформации. Во-вторых, вероятно, вы знаете, что физическое тело не может одновременно находиться в различных местах. Поэтому приступайте к трансформации в той точке пространства, в которой находились в это время сорок лет назад. Иначе я не отвечаю за последствия. Вы меня поняли?

Крэгг кивнул головой.

— И наконец, снова о причинно-следственных связях. В старой ситуации вы можете вести себя иначе, чем в первый раз. Однако, к чему это приведет, заранее предсказать нельзя. Здесь возможны… э-э-э… различные варианты, определяемые степенью пространственно-временной локальности все тех же связей. Впрочем, вы это уже знаете. Засим… — он отвесил низкий поклон. — Ах, Сатана! Я, кажется, здесь немного наследил своими копытами! Это, знаете ли, одно из неудобств…

— Пустяки! — сказал Крэгг.

— Прошу великодушно извинить. Сейчас я исчезну. Боюсь, что вам придется после этого проветрить. Сернистое топливо. К сожалению, современная химия ничего другого для трансформации пока предложить не может. Желаю успеха!

Крэгг подождал, пока рассеется желтоватое облако дыма, и подошел к телефону:

— Таксомоторный парк? Прошу прислать машину. Улица Грено, дом три. Что? Нет, за город. Мне срочно нужно в Пенфилд.

*

— Въезжаем в Пенфилд, — сказал шофер.

Крэгг открыл глаза.

Э_т_о б_ы_л н_е т_о_т П_е_н_ф_и_л_д. Ярко освещенные окна многоэтажных домов мелькали по обе стороны улицы.

— Вам в гостиницу?

— Да. Вы хорошо знаете город?

Шофер удивленно взглянул на него.

— Еще бы! Мне уже много лет приходится возить сюда лыжников. Из всех зимних курортов…

— А вы не помните, тут на горе жил священник. Маленький домик на самой вершине.

— Помер, — сказал шофер. — Лет пять как похоронили. Теперь тут другой священник, живет в городе, возле церкви. Мне и туда случалось возить… По всяким делам, — добавил он, помолчав.

— Я хотел бы проехать по городу, — сказал Крэгг.

— Что ж, это можно, — согласился шофер.

Крэгг смотрел в окно. Н_е_т, э_т_о б_ы_л р_е_ш_и_т_е_л_ь_н_о д_р_у_г_о_й П_е_н_ф_и_л_д.

— А вот — фуникулер, — сказал шофер. — Теперь многие предпочитают подниматься наверх в фуникулере. Времена меняются, и даже лыжный спорт…

— Ладно, везите меня в гостиницу, — перебил Крэгг.

Мимо промелькнуло старинное здание ратуши. Стрелки часов на башне показывали два часа.

Крэгг узнал это место. Тут вот, направо, должна быть гостиница.

— Приехали, — сказал шофер, останавливая машину.

— Это не та гостиница.

— Другой здесь нет.

— Раньше была, — сказал Крэгг, вглядываясь в здание.

— Была деревянная, а потом на ее месте построили эту.

— Вы в этом уверены?

Шофер пожал плечами:

— Что я, дурачить вас буду?

— Хорошо, — сказал Крэгг, — можете ехать назад, я тут останусь.

Он вышел на тротуар.

— Приятно покататься! — сказал шофер, пряча деньги в карман. — Снег сейчас превосходный. Если вам нужны лыжи получше, советую…

— Хватит! — Крэгг со злобой захлопнул дверцу.

… В пустом вестибюле за конторкой дремала дежурная.

— Мне нужен номер во втором этаже с окнами на площадь, — сказал Крэгг.

— Вы надолго к нам?

— Не знаю. Может быть… — Крэгг запнулся. — Может быть, на несколько дней.

— Покататься на лыжах?

— Какое это имеет значение? — раздраженно спросил он.

Дежурная улыбнулась.

— Решительно никакого. Заполните, пожалуйста, карточку. — Она протянула ему белый листок, на котором Крэгг написал свою фамилию и адрес.

— Все?

— Все. Пойдемте, я покажу вам номер. Где ваши вещи?

— Пришлют завтра.

Они поднялись во второй этаж. Дежурная сняла с доски ключ и открыла дверь.

— Вот этот.

Крэгг подошел к окну. З_д_а_н_и_е р_а_т_у_ш_и в_и_д_н_е_л_о_с_ь_ _ч_у_т_ь л_е_в_е_е, ч_е_м е_м_у с_л_е_д_о_в_а_л_о б_ы

— Эта комната мне не подходит. А что рядом?

— Номер рядом свободен, но там еще не прибрано. Оттуда выехали только вечером.

— Это неважно.

— Да, но сейчас нет горничной.

— Я сказал, что это не имеет значения!

— Хорошо, — вздохнула дежурная, — если вы настаиваете, я сейчас постелю.

Кажется, это было то, что нужно, но кровать стояла у д_р_у_г_о_й с_т_е_н_ы.

Крэгг подождал, пока дежурная расстелила простыни.

— Спасибо! Больше ничего не надо. Я ложусь спать.

— Спокойной ночи! Вас утром будить?

— Утром? — Казалось, он не понял вопроса. — Ах, утром! Как хотите, это уже не существенно.

Дежурная фыркнула и вышла из комнаты.

Крэгг отдернул штору, передвинул кровать к противоположной стене и, погасив свет, начал раздеваться.

Он долго лежал, глядя на узор обоев, пока блик луны не переместился к изголовью кровати. Тогда, зажмурив глаза, он нажал кнопку на часах…

«Если вы хотите удержать что-то в памяти, думайте об этом в период трансформации».

… Объезжая пень, она резко завернула влево и потеряла равновесие. Когда ей удалось стать второй лыжей на снег, она вскрикнула, обрыв был всего в нескольких метрах. Она поняла, что тормозить уже поздно, и упала на левый бок. Большой пласт снега под ней стал медленно оседать вниз…

Крэгг проснулся со странным ощущением тяжести в голове. Лучи утреннего солнца били в глаза, проникая сквозь закрытые веки. Он перевернулся на бок, пытаясь вспомнить, что произошло вчера.

Кажется, вчера они с Ингрид до двух часов ночи катались на лыжах при лунном свете. Потом, в холле, она сказала… Ах, черт! Крэгг вскочил и торопливо начал натягивать на себя еще не просохший со вчерашнего дня свитер. Проспать в такой день!

Сбегая по лестнице, он чуть не сбил с ног поднимавшуюся наверх хозяйку в накрахмаленном чепце и ослепительно белом переднике.

— Торопитесь, господин Крэгг! — На ее лице появилось добродушно-хитрое выражение. — Барышня вас уже давно ждет. Смотрите, как бы…

Крэгг в два прыжка осилил оставшиеся ступеньки.

— Ингрид!

— А мой совет: до обрученья не целуй его! — пропела Ингрид, оправляя прическу. — Садитесь лучше пить кофе. Признаться, я уже начала думать, что вы, раскаявшись в своем безрассудстве, умчались в город, покинув обманутую Маргариту.

… Когда ей удалось стать второй лыжей на снег, она вскрикнула…

— Не знаю, что со мной случилось, — сказал Крэгг, размешивая сахар. — Я обычно так рано встаю.

— Вы нездоровы?

— Н-н-нет.

— Сожаление об утерянной свободе?

— Что вы, Ингрид!

— Тогда смажьте мои лыжи. Мы поднимемся наверх в фуникулере, а спустимся…

— Нет!! — Крэгг опрокинул чашку на скатерть. — Не нужно спускаться на лыжах!

— Что с вами, Лин?! — спросила Ингрид, стряхивая кофе с платья. — Право, вы нездоровы. С каких пор?..

— Там… — Он закрыл глаза руками.

… Объезжая пень, она резко завернула влево и потеряла равновесие…

— Там… пни! Я… боюсь, Ингрид! Умоляю вас, пойдем назад по дороге! Мы можем спуститься в фуникулере.

Ингрид надула губы.

— Странно, вчера вы не боялись никаких пней, — сказала она, вставая. — Даже ночью не боялись. Вообще, вы сегодня странно себя ведете, Еще не поздно…

— Ингрид!

— Перестаньте, Лин! У меня нет никакого желания тащиться три километра пешком под руку со своим добродетельным и трусливым супругом или стать всеобщим посмешищем, спускаясь в фуникулере. Я иду переодеваться. В вашем распоряжении десять минут, чтобы подумать. Если вы все это делаете против своей воли, то еще есть возможность…

— Хорошо, — сказал Крэгг, — сейчас смажу ваши лыжи…

… — Согласен ли ты взять в жены эту женщину?

.. . обрыв был всего в нескольких метрах. Она поняла, что тормозить уже поздно, и упала на левый бок…

— Да.

— А ты согласна взять себе в мужья этого мужчину?

— Согласна.

— Распишитесь…

Церемония окончилась.

— Ну? — прикрепляя лыжи, Ингрид снизу взглянула на Крэгга. В ее глазах был вызов. — Вы готовы?

Крэгг кивнул.

— Поехали!

Ингрид взмахнула палками и вырвалась вперед…

Крэггу казалось, что все это он уже однажды видел во сне: и синевато-белый снег, и фонтаны пыли, вырывающиеся из-под ног Ингрид на поворотах, и красный шарф, полощущий на ветру, и яркое солнце, слепящее глаза.

Впереди одиноко маячила старая сосна. Ингрид мелькнула рядом с ней. Д_а_л_ь_ш_е в с_н_е_г_у д_о_л_ж_е_н б_ы_л т_о_р_ч_а_т_ь п_е_н_ь.

… Объезжая пень, она резко завернула влево и потеряла равновесие…

Ингрид вошла в правый поворот. В правый! Крэгг облегченно вздохнул.

— Не так уж много пней, — крикнула она, резко заворачивая влево. — Все ваши страхи… — Взглянув на ехавшего сзади Крэгга, она потеряла равновесие. Правая лыжа взметнулась вверх.

Крэгг присел и, оттолкнувшись изо всех сил палками, помчался ей наперерез.

Они столкнулись в нескольких метрах от обрыва.

Уже падая в пропасть, он услышал пронзительный крик Ингрид. Дальше весь мир потонул в нестерпимояркой вспышке света.

— Вот ваша газета, доктор Меф, — сказала служанка.

Эзра Меф допил кофе и надел очки.

Несколько минут он с брезгливым выражением лица просматривал сообщения о событиях в Индо-Китае. Затем, пробежав статью о новом методе лечения ревматизма, взглянул на последнюю страницу. Его внимание привлекла заметка, напечатанная петитом и обрамленная черной каймой.

В номере гостиницы курорта Пенфилд скончался известный ученый-филолог, профессор государственного университета Дономаги, доктор Лин Крэгг. Наша наука потеряла в его лице…

Меф сложил газету и прошел в спальню.

— Нет, Мари, — сказал он служанке, — этот пиджак повесьте в шкаф, я надену черный костюм.

— С утра? — спросила Мари.

— Да, у меня сегодня траур. Нужно еще выполнить кое-какие формальности.

— Кто-нибудь умер?

— Лин Крэгг.

— Бедняга! — Мари достала из шкафа костюм. — Он очень плохо выглядел последние дни. А вы его вчера даже не проводили!

— Это случилось в Пенфилде, — сказал Меф. — Кажется, он поехал кататься на лыжах.

— Господи! В его-то годы! Вероятно, на что-нибудь налетел!

— Вероятно, если исходить из представлений пространственно-временного континуума. Ах, Сатана!..

— Ну, что еще случилось, доктор Меф? — спросила служанка.

— Опять куда-то задевался рожок для обуви! Вы не представляете, какая мука — натягивать эти модные ботинки на мои старые копыта!