— Джоэль Ренье, — задумчиво произнес обрюзгший, несмотря на свой довольно молодой возраст, трактирщик, вглядываясь в разложенные перед ним на прилавке документы. — Темный маг…

— Угу, — недружелюбно отозвался представитель Гильдии магов и нетерпеливо побарабанил пальцами по изрезанной ножом, почерневшей от времени и жира столешнице.

Владелец трактира вскинул глаза, пробежался взглядом по высокой сухопарой фигуре заговорившего, закутанной от тощей шеи до острых кончиков сапог в черный плащ, и красноречиво поморщился. Вновь вернулся к бумагам.

— И Линетта Деверо, — зачитал имя со второго удостоверения. — Светлый маг.

— Здравствуйте, — вежливо улыбнулась Лина, пытаясь сгладить впечатление от неуважительного поведения напарника. Они здесь все-таки по службе, а клиент всегда прав.

Однако получила все тот же недружелюбный взгляд блеклых, будто выцветших, глубоко посаженных глаз и не была удостоена ответом.

Трактирщик хмыкнул и вернулся к бумагам, словно надеялся найти там что-то, что от него хотели скрыть. Поморщил лоб и уперся вытянутыми руками в край столешницы.

Линетта задержала взгляд на его черных криво обрезанных ногтях, на засаленных рукавах рубашки и решила, что никогда не ела в "Кролике и лисе" и теперь уж наверняка не станет — с чистоплотностью у хозяина данного заведения определенно имелись проблемы.

Напарник, пожилой темный маг, продолжал недовольно отбивать пальцами дробь по прилавку, демонстрируя заказчику, что тот попусту тратит их время. Однако подобное поведение производило обратный эффект: трактирщик — судя по бланку вызова, врученному им дежурным, именующийся Кролом-младшим, — постоянно отвлекался на это постукивание, отчего ему приходилось перечитывать строки по несколько раз.

Перехватив взгляд напарника, Лина красноречиво уставилась на его руку. Тот скривился, но стучать, раздражая клиента, перестал. Убрал кисти в карманы плаща.

Увы, Ренье не был бы Ренье, если бы ему можно было указывать, что делать.

— Ты чего так вырядилась? — прошипел темный, разглядывая Линетту с брезгливым выражением на худом, испещренном глубокими морщинами лице.

Лина автоматически запахнула плащ, пряча бордовое платье с вышивкой по подолу — в трактире было душно, и она расстегнулась, едва они вошли внутрь. Зря, не стоило давать напарнику повод.

— Так вышло, — буркнула и отвернулась.

Сегодня у нее должен был быть законный выходной. Откуда ей было знать, что один из коллег не выйдет на службу, а вечером ее и напарника вызовут к клиенту, причем с формулировкой: "Немедленно"? Вот и пришлось выбегать из лавки портнихи в том, в чем была в тот момент, когда пришло послание от начальства. А именно: прямо из примерочной и в платье. Даже не оплатила, оставив в залог одежду, в которой пришла, — владелица лавки разве что пальцем у виска не покрутила.

А этот еще и издевается.

— На службе хвостом не крутят, — нравоучительно бросил темный маг.

Лина крепче сжала зубы и смолчала. Такой уж напарник ей достался: ты ему слово, он тебе — десять. Проще промолчать, чем еще битый час выслушивать проповедь о нравах современной молодежи, которая, по авторитетному мнению Джоэля Ренье, думает лишь о разврате и удовлетворении собственных прихотей.

В это время суток зал "Кролика и лиса" был полон. Люди ели, пили и громко разговаривали, не обращая внимания на новых посетителей, задержавшихся у прилавка хозяина. Между столами сновали подавальщицы с тяжелыми подносами, заставленными тарелками и кружками, в руках. Передники девушек по своей чистоте мало чем отличались от рубашки их работодателя, и Лина еще раз подивилась популярности этого заведения. В столице Служба по надзору за местами общественного питания уже впаяла бы трактирщику немаленький штраф за подобную антисанитарию.

Но Прибрежье, разумеется, не столица.

— Почему так поздно? — недовольный голос Крола-младшего отвлек Линетту от созерцания обстановки.

Она обернулась.

Трактирщик закончил изучение документов и подтолкнул их к визитерам, попутно вытерев бумагой размазанный по столешнице жир. Ренье, также отметивший столь вольное обращение с чужим имуществом, взял свое удостоверение двумя пальцами и, держа на вытянутой руке, будто, помимо жирных пятен, на листках поселилось жуткое проклятие, почистил их магией и только затем засунул за пазуху.

Крол следил за каждым его движением из-под нахмуренных бровей.

Лина подхватила собственные документы, быстро сложила вдвое и убрала во внутренний карман, снова явив под осуждающий взгляд Ренье подол своего не к месту нарядного платья.

— Ближе к ночи и в порядке очереди, — отрезал темный трактирщику.

Правильно, не признаваться же клиенту, что его заказом должна была заниматься совсем другая пара магов, один из которых решил так не вовремя напиться и не явиться на службу.

— Нечисть активна и в светлое время суток, — не сдавался Крол, не иначе как рассчитывая получить от гильдии скидку. Наивный — только не в смену Ренье.

— А нежить — нет, — огрызнулся тот. — Или вы отказываетесь от полной проверки?

За сим трактирщик стих, не желая и дальше делить свое заведение с нечистой силой. Стукнул задвижкой и поднял столешницу, открывая проход во внутренние помещения.

— Проходите, — буркнул сквозь зубы, пропуская темного мага, а когда Лина последовала за напарником, уверенно преградил ей путь внушительным животом. — А девчонка подождет. — Ренье заинтересованно обернулся через плечо. — Не доверяю я бабам, — пояснил Крол, наградив Линетту очередным уничижительным взглядом.

Она уже открыла было рот, чтобы возмутиться, как ее опередил темный.

— Согласен, — едко поддержал тот толстяка, — от баб одни беды. — Лина закатила глаза. "Ну спасибо, напарник". — Но по правилам гильдии во время исполнения заказа присутствие белого мага обязательно.

Крол насупился, однако отступил.

— Не разбей ничего, — буркнул прошедшей мимо него Лине вслед.

Вовремя — она уже зацепилась подолом за плохо обтесанную боковину прилавка. Дурацкое платье.

Трактирщик выругался.

Ренье глумливо усмехнулся.

Линетта крепче сжала зубы.

Ренье, ведомый своим темным даром, словно собака-ищейка, решительно пересек кухню и повернул к ведущей в подсобку узкой двери.

— Открывайте, — велел Кролу, и тот послушно зазвенел ключами, выуженными из недр глубокого кармана на чумазом фартуке.

Черный шагнул в кладовую, едва трактирщик распахнул дверь. Лина последовала за ним.

— Сейчас включу све… — начал было Крол, но был остановлен властным жестом мага.

— Не входите. Деверо, стоять.

После чего вскинул руку, и помещение озарилось ярким магическим светом. Взгляд Линетты успел вычленить ряды глиняных сосудов на полках да подвешенную к потолку на длинной веревке копченую баранью ногу, как раздался оглушительный нечеловеческий визг. Что-то грохнуло, осколки разбитой посуды разлетелись по полу.

Лина инстинктивно сделала шаг назад и уперлась спиной в дверной косяк. Черепки скрипнули под подошвами ботинок. За плечом шумно выдохнул Крол.

С верхней полки рухнул еще один кувшин, в воздухе терпко запахло какой-то спиртовой настойкой, а по помещению разнесся уже не крик — хохот.

Потревоженная внезапно зажегшимся светом нечисть проявилась. Это было небольшое серокожее существо ростом примерно до середины икры взрослому человеку. Сплюснутая сверху лысая голова, маленькие злые глазки, широко распахнутая пасть, усеянная мелкими острыми зубами, похожими на рыбьи. На взгляд Лины, больше всего нечисть напоминала прямоходящую гигантскую лягушку.

— Что это за дрянь? — ахнул из кухни трактирщик.

Линетте хотелось спросить о том же, но она велела себе собраться. Подумаешь, нечисть. Служба есть служба.

— Не мешайте, — шикнула она на Крола, не отходя от порога и преграждая собой проход на случай, если бы тому взбрело в голову кинуться защищать грудью уничтожаемое нечистью имущество.

"Лягушонок" тем временем попытался попасть в голову Ренье очередным кувшином. Темный маг запустил в обидчика черным сгустком магической энергии — зацепил, но не уничтожил. В нос ударил запах паленой плоти. Существо завизжало от боли и на четвереньках, быстро перебирая короткими лапами, побежало… по потолку.

Ренье вскинул руку, будто размахиваясь невидимой веревкой, а затем резко дернул на себя. Нечисть, продолжая визжать, рухнула на пол прямо под ноги к магу. И темный, не медля, швырнул черное пламя прямо в разинутую пасть существа.

Визг оборвался. По помещению поплыл такой удушающий смрад, что Лине пришлось зажать нос рукавом плаща.

— Заказ выполнен, — объявил криво улыбающийся напарник.

Убийство нечисти ему всегда доставляло удовольствие.

— Злыдень, — лениво рассказывал Ренье, опершись локтями на край замызганной столешницы и на сей раз не выказывая и толики брезгливости — слишком уж был доволен собой.

Крол подписывал листок вызова. Линетта топталась неподалеку в ожидании, когда уже можно будет покинуть зловонный трактир. Как ни странно, посетителей "Кролика и лиса" не смутили ни шум со стороны кухни, ни запах горелого мяса — все так же ели, пили и общались между собой, как и до происшествия.

Лину же откровенно мутило. А еще капли зеленой слизи, надо понимать, заменяющей нечисти кровь, попали на подол и прожгли, словно кислота, несколько заметных дыр в ткани нового платья. Что и вовсе не добавляло настроения. Оставалось только завидовать благодушию напарника.

— …Сущность злобная и опасная, — продолжал вещать тот. — Вот тут: "Претензий не имею", — ткнул пальцем в бланк и снова пустился в объяснения: — Поселяется в жилых домах и прочих помещениях под потолком: на шкафах и верхних полках. Может долго никак не проявлять себя, питаясь отрицательными эмоциями. А как отъестся, начинает бросаться тем, что попадется под лапу. Метит в проходящих мимо, при этом оставаясь невидимой. Видимость обретает по желанию или в минуты опасности.

— Угу, — многозначительно отозвался Крол, пытаясь справиться сарделькообразными пальцами с тонким самописным пером.

Ренье счел такой ответ за поощрение.

— Яркий свет и стал такой внезапной опасностью, заставив тварь проявиться.

— Угу, — повторил трактирщик.

Нажал пером слишком сильно и продырявил лист насквозь, отчего нахмурился еще больше. Однако получивший на сегодняшний вечер свою дозу морального удовлетворения Ренье простил ему и это. Забрал лист, пробежался глазами, свернул в трубочку и убрал под плащ.

— А оно… он?

— Злыдень, — подсказал черный маг.

— Злыдень, — повторил Крол, в отличие от собеседника напрочь растерявший весь воинственный настрой после случившегося. — Он не вернется?

Ренье усмехнулся и накинул на седые волосы капюшон.

— Вернется, конечно. Вернутся. Другие.

После чего развернулся и, не прощаясь, направился к двери.

Трактирщик перевел растерянный взгляд на Линетту.

— Он так шутит?

Лина вздохнула и обвела взглядом помещение. Ссора за одним из дальних столов обещала перерасти в драку — двое мужчин уже схватили друг друга за грудки. Опрокинулась кружка, с грохотом покатилась по столешнице.

А если учесть, что злыдни питаются отрицательными эмоциями, да и характер владельца заведения…

— Боюсь, что нет, — честно ответила Линетта.

Запахнула плащ, пряча дыры на испорченном платье, и поспешила за напарником.

Пока они были внутри, окончательно стемнело. Дверь хлопнула за спиной, отрезая собой шум и теплый спертый воздух трактира, и Лина наконец-то вздохнула полной грудью. С облегчением зажмурилась, подставляя разгоряченное от духоты лицо прохладному вечернему воздуху.

— Чего ты там топчешься, Деверо? — не дав насладиться свободой, окликнул ее скрипучий голос, и Линетта распахнула глаза.

Оказывается, темный маг никуда не ушел — ждал ее, замерев в круге тусклого света уличного фонаря, свисавшего с кривого, будто склоненное ветром деревце, столба, — и выражение его и так вечно недовольного лица не предвещало ничего хорошего.

— Ну что еще? — простонала Лина, спускаясь по скрипучим ступеням крыльца.

Она-то надеялась, что на сегодня дела гильдии закончены и можно будет завершить испорченный выходной в собственной постели.

— Еще один вызов. — Ренье тряхнул зажатым в руке белым листком, особо четко выделяющимся в полумраке, и, наплевав на правила, по которым он был обязан позволить напарнице ознакомиться с написанным, зло смял и сжег бумагу прямо в кулаке. — Не стой столбом, — Отряхнул пепел с ладони и решительно зашагал прочь. — Как раз выгуляешь свое платье, — донеслось до Лины уже из темноты.

— Скотина, — прошептала она себе под нос.

Приподняла слишком длинную и объемную юбку, чтобы не оступиться в темноте, и поспешила за напарником.

Черт ее дернул купить это платье…

Осень только-только вступила в свои права, и днем солнце грело еще совершенно по-летнему. Однако в темное время суток смена сезона была очевидна. Ориентируясь во мгле только по звуку шагов, Лина спешила за напарником, куталась в плащ и с тоской думала о том, что в столице сейчас должно быть еще совсем тепло. И не так влажно. Да, безусловно, не так влажно…

Шаги впереди идущего зазвучали тише, удаляясь, и Линетта пошла быстрее. Уличные фонари в этой части города, как всегда, вовремя не зарядили, и приходилось идти довольствуясь маленьким магическим светлячком, повешенным перед собой. К сожалению, его света хватало лишь на то, чтобы не свернуть себе шею, споткнувшись о выщербленные камни мостовой, но никак не любоваться окрестностями.

Звук шагов резко стих — поняв, что спутница отстала, Ренье остановился.

— Деверо, чтоб тебя. Мне долго ждать? — донеслось из темноты, после чего черный маг переместил собственный светлячок в ее сторону и даже добавил в него энергии, так что Лина смогла рассмотреть закутанную в плащ худощавую фигуру, застывшую посреди улицы не иначе как немым укором. — Пошевеливайся.

Лучше бы немым.

Линетта прибавила шагу, но стоило ей приблизиться, как Ренье снова приглушил свой "светляк" и поспешил в одном ему известном направлении. Правда, на этот раз Лина отставала всего на несколько шагов — идти вровень с женщиной, да еще и с белой, Джоэль Ренье считал недостойным своей важной персоны.

Два года, напомнила себе Линетта, всего два года, и она сможет уехать из Прибрежья и вернуться в столицу. Первый год пролетел быстро, осталось два раза по столько и…

Ночную тишину пронзил крик чайки, и Лина только сейчас поняла, куда они не так давно свернули — этот короткий путь она не знала.

— Мы идем на пристань? — уточнила, преодолев разделяющее их с напарником расстояние, но не заслужила от того даже поворота головы.

— Почти, — буркнул Ренье.

Напарники — как бы не так. Если в документах гильдии они и значились равными единицами, то в понимании пожилого темного Линетта была в лучшем случае его бездарным подмастерьем. Рассуждать о ее возрасте и неопытности Ренье любил едва ли не больше, чем уничтожать нечисть.

Лина в очередной раз сцепила зубы и стерпела. Отсутствие конфликтов на службе — одно из главных условий ее возвращения в столицу. А там ее ждет Центральный госпиталь и по-настоящему любимая работа, а не вот эта ночная беготня, недовольные заказчики и постоянные придирки напарника.

Когда впереди показался всегда ярко освещенный причал, Ренье уверенно свернул в сторону, туда, где снова не нашлось ни единого фонаря. Под ногами заскрипели старые доски, к уже привычному запаху моря добавилась вонь тухлой рыбы и сгнивших водорослей.

Доки спали. Если здесь и имелась охрана, то она предпочитала обретаться где-то внутри и даже не подумала выйти, чтобы поинтересоваться, что тут забыли незваные гости.

Доски заскрипели сильнее. В какой-то момент нога не нашла под собой опоры, и Лина, чудом удержав равновесие, решила наплевать на правила и добавила энергии в светлячка.

Ренье тоже замедлил шаг. Пользуясь заминкой, Линетта взмахнула рукой, веля "светляку" взлететь вверх, и попыталась осмотреться.

Они оказались на самой окраине доков. Лина передернула плечами: поговаривали, в этом месте совершались незаконные сделки, промышляли контрабандисты и прочие преступные элементы.

Луч "светляка" выхватил странный полустертый от времени знак на покосившейся деревянной двери — будто кто-то проводил здесь черный ритуал. Бурая краска (а Лина очень надеялась, что это была именно краска) неприятно напоминала засохшую кровь.

— Деверо, — прикрикнул на нее ушедший вперед Ренье. Если он и видел художество на дверях, то его это не впечатлило. — Нас ждут.

Стыдно признать, но на сей раз, догнав напарника, Линетта испытала настоящее облегчение. Не хотела бы она оказаться в подобном месте в одиночестве.

Кто бы их ни ждал, забрался этот кто-то в самый злачный уголок Прибрежья.

Когда магический взгляд выхватил из темноты целое скопление энергетических точек, в первое мгновение Линетта подумала, что ей мерещится. Когда смогла увидеть присутствующих на берегу людей обычным зрением, поняла: не показалось. А когда к запаху гнилых водорослей добавился запах гниения другого рода, подумала: лучше бы показалось.

Их было шестеро. Все обычные люди без магического дара. Шестеро живых…

Труп лежал навзничь у самой воды и был хорошо виден в свете расставленных прямо на земле магических фонарей. Темное до черноты море лениво лизало босые ноги умершего и отступало, открывая вид на обглоданные морскими обитателями стопы. Часть пальцев рук отсутствовала вовсе. Одежда от долгого пребывания тела в воде и, вероятно, столкновения со скалами пришла в негодность и зияла рваными дырами, сквозь которые проглядывала серая кожа усопшего. Лицо…

Лина прижала рукав своего плаща к лицу, борясь с рвотным позывом и радуясь, что ела только прошлым утром.

— Не позорь гильдию, — шикнул на нее Ренье, беспардонно толкнув в плечо своим плечом, и бодрой походкой направился к шагнувшему к нему мужчине в коричневой кожаной куртке.

Линетта тяжело сглотнула, не убирая рукава от лица.

"Послужишь три года в провинции", — говорили ей в академии, отправляя по распределению в далекое от столицы Прибрежье. "Постоишь возле черного, пока он работает", — обещали ей. "Будешь подписывать бумажки. Не служба, а подарок", — утешали ее…

Лина закусила нижнюю губу до крови, с усилием беря себя в руки.

Она и раньше видела мертвые тела — в морге академии во время обучения, — чистые, обработанные магией против разложения. И теперь перед ней лежало всего лишь тело. Этому человеку уже не помочь, все, что от нее требуется, — постоять рядом, а затем запротоколировать работу Ренье, как и всегда. Каждое задание без нареканий со стороны старшего напарника и начальства приближает ее к мечте — работе в столичном госпитале. Так что не время киснуть.

Черный маг тем временем скинул капюшон на плечи и извлек из-за пазухи документы.

— Джоэль Ренье, — представился по уставу.

Однако подошедший к нему молодой темноволосый мужчина в коричневой куртке, чуть поморщившись, отмахнулся, мол, не до бумажек.

— Андер Ферд, Королевский сыск, — представился сам, протянув пожилому магу руку.

Лина удивленно приподняла брови и даже наконец убрала рукав от лица.

После Магической реформы, уравнявшей в правах светлых и темных магов, прошло двадцать лет. И в более прогрессивной столице почти привыкли к тому, что черные не представляют опасности и больше не нуждаются в ношении ограничивающих артефактов. В провинции же равноправие светлых и темных было признано лишь на бумаге — люди не желали прощаться с суевериями, которые им вбивали в головы с детства.

Впервые за год, проведенный в Прибрежье, Линетта увидела, как человек без дара подал руку черному магу.

Ренье ответил на рукопожатие, правда, с вполне понятной заминкой.

— Так-с… Что тут у нас? — Насупился, вновь принимая привычный ему суровый вид.

— Как видите. — Сыскарь отступил в сторону, пропуская темного мага к телу. — Пока никто не подходил. Проверяйте, нам нужно осмотреть тело…

Ренье что-то ответил, Лина не вслушивалась. Стандартная процедура при смерти, причины которой не установлены, либо были насильственными, — проверить, упокоился ли дух усопшего, и упокоить, если этого не произошло. В данном случае работа белого мага действительно состояла в составлении отчета и подтверждении, что черный не занимался некромантией или еще какими-то запрещенными ритуалами.

Но сейчас Линетту интересовал вовсе не напарник. В отдалении, у самого края периметра огороженной фонарями территории, спиной к ней стояли двое мужчин. Их широкие спины перекрывали обзор для обычного зрения, но магическое четко улавливало еще одну ауру — слабую, маленькую, истощенную.

И Лина, тоже скинув с головы капюшон, решительно зашагала в ту сторону. Раз уж сам старший сыскарь решил, что сейчас не до бюрократии и официальных приветствий, то кто она такая, чтобы с ним спорить? Всего лишь штатный белый маг в гильдии небольшого провинциального городка. И все, что она умеет, это исцелять. Так что каждому следует заняться своим делом. Повторить, подобно дрессированной птице: "Злоупотребления черной магией не зафиксировано", — она сможет и позже.

Услышав шорох гальки, оба мужчины, одетые в такие же кожаные куртки, как и на том, кто вышел встречать Ренье, как по команде, обернулись. Один, тот, что был постарше и покрупнее, нахмурился. Второй, помоложе и похудее, совершенно неуместно в данных обстоятельствах улыбнулся и, не таясь, принялся ее разглядывать.

Старший же, явно намеренно, встал именно так, чтобы закрыть собой того, кого Линетта все еще видела лишь магическим зрением.

— Кто вы и что?

Неизвестно, за кого ее приняли, однако, судя по взгляду молодого сыскаря, продолжающему довольно откровенно шарить по ее фигуре, мнение у мужчин было далеким от лестного. Еще бы: окраина, появляющаяся из темноты одинокая девушка… В нарядном платье — чтоб его, — край которого выглядывает из-под полы плаща…

— Линетта Деверо. Гильдия магов, — представилась она, пока никто не сказал того, за что в последствии всем стало бы неловко. Молодой подавился воздухом и стушевался, а тот, что постарше, наоборот, просветлел лицом. — Могу я осмотреть ребенка?

— Могу я осмотреть ребенка?

Мужчина кивнул и отступил, после чего Лина наконец смогла увидеть того, чья аура привлекла ее внимание еще издалека.

Это действительно был ребенок — мальчик, совсем маленький и щуплый. Сначала ей показалось, что ему от силы лет пять, но, когда юный обладатель худенькой фигурки поднял на нее глаза, поняла, что ошиблась, — семь-восемь, не меньше. Просто очень тоненький, вероятно, из-за плохого питания. Отросшие несвежие волосы, слишком большая куртка явно с чужого плеча, с неаккуратно пришитыми заплатками из ткани другого цвета и фактуры на локтях и на том месте, где должен быть карман.

Мальчик сидел на вынесенной волной коряге, обняв руками худенькие плечи, и дрожал крупной дрожью. Бросил на вновь прибывшую затравленный взгляд, словно волчонок, загнанный в угол, и, кажется, затрясся еще сильнее.

Линетта мысленно содрогнулась: как можно довести ребенка до такого состояния? И почему никому до этого нет дела? Куда смотрит магистрат?

— Привет. — Лина улыбнулась и сделала еще один осторожный шаг по направлению к мальчишке. Тот ощутимо напрягся, убрал руки с плеч и сжал обе ладони между колен. Смотрел на нее пристально и настороженно.

Лина мысленно выругалась, но улыбнулась шире и опустилась перед мальчишкой на корточки прямо там, где стояла, так, чтобы их глаза находились на одном уровне, но и не приближаясь.

— Меня зовут Лина, а тебя? — Заглянула в широко распахнутые глаза, слишком большие для маленького личика с впалыми щеками и острым подбородком.

Ребенок бросил вопросительный и удивительно взрослый взгляд поверх ее плеча, чтобы, вероятно, получить одобрение от все еще стоящего неподалеку от них сыскаря. Линетта оборачиваться не стала, продолжая смотреть на юного собеседника прямо и открыто.

— Моррен, — шевельнулись бледные губы.

— Очень приятно, Моррен, — подхватила Лина, немного воспрянув духом. — Дашь мне руку? — И первой протянула раскрытую ладонь.

Аура мальчишки была тусклой и рваной то ли от физического, то ли от морального истощения, а в районе поясницы притаилось что-то бурое и нехорошее, но о большем без прикосновения к пациенту Линетта сейчас сказать не могла.

Моррен снова с сомнением покосился в сторону мужчины, которого, видимо, уже признал для себя главным.

— Моррен, делай что говорит леди, — тот на сей раз ответил вслух, и Лина с трудом сдержала горькую усмешку: буквально только что ее приняли за женщину легкого поведения и вот уже величают леди. Однако одергивать не стала — мальчишке не до титулов и сословий.

Моррен поколебался еще несколько секунд и все же протянул ей маленькую чумазую ладонь, которую Лина тут же сжала в своих — одной подхватила снизу, а второй накрыла сверху. Прикрыла глаза, сосредотачиваясь.

— Не шевелись, пожалуйста.

Мальчик и не шевелился, только по-прежнему дрожал в своей куртке не по сезону.

Лина не ошиблась: истощение общее, частое недоедание и — пришлось глубоко вздохнуть, притупляя мгновенно вспыхнувший гнев — побои. Затемнение в районе спины, к счастью, оказалось ничем иным, как обычной гематомой, при прикосновении дара к которой мальчишка вздрогнул.

— Ш-ш-ш, — попросила Линетта, не открывая глаз, чтобы не потерять концентрацию. — Еще немного.

Дар целителя продолжал исследовать маленького пациента: тут подлечить, там подпитать… А это что? Трещина в ребре?

Чтобы ничем не выдать свои эмоции, Линетта зажмурилась крепче и послала в хрупкую ладошку новую волну исцеляющей магии. Много, она не ожидала, что понадобится так много…

— Ну вот и все, — провозгласила Лина, на сей раз глядя в порозовевшее лицо ребенка с искренней улыбкой.

Мальчик смотрел в ответ недоверчиво, но вроде бы уже не так враждебно. Приоткрыл рот и тут же, словно одернув себя, захлопнул, крепко сжав губы.

— Спрашивай, — разрешила Линетта.

Сыскарь за ее спиной красноречиво кашлянул, намекая на то, что свою функцию она уже выполнила, пора и честь знать и не мешать следствию. Но Лина его проигнорировала.

Впрочем, как и мальчишка, чье внимание после лечения теперь полностью принадлежало ей.

— Вы белый маг? — Моррен все-таки решился задать свой вопрос. — Всамделишный?

— Всамделишный, — заверила Линетта с самым серьезным выражением лица, на которое была способна, и раздумывая о том, как мальчик отреагирует, если она задаст несколько вопросов в ответ: где и с кем он живет и как оказался здесь ночью — для начала.

Однако Лина не успела ни определиться, ни расспросить сидящего напротив нее ребенка. Сверкая совершенно неуместной в данных обстоятельствах улыбкой, к ним подскочил молоденький сыскарь.

— Спасибо, госпожа, он важный свидетель, — выпалил радостно и громко, отчего Моррен снова вздрогнул и втянул голову в плечи. — Теперь-то мы его допросим, — не замечая, какой эффект его слова производят на мальчика, продолжил молодой человек, разве что не потирая в предвкушении ладонью о ладонь.

Лина вздохнула и поднялась в полный рост. Возвышаться над мальчиком не хотелось, но и смотреть снизу вверх на этого великовозрастного болвана не было ни малейшего желания.

— Все будет хорошо, — пообещала она Моррену, проследившему за ней взглядом.

Хотела сделать сыскарю замечание, но опоздала и тут. Не успела она и рта раскрыть, как молодой человек охнул, получив увесистую затрещину по шее, и даже согнулся, потирая ушибленное место.

Лина заметила, что его взрослый коллега спрятал улыбку в усы. А из темноты вынырнул начальник отряда, тот самый, который несколько минут назад приветствовал Ренье. Что ж, надо признать, он пришел очень вовремя.

— За что? — заныл получивший оплеуху подчиненный.

— За длинный язык, — отрезал подошедший таким тоном, что у парня напрочь отпало желание спорить. Старший сыскарь тем временем обвел взглядом представшую перед ним картину и почему-то остановил взгляд не на своих людях, а на Лине. — Что тут у нас? — спросил спокойно и очень по-деловому, будто они были знакомы тысячу лет. Во всяком случае, уже не раз на пару находили ночью трупы и истощенных детей.

Линетта откровенно растерялась от такого подхода и, только когда заговорил все еще стоящий у ее плеча усатый мужчина, поняла, что адресовался вопрос вовсе не ей.

— Да вот, — пробасил тот, — поймали мальчонку. Прятался в кустах. Леди-маг его подлатала.

Взгляд старшего сыскаря сделался еще более пронзительным, и Лина прямо-таки физически ощутила, как он прошелся по всей ее фигуре с головы до ног, особенно задержавшись на вызывающе нарядном подоле платья, из-за своей пышности вновь высунувшегося между полами плаща.

— Я не леди, — пришлось внести ясность, пока ей не приписали присвоение чужого титула. — Линетта Деверо, Гильдия магов.

— Андер Ферд, — также представился сыскарь и протянул ей руку.

Лина аккуратно вложила свою кисть в крупную мужскую ладонь. Ферд чуть сжал ее и тут же выпустил.

Точно неместный, окончательно постановила Линетта. Местные не жали руки ни темным магам, ни женщинам — предпочитали касаться губами тыльной стороны ладони, как было принято еще сто лет назад, или просто кивали.

Сыскарь подарил Лине еще один пристальный взгляд и, сцепив руки за спиной, повернулся к все еще сидящему на коряге Моррену.

— Привет, расскажешь, что видел? — его голос прозвучал мягко, и Лина немного расслабилась — хоть кто-то тут умеет общаться с детьми.

Потопталась рядом, не зная, уйти или остаться. Ей непременно хотелось узнать у ребенка о семье и о том, как он оказался здесь ночью, да еще и в таком состоянии. Но нависать над сыскарем и мешать было чревато — Королевский сыск мог доставить проблем кому угодно. К тому же Ренье что-то делал у трупа один, а это являлось прямым нарушением правил гильдии.

— Деверо, — как по заказу, рявкнули из-за спины, и под грохот вминаемой во влажную почву гальки к их компании присоединился пышущий раздражением напарник. — О чем ты думаешь, Деверо?

Главный сыскарь, успевший, как и она до этого, присесть напротив мальчика, мгновенно поднялся. Однако Ренье не остановили ни взрослые свидетели его негодования, ни маленький, который тут же сжался и спрятался в слишком широком вороте куртки.

— Господин Ренье, можно потише? — голос самого Ферда прозвучал не громко, но с ощутимой угрозой, которую черный маг с легкостью проигнорировал.

— Живо, — Ренье беспардонно схватил Лину за локоть и потащил за собой. — Труп упокоился до нашего прихода. Иди засвидетельствуй.

Старший сыскарь дернулся было к совсем забывшему о приличиях темному, но Линетта, перехватив его взгляд, покачала головой. Ренье — это Ренье. Проще потерпеть. Ей не нужны проблемы в гильдии — стоит получить выговор, и двери столичного госпиталя навсегда будут для нее закрыты.

— Дура, — продолжал шипеть напарник, увлекая ее за собой. — На пять минут оставил, а она уже спустила резерв. И на кого? На какого-то щенка. Не платят — не лечишь. Неужели так трудно запомнить?

— Это ребенок, — огрызнулась Лина сквозь зубы.

— За лечение которого тебе не платили, — тем же тоном откликнулся Ренье. — Ты сотрудник Гильдии магов, а не сестра милосердия. Будь добра соответствовать.

Гонка продолжилась, и Лина едва не рухнула носом в камни, когда влажная галька поехала под подошвами ботинок. Равновесие удержать удалось, а вот лодыжку опалило болью так, что показалось, сейчас из глаз посыплются искры. Ренье же как ни в чем не бывало продолжал тащить ее за собой.

— Хватит, — не выдержав, Линетта вырвала руку из захвата. Всему же должен быть предел, в конце концов.

— Что-о-о? — издевательски пропел напарник, тоже останавливаясь. — Бунт?

Руки сами с собой сжались в кулаки, и одним из них очень хотелось съездить по этой самодовольной улыбке. Конечно же, Ренье знал условия ее распределения в Прибрежье и, конечно же, в его силах было испортить жизнь ненавистной напарнице всего лишь одной официально зарегистрированной жалобой. Знал и пользовался.

Лина первой опустила взгляд, признавая поражение.

— Пойдемте, — буркнула коротко.

И сама побрела по направлению к ждущему их мертвому телу.

Благо, в отличие от Ренье, труп никуда не спешил, подумала Линетта и сразу же устыдилась собственных мыслей. Не стоило уподобляться напарнику и давать волю раздражению — кем бы ни был умерший, он не заслужил к себе такого отношения.

Она покорно замерла возле мертвого тела, спрятав озябшие руки в широких рукавах. Темный маг тем временем опустился возле мертвеца на одно колено, не забыв приподнять полы своего плаща, чтобы не измять и не испачкать. Аккуратист.

Сухие руки с длинными узловатыми пальцами остановились на расстоянии ладони от груди усопшего, и к горлу Линетты снова подступило. Она переступила с ноги на ногу и, вновь нарушая протокол, отвернулась к морю. Темная вода волновалась, а на ее поверхности то и дело возникала и снова терялась во тьме белая пена. На горизонте — ни одного судна, ни единого огонька. Здесь, на самой окраине доков, они словно попали в необитаемый мир.

— Дух упокоен, подтверждаю, — провозгласил Ренье по уставу и поднялся.

Лина вздохнула и повернулась к напарнику, смотреть на труп у своих ног не хотелось. К счастью, ветер усилился и уносил с собой запах разложения — не полностью, но настолько, что можно было дышать без риска опустошить желудок где-нибудь неподалеку.

— Ну? — рявкнул на напарницу черный маг. В который раз за сегодня? В сто пятидесятый?

Лина скрипнула зубами. "Два года, — напомнила себе, — еще два года"…

— Темная магия была использована в мирных целях, — затянула она, чувствуя себя приходским священником, день ото дня заунывно читающим молитву своей пастве. — Злоупотребления не зафикси… — И вдруг прервалась, шире распахнув глаза.

— Ну, чего? — раздраженно вскинулся напарник. — Любой из этих, — мотнул головой в сторону сыскарей, находящихся от них на достаточном расстоянии, чтобы не услышать по отношению к себе оскорбительное "этих", — может пожаловаться, что ты не освидетельствовала мою работу, и…

— Он шевельнулся, — Лина никогда не причисляла себя к пугливым, но сейчас откровенно обмерла от ужаса. Она была готова поклясться, что сейчас мирно лежащая рука утопленника несколько секунд назад приподнималась над землей как минимум на ладонь.

Ренье и раньше не смотрел на нее дружелюбно, сейчас же в его взгляде просквозило такое презрение, что, будь Линетта суеверной, уже побежала бы писать завещание.

— Совсем дурная? Дух упокоен, я все проверил. Тебе моего слова мало?

Немало, конечно. Джоэль Ренье был магом довольно высокого уровня, выше среднего уж точно, и работал в гильдии с юности, поэтому Лина даже не сомневалась, повидал всякого. Но ведь и она видела. Только что.

Линетта на всякий случай попятилась, увеличивая расстояние между ней и мертвым телом. Ренье продолжал испепелять ее взглядом.

— Проверьте… еще раз.

— Деверо, — на сей раз напарник вскричал так громко, что на них стали оборачиваться сыскари.

— Проверьте, — настаивала Линетта, сцепив дрожащие руки в замок на уровне груди.

— Тьфу ты, дура, — Для демонстрации своего мнения о сослуживице Ренье сплюнул себе под ноги. — Все доложу начальству…

Распекая напарницу, темный маг оказался спиной к мертвому телу и не видел, как то снова пошевелило рукой и медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, начало подниматься, похоже, собираясь сесть.

— Осторожно, — успела выкрикнуть Лина.

А вот Ренье не успел не только применить магию, но и вообще как бы то ни было отреагировать. Даже повернуться не успел, как медленно шевелящийся до этого мертвец вдруг вскочил и с недюжинной скоростью бросился на темного. Обхватил его под коленями лишенными пальцев руками и повалил на землю.

Лина взвизгнула и инстинктивно отпрыгнула. Со стороны, где столпились люди из Королевского сыска, кто-то закричал.

Ренье барахтался на шуршащей под ним гальке, будто рыба, выброшенная на берег, пытаясь выбраться из-под капюшона, чтобы открыть себе обзор и одновременно не дать утопленнику обглодать себе лицо. А судя по тому, как тот навалился на беспомощного мага и клацал не до конца закрывающейся челюстью с недостатком передних зубов, именно это он и собирался сделать.

Разум подсказывал, что нужно бежать, найти безопасное место и отправить послание дежурному, чтобы немедленно прислал на берег помощь… Ее никто даже не обвинит в оставлении напарника в опасности… Она всего лишь светлый маг, не способный бороться с нежитью… Ей посочувствуют и, возможно, даже похвалят за смелость. А пятеро сыскарей и мальчик Моррен выступят свидетелями, так что никакого разбирательства не последует…

Все эти мысли пронеслись у Лины в голове буквально за долю секунды. Ренье еще не успел освободиться от плена плаща, кто-то, бросившийся к ним по с грохотом выскальзывающей из-под ног гальке, до сих пор не добежал…

Линетта не думала — запретила себе думать. Вскинула руки, выкладываясь на всю мощь своего дара. Белые маги не способны бороться ни с темными сущностями, ни с ожившими умертвиями, не в их силах противостоять нечисти и проклятиям, зато создать плотный непроницаемый снаружи щит было ей по плечу.

Мерцающий защитный купол окутал брыкающегося Ренье с головы до ног и, спружинив, отбросил от него нападающего. Правда, всего на полшага и ничуть не замедлил, потому как утопленник, пошатнувшись, вновь обрел равновесие и бросился на отобранную добычу, громко клацая зубами. Но это было больше чем ничего и единственное, что Лина, со своим светлым даром, могла сделать.

— Ренье. Вставайте, — крикнула она, удерживая щит вытянутыми руками. Пальцы сводило от напряжения. Если бы не лечение Моррена, ей удалось бы создать купол втрое мощнее и надежнее, но она почти полностью выложилась всего какие-то несколько минут назад, и резерв не восполнился. — Ренье.

Черный маг наконец выбрался из плена капюшона, однако, вместо того чтобы вскочить и обезвредить взбесившееся нечто, приподнялся на локте и так и лежал, глядя на бьющегося о купол, словно бабочка о стекло, мертвеца.

Щит истончался, и без того полупустой резерв заканчивался.

Удерживая купол одной рукой, Линетта коснулась груди, того места, где под плащом висел на шнурке заранее заряженный кулон-артефакт. Однако даже с помощью его энергии удалось выиграть буквально пару мгновений.

— Ренье, — всхлипнула Лина. Кулон разрядился, силы кончались. Он что, не понимает? — Скорее.

Напарник встряхнулся, помотал головой из стороны в сторону, словно приходя в себя, и начал неловко подниматься. Медленно, слишком медленно.

Тело ударилось о защитный купол с новой, будто бы все возрастающей силой, и щит растаял, осыпавшись на серые камни белесыми быстро затухающими искрами. Линетта попыталась призвать дар еще раз, но с ладоней сорвалось лишь несколько таких же мелких искр.

Ренье сумел подняться только на одно колено, а избавившийся от препятствия утопленник уже бросился на него, метя зубами в шею, и… отлетел на несколько шагов. Лина пошатнулась от бессилия и облегчения одновременно.

— Ну же, — рявкнул на все еще силящегося подняться с земли Ренье старший сыскарь, приложивший оживший труп концом той самой увесистой коряги, на которой недавно восседал Моррен. Его усатый подчиненный удерживал противоположный край.

Черный маг попытался встать в полный рост, охнул и снова осел на одну ногу.

— Твою мать, — в сердцах выругался Ферд, и Лина была с ним полностью согласна.

— Вставайте, — Она бросилась к напарнику и, обхватив его рукой поперек спины, помогла подняться.

Лицо черного мага было мертвенно бледным и покрыто крупными бисеринками пота, тонкие губы подрагивали. Линетта широко расставила ноги, чтобы наверняка не поскользнуться на мелких камнях, и позволила темному навалиться на себя почти всем своим весом. Подвернутую лодыжку снова опалило болью.

Клацающий зубами труп тем временем получил корягой еще один удар в грудь. Отлетел, поднялся и снова попер вперед.

Черный огонь, сорвавшийся с ладони Ренье, сжег его почти мгновенно.

Бросок, вспышка… и тишина.

Ферд выругался повторно и бросил оттягивающую руки корягу на землю. Его усатый помощник громко выдохнул и утер рукавом пот со лба.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросила Линетта, все еще поддерживая пострадавшего темного мага. Несмотря на то что она сейчас касалась его, дар целителя предательски молчал.

Ренье же вместо благодарности за спасение своей жизни одарил напарницу ненавидящим взглядом.

— Все из-за тебя… д-ду… ра…

Линетта сидела в зале ожидания Гильдии магов и кусала губы. Было обидно до слез. И жаль испорченное платье. Да, именно из-за платья ей и хотелось рыдать, отчего же еще?

Зато сейчас широкая юбка неуместной на службе обновки пришлась очень кстати, позволив Лине забраться на один из сцепленных между собой стульев с ногами и, натянув подол до самых пят, обнять руками колени. Благо посетителей в такое раннее время в здании гильдии не бывало, и ей никто не мешал.

А вот сослуживцев, как назло, имелось в избытке: утро — начало дневной смены. Планерка с главой гильдии откладывалась, так как тот заперся с Ренье в своем кабинете, и народу в зале ожидания набралось немало. На затихшую у стены Лину никто не обращал внимания. Звучали громкие голоса, смех и дважды даже взрывы настоящего хохота. Кто-то распахнул окно, и в помещение проник свежий утренний воздух.

Линетта вздохнула глубже в надежде, что он поможет перебить вонь разложения, которая теперь мерещилась ей на каждом шагу и будто поселилась в носу. Хотелось поскорее оказаться дома и помыться — смыть с себя этот запах и всю прошлую ночь. А еще выбросить платье — непременно выбросить, обойдется на празднике без него.

Лина никогда не была модницей — средства не позволяли. Вещи предпочитала темные, немаркие и практичные — чтобы выглядели невызывающе и долго носились. Однако приближался праздник Середины осени, который в Прибрежье отмечали чуть ли не с большим шумом, чем день рождения короля Лионара. В прошлом году, только приехав сюда, она выглядела белой вороной в своем скромном наряде среди пестрой, празднично одетой толпы. А выделяться Лина не любила. Вот и решила в этот раз озаботиться платьем заранее. Озаботилась…

Слезы снова подкатили к горлу, и Лина тихонько шмыгнула носом, проклиная свою слабость. Конечно же, хотелось плакать только из-за платья. Больше ведь ничего необычного не произошло, не так ли?

— Ну, чего ты тут, Деверо? — раздался над головой низкий женский голос, и Линетта вскинула голову.

Лукреция, темный маг, работающий в местной гильдии уже лет двадцать как минимум. Высокая, стройная и удивительно подтянутая для своего возраста (как подозревала Лина, давно за сорок), Лукреция обожала демонстрировать достоинства своего тела и носила исключительно обтягивающие вещи. Вот и сейчас она красовалась в черной кожаной одежде: брюках, обхватывающих длинные ноги как вторая кожа, и в короткой куртке, застегнутой по самое горло и выгодно подчеркивающей немаленькую грудь. На взгляд Линетты, подобный фасон был ненамного приличнее нижнего белья. Во всяком случае, на себе она подобное не могла даже представить.

— Ничего. — Лина покачала головой, давая понять, что к беседам не расположена.

Намека темная не поняла: хмыкнула и пристроилась на соседнем стуле, так близко, что зацепила ее бедро своим коленом, когда закидывала ногу на ногу.

— Ну же? — Совершенно бестактно заглянула в лицо. — Не хочешь поделиться своим фиаско с тетушкой Лу?

Лина почувствовала, как кровь прилила к лицу. Фиаско? Значит, так это называют? Все уже в курсе?

Лукреция все еще ждала откровений, и у Линетты действительно было что сказать — прежде всего поведать свою версию событий. Что она непременно и сделает, едва окажется перед начальством. А Лукреция… За год совместной службы они перекинулись от силы парой фраз, и, не считая приветствий, все они были насмешками над Лининым скромным, по мнению "тетушки Лу", нарядом и непрошенными советами "наконец завести себе мужика" от более опытной во всех отношениях коллеги.

Женщина снова хмыкнула. Откинула длинные черные волосы за спину и вытянула руку на спинке соседнего стула, вальяжно устроившись сразу на двух сиденьях. Лина задержала взгляд носках сапог, сверкнувших в лучах утреннего солнца металлическими накладками, и отвернулась. Снова вспомнился "оживший" утопленник, и подумалось, что уж Лукреция в подобной ситуации точно не растерялась бы — не справилась бы даром, так наподдала бы сапогом чудищу под дых…

— А вы правда труп выловили? — поинтересовалась темная, лениво покачивая ногой, голень которой разместила на колене другой, отчего блестящие накладки щедро рассылали солнечные зайчики по стенам, полу и потолку помещения.

Лина поморщилась — уставшим после бессонной ночи глазам было больно смотреть на яркие блики.

— Уже пошли слухи? — поинтересовалась сдержанно и все-таки не выдержала, поднесла ладонь козырьком ко лбу.

Лукреция хохотнула, но ногу не убрала, наоборот, закачала быстрее, и солнечные зайчики пустились в пляс с новой силой.

— А то, — подтвердила темная худшие опасения Линетты, кажется, испытывая от этого особое удовольствие. — Говорят, это тот кузнец, который пропал в прошлом месяце. Сам упокоился, а какая-то дрянь влезла.

Лина ничего не слышала ни о каком кузнеце, впрочем, она мало интересовалась новостями Прибрежья, не связанными с деятельностью гильдии. А то, как что-то мертвое может влезть в другое мертвое, было вообще за гранью ее понимания.

— Что еще говорят? — Устав держать руку у лба, она опустила ее и просто-напросто прикрыла глаза, готовясь услышать очередную "приятную" весть.

— Много чего, — промурлыкала темная. — Например, то, что ты спустила резерв и подставила напарника. — Ясно, ничего удивительного. — Что его пришлось исцелять Шорнису по возвращении, — с садистским наслаждением продолжила перечислять Лукреция. — Поэтому-то Ризаль отменил планерку и заперся с Ренье, да?

Лине пришлось распахнуть глаза, чтобы одарить непрошенную собеседницу тяжелым взглядом.

— Если ты все знаешь, то зачем спрашиваешь у меня?

Лукреция заливисто рассмеялась, запрокинув голову и эффектно тряхнув своей кудрявой иссиня-черной копной волос. Крупные серьги-кольца в ее ушах закачались. Вибрация передалась даже сиденьям, и Лина опустила ноги на пол, намереваясь встать и прекратить этот цирк.

— Да просто так, — выдала темная, отсмеявшись, и поднялась со своего стула прежде, чем Линетта окончательно решила: уйти молча или ответить какой-нибудь колкостью. — Надеюсь, Ризаль тебя приголубит как надо, — припечатала Лукреция на прощание. — Белая неженка. — Темная попыталась потрепать Лину по волосам, словно приблудного щенка, но та успела отклониться.

Лукреция насмешливо фыркнула и, покачивая бедрами, направилась к ждущим ее возвращения коллегам — черным магам, расположившимся на стульях у противоположной стены. Державшиеся особняком светлые, сбившиеся в группку чуть в стороне, проводили ее осуждающими взглядами, но вовсе не потому, что та досаждала их собрату по ремеслу. Местные белые просто недолюбливали местных черных — в Прибрежье чтили традиции. Неместная Лина их волновала мало.

— Зачем ты ее трогаешь? — зато, когда Лукреция вернулась к своим, до Лины донесся голос другого темного мага — Дорнана.

Белые продолжали тихо вести беседу между собой. Кто-то из черных еще что-то сказал, но кто Линетта не разобрала.

А вот ответ "тетушки Лу" слышала прекрасно:

— Ненавижу таких правильных. Святоша.

Лина скрипнула зубами и резко встала, чувствуя, как руки сжимаются в кулаки. Сейчас она все выскажет этой нахалке и ее приятелям, и плевать, чем все это обернется.

В этот момент за спиной скрипнула дверь, и из приемной высунулась вечно лохматая рыжеволосая голова секретаря главы гильдии.

— Деверо, зайди.

Провожаемая насмешливыми взглядами Линетта стремительно развернулась и покинула зал ожидания.

Ризаль негодовал. Это выражалось и в выбранной позе: сложенных на столе руках и напряженных плечах. И в сведенных к переносице светлых бровях. И в сжатых в прямую линию тонких губах. Казалось, даже блестящая лысина главы Гильдии магов Прибрежья, обрамленная редким венчиком седых волос, и та выражала крайнюю степень недовольства вошедшей в кабинет подчиненной.

— Здравствуйте, — осторожно поздоровалась Лина, однако в ответ заслужила лишь скупой кивок и не предвещающий ничего хорошего взгляд, указавший на один из двух стульев для посетителей.

Во втором, вальяжно вытянув ноги, расположился Ренье. Темный маг обернулся на звук отворяемой двери, бросил на напарницу полный превосходства взгляд и снова отвернулся. Подпер кулаком щеку, опершись на подлокотник, и принял самый что ни на есть скучающий вид. Как еще не зевнул и не уставился в потолок?

Линетта прошла к указанному ей месту, стараясь держать спину прямо, хотя под пристальным вниманием главы гильдии хотелось сгорбиться и втянуть голову в плечи.

Ренье бросил в ее сторону еще один взгляд и расплылся в нехорошей улыбке.

Плохо. Впрочем, после беседы с Лукрецией ничего хорошего от визита к начальству Лина уже не ждала.

— Вы должны выслушать мою версию событий, — выпалила она, едва опустилась на сиденье. Судя по улыбочкам Ренье и насмешкам черных магов в коридоре, ее уже оклеветали — дальше некуда. А лучшая защита, как известно, нападение. И в чем-то "тетушка Лу" действительно была права: не время строить из себя святошу.

От звука ее голоса Ризаль поморщился, будто съел что-то горькое. Даже приподнял руку, отчего широкий рукав его светлой хламиды задрался почти до самого локтя, обнажив бледное тощее предплечье, и так и задержал кисть в воздухе, чтобы подчиненная наверняка поняла, что прекословить не следует.

Лина поняла и даже поджала губы. Как бы там ни было, за нее уже все решили, и апелляция не предусмотрена.

Столичный госпиталь, в ее мечтах уже гостеприимно открывающий перед ней двери, только что с грохотом их захлопнул, да еще и повесил внушительных размеров замок…

— Деверо, — весомо произнес глава гильдии. И столько разочарования и осуждения было в его голосе, что желание втянуть голову в плечи стало почти нестерпимым.

В противовес ему Линетта только сильнее выпрямила спину, прямо смотря на начальника и запретив себе отводить взгляд.

На самом деле, ничего страшного в главе гильдии не было. Обычный мужчина чуть за пятьдесят, невысокий, тщедушный, лысый, с белесыми бровями и ресницами и короткими кривыми пальцами, которыми он обожал грозить провинившимся. Благодаря своим необъятным балахонам и очень светлой коже, он больше напоминал монаха, проведшего всю жизнь за молитвами в темной келье, чем на великого белого мага. Впрочем, великим Ризаль и не был — если судить по силе дара. Что же касалось его авторитета среди местных, то тот был неоспорим. Шутка ли, глава гильдии занимал свою должность не меньше двадцати лет и был назначен на этот пост самим лордом Викандером — одним из самых могущественных магов королевства и правой рукой его величества в делах магических.

— Деверо, — повторил Ризаль с еще большей скорбью в голосе. И Лина подумала, что именно так он качал бы головой и вздыхал над ее могилой. — Вот уж от кого не ожидал, так это от тебя.

Лина не сдержалась:

— Но я…

— Молчи. — Рука главы гильдии вновь приподнялась, на сей раз с вытянутым вверх указательным пальцем.

Ну все, пиши пропало. Любой маг Прибрежья знал: если Ризаль начинает тыкать пальцем в потолок и поминать чертей — жди беды. Хорошо, что хоть еще до чертей не дошли…

— Черт знает что развели, — словно прочтя ее мысли, воскликнул начальник. Ренье коротко хохотнул и торопливо прикрыл губы кончиками пальцев, стоило главе перевести на него взгляд. Ризаля уважал даже он. — Итак… — Спустив первую порцию пара, начальник наконец убрал свой обвинительный перст и переплел пальцы на столешнице. — Что мы имеем?

Лина лишь дернула плечом — ей же ясно дали понять, что следует прикусить язык и молча слушать. Она и слушала. Уставилась за плечо начальника на какое-то колючее растение в пузатом глиняном горшке на подоконнике — и слушала. О том, как была безответственна, когда спустила резерв на какого-то мальчишку. Как нарушила устав и оставила напарника одного. Как отвлекла его от дела, заставив искать себя по всему берегу, что чуть было в итоге не стоило ему жизни. Как не сумела оказать темному магу первую помощь на месте, в следствие чего лечением был вынужден заниматься белый из другой связки, рискующий теперь оказаться без сил в собственную смену. Что явилась на службу в неподобающем виде…

На этом Линетта не выдержала и вскинула на начальника глаза. Значит, ее чересчур нарядное платье неподобающее, а наряд Лукреции — самое то?

— Ладно-ладно, — верно истолковав ее возмущение, Ризаль пошел на попятную. — Платье в данном случае — меньшее из зол. Но нарушение устава… — Он даже не окончил фразу и горестно покачал головой. — А ведь подавала такие надежды…

Значит, больше не подает? Подавала — в прошедшем времени.

Лина снова отвела взгляд.

Форточка за спиной начальника была приоткрыта, тюль на окне шелохнулся и накрыл колючее растение, зацепившись за шипы. Дернулся раз, другой, высвободился и накрыл снова…

— К сожалению, я буду вынужден занести выговор в твое личное дело, — безжалостно закончил Ризаль свою мысль, и у Линетты на мгновение потемнело в глазах. Столичный госпиталь не только закрыл перед ней свои двери, навесив на них замок, — начальник только что выкинул от него ключ. В море.

Притихший на время отповеди темный маг довольно хмыкнул, но Лина не нашла в себе сил, чтобы посмотреть в его сторону.

— А то, что в итоге только мое вмешательство помогло выиграть время и спасло господину Ренье жизнь, не имеет значения? — спросила глухо.

Начальник крякнул, не иначе как от наглости подчиненной.

— Джоэль, — мягко обратился он к черному, — светлый маг может противостоять нежити?

— Разумеется, нет.

— О чем и речь. — Ризаль развел руками, но Лина видела это лишь краем глаза — не могла заставить себя вновь посмотреть на него прямо. Слезы и так стояли где-то у самого горла — не хватало еще глупо расплакаться всем на потеху. — Белый маг не в состоянии оценить ни силу нежити, ни определить место ее сосредоточения в теле. Что было бы, если созданного тобой щита оказалось недостаточно? Мертвец разорвал бы вас обоих.

— То есть… — Линетта все-таки пересилила себя и посмотрела на главу в упор. — То есть, если бы я не вмешалась и бросилась за помощью, никакого выговора не было бы?

А ведь она так и думала, там, на берегу. Только ей показалось, что жизнь — пусть и вредного и почти ненавистного — напарника важнее правил. Как же она ошиблась…

— Правила писаны кровью, — жестко произнес Ризаль и вновь приподнял свой вездесущий указательный палец. Лина поморщилась. — Вот именно, — поддержал начальник, рассудив, что морщится она от величины своего проступка.

— Значит, выговор? — спросила Линетта безжизненно и на сей раз опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Кисти сжались в кулаки. Ногти впились в ладони.

Ее и так предупреждали, что оплошность на экзаменах может стоить ей карьеры. Распределение в Прибрежье было компромиссом, шансом исправить то, что она натворила. Всего три года без выговоров от руководства и жалоб от коллег, и на произошедшее обещали закрыть глаза.

Год, она выдержала всего год…

— Выговор, — безжалостно подтвердил Ризаль. — И отстранение. — Лина изумленно вскинула голову, наконец оторвав взгляд от комкающих юбку пальцев. Начальник в очередной раз развел руками. — Джоэль отказался с тобой работать. И он в своем праве.

Линетта стиснула зубы. Все верно: давно прошли те времена, когда белые маги были в более выигрышном положении, чем черные. Сейчас же стремление восстановить равноправие порой доводило до прямо противоположного: светлых притесняли, дабы не обидеть вечно обиженных темных. Если бы с Ренье отказалась работать она, а глава гильдии, сам являющийся белым магом, оказался бы столь глуп, что удовлетворил бы подобную просьбу, то его тут же обвинили бы в предвзятости и выгораживании своих. Так же со стороны все выходило красиво, чинно и благородно. А заодно здорово поднимало авторитет Ризаля в глазах подчиненных, владеющих другим цветом магии, словно крича: "Смотрите, ребята, вы все для меня равны".

Больше несправедливости Лина не любила только подобные политические игры.

Плакать расхотелось, зато появилась злость.

— Я уволена? — спросила она уже без эмоций. Пальцы на подоле расслабились.

Повисло молчание. Даже Ренье, до сих пор полулежащий на стуле, подобрался и сел ровно, глянул на бывшую напарницу с опаской.

Лина вскинула подбородок, отбивая его взгляд своим. Что, не ожидал, что в попытке потешить свое самолюбие доведет до такого? Да, Лину в местной гильдии не жаловали, но не могли не признавать ее полезность.

— Посмотрим, — загадочно произнес Ризаль и перевел взгляд на напрягшегося темного. — Джоэль, будь добр, оставь нас.

— Как скажешь, — панибратски отозвался Ренье и поднялся. Сделал шаг по направлению к двери и вдруг вернулся. — А…

Линетта удивленно приподняла брови: неужели заступится?

— Иди, иди, — покивал ему на дверь Ризаль, смотря уже не так мягко, как прежде.

Ренье бросил на бывшую напарницу полный ей непонятной досады взгляд и на сей раз вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Впервые в жизни Линетта была не рада уходу Ренье. Потому как, стоило двери за ним захлопнуться, начальник уставился на Лину таким хитрым взглядом, что ей стало откровенно не по себе.

Зачем им непременно нужно было оставаться наедине? Неужели хочет предложить нечто… непристойное?

При этих мыслях кровь прилила к щекам, и Лина невольно снова обернулась на дверь. Кто бы мог подумать, что ей будет не хватать вредного темного? При нем глава не решился бы… Хотела бы она знать — на что.

— Деверо, — рявкнул Ризаль, и Линетта непроизвольно вздрогнула.

Виновато улыбнулась и тайком выдохнула с облегчением — нет, подобным тоном точно не предлагают то, о чем она сдуру подумала.

— Где ты витаешь? — недовольно проворчал начальник, к счастью, не умеющий читать мысли. Иначе Линетта точно умерла бы со стыда — надо же, додумалась.

— Простите, — пробормотала она. — Я вас слушаю. Где мне нужно подписать?

Скорее всего, ей привиделся скрытый подтекст там, где его не было и в помине. Ризаль просто-напросто понимал, каким ударом станет увольнение для его амбициозной подчиненной, и не хотел, чтобы ее слезы и мольбы о прощении видел бывший напарник.

Правда, он ошибся — плакать и упрашивать Линетта не собиралась. Наоборот, слезы, все утро упорно стоящие в горле, куда-то подевались. Внутри было пусто и горько, но биться в истерике не хотелось. Потом, она поплачет о своих разбитых надеждах позже, когда останется одна, или когда будет писать письмо родителям, сообщая о своем оглушительном фиаско и скором возвращении домой.

Лина до крови закусила изнутри щеку, словно наяву увидев осуждающий взгляд отца. Без тех средств, что она отсылала семье из своего жалования, родителям придется работать вдвое больше. Сестры растут, им требуется новая одежда, книги, образование… А когда еще она найдет новую работу? Да и найдет ли с записью в документах: "уволена"?

— Нигде не нужно подписывать. — Карающий перст пошел вверх, и его обладатель многозначительно добавил: — Пока.

И снова этот хитрый взгляд, после которого Лина надумала себе невесть чего. Или… не надумала?

Она глубоко вздохнула и села ровнее, сложила руки на коленях, демонстрируя, что вся внимание и больше не станет отвлекаться.

— Я вас слушаю, господин Ризаль.

Теперь хитрым был не только взгляд, но и кривоватая улыбка главы.

— Ты ведь хочешь остаться, верно? — К счастью, начальник опустил свой ужасно раздражающий палец и сложил руки на столешнице. Лина осторожно кивнула. — И выговор испортит тебе все планы, не так ли? — с улыбкой обожравшегося сметаной кота продолжал Ризаль.

— Мне ясно сказали, что меня примут в Центральный госпиталь только с положительными рекомендациями и с полным отсутствием замечаний, — озвучила она то, что главе гильдии и так было прекрасно известно.

В том, что начальник собирается ей что-то предложить, больше не было сомнений. Вот только что? В Прибрежье у Лины не было ни полезных знакомств, ни имущества. Она и жила-то в общежитии, предоставляемом сотрудникам гильдии.

Впрочем, о чем речь? У нее и в столице не имелось ни средств, ни связей, которые можно было бы обменять на благосклонность начальства. Вообще ничего, если на то пошло. Кроме дара и чрезмерных, как оказалось, амбиций.

— Разумное требование, — протянул Ризаль, вновь напомнив кота, только уже играющего с раненой мышью. — Ты сильный маг и хорошо знаешь свою работу, — продолжал, не сводя с нее взгляда. — Старательная, пунктуальная, исполнительная. — Недовольное подергивание уголка губ. — Не считая сегодняшнего случая… Неконфликтная. Было бы жаль терять хорошего специалиста из-за… — Он сделал эффектную паузу. — Из-за недоразумения.

Теперь это так называется?

— Скорее уж недопонимания, — буркнула Лина.

— И недопонимания, — охотно согласился глава гильдии. — Поэтому, мне кажется, мы можем договориться и быть друг другу полезны. — Ризаль повернул лежащую на столе правую руку ладонью вверх. — Ты — мне. — Перевернул левую. — Я — тебе. — А затем покачал обеими, изображая чаши весов и улыбаясь уже чуть ли не плотоядно.

Линетта тяжело сглотнула и поспешила отвести взгляд от этой улыбки. Теперь она чувствовала себя не мышью, а сметаной. Значит, не ошиблась…

Ризаль терпеливо ждал ее реакции.

Ну, что ж, будет ему реакция, решила для себя Лина и гордо вскинула подбородок. Это было трудно, казалось, та самая пресловутая неконфликтность, о которой только что упомянул собеседник, за последний год въелась ей под кожу.

— Вынуждена отклонить ваше… предложение, — отчеканила Линетта, гневно сверкая глазами. Может, у нее ничего нет, но гордость на место в госпитале она не променяет. Ничего, устроится помощницей к какому-нибудь знахарю, или поломойкой, в конце концов, только не…

В ответ на свой категоричный отказ Лина ждала гнева или как минимум недовольства и таки приказа на увольнение. Но точно не смеха. По правде говоря, она вообще впервые видела начальника смеющимся — именно смеющимся, а не ухмыляющимся.

— Простите… — пробормотала Лина, мгновенно потеряв весь воинственный настрой. — Я, кажется…

— Не так поняла? — почти ласково уточнил Ризаль, утирая выступившие от смеха слезы тыльной стороной ладони.

Лина покраснела до корней волос.

— Читай, — Глава гильдии потянулся к выдвижному ящику у своих ног, достал несколько сцепленных между собой листков бумаги и бросил на край столешницы — ближе к собеседнице. — У меня дочь — твоя ровесница, — добавил как бы между прочим.

Теперь у Линетты горело не только лицо, но и уши.

"Тоже мне, нашлась роковая женщина… Дура"

Ругая себя, она потянулась к удивительно белым плотным листам. Подобного качества бумаги в Прибрежье ей еще не встречалось.

Листки оказались исписаны идеальным каллиграфическим почерком, каким не пишут обычные обыватели — только секретари очень важных персон.

"…Моего сына…"

"…Был бы благодарен…"

"…Для опыта и взращивания дисциплины…"

Нахмурившись, Лина пробегала взглядом по ровным строкам снова и снова, но смысл послания и его связи с ней лично по-прежнему ускользал.

Какая-то важная шишка хочет отправить своего сына-лоботряса на перевоспитание в провинцию? "Черного мага с большим потенциалом", ни дать ни взять. Ну так отлично, даже хорошо — сильный маг нигде не будет лишним. А те же Лукреция и Ренье мигом собьют с высокородного наследника спесь. Так что то, что сын этого лорда Айрторна, как гласила подпись, именно темный — отдельный плюс: черные и научат собрата… вежливости.

Дочитав, Линетта вернула белоснежные листы на стол.

— Благодарность важного человека не бывает лишней, — сказала осторожно. — Но какое я имею к этому отношение?

Ризаль самодовольно ухмыльнулся.

— Самое прямое. — Поднятый вверх указательный палец подтвердил, что его хозяин не шутит.

Если бы речь шла о бездарном богаче, Лина предположила бы, что тот чем-то болен и ему требуется лечение сильного светлого мага. А она прошла обучение в столичной Академии магии, к тому же была отстранена от обычной работы и могла потратить резерв на нуждающегося в помощи. Однако в данном случае эта версия не годилась — молодой лорд Айрторн был одаренным. А черные маги обладают способностью к самоисцелению. Этим утром Ренье прибег к помощи белого коллеги только для скорости заживления травмы. Если бы Шорнис не вылечил его поврежденное колено, оно прошло бы само уже к завтрашнему полудню.

Устав гадать, Линетта покачала головой.

— Я не понимаю. Встретить этого лорда и провести ему экскурсию по городу?

Мало приятного, но она справится. Высокородные обычно смотрят на всех, кто ниже их по происхождению, словно на грязь под ногами. Но разве Лукреция или Ренье относились к ней лучше? Перетерпит денек.

— Почти, — многообещающе осклабился собеседник.

Когда запыхавшаяся Линетта примчалась на пристань, колокол, возвещающий о подходе судна, уже давно замолчал.

Пробираясь среди толпы прибывших и встречающих, уворачиваясь от норовящих попасть по ребрам острых локтей и пытаясь не зацепиться ногой за чей-нибудь чемодан, Лина одновременно вытягивала шею, пытаясь разглядеть в этой толчее того, по чью душу ее сюда послали. Послали, кстати говоря, обозначив точное время встречи, но судно умудрилось прибыть раньше на целых полчаса. И напрасно она планировала прийти загодя и встретить гостя с достоинством и со всей возложенной на нее главой гильдии ответственностью, а не как… запыхавшаяся лошадь.

Лине даже захотелось показаться какому-нибудь черному магу — пусть посмотрит, нет ли на ней проклятия. Иначе откуда все эти неудачи последних дней?

Впрочем, утром ее видел Дорнан, сосед, обитающий в том же общежитии, что и она, и, пожалуй, единственный темный маг Прибрежья, которого Линетта могла назвать если не другом, то хорошим приятелем уж точно. Если бы на ней имелась какая-нибудь черная дрянь, Дорнан наверняка бы предупредил. Наверное…

Задумавшись, Лина еле успела пригнуться под летящей прямо в лицо деревянной лестницей.

— Извиняйте, — весело повинился парнишка-грузчик и потащил свою ношу дальше, в отличие от Линетты, ловко лавируя между людей.

А нет — уже через несколько мгновений он умудрился сбить шляпу с головы какого-то представительно выглядящего мужчины и получил в свою сторону порцию отборной брани.

Лина поморщилась: вот вам и представительный. Не знай она, что ее должен ждать молодой человек двадцати пяти лет от роду, как говорилось в послании его отца, ни дать ни взять лорда, то решила бы, что ругающийся мужчина тот, кто ей нужен.

Во всяком случае, девяносто процентов представителей аристократии вели себя именно так. В академии насмотрелась сполна. Причем там это касалось как студентов, так и преподавателей. Мастер Джонас, из-за которого она в итоге оказалась в Гильдии магов Прибрежья вместо желанного столичного госпиталя, — тоже из высокородных. Что ему какая-то Линетта Деверо, дочь мелкого лавочника? Плюнуть и растереть.

Что он, в общем-то, и сделал…

Наконец, Лине удалось выбраться из толпы и по самому краю подмостков добраться до сходней. Остановилась, сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и осмотрелась.

Кажется, опоздала, но не критично: высадились еще не все пассажиры.

Обхватив деревянные перила, Линетта привстала на цыпочки и еще раз внимательно оглядела пирс: никто не стоял в окружении горы чемоданов (а как еще обычно путешествуют высокородные?), с ищущим взглядом не крутил головой по сторонам. Кто-то обнимался, радуясь встрече, кто-то уже уходил с пристани, сам обвешавшись чемоданами и сумками, кто-то нанимал грузчиков.

Но как Лина ни присматривалась, никого, соответствующего бы описанию: молодой черный маг благородного происхождения, — не находила.

Пестро одетая ребятня с сахарными петушками на палочках устроилась прямо на перилах и, весело переговариваясь, болтала ногами. Их мать, не менее пестро одетая женщина с яркой косынкой на голове, боролась с расстегнувшимся чемоданом, силясь запихнуть обратно вывалившиеся оттуда вещи, но те упорно лезли наружу, словно тесто из кастрюли.

Высокая длинноволосая блондинка в черном даже на первый взгляд дорогом плаще до самых пят стояла в нескольких метрах от "пестрой" семьи, облокотившись на ограждение, и, никуда не спеша, смотрела на море. Вероятно, тот, кто должен был встретить женщину, так же, как и Лина, не рассчитывал, что судно придет раньше срока. У ног прибывшей приютилась внушительных размеров дорожная сумка, поэтому неудивительно, что та дожидалась помощников. Блестящие, светлые до белизны волосы незнакомки на солнце отливали серебром, и Линетта невольно засмотрелась.

— Все, — провозгласил хриплый голос с палубы.

Она вздрогнула. Как — все? Быть такого не может.

Но по сходням действительно больше никто не спускался. На борту были видны только члены команды, облаченные в стандартную темно-синюю форму, какую носили все экипажи, обслуживающие пассажирские перевозки. Яркое по-летнему солнце, блестящая гладь воды, чистое небо с белоснежными перистыми облаками, встревоженные гомоном людей чайки, высматривающие чем бы поживиться — и больше ничего.

Лина мысленно помянула чертей Ризаля и с досадой ударила кулаком по перилам. Знала бы, вышла бы из дома не за час, а за два. За три — если надо.

Неужели не встреченный в первых рядах лорд Айрторн-младший счел ниже своего достоинства подождать несколько минут? Его ведь должны были предупредить, что на причал придет кто-то из местной гильдии.

Линетта с тоской посмотрела на поредевшую, но все еще не схлынувшую окончательно толпу. Она не любила пользоваться магическим зрением в людных местах. Темные маги вместе с аурами видят проклятия и следы, оставленные в человеческом теле воздействием нечисти и нежити, иногда — так называемых "подселенцев". "Черные кляксы и тучки", — в приливе хорошего настроения как-то поделился с напарницей Ренье. Лина же не могла видеть никаких "клякс" — она видела разноцветные уплотнения в чужой ауре, символизирующие болезни.

Глубоко вздохнув, Линетта все-таки выпустила дар, рассчитывая, что если прибывший в Прибрежье темный маг еще не ушел с пристани, то она увидит его по черной ауре издалека.

Магов на причале не обнаружилось: ни светлых, ни темных.

Линетта обвела толпу взглядом: аура женщины, все еще воюющей с выплевывающим вещи чемоданом, светилась ровным светом абсолютно здорового человека, разве что уставшего с дороги. Трое ее ребятишек, до сих пор восседавшие на ограждении, доедая леденцы, тоже не носили в себе никакой хвори. Лина выдохнула с облегчением: на болезни детей она всегда реагировала особенно остро и лезла не в свое дело, как выразился бы Ренье.

Перевела взгляд правее.

Мимо пробежал подросток-грузчик, бодрый и веселый, как внешне, так и по состоянию ауры, правда, наверняка постоянно недоедающий. Впрочем, об этом говорило не только магическое зрение, но и обычное — подросток был очень худым.

Правее…

А в следующее мгновение глаза Линетты распахнулись шире — от неожиданности: аура женщины с длинными светлыми волосами, спускающимися до самой талии, несмотря на то что те были собраны в хвост, была чернее самых черных чернил.

Темный маг. Очень сильный темный маг, гораздо мощнее того же Ренье, или Лукреции, или Дорнана.

В этот момент, словно почувствовав на себе чужое пристальное внимание, "незнакомка" обернулась, и Лина в очередной за сегодня раз помянула любимых чертей своего начальника — это же надо было принять мужчину за женщину, основываясь только на худощавой фигуре и длине волос.

Поймав ее взгляд, лорд Айрторн (а теперь Линетта не сомневалась, что это был именно он) широко улыбнулся и указал на себя пальцем, мол, вы за мной? В отличие от нее, черный маг явно сразу же применил магическое зрение и опознал в ней одаренную.

Лина откровенно опешила и лишь коротко кивнула. По правде говоря, она ожидала чего угодно, от холодного равнодушия до презрительного: "Где ты шлялась?" Но точно не безобидной пантомимы и дружелюбной улыбки.

Приезжий лорд, не дожидаясь помощников, наклонился — отчего его серебристые волосы перевесились через плечо и едва не коснулись истоптанных грязными ботинками деревянных подмостков, — с легкостью подхватил свою огромную сумку, будто та весила не больше перьевой подушки, перекинул длинный широкий ремень через плечо и шагнул навстречу.

— Линден Айрторн, — протянул руку, по-прежнему широко улыбаясь и смотря на Лину прямым открытым взглядом.

Высокий, выше нее не меньше чем на полголовы. Худощавый и, пожалуй, слишком тонкокостный для мужчины, из-за чего Линетта и приняла его за женщину со спины. Светлые волосы, светло-голубые глаза и при этом темные брови и ресницы, правильные, породистые черты лица — все это прямо-таки кричало о десятках поколений самых что ни на есть высокородных аристократов. Такие мужчины обычно нравятся юным девочкам, которые ценят смазливость гораздо выше других качеств противоположного пола, чем те безнаказанно и пользуются, оставляя после себя целый шлейф из разбитых сердец.

У Лины был очень похожий на Айрторна сокурсник, тоже из благородных, только тот был брюнетом. И, кстати, также длинноволосым. Все девушки их потока сворачивали шеи, когда он проходил мимо.

Ассоциация была неприятной, и Линетте пришлось с усилием выдавливать из себя улыбку, которая, видимо, все равно вышла натянутой, потому как лорд вопросительно приподнял брови.

Оценив его живую мимику, Лина, впрочем, ее проигнорировала; ответила на рукопожатие.

— Линетта Деверо, Гильдия магов Прибрежья.

Длинные тонкие пальцы на мгновение сжали ее ладонь и тут же отпустили — уже хорошо. Однако Лина все равно еле поборола желание убрать руки в карманы плаща.

Айрторн же уже не смотрел в ее сторону — поправил перекинутый поперек груди ремень сумки, расправляя, и закрутил головой, рассматривая окрестности.

— Красиво тут у вас, — выдал все с той же улыбкой, с которой впервые обернулся, и, кажется, совершенно искренне.

Когда Линетта впервые оказалась в Прибрежье, она не оценила его природу хотя бы потому, что воспринимала этот город не иначе, как место ссылки. Да и — что уж кривить душой — сейчас считала точно так же.

Зато темный лорд выглядел так, будто приехал сюда на отдых, а не — как там было в послании его отца? — на перевоспитание, и чуть ли не с детским восторгом смотрел вокруг.

— Город покажешь? — все еще широко улыбаясь, Айрторн перевел взгляд на нее, резко и невежливо переходя на "ты".

Хотела бы Линетта отказаться, но Ризаль очень четко расписал условия их сделки: по окончании предписанного изначальным договором срока он напишет ей хорошие рекомендации, а она будет возиться с лордовским сынком до тех пор, пока отец не соблаговолит забрать его домой. А именно: действительно проведет экскурсию по городу, проводит в общежитие и поможет разместиться (ибо старший Айрторн настаивал, чтобы его избалованное чадо жило в стандартных для рядового гильдийца условиях), а позже будет работать с ним в паре — потому как, во-первых, опять же, старший лорд требовал для сына самой обычной службы без поблажек от начальства, а во-вторых, Ризаль не стал даже скрывать, никто из местных белых никогда добровольно не согласится встать в пару со столичным лордом из черных.

Лина тоже не согласилась бы. Добровольно. На это Ризаль и рассчитывал.

Поэтому она кивнула в ответ на заданный ей вопрос и приглашающе повела рукой в сторону отходящей от пристани дороги.

— Пойдемте. Я покажу вам, где вы сможете оставить вещи и отдохнуть.

Айрторн, успевший устремить восхищенный взгляд на темнеющую вдали гряду леса, стремительно обернулся и, наконец-то соответствуя своему статусу, поморщился.

— Линден. — Лина удивленно вскинула на него глаза. — Линден, — повторил тот для особо непонятливых. — Со мной можно на "ты" и по имени. — Усмехнулся. — Мы же теперь коллеги и почти ровесники.

На самом деле, Линетта была младше него на два года — она же читала досье.

— Почти, — согласилась, рассудив, что чем меньше пока говорить — тем лучше. — Пойдем… Линден.

Называть высокородного лорда по имени было как минимум странно. Во всяком случае, никто из встречаемых ею ранее аристократов не потерпел бы подобного обращения к себе от простолюдинки.

— Другое дело, — усмехнулся Айрторн и первым зашагал по деревянным подмосткам в указанную ему ранее сторону.

Проходя мимо, щелкнул пальцами, бессовестно тратя драгоценный для любого мага резерв, и чемодан все еще суетящейся неподалеку женщины мгновенно послушался свою хозяйку и закрылся. Та, не сообразив, откуда пришла помощь, молитвенно сложила руки и устремила взгляд в небо. Айрторн не обернулся.

Лина проводила его спину задумчивым взглядом: осанка самая что ни на есть лордовская, внешность и одежда — лордовские, а поведение — нет. Может быть, все это показное? Проверка?

— Слушай, а чем кормят чаек? — донесся до нее полный энтузиазма голос "нелордовского" лорда. — Смотри, какие у нее голодные глаза.

Линетта снова помянула чертей Ризаля и бросилась догонять своего нового подопечного по совместительству нового напарника.

Приезжий лорд вести себя по-лордовски, то есть просто и понятно, отказывался совершенно, продолжая расточать дружелюбие направо и налево. Только удивленно вскинул брови, узнав, что в Прибрежье на весь город всего несколько коней, и те почти все у магистрата, поэтому добираться до общежития придется пешком. Усмехнулся и не стал капризничать.

"Да он издевается" — без перерыва крутилось у Линетты в голове.

Бесспорно, это замечательно, когда кто-то высокородный не задирает нос и ведет себя уважительно с теми, кто ниже него по социальной лестнице. Но настолько панибратское отношение к окружающим от представителя высшего общества вызывало вопросы, если не подозрения. Подозрения — да.

— И что же, все местные ходят пешком? — не переставая, расспрашивал Айрторн, продолжая с интересом рассматривать город.

— Все, — сдержанно отозвалась Лина, шагая по правую руку от него по узкой мощеной дороге, по обе стороны которой расположились одно и двухэтажные жилые дома из серого камня. Здания здесь стояли так близко друг к другу, что до перекрестка пробраться между ними на соседнюю улицу можно было разве что ребенку или очень тощему человеку — и то бочком и втянув живот.

Улица, носящая говорящее название "Прибрежная", являлась главной артерией Прибрежья и тянулась через весь город — от пристани до самого кладбища на окраине у леса — и была одной из немногих, где местные власти озаботились о дорожном покрытии.

— А если переезд? — не унимался лорд. — Тяжесть какая?

Линетта пожала плечами.

— Тачки, носилки.

— Потрясающе, — чему-то обрадовался Айрторн, будто из цивилизации попал в древние века.

— Не совсем, — она все же не удержалась от возражения.

По прибытии в город ей было совсем не весело тащить свой чемодан сначала в здание Гильдии магов, а затем, получив ключи, — в общежитие. Оплатить носильщика не позволила бережливость.

Лорд бросил на нее заинтересованный взгляд, однако, не услышав продолжения мысли, снова отвернулся. Вовремя — успел отпрыгнуть и сберечь свои роскошные волосы и плащ, когда кто-то из горожан додумался выплеснуть грязную воду прямо из окна второго этажа.

Что ж, помимо длинного языка, у Айрторна оказалась быстрая реакция, Лина оценила.

— Живая? — обернулся тот к спутнице. Линетта равнодушно пожала плечами — ей-то что, она шла с другой стороны, и на нее не попало ни капли. — М-да… — протянул лорд, задумчиво глядя на плывущие теперь частично по водостоку, частично прямо по улице овощные очистки. Бросил взгляд вверх, и окно, из которого была совершена атака, тут же с грохотом захлопнулось. — М-да, — повторил Айрторн. — Тут всегда так?

На сей раз Лина не сдержала улыбки — уж очень озадаченный у спутника стал вид.

— Иногда, — призналась честно. — Выливать помои на улицы в Прибрежье запрещено уже несколько лет, но многие этот закон по-прежнему игнорируют. Можно пожаловаться в магистрат, тогда нарушителей оштрафуют, — бодро закончила она и прищурилась, с интересом глядя на лорда: что скажет? Побежит жаловаться?

Сама Лина в том году еще как побежала. Ей, привыкшей к чистоте столицы с регулярно моющимися мостовыми, казалось просто немыслимым обнаружить себя облитой помоями средь бела дня на главной улице города. Жалобу приняли и виновных, скорее всего, и правда оштрафовали.

Вторую тоже приняли — все так же смотря на нее как на доносчицу и куда большую виновницу произошедшего, чем те, кто на самом деле нарушил закон.

Третью жалобу Лина писать не пошла — стала ходить по улицам осторожнее.

В ответ на предложение пожаловаться Айрторн только презрительно фыркнул. Посчитал ниже своего достоинства?

Однако Линетта снова ошиблась.

— Отойди-ка, — бросил он через плечо, повернувшись лицом к дому, на втором этаже которого только что захлопнулось злосчастное окно, и вскинул руки.

Лина задержалась на них взглядом и только сейчас поняла то, на что не обратила внимания при знакомстве: ни единого кольца на пальцах или браслета на запястьях. Белые маги обычно носили артефакты-накопители в виде кулонов, зато черные (как она подозревала, из чистого упрямства и желания отличаться от светлых) всегда предпочитали заряжать энергией кольца или носить браслеты с напитанными энергией подвесками. У Айрторна не было ни того, ни другого. Настолько впечатляющий резерв? Или впечатляющая своей глупостью самоуверенность?

— Что вы… ты собираешься делать? — с подозрением в голосе поинтересовалась она, глядя, как очистки поднимаются из лужи прямо в воздух.

— Маленькое черное проклятие, — безмятежно отозвался Айрторн. Дернул кистями, отряхивая овощные обрезки от воды, и вновь воздел руки к небу — очистки, повинуясь этому жесту, послушно полетели к указанному им окну.

Линетта обмерла от ужаса. Дружелюбный лорд — как бы не так. Аристократы были и остаются аристократами, не считающимися ни с кем, кроме себя.

Толком не отдавая себе отчет в том, что делает, Лина повисла на руке сбрендившего темного, до боли в пальцах вцепившись в рукав его плаща.

— Не смей. Может быть, там дети. Может, старики. Подумаешь, помои.

То, что ее порыв не закончится ничем хорошим, она понимала, но и стоять и смотреть, как проклинают людей, тоже не могла. Линетта не видела, не могла видеть проклятия, но наслышана о них была изрядно: они приводили к страшной мучительной смерти и даже не каждый темный мог снять проклятие, наложенное собратом по ремеслу. В свое время, около сорока лет назад, именно из-за такой способности черных магов король и наложил на всех обладателей этого цвета магии запрет на использование сил по отношению к бездарным — заставил носить ограничивающие серьги-артефакты, способные убить того, кто не подчинится закону. Столько лет, столько сил, чтобы восстановить равноправие светлых и темных, а какой-то молодой дурень…

Как ни странно, Айрторн ее не оттолкнул, не скинул со своей руки, хотя мог — она почувствовала, как напряглись мышцы под ее пальцами. Правда, только в первое мгновение — от неожиданности.

— Да шучу я, — улыбнулся лорд, глядя на испуганную Лину сверху вниз, не в том смысле, что свысока, а просто потому, что был выше.

— Шутишь? — не поверила она, не спеша ослаблять хватку.

— Ага, — весело подтвердил Айрторн и, словно не замечая, что Линетта все еще висит на его рукаве, закончил прерванное движение.

Очистки взлетели и, впечатавшись в мутное, давно не мытое стекло, остались на нем, намертво прилипнув.

Лина зажмурилась от ужаса.

Миг, второй, третий… Ничего не происходило, и она, осторожно открыв глаза, сразу наткнулась на насмешливый взгляд.

— Отпустишь? — Айрторн красноречиво покосился на свой рукав, и Линетта торопливо разжала пальцы, тут же на всякий случай отступив.

— И все? — спросила недоверчиво.

Все, что она видела, это обрезки овощей, прилипшие к окну. Магическое зрение ничего не показывало. Лина и не смогла бы увидеть черное проклятие, но остаточный фон от только что примененной магии должна была рассмотреть. Однако ничего не видела.

— И все. — Лорд пожал плечами, по-прежнему глядя на нее чуть насмешливо. — Держится крепко, без магии не оторвешь. Вот вызовут гильдийцев, чтобы отчистили им стекло, может, в следующий раз подумают, прежде чем выливать помои кому-то на голову.

Она все еще не могла поверить. Запрокинув лицо вверх, еще раз осмотрела окно второго этажа, глянула на спутника, потом опять на окно…

— Да мне голову оторвут за настоящее проклятие, — высказался Айрторн, и на сей раз Лина ему поверила. Оторвут, как пить дать, оторвут. А еще и ей заодно — за то, что допустила.

Стало неловко и отчего-то холодно. Солнце спряталось за домами, и погода вновь напомнила, что лето уже закончилось.

Линетта передернула плечами, изображая возмущение, чтобы скрыть неловкость, и выпалила:

— Нельзя тратить дар на детские шалости, когда он может понадобиться на службе.

После чего развернулась на пятках и двинулась в сторону общежития.

Длинноногий лорд догнал ее буквально через полтора шага.

— Меня только завтра примут в гильдию, резерв восстановится, — отмахнулся он от ее нотаций и как ни в чем не бывало зашагал рядом.

Лина сжала челюсти, чтобы не ляпнуть ничего лишнего.

На перевоспитание, говорите, отправили?

Теперь ясно почему.

— Ну и как он тебе?

Голос соседа вывел Линетту из задумчивости, и она оторвала взгляд от чашки с чаем, которую гипнотизировала вот уже полчаса. Пожала плечами, отчего накинутая на них поверх платья шерстяная шаль чуть было не упала на пол — еле успела поймать. Поймала, вернула на место, поежилась — смена сезона давала о себе знать, а артефакты для обогрева помещений еще не выдали.

Она пришла на общую кухню на ночь глядя, безумно устав за сегодняшний сумасшедший день. Думала попить чай в одиночестве, но тут объявился Дорнан, последние несколько часов развлекающий нового жильца вместо нее, чем, Лина не могла не признать, здорово облегчил ей жизнь. Выменял на завтрак, но это были уже мелочи.

— Ну, так что? Как он тебе? — повторил сосед, так и не получив ответа. Загремел посудой у стола, выбирая себе чашку.

— Не знаю. — Линетта снова поежилась. Сказать, что полдня, проведенные в компании будущего напарника, она чувствовала себя комфортно в его обществе, значило бы очень сильно преувеличить. А ведь с завтрашнего дня им действительно придется работать вместе… — Он какой-то без… — Она запнулась, не сумев подобрать подходящее определение.

— Безумный? Безмозглый? — хохотнув, охотно подсказал Дорнан, все еще стоящий у соседнего стола к ней спиной. В отличие от Линетты, он был только в брюках и рубашке, и не похоже, что мерз.

— Безбашенный, — наконец сформулировала Лина.

— Так разве ж это плохо? — удивился усевшийся напротив сосед. Шумно глотнул из чашки, и Линетта осознала, что так и не попробовала свой чай. Сделала глоток и скривилась — совершенно остыл. — Мне показалось, веселый парень, — продолжал Дорнан. — Без каких-либо этих, — он покрутил рукой с растопыренными пальцами у своего виска, — обычных аристократических придурств.

Лина вздохнула и возвела глаза к потолку.

— Еще вопрос, что лучше.

В ответ сосед бессовестно заржал.

Вот в его обществе Линетта не чувствовала никакого напряжения. Не то чтобы они подружились с первой встречи, но мирно соседствовали с самого ее появления здесь. Дорнан был… обычным. Типичный черный маг со своими заморочками, но благодаря возрасту лояльно относящийся к белым — не то что старшее поколение вроде Ренье.

В общем, стоило Дорнану понять, что новая соседка не из тех, кто может без обязательств согреть ему постель, они с Линой стали неплохими приятелями. Иногда, как вчера, он даже делал замечания зарвавшейся Лукреции. Вряд ли ради нее он пошел бы на откровенный конфликт с коллегой, но Лу всегда неровно дышала к молодым симпатичным мальчикам, поэтому, можно сказать, милостиво разрешала ему высказываться в Линину защиту.

— Не знаю, чем он тебе не нравится, — пожал плечами сосед, снова отпив из своей чашки. Темные до черноты глаза приняли задумчивое выражение. — Нормальный парень. Уровень дара впечатляет, да и вроде не неумеха. Говорит, сам родом с севера Реонерии, но учился в столице.

Лина удивленно вскинула на собеседника взгляд. Когда он успел все это узнать? Она провела с новым постояльцем куда больше времени, чем сосед, но Айрторн говорил о чем угодно, только не о себе. Больше расспрашивал о местных традициях, если на то пошло.

Линетта уже открыла рот, чтобы об этом спросить, как осеклась.

— Погоди-ка, — пробормотала растерянно. — Если он учился в столице и при этом старше меня всего на два года, то я должна была видеть его в академии. — Задумавшись, она даже не заметила, как глотнула ледяного чая. Горло неприятно обожгло холодом. — Но я его не видела.

Дорнан не выглядел озабоченным данной новостью. Отставив чашку в сторону, он водрузил локоть прямо на столешницу и подпер кулаком голову, отчего удлиненные черные волосы с одной стороны встали дыбом.

— Ну-у… — протянул и прикрыл губы второй рукой, давя в себе зевок. Лине стало совестно: пришел с работы, а она заставила его развлекать своего подопечного. — Может, не заметила? Сама же говорила, что там учатся сотни студентов.

Такого уровня дара? С такой запоминающейся внешностью? Да одни волосы чего стоят.

Она уверенно покачала головой — точно заметила бы.

— Может, соврал? — предположила вслух и снова поежилась, на сей раз от собственного предположения.

Дорнан скорчил саркастическую гримасу и поднялся из-за стола, поставил чашку на стол, как всегда, делая вид, что забыл помыть. Но в этот раз Линетта даже не стала делать ему замечание.

— Сама сказала, что он прибыл на судне из Лейра. С севера это огромный крюк, а из столицы — самое то. Ты же наверняка добиралась так же. — Лина кивнула. — Ну вот и проверили, — довольно подытожил сосед и теперь зевнул, уже не таясь. — Ладно, пошел я спать. Завтра с утра на службу.

— Дава… Погоди, почему с утра? Ты же неделю без выходных.

Дорнан дернул плечом, стоя уже на пороге кухни.

— Веренса опять не будет. Говорят, заболел. А разбивать их с Гирли пару Ризаль не хочет.

Заболел? Теперь это так называется? Потому как, когда позавчера ее выдернули на службу в выходной, то сказали, что светлый маг Веренс ушел в запой.

— Понятно. — Она послала приятелю сочувственную улыбку. — Спокойно ночи.

— Спокойной, — отозвался Дорнан и уже ступил одной ногой в коридор, как остановился, обернулся. — Но если ты хочешь, я мог бы…

Что? Не поспать еще несколько часов?

Линетта рассмеялась и уверенно покачала головой.

— Дорнан, иди спать. К тому же, если бы сейчас тебя услышала Люси, вряд ли ей бы понравилось, какими предложениями ты раскидываешься направо и налево.

Однако сосед и не подумал мучиться угрызениями совести.

— Она не маг. У нас с ней несерьезно.

Со стороны выглядело иначе. Хорошенькая рыжеволосая подавальщица из таверны неподалеку часто приходила к Дорнану в гости, в том числе и на ночь. И тот всегда смотрел на нее такими глазами, что Лине казалось, это действительно любовь.

Но да, она понимала: браки одаренных с бездарными многими не одобрялись. Радение за чистоту крови и прочие предрассудки разбили не одну пару.

Сосед почему-то по-прежнему не уходил, так и замерев в дверном проеме и опершись на косяк рукой, запястье которой обвивали сразу три браслета с нанизанными на них артефактами, и будто чего-то ждал.

— А я светлая, — напомнила Линетта тоном строгого преподавателя, объясняющего первогодкам прописные истины.

Разумеется, причина ее отказа крылась не в цвете магии. Хотя если неравные браки одаренных с бездарными просто многие не одобряли, то "разноцветные" союзы и вовсе считались запретными.

— А я тебя и не замуж зову, — подмигнул сосед и на сей раз поспешил выскользнуть из кухни — Лина собиралась запустить в него тяжелой солонкой.

Шаги Дорнана смолкли в коридоре, и она опустила свой непригодившийся метательный снаряд обратно на стол. Не рассчитала силу, и донышко громко ударило по столешнице; поморщилась.

Настенные часы с крупными черными стрелками показывали без четверти полночь. Остальные соседи, как и новый жилец, давно уже спали. Завтра будет новый безумный день… А раз уж запой Веренса затянулся, то всех будут выдергивать на дополнительные смены… С новым, черт его дери, напарником.

Линетта туже запахнулась в теплую шаль и побрела в свою комнату.

Спала Линетта отвратительно, всю ночь вертясь с боку на бок и гоняя в голове невеселые мысли.

В настоящий момент в общежитии Гильдии магов Прибрежья, расположенном на окраине — ближе к лесу и к кладбищу, нежели к центру города, — помимо Лины, проживали трое: Дорнан — молодой темный маг, сбежавший от допекающей его темой женитьбы матери, Розария — пожилая вдова, слабый белый маг, заведующий складом гильдии, переехавшая сюда, уступив свой домик вышедшей замуж дочери, и Петер — светлый артефактор, выгнанный из дома женой за пьянство.

Жили не то чтобы дружно, но мирно. То, что в Прибрежье не слишком-то любили готовить дома и предпочитали есть в местах общественного питания, влияло на добрососедство самым наилучшим образом — постояльцы почти не виделись.

И вот в их компанию добавился новый жилец. Еще один черный, к тому же явно не привыкший заботиться о себе сам. Интересно, как он отреагирует, когда Лина сообщит ему, что завтрак, обед и ужин — его собственные заботы, половая тряпка и швабра хранятся в кладовке, а прачечная находится через улицу?

Линетта с ужасом представила, что будет, если Айрторн примет Розарию за кухарку или за уборщицу и попросит ее ему что-нибудь приготовить или постирать? Несмотря на то, что внешне женщина напоминала добрую нянюшку, характер у той был далеко не мягкий, а знанию бранных слов у нее мог поучиться даже Ризаль.

Нет-нет-нет, войн им тут точно не нужно.

Вчера, когда она привела Айрторна, ни Розарии, ни Петера не было. А когда вернулись, Дорнан как раз повел нового соседа ужинать в ту таверну, где работала Люси, и остальные соседи с ним так и не познакомились. Поэтому, в очередной раз перевернувшись на другой бок, Лина решила, что первое, чем нужно будет заняться с утра, это ввести нового постояльца в курс дела: Розарию лишний раз не беспокоить, Петеру не наливать и не одалживать денег, Дорнана не просить об услугах, если не готов предложить что-то взамен.

От всех этих мыслей голова шла кругом. Нельзя снова оплошать, просто нельзя.

Во-первых, желание покинуть Прибрежье, вернуться в столицу и устроиться в Центральный госпиталь стало только сильнее, когда она поняла, что этого может всерьез никогда не произойти. Во-вторых, очень не хотелось подвести Ризаля. Ведь ясное дело, что, если обиженный чем-то лордовский сын пожалуется своему влиятельному родителю, мало не покажется никому. Хорошо писать письма: "Трудоустроить на общих условиях". А на деле отец сменит гнев на милость и снова заберет младшего Айрторна под свое крыло. Когда? Через пару недель? Месяцев? Вряд ли дольше. А это значит, что все это время нужно держать с новым напарником ухо востро.

Линетта опять перевернулась и уставилась в темноту, на этот раз подложив под голову сразу обе ладони.

А еще запой Веренса…

Боги, дайте ей сил и здравомыслия.

Лина никогда не считала себя особо набожной, но сейчас была готова молиться всем известным покровителям — слишком многое было поставлено на карту.

Однажды она уже не сдержала свой характер — и язык, будь он неладен, — в узде. И чем это кончилось? Нет, облажаться снова нельзя…

В итоге уснула Линетта только под утро. Толком не просыпаясь, ударила ладонью по зазвеневшему механическому будильнику на прикроватной тумбе и снова провалилась в беспокойный поверхностный сон. Пришла в себя, когда уже совсем яркое утреннее солнце коснулось лица, расчертив внутреннюю поверхность век красными узорами.

Проспала. Эта мысль отрезвила, окончательно согнав сон.

Часы на тумбе показывали, что все не так плохо, и Ризаль ждет их с лордом в своем кабинете не раньше чем через час, после общей планерки. Зато об обещанном Дорнану завтраке можно было забыть.

Завтрак. Она же обещала соседу за услугу собственноручно приготовленный завтрак.

— Вот же черт, — выругалась Линетта от всей души, спустив ноги с кровати и не глядя нащупав ими тапочки. Дорнан — мастер по взаимопомощи, но стоит не сдержать слово, в другой раз можно не ждать от него услуги. — Черт, черт, черт, — бормотала Лина, уже оказавшись в ванной и умываясь ледяной водой. — Че-е-ерт, — стонала, торопливо доставая из шкафа вещи и на скорую руку собирая волосы в косу.

Над одеждой не думала — сняла с вешалки первое попавшееся темно-коричневое платье с глухим воротом и рядом мелких пуговиц на груди. Снова выругавшись, запихнула обратно в шкаф нахально высунувшийся между створок бордовый подол испорченного праздничного наряда, который вопреки логике она так и не выбросила. Наскоро заправила постель и поспешила из комнаты.

Хмурый Дорнан сидел за кухонным столом, жуя не слишком свежее на вид печенье. Видимо, рассчитывая на ее обещание, сосед встал слишком поздно и уже не успевал забежать позавтракать к Люси.

Весь стол перед темным магом был усыпан крошками, которые, он, как и всегда, непременно оставит после себя, "забыв убрать", пока кто-нибудь ему не "напомнит". Но сегодня у замершей в дверях Линетты язык не повернулся сказать что-нибудь по этому поводу.

— Прости, — пробормотала она, повинно склонив голову и опершись плечом о дверной косяк.

— Я запомню, — буркнул Дорнан. Не зло и не обвинительно, даже с усмешкой, но у Лины, прожившей с ним под одной крышей уже больше года, не было даже сомнения: запомнит.

"Вот же черт", — выругалась она, кажется, уже в сотый раз за это утро, правда, мысленно. И снова захотелось провалиться сквозь землю.

До переезда в Прибрежье Линетта вообще не сквернословила — у них в семье было не принято. Отец мог в сердцах бросить какое-нибудь крепкое словечко, но на то он и мужчина — так с детства учила мама. А потом подросшая Лина точно так же напутствовала младших сестер, сама никогда не позволяя себе невежливого слова.

Но потом случилось Прибрежье, и, кажется, все в ее жизни пошло не так…

— Он еще не вставал? — Решив, что долгие извинения все равно бессмысленны, Линетта прошла в кухню, чтобы налить себе чая. Кого она имела в виду под этим "он", к счастью, не требовало уточнения.

— Не-а. — Дорнан дернул плечом, не переставая жевать и крошить вокруг себя. Часть мелких крошек улетела на черные брюки, и темный, не задумываясь, смахнул их прямо на пол. Лина поджала губы, но снова смолчала — ничего, подметет, раз уж виновата. — Пойдешь будить?

Она вздохнула.

— Придется.

Разве у нее был выбор? Если они с новым напарником опоздают к назначенному времени, Ризаль спустит шкуру с них обоих. С лорда, помня о его происхождении и влиятельном папе, — максимально вежливо. А уж с Лины — без нежностей.

— Удачи, сестренка, — усмехнулся сосед, как ей показалось, со злорадством.

Ладно, заслужила.

— А Петер с Розарией? — уточнила уже через плечо, наливая еще горячий чай в выбранную чашку.

— Не видел, — отозвался Дорнан.

Лина кивнула. Хорошо бы отложить знакомство с другими соседями на вечер. Или на завтра. Или… Увы, навсегда не получится. Все-таки, ее прямая обязанность — представить нового жильца остальным.

— Все, обманщица, я побежал. — Дорнан вскочил, громыхнув ножками стула об пол и осыпав все пространство вокруг себя новой порцией крошек. — Приберешь? — Невинно взмахнул длинными ресницами.

— Конечно.

Сосед, явно и не ожидавший отказа на свою наглую просьбу, изобразил у своего виска некое подобие воинского салюта и поспешил покинуть кухню. Лина проводила его полным досады взглядом, но промолчала. Она и правда была перед ним виновата, к тому же Дорнан не просто сосед, но и коллега, и портить с ним отношения не стоило. С другой стороны, порой ей очень хотелось ему все высказать… И за неприличные намеки, и за немытые чашки, вроде той, что осталась в окружении крошек посреди стола.

Вздохнув, Линетта убрала посуду в мойку.

— Тараканов плодите? — тут же раздался за спиной недовольный голос, и в кухню вплыла Розария. Остановилась, уперев в бока руки с пухлыми, перетянутыми узкими манжетами запястьями и оглядела "поле битвы" Дорнана с печеньем. — Линетта.

— Я приберу, — пообещала Лина.

С появлением Розарии в кухне сразу же стало тесно. Женщина уступала Линетте в росте почти на голову, зато в ширину превосходила втрое, и ей пришлось отойти, когда Розария продолжила свой путь к шкафу с чашками.

— Сама приберу, — буркнула соседка, не оборачиваясь к собеседнице и словно говоря сама с собой. — У меня выходной день. Приберешься в мою следующую очередь.

— Спасибо.

— И полы помоешь в коридоре. По графику — послезавтра, — продолжила Розария тоном, не терпящим возражений. И Лина не решилась напомнить, что у нее-то послезавтра выходного не ожидается.

— Хорошо, — согласилась скрепя сердце.

"Никаких конфликтов с коллегами, никаких конфликтов, — повторила мысленно. — Никаких конфликтов. Госпиталь того стоит".

Розария, погремев посудой, налила себе терпко пахнущего травяного чая из отдельного заварника, пользоваться которым другим соседям строго-настрого запрещалось, и поплыла к столу. Скривившись, смахнула полотенцем усеявшие его крошки прямо на пол и уселась на недавно освобожденный Дорнаном стул, отчего тот протяжно скрипнул.

— Скинемся с жалования, надо бы мебель починить, — проворчала женщина, снова не предлагая, а командуя.

Лина спрятала истинные эмоции за ободком чашки. Лично ее мебель устраивала. Ну и что, что старая. Можно подумать, кто-то проводил на этой кухне больше четверти часа в день. Однако спорить не стала — спорить с Розарией бесполезно.

В коридоре хлопнула дверь, и соседка тут же насторожилась.

— Кто там у нас? — уставилась на Линетту обвинительно. — Петер и Дорнан ушли… — Глаза соседки возмущенно округлились. — Любовника привела?

Почему-то, когда любовницу приводил Дорнан, никого это не беспокоило. А когда Люси готовила темному завтраки, от которых что-нибудь непременно перепадало остальным, то и вовсе поощрялось.

— А что, если бы и так, — пробормотала Лина вполголоса, но соседка ее или не услышала или привычно проигнорировала.

— Ну-ка, погляжу… — Уперлась ладонями в столешницу, беря упор, но встать не успела — виновник ее беспокойства появился в кухне сам.

Женщина отпустила стол и откинулась на спинку стула, глядя на вошедшего во все глаза. Да что уж там, Лина сама невольно моргнула от неожиданности, прежде чем успела взять себя в руки и произнести вежливое:

— Доброе утро.

— Доброе утро, — широко улыбнулся в ответ лорд Айрторн. Кто вообще бывает таким бодрым с утра? Тем более темный, которые в принципе предпочитают ночной образ жизни.

Лине пришлось отставить чашку с недопитым чаем и брать на себя возложенную на нее Ризалем роль.

— Розария, позвольте вам представить, это…

— Линден, ваш новый сосед, — опустив свой титул и даже фамилию, лорд назвался сам и даже протянул женщине руку. — Рад познакомиться.

Однако Розария посмотрела на повисшую в воздухе кисть с таким видом, будто ей подсунули ядовитую змею, и нахмурилась еще больше, без стеснения рассматривая замершего перед ней Айрторна.

А посмотреть было на что, тут Лина отрицать не могла. Вчера она, очевидно, видела его в дорожной одежде. Сегодня же… Сегодня Айрторн выглядел нездешним настолько, что смотрелся на кухне скромного провинциального общежития инородным телом.

И дело было даже не в необычных и слишком длинных для мужчины волосах. Он весь будто бы был совершенно не отсюда.

Местные черные маги всегда одевались в темное. Даже Лукреция день изо дня обтягивала свое роскошное тело исключительно черной кожей. Это был закон: темный в темном. Точно так же Ризаль, Петер и другие уже неюные белые маги никак не могли избавиться от светлых хламид, которые было принято носить представителям их цвета магии еще лет тридцать назад — жители Прибрежья чтили традиции.

На Айрторне же красовалась белая рубашка. Причем белая настолько, что в лучах утреннего солнца от нее в прямом смысле слепило глаза. Серый классический жилет по фигуре, того же тона брюки, заправленные в начищенные до состояния зеркала сапоги. И да, только сапоги и были черного, стандартного для темного мага цвета. Должно быть, именно поэтому Розария и задержалась на них взглядом особенно долго. Или потому, что рассмотрела в них свое отражение?

— Сосед, значит, — сухо произнесла женщина и даже поджала губы, демонстрируя, что больше ничего говорить не намерена и совсем не рада знакомству. Пожимать протянутую кисть она, естественно, не собиралась.

— Хм, ладно. — Айрторн опустил руку и даже зачем-то убрал ее за спину. — Мы еще не опаздываем? — Повернулся к Линетте, вопросительно приподняв брови.

— Да-да, конечно, — подхватила она. — Я уже готова.

Пусть лучше думает, что им и правда стоит поторопиться, чем ей придется предлагать черствое печенье человеку, одежда которого стоит больше ее годового заработка.

"Если не бюджета всей прибрежной гильдии", — ехидно добавил внутренний голос.

— Я тоже готов, — ухмыльнулся лорд. — Было приятно познакомиться, — кивнул Розарии персонально и направился к двери. — Жду тебя в коридоре, — донеслось до Линетты уже из-за угла.

Она проводила лорда задумчивым взглядом. Кажется, о таких людях говорят: везде как дома.

— Мне показалось, или у него за спиной косичка, как у девки? — пробормотала Розария, когда шаги Айрторна стихли.

— Не показалось, — вздохнула Линетта.

С раздражением сдернула шнурок с собственной косы и торопливо скрутила волосы в шишку. Не хватало еще, чтобы они шли по городу бок о бок с одинаковыми прическами — вот смеху-то было бы.

— А правда, что новенький — красавчик? — Стоило Лине выйти из приемной главы, как к ней, плавно покачивая бедрами, подплыла Лукреция. В ушах — крупные серьги-кольца, волосы собраны на макушке в высокий хвост и черной кудрявой волной спускаются на плечи, алая помада, кожаная куртка расстегнута настолько, что еще полпальца — и стало бы видно белье.

Линетта оценила внешний вид коллеги и мысленно хмыкнула. Готовилась к знакомству с лордом, годящимся ей в сыновья?

Лукреция все еще ждала ответа, жадно заглядывая в лицо.

Лина пожала плечами.

— Кому как.

"Если кому-то нравятся худосочные блондинистые мальчики с косичкой", — добавила мысленно. Впрочем, почему-то она даже не сомневалась, что Айрторн придется коллеге по вкусу. Хотя бы своей молодостью — на ровесников Лукреция даже не смотрела.

В этот момент открылась дверь одного из кабинетов, выпустив в коридор кое-кого, выглядящего гораздо мужественнее, чем приезжий лорд.

"И без косы, — подумала Линетта злорадно. И тут же дала себе мысленный подзатыльник: — О чем ты вообще думаешь?"

— Извини. — Отодвинула плечом загораживающую дорогу Лукрецию.

— Ты чего, святоша? — вспыхнула та, но Лина ее проигнорировала.

— Господин Ферд, — крикнула громко, ускоряя шаг. — Господин Ферд, — Как еще имя запомнила? — Подождите, пожалуйста.

Направляющийся в сторону выхода из здания сыскарь остановился, обернулся. В его глазах мелькнуло узнавание, и Линетта выдохнула с облегчением.

— Госпожа Деверо? — Мужчина, вновь по форме облаченный в кожаную коричневую куртку, приветственно кивнул, глядя на нее с нескрываемым любопытством.

— Здравствуйте, — улыбнулась Лина. — Можно вас на минуточку?

Ферд сдвинул рукав, чтобы посмотреть на круглый циферблат часов на своем запястье. Прищурился, видимо, подсчитывая, и улыбнулся.

— Можно даже на десять.

Лине почему-то тоже захотелось улыбаться, но она тут же осадила себя: во-первых, нужно было поговорить об одном серьезном вопросе, во-вторых, не хватало еще, чтобы сотрудник Королевского сыска решил, что с ним флиртуют.

Они отошли к окну, чтобы не стоять посреди коридора. Ферд оперся о подоконник бедрами и, сложив руки на груди, повернулся к Линетте вполоборота.

— Слушаю вас, госпожа Деверо. По правде говоря, я собирался допросить вас о той ночи через несколько дней, но если вам есть что сказать сейчас… — И прищурился, глядя на нее выжидающе. Судя по мимическим морщинкам у глаз, щурился мужчина часто. А по лбу — еще и хмурился…

Сообразив, что невежливо разглядывает сыскаря, вместо того чтобы объяснить ему суть дела, Линетта торопливо отвела взгляд и уперлась им в свои сложенные на уровне талии руки.

— Я не о той ночи, — сказала, теперь стараясь не смотреть собеседнику в лицо. — Вернее, о той, — поправилась быстро. — Но не о расследовании.

— Загадочно, — усмехнулся Ферд, и Лина окончательно смутилась.

— Моррен, помните? — Все же подняла глаза. — Мальчик-свидетель.

— Конечно.

— Да? Отлично, — На сей раз она не пыталась сдержать улыбки. Многие взрослые часто не воспринимают детей всерьез, и Лина беспокоилась, что мальчишку отправили домой, ничего о нем не выяснив. — А вы знаете, как его фамилия? Где он живет? Я хотела… — Снова потупилась. Знать бы еще самой, чего именно она хотела. Не окончила фразу, опять с надеждой вскинула глаза к лицу теперь отчего-то смотрящего на нее лукаво сыскаря. — Вы можете дать мне его адрес?

— Зачем? — спокойно уточнил мужчина.

— Чтобы убедиться, что с ним все в порядке?

Ферд улыбнулся, теперь уже глядя на нее снисходительно.

— Вы меня спрашиваете?

— Саму себя, — буркнула Лина, чувствуя себя полной дурой. — Ладно, забудьте, — отмахнулась она. — Извините меня за беспокойство. — Оттолкнулась рукой от подоконника, намереваясь уйти.

Действительно глупо. Найден труп, ведется расследование, Королевский сыск допрашивает всех, кто мог что-либо видеть и знать. Конечно же, контакты с мальчиком-свидетелем не желательны. Да и чем она ему поможет? Отчитает родителей за недосмотр за ребенком? Так кто она такая и откуда у нее на это право? Напишет жалобу в магистрат? Так уже писала за помои из окон — не очень-то помогло.

— Подождите.

Лина остановилась, а Ферд оторвался от окна и шагнул ближе.

— Там опасный район. Если хотите, я могу сходить с вами. — Мужчина снова прищурился, прикидывая. — Скажем… завтра? — Лина шире распахнула глаза, не веря своей удаче. — Заодно и поговорим о деле, вместо бесед в душных кабинетах, — закончил сыскарь свою мысль. — Ну так как? Идет?

— Конечно, — Линетта быстро закивала.

— Отлично. — Ферд довольно улыбнулся, будто это она сделала ему одолжение, а не наоборот. — Во сколько вы завтра освобождаетесь со службы?

— В шесть.

— Значит, зайду в шесть. — После чего сыскарь подхватил ее кисть и поднес к губам. Коснулся тыльной стороны ладони и тут же отпустил, однако и этого хватило, чтобы у Лины заалели щеки. — До завтра, — попрощался мужчина и быстрым шагом направился к выходу.

Как он и рассчитывал, они уложились в доступные ему десять минут.

Оставшись в опустевшем коридоре, Линетта прижала отчего-то ледяные ладони к пылающим щекам. Что за реакция, в самом-то деле?

И к чему был этот поцелуй? Ведь в прошлый раз сыскарь пожимал ей руку — как равной, как специалисту от гильдии.

Это что-то значит, или она выдумывает?

— Деверо, — Из-за угла вырулил Блант, секретарь Ризаля, еще молодой парень, но из уважения к начальству, всегда носящий на службе длинную старомодную хламиду, делающую его фигуру совершенно бесформенной. — Где тебя носит? — Блант угрожающе потряс в воздухе кулаком. — Живо. Дуй в кабинет к главе, — И, не дожидаясь ответа, поспешил обратно. Кажется, она начинала понимать, почему у него вечно растрепанные волосы — с такой-то скоростью.

Убедившись, что коридор по-прежнему пуст, Лина бросила взгляд в ту сторону, куда ушел сыскарь, позволила себе мимолетную улыбку и только после этого направилась в кабинет к начальству.

Настроение стремительно поднималось.

После короткой беседы с симпатичным сыскарем настроение стремительно поднялось…

И упало.

Ризаль снова был недоволен, Лина поняла это с первого взгляда.

Айрторн стоял перед его столом, заложив руки за спину и со скучающим выражением лица изучал носки своих сапог. Обернулся через плечо на звук отворившейся двери, скользнул по вошедшей Лине взглядом и, спрятав мелькнувшую улыбку, вновь принял позу покорности.

Линетта нахмурилась. Показательные выступления она не любила и впервые видела, чтобы глава гильдии распекал кого-то, даже не предложив тому присесть. Неужели настолько буквально воспринял распоряжение старшего Айрторна не давать его невоспитанному сыну спуска?

Ризаль тоже сверкнул на Лину глазами и снова устремил взгляд на стоящего перед ним лорда. Смотрел недобро, давяще, но остановившаяся сбоку от нового напарника Линетта прекрасно видела, что уголок губ у того то и дело полз вверх. Так что, похоже, показательные выступления устраивал не только начальник.

— Господин Ризаль…

— Деверо, помолчи, — рявкнул тот, и Лина послушно прикусила язык, только воззрилась на него как на сумасшедшего.

Да, Ризаль не был добрым дядюшкой, но настолько повышал голос, на ее памяти, впервые. Покосилась на Айрторна: тот перестал улыбаться, но продолжал стоять, глядя себе под ноги.

"Только бы ничего не ляпнул", — мысленно взмолилась Лина. Ей вообще не приходило в голову, чем можно было довести до белого каления обычно спокойного Ризаля всего-то за четверть часа, которые они провели наедине.

— Тут подпиши. — Начальник развернул лежащий перед ним листок и подвинул к краю стола, зло ткнул пальцем в нужное место. Айрторн, не произнося ни слова, поставил внизу листа размашистую подпись. — Остальные документы подготовит Блант.

— А? — начал было лорд, но Ризаль так долбанул по столу ладонью, что даже у того отпало желание спорить.

Выпрямившись, будто проглотил палку, и демонстративно поджав губы (как еще не застегнул на воображаемые крючочки?), лорд бросил на Лину вопросительный взгляд.

— Блант — это секретарь, — ответила она одними губами и тут же вздрогнула.

— Деверо, — рявкнул Ризаль. — Принимай нового напарника. Дождетесь документы, возьмете у дежурного пробное задание — и приступайте. — Лина торопливо кивнула, все еще гадая, что же можно было сказать или сделать, чтобы довести начальника до настоящего бешенства. — Свободны.

— Как скажете, — пробормотал Айрторн.

О да, крючки на рот в комплекте с новым напарником Линетте бы очень пригодились…

Глаза Ризаля изумленно распахнулись и тут же превратились в щелки.

— Что ты сказал?

— Сказал, что почту за честь послужить на благо королевства, — бодро отрапортовал лорд.

Лине захотелось стукнуть себя ладонью по лбу.

— Черт-те что, — проворчал Ризаль и махнул рукой, поторапливая. — Деверо, — окликнул, когда она поспешила за напарником, вышедшим из кабинета первым. — Отвечаешь за его выкрутасы головой, — Направил на нее свой знаменитый кривой указательный палец.

Линетта тяжело сглотнула.

— Я постараюсь, — пробормотала, попятившись к двери, будто боялась, что от разъяренного начальника в спину может прилететь проклятие.

Боги, о чем она думала? Даже бездарный может проклясть кого-то, кого ненавидит всем сердцем, но только не белый маг. Впрочем, судя по выражению его лица, в данный момент тот был в таком состоянии, что мог справиться безо всякой магии — например, кинуть ей вслед свой колючий цветок, что опять намотал на себя тюль на подоконнике.

— Сделаешь, — отрезал Ризаль, не убирая пальца, будто мог проткнуть им даже не расстоянии.

На сей раз Линетта предпочла промолчать и поскорее выскользнуть из помещения.

Выдохнула только тогда, когда дверь за ее спиной захлопнулась.

При ее появлении Блант, сидящий на своем месте у стены, так резко вскинул голову, оторвав взгляд заполняемых им бумаг, что его огненно-рыжая шевелюра вновь встала дыбом. Посмотрел на Лину хмуро и даже обвинительно и вновь вернулся к разложенным перед ним документам.

С одной стороны, его можно было понять: не каждый день глава рвет и мечет. С другой — она-то тут при чем?

А "виновник торжества" с самым невинным видом подпирал плечом стену приемной. Даже вопросительно приподнял брови, перехватив направленный на него убийственный взгляд, мол, что?

Линетта дернула плечом. У нее было много вопросов к новоиспеченному напарнику, но озвучивать их здесь, под дверью злого как сотня чертей Ризаля, не время и не место.

— Долго еще? — спросила секретаря.

Вместо ответа тот приподнял руку с растопыренными пальцами, то ли обозначая пять минут, то ли прося не мешать.

Лина вздохнула и тоже привалилась к стене, только спиной, и уставилась в белый с желтоватыми разводами потолок, уже давно нуждающийся в ремонте.

Громко тикали часы на стене. Заскучавший лорд убрал руки в карманы брюк и принялся отбивать по полу дробь носком сапога. Блант бросил на него красноречивый взгляд, и темный унялся. Скопировал позу Лины и тоже уставился вверх. Она тайком подсматривала: шире распахнул глаза, потом прищурился, разглядывая художества на потолке, словно пытался увидеть в них какой-то потаенный смысл.

Линетта не выдержала.

— Крыша протекает, — пояснила коротко.

Лорд округлил глаза, словно переспрашивая: "Серьезно?"

Она кивнула: "Серьезнее некуда". Это не лощеная столица, не богатый особняк и уж точно не бальная зала, к которым привык Айрторн.

Их переглядывание прервало покашливание Бланта.

— Вот. — Он пододвинул бумаги к краю стола. — Здесь и здесь, — в отличие от Ризаля, показал пером, а не пальцем.

Айрторн оторвался от стены, шагнул к столу и протянул руку, однако секретарь отдернул свою и указал взглядом на другое самописное перо — привязанное сто раз перекрученным шнурком к вбитому на краю столешницы гвоздю. Лорд воззрился на это изобретение против похитителей чужих перьев едва ли не с детским восторгом.

Выглянувший из-за его плеча секретарь уставился на Лину в молчаливом вопросе. Линетта пожала плечами.

Получив от Бланта свои экземпляры документов, лорд, недолго думая, сложил те втрое и, не заботясь об их внешнем виде, сунул в задний карман брюк.

— Это оригиналы, — осторожно напомнил секретарь.

— Я в курсе.

Блант снова беспомощно воззрился на Лину. Она развела руками в воздухе: что тут скажешь?

Айрторн же повернулся к ней.

— Ну что? Показывай, где там ваш дежурный.

— Наш, — буркнула Лина.

— Наш, — согласился лорд с фальшиво-серьезным видом. — Благодарю, — кивнул все еще растерянному Бланту. Приподнял руку, прощаясь. — Приятного дня. — И, уже сделав вслед за Линой шаг к выходу из приемной, снова обернулся. — Вы бы чая ему, что ли, заварили, — красноречиво кивнул на дверь кабинета начальства. — Успокоительного.

Секретарь выпучил глаза, услышав подобное непочтение по отношению к своему кумиру, а Лина, не выдержав и уже наплевав на всякий этикет, схватила напарника за рукав его белоснежной рубашки и потащила за собой, пока он еще что-нибудь не ляпнул.

Дежурный обретался в крохотном помещении, все пространство которого занимали письменный стол и стул для сотрудника, зато с двумя выходами. Первая дверь имела специально вырезанное в ней окошко и находилась в непосредственной близости от главного входа в здание — через нее горожане оставляли заявки. Вторая дверь выходила в коридор, куда посторонние не имели доступа, была самой обычной и чаще всего распахнутой настежь — для сотрудников.

Заявителей в это время не было, а дежурный, как всегда, не спешил: копался в заявках, выискивая самые срочные, затем сверялся с нужным уровнем дара у требуемых исполнителей, потом готовил пакет документов, который следовало подписать заказчикам по завершении.

Однажды еще не привыкшая к местным порядкам Лина недоуменно спросила Ренье, почему бы дежурному заранее все не разложить по порядку и по срочности. "Долго", — бросил тогда ей уже бывший на данный момент напарник.

То, что он был прав, Линетта поняла гораздо позже, когда, как сейчас, увидела через открытую дверь ту гору заявок, которые подавались в Гильдию магов ежедневно. А ведь еще были особые "просьбы" от магистрата, от Королевского сыска и от чьих-нибудь важных гостей, останавливающихся в Прибрежье, — такие заявки, естественно, были в приоритете и нарушали любой заранее наведенный порядок.

Пока дежурный, круглолицый румяный мужчина, возился с подходящей им заявкой, новоиспеченные напарники ждали в коридоре. Не то чтобы не мешать — просто в кабинете было слишком мало места.

— Тут нехватка кадров? — неожиданно серьезно спросил Айрторн, бросив сочувственный взгляд на открытую дверь.

Лина удивленно на него посмотрела, потом взяла себя в руки и ответила не менее серьезно:

— Прибрежье — маленький город. Тут мало работы. С тех пор, как в Ревенсе построили большой удобный порт, торговые суда сюда почти не заходят. Так что те, кто могли, давно отсюда уб… — Она прикусила язык, сообразив, что чуть было не ляпнула "убрались". — Уехали.

— Угу, — хмыкнул Айрторн, — я так и понял.

Побродил по коридору и, не найдя другого места для сидения, уселся прямо на подоконник. Линетта поморщилась, подумав о том, сколько пыли собрали его светлые брюки и во что теперь превратились документы, смятые в заднем кармане.

— Присядешь? — щедро предложил лорд. — Я подвинусь.

Она уверенно покачала головой.

— Спасибо, обойдусь.

Тот беспечно пожал плечами.

— Как хочешь.

Вчера в разговоре с Дорнаном Лина назвала лорда безбашенным, но сейчас, глядя на него, поймала себя на другом подходящем ему определении — непосредственный. Как ребенок, который ведет себя так, как ему вздумается, еще не ведающий ни норм поведения, ни стеснения. Но если у детей подобное качество умиляет, то ведущий себя так взрослый… Да, именно что доводит до нервного срыва остальных взрослых.

Лина обняла себя руками и подошла ближе. Айрторн заинтересованно приподнял брови.

— Что ты ему сказал? — спросила она, на всякий случай обернувшись на комнату дежурного, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

— Кому именно? — Лина уставилась на него, не моргая и не собираясь пояснять очевидное. — Ладно, я понял. — Лорд закатил глаза. — Глава сказал, что черным магам в Прибрежье не принято носить светлое, и настоятельно, — выделил интонацией слово "настоятельно", — рекомендовал мне… э-э… пересмотреть свой гардероб.

— А ты?

— А я напомнил, что белые маги не носят серые мешки лет уже этак двадцать.

— И? — не отставала Лина. Да, Ризаль, как и многие его ровесники, был не готов расставаться с традициями, и да, ответ наглого лорда был довольно-таки хамским, но она слишком уважала начальника, чтобы поверить, что тот вызверился из-за такой мелочи.

— И сказал, что в уставе форма одежды обозначена как свободная. — Айрторн развел руками.

Устав, отчетность — это же больное место Ризаля. Большего педанта трудно себе представить.

— А он? — обреченно уточнила Линетта.

— Достал устав.

— И-и-и? — Она неосознанно подошла к подоконнику еще ближе.

— Да откуда я знал, что у него триста пятнадцатая редакция, — воскликнул Айрторн, и Лина инстинктивно отшатнулась, сама не зная: от голоса, прозвучавшего неожиданно громко, или от осознания масштаба бедствия.

— А поправка про форму…

— В триста семнадцатой, — охотно подсказал лорд. — Двадцать пятый пункт, третий подпункт. — Лина моргнула. — Что? У меня был хороший наставник и хорошая память. В смысле есть, а не была, — поправился собеседник, сообразив, что утверждение о хорошей памяти в прошедшем времени характеризует его не лучшим образом.

— Вот че-е-ерт, — простонала Лина.

Одно дело — напортачить, нахамить, возразить Ризалю. И совсем другое — ткнуть его носом в то, что он в чем-то не компетентен.

— Что, все так плохо? — живо заинтересовался Айрторн.

Чудесно. Все просто чудесно. Не считая того, что Ризаль теперь лишит всех премии, потратив средства на печать обновленной версии устава, затем раздаст всем по экземпляру, заставит вызубрить и будет проверять. После такого унижения — уж точно с особым рвением.

— Увидишь, — мрачно пообещала она и отошла от напарника подальше — еще наобщается. Хотя, по правде говоря, уже. По горло.

Ризаля стало даже жаль — вот же удар по самолюбию. Но себя и остальных коллег было жальче. Даже Лукрецию и Ренье.

— Эй, где вы там? — подал из своей каморки голос дежурный.

Не оборачиваясь на лорда, Лина первой направилась к распахнутой двери. Айрторн спрыгнул с подоконника и поспешил следом.

— Держите, — дежурный, кажется, Генц (с братом-близнецом они работали посменно, и Линетта постоянно их путала), протянул ей, как первой подошедшей, тонкую стопку бумаг с прицепленным сверху маленьким листочком с адресом. — Распишитесь. — Пододвинул толстую книгу — журнал регистрации.

Лина уже занесла перо над нужной графой, как опешила, глядя на соседнюю — под заголовком: "Исп-ли".

— Что это?

Генц — если это все-таки был Генц, а не Ренц — посмотрел на нее не понимая. Вытянул шею и подался вперед, отчего край столешницы впился в его объемный живот.

Рассмотрев искомое, дежурный откинулся обратно; пожал плечами.

— Ваше кодовое обозначение.

Действительно, имена исполнителей записывали в журнал регистрации сокращенно, потому что в выделенную для них графу не вмешалось даже само слово "исполнители". Например, их с Ренье пара обозначалась: "Рен-Дев" — первые буквы фамилий, все просто и понятно.

— Лин-Ли? — возмутилась Линетта.

Нет, она помнила, что нельзя портить отношения с коллегами. Что лучше смолчать, зато потом оставить недружелюбное к ней Прибрежье за спиной и наконец оказаться в долгожданном госпитале. Но это "Лин-Ли" вдруг возмутило ее до глубины души — будто детская считалочка или собачья кличка.

— А что? — Генц равнодушно встретил ее пышущий возмущением взгляд. — "Де-Ар" у нас уже есть, "А-Д" тоже. Сама видишь, какая тут обстановка. — Повел рукой над заваленным бумагами столом. — Еще путаницы нам не хватало. А так — просто и ясно.

— Что там? — Айрторн беспардонно оттеснил ее плечом и заглянул внутрь. Дежурный любезно тыкнул пальцем в так взбесившую Лину строчку. — Забавно, — одобрил этот нелордовский лорд и отступил обратно в коридор, чтобы не мешать. — Мне нравится. Ты будешь Лин или Ли?

И этот туда же.

— Нет уж, Ли будешь ты, — прошипела Линетта.

Она его и полным именем-то старалась не называть — по фамилии даже мысленно. А тут…

— Мне тоже нравится, — поддержал дежурный.

— Спасибо, Генц — огрызнулась Лина, с раздражением вдавливая ни в чем не повинное перо в расчерченную страницу.

— Я Ренц, — взмахнул тот белесыми ресницами.

— Буду звать вас обоих Генцем, — не осталась она в долгу. — Так же просто и ясно. Никакой путаницы.

Айрторн за ее плечом бессовестно заржал.

— Слушай, а у вас тут есть еще улицы, кроме Прибрежной? — задумчиво пробормотал Айрторн, сквозь пелену мелкого дождя вглядываясь в вывески на углах домов. — Мы же вроде сворачивали?

За какой-то час, проведенный в здании гильдии, погода резко испортилась: небо заволокло тучами, полностью скрыв солнце, началась морось. Пришлось прятаться от влаги, неприятно оседающей на лице и норовящей пробраться за воротник, в глубоком капюшоне плаща.

Линетта бросила на напарника раздраженный взгляд и натянула капюшон поглубже. Сама бы не смогла себе объяснить причину этого раздражения. Вроде бы невинный вопрос, а ее так и подмывало сказать в ответ какую-нибудь колкость.

Сделав два глубоких вдоха, она выдавила из себя вежливую улыбку. Вряд ли причина ее нервозности крылась в новом напарнике, скорее уж сказывалось напряжение последних дней, а значит, следовало держать себя в руках.

— Есть, но мало, — ответила спокойно. — Скоро привыкнешь.

Привыкнет находить нужное место не по адресам, а по ориентирам, как это делали местные: "встретимся у лавки швеи", "жду тебя у знахарской". В первое время Линетте тоже было сложно, а Ренье не горел желанием облегчать задачу навязанной ему напарнице.

Она сделала еще один вздох, окончательно беря себя в руки — негоже уподобляться Ренье.

— А это не наше общежитие? — снова подал голос спутник, вертя головой по сторонам.

Они действительно сворачивали с Прибрежной, чтобы сократить путь, поэтому Айрторн и не понял, что шел практически туда же, откуда вышел сегодняшним утром.

— Оно, — кивнула Линетта.

Лицо лорда тут же осветилось восхищенной улыбкой.

— Вот это да. А я даже не почувствовал, что мы живем возле кладбища.

Лина покосилась на него как на сумасшедшего. Черные маги часто работали на погосте, да что там, вся их деятельность была близка к кладбищенской тематике, но радоваться. Дорнан, насколько она знала, ненавидел ходить на кладбище, даже когда это требовалось по долгу службы — даром что темный маг.

— Это хорошо? — уточнила Линетта с сомнением.

— Конечно. — Пришел черед напарника смотреть на нее как на дурочку. — Если кладбище не ощущается на таком расстоянии, значит, на нем стоит мощная и надежная защита. — Он помолчал, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Я и сейчас его не чувствую.

— Хм, — оценила Лина. Учитывая то, что с дороги, по которой они шли, уже были различимы ряды каменных надгробий, это, видимо, и правда должно было что-то значить.

— Просто поверь мне на слово, — усмехнулся Айрторн, безошибочно угадав ее мысли. — Дай мне минуту. — И лорд устремился прямо ко входу на погост.

— Куда ты? Нам направо, — растерянно крикнула Линетта ему вслед.

Бесконечная Прибрежная доходила до кладбища и изгибалась, сворачивая в сторону. Именно туда им и нужно было — в самый конец улицы.

— Пять минут, — Айрторн приподнял руку с растопыренными пальцами, точь-в-точь как недавно Блант, и даже не обернулся.

Лина шумно выдохнула и крепче запахнула плащ. Погода сегодня была не для прогулок и уж точно не для стояния на месте. Особенно на открытой местности, где к мороси добавился еще и ветер.

Переступила с ноги на ногу и на всякий случай отошла от края мощеной дороги. По самой кромке брусчатка обветшала, и один неосторожный шаг мог привести к полету с горки, как на санях, только на собственном мягком месте, — прямехонько в кладбищенские ворота.

Линетта поежилась, сама не зная, от представшей в воображении картины или же от холода, и замерла на дороге, обняв себя руками и хмуро наблюдая за напарником.

В отличие от нее, Айрторна ни капли не смущала ни погода, ни глиняная жижа под ногами. Он даже капюшон не надел, ловко сбежал по склону к самой кладбищенской ограде, несколько раз поскальзывался, раскидывая руки в стороны, но равновесие удержал и добрался-таки до металлических ворот. Там и остановился, положил ладонь на давно не крашенные прутья со следами ржавчины и прикрыл глаза.

Дождь усиливался, но лорд словно не замечал ничего вокруг. Зато Лина отчетливо чувствовала, как плотная ткань ее плаща с каждым мигом все больше и больше пропитывалась холодной водой. Минута, другая, ледяная капля поползла по шее сзади…

— Айрторн, — не выдержала Линетта. Никакой реакции. — Линден.

— Уже иду, — наконец откликнулся тот, когда Лина уже успела запаниковать. Кто знает, что может происходить с темными на кладбище? Зачем-то же он туда полез, в самом-то деле. — Я же обещал: пять минут, — торжественно сообщил Айрторн, действительно уложившись в срок и теперь взбираясь по скользкой глине обратно на каменную кладку дороги. — Руку дай. — Она моргнула от такой наглости, но кисть все-таки протянула. Горячая кожа и ледяная вода. Освободившись, Лина поспешила убрать руку в пока еще сухой карман. — Угу, спасибо, — как ни в чем не бывало поблагодарил лорд и все-таки накинул на себя капюшон, спасаясь от застилающей глаза воды. — Ну и погодка, — фыркнул, проведя ладонью по лицу, и снова улыбнулся. — Ну что, идем?

Лине оставалось только кивнуть, и они наконец-то продолжили путь в поисках дома, адрес которого был указан в листке, выданном дежурным. Кстати о документах — не промокли бы. Скрепя сердце и борясь с привычкой беречь силы, Линетта коснулась своего плаща на уровне груди, где во внутреннем кармане лежали бумаги, создавая щит.

— Хорошая идея, — одобрил спутник.

Лина промолчала. Идея была бы чудо как хороша, приди она ей в голову несколько минут назад, а так оставалось только надеяться, что чернила не слишком размыло.

— Что ты там делал? — спросила Линетта, поравнявшись с напарником и снова пойдя с ним бок о бок. После всегда спешащего вперед Ренье было непривычно.

— Да так. — Айрторн дернул плечом. — Кое-что проверил. Отличная защита, ставил мастер.

— И что это значит?

— То, что никакая нежить не вылезет с погоста сама.

— А не сама? — Лина тут же почувствовала подвох.

Спутник усмехнулся.

— А не сама — сколько угодно. Не ходи туда одна, — его голос вдруг стал неожиданно серьезным. — Нехорошее кладбище, старое.

Линетта похолодела.

— Погоди, то есть нежить может…

— Может, — все так же серьезно подтвердил Айрторн. — Но на то мы и служим на благо народа, — закончил уже весело, не забыв шутливо отдать честь. От резкого взмаха руки в разные стороны полетела вода, и Лине пришлось отшатнуться.

Народу он служит, подумала, с досадой утирая лицо ладонью, шут какой-то, а не лорд.

— Ты знаешь, что ведешь себя совсем не по-лордовски, — не удержалась от замечания и только потом сообразила, что именно ляпнула. И главное — кому. Снова ее треклятый длинный язык.

Однако извиниться за бестактность не успела — Айрторн рассмеялся.

— А как это — по-лордовски? — уточнил весело.

Задирать нос? Не лезть к кладбищу, измазавшись по колено в грязи? Не шутить о нежити?

— Серьезнее, — буркнула Лина, не найдя слов.

В ответ лорд и вовсе расхохотался.

— Мне жаль тех аристократов, с которыми ты была знакома. — Линетта вскинула на него глаза. Тот пожал плечами и все так же весело пояснил: — Должно быть, они были теми еще занудами.

Лина поджала губы и смолчала — и так уже наговорила глупостей.

Какое ее дело, кто и как себя ведет, в конце концов?

Нужный им адрес оказался на самой окраине Прибрежной. Небольшой одноэтажный домик с когда-то красной черепицей, теперь потерявшей былую яркость и несколько плиток из крайнего ряда, был обнесен невысоким деревянным забором с запертой на хлипкий крючок калиткой.

— Тут, — провозгласила Лина, скидывая капюшон на плечи. Как назло, дождь закончился, стоило им добраться до места. Хороши теперь будут сотрудники Гильдии магов во время представления клиентам — мокрые как мыши.

С края капюшона на лоб упала крупная холодная капля, покатилась вниз, и Линетта поймала ее ладонью уже на носу. Айрторн хохотнул.

— Да уж, видок у нас тот еще. Может, просушимся?

Спросил, а не принялся расточать резерв — Лина оценила. А потому уверенно покачала головой.

— Сначала дело.

— Я знал, что ты так скажешь, — проворчал лорд, однако спорить не стал. Первым подошел к калитке и, не утруждая себя ни стуком, ни окриком хозяев, бессовестно перекинул руку и сбросил крючок из петли.

— Ты что? — возмутилась Линетта. — Это же прямое нарушение, причем уже не правил гильдии, а закона.

Айрторн обернулся через плечо, скорчив фальшиво серьезную мину.

— Не будь как твои знакомые лорды. — Покачал головой и толкнул калитку.

Лине не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Ризаль же ясно сказал: "Отвечаешь за его выкрутасы головой".

Правда, в этот раз она рисковала больше ногой или рукой — размер оказавшейся у самой ограды и не заметной снаружи собачей конуры впечатлял. Похолодев, Линетта сократила расстояние до напарника (фактически — спряталась у него за спиной) и закрутила головой, высматривая жильца этих "хором". Однако никаких волкодавов поблизости не наблюдалось, во дворе было подозрительно тихо.

— Нет здесь собаки, вылезай, — съязвил Айрторн, и Лина пристыженно отпрянула. А тон напарника стал менее веселым и каким-то… напряженным? — Сдохла. — Лина поежилась.

Они прошли дальше.

Услышав чужаков, залаяла соседская псина, но мгновенно смолкла, стоило Айрторну поднять руку.

— Как ты? — ахнула Линетта и замолчала так же резко, как тот пес, когда лорд красноречиво приложил палец к губам и уверенно покачал головой.

Жестом велел ей оставаться на месте и прошел вперед. Скрипнули доски настила у крыльца. И больше ничего — ни звука. Недавний дождь был коротким, но сильным: двор изобиловал лужами, тем не менее свежих следов не наблюдалось — маги явно были первыми, кто оказался в этом дворе после дождя.

Лина прошлась по дому магическим зрением, но не увидела сияния чьих-либо аур. Видимо, сделав заказ в Гильдию магов, хозяева домика не рассчитывали, что кто-то придет к ним уже на следующий день, и отлучились по своим делам. Порой горожанам действительно приходилось ждать вызванных специалистов по несколько недель.

— Здесь никого нет, — озвучила Линетта свои выводы.

Айрторн не оборачиваясь качнул головой.

— Живых нет. — И, словно подтверждая его слова, в соседнем дворе заскулила собака, долго, протяжно, переходя на вой. У Лины мурашки побежали по спине от этого звука. — К калитке отойди.

— Что?

Она проработала с Ренье целый год, но ни разу не видела, чтобы он вел себя так. Сам — будто пес, прислушивающийся и принюхивающийся к окружающему пространству.

— К калитке. Отойди, — повторил напарник все так же негромко, но настолько твердо, что у нее отпало желание спорить. Тем более после того, как она увидела, что он делает: Айрторн достал из кармана плаща несколько колец-накопителей и сейчас, не отводя взгляда от тихого домика, не глядя надевал их на пальцы. Все четыре…

Линетта тяжело сглотнула и сделала так, как было велено: отступила и замерла у ограды. То, что лорд не столь самонадеян, как она думала, и не пренебрегает артефактами-усилителями, не могло не радовать. Но целых четыре кольца. Что такого он рассмотрел в этом пустом, на ее взгляд, доме?

— Булавка есть? — все так же, не оборачиваясь, спросил Айрторн, вглядываясь в запертую входную дверь.

— Н-нет.

— Найди в заборе гвоздь или острый угол и проколи, поцарапай палец, — последовал следующий приказ. — До крови.

У Лины чаще заколотилось сердце. Все происходящее было странным и по-настоящему жутким. Особенно метаморфоза, произошедшая с Айрторном. Пусть бы он и дальше вел себя не по-лордовски, чем замирал посреди залитого лужами двора неподвижной статуей. А еще кольца…

Энергия темного мага — смерть, энергия светлого — жизнь. Мертвое реагирует на живое — хочет сожрать. Это аксиома, так их учили в академии. Неужели Айрторн обнаружил здесь нежить и решил ее таким образом выманить?

Вопросов было много, и Линетта твердо для себя решила, что если это какая-то нелепая игра или злая шутка, то уж на этот раз она выскажет напарнику все, что о нем думает, не стесняясь в выражениях. Непременно. Как только это все закончится.

Таким ведь не шутят, правда? Даже "нелордовские" лорды. Даже черные маги.

Лина отыскала взглядом криво загнутый гвоздь на одной из поперечных перекладин забора, глубоко вздохнула и, проклиная себя за доверчивость, поднесла к нему подушечку указательного пальца, надавила. Палец пронзило болью, выступила алая капля…

А в следующее мгновение от резкого порыва ветра Линетту впечатало плечом в штакетник. Дом заскрипел, заходила ходуном черепица, глиняные плитки с грохотом посыпались на землю. Соседская собака отчаянно взвыла, а все, что успела сделать Лина, прежде чем входная дверь домика брызнула во все стороны острыми щепками, это согнуться и накрыть голову руками, инстинктивно выставив вокруг себя щит.

Вовремя. Потому как уже через миг прямо у ее уха громко клацнули зубы, а в лицо пахнуло нечеловеческим холодом и запахом разложения.

— Стоять, — не знай Лина, что, кроме Айрторна, во дворе больше никого нет, она не узнала бы его голос.

Зловоние и холод исчезли. Что-то загремело. Соседская собака снова жалобно заскулила, и Лина, превозмогая страх, отвела руки от лица. Лучше бы она этого не делала, потому что все то, что Линетта видела за целый год работы с Ренье, не шло ни в какое сравнение с тем, что предстало перед ее глазами сейчас. Даже "оживший" труп. Даже подселенец в маленькой девочке, которая под крики матери убегала от черного мага по потолку. Даже… Неважно. Серая подрагивающая, словно кисель, субстанция в два человеческих роста и с двумя рядами огромных, будто волчьи, клыков превзошла собой все прежде виденное.

Напоминающая по форме гигантскую каплю с оскаленной пастью, сущность была полупрозрачной и в тоже время ужасающе материальной.

Айрторн швырнул в нечто черную молнию, но та отсекла лишь край "кисельного" тела, который тут же растаял в воздухе. "Капля" задрожала, вся ее мутно-серая поверхность покрылась рябью, будто в лужу попало колесо телеги, а потом бросилась в атаку с новой силой.

Темный выбросил вперед руку. Из центра его ладони вырвалось черное пламя, на сей раз попавшее прямо по центру желеобразного тела. Тварь утробно зарычала, снова уменьшившись в размерах и став ниже — примерно одного роста с магом. Шлейф, которым заканчивалось полупрозрачное тело, принялся бить по земле на манер кнута, норовя попасть противнику по ногам.

Айрторн отпрыгнул, ударил снова, отсекая еще один кусок сероватой, тающей от соприкосновения с темной магией плоти. Присел, пропуская атакующую "каплю" над собой, крутанулся, вновь выбрасывая руку…

Это было красиво и жутко одновременно.

Линетта ухватилась за штакетник одеревеневшими пальцами и заставила себя выпрямиться. Ноги и руки дрожали. Где-то там, под плащом, у нее бумага и самописное перо. Нужно было выбежать за ограду, достать пишущие принадлежности и отправить запрос в гильдию: "Подкрепление. Срочно" Сегодня на службе Лукреция, Дорнан и еще не меньше трех черных магов. Возможно, кто-то из них сейчас недалеко и успеет…

Тварь уменьшалась с каждым ударом, но истаивать полностью не собиралась. Айрторн отступал к забору, за которым недавно выла, а теперь полностью затихла соседская собака.

В прошлый раз Лина уже влезла не в свое дело и едва не получила за это официальный выговор. Напарник знает, что делает, она все равно не может помочь…

Линетта уже коснулась калитки, намереваясь привести свой план в исполнение. Обернулась напоследок и увидела очередную атаку нежити. Айрторн увернулся, отскочил и… поскользнувшись, плюхнулся в грязь на спину, подняв целый фонтан брызг. Нежить издала очередной не то стон, не то рык и кинулась на поверженного противника. Темный успел выставить перед собой руки и поймать "каплю" за место, где у животных находится горло. Клыкастая пасть щелкнула на расстоянии ладони от его лица.

Вызвать помощь? Действовать по уставу?

А потом прийти на похороны к напарнику, успевшему побыть в ее напарниках каких-то два часа?

Ну уж нет.

Лина отпустила калитку и с силой ударила запястьем по все тому же торчащему из забора гвоздю, распарывая кожу. Хлынула кровь.

Почувствовав ее запах, нежить взвыла и бросилась к новой цели, оставив темного мага за спиной.

Линетта вцепилась в штакетник до боли в пальцах, чтобы не поддаться инстинкту самосохранения и не бежать. Костяшки побелели. Кровь горячей струей стекала по ладони. Стоять, стоять…

Вскочивший на ноги Айрторн швырнул в нежить три черных молнии подряд в тот самый момент, когда та уже собиралась опробовать на прочность стоящий вокруг Лины щит. Снова пахнуло зловонием. Через распахнутую пасть чудовища Линетта успела увидеть серое дрожащее нутро, и…

Все резко стихло. "Капля" истаяла в воздухе.

Лина покачнулась, крепче схватилась здоровой рукой за забор. Сердце стучало где-то под горлом, будто бы собираясь выскочить из груди и покатиться по лужам.

— Ты была права, можно было не сушиться, — донесся до нее снова обычный голос черного мага — веселый и беспечный.

Она не сдержалась — выругалась от всей души.

Они сидели на второй снизу ступеньке крыльца, потому как нижняя была почти на земле, а две ступени выше превратились в труху, как, собственно, и дверной проем, и сама дверь, и часть стены. Сидели рядом, почти касаясь друг друга плечами. Айрторн снял с себя промокший и измазанный после валяния по земле плащ и повесил сушиться на остаток перил. Линетта не стала раздеваться, рассудив, что так вовремя выглянувшее солнце справится и без этого.

Все произошло будто в страшной сказке, где герои побеждают чудовище, тучи тут же расходятся, а все вокруг заливает яркий солнечный цвет, поют птицы, а свидетели эпической битвы пускаются в пляс, восхваляя невиданный подвиг.

Птицы и правда запели сразу после улучшения погоды, а вот плясать и расхваливать монстроборцев никто не спешил — привлеченные шумом соседи толпились за оградой, время от времени боязливо заглядывая через забор и торопясь скрыться из вида. Впрочем, смотреть тут было совершенно не на что: истоптанный двор, подсыхающие лужи, полуразрушенное жилище. Никаких мертвых тел, голов чудовищ, насаженных на пику… Или что там еще бывает в сказках?

Лина хмыкнула собственным же нелепым мыслям и осторожно коснулась руки, которую все это время баюкала на коленях. Кровотечение давно прекратилось, на длинной ране начала образовываться корка. Кожу тянуло, и очень хотелось почесать поврежденное место — чего уж точно не нужно было делать, чтобы не мешать магическому заживлению.

— Терпимо? — Айрторн заглянул ей через плечо и, кажется, остался удовлетворенным увиденным.

— Мелочи, — буркнула Линетта.

Действительно мелочи. Благодаря способности организма к самоисцелению, к завтрашнему утру рана зажила бы даже без постороннего вмешательства. Разве что оставила бы после себя не самый красивый шрам — все-таки от волнения она распорола предплечье сильнее, чем требовалось. Но справиться со шрамом поможет любой белый маг из гильдии, поэтому беспокоиться и правда было не о чем.

Напарник одобрительно хмыкнул.

— Это было…

Лина мгновенно напряглась и насупилась, ожидая продолжения. Глупо? Смешно? Бессмысленно? Что еще обычно говорят темные маги, когда светлые без спроса вмешиваются в их работу?

— …смело, — закончил Айрторн, и она изумленно округлила глаза. — Что? — не понял он, усмехнувшись. — Я бы все равно уделал это чудище, но одним сломанным ребром точно бы не отделался.

Лина, уже готовая ответить какой-нибудь колкостью, побледнела.

— Ребро?

Несмотря на то что они сидели довольно близко, она ничего не чувствовала — с перепугу слишком сильно вложилась в щит и потратила резерв. Не опустошила, конечно, но израсходовала изрядно. И все же у нее оставались силы, чтобы помочь напарнику.

Уже протянула руку, но Айрторн дернул плечом.

— Брось. Ты и так белая как мел, — и сказано это было так… не насмешливо и не сочувственно. Обыденно, что ли? И потому совершенно не обидно.

— Это я от испуга, — призналась Линетта. — Резерва хватит.

Но, если его потратить, собственное исцеление пойдет медленнее, и Айрторн это прекрасно понимал, поэтому уверенно покачал головой, и она не стала настаивать. С того момента, как Лина отправила послание в гильдию, прошло не менее получаса, с минуты на минуту должен был появиться кто-нибудь, кто обязательно окажет напарнику помощь. Ренье был прав: она порой забывалась и лезла не в свое дело.

— Ты чего? Обиделась? — весело поинтересовался лорд, беспардонно боднув ее в плечо своим. Этого мгновения касания хватило: так и не перешедшая на магическое зрение Лина теперь почувствовала, что темный обзавелся обширным синяком на спине и двумя — не одним, — сломанными ребрами. Кажущаяся полувоздушной "капля" оказалась вполне себе материальной и тяжелой, когда навалилась на него сверху.

Хорошо бы на вызов пришел кто-то сильный, кто действительно сможет оказать черному магу помощь. Потому что, если нет, хочет пострадавший того или не хочет, согласен или не согласен, Лине все равно придется вмешаться. Самоисцеление — штука хорошая, но не настолько быстрая, как хотелось бы.

Лучше всего было бы привлечь кого-то из специального отряда целителей, но тех редко отвлекали от работы с заказчиками-горожанами. А уж для помощи темному — рассчитывать на подобное было и вовсе сомнительно.

— Одно ребро, ну-ну, — проворчала она, сама себе напоминая сварливую бабку, но повторять свое предложение не стала.

Айрторн беспечно хохотнул.

— Я по хрусту считать не умею.

Линетта покосилась на него как на сумасшедшего. Вот как, скажите ей, как можно смеяться после того, что только что произошло? Да ей будут сниться кошмары еще месяц как минимум. После дела с девочкой и подселенцем снились.

Напарник отвернулся, сидел, поигрывая разряженными кольцами-накопителями, то подбрасывая их в воздух и ловко ловя, то раскладывая на колене — в ряд, и квадратом, и снова в ряд и вверх. Жонглер, чтоб его.

Пользуясь тем, что лорд не смотрит в ее сторону, Лина сама принялась тайком его изучать. Весь грязный, рукав когда-то белоснежной рубашки порван от локтя до самого плеча и теперь свисает вниз неровным обрывком; светло-серые брюки пропитаны водой из лужи, ткань уже подсохла и задубела; волосы тоже в комках грязи, взлохмачены и торчат в разные стороны, длинная прядь выбилась из аккуратной с утра косы и вдоль шеи спадает вниз… А этот — ничего, сидит, улыбается, играет с колечками. Вот уж точно — нелордовский лорд.

Линетта все же перешла на магическое зрение. Новых повреждений тела не увидела, зато убедилась, что резерву досталось изрядно. Угольно-черный оттенок исчез, аура темного мага поблекла и чуть колебалась, выдавая моральное, физическое и магическое истощение, которое Айрторн, судя по поведению, упорно отказывался признавать.

И тем не менее… Она видела ауру Ренье и после куда меньших затрат энергии. В тот роковой вечер, когда они в последний раз работали вместе, расправа над злыднем, а затем уничтожение "ожившего" утопленника выжали из бывшего напарника все соки, и он едва держался на ногах не только из-за нападения нежити и удара об землю — его магический резерв был полностью опустошен. У Айрторна же аура только побледнела, а молний он выпустил…

— Какой у тебя уровень? — выпалила Линетта.

Давно прошли те времена, в которые силу магов определяли на глаз: сильный или послабее. Когда, двадцать лет назад, столичную Гильдию магов Реонерии возглавили Мартин Викандер (со стороны темных магов) и Зирилл Приуз (со стороны светлых), был проведен не один десяток реформ, в том числе и закон, требующий четкого определения дара у любого одаренного ребенка. "Дабы не упустить и верно воспитать таланты", — гласила официальная версия. "Использовать с юных лет", — ругался в свое время старший Деверо, вынужденный вести свою дочь, первую одаренную в роду за много поколений, в Гильдию магов для определения этого самого уровня.

Линетте было тогда пять, но она до сих пор помнила, как ее привели в какое-то тесное помещение, со всех сторон опутанное защитными заклятиями, а затем сделали надрез на руке и заставили накапать кровью на какую-то древнюю книгу с пожелтевшими от времени страницами. Было больно и страшно, и тогда она толком ничего не поняла. Зато, став старше, смогла с гордостью заявлять окружающим: "У меня седьмой уровень дара". Чтобы это ни значило.

А значило это, как оказалось, многое. Когда, на основании той самой проверки, в семнадцать она пришла поступать в Академию магии, ее приняли туда без лишних вопросов. Более того, на ее курсе оказались лишь три "семерки", у всех остальных уровень дара был ниже. Говорили, что сам глава Приуз — обладатель восьмого уровня, поэтому "семерок" на курсе очень ценили.

Вот и ее после того случая не вышвырнули вон, а направили в Прибрежье… Пожалели…

Вопрос застал Айрторна врасплох. Он перестал играться разряженными кольцами, собрал их в горсть и небрежно сунул в карман брюк.

Повернулся к Лине и вопросительно приподнял брови.

— Девятка. А что?

Она растерянно моргнула.

— Ты так шутишь, да? — спросила на всякий случай.

Темный усмехнулся, глядя на нее с еще большим интересом.

— Вообще-то, нет. — Дернул плечом. Лина все еще смотрела на него в упор, не веря своим ушам. Айрторн закатил глаза и теперь уже по-настоящему рассмеялся. — Да-да, я из тех десяти "счастливчиков", кто считается самыми сильными магами Реонерии.

— Это… — Она не сразу нашла слова. — Это… поразительно.

— Пф-ф, — напарник фыркнул, как будто они обсуждали что-то по-настоящему несущественное.

Но девятый, девятый уровень.

Теперь понятно, почему он не учился в академии. Девяток не обучают с общим потоком, такой высокий уровень требует индивидуального подхода и личного наставника.

Это же все равно, как если бы она была столь же сильна, как глава всех белых магов королевства Приуз.

— Ты же равен по силе лорду Викандеру, — выдохнула Линетта.

— И своей бабке по материнской линии, — весело подмигнул Айрторн. Потом прищурился, всматриваясь в ее лицо. — Так я не понял, это проблема? Если бы ты знала, что я девятка, не стала бы курочить себе руку, мол, сам справится, а?

Кровь резко прилила к щекам, и Лина отвела взгляд. Опять уставилась на заживающую руку. Почему-то сделалось стыдно из-за того, что, знай она правду, вероятнее всего, действительно осталась бы в стороне. Или нет? Кто теперь знает. Но все равно сделалось не по себе.

— Брось. — Айрторн снова беспечно толкнул ее плечом. — Отличное пробное задание получилось. Сработаемся.

В этот момент со стороны улицы послышался шум, собравшиеся зеваки загомонили, а потом резко, как по команде, замолчали, пропуская к калитке движущуюся по дороге процессию.

Линетта поспешно вскочила на ноги.

— Зачем столько? — пробормотала она, вглядываясь поверх забора на прибывших.

Никого из отряда целителей, ожидаемо, не прислали, зато явились сам Ризаль, Лукреция, Ренье, Рой и Шорнис, да еще и трое стражников в полной амуниции.

Айрторн, все еще сидящий на ступеньке и явно не собирающийся встречать "дорогих гостей" по правилам этикета, дернул плечом в разорванной рубашке.

— Ну, ты же написала, что в доме три трупа. Вот и набежали.

Лина едва не потеряла дар речи от изумления.

— Что-о? Я такого не писала.

— Я дописал, — невинно улыбнулся напарник.

Верно, она же давала ему подержать конверт, пока убирала пишущие принадлежности обратно в карман. Когда только успел?

— Ну знаешь… — начала было Линетта и прервалась. С опаской посмотрела на дом, на крыльце которого она только что преспокойно восседала. — Три трупа, говоришь? — прошептала вмиг осевшим голосом.

— Угу, — на сей раз без улыбок подтвердил черный маг. — И собака. На заднем дворе.

— А правду говорят, что ты опять вмешалась в работу черного?

Линетта на мгновение сжала зубы и глубоко вдохнула; только потом ответила:

— Правда.

Коллега хмыкнул и вернулся к прерванному им же самим занятию — исцелению.

Сразу же после возвращения в здание гильдии, Рой, по приказу Ризаля, увел Лину в один из пустующих на данный момент кабинетов, чтобы заняться ее рукой. Айрторна подлатал Шорнис прямо на месте — в то время как остальная компания исследовала полуразрушенный дом, стража составляла протокол, а темные маги проверяли, все ли души погибших упокоились.

Трое… Мужчина, женщина и ребенок…

Линетта зажмурилась, вспомнив, как выносили на носилках крохотное тельце, накрытое простыней…

И собака. Напарник не ошибся и тут: пса выпили досуха, как и его хозяев.

— Доиграешься, — прокомментировал светлый коллега и снова принялся водить руками над ее полузажившей к этому времени конечностью.

Четвертый уровень — не седьмой. Это Лина умела исцелять одним прикосновением, причем не обязательно к больному месту, а иногда и вовсе не касаясь и лишь приближая ладонь. Рой же долго настраивался, затем направлял энергию непосредственно на площадь ранения и восстанавливал кожу — медленно, слой за слоем. За ту четверть часа, что они провели за закрытыми дверями, Линетте уже несколько раз хотелось вырвать свою руку, отбежать в сторону и… снова разодрать ее до крови, только на этот раз собственными ногтями — зуд во время такого неспешного исцеления был просто невыносимым.

Лина снова набрала в легкие побольше воздуха, борясь с желанием почесаться и пытаясь справиться с раздражением из-за расспросов коллеги одновременно.

— Кто говорит? — спросила затем. Зря старалась: показать вежливый интерес не получилось — все равно вышло сквозь зубы.

Рой ухмыльнулся.

— Да все.

Ясно. Лукреция в первую очередь, кто же еще? И чьи еще слова Рой Фангс готов был повторять, словно снизошедшее на него божественное откровение?

Насколько Лине было известно, Лу работала с Роем уже несколько лет, и в качестве напарника он ее полностью устраивал, несмотря на то что других белых черная на дух не переносила.

Впрочем, по сравнению с той же Линеттой, у Роя Фангса было несколько неоспоримых в глазах Лукреции преимуществ. Во-первых, Рой был мужчиной. Во-вторых, местным. Кроме того, Фангс являлся представителем того самого типажа, к которому любительница кожаной одежды тяготела с особой страстью — молодой, тонкий и звонкий, как всегда называла подобных парней Линина мать, с детства привившая дочери мысль, что мужчина должен быть защитой своей избраннице и иметь соответствующие габариты. "А этот что? Соплей перешибешь", — говорила та, указывая на тощих соседских мальчишек.

Айрторн, кстати говоря, относился к тому же типу мужчин, что и Рой. Правда, Фангсу не так повезло с "породой", и при волосах цвета пшеницы ему достались такие же бледные брови, глаза и ресницы, что все вместе делало его светлым тусклым пятном на фоне яркой, с какой стороны ни посмотри, Лукреции.

Вот и сейчас, глядя на молодого человека, с усердием колдующего над ее рукой, Линетта подивилась, откуда у него столько уверенности в себе. От природы, или таки позаимствовал у темной напарницы? Кто знает насчет уверенности, но вот страсть посплетничать парень точно перенял у черной.

— Ясно, — протянула Лина и замолчала.

Все так все. Если людям нечем больше заняться, а хочется кого-то пообсуждать, то пожалуйста…

И все-таки было обидно. Она не ждала похвалы, но искренне считала, что выполняла свою работу и не сделала ничего плохого, а ей опять перемывают кости, снова и снова…

— А что твой?

Линетта удивленно вскинула голову, оторвавшись от начавшего бледнеть рубца на своем предплечье.

— Кто — мой?

Рой бросил на нее насмешливый взгляд из-под светлой челки, отросшей уже настолько, что, чтобы что-нибудь разглядеть, ему приходилось постоянно убирать ее руками или встряхивать головой, словно норовистый конь.

— Ну, лорд, — пояснил с лукавой улыбкой и многозначительно поиграл бровями.

Лина задохнулась от возмущения.

Первым порывом было заявить, что лорд вовсе не "ее", а подобные намеки как минимум не уместны. Однако Фангс так на нее смотрел — словно голодная собака, которой показали кость. "Сплетня, сплетня, дай мне новую сплетню", — так и говорил его взгляд.

Собака или щенок, жаждущий принести хозяйке палочку?

При мысли, что Роя натравила на нее Лукреция, стало еще неприятнее, и Лина против воли передернула плечами.

— Похвалил, — ответила совсем не то, что собиралась. Главное правило сплетников: если жертва отрицает — значит, виновна.

— Правда? — изумился собеседник так рьяно, что перестарался с энергией: кожу опалило жаром.

Лина зашипела и отдернула руку.

— С ума сошел?

— Прости. — Рой заметно стушевался. — Давай дальше. Я аккуратнее.

Но Линетта уверенно покачала головой в ответ на столь "щедрое" предложение и встала со стула, вынудив коллегу отступить, чтобы освободить ей место для маневра.

Рой снова дернул головой, откидывая челку, и заметно нахмурился.

— Само пройдет, ты мне очень помог, — заверила Лина, заставив себя дружелюбно улыбнуться. Хотя, по правде говоря, больше всего ей хотелось огреть его чем-нибудь тяжелым и велеть оставить свои неприличные намеки при себе, и… Пустое.

Лина мысленно отмахнулась и пошла к двери, на всякий случай прижав травмированную руку к груди.

— Так что? — донеслось ей в спину. — Думаешь, лорд за тебя вступится? Черный? За тебя?

Линетта уже взялась за ручку двери, помедлила, подбирая слова для особо уничижительного ответа этому "щенку тетушки Лу", но так и не подобрала. Вышла, позволив себе лишь хлопнуть дверью.

Никаких конфликтов на службе.

Никаких.

Будущее в столице того стоит.

Быстроногий огненновласый Блант перехватил ее в коридоре, ужаснулся, что она намеревается заявиться к начальству, так и не соизволив изложить свою версию случившегося в письменной форме, и отправил писать отчет.

Без завтрака и обеда.

Чудесно.

Скрипнув зубами, Линетта взяла протянутые ей листы и перо и ушла в архив, где можно было посидеть в тишине и лишний раз не попадаться коллегам на глаза.

Где обретался в это время Айрторн, она понятия не имела, хотя и предполагала, что и ему не удалось отделаться от обязанности писать отчет. А значит, лорд тоже корпел где-то над бумагами. И тоже без завтрака и обеда…

При этой мысли в желудке предательски заурчало.

А ведь все из-за напарника. Она предлагала ему позавтракать, воспользовавшись временным промежутком "дежурный — дом с чудовищем", но тот отшутился, что предпочитает работать на голодный желудок, и заторопился по выданному им адресу, а затем на кладбище, и потом…

От воспоминания о хищной "капле" по позвоночнику до сих пор бежали мурашки. Что ж, возможно, Айрторн был изначально прав: если нежить своим весом умудрилась переломать ему ребра, то что стало бы с завтраком?

А вот обед точно не помешал бы…

Написав короткую строчку: "Когда мы прибыли по адресу, указанному в бланке вызова…" — Лина снова задумалась, а спохватившись, смяла листок и бросила в мусорную корзину, которую мудро подтащила к своему столу заранее.

"Указанному в бланке вызова" — кто так говорит? Как-то раз она видела отчет Ренье — все кратко и по делу. Никому не нужны витиеватые фразы.

В итоге отчет вышел с третьей попытки, зато не изобиловал ни длинными конструкциями, ни сравнительными оборотами. Ризалю должно понравиться.

Лина поколебалась еще несколько минут, раздумывая, стоит ли писать о том, что напарник тайком от нее добавил в послание в гильдию информацию о трупах, о которых она не имела ни малейшего понятия все время нахождения в том дворе, но передумала.

Бросила в мусорную корзину еще один лист — на нем она черкала, пока обдумывала фразы — и, подхватив исписанные листки, направилась к приемной начальства.

"Думаешь, лорд за тебя вступится? — противно звучал в голове голос Роя Фангса. — Черный? За тебя?"

От пренебрежения в его тоне хотелось помыться. А от правды его слов — провалиться сквозь землю. Потому что Лина даже не сомневалась: она снова останется виновата, какие бы аргументы ни привела в свою защиту. Устно или письменно — неважно.

А еще Линетта была зла на саму себя, так как не могла гарантировать, что в следующий раз поступит как-то иначе.

Блант поймал Лину еще в коридоре, отобрал отчет, попенял на то, что слишком долго, и велел ждать в зале ожидания, пока не позовут. Увы, подобная постановка вопроса не подразумевала выхода из здания для того, чтобы запоздало пообедать или пойти домой, чтобы переодеться — нижний край ее рукава заскоруз от крови, а подол платья был заляпан грязью почти до колен. Ясное дело, что Ризаля, как и его секретаря, подобные неудобства волновали мало. Отчеты — вот что глава Гильдии магов Прибрежья ценил превыше всего и ради чего мог пренебречь даже собственными питанием и сном. Что уж говорить о сотрудниках? Конечно же, сначала отчет и доклад, а отдых — дело десятое.

В итоге, отчет, утреннее происшествие, подначки Роя с легкой руки Лукреции — все это наложилось друг на друга, и в зал ожидания, расположенный в непосредственной близости от приемной начальника, Линетта шла как на казнь: плечи опущены, взгляд в пол, настроение — хуже некуда.

Впрочем, очень скоро она поняла, что ошиблась — хуже быть могло. И оказалось. Потому как в обычно пустом посреди дня зале ожидания было шумно. И, услышав громкие и веселые голоса коллег, первым порывом Лины было развернуться и сбежать, пересидеть где-нибудь в тихом коридоре — пусть Блант сам ее найдет, ему не впервой. Но она задавила в себе это проявление малодушия на корню: никогда не бегала и бегать не станет. Да и быть изгоем в коллективе ей тоже не привыкать.

Поэтому Линетта распрямила плечи, вздернула подбородок и вошла в помещение, как она надеялась, уверенным шагом.

— Да не-е-ет, призрака лучше "звездой"… — окруженный новыми знакомцами лорд что-то весело им рассказывал и мгновенно оборвался, когда головы присутствующих, как по команде, повернулись в сторону вошедшей.

"И когда же я стала прокаженной?" — с грустью подумала Лина, однако сумела удержать равнодушное выражение лица и спокойно прошла мимо к пустующему у стены ряду кресел.

Изначально зал ожидания в еще строящемся здании Гильдии магов задумывался как помещение для посетителей, а не для работников. Предполагалось, что здесь горожане будут ожидать своей очереди к дежурному, чтобы не толпиться в узком коридоре, а также тут можно было бы удобно устроиться за столом и написать жалобу или благодарность за уже проделанную работу или подождать, пока освободится глава, и попасть к нему на прием.

На деле выяснилось, что никакие сидячие места не способны привлечь внимание людей, боящихся пропустить свой черед у окошка дежурного. И выходило так, что, если клиенту удавалось избежать столпотворения, то он быстро писал заявление и уходил, а если уж приходилось ждать, то люди толкались в проходе, лишь бы не пропустить кого-то раньше себя.

Претензии же чаще писались секретарем главы под диктовку — если заказчик слишком нервничал или не владел достаточным уровнем грамотности. А благодарностей, тем более письменных, гильдийцы вообще в глаза ни разу не видели. Так что два сдвинутых вместе стола, специально поставленные в центре зала ожидания, так и остались не у дел. Разве что уборщик время от времени смахивал с них пыль. И то — когда вспоминал.

Вот и сейчас столы, да и сам зал использовались далеко не по назначению. Прерванный посреди фразы Айрторн, окруженный столпившимися вокруг него черными коллегами, преспокойно восседал на одной из столешниц, словно это было в порядке вещей. Из светлых в их компанию затесался только Рой, пристроившийся под боком своей хозяйки, то есть напарницы, — Лукреции.

— Вот ты где. А я уже обыскался, — обрадовался Лине лорд.

"На столе не сидят", — подумала она раздраженно, но все же выдавила из себя в ответ вежливую улыбку.

— Я писала отчет.

Вот так, коротко и с намеком: работала, пока ты тут прохлаждался. И в то же время доброжелательно: я в не обиде, мы же все тут сослуживцы, почти семья. Правда, от искусственной улыбки почти сразу же свело лицо, и Линетта поспешила вновь придать своему лицу серьезное выражение.

Лукреция, пристально наблюдающая за ней, привалившись бедром к краю стола слева от нового знакомца, прыснула.

— Она у нас такая правильная, что зубы сводит, — доверительно шепнула Айрторну на ухо. Правда, ее "тихий" шепот, наверное, услышал даже Блант за соседней дверью.

Линетта сжала зубы, но промолчала и продолжила путь к стульям.

Слова Лукреции поддержал дружный взрыв хохота. Кто бы сомневался? Только не Лина.

— А что, это плохо? — невинно уточнил единственный, кто не засмеялся.

Смешки мгновенно стихли.

Линетта так удивилась, что сбилась с шага и остановилась. Айрторн же легко спрыгнул со своего насеста и направился к ней.

Так же, как и она, он не имел возможности переодеться и по-прежнему щеголял в испачканных брюках и порванной на плече рубашке. Даже причесаться не удосужился. Лохматый, чумазый, оборванный, и все равно ни один сторонний наблюдатель ни за чтобы не ошибся в выборе, если бы его попросили указать на аристократа в их скромной компании. Происхождение чувствовалось во всем: в осанке, в манере себя держать, даже во взгляде, в конце концов.

Как вообще можно настолько прямо держать спину?

Опешив, Лина поздно сообразила, что все еще стоит посреди помещения, что со стороны явно выглядит так, будто она остановилась намеренно, чтобы дождаться напарника. Вот слухов-то будет…

Айрторна же, похоже, мало волновало повышенное внимание к их паре.

— Как рука? — поинтересовался он как ни в чем не бывало. — Подлатали?

Предплечье зудело, а теперь еще и побаливало из-за свежего ожога после "лечения" Роя. Благо у платья были длинные рукава, и никто не мог увидеть покраснение поверх не до конца сведенного шрама.

— Подлатали, — эхом ответила Линетта, заставив себя не смотреть в сторону столов, откуда на них, не таясь, пялились целых пять пар глаз.

Конец рабочего дня, а никто в кои-то веки не спешил домой.

Лина ненавидела повышенное внимание. От него ей инстинктивно хотелось втянуть голову в плечи и спрятаться в самой темной норе, чтобы никто не трогал.

Видимо, Айрторн что-то такое прочел на ее лице; чуть нахмурился.

— Ты в порядке? Бледная такая.

— Это от голода, — соврала она без запинки.

Хотя, на самом деле, о еде она забыла в тот самый момент, когда переступила порог зала ожидания — под такими взглядами и насмешками аппетит пропадает намертво. Впрочем, сейчас никто, как ни странно, не смеялся. Ждали? Чего? Что она прямо тут бросится новоиспеченному напарнику на шею? Судя по взгляду, которым Лукреция наградила лорда, когда он оказался к ней спиной, та бы непременно бросилась. Если бы ей позволили.

К счастью, дольше напряженный момент не продлился. Хлопнула дверь приемной.

— Айрторн, Деверо, — крикнул запыхавшийся Блант, будто только что прибежал не из соседнего помещения, а как минимум пересек на своих двоих все Прибрежье. Причем галопом. — Глава вас ждет, — И снова скрылся в своей святая святых.

Лорд уронил обратно руку, которую было поднял в знак того, что слышит, а вышло, что помахал захлопнувшейся двери.

— Это нормально, — тут же прокомментировала вездесущая Лукреция. — Блант у нас "гонец-быстрые-ноги", — И заливисто засмеялась.

Прием сработал: Айрторн обернулся и одарил ее широкой улыбкой.

— Спасибо, Лу, учту.

Темная довольно зарумянилась.

Лина закатила глаза и, пока никто не заметил выражения ее лица, да и вообще не вспомнил о ее существовании, поторопилась к двери, ведущей в приемную.

В отличие от утренней встречи Ризаль не кричал. Вообще не повышал голос — бил фактами, и это было много хуже.

— Постучав в калитку и не получив ответа, вы не опросили соседей, когда они в последний раз видели хозяев, а самовольно проникли на частную территорию… — Указательный палец главы гильдии пошел вверх.

"Это он еще не знает, что мы не стучали", — подумала Лина и поспешила отвернуться, пока выражение лица не выдало ее мысли.

Посмотрела на сидящего на соседнем стуле напарника: голова опущена, руки сложены на коленях, на них же и устремлен взгляд. Вся поза — покорность и признание своей вины.

Честно говоря, Линетта ожидала, что лорд первым станет доказывать правомерность своих действий. А он…

— Определив, что в жилище находится опасная нежить, не вызвали подкрепление… — продолжал Ризаль, и, как она ни отводила глаза, боковым зрением все же заметила, как к указательному пальцу начальника присоединился средний — такой же кривой и явно не единожды ломанный, но от этого не менее обвинительный.

Айрторн тоже заметил, Лина ясно видела, как дернулся уголок его губ.

— Более того, решили выманить нежить из укрытия… — В ход пошел безымянный палец.

Все еще пристально следящая за напарником Линетта теперь даже не сомневалась — смирение было лишь показательным. Он просто больше не собирался связываться с начальником. Решил избрать новую тактику — покивать и побыстрее освободиться.

— Вступили в неравный бой, не удостоверившись, что жители улицы в безопасности… — Дошла очередь до мизинца. — Не вызвали подмогу и тогда, когда подвергли свою жизнь опасности.

Лина наконец посмотрела на главу гильдии прямо и смогла наблюдать во всей красе, как к остальным пальцам добавился большой, и теперь на провинившихся магов смотрела вся пятерня начальника, которую тот пока что и не собирался опускать — упер локоть в столешницу и задержал кисть поднятой, чтобы присутствующие наверняка прониклись тяжестью своих проступков. Всех пяти.

На самом деле, Линетта действительно прониклась. Что и говорить, мысль о том, чтобы на всякий случай эвакуировать улицу, даже не пришла ей в голову. А ведь в уставе были подробно описаны правила поведения в подобных обстоятельствах: задача белого мага не мешать черному и сообщить оказавшимся поблизости бездарным об опасности. На эмоциях и в пылу сражения она и правда об этом забыла.

С другой стороны, что могло произойти, потрать Лина время на обход соседских домов? Вернулись бы напарники живыми оба? Девятка или не девятка — все смертны.

А опрос соседей до проникновения во двор? Что было бы, если бы нежить выбралась из дома и успела выпить кого-то еще, кроме той семьи и их питомца?

Ризаль так и замер с приподнятой рукой, ожидая объяснений. Однако, чем больше Линетта думала о том, что произошло, тем больше в ней закипало возмущение, начисто стирающее не до конца оформившееся чувство вины.

Она вскинула подбородок, намереваясь донести до начальника свою точку зрения. Ризаль чуть приподнял брови (зато не опустил руку), давая понять, что весь внимание и готов выслушать ее жалкие оправдания… И вдруг Лина перехватила направленный на нее взгляд напарника — предостерегающий. Пользуясь тем, что начальник не смотрит в его сторону, лорд даже едва заметно качнул головой, настаивая на своем.

Линетта заколебалась.

— Деверо? — обманчиво мягким тоном подтолкнул Ризаль. Даже руку опустил в знак доброй воли. — Я же вижу, ты хочешь мне что-то сказать.

Айрторн продолжал посылать ей невербальный посыл: "Не спорь".

Лина выдохнула.

— Ничего, — ответила твердо, наконец разорвав контакт взглядов с напарником.

Ризаль нахмурился.

— Ничего? — переспросил, будто ослышался.

Она дернула плечом, подтверждая: ничего.

Белесые брови главы сошлись на переносице, а кривые пальцы нетерпеливо забарабанили по столешнице. Линетта подсознательно напряглась, понимая: сейчас что-то будет.

Айрторн, подтверждая ее собственные мысли, на мгновение смежил веки, что она расценила как хлопок ладонью по лбу, если вообще не молчаливое ругательство.

— А вот и зря, — в голосе Ризаля зазвенела сталь. Нет, он так и не повысил голос, но температура в помещении будто бы упала на несколько градусов. Линетта инстинктивно подобралась. — Потому как на тебе, Деверо, и лежит основная вина. — Взгляд-укор — как пощечина. — Именно ты — опытный сотрудник гильдии…

"Боги, только не снова" — мысленно взвыла Лина, когда глава начал новый отсчет с загибанием пальцев.

— Именно ты должна была напомнить менее опытному напарнику о том, что нельзя входить во двор без разрешения хозяев, либо дополнительной поддержки в случае подтверждения подозрений об угрозе. Оповещение мирных жителей также возложено уставом на тебя, как на светлого мага. — К счастью, на сей раз обошлось только тремя пальцами, после чего Ризаль хлопнул ладонью по столу, видимо, выражая всю степень своего разочарования. — Вместо этого ты снова вмешалась в работу темного. Может ли белый маг противостоять нежити? Нет. Должен ли мешать партнеру выполнять его непосредственные обязанности? Нет. Должен ли…

Кто знает, дошел бы на сей раз Ризаль до крика или нет, но лорд не дал ему такой возможности.

— Должен, — произнес он так неожиданно, что начальник подавился заготовленной речью.

— Что, прости?

— Должен, — спокойно повторил Айрторн. Они поменялись ролями: теперь Лина попыталась взглядом донести ему немую мольбу: "Заткнись" Но тот даже не взглянул в ее сторону. — Должен, потому как работа в паре подразумевает поддержку партнера и взаимопомощь.

— Допустим, — бросил Ризаль, так гордящийся знанием устава наизусть, а даже Линетта, не отличающаяся феноменальной памятью, знала, что о взаимопомощи в уставе выделена целая глава. — Но что до всего остального… — Глава развел руками. — Нарушение правил налицо. Выманивать на живца опасную нежить было крайне неразумно. Если бы эта дрянь выпила белого мага…

— То набралась бы сил настолько, что смогла бы сожрать полгорода, — невозмутимо подсказал Айрторн.

Лине стало нехорошо. Это что же? Они действительно рисковали настолько?

— То-то же, — буркнул Ризаль, заметив, как она побледнела. После чего вздохнул и откинулся на спинку своего кресла; устало сжал пальцами переносицу. — Последнее предупреждение, Деверо. Чтобы больше никаких фокусов.

— Я вас поняла, — на полном серьезе ответила она.

От мысли, чем они, оказывается, рисковали, помимо собственных жизней, нарушать правила и дальше резко расхотелось. Как там Ризаль выразился в прошлый раз? Правила писаны кровью? Теперь это сравнение не казалось чрезмерным.

— Что до остального, — закончив с отповедью, начальник оседлал любимого конька. — Отчеты. Деверо, хорошо. — Лина тайком выдохнула с облегчением. — Все кратко и по делу. Айрторн. — Лорд чуть улыбнулся и изогнул бровь, выражая вежливый интерес к беседе, как это обычно делают, когда плевать на сказанное, но выслушать придется. — Отвратительно. Слишком кратко. — Айрторн усмехнулся и пожал плечами, вновь не утруждая себя спором. Придирки главы его мало волновали. — И это… — Ризаль не поленился и принялся перелистывать сложенные перед ним стопкой листы, чтобы найти не устроивший его в отчете момент. — Что это еще за вы? — Глава прищурился, вглядываясь в незнакомое ему слово. — Вы-пи-тень, — наконец прочел по слогам.

А вот теперь брови Айрторна взлетели вверх совершенно искренне — удивился.

— Выпитень, — повторил лорд серьезно, вновь напомнив Лине того, незнакомого, впервые представшего перед ней в лице Айрторна темного мага за работой, которого она видела во дворе злосчастного дома на конце улицы Прибрежной.

— Ренье сказал, что это обычная нежить, набравшаяся сил, после того как выпила собаку.

— Нет. — Никаких улыбок или фальшивого изображения смирения. — Это был выпитень.

Поджав губы, Ризаль устремил взгляд в отчет, побарабанил по листку пальцами и вновь вскинул глаза на собеседника.

— Твое слово против слова Ренье, — подвел он итог. — И в то, что с кладбища сбежала нежить, мне, откровенно говоря, верится больше. Чем в то, что в нашем городе произошло убийство мага, о котором никому ничего не известно.

— На вашем кладбище стоит превосходная защита, — по-прежнему серьезно не согласился Айрторн.

— Значит, погибшие сами зачем-то ходили на кладбище, и соседи, которые говорят, что они там не были, ошибаются, — возразил глава. — Но я все равно отправил Ренье еще раз его проверить. Везде случаются бреши.

Возмущенный лорд даже подался вперед, оторвав лопатки от спинки стула и явно намереваясь отстаивать свою правоту. А потом вдруг передумал. Отмахнулся и снова принял расслабленную позу, даже ногу на ногу перекинул.

— Как скажете. Мне переписать отчет? — в его тоне прозвучали откровенно издевательские нотки.

— Не надо. — Ризаль ревностно придвинул листки к себе. — На сегодня свободны. Завтра обоим быть на планерке.

Лина возмущенно вскинулась. После таких бешеных заданий всегда подразумевался выходной. Всегда.

— Будем, — многообещающе улыбнулся лорд и первым поднялся со своего места, тем самым помешав Линетте опротестовать несправедливо назначенный рабочий день.

Ей ничего не оставалось, кроме как последовать за напарником за дверь.

За окнами начинало смеркаться, и Лина подумала, что, может, и правда? Кому нужны эти споры, когда от усталости подкашиваются ноги, а с утра во рту не было ни крошки?

Пока Линетта тщетно пыталась отряхнуть свой плащ от засохшей грязи и боролась с привычкой экономить магию в противовес желанию привести себя в порядок, Айрторн успел одеться и улизнуть, даже не попрощавшись.

— Уже ушел? — растерянно спросила Лина у Ренца, выйдя из гардероба, расположенного как раз напротив окошка дежурного.

Все еще обиженный на нее за утренний инцидент мужчина невинно пожал плечами и гаденько ухмыльнулся. Вот же. Ну и ладно, обойдется без него.

Ведя себя ни капельки не умнее, чем оскорбленный Ренц, Линетта гордо вздернула нос и прошагала мимо поста дежурного, громко топая каблуками. Хотела еще напоследок грохнуть входной дверью, но не успела — столкнулась в дверях с Дорнаном и попятилась.

— Привет, соседка, — расплылся черный в улыбке. — Опять, говорят, ты дел наворотила?

Лина закатила глаза, а Дорнан расхохотался в голос. Она вздохнула и уже привычно смолчала. Кто, в конце концов, обещал ей сочувствие или хотя бы участие? Сосед — это еще не друг. И слава богам, что по крайней мере не враг.

— Ну чего ты там? — недовольно заторопил темного Тиссен, его светлый напарник, вынужденный из-за заминки топтаться за порогом.

Дорнан красноречиво приподнял брови, и Линетта была вынуждена посторониться еще. В итоге, чтобы пропустить полнотелого белого, уперлась лопатками в стену. Проходя мимо, тот еще и недовольно покосился в ее сторону, мол, мешают тут всякие. Лина вспыхнула, но, прежде чем успела что-нибудь сказать, оба мага уже ушли.

— Дома поболтаем, — не оборачиваясь, крикнул ей Дорнан.

Светлый многозначительно фыркнул, не понять даже, над кем из них насмехаясь больше. Впрочем, темному наверняка было наплевать на его мнение. Дорнан не раз делился, что воспринимает Тиссена не иначе как балласт. Очень крупный балласт, который только мешает и заставляет таскаться с места на место со скоростью черепахи.

— Что? — все-таки возмутилась Линетта, поймав на себе взгляд выглядывающего из окошка Ренца.

Тот осуждающе покачал головой.

— Добрее надо быть, и тогда люди будут добрее к тебе, — важно изрек дежурный и демонстративно спрятался в своей каморке. — Кстати. Белый тебе к лицу, — донеслось ехидно уже оттуда.

— Что? — во второй раз, но на этот раз растерянно повторила Лина. И только потом сообразила. — Вот черт, — Принялась вертеться, пытаясь отряхнуть измазанную известью со стены спину.

День явно не удался.

Здание гильдии Линетта в итоге покинула еще минут через десять. Плюнула на бережливость и таки истратила часть резерва на очистку плаща — известь с темной ткани отказывалась оттираться категорически.

Когда вышла на улицу, оказалось, что уже совсем стемнело. Тусклый фонарь у крыльца качался на ветру, разбрасывая по мостовой причудливые тени. Холодный вечерний воздух так и норовил пробраться под одежду.

— Можно было и не чиститься, — проворчала Лина себе под нос, запахнулась покрепче, накинула на голову капюшон и сбежала по ступеням вниз. На последней вздрогнула и едва не оступилась — когда одна из теней отделилась от кривого фонарного столба и направилась к ней. — Напугал, — выдохнула Линетта, чудом сохранив равновесие и не растянувшись перед напарником.

— А, да? Извини, — беспечно отозвался лорд. — Я тут болтал на улице с Лукрецией. — Взмахнул рукой, видимо, указывая направление, в котором ушла его собеседница.

— Не сомневаюсь, — буркнула Линетта, подхватывая капюшон под горлом. А этот ничего, снова с непокрытой головой, стоит, не мерзнет, улыбается. — Пойдем, что ли? — предложила она, поняв, что молчание затягивается.

К счастью, Айрторн не стал спорить, отступил, пропуская ее вперед, и уже через секунду пристроился рядом. Интересно, зачем он вообще ее ждал? Общежитие Лина ему показала, не заблудится, с соседями — почти со всеми — познакомила, а за "выкрутасы", как выразился Ризаль, ей следовало отвечать в рабочее время. Так что ходить вместе на службу и со службы было вовсе не обязательно.

— Почему вы не ладите с Лу?

— Кто такой выпитень? — заговорили они одновременно.

Линетта смутилась. Айрторн рассмеялся.

— Так почему не ладите? — тот без зазрения совести решил, что имеет право задавать вопросы первым.

Лукреция имеет право тренировать свое остроумие, Ренье обзывать идиоткой, Тиссен отпихивать в стену, Ренц гаденько ухмыляться через свое окошко… И все это ради госпиталя?

Вероятно, усталость и эмоциональное напряжение таки взяли свое, потому что на сей раз Линетта не просто не стала сдерживаться, а даже не пыталась.

— Ну уж нет, — Она даже забежала вперед, преграждая Айрторну путь. — Я хочу знать, кто такой выпитень.

Лорд, усмехнувшись, попробовал ее обойти, но Линетта снова упрямо заступила ему дорогу. И в другую сторону, будто это была такая детская игра. Она опять повторила его маневр.

— Кто. Такой. Выпитень? — повторила еще раз, чувствуя, что если ей снова придется прикусить язык и стерпеть пренебрежение ради того, чтобы избежать конфликта, то она просто сорвется в истерику. — Почему это связано со смертью магов? Почему Ренье отказался признать, что это то, о чем ты говоришь?

Устав играть или наконец сообразив, что для нее это не игра, Айрторн остановился посреди дороги и поднял руки ладонями от себя.

— Я не подписывался на допрос, госпожа сыскарь.

Лина едва не зарычала. Вскинула подбородок, чтобы оказаться со спутником лицом к лицу, отчего капюшон слетел на плечи, но она даже не стала его поправлять — пользуясь полумраком, сжала ладони в кулаки. Ветер разметал выбившиеся из прически пряди, и пришлось еще раз тряхнуть головой.

— Не скажешь? — спросила глухо, с отчаянием понимая, что действительно не имеет на напарника никаких рычагов давления.

— Скажу, — смягчился Айрторн. — Только не на голодный желудок. — Криво усмехнулся. Или Линетте так показалось в полумраке? — Я, конечно, люблю работать налегке, но голодовку объявлять не намерен.

Линетта хотела было возмутиться и таки потребовать ответа здесь и сейчас, как вдруг этот нелордовский лорд протянул руку и, как какая-нибудь заботливая нянюшка, натянул капюшон ей на голову. И, пока она от возмущения ловила ртом воздух, еще и повернул ее за плечи кругом.

— Пойдем. — Подтолкнул в спину, как маленькую. — Дорнан показал мне одну приличную едальню. Забежим, возьмем что-нибудь на вынос.

Лина передернула плечами, избавляясь от чужого прикосновения между лопаток.

— В Прибрежье не принято выносить еду из мест общественного питания, — проворчала, снова кутаясь в плащ.

— Я тебя умоляю, — отмахнулся Айрторн. — Ни в одном уголке мира не принято отказываться от денег. Заплатим — все сделают.

И Линетта проглотила последующие возмущения. За время их недолгого знакомства это был первый раз, когда темный напомнил о своем высоком положении и богатстве.

Как ни прискорбно было это признавать, Айрторн был прав: все продается и покупается. Когда они появились в таверне, в которой работала благоверная Дорнана и куда он давеча водил нового соседа, никто не сказал ни слова против, стоило лорду выложить на прилавок несколько золотых монет и озвучить свои пожелания. Ни слова против, ни косого взгляда, все вежливо и чуть ли не на цыпочках перед состоятельным клиентом. И это при том, что посетитель заявился в испачканной одежде, по которой было видно невооруженным взглядом, что в ней недавно валялись по земле.

— Нужно было очиститься или переодеться, — прошептала Лина, пока хозяин таверны ушел на кухню отдавать распоряжения, а они с напарником замерли с обратной стороны прилавка.

Проскользнувшая мимо них молоденькая подавальщица довольно откровенно стрельнула глазами в сторону темного мага. Тот в ответ широко и открыто улыбнулся. Линетта смутилась и отвела взгляд. Вот как так? Он же на черта похож, даже не умылся. Вон на щеке ярко выраженный грязевой потек, а все равно нравится девушкам.

— Ты сама ругала меня за трату резерва, — отозвался Айрторн, перемигиваясь уже с другой подавальщицей.

Линетта предпочла уставиться на оленьи рога на стене.

— Но мы в общественном месте. Неприлично, — прошипела сквозь зубы.

— Ну мы же не танцуем на столах и не бьем посуду, — возразил темный настолько серьезным тоном, что Лина резко обернулась. И тот скорчил совершенно несерьезную гримасу. — Ты слишком много переживаешь о том, что о тебе подумают, — сообщил, доверительно понизив голос.

Лина фыркнула и снова уставилась на рога. Оленя было жалко.

Вернулся хозяин, отчитался, что их заказ доставят прямо в общежитие в течение получаса, и снова рассыпался в любезностях. Айрторн, для полного счастья, отсыпал ему еще несколько монет и договорился, что тот будет доставлять в общежитие блюда по его письменным запросам.

— Конечно-конечно, господин? — лебезил владелец таверны так слащаво, что Линетте стало противно. Вот оно: старые традиции, пренебрежение к черным, а стоит этому черному позвенеть монетами, ему готовы чуть ли не руки целовать. Лицемерие.

— Линден, просто Линден, — назвался лорд, отчего-то не став называть родовое имя, и оторвался от прилавка, на который все это время опирался локтем. — Пойдем, напарник, — обратился уже к Лине. — Как раз переоденемся к ужину.

— То есть отец отправил тебя на перевоспитание, но в финансах не отказал? — поинтересовалась Линетта, когда они шли по улице к общежитию.

Бесспорно, вопрос был чересчур вольным, но раз уж лорд сам избрал такую линию поведения…

Айрторн усмехнулся.

— Ну он же не смерти моей хочет, — отозвался иронично. — Так, мир посмотреть, так сказать, с изнанки.

Вот оно что, решила для себя Лина, выходит, она и такие, как она, все это время жили на изнанке мира аристократов и даже не догадывались об этом.

— А что тогда мешает тебе снять себе комфортабельные апартаменты, а не ютиться здесь? — спросила, когда в темноте показались светящиеся окна общежития. Фонарь возле их крыльца не горел сколько она тут жила.

— Зачем? — в свою очередь удивился Айрторн. — Отличная комната. И соседи милые.

Лорд веселиться изволит, ясно. Если бы сама Линетта не была ограничена в средствах, то с удовольствием переехала бы в отдельное жилье, чтобы время от времени не просыпаться под пьяные песни Петера, ругань Розарии или стоны из комнаты Дорнана, когда у него оставалась Люси.

— А вот и один из них… — пробормотала она, когда они подошли ближе и крыльцо стало отчетливо различимо в свете, падающем из окна кухни. Крыльцо и лежащее на нем вусмерть пьяное тело, запах перегара от которого ощущался на расстоянии нескольких шагов даже на открытом воздухе. — Милейших соседей.

Линетта вздохнула: теперь Петера надо как-то будить и просить дойти до своей комнаты. Не оставлять же на ночь на улице — замерзнет.

— Хм, — напарник хмыкнул и подошел ближе, всмотрелся в похрапывающую согнувшуюся в три погибели фигуру, будто пытающуюся обнять твердую ступень, с видом великого исследователя или хранителя музея, рассматривающего новый экспонат в своем хозяйстве. — Это, я так понимаю, тот самый Петер, которому не наливать и не занимать? — Повернулся к Лине, демонстрируя, что внимательно слушал ее утром по дороге на службу, а не считал чаек, как ей показалось.

— Он самый, — подтвердила Линетта и тоже шагнула ближе. — Петер, Пе-е-етер… — Осторожно коснулась плеча спящего. — Петер, проснись.

В ответ пьяный сосед выдал длинную матерную тираду, причем так и не просыпаясь, и попробовал отмахнуться от нарушительницы его спокойствия, как от надоедливого комара. Руки у соседа оказались длиннее, чем Лина предполагала, и ей едва удалось вовремя отпрыгнуть от летящего в лицо кулака.

— Зараза такая, — зашипела она, кончиками пальцев касаясь щеки, по которой мазнул жесткий рукав хламиды. — И что с ним теперь делать? — спросила растерянно, на всякий случай отступив еще на шаг подальше. — Может, водой полить?

Ирония судьбы, Линетта могла вылечить даже смертельно опасное ранение, но была не способна с помощью дара избавить человека от алкогольного опьянения. Да что там, умей магия бороться с этим недугом, дар Петера справился бы и без посторонней помощи.

— Ага, — поддакнул лорд, тоже мудро держащийся на расстоянии от крыльца. — А сначала связать.

И то верно.

Лина обняла себя руками и задумалась.

— Усыпить можешь?

Она вскинула голову.

— Могу наслать лечебный сон, — ответила неуверенно. — Только что там лечить?

— Совесть, — хмыкнул Айрторн.

И вновь Линетта не могла не согласиться. Постойте, он что?

— Давай, я есть хочу, — заторопил напарник.

Лина пожала плечами и осторожно подошла ближе, готовясь в случае агрессии отпрыгнуть в любой момент. Коснулась указательным пальцем виска спящего. Петер всхрапнул громче, почмокал во сне губами и затих.

— Ну вот, — похвалил Айрторн, — другое дело. Помоги. — Упрашивать не пришлось, увидев, что напарник пытается аккуратно приподнять Петера, при этом не приложив того головой об ступеньку, Линетта уже сама бросилась на помощь. — Да не поднять, — хохотнул лорд. — Рубаху поправь. Вон какой перекрученный.

И правда, длинная хламида артефактора перекрутилась до такой степени, будто тот долго крутился волчком, прежде чем упасть без чувств.

— Это… не… рубаха, — пропыхтела Лина, пытаясь вытянуть завернувшуюся ткань из-под мышки спящего, которого Айрторн уже поднял на руки, словно уснувшего в неположенном месте ребенка или раненую деву.

Линетта оценила благородный жест — на месте лорда она взвалила бы соседа на плечо, как мешок с мукой.

— Не стошнит? — спросила с опаской, когда в ответ на очередное дерганье спящий артефактор издал какой-то подозрительный звук.

— Моему плащу уже ничего не повредит, — справедливо заметил Айрторн и потащил пьяного соседа в дом.

Дорнан как-то тоже помогал доставить Петера до места, невпопад вспомнила Лина, но тот перекинул руку соседа себе через плечо и заставил того идти своими ногами…

Линетта успела помыться и переодеться, когда доставили заказанный ужин.

Доставили. В Прибрежье. Уму не постижимо.

Она выглянула в окно и увидела, как Айрторн лично открыл дверь и забрал то ли ящик, то ли коробку из рук кого-то тощего и невысокого. Мальчишка? Кажется, в таверне крутился подросток подобной комплекции. Хозяйский сын?

Яркий свет, льющийся из коридора на улицу, пропал, и за окнами вновь воцарился полумрак. Лина вернула отодвинутый тюль на место и задумалась: выйти или лечь спать? С одной стороны, ложиться на голодный желудок было не привыкать, а ужинать в компании все еще непонятного ей лорда не хотелось от слова "совсем". С другой стороны, она все еще ждала ответа на свой вопрос. Но ведь его можно задать и утром, не так ли?

Айрторн лишил ее возможности выбора: проходя мимо, стукнул в дверь ее комнаты.

— Ужин подан, — И, не дожидаясь ответа, ушел в сторону кухни.

Линетта вздохнула и отправилась следом. Уложенный в кровать Петер, должно быть, видел уже десятый сон. Дорнан не возвращался, а значит, отправился после смены к Люси. Розария легла спать пораньше (они столкнулись в коридоре, когда заносили пьяного артефактора). Так что надеяться на то, что их тесную компанию с лордом скрасит своим присутствием кто-то из соседей, не приходилось.

Когда она вошла в ярко освещенную кухню, то поняла, что не ошиблась: ужин доставили в картонной коробке, в каких в Гильдию магов обычно поставлялась писчая бумага и другие канцелярские принадлежности. Лорд с деловым видом извлекал из нее какие-то глиняные горшочки и расставлял на столе.

Линетта замерла на пороге, привалившись к дверному косяку плечом.

Айрторн тоже успел переодеться, и на сей раз Ризаль был бы им доволен, потому как брюки и рубашку он выбрал черные. Еще влажные после мытья волосы смял и свернул в какую-то невообразимую дулю на затылке.

Лина задержалась на них взглядом. Вопрос о деньгах его отца, старшего лорда Айрторна, был более чем бестактным, тем не менее напарник ответил на него без обиняков. Что, если спросить, зачем ему такие длинные волосы? Ведь видно же, что мешают. Даже она, девушка, не решалась отращивать свои ниже лопаток — слишком много хлопот с мытьем и расчесыванием.

Любопытство было сильно, однако приличия взяли верх, и она не решилась спросить. Осторожно вошла на кухню, пока тот не заметил, что его рассматривали.

— Ты вовремя, — бросил Айрторн. Или и правда не заметил, как она подошла, или сделал вид. — Тарелки достанешь?

— Конечно. — Линетта отошла к шкафу над столом, распахнула дверцы.

— Я так понимаю, мы только вдвоем? А то я заказал побольше, вдруг бы кто еще не успел поужинать.

От удивления Лина обернулась так резко, что не успела убрать пальцы с ручки шкафчика. Петли протяжно скрипнули, а дверца накренилась. Вот черт, кажется, Розария была права насчет ремонта мебели.

— Ты чего? — не понял лорд.

Вернув дверцу на ее законное место и убедившись, что она не собирается пикировать вниз, Линетта снова обернулась.

— Ты серьезно собрался кормить всех соседей?

Айрторн изогнул бровь.

— А это запрещено?

— Нет, но… — Но что? Это дорого? Так у него полно денег. Это неуместно? Пусть только попробует сказать это Петеру или Дорнану — скажут, что очень даже уместно, и только облизнутся. Странно? Так он сам странный, этот нелордовский лорд. — Ничего. — Лина качнула головой. — Просто удивилась.

Айрторн пожал плечом, мол, нечего удивляться элементарным вещам. Бросил коробку на пол, а сам уселся за стол.

— Несешь тарелки? — поинтересовался с самым невинным видом.

И Лине пришлось повторно держать бой с дверцей шкафа.

На ужин им досталось овощное рагу, тушеное мясо, свежий хлеб и ягодный морс. Причем в таком объеме, что Линетта не была уверена, осилили бы они такое количество пищи, даже если бы все соседи были в сборе.

Она покосилась на давно никем не используемый холодильный шкаф: придется снова тратить резерв и подзаряжать запускающий его артефакт.

То есть думала о чем угодно, лишь бы чем-то занять мысли. Есть в компании лорда было неловко, несмотря на то что в данном случае пользоваться столовыми приборами из них двоих не умел как раз он. Надо было видеть, с каким интересом темный рассматривал выложенные ею на стол трехзубчатые вилки — прямо как чудо природы.

А еще было неловко есть то, за что она платила не сама, и одна неловкость накладывалась на другую. И, если бы не сутки без пищи, вряд ли ей полез бы в горло хотя бы кусок. Но Линина гордость проиграла голоду в неравном бою, и через несколько ложек рагу стала отступать даже неловкость.

— Ну так что, расскажешь, почему тебя не жалуют в местной гильдии? — Айрторн положил вилку зубчиками на край тарелки и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и глядя на сотрапезницу с ехидным прищуром.

И черт же ее дернул в этот момент собраться попить. Проглотить набранную в рот жидкость и не захлебнуться удалось с трудом.

— Ну знаешь, — пробормотала Линетта, на всякий случай отставив от себя стакан подальше. А потом спохватилась: вначале-то он спрашивал только про Лукрецию. Она подалась вперед, опершись локтями на столешницу. — С чего это ты взял, что меня не любят в гильдии?

Ишь ты, пробыл в Прибрежье одни сутки, а уже все высмотрел. Стало обидно, в конце концов.

Лорд ухмыльнулся.

— Я наблюдательный.

Лина злобно прищурилась, собираясь вступить в полемику, но тут вспомнила, где, с кем и что говорит, и пошла на попятный. Это все сытный ужин после долгого-долгого и тяжелого дня, не иначе.

— Выпитень, — напомнила она, придав своему лицу серьезное выражение. — Мой вопрос был первым.

— Не-а, — замотал головой темный, и не думая попадаться на уловку. — Мы тогда сказали одновременно.

— Хорошо, уступи девушке.

— Ладно.

— Ладно? — Линетта даже растерялась. Просто "ладно"?

— Ладно, — эхом повторил Айрторн, сделав при этом большие глаза. В его живой мимике за сутки общения Лина уже успела убедиться. — Выпитень — это такая нежить, — начал он, и она вся обратилась в слух. — Редкая и сильная. Ну, ты видела. — Линетта утвердительно кивнула. Не только видела, но и наверняка увидит в кошмарах, как только ляжет сегодня спать. — Получается из неупокоенной души мага, умершего насильственной смертью. — Лина моргнула, а Айрторн продолжил как ни в чем не бывало: — Сначала невидимая обычным зрением и почти безобидная. Как только выпьет кого-нибудь, начинает расти и набираться сил. Наша закусила собакой и окрепла достаточно, чтобы выпить хозяев дома.

— И если бы мы ее не выманили… — подхватила Линетта.

— Угу, — подтвердил лорд. — Пошла бы в поисках еды дальше.

И тут до Лины дошло: если несчастные жильцы улицы Прибрежной подали заявку на подозрение в доме чьего-то присутствия за день до этого, то получается…

— Получается, мы не успели совсем чуть-чуть?

Если бы она не пререкалась с дежурным, если бы поторопила Бланта с документами, если бы настояла, чтобы напарник познакомился с кладбищем в другой раз…

— Нет, часа четыре, не меньше. — Айрторн уверенно покачал головой, видимо, поняв, о чем она подумала.

Лина, не скрываясь, выдохнула с облегчением. Провела ладонью по лицу и тоже откинулась на спинку стула.

— Это… — Она не нашла правильных слов. — Это…

Чудовищно? Страшно? Несправедливо?

— Это наша вина, — закончил за нее напарник.

Линетта вскинула на него глаза: сам же сказал, что они не могли успеть — за четыре часа до момента встречи с выпитнем, они еще мирно спали в своих постелях.

Айрторн ответил на ее взгляд прямо, не отворачиваясь и не отводя глаза. Даже бровь изогнул, мол, считаешь не так?

— Наша, — согласилась Лина, поняв, что речь не о них двоих. — Гильдии.

— То-то и оно, — невесело отозвался лорд. Потом встряхнулся, улыбнулся и потянулся к бутылке с морсом. Приподнял за горлышко над столом в театральном жесте. — Госпожа, вам налить?

Но Линетта не собиралась поддерживать веселье.

— Почему Ренье уверен, что это не выпитень? — спросила серьезно, все еще глядя на собеседника в упор.

Айрторн закатил глаза, явно недовольный ее любознательностью; вернул бутылку на стол, так и не наполнив стакан.

— Потому что он… э-э… — Пощелкал пальцами, будто забыл слово. — Ну же. — Сделал приглашающий жест рукой. — Ты его лучше знаешь, подскажи.

— Потому что он не прав? — предположила она.

— Ну-у, — лорд прищурился, на мгновение задумавшись. — Пойдет.

— А если не прав ты? — Лина сложила на столешнице предплечья одно на одном и снова подалась вперед.

— Было бы хорошо, — развел напарник руками и все-таки налил себе морса.

Линетта молча придвинула к нему свой стакан.

Лина и сама не заметила, в какой момент стеснение полностью отступило. Уже через четверть часа она по-хозяйски потянулась к бутылке с морсом, а затем, подумав, еще и положила себе добавку рагу. За разговором аппетит отчего-то разыгрался снова.

— Все равно не понимаю, — продолжила Линетта рассуждать вслух. — Обычная семья. Почему именно у них? Они как-то причастны к смерти мага? И что это за маг? У нас никто не пропадал и не умирал, тем более насильственно. — Сразу вспомнился недавний утопленник, но тот не был магом, это доказано. — Приплыл с кем-то из пассажиров на одном из судов? — тут же предположила она. — Ты же сказал, что они могут цепляться за кого-то, пока не окрепнут, чтобы начать полноценно пить жизненную энергию, да?

— Он бы весь корабль выпил, пока доплыл, — уверенно возразил Айрторн. — Наверняка местный.

— Но кладбище…

Лорд мученически возвел глаза к потолку.

— Что вы все прицепились к этому кладбищу? Что Ризаль, что Ренье, теперь ты.

— А если это не выпитень… — начала Лина и оборвалась, видя, как собеседник возмущенно округлил глаза. — Ладно, теоретически, — поправилась она. — Теоретически ведь люди могли сами зачем-то пойти на кладбище и принести дух с собой?

Айрторн скорчил гримасу.

— Теоретически.

— Значит, да? — не отставала Линетта.

— Вполне, — согласился лорд. — Но по показаниям соседей, они не бывали на кладбище в последние дни. Ризаль же сказал.

— А сам дух выбраться не мог?

Напарник закатил глаза, будто она спрашивала сущие глупости.

— Защиту на кладбище ставил сам Мартин Викандер. Не веришь мне, поверь ему.

Лина нахмурилась.

— Лорд Викандер? — переспросила, не скрывая сомнения в голосе. Чтобы главе Гильдии магов всей Реонерии делать в каком-то там Прибрежье? — С чего ты это взял?

Айрторн дернул плечом, будто в данном факте не было ничего удивительного.

— Ренье обмолвился.

— Но зачем ему?

— Да мало ли, — отмахнулся лорд, кажется, сам не заметив, как скопировал позу Линетты и тоже сложил предплечья на столе. До этого он держался за ужином по всем правилам этикета — никаких локтей на столешнице. — Приезжал с проверкой, зашел на кладбище. Не суть. Ризаль допускает, что Викандер ошибся.

Для Лины оба главы столичной гильдии были подобны богам, поэтому в предположение Ризаля верилось с трудом. Но тем не менее.

— Все ошибаются, — сочла справедливым заметить.

— Кладбище закрыто, — продолжал настаивать Айрторн. — Я проверял. Зак-ры-то.

— Тогда?

— А не знаю, что тогда. — Лорд развел руками, а затем подпер ладонью подбородок. — Лес? Побережье? Где-то эти люди недавно были, и где-то там есть труп.

— Чей труп-то? — поинтересовалась Линетта, давя в себе зевок. И тоже переняла позу собеседника. После впечатлений сегодняшнего дня голова была тяжелой-претяжелой, и подпереть ее действительно хотелось.

— Надо искать, — пожал правым плечом лорд, левый локоть у него стоял на столешнице.

Лина поджала губы и нахмурилась. Легко сказать — искать. Что они, сыскари, что ли…

И тут ее осенило.

— Можно спросить у сыскаря, — вскинулась она. — Я завтра как раз должна встретиться с представителем Королевского сыска.

— Похоже на план, — одобрил Айрторн и, в отличие от Лины, не скрывая усталости, потер глаза. — Давай уже, говори, за что тебя не любят в гильдии, и разойдемся на сегодня.

Только что проснувшийся в ней энтузиазм как ветром сдуло. Линетта помрачнела и выпрямилась. Убрала руки под стол.

— Интригуешь, — усмехнулся лорд, не иначе как следящий за ее переменой позы — смотреть не стала.

— Не знаю, — буркнула Лина.

— В смысле? — не понял тот.

— Не знаю, за что меня не любят, — Она резко повернулась обратно и уставилась на лорда негодующим взглядом, разозлившись из-за того, что ей не просто пришлось произносить это унизительное признание вслух, но еще и дважды. — Доволен?

Но Айрторн ее гневом не впечатлился. Наоборот — весело подмигнул.

— Надо узнать.

Специально оборудованный для собраний конференц-зал с шестью десятками посадочных мест в Гильдии магов Прибрежья давно не использовался из-за того, что годами не заполнялся даже на половину. Поэтому и рядовые утренние планерки, и общие собрания повелось проводить прямо в зале ожидания.

Обычно Ризаль вставал возле столов по центру зала, быстро излагал короткие новости и объявления и отпускал подчиненных с миром, то есть, как он любил говаривать, "в поля" — выполнять заказы заявителей.

Сегодня же собрание выдалось особенным. Во-первых, потому что на него собрались все сотрудники гильдии, включая тех, кто нес вахту прошлой ночью. Во-вторых, потому что глава не остановился в уже привычном для всех месте, а решительно отодвинул от одного из столов стул, проскрежетав им по каменному полу, и уселся, сложив руки перед собой, давая понять, что быстро умчаться по своим делам на сей раз ни у кого не получится.

Так и вышло. Ризаль долго и нудно рассказывал о недостатке кадров, об активности в городе нежити и нечисти, для борьбы с которыми не хватает специалистов, а те, что есть, справляются со своей работой недостаточно хорошо, раз за разом нарушая правила и позоря гордое звание мага. Да-да, так и сказал: гордое звание мага. Народ оценил: начал хихикать и переглядываться, пока начальник не выдержал и не громыхнул кулаком по столу.

Припомнил ссору Дорнана и Тиссена на глазах у клиента. Естественно, упомянул оплошность Лины и Ренье, затем Лины и уже нового напарника. Напомнил о вопиющем нарушении приличий Лукрецией, на которую написал жалобу один из лавочников, обвиняя темную в домогательствах к его малолетнему сыну.

— Ему девятнадцать, — возмущенно вскинулась "тетушка Лу".

Но замолчала под тяжелым взглядом главы, которому самому, видно, накрутили хвоста сверху. Иначе с чего бы вдруг он так заострял внимание на том, что годами творилось повсеместно?

Единственными, кем был доволен Ризаль, являлись светлые маги из отряда целителей. Те самые, которые занимались лечением платежеспособных горожан и ужасно задирали нос от того, что им не нужно было таскаться по городу в компании черных коллег. Хотела бы Лина попасть в их ряды, но приказ главы, ознакомившегося с ее личным делом по прибытии в Прибрежье, был однозначен: "в поля".

Линетта сидела в самом дальнем углу в окружении светлых коллег, как это было здесь принято: белые — направо, черные — налево, отряд целителей — отдельно от всех как высшая каста. Впрочем, по задиранию носов их и правда сложно было превзойти.

Вот и сейчас, услышав похвалу главы, целители оживились и зашушукались между собой, важно поглядывая на провинившихся, то есть на всех остальных. Кто-то из черных высказался в их адрес весьма нелитературно.

Ризаль снова стукнул по столу, призывая к порядку, и переключился на новую тему: устаревшего издания устава. Линетте захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу — говорила же.

Она вытянула шею, высматривая напарника среди черных коллег. Впрочем, с такими-то волосами он выделялся в любой толпе. Не говоря уже об опять белой рубашке и на сей раз коричневом жилете — кто-то явно не внял голосу разума и продолжал нарываться на гнев и так разгневанного начальства.

Айрторн, словно у него имелись глаза на затылке, тут же обернулся вполоборота, почувствовав направленный на него взгляд. Изобразил шутливо-виноватую гримасу и развел руками.

Лина интуитивно показала ему в ответ кулак и скорчила злобную рожицу. Напарник подавился беззвучным смехом и торопливо отвернулся, пока не привлек внимание все еще разглагольствовавшего главы. Отвлекшись, из всей речи начальника Линетта уловила слова: "переэкзаменовка" и "лишение премии".

— Ты чего, Деверо? — толкнул ее плечом сидящий рядом Рой, заметивший эту пантомиму, и Лина торопливо спрятала ладони между колен.

Она только что показала кулак лорду… Совсем с ума сошла.

Рой завертел головой в поисках того, с кем соседка по сиденьям переглядывалась, но, к счастью, Айрторн больше в ее сторону не оборачивался.

Собрание продлилось еще не менее получаса. Что и говорить, Ризаль и его вездесущие пальцы по занудству могли дать фору любому, и все присутствующие единодушно выдохнули с облегчением, стоило главе объявить окончание своей речи.

Маги потянулись к выходу: кто-то досыпать или заниматься личными делами в свой выходной, кто-то к каморке дежурного для того, чтобы получить задание и отправиться в город. Самые ушлые догадались обзавестись заказом еще с прошлого вечера. Остальным же предстояло толкаться возле "дежурки" в ожидании своей очереди.

Лина с сомнением покосилась на толчею, образовавшуюся возле дверей, ведущих из зала ожидания в сторону выхода из здания и пункта дежурного. Стоять под дверью Ренца или Генца не хотелось категорически.

— Тебе случайно не нужны какие-нибудь артефакты? — с надеждой спросила Линетта, когда Айрторн, движущийся против течения толпы в ее сторону, подошел ближе.

Лорд пожал плечами, держа руки в карманах брюк, в которых красноречиво звякнули уже виденные ею вчера кольца-накопители.

— Я не пользуюсь чужими артефактами.

Лина разочарованно вздохнула: значит, таки придется ждать со всеми возле дежурного. На склад ей было не нужно, в архив тоже. Выждать в зале ожидания? Она задумчиво обернулась на опустевшие сиденья.

В этот момент сквозь всеобщий гомон пробился голос не спешащего пока покидать свое место Ризаля:

— Деверо, Айрторн. Подойдите.

— Мы опять в чем-то виноваты? — усмехнулся напарник.

Лина бросила на него суровый взгляд: не до шуток.

Маги продолжали двигаться к выходу, и хотя толпа уже значительно поредела, народа в зале оставалось достаточно. Никто же не уходил молча — останавливались, болтали с теми из коллег, кого давно не видели, обменивались сплетнями, жали руки.

Лина первой двинулась в сторону столов.

— А правда, что вам дали в журнале код "Лин-Ли"? — вырос у ее плеча, видимо, никуда не торопящийся Дорнан.

Она не успела ответить.

— Подходящая кличка, — проворчал проходящий мимо Ренье.

— Ну знаете, — вспыхнула Линетта.

Однако пожилой черный маг не счел нужным ни задержаться, чтобы выслушать ответ на свое откровенное хамство, ни даже бросить взгляд в сторону бывшей напарницы.

— Да ладно ты. — Дорнан утешающе похлопал ее по плечу. — Чего ты кипятишься? Правда же смешно.

Обхохочешься…

Выполнив свой соседский долг, Дорнан продолжил путь к выходу. А ее окликнул Айрторн:

— Лин, ну ты идешь?

Громко окликнул. И именно "Лин". Не "Деверо", как звали все, не "Линетта" и даже не "Лина".

Те из присутствующих, кто знал об их коде в журнале, стали откровенно посмеиваться. Те, кто еще был не в курсе, начали спрашивать у первых, почему они смеются, и тоже поддержали веселье.

Ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Идешь? — повторил Айрторн, которого совершенно не трогало нелепое название их команды.

— Не зови меня так, — прошипела Линетта. — Иначе я буду звать тебя Ли.

— Без проблем, — усмехнулся тот.

Лина возвела глаза к потолку.

В итоге им пришлось прождать перед столом главы еще несколько минут, прежде чем суета улеглась.

Линетта в это время топталась у стола, стараясь не обращать внимания на насмешливые взгляды коллег. А нелордовский лорд, по какой-то иронии судьбы доставшийся ей в напарники, нагло присел на край столешницы и с самым довольным видом болтал ногой в воздухе. Еще и помахал кому-то на прощание, прежде чем двери окончательно захлопнулись.

К удивлению Лины, начальник опешил от такой наглости настолько, что рявкнул на своего новоиспеченного подчиненного только тогда, когда наступила тишина, а в зале никого, кроме них, не осталось (Блант благоразумно улизнул в приемную на свое рабочее место):

— А ну, слезь.

Айрторн лениво спрыгнул на пол, но тут же вытянулся перед столом по струнке. Даже голову склонил, изображая покорность.

Ризаль фыркнул, но комментировать не стал.

— Айрторн, Деверо, — заговорил по делу, при этом уставившись именно на Лину. Она постаралась не коситься на все еще изображавшего смирение напарника. Надо сказать, весьма бездарно изображавшего. — С завтрашнего дня вы переводитесь в ночную смену.

Линетта от изумления шире распахнула глаза. Ночные смены ненавидели все, даже черные, которые по природе своего дара предпочитали работать в темное время суток.

"Лучше уж вставать в самую рань, чем разгребать эту срань", — однажды в неприличную рифму высказался по поводу ночных смен Дорнан.

Днем задания выдавали в порядке очередности освободившимся, распределяя заявки по срочности и важности. Ночью же оставшиеся заказы не трогали, оставляя их на следующий день, — кидали "ночников" только на срочные вызовы. Так что можно было как преспокойно пересидеть ночь, плюя в потолок, так и бегать с точки на точку, будучи подгоняемыми все новыми посланиями от дежурного.

Они с Ренье, бывало, работали ночью, но только в качестве замены, и то изредка.

— Если тебе есть что сказать, говори. — Начальник уперся в нее немигающим взглядом.

Айрторн в это время уже перестал изображать покорность, заложил руки за спину и с задумчивым видом изучал потолок, ясно давая понять, что ему совершенно безразлично, по какому графику им предстоит работать.

Лина покосилась на него в надежде, что он все-таки что-нибудь скажет, но, видимо, потолок был очень интересным. Тогда Линетта расправила плечи и прямо посмотрела на ожидающего ответа начальника.

— Разве график на этот месяц уже не одобрен? В ночь в расписании стоят пары Гирли и Штейна.

— Ренье пока на подхвате без постоянного напарника. Веренс все еще в запое, — спокойно возразил Ризаль, разведя над столом руками. — График приходится сдвигать, и в ночь идете вы и Лукреция с Роем.

О боги… То есть в случае каких-то осложнений им придется звать на помощь эту парочку? Лина автоматически накрыла ладонью свое запястье, где под плотной тканью рукава еще оставался небольшой след от ожога, нанесенного ей Роем Фангсом.

— Какие-то возражения? — с каменным лицом, но тем не менее ехидно уточнил глава гильдии. Линетта промолчала, внутренне негодуя, но так и не находя ни одного весомого аргумента, чтобы заставить начальника передумать. — Айрторн?

— Никак нет. — Тот наконец прекратил любоваться облезлым потолком. — Не имею ничего против ночной работы.

На лице Ризаля мелькнуло довольство.

Ну конечно. Глава считает, что им пришлось вчера бороться не с выпитнем, а с обычной нежитью, только это неважно, исход один: монстр уничтожен. Айрторн не просто темный, он, чтоб его, самая настоящая девятка.

Только дурак будет использовать темного мага девятого уровня для рядовых заданий вроде уничтожения нечисти типа несчастного злыдня. А Ризаль был кем угодно, но только не дураком.

"Черт, черт, черт", — мысленно простонала Линетта.

— Сегодня работаете как обычно, а с завтрашнего дня переходите в новый график: свободный день и рабочая ночь. Выходные дни Блант внесет в календарь, ознакомитесь, — подвел начальник итог и поднялся; ножки стула громыхнули. — Если нет вопросов, работайте. Работайте, — Замахал на все еще стоящих перед ним подчиненных, будто на надоедливых мух. — Тянут, тянут, — проворчал уже себе под нос, направляясь к приемной.

Сегодняшний день выдался солнечным и безветренным, не чета вчерашнему. Тем не менее Линетта все равно поежилась — не от холода, от неловкости.

— Ты уверен, что это действительно хорошая идея? — прошипела она и даже отступила на шаг, словно говоря: "Я не с ним, я не с ним".

— Уверен, — усмехнулся Айрторн и снова постучал в запертую калитку.

Наконец собака за забором проснулась и громким лаем оповестила округу о незваных гостях. Однако двери скромного домика на окраине Прибрежной по-прежнему оставались запертыми.

Лина тайком выдохнула с облегчением.

— Видишь, никого нет дома.

— Ты издеваешься? — обернувшийся через плечо напарник спросил это таким серьезным тоном, что ей сделалось не по себе.

Из упрямства скорчив в ответ гримасу, Линетта таки перешла на магическое зрение и убедилась в том, что лорд уже знал: в доме было двое, мужчина и женщина. Мужчина сейчас топтался возле входной двери, прислушиваясь. Женщина притаилась у окна, пытаясь высмотреть, что творилось снаружи, но при этом не задеть штору и не быть замеченной. У мужчины была больная печень. У женщины — сердце. И то и другое прекрасно видно по ауре на расстоянии, даже касаться не нужно…

— Я экономлю резерв, — буркнула Лина.

Сама уже была не рада, что поддалась на провокацию и посмотрела. Как теперь уйти и не вмешаться, зная, что без помощи хозяин дома скончается через несколько месяцев, а его супруга, вернее, ее больное сердце, вряд ли перенесет такой стресс, и та отправится на тот свет следом?

— Ты чего? — Айрторн что-то прочел в ее лице.

— Ничего, — огрызнулась Линетта.

Черному такое не объяснишь. Да и не всякому белому, если на то пошло. Не зря же Ренье постоянно отчитывал ее за то, что она лезет не в свое дело. "Если кому-то нужна помощь, он оставит в гильдии заявку на лекаря, — нравоучительно говаривал бывший напарник. — А если нет денег, но хочет жить, то пойдет в банк и возьмет заем. Люди должны сами решать свои проблемы, а гильдия — зарабатывать. Хочешь остаться без куска хлеба? Думаешь, кто-то из твоих бесплатно вылеченных поделится?"

Отповедь темного всплыла в голове практически дословно, словно он выговаривал ей это еще вчера. Впрочем, повторялся Ренье не единожды, в разных вариациях, но всегда с одним посылом: не платят — не делай.

Собака во дворе продолжала надрываться, но никто из хозяев так и не решался выйти наружу.

— Боятся, — резюмировал Айрторн.

Не мудрено, учитывая то, что вчера случилось в соседнем дворе. К тому же представители стражи и гильдии уже провели опрос всей улицы, а повторное появление незнакомцев выглядело подозрительно.

— У нас задание, — напомнила Линетта, осторожно потянув напарника за рукав. — Если снова оплошаем…

— Когда это мы плошали? — возмутился Айрторн, высвобождая руку. — Мы с тобой просто команда мечты. "Лин-Ли" — вон как звучит.

— О боги, — прошептала Линетта. Рукав напарника отпустила и то только затем, чтобы освободить собственную руку и иметь возможность хлопнуть себя ею по лбу, а затем задержать ладонь у лица, мученически прикрыв глаза.

— Брось, — отмахнулся лорд. — Я выменял у Дорнана простецкое задание, управимся.

Лина резко убрала руку от лица.

— Что ты сделал?

— Ну а что? Кто меня учил? "Петеру не наливай. У Дорнана ничего не проси, только предлагай обмен". — Запомнил-таки. — Вот я и предложил… — Он снова постучал по калитке, чтобы "взбодрить" уставшую лаять собаку. — Обмен.

— Еду? — догадалась Лина. Зная вечно голодного соседа и помня, что даже после ужина и плотного завтрака у них остался наполовину забитый холодильный шкаф, не трудно было сложить два и два.

Айрторн бросил на нее одобрительный взгляд.

— Схватываешь налету… Эй. Хозяева, — наконец не выдержав, он замахал рукой над оградой. — Я вижу, что вы там.

Лина возвела глаза к безоблачному сегодня небу, подперла забор плечом и сложила руки на груди, понимая, что ждать придется долго.

— Мог бы не болтать о том, что именно видишь, — произнесла, будто невзначай, ковыряя носком ботинка плотный ком глины размером с мяч для детской игры. — Вдруг они нас вчера не запомнили. Ауры бездарные не видят. Мы могли бы представиться сотрудниками магистрата, например…

Айрторн восхищенно присвистнул.

— Лин, да ты полна сюрпризов. Что ж сразу не предложила?

— Не зови меня так, — огрызнулась Линетта и пожала свободным плечом — Ты не спрашивал, я не предлагала.

Лорд совсем не по-лордовски хохотнул и снова саданул по штакетнику.

— Идея хороша, — продолжил прерванную тему, убедившись, что собака не заснула, — но все равно не получилось бы. Эти, — кивок головой в сторону домика, — вчера были в числе зевак. Причем в первых рядах. Они нас запомнили.

— Тебя не запомнишь, — проворчала Линетта, бросив говорящий взгляд на его волосы.

Она и сейчас, несмотря на довольно теплую для осени погоду, стояла с накинутым на голову капюшоном и ничем не отличалась от обычной горожанки: не различаешь ауры, не узнаешь, что перед тобой маг. А видел в лицо — издалека в плаще не узнаешь.

— Предлагаешь мне перекраситься, чтобы не привлекать внимание? — усмехнулся тот.

— Хотя бы подстричься, — не осталась в долгу Линетта.

Лорд фыркнул и опять заколотил по штакетнику. Вот же упорный. Или… упертый?

Наконец, когда Лина уже откровенно устала подпирать забор, а носящаяся по двору, насколько позволяла грохочущая цепь, собака всполошила, вероятно, всю округу, засов на двери домика стукнул, дверь распахнулась, и на пороге избушки появился невысокий плотный мужчина. Черная борода лопатой, мохнатые черные брови и удивительно густые, такие же черные волосы на предплечьях, видимых из-под закатанных рукавов холщевой рубахи.

Айрторн был прав: этого человека Линетта точно вчера видела в толпе зевак. Не у одного лорда была запоминающаяся внешность.

— Чего надо? — грубо крикнул мужчина, не торопясь спускаться с крыльца. Его супруга предпочла остаться в доме и все так же исподтишка выглядывать в окно.

— Может, впустите? — заулыбался напарник, расточая обаяние на всю улицу. Даже собака замолчала и завиляла ему хвостом, как старому знакомому.

Хозяин заколебался.

— Я уже все сказал вчера вашим.

— Пять минут вашего времени, — не отставал Айрторн.

Линетта оторвалась от забора и подошла к напарнику ближе.

— Может, намекнуть, что если он с нами не поговорит, то это грозит появлением новой сущности? — предложила шепотом.

— Да ты еще и кровожадна, — хмыкнул лорд, явно сдерживая смех.

— Больше не буду ничего предлагать, — обиделась Лина и снова отошла.

Пусть себе ведет переговоры через забор и дальше. Она вообще мало понимала, что им здесь было нужно, в то время как у нее под плащом лежал листок с реальным заказом.

Однако ее прогноз не оправдался. Поиграв с незваным гостем в гляделки, хозяин поплелся к калитке открывать.

— Я же говорил, — самодовольно ухмыльнулся Айрторн.

Линетта закатила глаза.

— Линден, поторопись, пожалуйста, — крикнула Линетта, видя, как солнце неумолимо клонится к закату, и помня, что сегодня к шести за ней должен зайти сыскарь Ферд. Не хватало еще нарушить договоренность.

— Почти все, — откликнулся напарник, в данный момент сидящий на корточках у края огорода и что-то старательно вырисовывая на колышке.

Кажется, задание, выменянное у Дорнана, и правда оказалось плевым. Они пришли по адресу, им пожаловались на нечисть, наведывающуюся на земельный участок и разоряющую грядки с морковью. Айрторн внимательно выслушал и пошел заниматься художествами, а Лина осталась с пожилой хозяйкой на заднем дворе. Не таскаться же ей с ним по бороздам, в самом-то деле? Тем более в знаках, которые он выводил на втыкаемых то там, то здесь деревяшках, Линетта не понимала ровным счетом ничего. Во всяком случае, на темный кровавый ритуал действия напарника походили мало.

— Какой приятный молодой человек, — вздохнула у ее плеча хозяйка огорода и даже сложила руки под подбородком, любуясь. Лина покосилась на нее с сомнением. — Никогда бы не подумала, что черные маги могут быть такими любезными.

Линетта вежливо кивнула и не стала спорить.

Ох уж это деление магов по цвету в так ценящем традиции Прибрежье. Сама она встречала негодяев как среди черных, так и среди белых. Один мастер Джонас чего только стоил. Да и даже если посмотреть вокруг сейчас: темный Дорнан был куда более сносным соседом, нежели светлый пьянчуга Петер. Да и Лукреция вряд ли была бы нежной и мягкой, будь она светлой. Характер не зависит от цвета магии, но, увы, Лина в этом убеждении была в меньшинстве.

— Может быть, пока подпишите бумаги? — предложила она, не желая тратить лишнее время.

К счастью, хозяйка не стала требовать окончания работы и, согласно закивав, поманила Лину к дому.

— Здесь и здесь, — показала Линетта, где требуется подпись, а сама тихонько присела на табурет у стола, на котором разложила бумаги.

Жилище внутри выглядело скромно, но ухоженно. В тесной кухоньке с подвешенными к потолку гирляндами из лука и перца было светло и уютно. Вспомнился бабушкин домик на окраине столицы. Его потом снесли, а место пустили под новую застройку. Бабушка не перенесла потери и, переехав, умерла уже через несколько месяцев…

Заказчица оказалась женщиной осторожной и решила, прежде чем подписать, внимательно изучить все три листа документов. Увы, уровень ее грамотности не позволял сделать это быстро, и процесс затянулся.

Лина не торопила — в окно было видно, что Айрторн еще возится с колышками. Так что можно было посидеть, перевести дух и подумать. В последние дни произошло слишком много всего. Потом вот выпитень…

Повторный опрос соседей погибших, собственно, подтвердил именно то, что было уже известно: того, что кто-то из той семьи незадолго до смерти посещал кладбище, никто не видел. Знакомые или родственники не умирали, годовщин не ожидалось, и жертвам просто-напросто нечего было делать на погосте, чтобы подцепить там и принести оттуда мертвую сущность.

А самый первый из опрошенных соседей, тот самый черноволосый мужчина с бородой и болезнью печени, припомнил, что погибшие не так давно ходили в лес по грибы. "Так все ж ходють", — удивился он, когда темный особенно заинтересовался, в какой части леса те побывали. Но ничего конкретного сказать не смог.

Другим соседям про грибы было ничего не известно — Айрторн спрашивал.

Означало ли это, что где-то в лесу лежит никем не найденный труп убитого мага, Лина не знала, но что-то подсказывало, что лорд не уймется, пока не выяснит, что, вернее, кто породил выпитня.

Другой вопрос: хотела ли она в этом участвовать? Ведь куда проще пересидеть тихонько еще два года и наконец добиться своей мечты. Или…

И тут она вспомнила о вынесенном на берег утопленнике. Сказали, что пропавшего кузнеца искали целый месяц, родные верили…

Нет, твердо решила для себя Линетта, если точно так же где-то в лесу лежит чей-то неопознанный труп, к черту спокойствие — человек должен быть погребен, а его семья имеет право знать правду.

— Тук-тук, — В домик заглянул Айрторн. — Я закончил. Готова?

Лина вздрогнула от неожиданности, вырываясь из своих мыслей. А так и не успевшая дочитать бумаги хозяйка торопливо заскрипела пером, чтобы не заставлять "приятного черного мага" ждать.

Должно быть, это был самый короткий и быстро написанный отчет в ее жизни. Почерк из-за скорости обещал желать лучшего, но даже на это Лина не обратила сегодня внимания — присела в зале ожидания и написала доклад о проделанной работе буквально за пять минут и в прямом смысле на коленке.

Айрторн, устроившийся за одним из столов в центре зала, еще скрипел пером, когда Линетта вскочила, сунула бумаги в руки Бланту, который очень кстати выглянул из приемной, и помчалась к дверям.

— До завтра, — крикнула напарнику уже на бегу.

— А? — Лорд удивленно вскинул голову.

— У меня дела, — ответила Лина на так и не произнесенный до конца вопрос и поспешила к выходу.

На часах было без двух минут до назначенного времени.

Почему-то Линетта даже не сомневалась, что если Андер Ферд обещал прийти в шесть, то будет на месте именно в шесть, и ей очень не хотелось показаться ему непунктуальной.

Почему ей было важно, что подумает о ней едва знакомый сыскарь, дело десятое. Но отчего-то произвести положительное впечатление очень хотелось.

Она не ошиблась в своих предположениях: стоило Лине свернуть и выйти из-за угла, оказавшись в коридоре, ведущем к выходу, как дверь распахнулась и в здание вошел Ферд.

Пока он воспитанно вытирал ноги о кем-то предусмотрительно положенный на пороге коврик и не успел поднять головы, Линетта замедлила шаг и выпрямила спину. До Айрторна с его воистину королевской осанкой ей, естественно, было далеко, но она очень надеялась, что выглядит достойно и сыскарь не догадается, что прошлые коридоры она бежала сломя голову, чтобы не опоздать.

Даже успела заправить за ухо выбившуюся не иначе как от бега прядь волос и вежливо улыбнуться, едва мужчина поднял взгляд. Притихший в своей каморке дежурный (сегодня утром с ним общался напарник, и Лина не знала, Ренц это или Генц) заинтересованно вытянул шею.

— Это ко мне, — обронила Линетта, проходя мимо. Даже почувствовала некую гордость от этой фразы. Как ни крути, а приятно, когда кто-то тебя встречает и улыбается в ответ. — Добрый вечер, господин Ферд.

— Госпожа Деверо, рад снова вас видеть.

На сей раз под пристальным вниманием дежурного сыскарь обошелся без поцелуев, но сжимал ее протянутую для приветствия ладонь чуть дольше, чем этого требовал этикет. А Лине было и приятно, и неловко из-за того, что встреча происходила на глазах Ренца (или Генца? Боги, как их различать?).

Воспользовавшись тем, что ей нужно было взять плащ, Линетта скрылась за дверью раздевалки, стоило сыскарю отпустить ее руку, и, пока одевалась, несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. А выходя, бросила на себя взгляд в напольное зеркало у стены и вышла, только убедившись, что прическа и одежда в порядке.

— Готовы? — улыбнулся Ферд, когда она вернулась в коридор, и оторвался от стены, которую только что подпирал плечом. Кожаная куртка не испачкалась в извести, Лина оценила.

Кивнула мужчине и не сдержалась: изумленно приподняла брови, когда тот приглашающе подставил ей согнутую в локте руку. В каморке дежурного что-то с грохотом упало и со звоном покатилось по полу.

Пришлось справляться с растерянностью быстрее и принимать приглашение, пока бедный Ренц (или Генц) не свернул себе шею от любопытства.

Идти под руку с высоким Фердом оказалось на удивление удобно. Первое смущение отступило, и Линетта не только расслабилась, но даже стала наслаждаться неспешной прогулкой — темп задавал спутник, а он явно никуда не торопился.

Время от времени их обгоняли другие пешеходы, однако ширина Прибрежной в этом районе спокойно позволяла подобные маневры без помех для встречного потока горожан — люди возвращались с мест работы, и движение на улице было оживленное.

Обычно Лина всегда старалась подстраиваться под чужую скорость: лишний раз не обгонять впереди идущих и не тормозить неспешным шагом тех, кто догонял сзади. Сейчас же она не испытывала и толики смущения от того, что они с Фердом кому-то мешали. Может быть, потому что в его обществе никто из обгоняющих не рискнул бы крикнуть: "Эй ты, чего чаек считаешь? Дай пройти"

Это работало и в обратную сторону: когда пьяно шатающегося мужчину, идущего в том направлении, откуда они только что пришли, занесло и чуть ли не выбросило на часть дороги, предназначенную для встречного движения, сыскарь выставил вперед свободную руку. Суровое: "Аккуратнее" — и пьянчугу как ветром сдуло.

А Линетта, как бы это нелепо ни звучало по отношению к малознакомому человеку, почувствовала себя в безопасности.

Оранжевые лучи заката, уже по-вечернему прохладный, но еще не холодный после солнечного дня воздух, дорога, уходящая вдаль, темнеющая впереди гряда леса, теплый кожаный рукав под ладонью, прогревшийся то ли от лучей заходящего солнца, то ли от ее руки, и рядом мужчина, с которым можно почувствовать себя маленькой и хрупкой. Чем не прекрасное окончание дня?

— Вы ведь неместный? — решилась она на вопрос.

Сыскарь усмехнулся.

— Заметно, да? Живу тут третий год, думал, что слился с местными, ан нет. Так что меня выдало?

— Вы подали руку темному.

— Эм-м… — не понял Ферд. — Не замечал, что местные не здороваются.

Лина улыбнулась, видя искреннее замешательство спутника.

— Это же черный маг, — произнесла зловеще, подняв к мужчине лицо и для пущего эффекта округлив глаза. — Смерть и ужа-а-ас. Его нельзя касаться — прокляне-е-ет.

У наблюдающего за ней Ферда пролегла глубокая морщинка между бровей.

— Хм-м, — протянул он.

И Линетта, ужасно смутившись, поспешила отвести взгляд. Действительно, разизображалась тут.

Спутник, к счастью, ее реакции не заметил.

— А что насчет того, что ни один темный маг в здравом уме не будет кому-либо вредить? — продолжил рассуждать вслух. — Черные так долго добивались избавления от ограничивающих артефактов, что глупо было бы считать, будто, освободившись, они начнут проклинать направо и налево каждого встречного.

— К сожалению, не все рассуждают логически, — сдержанно поддержала Лина, мысленно дав себе подзатыльник и велев на будущее держать свое своеобразное чувство юмора в узде. — Так откуда вы? — Снова приподняла к спутнику лицо, правда, на сей раз без кривляний.

— Из Наглиса.

— Это? — Конечно же, она изучала географию, но в названиях мелких городов ориентировалась плохо. Название ассоциировалось с западной частью Реонерии, но Линетта не рискнула ткнуть пальцем в небо и ошибиться.

— Это на западе, — подтвердил ее догадку Ферд.

И Лина пожалела, что не озвучила свои мысли вслух. Вдруг ему неприятно, что она слухом не слыхивала о его родном городе?

Однако спутник выглядел вполне довольным и точно не обиженным.

— Наглис — небольшой городок, — продолжил он с улыбкой, в которой было отчетливо видно его теплое отношение к прошлому месту жительства. — Больше Прибрежья, конечно, но объективно совсем небольшой. И отделение Королевского сыска соответствующее. Я дослужился до повышения, но расширяться там сыску некуда, а моему бывшему начальнику еще далеко до ухода на покой. Вот мне и предложили переехать в Прибрежье. Я согласился.

Линетта не удержалась от вопроса:

— И не жалеете?

— Ни капли. — На сей раз улыбка мужчины явно предназначалась именно Лине, и она не удержалась от ответной. — К тому же, — он усмехнулся, — это же работа, а не каторга. Если мне надоест, я всегда могу перевестись в другое место. Не факт, что сохранят должность, но переведут обязательно.

"Это работа, а не каторга" — хорошо сказано. Линетта даже позавидовала.

— Конечно же, вы правы, — пробормотала только потому, что нужно было что-то сказать в ответ.

— Ну, а вы? — Ферд склонил голову набок, чтобы иметь возможность видеть ее лицо. — Вы ведь тоже неместная, — это звучало как утверждение.

Дурные мысли отступили, и Лина рассмеялась.

— Что меня выдало? — скопировала она его же недавний вопрос.

— Кто, — поправил сыскарь, вынудив ее удивленно приподнять брови. — Ваш напарник. Мы с ним беседовали сразу после инцидента.

Линетта снова перевела взгляд себе под ноги. Одним богам известно, что еще Ренье мог наговорить о ней в ходе той беседы.

— Бывший, — буркнула правды ради.

Как бы ее порой ни смущали, как выразился Ризаль, "выкрутасы" ее нового напарника, с Айрторном она по крайней мере не чувствовала себя глупым балластом, виновным во всех грехах сразу.

— Вот как… — сразу же заинтересовался спутник. — Не сработались?

— Не сошлись характерами, — огрызнулась Лина. Потом сообразила, как это должно было прозвучать со стороны, и поспешила сгладить грубый тон улыбкой и более мягким: — А отправили меня сюда по распределению. Еще два года, и я смогу вернуться домой.

Вот так, коротко и позитивно. Откровенничать она не собиралась. Из местных, должно быть, только Ризаль один и знал, что действительно произошло во время экзаменов в академии в прошлом году. Единственный плюс от того, что столица располагалась далеко от Прибрежья.

— Два года — долгий срок, — мягко откликнулся Ферд. — За два года многое может случиться. Вдруг вы решите остаться и после их истечения?

— Очень вряд ли, — искренне ответила Линетта. А потом снова решила, что была чересчур резка, и добавила с улыбкой: — Поживем — увидим…

Чем дальше они отходили от центра, тем меньше становился встречный поток пешеходов — вечер, все возвращались с работы, которую в центре города найти было проще.

Ее ладонь по-прежнему лежала на сгибе руки сыскаря, и Линетта не испытывала и толики неловкости от этого факта. Наоборот, было ощущение, что так и должно быть. Что уж греха таить: Ферд был ей приятен, и как собеседник, и как мужчина.

Она даже представила, как он встречал бы ее у здания гильдии не по деловой договоренности, а чтобы пригласить на свидание, и уши предательски заалели — увиденное в воображении ей понравилось. К счастью, накинутый на голову капюшон скрыл ее смущение от посторонних глаз.

Их снова обогнали, едва не столкнув замечтавшуюся Линетту в канаву. Спутник галантно поддержал ее и помог устоять на ногах, и Лина поняла, что снова краснеет: Ферд ей определенно нравился.

Нет, она не собиралась ни с кем заводить отношения, тем более в Прибрежье, тем более сейчас. Однако чувствовать на себе мужское внимание, явно куда большее, чем просто профессиональное, было приятно.

— Вы готовы ответить на несколько моих вопросов касательно той ночи? — вдруг произнес спутник, ворвавшись в ее мысли холодком реальности.

— Конечно. — Линетта с готовностью закивала. Не хватало еще, чтобы он догадался, о чем она думала. Вдруг это самое "мужское внимание" ей привиделось?

— Как вы уже, наверное, догадались, господин Гловер… — Лина вопросительно вскинула глаза к лицу сыскаря. — Погибший, — охотно пояснил тот, и она кивнула. До сих пор ей доводилось слышать лишь то, что утопленник был местным кузнецом. — Погибший был убит. — Она снова вскинулась. — Это доподлинно известно. — Теперь и лицо, и голос спутника стали абсолютно серьезными и даже напряженными. Легкий оттенок романтики исчез без следа, уступив место по-настоящему важным вопросам. — На запястьях покойного найдены следы веревок, что говорит о том, что его какое-то время где-то насильно удерживали.

Лина нахмурилась.

— До того как утопить?

— До того как убить острым предметом в грудь, — жестко ответил Ферд, и Линетта инстинктивно передернула плечами. И тело, и одежда утопленника были в таком удручающем состоянии после встречи со скалами и морскими обитателями, что в том, что она не увидела на нем следов насильственной смерти, не было ничего удивительного. — Вы были знакомы с покойным?

Она так глубоко задумалась над деталями увиденного той ночью, что едва не вздрогнула от следующего вопроса.

— Нет, — от неожиданности ответила нетвердо, но, натолкнувшись на пристальный взгляд собеседника, поняла, что тон ее голоса мог быть истолкован превратно. — Нет, — повторила увереннее. — Я видела его впервые уже… в таком состоянии.

— А ваш напарник его знал.

— Ренье? — удивилась Лина.

— Простите, оговорился. Ваш бывший напарник, — поправился Ферд. — Да, господин Ренье знал погибшего. Он делал у него набойки на сапоги.

Линетта совершенно растерялась.

— У кузнеца?

— Господин Гловер держал лавку по ремонту обуви. Его знали очень многие местные.

Если в данном уточнении и крылся какой-то намек, Лина его не поняла.

— Я не ставлю металлические набойки на обувь, — пожала она плечами. Помолчала, не зная, стоит ли быть настолько откровенной, но все же добавила: — И не слишком дружна с местными. Как вы выразились, так с ними и не слилась.

Ферд чуть склонил голову набок.

— Значит, не любите местных?

— Не настолько, чтобы связывать их и топить, — огрызнулась она. Брови спутника удивленно приподнялись, а Лина вновь прокляла свой неуместно длинный язык. Ведь хотела же казаться милой. — Простите, — пошла она на попятную, — это очень неприятная тема. Я тогда…

— Здорово перенервничали, — понимающе подсказал сыскарь, его тон смягчился. — Но вы же понимаете, что это моя работа — задавать вопросы.

Линетта прищурилась.

— И всех подозревать?

— И всех подозревать, — серьезно кивнул мужчина.

К счастью, на сей раз она успела прикусить себе язык, прежде чем ляпнула игривое: "Даже меня?" Конечно же даже ее, они видятся-то третий раз в жизни и впервые разговаривают больше нескольких минут.

Лина глубоко вздохнула и твердо повторила:

— Нет, я не знала господина Гловера. Также я не могу знать, кто мог желать ему зла. — Ведь это обычно спрашивают у подозреваемых?

— А что-нибудь необычное на берегу той ночью не заметили?

Мужчина внимательно следил за ее реакцией, но ей нечего было скрывать. Линетта всерьез задумалась. Необычное? Старый ритуальный знак на одной из дверей доков? Нет, он явно появился там задолго до убийства. Причем за несколько лет, а не дней.

— Не считая ни с того ни с сего "ожившего" трупа, ничего, — решила она.

— А кого-нибудь? — Лина удивленно вскинула на него глаза и покачала головой. — Уверены?

Теперь кивнула. Сыскари, мальчик Моррен, мертвое тело, и они с Ренье — вот и все, как ей казалось, кто был на берегу той злополучной ночью.

— Вы думаете, там мог быть убийца? — не поняла она. — Это же нелогично. Труп провел в воде не один день, и его вынесло на то место течением.

— Нелогично, — согласился Ферд, шагнул чуть в сторону, снова увлекая Лину за собой, чтобы уступить дорогу обгоняющему их мужчине с грохочущей по брусчатке пустой тачкой. — Но пока мы собираем сведения, а не ищем логику.

Они наконец свернули с Прибрежной, а Линетту вдруг осенило.

— Моррен кого-то увидел, да? — выпалила и тут же испугалась. — Но тогда убийца может прийти за ним, и…

— Не фантазируйте. — Сыскарь укоризненно покачал головой. — Мальчик утверждает, что заметил кого-то в черном плаще с капюшоном. А это мог быть кто угодно. Нас вызвали работники доков, обнаружившие труп после окончания рабочего дня.

Лина растерялась.

— Я их не видела…

Насколько она помнила, все двери и ворота были заперты и никого рядом не было.

— Они были пьяны. — Ферд едва заметно поморщился. — Их отправили отсыпаться и допросили на следующий день.

— И они половину забыли, — откликнулась Линетта, и это не являлось вопросом. В Прибрежье был небольшой выбор развлечений, и многие местные развлекали себя возлиянием спиртными напитками. Как тот же Петер, или Веренс.

— Вот именно. — Сыскарь с досадой пнул попавшийся под ноги камень. Дорога, на которую они свернули, была обычной грунтовой — с камнями и выбоинами от колес тачек и следов ног после очередного дождя. — А Моррен говорит, что возле тела кто-то был, но, как только появились местные, быстро ушел. Но, — Ферд вздохнул, — это также могут быть выдумки мальчика.

"Зато убийца не придет за опасным свидетелем", — злорадно подумала Лина. В данном случае безопасность мальчика волновала ее куда сильнее, чем поиски преступника.

— Мне жаль, — сказала вслух, — но я не видела никого, кроме ваших людей и Моррена.

На лице сыскаря явственно отразилось разочарование.

— А кто-нибудь из ваших коллег в последнее время не вел себя странно? — огорошил Ферд ее новым вопросом. — Не пропадал на долгое время, например? Осторожнее.

Вроде бы Линетта никогда не считала себя неуклюжей, но спутнику пришлось спасать ее от падения уже во второй раз за эту прогулку.

— На теле были следы темного ритуала? — выпалила она, когда снова твердо стояла на ногах. Других причин подозревать мага Лина не видела, ведь для того, чтобы связать и убить жертву чем-то острым, не требуется магия.

Губы сыскаря тронула лукавая улыбка.

— Ну вот вы и слились с местными. — Она нахмурилась, не понимая. — Вы сказали, что только местные жители предвзято относятся к черным магам, — пояснил сыскарь, не грубо, но несколько снисходительно. — Следов ритуала на теле не обнаружено. Ни странных надрезов, ни каких-либо знаков.

Стало стыдно. Как тогда, когда она поверила, что Айрторн собирается наслать черное проклятие на любителей выбрасывать овощные очистки на улицы.

— Моррен утверждает, что тот, кого он видел на берегу, делал какие-то пассы руками над телом, — продолжил Ферд, когда понял, что собеседница не собирается ничего говорить в ответ на уже сказанное.

— Подождите, — Лина наконец поймала не дающую ей покоя мысль. — А что он вообще там делал? Моррен. Ночью. На другом конце города. Один.

У сыскаря дернулся уголок губ, будто он хотел скривиться и передумал.

— Рыбачил.

— Но?

— Сейчас все увидите и поймете, — загадочно произнес Ферд и указал рукой направление — поворот на еще одну улицу, на которой Линетте прежде бывать не приходилось.

Улица называлась Солнечной. Солнечный район, пояснил Ферд, в отличие от Линетты действительно неплохо ориентирующийся в Прибрежье. И ей оставалось только гадать: это ирония судьбы, что улица и весь район, когда-то получившие такое название, превратились в самые настоящие трущобы, или это место было таким давно и кто-то просто блеснул остроумием, сделав их Солнечными, а не, скажем, Мрачными или… Пугающими?

Да, пожалуй, Пугающие подошло бы этому месту куда больше. Отсутствие брусчатки не удивляло, зато покосившиеся, большей частью деревянные, а не каменные дома, кое-где с отсутствием стекол в окнах, кое-где с наполовину вывороченными ставнями, висящими на одной петле, или вовсе оторванными — впечатление производили.

Что там Айрторн говорил о помоях на главной улице города? Что, заплатив за очистку окон гильдийцам, горожане задумаются над своим поведением? В центральном районе — возможно. Здесь же был сомнителен сам факт того, что местные в принципе заметили бы залепившие их стекла очистки. Нечистоты были повсюду: под ногами, в засыпанных мусором канавах, плыли по водостокам, испуская в воздух вонь затхлой воды и чего-то пропавшего.

Лина ничего не смогла с собой поделать — зажала нос рукавом свободной руки, а пальцами второй только сильнее впилась в куртку сыскаря.

— Вы не бывали здесь прежде? — спросил Ферд с пониманием.

Линетта покачала головой, не в силах убрать руку от лица. Может, она думала о дежурных гильдии слишком плохо? Почему-то же ей действительно ни разу не пришлось очутиться в этом районе. Если задуматься, большинство получаемых ею заданий на самом деле относились к главной улице и центральным районам. Не считая случая с утопленником у доков — и то тогда они с Ренье заменяли Веренса и его напарника, — ей не доставалось ни одного "дурно пахнущего" дела.

Или причина крылась не в выборе исполнителей для заказа, а в том, что из этого района и вовсе не поступало заказов — за них некому было платить?

Только нечисти и нежити наплевать на финансовое положение тех, кто им приглянулся… Пугающая мысль.

— В каждом городе есть подобные районы, — философски заключил Ферд и ускорил шаг, чтобы скорее преодолеть особенно вонючий участок — кто-то вывалил целый таз тухлой рыбы прямо в придорожную канаву.

— Но ведь это… — Когда рыба осталась позади, дышать стало значительно легче. — Это ужасно. Люди живут в таких условиях. Куда смотрит магистрат?

Сказала, должно быть, чересчур громко, потому как местная жительница, развешивающая сто раз штопанное застиранное белье в одном из дворов, оторвалась от стоящего перед ней таза и, неловко уперев руки в поясницу, поднялась в полный рост. Посмотрела так, что Лина поспешила спрятаться за плечом Ферда, благо габариты сыскаря позволяли.

— Чего вылупилась? — услышала Лина уже из своего укрытия. — Шляются тут.

В редкий забор, отделяющий участок женщины от придорожной канавы, с грохотом врезалось что-то тяжелое и, судя по звуку, железное. Линетта крепче вцепилась в рукав своего защитника.

— Королевский сыск, — рявкнул Ферд так, что, наверное, его услышала вся улица. — Хочешь арест за нападение на уполномоченное лицо?

Горожанка забормотала извинения.

— Мне показалось, она хочет нас убить, — шепотом призналась Линетта.

— Убить вряд ли, — флегматично отозвался Ферд, — а вот запустить чем-нибудь в голову — запросто.

Лина передернула плечами, а мужчина, решив, что это от страха, накрыл своей ладонью ее пальцы на своем рукаве.

— Не бойтесь, со мной вам ничего не грозит.

Линетта вымученно улыбнулась. Ей и одной при полном резерве тут ничего не грозило. Пробить защитный купол белого мага не так-то просто. Но то, что даже в маленьком Прибрежье существует такой контраст в уровне жизни, стало для нее открытием.

— Есть те, кто действительно являются заложниками ситуации, — сказал Ферд, продолжая уводить ее все дальше в глубь улицы. — Есть те, кого устраивает подобный образ жизни. — Он качнул головой, намекая на агрессивную женщину.

Лина не стала спорить, однако внутренне запротестовала: тот, кто доволен своей жизнью, не кидается на прохожих за один косой взгляд.

— Моррен — старший ребенок в семье, — продолжил сыскарь прерванный после поворота на столь впечатлившую Линетту улицу разговор. — У него есть младшая сестренка, которую он очень любит. Еды у них в обрез, он пытался ловить рыбу на берегу. Ночью, потому что днем улов заберут старшие мальчишки, — тон мужчины сделался формальным и звучал будто безликие строки отчета.

Безразлична судьба мальчика, или скрывает истинные эмоции? Лина вскинула глаза к ставшему суровым лицу сыскаря и сделала однозначные выводы: не все равно.

— А родители? — спросила осторожно.

Ферд поджал губы и помолчал несколько секунд, прежде чем ответить, то ли подбирая слова, то ли всматриваясь в номера домов.

— Мать… Нам туда, — указал в узкий проход между двумя заборами. Штакетник в одном из них покосился настолько, что сыскарю пришлось приподнимать его рукой, чтобы освободить дорогу.

— Спасибо, — обронила Лина, когда он пропустил ее первой и вернул ограду на место.

— Всю жизнь работала… м-м…

Мужчина так красноречиво запнулся, что Линетта решила его пожалеть.

— В борделе? — подсказала спокойно. А что еще тот мог постесняться при ней произнести? — Я знаю, что в городах бывают публичные дома и женщины, там работающие, — Лина сочла должным добавить, пока тот не записал ее в святоши, как "тетушка Лу", или, вообще, блаженной, оторванной от реальности.

— Да, — кивнул Ферд, кажется, и правда с облегчением. — Но ее недавно уволили, и сейчас семья перебивается случайными заработками.

Линетта в ужасе поднесла ладонь к губам.

— Заболела?

В памяти тут же всплыли списки болезней, которыми могли заразиться женщины подобной профессии. Большинство из них можно было излечить магией, но, к сожалению, далеко не все — некоторые из них были быстротечными и смертельными.

И все же, решила Лина, если матери Моррена можно помочь, она это сделает, если не с первого раза, то со второго, с третьего — заново накопив резерв. Не ради этой незнакомой ей женщины — ради ее малышей.

— Потеряла товарный вид, — сухо ответил Ферд, и все Линины планы пошли прахом.

— Хм, — хмыкнула она, не зная, что еще сказать. Возвращать молодость не умели даже белые маги.

— И пьет, — добавил сыскарь, окончательно лишая Линетту иллюзий.

И ей осталось только вздохнуть. Что она могла? Алкоголизм магией не лечится. Помочь финансово? Раз, другой — если уж Айрторн собрался кормить завтраками и ужинами всех соседей, то можно было бы сэкономить некоторую сумму из жалования. Но что потом?

— Вон тот дом, — указал Ферд на одноэтажную — по-другому не скажешь — развалюху с покосившейся крышей и лишенным дощечек забором.

— Они хотя бы сажают огород, — заметила Линетта, проходя в вежливо открытую перед ней мужчиной калитку.

— Этим и живут, — откликнулся тот. — Эй. Хозяева, — крикнул уже громче. Собаки во дворе не обнаружилось, и Лина решила, что это из-за того, что скотину тоже нужно кормить. — Хозяева, — И тише, персонально для Линетты — тихо, но строго, предупреждающе: — Начнет жалиться на то, что никуда не берут на работу, не верьте. Пьет и вылетает с мест, я узнавал.

Лина понятливо кивнула.

— Госпожа светлый маг?

Первым из домика выскочил Моррен, без куртки и в вязанных носках вместо обуви. Он тащил за собой за руку белокурую девчушку лет трех-четырех. Девочка, одетая не по погоде в легкое платьице и с голыми ногами выше несоразмерных ее маленькой ножке ботинок, сонно терла глазки чумазой ладошкой. У Лины защемило сердце.

— Привет, Моррен. — Она заставила себя улыбнуться. — А я к тебе, хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

— В порядке, госпожа. — Отросшая челка упала на глаза, и мальчику пришлось дернуть головой, чтобы ее откинуть. — Мамка спит, — уже не так дружелюбно сказал Моррен, глядя поверх плеча Лины на остановившегося там сыскаря. — Будить? — с вызовом и со взглядом из-под нахмуренных бровей.

Контраст этого хозяина дома, главы семьи, с тем мальчиком, которого она встретила ночью на берегу моря, замерзшего и испуганного, был разительным.

— Не нужно, — откликнулся Ферд. — Я всего лишь проводил к тебе госпожу Деверо. Если мне что-то понадобится, я вызову вас с мамой повесткой, — он разговаривал с мальчиком по-взрослому, на равных. Что Лина полностью одобряла — сюсюкать сейчас было бы неправильно.

— Вы же замерзнете, — вдруг спохватилась она и начала торопливо развязывать шнурок под своим горлом.

— Не надо, — как-то сипло произнес Моррен, глядя на нее округлившимися от ужаса глазами, и даже попытался отступить, когда Лина, не слушая возражений, накинула свой теплый плащ на них с сестрой.

— Надо, — сказала строго, обернув детей шерстяной тканью, словно одеялом. — Я маг, а маги не болеют простудой.

Им просто холодно и некомфортно, как ей сейчас: стоило раздеться, как осенний воздух мгновенно пробрался сквозь платье. Болезнями это действительно не грозило, но и приятного, конечно, было мало.

— А теперь рассказывайте. — Укутав ребят, Лина присела перед ними на корточки, чтобы не смотреть свысока и не пугать. Моррен не то чтобы боялся, скорее, опасался и не мог понять мотивы ее заботы. А вот девочка испуганно жалась к брату и смотрела на гостей круглыми, как у совы, глазами. — Как тебя зовут? — улыбнулась ей Линетта.

Но та только сильнее вцепилась в Моррена и спряталась в теплом плаще по самый нос.

— Ее зовут Лилли, — ответил за нее брат. — Лилька, не трусь, — встряхнул руку, на которой та повисла клещом. — Госпожа маг добрая.

"Наверное", — добавил его настороженный взгляд. Линетта сделала вид, что ничего не заметила.

— А меня Лина, — представилась персонально "Лильке". В ответ на что та спряталась под плащом уже по макушку.

— Лилька не разговаривает, — пояснил Моррен.

Лина поджала губы: на вид девочке явно было больше трех лет, даже несмотря на недостаток веса. Пришлось перейти на магическое зрение. Нет, девочка была здорова физически. Истощена, но, кроме разбитой коленки, никаких повреждений тела Линетта не увидела. Значит, или немая от рождения, или неспособность разговаривать имела психологические причины — и то и другое магии было неподвластно.

Лина, все еще мягко улыбаясь, протянула руку к детской ножке.

— Можно?

— Угу, — буркнул за сестру Моррен.

Она коснулась ободранной коленки прямо через плащ. Повреждение, конечно же, зажило бы само, но в одном месте кожа была рассечена особенно глубоко, и Лина не была уверена, что не останется шрама. К тому же такое лечение почти не потратило ее резерв.

Девочка удивленно пискнула, когда боль исчезла. А мальчишка в защитном жесте притянул ее к себе ближе.

— Не реви, — велел строго и сам наконец-то чуть улыбнулся — обрадовался за сестру. — А маму? Полечите? — В глазах мальчишка зажглась такая надежда, что Лине стало не по себе.

Она уже увидела ауру хозяйки жилища прямо через стену. Моррен не солгал: женщина спала. Крепким пьяным сном. И нет, она не была больна. Так, мелочи, ничего, что требовало бы срочного лечения и вызвало бы желание тратить резерв.

Линетта с сожалением покачала головой.

— Мне очень жаль. То, чем болеет твоя мама, не лечится.

Мальчик понурился и очень серьезно, по-взрослому кивнул, сразу поняв, о какой болезни идет речь.

— Я хотела спросить, — снова заговорила Лина. — Когда мы встретились, у тебя на теле было много ушибов. Это? — Она запнулась.

Как, во имя богов, спросить: "Тебя избивает мать?"

Моррен шмыгнул носом, только лишний раз подтверждая, что теплый плащ был не лишним.

— Я подрался… С соседскими. — Мотнул головой в сторону забора.

Не мать… Это стало облегчением.

Поднимался ветер. Дети мерзли даже в плаще. Сыскарь молчаливо стоял за спиной и ни во что не вмешивался. Мать детей мирно спала в своей кровати. А Линетта… Пожалуй, и сама себе не могла ответить, зачем сюда пришла.

Потянулась к карману плаща и извлекла оттуда несколько медных монет и одну серебряную — увы, это все, что у нее было с собой.

— Купи что-нибудь сестренке. — Настойчиво вложила деньги Моррену в ладонь и практически силой заставила сжать пальцы.

— Госпожа…

— Я как-нибудь зайду еще, хорошо? — Поднялась в полный рост.

Мальчик растерянно кивнул, а она повернулась в сторону выхода с участка и, обойдя Ферда, направилась к калитке.

Плакать было бы глупо, просто немного пекло глаза.

Сыскарь догнал ее через два шага.

— Вы молодец, — шепнул он, чтобы все еще стоящие у крыльца дети его не услышали. — У меня он в прошлый раз не взял деньги.

— Гордый, — улыбнулась Линетта и снова взяла мужчину под руку.

От мысли, что и ему была не безразлична судьба несчастных детей, и он тоже пытался хоть как-то помочь, на сердце стало теплее. Даже без плаща.

Она все-таки разревелась. Много позже — в собственной постели. Сама не знала, из-за чего именно. То, что не все люди живут в достойных условиях, не стало для нее откровением — в столице тоже имелись бедные кварталы.

В детстве Лина даже дружила с девочкой из подобного района и тайком от родителей делилась с ней едой. А один раз и вовсе отдала ей свои еще совсем новые ботинки, солгав родителям, что те порвались и она потеряла их по дороге к обувщику. Как тогда негодовал отец. Всю ночь пересчитывал имеющиеся у семьи сбережения и сетовал на то, что подобная безалаберность доведет их до голодной смерти.

Ботинки тогда, кстати, так и не купили, и Лина до самой зимы носила старые, ужасно натирающие пальцы — прошлогодние.

А подруга разорвала с ней отношения уже через несколько дней — мать запретила той общаться с "богатеями", задирающими нос и позволяющими себе делать подачки тем, кто об этом не просил. Однако ботинки не вернули.

Семья Деверо никогда не считалась зажиточной, но дети всегда были одеты и обуты, а стол в их доме не бывал пустым. Да, без деликатесов и излишков, но не голодал никто. И маленькую Линетту с самого детства мучил вопрос, почему так вышло, что подобное, казалось бы, элементарное, есть не у всех.

А еще другой, такой же риторический, как она поняла позже, когда узнала значение этого слова: почему у настоящих богачей есть действительно все, и, в отличие от нее, они не испытывают из-за этого чувства вины и не пытаются делиться с теми, кто в этом и впрямь нуждается?

"Каждый сам строит свою судьбу", — всегда говорил отец, намекая на то, что те, кто оказались в ужасных условиях, сами в этом виноваты. Своей лавкой, пусть и на окраине столицы, зато приносящей небольшой, но стабильный доход, он воистину гордился и считал это своей личной заслугой.

Лина слушала его и соглашалась. Отчасти.

Вот и сейчас, да, возможно, мать Моррена и Лилли и правда сама дошла до такой жизни. А малыши? В чем виновны они? И как им взять эту загадочную судьбу, о которой рассуждал господин Деверо, за хвост и вырваться из этого замкнутого круга?

Моррену всего девять, Лилли скоро пять (это Ферд сказал, Линетта никогда бы не догадалась, судя по их телосложению). Как они могут спастись из трущоб сами? Без помощи?

И самым обидным и вызывающим у нее все новые потоки слез было то, что она не могла им помочь ничем, кроме как добрым словом и несколькими некрупными монетами. Если отдать больше, это означало бы отобрать средства у собственной семьи — сестрам нужно все больше, а родители не молодеют.

А у крошки Лилли нет даже ботинок по размеру…

По пути назад сыскарь явно чувствовал себя не в своей тарелке рядом с одетой не по погоде Линой, но она наотрез отказалась надевать его куртку. Зачем, когда он действительно мог простудиться? Только ради красивого жеста?

Впрочем, всю дорогу до общежития вместо плаща Линетту грела мысль, что детям он нужнее и может послужить им хотя бы одеялом.

А потом Ферд проводил ее до дома, вновь поцеловал руку и попрощался. Линетта осталась одна. Тогда-то и пришло осознание реальности: ее плащ не достанется детишкам. Их мать проснется и заберет "обновку" себе. Возможно, даже не поинтересуется, кому эта вещь принадлежала прежде.

Но плаща все равно не было жаль. А вот Моррена и его сестренку — очень.

В итоге за ночь Линетта проспала от силы пару часов, а следующей ночью предстояло работать. Поэтому, несмотря на проникший сквозь незашторенные окна солнечный свет, она не встала, а осталась в постели. Лежала, слушала голоса проснувшихся соседей и просто смотрела в потолок, пока усталость таки не взяла свое.

Встала уже за полдень. В общежитии было тихо, и ей никто не мешал, но Лина помнила о своем обещании Розарии заняться сегодня уборкой. Та как в воду глядела, когда поменялась с ней днями дежурства по дому.

Приведя себя в порядок, Линетта выглянула из комнаты и только еще раз убедилась: никого. А вот пол в коридоре и впрямь нуждался в мытье.

Вздохнув и пытаясь избавиться от сонливости, она направилась на кухню. Сперва выпить чая, а уже потом приниматься за уборку. О том, каково будет работать ночами, думать не хотелось.

В кухне обнаружилась гора крошек, как на полу, так и на столе, ясно говорившая: "Тут завтракал Дорнан". А судя по тому, что Лина с утра слышала вполне миролюбивый голос Розарии, не пытавшейся вставить соседу-неряхе мозги на место, то та не забыла, что сегодня не ее очередь наводить порядок.

Чайник Линетта подогрела прикосновением руки — общий артефакт для нагрева снова разрядился, и никому не пришло в голову его подпитать.

"Ну и ладно, — с раздражением подумала Линетта. — Почему мне всегда нужно больше других?" И тоже не стала тратить резерв на артефакт.

Из-за бессонной ночи и сна в непривычное время настроение было скверным, на подвиги не тянуло. Поэтому она налила себе чай и решила устроиться за столом.

Отодвинула стул, смахнула с него и с края столешницы крошки… И вдруг увидела то, на что не обратила внимания, с порога бросившись к чайнику, — на столе что-то стояло, прикрытое полотенцем. Вышитым белоснежным полотенцем. Лина видела такие у Розарии, и та не позволяла соседям их трогать. Дорнан как-то даже получил от темпераментной женщины по загривку за то, что тянул к чистой вещи свои загребущие, немытые, по утверждению соседки, руки.

Линетта и сейчас не стала бы трогать "священное" полотенце Розарии, если бы не листок бумаги, положенный на него сверху. "Для Лин", — гласила надпись, сделанная размашистым, но между тем аккуратным почерком.

В том, кто мог назвать ее так, не было ни единого сомнения.

— Лин-Ли, ну конечно, — проворчала Линетта, смяла листок и сдернула полотенце, отчего-то ожидая какой-нибудь подвох.

Какой? Понятия не имела, но отвратительное спросонья настроение подсказывало, что ждать чего-то хорошего не стоит.

И ошиблось.

Под полотенцем оказалась тарелка с румяными пирожками, свежими и безумно аппетитными на вид.

Гордость и, вероятно, врожденное чувство противоречия советовали накрыть угощение полотенцем обратно и поискать в шкафу собственноручно купленное печенье, которое должно было остаться еще с прошлой недели. Ну и что, что черствое, зато свое…

"Пользоваться нужно тем, что заработал своим трудом", — снова вспомнился отец.

Линетта отмахнулась от его образа в своем воображении и жадно вгрызлась в пирожок. С капустой. Ее любимые.

Выпечка и правда оказалась отменной, а еще ее было слишком много, чтобы Лина могла управиться с ней одна. Поэтому, наевшись, она прикрыла оставшееся полотенцем и встала. Снова вспомнила худеньких Моррена и Лилли и пожалела, что их дом находится слишком далеко от общежития — можно было бы угостить. И Линетта решила, что в следующий раз, когда соберется навестить малышей (а она непременно это сделает) зайдет в таверну, откуда Айрторн делал заказ, и купит ребятам угощение. Деньги деньгами, но их и правда легко отнять, а еду можно съесть сразу.

Подбодрив себя такими мыслями, Лина принялась за уборку. Подмела, собрала паутину под потолком в коридоре, протерла пыль и как раз налила воду в ведро и приготовила швабру, когда входная дверь хлопнула. Раздался звук быстрых шагов.

Линетта выпрямилась, прядь волос упала на глаза, и пришлось убирать ее тыльной стороной запястья, потому как она уже успела намочить руки.

— Привет, хорошо, что ты уже встала, — Появившийся в дверях напарник был, как всегда, бодр и весел. — О, — Он наконец рассмотрел, чем она занимается. — Неожиданно…

Это его "неожиданно" возмутило Лину до глубины души. Вот что значит аристократ. В его понимании, чисто в доме становится по мановению волшебной палочки, как в детской сказке?

Между прочим, Розария внесла и его имя в график дежурств. Стало даже интересно, как будет выкручиваться?

Но напоминать об этом Линетта сейчас не стала, предоставив это право суровой громкоголосой соседке.

— Сегодня моя очередь наводить порядок, — буркнула вместо этого, вновь взявшись за тряпку. — Проходи куда шел и не мешай.

И только уже замолчав, запоздало подумала, что стоило поблагодарить за заботливо оставленный для нее завтрак. Но после резких слов благодарность была бы уже не к месту, и Линетта в очередной раз прокляла свой длинный язык.

Айрторн привалился плечом к дверному косяку.

— Да я, собственно, за тобой и шел.

Точно, он же хотел в свободное время сходить в лес, где выпитая монстром семья собирала грибы.

Лина покачала головой.

— Мне нужно закончить. Или подожди, или иди без меня.

Откровенно говоря, она надеялась, что он выберет первый вариант. Потому как ей тоже очень хотелось выяснить, откуда взялся выпитень, хотя бы для того, чтобы быть уверенной, что подобные чудовища больше не появятся и никого не убьют. Но полы сами себя не вымоют, а если бросить так, как есть, Розария потом не даст покоя своими нравоучениями и, в общем-то, будет права — график есть график.

— Хм, — проронил Айрторн, и согнувшаяся было над ведром Линетта снова вскинула голову.

— Что?

— Я так понимаю, это надолго?

Лина закатила глаза. Конечно надолго: коридор огромный, а мыть как Дорнан — два раза махнуть тряпкой и только сильнее размазать грязь — она не собиралась.

— Час минимум, — прикинула время.

Лорд закусил губу, о чем-то раздумывая и постукивая пальцами по своему плечу. Ему явно не хотелось идти одному, но и не нравилась идея ждать ее так долго. Лина только надеялась, что у него хватит чувства такта, чтобы пройти в свою комнату и не стоять все это время у нее над душой.

— Чем дольше ты тут стоишь, тем больше времени уйдет на уборку, — намекнула она. Мыть полы на его глазах почему-то не хотелось категорически.

— И то правда, — усмехнулся Айрторн, просветлев лицом — явно до чего-то додумался.

Принялся развязывать шнурок своего плаща.

— А? — Лина откровенно растерялась.

Он же не вручит ей свою верхнюю одежду, чтобы она отнесла ее на вешалку к выходу?

Однако лорд, как оказалось, не собирался ни нести плащ к двери, ни забирать его с собой в комнату. Да что там, он, похоже, вообще не планировал уходить. Пристроил вещь на вбитом в стене гвозде (судя по выцветшему пятну на краске, там когда-то висела картина, но Лина ее уже не застала) и обернулся к ней, на ходу заворачивая рукава своей, как всегда, белоснежной рубашки.

Линетта опешила. Это то, о чем она подумала? Да быть такого не может…

Айрторн же безмятежно улыбнулся.

— Еще одна тряпка есть?

Швабра и еще одно старое полотенце, которое можно было приспособить для поставленной задачи, нашлись в кладовке. А потом Линетта впервые за двадцать три года своей жизни узнала, что мытье полов может оказаться весьма увлекательным занятием.

Сначала они, каждый вооружившись своим орудием труда, мыли длинный коридор с разных концов. Затем Айрторн, намыв до блеска узкую полосу пола, решил по ней прокатиться, как по льду, пока еще не просохло. У него получилось. И Лина зачем-то попыталась повторить этот подвиг. Грохнулась посередине "трассы". Напарник бросился ее поднимать, но она так смеялась, что не смогла сразу встать на ноги. В итоге опрокинутым оказалось ведро, а в коридоре получился самый настоящий потоп. Пришлось искать еще полотенца и собирать воду по всему полу. В какой-то момент Линетта даже хотела плюнуть на экономию резерва и бережливость и применить магию, но Айрторн очень серьезно заметил, что это было бы не спортивно. И они устроили соревнование: кто быстрее соберет воду на выделенном ему участке.

В итоге помощь напарника вылилась в куда больше затраченного времени, чем если бы Лина занималась делом одна, зато оба насмеялись до слез. По крайней мере Линетта точно, а потом еще бегала на кухню промывать глаза под краном, потому как умудрилась потереть их грязными руками.

В общем, уборка удалась на славу.

Где-то в сознании кольнула мысль, что сказали бы родители, если бы увидели свою дочь за подобным времяпрепровождением, но Линетта отбросила ее от себя и сползла спиной по стене, усевшись на пол прямо в коридоре. Мышцы ломило от приятной усталости, а губы сами собой растягивались в улыбке — давно она так не смеялась.

Да и никто же не видел того бесчинства, которое они тут устроили, в самом-то деле.

— Мы молодцы, — гордо провозгласил Айрторн, плюхнувшись рядом с Линой на пол. Вот уж кого точно не волновало, что о нем могли подумать.

Линетта покосилась в его сторону.

— Признайся, ты мыл полы впервые в жизни? — не удержалась от вопроса.

Лорд расхохотался.

— Второй. — Подмигнул ей, явно довольный собой. — В девять лет я тайком пробрался в кабинет наставника и разлил там чернила, — поделился, заговорщически понизив голос. — Вот тогда был первый. В наказание он запретил для уборки использовать магию, — Айрторн пытался говорить трагически серьезно, но вышло опять смешно.

Лина прыснула и заслужила осуждающий взгляд, мол, я тебе тут о драматическом моменте в своей жизни рассказываю, а ты…

Стало еще смешнее, и она уже зажала себе рот рукой. Только плечи теперь подрагивали.

Айрторн отмахнулся и сполз по стене вниз, почти улегшись на полу, и уставился в потолок.

— Суровый у тебя был наставник, — сказала Линетта, наконец поборов приступ смеха.

— А? — Лорд лениво повернул к ней голову, но приподняться не соизволил. Наоборот, сложил руки на груди, будто лежал не в коридоре общежития, а на мягкой постели. — Не суровый, а справедливый.

Лина прищурилась, глядя на него сверху вниз; подтянула колени к груди и обняла их руками, оправив юбку.

— И ты больше не забирался к нему в кабинет? Урок пошел на пользу?

Айрторн фыркнул.

— Да как же. Мне просто потом хватало ума не попадаться.

Ее плечи снова вздрогнули от смеха. Ну как с ним можно вести себя серьезно? Совершенно нелордовский лорд.

Кстати о нелордовском и вообще о нестандартном поведении…

— Почему ты не носишь кольца, как остальные маги? — полюбопытствовала Линетта, обратив внимание на, как всегда, голые руки напарника.

— М-м? — Местные облезлые потолки почему-то все время так поражали столичного аристократа, что он не мог отвести от них глаз. — Вон то желтое пятно похоже на голову дракона, скажи? — Айрторн вытянул руку и ткнул пальцем вверх.

Лина вскинула глаза, но никаких мифических существ не увидела — пятно и пятно. В прошлом году текла крыша, ее починили, а до потолка так и не добрались.

Поэтому она пожала плечами и снова пытливо уставилась на собеседника.

— Не расскажешь?

Он бросил на нее взгляд, ясно говорящий: "Опять ты испортила все веселье". Но все-таки ответил:

— Зачем? Достать кольца — пять секунд. А на руках они мешаются. Плюс… — Лорд резко помрачнел, словно что-то вспомнив. — Плюс можно кого-нибудь задеть.

Линетта серьезно кивнула. Магически напитанные артефакты являлись отличным подспорьем для магов, но были смертельно опасны для любопытных неодаренных. Тело, неспособное впитать в себя и использовать собранную в украшениях энергию, опаляло, словно огнем, оставляя ожоги, которые не поддавались лечению даже светлых и оставались страшными шрамами на всю жизнь. И то — если сердце выдерживало нагрузку.

— Никто в здравом уме не тронет накопитель мага, — возразила Лина.

Айрторн скосил на нее глаза, без слов говоря: "Ой ли".

И она не нашлась что ответить. Ее собственный кулон-накопитель всегда висел на шее под одеждой, поэтому не был виден посторонним. Но большинство об этом действительно не заботились, мол, если дотронулся — сам дурак.

— Это твой наставник тебя этому научил? — спросила, помолчав.

Напарник инстинктивно дернул плечом, а потом снова развеселился.

— Кто же еще? Вбил, так сказать, с потом и кровью. — Глаза Линетты в ужасе расширились. Лорд хохотнул и пояснил: — В переносном смысле.

Она выдохнула с облегчением. А то воображение уже действительно нарисовало себе картину умудренного опытом старца, гоняющего юного ученика кнутом по плацу. Почему именно старца — кто его знает.

— А я уж думала, тебя били по голове, и поэтому ты такой странный, — произнесла ворчливо.

Собеседник хмыкнул, вновь покосившись в ее сторону.

— Когда ты скажешь мне критерии нормальности, я с удовольствием отвечу на твой вопрос. — После чего сполз плечами еще ниже, полностью распластавшись на полу, и прикрыл глаза.

— Ты что? Спать так собрался? — возмутилась Линетта.

— Угу, что-то устал, — был ей ответ.

Она так растерялась, что несколько раз открывала и закрывала рот, прежде чем сумела сформулировать следующую фразу.

— Вот так? На полу? Ты же лорд.

Айрторн лениво приоткрыл глаз.

— Ага, — по его тону было явно слышно, что он подавил в себе зевок. — Лорд, где хочу, там и сплю.

Лина чуть снова не расхохоталась. Вот как с ним прикажете себя вести?

Вероятно, точно так же.

Поэтому она беспардонно толкнула его рукой в плечо.

— Вставай, мы же собирались искать труп.

Один глаз снова приоткрылся.

— Надо, да? — уточнил Айрторн с театральным страданием на лице.

— Надо, — серьезно кивнула Линетта.

— Жестокий мир, — простонал лорд и сел рывком; потер ладонью лицо. — Ну, пойдем, что ли. — Первым вскочил на ноги, да еще и протянул ей руку.

Лина с сомнением посмотрела на него снизу вверх, перевела взгляд на протянутую ладонь… И подала свою.

Вздохнула.

— Пойдем… напарник.

Пошли они, разумеется, не сразу, а переодевшись и приведя себя в порядок. Айрторн, на время уборки скрутивший волосы в фигу на макушке, теперь тщательно их расчесал и снова завязал в хвост.

— Не мешают? — искренне поинтересовалась Лина, наблюдая, как он вытягивает волосы из-под ворота уже наброшенного на плечи плаща.

— Иногда до жути, — усмехнувшись, признался лорд.

— Тогда зачем отращиваешь?

Айрторн дернул плечом.

— Кровь не очень люблю.

И пока Линетта удивленно хмурилась, пытаясь понять, что тот имел в виду, лорд уже выскользнул на улицу.

Сегодня на улице было пасмурно, но достаточно тепло и безветренно. И Лина, по привычке накинувшая на голову капюшон, выйдя наружу, опустила его обратно на плечи, едва они отошли от крыльца.

Наблюдательный Айрторн бросил на нее заинтересованный взгляд.

— Что случилось с твоим плащом?

— Подарила, — огрызнулась Линетта, проходя вперед.

Старый, который она нашла в шкафу и надела, действительно уже отжил свое. Когда-то насыщенно-коричневая ткань выцвела, причем, как назло, неравномерно, а рукава вытянулись на локтях и вытерлись по швам.

Напарник догнал ее уже через секунду.

— Если тебе нужны деньги, я могу… — начал и оборвался под обращенным к нему возмущенным взглядом. — Могу одолжить, — быстро перефразировал на более щадящий для ее гордости вариант.

— Спасибо. Обойдусь, — безапелляционно отказалась Лина. Еще он ей вещи не покупал. Будет жалование за следующий месяц — будет и новый плащ. — Лес — там, — указала рукой направление, как будто спутник был слепым и мог не найти дорогу.

Айрторн пожал плечами и зашагал рядом.

— Ты, кстати, поговорила со своим знакомым сыскарем? — спросил буквально минуту спустя.

Линетта вскинула глаза к его лицу, пытаясь сообразить, при чем тут Ферд и кто ему мог о них чего-то наговорить. А потом вспомнила, что сама обмолвилась о нем во время их совместного ужина, и кивнула.

— И что он? — допытывался лорд.

— Ничего, — призналась Лина. Увы, когда по дороге из Солнечного района она задала Ферду несколько интересующих ее вопросов, тот не сказал ничего важного. — Никто из не состоящих в гильдии местных магов не пропадал.

— А неместных? — тут же подхватил Айрторн.

Линетта кивнула: об этом она тоже спрашивала.

— Никаких. Единственный, кого объявляли в розыск за последние полгода, был кузнец Гловер. О магах никакой информации. — Развела руками и безрадостно добавила: — Или он не сказал всей правды.

На самом деле Лина вообще опасалась, что вызвала у Ферда подозрения своими вопросами. Увы, после впечатлений от встречи с маленькими Морреном и Лилли она была не в том состоянии, чтобы следить за реакцией собеседника на свои слова. Да и за самими своими словами тоже.

— Погоди, — Айрторн даже забежал вперед, перегородив ей дорогу. Линетта непонимающе вскинула на него глаза. — Что за кузнец?

Верно, она уже и забыла, что он приехал только через два дня после того, как было найдено тело.

Они снова пошли рядом в сторону кладбища и раскинувшегося за его границей леса, и Лина вкратце пересказала события той роковой ночи. Лорд слушал и не перебивал, только ощутимо напрягся, когда услышал о том, как восстал мертвец. Даже бросил на спутницу подозрительный взгляд, словно уточняя, не привирает ли она. Лина упрямо мотнула головой: нет, ни полусловом.

А после окончания ее рассказа Айрторн долго молчал, глядя себе под ноги и плотно сжав губы.

— Ты знаешь, почему нежить могла забраться в мертвеца? — осторожно уточнила Линетта. — Или, если поселилась еще при жизни, не покинула тело после смерти?

Ни от Ризаля, ни тем более от Ренье ждать объяснений не приходилось. Конечно же, она ничего не смыслила в темной магии, но из тех основ, которые были обязательны для изучения в академии, вынесла одно: мертвое тянется к живому, чтобы забрать его энергию. Так и случилось с выпитнем на Прибрежной, когда он почувствовал запах ее крови. Но что могло понадобиться потусторонней сущности в уже лишенном жизненной энергии теле, было совершенно не ясно.

Подтверждая ее мысли, лорд качнул головой.

— А не могла она забраться, — заявил уверенно. — Это против всех законов природы. Не могла.

Лина нахмурилась.

— Но Ренье четко сказал, что дух упокоился, а это — извне.

Айрторн криво усмехнулся.

— Верю. — И вдруг остановился, потянул носом воздух, словно собака-ищейка, и без тени сомнения в голосе указал рукой вправо. — Пойдем, обойдем кладбище там. — Линетта пожала плечами: темному магу виднее, как вести себя у погоста. — Сама забраться не могла, — продолжил спутник свою мысль. — А вот если подсадили насильно, то почему бы и нет?

Лине стало не по себе: выпитень, якобы убитый маг, живой маг, якобы крутившийся у трупа среди ночи и делавший над ним какие-то пасы руками, убитый кузнец, подсаженная в него нежить…

— Ты думаешь, все это звенья одной цепи? — спросила, поежившись.

— Вполне, — беспечно отозвался Айрторн и с легкостью перемахнул через довольно широкую и глубокую канаву. Линетта остановилась на ее краю. Может, будь она в штанах, то тоже перепрыгнула бы. Но не задирать же юбку до самых бедер… — Прыгай давай, — нетерпеливо позвал с той стороны напарник.

— Уже бегу, — пробурчала она себе под нос, повернулась к нему спиной и пошла искать место поуже.

— Трусиха, — весело донеслось ей вслед.

Вот же… Нелордовский лорд.

— Сам такой, — огрызнулась Линетта.

— Что-что? Не слышу, — прилетело в ответ.

Только вот она почему-то ни на миг не усомнилась, что он прекрасно ее слышал и теперь просто дразнит.

Увы, канава не собиралась сужаться и, покуда хватало глаз, была одинаковой ширины. Внизу — камни и мокрая глина, которой не давал высохнуть тоненький ручеек бегущей под уклон воды. Рухнуть в эту грязь не хотелось категорически.

— Может, мне тебя перенести? — снова донеслось со спины. И нет, не издевательски, но язвительно — это точно. — Вряд ли ты тяжелее Петера.

А вот теперь она разозлилась. Резко развернулась и, впечатывая каблуки в землю, зашагала обратно.

Айрторн стоял на том же месте, где она его оставила, — на противоположной стороне канавы.

— Да не трусь ты, — принялся снова подначивать, как только она остановилась напротив него. — Это не ров с хищными рыбами.

Что ж, надо отдать ему должное: на его месте Ренье бы просто ушел, не заботясь о том, как она преодолеет преграду.

Эта мысль неожиданно отрезвила.

Ладно, кататься по мокрому полу, а потом вылить на себя ведро грязной воды было ничуть не приличнее, но отчего-то не было ни обидно, ни унизительно.

Придя к такому выводу, Линетта наплевала на условности, подхватила подол платья, приподнимая, и, пятясь, отступила, чтобы разбежаться. Напарник следил за ее действиями с живым интересом в глазах.

— Засранец, — прошептала она, но на сей раз настолько тихо, что тот и вправду не мог ее расслышать.

Отошла еще и…

Разбежалась, прыгнула.

И неминуемо свалилась бы в жидкую глину, измазавшись с головы до ног, если бы ее вдруг не подхватили за руку и не затащили на твердую землю. Нога лишь на мгновение успела почувствовать пустоту, а затем шаркнула по откосу, отправив в канаву россыпь мелких камешков.

— Признаю, был не прав, не трусиха, — напарник весело оценил поступок и тут же отпустил ее руку, отступил.

А Лина потерла свое плечо (он ухватил ее чуть выше локтя) и поспешила следом.

Ну и хватка у этого худосочного на вид лорда.

Так как Айрторн наотрез отказался идти через кладбище, обходили его долго. Дороги тут толком не было — так, протоптанная в уже пожухлой траве тропинка. Под ноги то и дело попадались острые камни, и Лина, к своей досаде, сбила носок у ботинка на правой ноге.

"Плащ и обувь" — взвыла ее бережливость, но она усилием воли затолкала ее в подсознание поглубже. Рано думать о тратах — тут бы шею не свернуть.

Напарник же скакал по неровностям и камням с легкостью горного козла, что вызывало невольную зависть и возмущение. И все это с идеально прямой спиной. Совершенно, совершенно неправильный лорд.

Перед совсем большим валуном, который нужно было либо перелезать, либо обходить по высокой траве, где могла скрываться еще не одна глубокая яма, Лина окончательно плюнула на гордость и попросила помощи.

— Руку дай, пожалуйста.

Айрторн, успевший отойти на пару шагов, без лишних слов вернулся и помог ей перебраться через препятствие.

А все платье, которое путалось в ногах и уже нацепляло на себя миллион колючек. Лина в тайне даже начала понимать Лукрецию: сейчас кожаный брючный наряд был бы как нельзя кстати.

— Почему мы пошли таким кружным путем? — пробурчала она, на ходу распахивая плащ. От быстрого шага по пересеченной местности сделалось жарко.

— Нам нужно в эту сторону леса, — отозвался Айрторн. — Обходить через улицу долго. А заходить на кладбище не стоило. Нам сейчас нельзя принести на себе дух смерти.

Сказать, что Лина что-то поняла из его слов, значило бы сильно преувеличить.

Пользуясь тем, что лорд снова повернулся к ней спиной, она подхватила юбку, задрав подол до самых колен, и догнала его бегом.

— Зарядка? — усмехнулся Айрторн, обернувшись через плечо, и Линетта торопливо опустила подол обратно.

— Ты хочешь сказать, что каждый раз, когда мы заходим на кладбище, к нам прилипает дух смерти? — Возможно, логичнее было бы спросить, с чего он решил, что им нужно именно в эту часть лесного массива, но вопрос, который она задала, ее по-настоящему взволновал.

— Ага, — откликнулся спутник. — Как запах. — На сей раз перед препятствием в виде обросшего мхом валуна он сам подал ей руку.

— Спасибо, — поблагодарила Лина, но тот лишь отмахнулся от ее благодарности, пошел дальше. — Подожди, — Она снова его догнала. — И как избавиться от этого "запаха"? Он опасен?

Лина бывала на погостах не единожды. И дома, когда умерла бабушка, и позже, когда в годовщины навещала ее могилу, и здесь — по работе, с Ренье. Мысль о том, что после этого от нее "воняло" смертью, была не самой вдохновляющей.

— На второй вопрос — не опасен. — Айрторн пригнулся под нависающей над тропинкой ветвью — они наконец добрались до леса. Лина повторила его маневр. — На первый — помыться.

— Что, так просто? — не поверила она, а потом зашипела от боли — еще одна ветка зацепилась за волосы и не позволила сделать следующий шаг. Пока выпутывалась, лорд стоял рядом, не вмешивался, но и не уходил — осматривался.

— Можешь помыться в крови свежеубитого бычка, если тебе так будет спокойнее, — отозвался на ее последний вопрос, вглядываясь куда-то в глубь леса.

— Поможет? — серьезно спросила Лина.

— Нет. Но будет забавно.

— Ну знаешь… — вспыхнула она, но резко замолчала, заметив, как посерьезнело лицо спутника.

Когда тот поднял руку, прося помолчать, Линетта уже и сама прикусила язык. По спине пробежал холодок — ситуация слишком напоминала то, что происходило перед встречей с выпитнем.

— Сейчас ни на шаг от меня, — без тени улыбки сказал Айрторн. Линетта понятливо кивнула. — Даже лучше так. — Не спрашивая разрешения или согласия, лорд взял ее за руку и уверенно повел за собой.

Идти по лесу за руку с лордом было… странно. Не то чтобы неприятно физически — просто сухая теплая кожа, касающаяся ее ладони и пальцев. Но все же странно.

Однако Лина и не думала вырвать руку. Всем известно, что леса кишат нечистью. Согласно поверьям, жители леса не трогали мирных путников, если те сами не обижали их своими действиями. Но что, если таким поступком посчитают сломанную ветку? Линетта читала, что возможно и такое, и не хотела рисковать, отдаляясь от темного мага. Пусть для этого и приходилось идти с ним за руку. Подумаешь — рука.

Пожухлая желто-коричневая и лишь кое-где еще зеленая трава порой доставала до колен, ветки кустарников и мелких деревьев цеплялись за волосы и за одежду. А еще было мрачно и сыро. Несмотря на красно-желтый окрас, листва еще не облетела, и кроны деревьев своими раскидистыми ветвями перекрывали доступ солнечному свету.

Линетта прихватила плащ у своего горла рукой и тратила все силы на то, чтобы не растянуться, споткнувшись о что-либо, или не выбить себе глаза очередной веткой.

Айрторн шел вперед с упрямством барана, решившего взять на таран ограду пастбища. Не спешил, но не медлил и явно не выискивал дорогу. Шел куда-то в совершенно нехоженую часть леса с таким видом, будто впереди светил только одному ему заметный маяк. Впрочем, вероятно, так оно и было. Кто его знает, что могут видеть черные?

Лина не видела ничего, кроме кустов, травы и веток, и уже через четверть часа пути все осеннее разнообразие оттенков слилось перед ее глазами во что-то единое, мутное и толком не различимое. Она лишь порадовалась, что сезон комаров уже миновал. Темных насекомые не трогали — кому охота пить кровь, пропитанную энергией смерти? А вот светлыми магами лакомились с превеликим удовольствием.

Когда спутник наконец остановился, это стало облегчением. Кроме того, ее кто-то все-таки укусил за шею, и теперь это место ужасно чесалось.

— Пришли, — провозгласил Айрторн и выпустил ее руку.

Только сейчас Лина почувствовала, что кисть затекла. Потерла ладонью о ладонь, восстанавливая кровообращение, сжала и разжала пальцы.

— Прости, — коротко бросил напарник, заметив ее жест — видимо, тоже увлекся и не заметил, что сжал ее руку слишком сильно. Крутанулся на месте, всматриваясь куда-то между деревьев.

— Куда пришли? — шепотом спросила Линетта. Почему-то казалось, что опасно сейчас разговаривать громко.

Уж слишком тихо было вокруг. Не просто тихо — мертвенно тихо. Ни шороха листвы на ветру, ни птичьего крика.

Стало не по себе. За время пребывания в Прибрежье Лине приходилось бывать в лесу, но с той стороны, которую Айрторн забраковал сразу, — где были протоптаны тропинки грибниками и охотниками, а деревья росли гораздо дальше друг от друга, пропуская вниз куда больше света. А здесь что? Чаща? Или как это называется?

Несмотря на то что за воротами столицы тоже тянулась довольно обширная полоса леса, Линетта никогда не была любителем прогулок в диких местах и толком о них ничего не знала.

— К Хозяину леса, — так же шепотом ответил напарник и приложил палец к губам, прося отложить вопросы на потом.

Лина кивнула и даже хотела отойти от него подальше, чтобы не мешать высматривать что-то. Или выслушивать? Одним богам известно, что он там делал. Однако Айрторн, перехватив ее взгляд, покачал головой.

Линетта осталась на месте. Угодить в какую-нибудь ловушку нечисти не хотелось. И если она еще верила, что лесные жители не станут просто так нападать на годами облюбованной людьми территории, то здесь, в самой глубине леса, очень в этом сомневалась.

А ведь еще в лесу должны водиться дикие звери. К черным те не полезут, а вот белым можно и закусить, если зазевается и вовремя не выставит щит. По правде говоря, создать вокруг себя защитный купол хотелось с первого шага на не хоженую ногой человека часть леса. И если бы Лина не помнила о предстоящей ночной смене, наверняка так бы и сделала.

Айрторн покружил на месте еще какое-то время, а затем уверенно направился к высоченному дереву, в массивном стволе которого на высоте в полтора человеческих роста зияло чернотой глубокое дупло.

Лина осторожно сделала шаг следом. Ветка под ногой громко хрустнула, и темный обернулся. Просто обернулся, обыденно, без эмоций — на звук. И снова пошел дальше, что она расценила как разрешение.

Добравшись до дерева, лорд обошел ствол, зачем-то потрогал кору и, кажется, остался доволен своим выбором. Наклонился, вынул из голенища сапога нож…

Линетта остановилась на расстоянии нескольких шагов и следила за его действиями большими глазами. Да, с Ренье были конфликты, были обиды и даже унижения, тем не менее его поступки всегда были просты и понятны. Увидел нежить или нечисть — бьет. Не видит, но чувствует — выманивает. Никаких фокусов… с ножами.

Айрторн же перехватил нож поудобнее и, ни секунды не колеблясь, вонзил его острие в ствол. Подцепил и оторвал кусок толстой коры, отбросил в сторону. Сделал надрез глубже, и еще. Затем, оставив нож торчащим в стволе, задрал левый рукав своего плаща и принялся закатывать рукав рубашки под ним.

Лина тяжело сглотнула.

— Что ты?

Айрторн обернулся к ней, ободряюще улыбнулся и даже подмигнул, тотчас растеряв вид сурового черного мага. Вынул нож из дерева, красуясь, подбросил в воздух, поймал двумя пальцами за кончик лезвия, перехватил и… распорол себе предплечье от запястья почти до самого локтя.

Кровь хлынула темным потоком, закапала на примятую под ногами траву. Лорд же как ни в чем не бывало вытер нож прямо о свой дорогущий плащ и убрал обратно в сапог. После чего прижал распоротую руку к месту надреза на дереве.

Никогда в жизни Линетта не видела ничего подобного. Что это, черный ритуал на крови, которыми все время пугают? Тогда почему так демонстративно? Будто в этом нет ничего запрещенного…

Она не додумала мысль. Земля под ногами вдруг задрожала. Лина не успела испугаться, как дрожь пробежала волной и снова пропала, зашумела на несуществующем ветру листва. И вновь стало тихо, пугающе тихо.

— Ну привет, — громко произнес Айрторн, задрав голову кверху, будто разговаривал с кем-то, кто прятался в дупле. Однако оттуда никто не появился, и изнутри не доносилось ни звука. — Я в курсе, — сказал лорд, помолчав, будто слушал чью-то ответную реплику. — Чья? — Снова молчание. — А описать? — И опять пауза. — Догадываюсь… Угу… Жег, говоришь? Думаешь, я не могу? — И еще одна пауза, дольше предыдущих. — Хорошо, договорились. Услуга… Нет, так мы не договоримся. — Все еще не отрывая кровоточащую руку от ствола, он поднял вторую ладонью вверх, и на ней заплясали языки черного пламени. — А так? — в голосе темного мага просквозила ощутимая угроза. — Вот теперь договорились. Мне нужно тело, и я знаю, что оно у тебя есть…

Линетта обняла себя руками, слушая этот односторонний диалог и раздумывая, мог ли Айрторн разыгрывать перед ней такой безумный спектакль, или же беседа с Хозяином леса происходила на самом деле, просто не в ее силах было услышать второго собеседника.

А еще через минуту сомнения отпали, потому как зашевелилась трава — прямо от ног лорда она стала расходиться на две части, словно волосы, разделенные на пробор гребнем, или будто кто-то пропустил по ней невидимую нить, уходящую куда-то в еще более глубокую чащу.

— Скорей, — Айрторн сорвался с места и схватил Лину за кисть здоровой рукой, прежде чем она успела как-либо отреагировать. — Бегом, пока он добрый.

И они действительно побежали по пути, указанному травой. Никаких летящих в лицо веток, камней под ногами или упавших стволов — кто-то не только показал им дорогу, но и убрал с нее все препятствия.

— Спасибо, — крикнул темный через плечо.

Ответом ему была вновь всколыхнувшая землю дрожь.

"Тропинка" петляла между расступившимися и убравшими с пути ветви деревьями и исчезала за спиной, шелестя возвращающейся в прежнее положение пожухлой травой.

Лина несколько раз оборачивалась на бегу и видела, как лес вновь становится непроходимым. Приходила ли трава в движение после того, как Хозяин леса видел, что путники преодолели тот или иной участок, или стоило замедлиться, и она просто исчезла бы перед их носом, проверять не хотелось. Судя по тому, как спешил темный маг, он тоже не был уверен, что милость властелина леса продлится долго.

Как они будут выбираться обратно — другой вопрос.

Впрочем, им Линетта задавалась только в самом начале пути. А потом осталась только одна задача — не запутаться в собственных ногах или в подоле платья и не рухнуть носом в землю.

Воображение живо рисовало ужасающую картину: она падает, а "ожившая" трава оплетает ее с головы до ног и оставляет в своей власти навечно. А потому приходилось бежать, забыв об усталости и в тайне завидуя выносливости напарника, который ни разу не позволил ей сбавить скорость и все это время тащил за собой, как на буксире.

Наконец "живая" тропинка вывела их на небольшую поляну и полностью истаяла, выполнив свою миссию.

— Неплохая пробежка, — выдохнул Айрторн, выпустив Линину руку, и сложился надвое, уперев ладони в колени и тяжело дыша.

Его левая кисть была сплошь измазана уже засохшей кровью. Опустившийся от бега рукав плаща пропитался ею насквозь, и теперь время от времени с него срывались бурые капли, снова пачкая тыльную сторону ладони и светлые брюки.

Сумасшедший…

У самой Линетты подрагивали ноги. Поискав глазами опору, она выбрала крепкое дерево с раскидистыми ветвями, начинающимися высоко от земли, и, привалившись к нему спиной, тоже пыталась выровнять дыхание.

Сейчас… Немного придет в себя и окажет напарнику помощь… Еще минутку…

Сквозь крону дерева просвечивало пасмурное небо. По веткам скакали, щебеча, мелкие птицы. В кустах мелькнуло что-то маленькое и серое — может быть, заяц.

Лес снова стал обычным, живым. Земля не дрожала под ногами, а ощущение все это время сверлившего лопатки взгляда пропало.

Просто лес. Просто два мага, которые решили пробежаться… по самой чаще. Причем один из них перед забегом устроил себе немаленькую потерю крови.

— Что это было? — простонала Линетта, будучи все еще не в силах оторваться от такого надежного шершавого ствола.

— Нам оказали невиданную милость, — отозвался Айрторн.

Он выпрямился, упер руки в бока, кажется, уже позабыв о своей ране и мокром рукаве, и теперь осматривался.

— Тебе, — поправила Линетта. Не из зависти или ехидства, а правды ради.

— Вроде того, — отмахнулся напарник.

Еще бы, этого Хозяина леса можно было понять, кем бы он ни был: темный маг девятого уровня силы угрожает поджечь твое хозяйство со всеми его обитателями. Да еще так красочно режет себе руки… На его месте Лина тоже решила бы договориться.

— Я думала, ты придуриваешься, — призналась она, все же почувствовав укол совести.

— Ага, страсть как люблю поболтать сам с собой… — Айрторн все же поморщился, задрал рукав плаща и придирчиво осмотрел пострадавшую руку.

Помощь, напарнику нужна помощь. Линетта заставила себя оторваться от ствола, кажущегося в этот момент удобнее самой мягкой перины, и подошла ближе.

Ожидаемо, кровь уже остановилась, рана начала подживать, однако в том, что после нее останется весьма живописный шрам, не было и тени сомнения.

Лина вздохнула.

— Давай сюда. — Протянула руку. К счастью, лорд не стал играть в героя и придвинул к ней свою пострадавшую конечность. — А говорил, что не любишь кровь, — припомнила Линетта, сжав его запястье кончиками пальцев.

Айрторн хохотнул.

— Терпеть не могу, — подтвердил с чувством. Сжать, сосредоточиться, потянуться к дару… — Но с этими по-другому не связаться… Уй…

К его чести, он не дернулся, только рвано выдохнул, когда рассеченная кожа пришла в движение и начала срастаться прямо на глазах. От скорости заживления должно было чесаться чудовищно, Лина даже не сомневалась.

— Спасибо. Ты мастер, — присвистнул Айрторн, рассматривая свою руку с бледно-розовой полоской новой кожи — если бы не кровавые разводы от локтя до самых кончиков пальцев, можно было и не заметить.

В первое мгновение Лина даже смутилась от этой похвалы. А потом подумала, что ничего удивительного, ведь в прошлый раз его лечил Шорнис, который провозился добрых полчаса. Ну так там были ребра, внутренние повреждения, да и сам светлый коллега ниже нее уровнем дара. Зато работает на совесть — не то что Рой, — вот и не торопится.

— Всего лишь царапина, — скромно пробормотала она и отошла.

Осмотрелась.

Поляна как поляна. Маленькая, окруженная близко растущими друг к другу деревьями. Трава невысокая, но не примятая, не притоптанная. Не похоже, что кто-то здесь недавно бывал. Коснулась дара: следов магии тоже нет. По крайней мере свежей.

Забирался ли вообще кто-то из местных так далеко?

Забирался, если Хозяин леса не обманул, просто-напросто заведя их подальше, чтобы наверняка не нашли дорогу обратно. Хотела бы она знать, где они оказались. По ощущениям — пробежали через весь лес…

— Лин, — позвал Айрторн, успевший уйти на другой край поляны.

И что-то в его голосе не позволило ей в очередной раз возмутиться из-за сокращенной формы ее имени.

— Что там?

Забыв об усталости, Линетта преодолела разделяющее их расстояние бегом.

Лорд стоял перед хвойным деревом и смотрел куда-то вниз. Лина остановилась рядом и проследила за направлением его взгляда — целая гора опавших листьев у самого ствола.

Вроде бы ничего необычного: осень, листья. Подумаешь, нападали…

Вот только листопад только начался. И, может, через неделю-другую гора листьев под одним из деревьев и не привлекала бы взгляд. Но сейчас создавалось впечатление, что кто-то специально сгреб их в кучу, чтобы прикрыть… что?

Она замотала головой и даже отшатнулась.

— Там?

Чтобы там ни было, дар светлого мага увидеть этого не мог.

— А там — труп. — Айрторн развел руками, словно извиняясь.

Лина не сдержалась — выругалась.

Все-таки не ошиблись…

— Четыре дня, — возопил Ризаль. — Ты пробыл в Прибрежье четыре дня.

Линетта, сидящая в кресле у стола начальника и гревшая руки о чашку с ромашковым чаем, принесенную заботливым Блантом, вздрогнула от этого окрика. Или она просто еще не успела перестать дрожать?

С утра и так было пасмурно, а пока вызвали магов из гильдии и Королевский сыск, пока дождались и тех и других и пока откапывали тело, погода окончательно испортилась. Дождь, к счастью, не пошел, но и мелкой мороси Лине хватило, чтобы продрогнуть до костей.

От мыслей о костях снова бросило в дрожь. Это они сначала думали, что выкапывают тело — от тела в неглубокой могиле, заваленной листьями, остались только кости. Впрочем, судя по экспертному мнению коллег, таким оно туда и попало — в виде обгоревших костей.

Увы, личность установить пока что не удалось. Да и предположение, что при жизни погибший был магом, строилось только на словах Айрторна, продолжающего настаивать на том, что два дня назад на Прибрежной они уничтожили именно выпитня.

Два дня назад… Четыре дня… А ведь глава прав: Айрторн прибыл в город только четыре дня назад, а сколько всего произошло.

Линетта покосилась на напарника, расположившегося на соседнем стуле: спина, как обычно, прямая, руки сцеплены на коленях, взгляд — на них же. Видимо, подобное поведение тот избрал своей постоянной тактикой: Ризаль орет, он принимает позу покорности.

Четыре дня… А ведь раньше Ризаль и не орал-то никогда, так, чуть повышал голос.

Выдохнув, начальник устало провел ладонью по лицу и начал уже спокойнее:

— Итак, еще раз. Что заставило вас… э-э…

— Догадаться? — подсказал Айрторн, которому определенно стоило поработать над своими актерскими способности в принципе и в изображении покорности в частности.

— Предположить, — Палец Ризаля воинственно пошел вверх, и Лина устало прикрыла глаза. Начинается… Но долго прятаться за опущенными веками ей не дали. — Деверо, — рявкнул начальник, и она мученически открыла глаза. — Вот ты-то, ты-то куда полезла?

Линетта пожала плечами, крепче сжав теплую чашку, которую теперь держала на коленях.

— Разве в свое свободное от работы время я не вправе заниматься тем, чем мне заблагорассудится? — спросила пугающе серьезно даже для самой себя. Должно быть, сегодняшние потрясения окончательно лишили ее сил.

Ризаль пораженно моргнул и даже опустил свой карающий перст. А Линден чуть ли не хрюкнул от смеха. Да, над изображением покорности ему определенно следует еще поработать.

— Вы вызвали лесного духа, — поборов растерянность после неожиданного ответа своей обычно покладистой подчиненной, глава начал по новой. — А если он оскорбился? Если теперь натравит свою нечисть на горожан?

Смотрел начальник при этом исключительно на Линетту, вероятно, как на самую разумную здесь, по его мнению. Но она только снова пожала плечами. А что тут скажешь? Разве ее вина, что даже при получении академического образования не принято посвящать светлых в тонкости работы темных? Прежде Лина лишь слышала, что в каждом лесу имеется особый дух — его хозяин. Да и только. Как его призвать, как с ним себя вести — информация не для ушей белого мага. Вот и спрос, следовательно, не с нее.

— Не натравит, — вмешался Айрторн, которому, похоже, и самому надоело прикидываться ветошью. — Мы с ним договорились.

— И как же? — Глаза Ризаля превратились в щелки.

Лорд дернул плечом.

— Я ему угрожал.

— О боги, — уже простонал глава. — За что мне все это?

Лина бросила на напарника взгляд. Тот красноречиво закатил глаза. Она прыснула.

Ризаль громыхнул ладонью по столу, заметив эти переглядывания.

— Еще одна попытка, — заговорил вновь, вероятно, призвав на помощь все свое терпение. — Вы отправились в лес, полагая, что там имеется труп.

— Так, — поддакнул Айрторн, за что получил свирепый взгляд начальника, но не слишком-то впечатлился.

— Вызвали лесного духа…

— Так.

Взгляд Ризаля ощутимо потяжелел, рука пошла вверх, но, слава богам, опустилась обратно.

— Угрожали ему…

— Так.

— Айрторн, — глава все же не выдержал.

Линден демонстративно поджал губы.

Что он там говорил про своего наставника? Вбивал знания с потом и кровью, но в переносном смысле? Кажется, кого-то надо было пороть, чтобы вбить в голову хоть какие-то правила поведения с людьми, облеченными властью.

Но это говорил мозг, подсознательно Линетта не испытывала и толики раздражения. Наоборот, ей почему-то хотелось смеяться. Должно быть, нервное.

— Хотя бы додумались сами не выкапывать тело, а вызвали помощь, — продолжил Ризаль, найдя в случившемся хоть что-то хорошее. — Итак. — Переплел пальцы на столешнице. — Айрторн, почему ты думаешь, что убийство может быть связано с… — Глава замялся.

— С выпитнем, — любезно подсказал Линден.

На лице Ризаля заиграли желваки.

— Допустим…

— Все же логично. — Айрторн даже оторвался от спинки стула и подался вперед, уперев локти в колени. Линетта бросила взгляд на его руку: рукав рубашки он опустил, а вот руку помыть не успел, и она все еще красовалась кровавыми разводами. — Выпитень получается из убитого мага. Маг должен быть убит там, куда могли попасть погибшие с Прибрежной. Кладбище отпадает, потому что там неупокоенного мага быть не может. А уже сформировавшемуся выпитню среди мертвых делать нечего. Плюс на кладбище та семья не была уже довольно давно, что еще раз отметает этот вариант. Итого: остается лес, куда те ходили за грибами как раз незадолго до смерти. Все сходится. — Линден развел руками, не отрывая локтей от колен, и снова сцепил пальцы.

— Ясно, — выдавил из себя Ризаль с явным неудовольствием. — Деверо?

Айрторн тут же выпрямился и одарил ее заинтересованным взглядом, словно дразня: "Да, Лин, а ты-то что скажешь?"

Линетта глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.

— Я поддерживаю эту версию.

Сказала.

Ризаль скривился, будто съел что-то пропавшее. Дурно пахнущее — уж точно.

— Как только мы выясним личность убитого, эта версия будет или опровергнута, или подтвердится, — произнес затем, медленно переводя взгляд то на одного, то на вторую. — Дальше. — Лина внутренне напряглась. Айрторн — не похоже. — Что сказал тебе лесной дух?

— Он предпочитает, чтобы его называли Хозяин леса, — поправил Линден, но тут же вскинул руки ладонями от себя, когда начальник ожег его пылающим негодованием взглядом. — Ладно, как скажете… — Задумался. — Сказал, что у него уже есть договор с другим темным магом, поэтому я ему не указ.

— Та-а-ак…

— Имени сказать не может, мы ему все на одно лицо. Даже мужчина или женщина — для него без разницы.

Ризаль прищурился.

— И этот темный маг и есть убийца?

— Получается, так. — Лорд кивнул. — Больше рассказывать отказался. Лесные духи чтут договоры. Если бы я ему не пригрозил, не сказал бы и этого.

— Та-а-ак… — повторно протянул глава и крепко задумался. — Так, — до чего-то додумавшись, повторил уже твердо. — Айрторн. — Тот вскинул голову. — А не пошел бы ты вон?

Брови лорда приподнялись, а на лице появилась улыбка из разряда: "Что, простите?"

Линетта перехватила его взгляд и красноречиво провела пальцем по своей шее.

— По-гу-ляй, — произнесла одними губами.

Линден хмыкнул и стремительно поднялся.

— Жду в коридоре, напарник. — Проходя мимо, коснулся ее плеча и направился к двери. — Был рад встрече, господин Ризаль, — не оборачиваясь.

Едва за Айрторном захлопнулась дверь, у начальника тут же опустились плечи, будто кто-то снял с них огромную тяжесть.

— Вот каков наглец, а? — взмахнул рукой в сторону выхода. Широкий рукав его хламиды задел подставку для перьев, та зашаталась и рухнула на бок, но маг даже не обратил на это внимания. — Деверо, — уставился на нее в упор, — а вот теперь скажи мне, что ты думаешь на самом деле.

Честно говоря, Линетта опешила.

— То же самое? — предположила осторожно.

Ризаль нахмурился.

— То есть он, — кивок в сторону недавно захлопнувшейся двери, — не запугивал тебя, не угрожал, не велел говорить то, что ему выгодно?

— Что, простите? — растерянно сорвалось с ее губ. Если Айрторн пытался донести до главы этот вопрос выражением лица, то Лина озвучила вслух. А потом на смену растерянности пришло раздражение: что за ерунда, в самом-то деле? — О чем вы? — выпалила она. — Это же бред.

— Да-а? — Кажется, начальник не поверил. Откинулся на спинку кресла, побарабанил пальмами по столешнице. — По предварительной информации, кости были закопаны как раз четыре дня назад.

Лина не верила своим ушам. Он что, это всерьез?

— Линден все время был со мной и пару часов с Дорнаном, — ответила она уверенно.

Хотела еще сказать, что нечего переваливать с больной головы на здоровую, но передумала: огрызаться еще можно, а вот учить начальника и просто человека вдвое старше точно не стоило.

— И он не мог изобразить разговор с лесным духом? — не отставал Ризаль.

— Нет, — ответила Линетта. — Нет, — повторила тверже, когда бровь главы скептически изогнулась.

— И выпитень… — задумчиво протянул Ризаль, вновь побарабанив пальцами по столу. — Все так вовремя.

Не поспоришь — вовремя. Вернее, не вовремя. Но ведь тело кузнеца Гловера обнаружили за два дня до прибытия Айрторна в город. А значит, все это только совпадение. Если все это связано, разумеется.

Сказать об этом главе? И нарваться на очередную отповедь? Лина мысленно посмеялась над собой и промолчала.

— Деверо, — заговорил начальник, когда пауза затянулась слишком надолго, — ты на сто процентов уверена, что Айрторн тут ни при чем? Что он не представляет опасность для местных? Потому что этот лесной дух… да еще и кровью…

— Подобные ритуалы не запрещены, — вставила Линетта. — Это прописано в уставе, — добавила, использовав по-настоящему весомый, по крайней мере для собеседника, аргумент.

— Сорок третий пункт, пятый подпункт, — буркнул Ризаль, блеснув знаниями святого для него писания.

Лина выдохнула с облегчением. По правде говоря, она поверила Линдену на слово, сама Линетта не знала устав наизусть. Пока что. Пока Ризаль не назначил дату аттестации…

— Значит, на сто процентов уверена? — Бледно-голубые глаза вновь уставились на Лину в упор.

— Уверена, — ответила она не колеблясь.

Ризаль шумно выдохнул. Неужели с облегчением? И неужели от ее слова так много зависело?

— Иди домой, Деверо.

— А как же? — Лина бросила взгляд на часы на стене — как раз подходило время ночной смены.

— Я уже распорядился о замене на эту ночь, — отозвался глава, поморщившись. — Хватит с вас на сегодня. И с меня, — добавил вполголоса.

— Спасибо, — пробормотала Линетта и встала, пока начальник не передумал.

Но выйти не успела, в кабинет заглянул Блант.

— Господин Ризаль, там к вам Андер Ферд, Королевский сыск.

Лина не смогла с собой ничего поделать — бросила заинтересованный взгляд в сторону приемной. К счастью, никто из присутствующих этого не заметил.

Глава же устало возвел глаза к потолку.

— Займи его чем-нибудь на пять минут и принеси мне чай, — попросил секретаря. И ей: — Деверо, иди уже домой. Все соки из меня выпили.

Линетта кивнула и поспешила покинуть кабинет, а затем и приемную.

Блант выскользнул следом, по пути отобрав у нее пустую чашку и помчавшись в сторону кухни.

— Господин Ризаль примет вас, как только освободится, — бросил уже на бегу сыскарю, поднявшемуся со стула им навстречу, едва они вышли, и унесся прочь — только огненная шевелюра мелькнула.

— Господин Ферд. — Пользуясь тем, что больше в зале ожидания никого не было, Линетта сама шагнула навстречу.

Тот улыбнулся, но тоже как-то устало. Еще бы — сегодня у всех был тяжелый день.

— Андер, зовите меня просто Андер, — попросил, уже привычно подхватив ее кисть и коснувшись тыльной стороны ладони губами.

— Тогда вы меня — просто Лина, — ответила она ему в тон.

— Как вы? — Ферд серьезно всмотрелся в ее лицо.

Разумеется, сегодня они уже виделись — в лесу, когда обнаружили тело и вызвали подмогу. Но там было не время и не место для личного общения. Лишь короткое формальное приветствие — не более.

Да и не хотелось Линетте тогда ни с кем разговаривать. Даже с ним. Было одно желание — убраться подальше из этого проклятого леса и от мертвого тела, невесть кем там оставленного и неизвестно кому принадлежащего.

Ферду на лесной поляне тоже было не до нее. А сейчас он так смотрел… Кажется, искренне беспокоился о ее состоянии. И это было… приятно.

Лина улыбнулась.

— Со мной все хорошо. Но спасибо.

— За что? — Бровь сыскаря чуть приподнялась.

— За беспокойство.

И они на мгновение застыли друг напротив друга. Лина почувствовала, что кровь стала приливать к щекам. Почему он так смотрит? И приятно, и волнительно, и отчего-то страшно ляпнуть что-нибудь не то.

Неловкое молчание прервал Блант, уже примчавшийся обратно с полной чашкой парующего чая.

— Две минуты, — бросил опять на бегу и понесся дальше.

Ферд проводил его взглядом.

— Он всегда такой? — указал подбородком на уже успевшую захлопнуться за секретарем дверь приемной.

Линетта кивнула, чуть улыбнувшись.

— Да, у нас его называют "гонец-быстрые-ноги", — сказала и испуганно замолчала.

Ну вот, все-таки ляпнула. И кто, спрашивается, тянул ее за язык? Когда так секретаря назвала Лукреция, Лина ведь подумала, что это дурацкая шутка, а теперь сама…

Однако сыскарю шутка понравилась, он рассмеялся.

— Ему подходит. — Бросил взгляд на часы на своем запястье. — Боюсь, я должен идти.

Верно, две минуты почти истекли.

— Конечно, — пробормотала она, не сумев скрыть сожаления.

Ферд тоже не выглядел довольным от того, что им удалось пообщаться так недолго. Он уже шагнул к приемной, как вдруг обернулся.

— Лина?

Она вскинула к нему глаза.

— Может быть, поужинаем завтра?

Сердце пропустило удар и забилось сильнее.

Отказаться? Сказать, что она теперь работает ночами и на ужин не будет много времени? Или…

— С удовольствием, — словно со стороны услышала она свой голос.

— Договорились, — улыбнулся мужчина. — Зайду за вами в?

— В пять, — подсказала Лина. — В общежитие.

— В пять, — серьезно кивнул Ферд и скрылся в дверях приемной.

А Лина, оставшись в помещении одна, прижала ладони к пылающим щекам.

Айрторн, как и обещал, ждал в коридоре, болтая о чем-то с высунувшимся из окошка дежурным. Ренцом, на сей раз Лина даже не сомневалась, потому что тот, увидев ее, тут же расплылся в ехидной улыбке.

— О. Лин-Ли в сборе.

— Привет, Генц, — не осталась в долгу Линетта.

Дежурный оскорбленно фыркнул, отчего его пухлые всегда румяные щеки вздрогнули, и спрятался в своей каморке.

— Это Ренц, — приставив ладонь ребром к губам, заговорщически шепнул ей Айрторн.

Она дернула плечом и так же тихо призналась:

— Я знаю.

После чего поспешила скрыться в раздевалке. Щеки после приглашения на свидание все еще предательски пылали.

Одевшись и подойдя к зеркалу, чтобы убрать незамеченные колючки, оставшиеся на подоле старого плаща, Лина подумала о тех, кому отдала свой новый. А еще вспомнила о тех, кому могла помочь, но так и не помогла — соседи погибшей семьи с Прибрежной: мужчина с больной печенью и женщина с проблемами с сердцем.

"Не платят — не лечишь", — тут же всплыли в памяти жесткие слова Ренье.

— Да пошел ты, — прошептала она бывшему напарнику и стремительно покинула раздевалку. — Линден, — Практически наскочила на оторвавшегося от стены лорда.

Тот вскинул брови, оценив ее воинственный вид.

— Тебя там били, что ли? — усмехнулся.

Но Лина отмахнулась — не до шуток.

— Можешь сходить со мной в одно место? Боюсь, без тебя мне не откроют, — выпалила на одном дыхании, боясь, что, если снова отложит на завтра, потом не решится.

И уже придумала миллион отговорок и объяснений на случай, если напарник станет расспрашивать, куда им нужно идти и зачем. И что можно сказать, если станет отказываться. И…

Однако Айрторн только пожал плечом, не задав ни единого вопроса.

— Без проблем.

— Отойдите подальше, пожалуйста. — Линетта широко развела в сторону руки, преграждая путь собравшейся толпе зевак. — Пожалуйста, — повысила голос, когда мальчишка лет десяти попытался поднырнуть под ее рукой. — Ради богов, уберите детей.

Ночь, а люди не только высыпали наружу почти всей улицей, да еще и привели с собой детвору.

— Ему ж интересно, — выкрикнула в ответ какая-то бабка из задних рядов.

Интересно? Быть сожранным нежитью ему интересно?

К счастью, Лина не успела озвучить эту мысль. Вперед пробралась женщина в чепце для сна и потащила любопытного пацана за собой.

— Ну ма-а-ам, — заканючил тот, за что получил увесистый подзатыльник от подоспевшего главы семейства.

Линетта выдохнула с облегчением.

Ночные смены — это постоянный дурдом. А за последние две недели, как назло, не выдалось ни одной спокойной ночи. Ризаль даже подумывал о ночном усилении — нежить будто сошла с ума, активизировавшись как никогда за последние годы.

Не опуская рук, она обернулась через плечо. В доме за ее спиной снова что-то грохнуло, покатилось по полу. А потом что-то врезалось изнутри в стену с такой силой, что с крыши упал кусок черепицы.

— Да что ж это деитца, — заголосила круглолицая женщина, выскочившая на улицу без верхней одежды — в одном халате. Должно быть, хозяйка жилища.

— Работаем, — огрызнулась Линетта. Откуда только силы взялись?

Безумно хотелось бросить это гиблое дело — отгонять зевак — и подняться на второй этаж, откуда и слышался шум. Но устав, чтоб его. Она же обещала начальнику больше не нарушать правила. Да и центр города — это не окраина Прибрежной: народа набежало столько, что яблоку негде упасть. Повезло еще, что улица была ярко освещена фонарями и все были как на ладони.

Наконец что-то громыхнуло в последний раз, и все стихло.

— Все? — выкрикнул какой-то здоровенный дядька, благодаря своему огромному росту возвышающийся над остальной толпой на целую голову.

— Не все, — рявкнула в ответ Лина. Видят боги, она пыталась разговаривать вежливо. — Не приближаться, пока темный не выйдет и не подтвердит, что стало безопасно.

— Эк-ка грубиянка, — кажется, вновь та бабка, что защищала наглого мальчишку. Голос похож, но саму не видно — выкрикивает из-за спин. — Жалобу на нее, хамку.

Однако остальные старуху не поддержали, и та затихла, так и не выбравшись на свет.

За спиной хлопнула дверь, раздались быстрые шаги по ступеням крыльца.

— Святая мать, спаси и пощади, — выдохнула пожилая женщина из первого ряда и ухватилась за кулон-иконку на своей шее.

Поняв, что дальше держать оборону бессмысленно, Линетта опустила руки и обернулась.

— Шикарно выглядишь, — не сдержала смешок.

— И работаю хорошо, — усмехнулся в ответ напарник, на ходу снимая с пальцев кольца-накопители.

Вид у Айрторна и правда был живописный: волосы взъерошены, рубашка порвана от плеча до манжета и измазана кровью по краю разрыва, правая щека в черной саже, на виске глубокая царапина, от которой вниз, до самого подбородка, уходит кровавая дорожка.

Да, можно сказать, что живописный, и даже посмеяться — когда уже все кончено, и видно и обычным, и магическим зрением, что никаких серьезных повреждений он не заполучил.

— Уже можно? — снова выкрикнули из толпы.

— Можно, — громко отозвался Линден. Подхватил ладонью, струйку крови у подбородка и теперь перемазался окончательно.

Убедившись, что серьезная кровопотеря ему не грозит, Линетта повернулась к людям.

— Всем можно возвращаться по своим домам, а хозяев квартиры прошу подойти ко мне.

Увы, несмотря на нетерпение ожидающих и вопросы о том, когда все это закончится, от толпы отделилась лишь третья часть зевак. Остальные предпочли досмотреть представление до конца.

К ним подошли двое: мужчина и женщина. Та самая женщина в халате, которая заламывала руки в первом ряду, и бородатый хмурый мужчина, все это время молча стоявший за ее плечом.

— Так что это было? — заговорил мужчина. Голос у него был под стать всему его суровому виду — глубокий и низкий.

— Призрак, — с готовностью пояснил Айрторн, пока Лина возилась с бумагами, извлеченными из внутреннего кармана плаща, и раскладывала их по порядку на широком сверху и вполне подходящим для этого столбе ограды. — Наглый и откормленный.

— Но откуда? — пробасил мужчина.

— Мы не виноваты, — воскликнула женщина.

Вышло одновременно.

Мужчина выругался. Линден многозначительно хмыкнул.

Лина даже отвлеклась от документов и повернулась к хозяевам всем корпусом.

— Что вы сделали? — Сложила руки на груди и нахмурилась.

— Ничего. Ничего не делали, — опять заголосила женщина, и по ней было сложно понять, собирается ли она бухнуться перед магами на колени, прося о милости, или же кинуться на них с кулаками.

Та-а-ак…

— Лин, заполняй бумаги, ладно? — отвлек ее голос напарника.

Она удивленно повернулась к нему, а тот, не дожидаясь ее согласия, подхватил под руки обоих хозяев и увел в сторону на несколько шагов. Для приватной беседы, надо полагать.

Лина только покачала головой и правда вернулась к документам. Взгляды не желающих расходиться зевак продолжали сверлить спину. Ох уж эти ночные смены.

Линден вернулся буквально через минуту, как всегда, сверкая улыбкой, что с учетом перепачканного лица выглядело немного пугающе. Хозяйка дома присмирела и смотрела себе под ноги, хозяин все еще хмурился, но не так сурово, как прежде. Хотела бы Лина знать, как Айрторну это удается.

— Подождите минутку. — Линден отвесил владельцам дома по еще одной персональной улыбке и подошел к Линетте.

Она подняла к нему взгляд.

— Что? — пришлось спросить, потому что тот замялся, что само себе было странно.

— Ну-у, — протянул напарник, убрав руки в карманы брюк и ковыряя землю носком сапога. — В общем, они разграбляли могилы.

— Что-о-о? — У Лины разве что глаза на лоб не полезли.

— Тихо ты. — Линден воровато обернулся и даже, подняв руку, помахал повытягивавшим шеи зевакам. — Не шуми, — снова тихо, склонившись к ее плечу. — Цветы они с могил воровали.

— И?

— Что "и"? — Айрторн сделал большие глаза. — И продавали, ясное дело.

— Но это же… — Она так растерялась, что не нашла слов.

— Кощунственно? — любезно подсказал напарник. — Ага. Сказали, больше не будут.

Линетта ошарашенно моргнула.

— В смысле сказали? Это же преступление. Это…

Айрторн поморщился, оперся локтем на невысокую ограду — все-таки от разбушевавшегося призрака досталось ему неслабо.

— Их уже наказало и проучило, — кивнул в сторону явно развороченного внутри домика. — Лина неохотно согласилась: да уж, что есть, то есть. — Так что давай, пусть подписывают, и уходим отсюда. Уже спина от этих взглядов чешется. — Он даже передернул плечами.

Линетта вздохнула и махнула хозяевам рукой: можно подходить.

Они присели на ступени первого попавшегося крыльца, едва завернули за угол и убедились, что никто из зевак не увязался следом.

— Садись, — строго велела Лина, решив, что освещения в данном месте вполне достаточно.

Айрторн, который так и не надел свой плащ и нес его держа за капюшон на плече, пристроил вещь на острый столбик перил и послушно сел.

— Откуда взялся такой сильный призрак? — озабоченно спросила Линетта, подойдя ближе и остановившись между его широко расставленных коленей; протянула руку и задержала на расстоянии ребра ладони от раны на виске. Линден зашипел. — Терпи, — шикнула на него Лина. — Знаю, что чешется.

— Будто кожу сдирают.

— Еще скажи, что было приятнее, когда ее и правда содрали, — фыркнула она, отступив и воинственно уперев руку в бок.

Айрторн одарил ее взглядом, ясно говорившим: "Это ты сказала, а не я, но так и есть".

Линетта фыркнула повторно и снова подошла ближе, провела ладонью вдоль царапины на руке, близко, но не касаясь. Можно было, конечно, дотронуться до любого места на теле и выпустить дар один раз, чтобы вылечил все, что нужно, но с точечным лечением резерв расходовался меньше, а они никуда не спешили.

— Так откуда призрак? — Закончив, она присела рядом на ступень чьего-то крыльца. К счастью, его хозяева крепко спали и не вышли поинтересоваться, что за квартиранты выискались у них среди ночи.

Напарник чуть подвинулся, освобождая ей место, и пожал только что залеченным плечом.

— Ну, откуда — ясное дело.

— С кладбища, — вздохнула Линетта. До сих пор в голове не укладывалось, что кому-то могло взбрести в голову воровать цветы с могил.

— Угу. — Линден поменял позу: повернулся к ней вполоборота и оперся спиной о балясины ограждения, перекинул ногу на ногу. Лина усмехнулась: ну точно — лорд в кресле отдыхать изволит. — Призрак старый, человеческую форму уже утратил, сознания — ноль.

— И с чего ему взяться? — Она все еще не понимала.

— Да кто его знает, — флегматично отозвался темный. — Недоупокоили кого-то еще лет сорок назад. А эти… — Скривился. — Со своими цветами потревожили. Вот и увязался. Говорил же: кладбище старое, нечего там шататься.

Линетта серьезно кивнула. Говорил, она помнила. А еще не забыла, что сказал Ризаль: Ренье, отправленный им на проверку погоста, подтвердил, что защита надежна, а вот к посетителям нежить может прицепиться запросто. Чисть кладбище или не чисть, что-то остается незамеченным или хорошо прячется и появляется в самый неподходящий момент.

— А что твой сыскарь?

Лина вздрогнула от этого вопроса. Хотела было инстинктивно возмутиться и сказать, что сыскарь вовсе не ее, но вскинув глаза к лицу напарника, не увидела в нем ни намека на насмешку. Праведный гнев схлынул, толком и не поднявшись.

— Да ничего особенного. — Перевела взгляд на сцепленные на коленях руки. — Подтвердил, что найденное нами тело принадлежало черному магу Хоресу, который уволился из гильдии три месяца назад. Все думали, что он уехал из Прибрежья. А оно вот что…

— М-да, — протянул Айрторн, помахивая ногой, закинутой голенью на колено второй. Видимо, так ему лучше думалось. — Странные дела тут творятся.

— За две недели ни одного трупа, — возразила Линетта.

Линден хохотнул.

— Ага, а два до этого и выпитая семья не в счет?

— Ты прав. — Она устыдилась своих слов. — Может, стоит сходить к лесному духу еще раз? — предложила, поразмыслив. — Вдруг он еще что-нибудь скажет?

По правде говоря, эти недели выдались какими-то суматошными: ночная работа, полдня сна, потом еще полдня на домашние дела, штудирование обновленного устава… ужины или обеды с Фердом. При этой мысли заалели щеки — хорошо, что в тусклом фонарном свете напарник не мог этого заметить. Она и правда зачастила встречаться с сыскарем — не каждый день, так через день точно.

— Хозяину леса, — поправил Линден, все еще мотая ногой. Ей показалось, даже несколько нервно. — Не скажет. Он и так тогда еле согласился. У него уже сделка с нашим маньяком, а сделка — дело святое.

— Так уж и маньяком? — прицепилась она к слову.

Айрторн глянул на нее снисходительно.

— А думаешь, трупов было только два?

И весь такой уверенный в своей правоте.

Линетта скривилась.

— Такое чувство, что тебе так и хочется, чтобы их было больше, — не осталась она в долгу.

— Хм, — коротко отозвался темный и провел ладонью по лицу, чем размазал уже имеющуюся на нем грязь еще больше.

Устал. Этой ночью ему пришлось здорово побегать, даже больше, чем прошлой. Вызов на вызове. Даже не верилось, что они вот так спокойно сидели, и от дежурного не поступило ни одного письма. Конец смены — наконец-то.

— И то верно, — не стал спорить напарник. — Трупов нам точно не надо.

— Андер не вдается в подробности, — сказала Лина примирительно. — Только то, что и так известно общественности.

— О, уже Андер? — не применил заметить Линден, и она покраснела еще больше. — Да ладно ты, — отмахнулся тот. — Он вроде хороший парень. Только приставучий, как репей.

Линетта криво улыбнулась. Что тут скажешь? Работа у сыскаря такая, а так как в деле были замешаны маги, в его обязанности входило опросить всех работников гильдии. По несколько раз. И еще разок — на всякий случай.

Как ни прискорбно было признавать, их романтические сперва встречи всегда заканчивались одинаково: Ферд становился серьезным и спрашивал, не замечала ли она подозрительных действий за кем-то из коллег. Но нет, Лина не замечала, хотя после таких разговоров часто ловила себя на том, что присматривается к окружающим. Чтобы высмотреть… что? Она и сама не знала.

Если в тело кузнеца Гловера специально подсадили нежить, то подозреваемым автоматически становился темный маг. Но кто? Точно не Айрторн. Дорнан? Не смешно. Лукреция, Ренье? Только потому, что они ей не нравились, не стоило сыпать обвинениями направо и налево.

В ответ Линетта только пожала плечами и встала со ступени.

— Пойдем, — позвала напарника. — Тебе надо переодеться, у нас аттестация через два часа.

Линден мученически закатил глаза.

— Я спать хочу-у-у.

Но Лина была далека от сочувствия. Во-первых, она тоже не спала этой ночью. А во-вторых, кому они были обязаны перепечатке устава и сдаче экзамена?

— В следующий раз будешь думать, что и кому говорить, — заметила ворчливо и первой направилась в сторону общежития.

Айрторн простонал что-то еще о несправедливости мира и недобрых напарницах, но с крыльца встал.

Подхватил свой плащ и догнал ее уже через несколько шагов.

— Скажи, может, он по мальчикам?

Для экзамена на знание нового устава в здании Гильдии магов собрался весь ее состав. И у Линетты, пробирающейся к еще никем не занятому ряду сидений у дальней стены, рябило в глазах от лиц и шумело в ушах от громких голосов коллег, дожидающихся в зале своей очереди предстать пред очи начальства. Все ее внимание было направлено на то, чтобы преодолеть галдящую толпу, никому не наступить на ногу и самой ненароком не получить ни от кого локтем в бок.

А потому выросшая на пути Лукреция была как нельзя некстати. Еще и с дурацкими вопросами.

— Ты о ком? — Лина захлопала ресницами. — Ризаль сегодня экзаменует и мальчиков, и девочек.

Лицо темной побагровело от ярости.

— Святоша, я тебя предупреждаю… — зашипела она, подавшись вперед и заставив Линетту инстинктивно отклониться. — Ой… Привет, Линден.

Просто удивительно, как злобный оскал темной трансформировался в милейшую улыбку буквально за один удар сердца.

— Здравствуй, Лу. — Подошедший Айрторн демонстративно приобнял Лину за плечо. — О чем сплетничаем? — Заглянул напарнице в глаза, словно спрашивая, не отгрызла ли Лукреция от нее кусок, пока он отстал и с кем-то здоровался в коридоре.

— О тебе, — буркнула Линетта.

Лу запрокинула голову и звонко расхохоталась — будто кто-то взял горсть мелких колокольчиков и швырнул в канализационную трубу.

— Польщен, — усмехнулся напарник, адресовал темной сослуживице вежливый кивок и почти силой потащил Лину в ту сторону, куда она, собственно, и собиралась до его появления.

Хотя как — потащил. Со стороны, они просто шли рядом, а его ладонь лежала на ее плече. Фактически же он вцепился в нее клещом, не оставив ни малейшего шанса вырваться, не привлекая внимания.

— Пусти, будь так сказочно любезен, — прошипела Линетта.

— Не-а. Ты мое стратегическое прикрытие.

Лина фыркнула, но вырываться не стала. В прошлую их встречу Лукреция едва не стянула с Айрторна рубашку прямо в коридоре. "Ой, что это у тебя на воротнике?" — а потом ловкие пальчики уже тянутся к верхней пуговице.

Они продолжили путь к стульям. Лину окружающие по большей части игнорировали. Линдена же замечали сразу, кивали, иногда жали руки прямо на ходу. Тот улыбался, непринужденно отвечая на приветствия, и, кажется, даже в этой толчее чувствовал себя как рыба в воде.

— Уму не постижимо, — прошептала Линетта себе под нос.

Третья неделя в городе и в гильдии, а он умудрился стать здесь своим. Что с ней не так, что она не сумела наладить отношения с коллективом и за год?

А народа в зале собралось столько, что тыкве некуда было упасть, как любили говаривать в Прибрежье. Оскорбленный до глубины души Ризаль вызвал на переэкзаменовку всех, включая отпускников.

Да он даже архивариуса вытащил из его логова, пораженно поняла Линетта. Седой как лунь длиннобородый старик беззастенчиво прикорнул на одном из сидений в дальнем углу. А ведь до сих пор Лина ни разу не встречала его за пределами архива…

— Ну и почему ты не дашь ей отпор? — поинтересовался Линден, когда они наконец достигли своей цели и разместились на стульях.

Он откинулся на спинку и сполз по сиденью, вытянув ноги и сложив руки на животе, даже не скрывая, что был бы не прочь уподобиться старому архивариусу и заснуть прямо здесь.

— Мне не нужны конфликты, — напомнила Линетта. — Я же говорила. Центральный госпиталь…

— Ах го-о-о-оспиталь, — несколько издевательски протянул Айрторн, но, к счастью, продолжать мысль не стал. — Ну терпи, если нравится. — Пожал ближайшим к Лине плечом. — Как по мне, она тебя провоцирует.

— Ну и черт с ней, — буркнула Линетта. Линден, из-за своей позы, смотрящий на нее снизу вверх, одарил ее полным скепсиса взглядом. — Ну а что я ей сделаю? — возмутилась она.

Он усмехнулся.

— Просто дай ей отпор. — Лина поморщилась. Хотела бы она знать как… — Что? — Лорд скопировал ее гримасу. — Даже мне хочется сказать ей что-нибудь резкое, когда она к тебе цепляется.

— Вот и скажи, если хочется. — Линетта отвернулась.

Заметила Дорнана, тот махнул ей рукой, приветствуя.

Должно быть, Петер и Розария тоже были где-то здесь. Ризаль же сказал: все, — и выполнил свою угрозу.

— Не мне работать с ней бок о бок еще два года, — спокойно ответил Айрторн. Тоже поднял руку над головой, с кем-то поздоровавшись. — Не отбреешь сама, так и будет к тебе цепляться. Кто-то вступится — будет цепляться, когда ты одна. Классика. — Лина вспыхнула и снова перевела на него взгляд. — Что? — Ее встретила невинная улыбка.

— Ничего, — проворчала она. — Откуда ты такой умный на мою голову?

— Оттуда же, откуда и ты, — весело напомнил этот нелордовский лорд, — из столицы. — А потом прикрыл глаза и сполз по спинке стула еще ниже. — Я посплю пока, ладно?

— Спи, — разрешила Линетта. — Разбужу.

— Ты настоящий друг, — уже вяло отозвался Айрторн и замолчал.

Должно быть, он и правда умудрился бы уснуть в такой неудобной позе и под гомон голосов вокруг, но не удалось. Уже через минуту распахнулась дверь приемной, и оттуда выглянул Блант.

— Веренс здесь? — крикнул на всю мощь своих легких.

Другие голоса резко стихли, маги начали переглядываться. Лина тоже покрутила головой по сторонам, но светлого коллегу не обнаружила.

Линден, не меняя позы, открыл один глаз.

— Это тот парень, который в запое все то время, что я здесь? — поинтересовался лениво.

Линетта кивнула.

А ведь и правда, она настолько потерялась во времени, что не заметила, сколько длится запой Веренса. Это вообще нормально — пить почти месяц?

— Писал же ему, — раздраженно рявкнул секретарь главы и громыхнул дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

После чего народ загомонил еще громче.

А Айрторн вдруг подтянулся и сел на стуле как положено, уставился на Лину ясными и совершенно не сонными глазами.

— А тебе не кажется, что в запой так надолго не уходят? — спросил он до ужаса серьезно, отчего у нее по позвоночнику побежали мурашки.

Хотелось сказать, что бывает по-разному, Веренс уже запивал надолго, а Петер порой пил ежедневно по несколько месяцев, но… Однако среди этих но имелся труп кузнеца, над которым, вероятно, долго и упорно измывался кто-то с темным даром. Имелся сожженный и закопанный в лесу маг Хорес, которого считали уехавшим, а потому никто не искал.

А ведь все знали о пагубном пристрастии Веренса и тоже долгое время не беспокоились. Что, если?

— Ты думаешь, что? — Она не договорила, а лорд уже кивнул.

— Проверим? — В его глазах мелькнул озорной блеск. — Ты когда-нибудь сбегала с экзаменов?

Линетта опешила.

— Никогда.

Если Ризаль их вызовет, а их не окажется на месте…

Линден отчего-то развеселился.

— Не поверишь, я тоже, — И тут же вскочил на ноги, протянул ей руку. — Ты со мной?

Лина бросила взгляд на толпящихся посреди зала или облюбовавших стулья коллег, на спящих, болтающих, скучающих, но все как один покорно ждущих, потому что приказ Ризаля был именно ждать и входить по одному, как только Блант начнет называть имена.

Она никогда не нарушала приказов.

Она так хотела в столичный госпиталь…

Линетта выдохнула, решилась — как в холодную воду прыгнула.

— С тобой, — ответила твердо и протянула ладонь.

— Что значит, Веренс пропал? — вкрадчиво переспросил Ризаль.

Опершись на столешницу руками, он даже подался вперед, глядя на подчиненных, явившихся без приглашения, а потом еще и занявших стулья для посетителей в его кабинете, с плохо скрываемым раздражением.

— Пропал — это значит бесследно исчез, — любезно пояснил Айрторн. Перекинув ногу на ногу, он упер локоть в колено и подпер кулаком подбородок. — Пропал, испарился, канул, сгинул… — И понятливо замолчал, когда глава вперился в него тяжелым взглядом. — Нет его нигде, в общем, — закончил коротко.

В ответ на эту тираду Ризаль так громко хрустнул зубами, что Лина испугалась за их целостность.

— А теперь сначала. Подробнее и серьезнее, — попросил, явно заставив себя именно просить, а не требовать — выражение лица у главы было соответствующее. — Почему вы вообще пошли выяснять что-то о Веренсе?

— Кто-то же должен был, — брякнул Линден, глядя на начальника с самым невинным видом.

— Деверо.

В этот момент она смотрела на напарника и чуть ли не подпрыгнула на стуле от неожиданности.

Подобралась.

— Мы заподозрили, что в свете последних событий столь долгое отсутствие Веренса кажется странным, — отчеканила, вскинув подбородок, быстро и решительно, пока не передумала. Заметила, как у напарника дернулся уголок губ.

— Та-а-ак, — протянул Ризаль тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Именно так, — кивнула Линетта, понимая, что отступать уже поздно.

Глава поморщился, побарабанил пальцами по столу.

— А не подскажешь ли ты мне, Деверо, — обратился к ней ласково-ласково, как разговаривают с маленькими детьми или очень больными людьми, — где ты, милая моя, должна была быть в это время? — Лина сглотнула, но глаз не отвела. — Почему Блант прибегает ко мне и докладывает, что коридор пуст, а вы бесследно исчезли? — Быстрый взгляд-укол в сторону Линдена. — Пропали, канули, сгинули.

Айрторн уважительно склонил голову — оценил ответную шпильку. Однако все внимание главы в этот момент было приковано к Лине.

— Этого требовали обстоятельства, — ответила она как можно тверже.

Если бы Веренс оказался дома и в стельку пьян, возможно, Линетта и испытала бы чувство вины за прогулянный экзамен, но точно не теперь, когда знала наверняка, что сделала это не зря.

— Да-а? — Улыбка Ризаля стала совершенно недоброй. — Обстоятельства или его сиятельство лорд Айрторн? — Палец — вершитель судеб обличающе пошел вверх.

— Меня никто не тащил за собой силком, если вы об этом, — вступилась за напарника Лина.

Ох уж это извечное стремление найти одного виноватого и повесить на него всех собак.

— Между прочим, обращение "сиятельство" не используется уже лет двести, — в свою очередь вставил Линден.

Ризаль посверлил глазами одну, потом перевел взгляд на второго. После чего откинулся на спинку кресла и сжал пальцами переносицу.

— Спелись на мою голову, — констатировал устало, но по крайней мере не зло.

Лина покосилась на напарника, тот пожал ближайшим к ней плечом, мол, понятия не имею, о чем он, я тут ни при чем. Она с трудом сдержала улыбку, но тут же заставила себя посерьезнеть — случившееся не располагало к веселью уж точно.

— Деверо, продолжай, — попросил Ризаль, все же сочтя ее самой разумной из них двоих.

Она с готовностью кивнула и начала с самого начала:

— Мы уточнили у дежурного адрес проживания Веренса и отправились туда. Квартира оказалась закрыта снаружи. — На этих словах глава громко хмыкнул, и Линетта, сбившись, нахмурилась, не понимая. — Прошу прощения?

— И как же вы узнали, что дверь закрыта снаружи? — пояснил свою реакцию Ризаль, не сводя с нее снисходительного взгляда, словно знал все и так.

— Потому что мы ее открыли, — вмешался Айрторн.

Лина глянула на него с благодарностью — за то, что взял на себя ответ именно на этот вопрос.

Начальник явно не удивился, зато поморщился, и она невпопад подумала, что в последние недели он морщился и кривился настолько часто, что на его лице залегли новые морщины.

— Мы опросили соседей, — продолжила Линетта. — Выяснилось, что никто не видел Веренса уже больше двух недель. Домовладелица, проживающая в квартире этажом ниже… — Запнулась, пытаясь подобрать наиболее безобидные слова.

Не рассказывать же, как напарник битый час втирался в доверие к не слишком-то дружелюбно настроенной женщине, бессовестно льстил и сыпал комплиментами вперемешку с улыбками?

— Любезно предоставила нам ключи, — предложил свой вариант Линден.

— И предложила самим все осмотреть, — подхватила Лина.

Ризаль возвел глаза к потолку, будто вопрошая богов, что за идиоты достались ему в подчинение.

— Ну, и что же? Осмотрели?

— Осмотрели. — Линетта серьезно кивнула. — На замок дверь закрывается только снаружи. Внутри — задвижка.

— Недопитые бутылки, пропавшая еда, — вставил Айрторн.

А Лина добавила показавшийся ей важным нюанс:

— Два стакана. Початая бутылка и два стакана.

Все выглядело так, словно Веренс выпивал с кем-то и с этим кем-то же ушел. Так она и подумала, когда увидела открывшуюся перед ней картину в много дней пустующей квартире. Однако сейчас было не время озвучивать собственные версии — только голые факты.

— Следы борьбы? — уточнил Ризаль. — Кровь?

— Ни крови, ни трупа, — откликнулся Айрторн.

Начальник мазнул по нему взглядом и снова вернулся им к Линетте. Приподнял брови, намекая на то, что его интересует именно ее ответ.

Она качнула головой.

— Ничего такого.

— Кто-то видел, с кем он уходил?

— Нет.

— Часто ли у него бывали гости?

Они спросили это в первую очередь, но…

— Хозяйка не следила. Иногда слышала голоса и шаги. Нечасто.

— Негусто, — отметил Ризаль.

Пожевал губами, с задумчивым видом побарабанил по столу пальцами.

— И еще кое-что. — Лина потянулась к своему плащу, наброшенному на спинку стула (они так спешили, что даже не зашли в раздевалку по возвращении), достала бумаги из внутреннего кармана и протянула начальнику: положила на край столешницы и подтолкнула.

Брови Ризаля взлетели вверх.

— Это…

Она кивнула, подтверждая догадку.

— Документы Веренса.

Что означало: просто уехать, никого не предупредив, он никак не мог.

Губы Ризаля побелели и сжались. Вот теперь глава поверил в версию о "пропал-исчез-сгинул" окончательно и бесповоротно.

— Что ж… — медленно произнес он, словно взвешивая каждое слово. — Вынужден признать, это веские причины для беспокойства…

Айрторн тихонько фыркнул в ответ на это сильное преуменьшение оценки происходящего. Однако глубоко задумавшийся Ризаль не обратил на него внимания.

— Что ж, — повторил он, — в таком случае я буду вынужден оповестить о данном происшествии в Королевский сыск. — Еще бы, пропажа мага — дело нешуточное. Особенно в свете последних событий. — Так что, — начальник по очереди перевел взгляд с одного на вторую, — будьте готовы к тому, что вас вызовут на допрос.

Линетта поерзала. Неловко все-таки вышло…

— Ну-у… — протянул в свою очередь Линден.

Ризаль нахмурился.

— Мы уже связались с Королевским сыском, — призналась Лина за них обоих. — Андер Ферд взял дело под свой личный контроль.

Начальник тихо выругался себе под нос и снова возвел глаза к потолку. Линетте стало его даже жаль.

— То есть это мне надо готовиться к допросу? — уточнил он совершенно безжизненно.

Она вздохнула.

— Выходит, что так, господин Ризаль…

Начальник выругался повторно.

Лина уже и не помнила, когда в кухне общежития собиралось столько народа.

Они с напарником, как и всегда, были свободны до следующей ночи. Розария отпросилась под предлогом усталости после сдачи экзамена и сославшись на свой далеко уже не юный возраст. А у Петера был законный выходной по графику. Так что отсутствовал только Дорнан, отправившийся на службу сразу после завершения аттестации.

Айрторн заказал обед в полюбившейся ему таверне, Петер притащил самогон, а Розария заварила чай, которым с некоторых пор перестала жадничать. Как и личными полотенцами. Впрочем, ничего удивительного: завтраки, обеды и ужины, щедро оплачиваемые новым жильцом, по стоимости не шли ни в какое сравнение с дешевой заваркой и парой обшитых по краям отрезов ткани.

— Ну, помянем, что ли? — Когда все разместились за столом, пожилой артефактор приподнял, словно жезл, бутылку с мутной жидкостью. Его рука немного подрагивала, зато глаза, как ни странно, были абсолютно ясными — ради сдачи устава он сохранил трезвость рассудка на целые полдня, что для соседа-алкоголика само по себе являлось невиданным подвигом.

— Чур тебя, старый, — скривилась Розария и даже замахнулась на него полотенцем. — Может, живой он.

— Ага, как же, — огрызнулся Петер и, раз уж никто не разделял его энтузиазма, приложился к бутылке прямо из горлышка.

Розария красноречиво поморщилась.

— Может, и правда жив, — высказалась Линетта. Не то чтобы она сама в это верила, но искренне считала, что объявлять человека мертвым, пока не было найдено тело, неправильно. — Королевский сыск опрашивает свидетелей. Рано еще делать выводы.

— Ну вот, — бурно поддержала Розария. — Иногда и наша тихоня дело говорит.

— Раз в сутки и остановившиеся часы верно показывают время, — философски заметил Петер, глотнув своего пойла.

— Я не тихоня, — огрызнулась Лина.

— Два, — возмутилась Розария. — Вот же старый пень. Два раза в сутки.

Один Айрторн молчал. Подпер рукой щеку и помешивал ложечкой чай в своей чашке, с самым что ни на есть серьезным видом следя за танцем чаинок на дне.

— Хм-м. — Первым на непривычно притихшего лорда обратила внимание пожилая женщина. — Чего это он? — спросила почему-то Линетту.

Она пожала плечами.

Думает, где они будут откапывать труп в следующий раз?

Лина даже поежилась — пугающая мысль.

— Ну конечно. — Розария закатила глаза. — Чтобы ты знала?

— Молодость и мудрость никогда не идут нога в ногу, — выдал Петер, громко крякнув от очередного глотка, и тут же втянул тощую шею в плечи под тяжелым взглядом темпераментной соседки. Казалось, еще чуть-чуть, и он весь спрячется в широком вороте слишком большой для его щуплого тела хламиды.

Линетта возмущенно фыркнула. Что, естественно, не осталось незамеченным Розарией.

— Смотри-ка, распушила перышки, — недовольно проворчала женщина, потянувшись к блюду с румяными пирожками, стоящему посреди стола.

— Может, хватит, а? — голос Айрторна прозвучал так неожиданно, что все и правда замолчали.

— С тобой все нормально? — Лина тревожно заглянула напарнику в глаза.

Он весь день вел себя как обычно, то есть шутил и расточал вокруг себя оптимизм, несмотря на пугающие открытия этого утра. А уже по дороге домой неожиданно сник и оставался таким до сих пор.

Линден наконец встряхнулся, адресовал ей улыбку и отсалютовал чашкой с чаем.

— Живее всех живых. — Потом снова посерьезнел. — Думаю.

— Много думать молодым людям не на пользу, — гнул свое Петер. Опять приподнял бутылку. — Ли, может, хоть ты со мной выпьешь?

Айрторн пропустил мимо ушей, как к нему обратились, и дипломатично отказался:

— Мне еще в ночь работать. Но в другой раз обязательно.

— Договорились, — тут же воспрял духом старик и опрокинул в себя не меньше чем треть содержимого бутыли одним глотком.

— Гадость, — прокомментировала Розария, сморщив нос.

— Зависть — удел слабых волей, — быстро подобрал достойный ответ артефактор.

Соседка мученически застонала и потянулась за еще одним пирожком.

Айрторн же повернулся к Лине вполоборота, все еще подпирая голову стоящей на столе рукой.

— Как думаешь, Ризаль вызовет подкрепление из столицы?

Она и сама думала об этом по дороге домой. В Прибрежье не так много магов, с даром выше четвертого уровня и вовсе мало. А делом о смертях магов в первую очередь все же должна заниматься гильдия, а не Королевский сыск. Впрочем, и Ферд в своем отделении располагал не то чтобы большим количеством сотрудников. Поэтому да, Лина тоже считала, что местным может потребоваться помощь со стороны.

И тем не менее…

— Не уверена, — ответила честно. — Когда столичная гильдия пару раз грозилась проверками, Ризаль разве что не бегал по потолку от волнения. Вряд ли он решит позвать их сюда сам.

— Никто не захочет сунуть голову в пасть голодного льва добровольно, — не удержался Петер от очередной житейской мудрости.

Линден глянул на него с улыбкой.

— Вот и я так думаю, — ответил Линетте.

Сосед же воспринял слова на свой счет и гордо отсалютовал лорду бутылкой, осушив ее уже почти что наполовину.

— Петер, а ты случайно не знаешь, с кем обычно выпивал Веренс? — обратился к нему Айрторн.

Розария потянулась за еще одним пирожком и тоже с интересом уставилась на артефактора.

Тот приосанился под всеобщим вниманием. Даже отставил от себя бутыль и погладил реденькую седую бородку, которая давно нуждалась если не в бритье, то хотя бы в стрижке концов.

— Мы, знаете ли, с ним в разных весовых категориях, — сказал значительно.

Розария прыснула.

Линден вопросительно приподнял брови.

— Петер имел в виду, что способен пить сутками и работать, — перевела Линетта сказанное на человеческий язык. — А Веренс после обильных возлияний потом… э-э… долго болеет. Да, Петер?

— Истинно, — важно подтвердил тот.

— Точно, второй раз за сутки, — съязвила Розария, одарив Лину насмешливым взглядом.

— Сами вы сломанные часы, — вспыхнула она.

Может быть, напарник действительно был прав, и надо начать почаще ставить коллег и соседей на место? Ну сколько можно оттачивать свое чувство юмора за ее счет?

— Гляди-ка, и голос прорезался, — не преминула отметить Розария.

— Круг общения влияет на нас явственно и неотвратимо, — высказался Петер.

Айрторн рассмеялся.

— Я дурно на тебя влияю, — заявил с не меньшей гордостью, чем недавно сосед о своей способности пить и выполнять свои обязанности в гильдии.

Лина посмотрела на него с осуждением. Тот в ответ изобразил, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

— Эх, молодость, — мечтательно протянул Петер.

— Дурость, — высказала свое мнение Розария, подарив Линдену персональную улыбку, не иначе как за пирожки. — Но сосед ты неплохой, хоть и с придурью.

— Польщен. — Айрторн, не вставая из-за стола, отвесил ей полупоклон.

— Неплохой и щедрый, — поддакнул артефактор и снова потянулся к бутылке, но длиннорукий Линден умудрился выхватить ее прямо из-под его носа.

— Сначала дело, хорошо?

Петер набычился, но в драку, слава богам, не бросился.

Однажды, когда Дорнану вздумалось попытаться отобрать у того пойло, они всерьез подрались. Повезло, что Розария тогда оказалась дома.

— Хорошо, — буркнул старик, обиженно скрестив руки на груди, отчего широкие рукава его линялой хламиды сползли до самых локтей, обнажив иссохшиеся предплечья в старческих пигментных пятнах. — Знаю парочку его собутыльников. Как раз вспоминал — сыскарь же, как пить дать, спросит.

— Отлично, — Айрторн сразу подобрался. — Мне тоже скажете?

— Вообще-то, это работа сыска — опрашивать свидетелей, — справедливо отметила Розария.

В кои-то веки Линетта была с ней абсолютно солидарна. Одно дело — вопросы магического характера. Другое — простой опрос граждан. У Ферда, как-никак, полномочия, ему и двери откроют, и все расскажут.

Перехвативший ее взгляд лорд насмешливо изогнул бровь, явно догадавшись, о чем она думает, по ее недовольному лицу.

А Петер, никогда не умеющий вовремя замолчать, решил высказаться до конца.

— Да-да, твой сыскарь, деточка, та еще пиявка. В прошлую беседу с ним я даже детство вспомнил, — поделился старый артефактор своей печалью. — Давай бутыль. Напишу тебе имена с адресами, как просплюсь. — Айрторн покладисто вернул тару на место, и тот сразу же приложился к горлышку, будто умирал от жажды несколько долгих часов. — Эх, хороша отрава.

Линетта вздохнула. "Твой сыскарь"… Все теперь будут так говорить? Подумаешь, несколько раз сходили погулять и поужинать.

— Гляди-ка, покраснела, — Да черт бы побрал Розарию, как назло, сидящую прямо напротив нее и замечающую все что надо и не надо, — Не красней, милочка, любовь — это прекрасно.

Ну все, с нее хватит.

— Да какая, к черту, любовь? — в сердцах выпалила Лина.

Линден расхохотался, а бедный Петер от неожиданности захлебнулся очередной порцией самогона.

— Дыши, дыши. — Розария с готовностью зарядила соседу своим внушительным кулаком между лопаток.

— Убье-е-ешь, — прохрипел старый артефактор, силясь продышаться.

Лина накрыла глаза ладонью.

— Цирк какой-то, — бессильно прошептала себе под нос. Все-таки они жили куда более мирно, когда встречались значительно реже…

Сидящий рядом напарник заметил ее жест, усмехнулся.

— Брось, расслабься. Любовь — это же прекрасно, — бессовестно передразнил Розарию.

— Прибью, — пообещала Линетта со всей серьезностью, все еще не убирая руку от своего лица и не открывая глаз.

Айрторн хохотнул и, слава богам, заткнулся.

Линетта бежала по улице со всех ног, заботясь лишь об одном: ни в кого не врезаться.

— Простите… Извините, — Все-таки задела плечом какую-то женщину, получила в спину поток ругательств и поспешила дальше.

Родители всегда утверждали, что пунктуальность — одно из самых важных качеств воспитанного человека. "Уважай свое и чужое время", — любил говаривать отец. И это убеждение, казалось, вошло в ее плоть и кровь с самого детства.

И вот… снова не рассчитала время. То чуть не упустила Айрторна на пристани в день его прибытия в город, то забыла, что обещала Ферду встретиться с ним во второй половине дня.

Пригнувшись и проскользнув под дверью, которую, повернув горизонтально и ухватив с разных концов, тащили куда-то двое мужчин, Лина понеслась дальше.

А все желание покрасоваться, будь оно неладно.

Прошлым вечером выплатили жалование, и, поспав несколько часов после ночной смены, Линетта помчалась за покупками. Возможно, потянула бы с обновками и дольше, но старый плащ, словно почувствовав приход заработной платы, отказался продолжать свою службу: ночью она умудрилась зацепиться рукавом за гвоздь, вырвав целый клок ткани в районе локтя.

Старая вещь — это одно, а вот старая вещь с заплатами — совсем другое. Да и ботинки норовили развалиться на части уже который день…

И вот, в новом плаще и обуви, а также с тщательно заталкиваемым поглубже чувством вины за то, что в этом месяце отошлет родителям значительно меньшую сумму, чем обычно, Линетта неслась по улице. На дружескую встречу? На свидание? Пожалуй, она и сама не смогла бы ответить себе однозначно.

Когда на днях Розария ляпнула про любовь, имея в виду ее и Ферда, Лина отчего-то возмутилась до глубины души. Любовь? При чем тут любовь? Просто приятный молодой человек, с которым интересно общаться.

"И только ли?" — спросила саму себя, оказавшись в своей комнате в одиночестве.

И вновь не смогла ответить.

Однажды Лине уже показалось, что она встретила свою любовь. Он был умен, красив, а как ухаживал… Тогда все кончилось плохо. Не плохо в каком-то всеобъемлющем смысле, конечно. Просто очень обидно. Но, как ни странно, быстро забылось. Значит, это была не любовь, не так ли?

"Не все отношения зовутся любовью, — напутствовала когда-то юную внучку любимая бабушка. — Некоторые называются опытом".

Вот и тогда Лина решила, что это был все лишь новый опыт. Неприятный, что уж скрывать, но определенно полезный. Потому что теперь у нее не возникало ни малейшего желания бросаться в отношения с кем-либо, как в омут с головой.

К счастью, Ферд тоже не торопил события. Они ходили под руку, он целовал ей ручку на прощание и при встрече, несколько раз приобнимал за плечи, пропуская в двери, — но и только.

Что из всего этого выйдет, Линетта не знала и не хотела загадывать. Тем не менее он снова и снова звал ее встретиться, а она снова и снова соглашалась.

Сыскарь ждал ее посреди главной площади, спиной к дороге, по которой она пришла, и лицом к старому неработающему фонтану. Этот фонтан давно превратили в клумбу — чашу, предназначенную для воды, засыпали землей, а каждую весну по приказу магистрата в ней высаживали цветы. Тем не менее горожане называли сооружение на площади именно фонтаном, и Лина тоже привыкла.

Замедлив шаг и оправив плащ и волосы, Линетта не спеша подошла к мужчине. Пользуясь тем, что он ее еще не заметил, несколько раз напрягла и расслабила лицо, скорчила гримасу и снова расслабилась — нужно же было убедиться, что мышцы работают как надо. Ей же надо улыбаться, чтобы быть милой, не так ли?

Несмотря на отсутствие дара и магического зрения, Ферд то ли почувствовал приближение к себе, то ли услышал звук ее шагов или шорох одежды, хотя она и старалась не шуметь. Повернулся к ней и широко улыбнулся.

— Прости, что тебе пришлось меня ждать, — извинилась Лина, улыбнувшись в ответ — не зря разминала мышцы. Бросила взгляд на часы под крышей трехэтажного — единственного такого высокого во всем городе — здания магистрата и с удовлетворением убедилась, что опоздала буквально на одну минуту.

— Это я пришел раньше, — утешил сыскарь, уже привычно завладев ее рукой и поднеся к своим губам. А Линетта так же привычно зарделась.

Когда он выпустил ее руку, она сделала шаг к фонтану, погладила стебли пожухлых цветов — фонтан-клумбу еще не успели подготовить к зиме. В этом было все Прибрежье: вовремя не заряженные фонари, не в срок доставленные артефакты для обогрева домов, не убранные засохшие цветы. И так и не починенный фонтан, в конце концов.

— Знаешь, — пробормотала она, — мне иногда интересно, каким было Прибрежье раньше. Эта брусчатка на центральной улице, фонтан, добротные каменные дома в центре города. Даже ратуша с часами. — Махнула рукой в сторону упомянутого здания. — Будто строили, строили и бросили.

Лина не любила Прибрежье и никогда этого не скрывала, но все же отдавала себе отчет в том, что на ее отношение к этому городу наложило отпечаток и то, что она приехала и осталась тут не по доброй воле. Но за городок все же было обидно.

Ферд подошел ближе, взглянул на нее с улыбкой взрослого человека, умиляющегося наивности неразумного ребенка.

— Прибрежье должно было стать одним из самых крупных портов Реонерии, — сказал он, заложив руки за спину и задрав голову вверх, рассматривая каменный бутон цветка — навершие фонтана. — А потом нашли более выгодное место, построили порт в Ревенсе, а Прибрежье решили не развивать.

Линетта грустно кивнула.

— Да, я читала.

— А знаешь, как появился этот фонтан? — Андер обернулся к ней вполоборота, щурясь от, как по заказу, выглянувшего из-за туч солнца. — Она качнула головой. — Его подарила Реонерии Аленсия в честь рождения его величества Лионара.

— В честь дня рождения его величества? — уточнила Лина.

— Нет. — Ферд покачал головой. — Именно что рождения. Пятьдесят два года назад.

— У тебя хорошая память на даты, — оценила она, разглядывая сооружение перед собой с таким вниманием, будто видела впервые. Создавали его все-таки на совесть: за полвека в камне не образовалось ни единой трещинки, не появилось ни одного скола.

— Работа обязывает, — откликнулся сыскарь уже не так благодушно, а между его бровей залегла глубокая морщинка.

Вот только мыслей о работе ему сейчас не хватало. Линетта в очередной раз прокляла свой длинный язык.

— А почему он сломался, знаешь? — попыталась вернуть разговор в прежнее непринужденное русло. Стыдно признаться, но ведь она и правда никогда не интересовалась фонтаном и его историей.

План сработал, Ферд снова улыбнулся.

— А он никогда и не работал. — Лина округлила глаза. — Да, — подтвердил мужчина. — Фонтан подарили королю Лагусту в честь рождения его наследника, хотели прислать в столицу, но исполняющие приказ что-то напутали и выгрузили королевский подарок здесь. Пока суть да дело, специалистов, которые действительно что-то понимали в устройствах фонтанов, потребовали на родину, а при подарке оставили рабов. Так сказать, в дополнение.

— Отвратительно, — вырвалось у Линетты.

— Как есть, — вздохнул Ферд. — В Реонерии к тому времени рабство уже отменили, но положение рабов из других стран еще не регламентировали. Так что да, король получил двойной и, по сути, бесполезный подарок. Поэтому решил оставить его здесь. А те рабы оказались не слишком смышлеными в этом деле и что-то испортили в механизме, пока устанавливали. Ну а искать местных для отладки ненужного подарка королю было не с руки, и фонтан превратили в клумбу. Печальная история.

Вот уж с чем Лина не могла не согласиться.

— Что с ними стало?

— С кем? — не понял собеседник.

— С рабами.

Ферд пожал плечами.

— По официальным данным, им дали свободу.

— А по неофициальным?

Мужчина поджал губы и покосился на нее с некоторой опаской, будто решая, говорить или нет. Она кивнула, поощряя.

— По неофициальным… — Андер откашлялся, прежде чем продолжить. — Прикопали под этим самым фонтаном за то, что он так и не заработал. — Лина в ужасе отшатнулась, теперь смотря на местную достопримечательность совсем другими глазами. — Это городская легенда, — мягче произнес Ферд. — Страшилка. Может, рабов и правда отпустили, и они обжились тут и смешались с местными жителями. Вон, — губы мужчины тронула улыбка, — у секретаря твоего начальника самый что ни на есть аленсийский окрас.

Да, Лина слышала, что большинство коренных аленсийцев огненно-рыжие.

Передернула плечами. Надо же, утешает, как маленькую.

Встряхнулась.

— Пойдем? Мы обещали Моррену зайти к ним с Лилли до вечера.

— Пойдем, — согласился сыскарь. Бросил взгляд на часы. — Пара часов у меня еще есть. — И подставил ей локоть.

Линетта уже привычно положила ладонь на сгиб его руки.

После того первого визита в Солнечный район они навещали малышей уже в третий раз. И два из них хозяйка дома спала беспробудным пьяным сном.

Сегодня им повезло: мать Моррена и Лилли бодрствовала. Мало того, она развешивала во дворе белье. Как Лина и предполагала ранее, в ее плаще. Плащ висел на сухопарой фигуре с острыми плечами как на вешалке, а слишком длинный подол подметал двор.

Дети обнаружились тут же. На сей раз одетые по погоде, в куртках и шапках, они сидели на ступенях крыльца и играли в какую-то игру, по очереди переставляя деревянные квадратики с выведенными на них черной краской знаками. Лина подобной игры не знала.

Стоило войти в калитку, как ребята вскочили.

— Госпожа белый маг, — обрадовался Моррен.

Лилли запрыгала и захлопала в ладоши.

— Здравствуйте, — Линетта громко поздоровалась со всеми.

Ферд очень по-взрослому пожал мальчишке руку и не менее серьезно кивнул его тут же засмущавшейся сестренке.

Хозяйка, как раз повесившая на веревку, протянутую между опорой крыльца и столбом ограды, последнюю простыню, наградила визитеров совершенно безразличным взглядом, наклонилась и взяла под мышку кривобокий таз.

Когда она проходила мимо, Линетта отчетливо почувствовала запах перегара. Та же, по-прежнему не выказывая и толики интереса к незваным гостям, побрела к дому. Если бы Лина не знала, что эта женщина еще довольно молода, со спины решила бы, что по тропинке еле передвигает ноги древняя старуха.

— Она хорошая, — вступился за мать Моррен, переключая внимание гостей на себя. — Просто болеет. — Обнял молчаливую сестренку за плечи и прижал к себе. — А когда трезвая, то только плачет…

Линетта перевела взгляд на Ферда: тот хмурился и молчал. Хотя что тут скажешь?

— Вот что. — Она протянула детям бумажный пакетик с выпечкой, которую приобрела в булочной по дороге сюда. — Вы пока перекусите, а я попробую поговорить с вашей мамой. Хорошо?

Мальчик серьезно кивнул, на сей раз приняв угощение почти без стеснения. Лилли и вовсе не смущалась — со всей детской непосредственностью сунула нос внутрь и разулыбалась.

Лина уже сделала шаг по направлению к домику, когда спутник поймал ее за руку.

— Она может быть опасна. — Взгляд карих глаз был предельно серьезен.

— У меня полный резерв, — возразила Линетта. — Я смогу за себя постоять.

Однако мужчина не отпустил.

— Тогда я пойду с тобой.

Она представила себе эту картину, как они вдвоем заваливаются в крохотный домик и важно заявляют: "Садись, хозяйка, сейчас по душам говорить будем" И чуть не рассмеялась. Не от того, что стало весело — от абсурда воображаемых событий.

— Я сама, ладно? — улыбнулась ободряюще. Ферд все еще держал ее ладонь в своей. — Пожалуйста.

Хватка разжалась, а вот морщинка между бровей сыскаря — нет. Кажется, он и впрямь за нее беспокоился.

— Ну расскажи-ка, как порыбачил? — донесся до нее голос Андера, когда она уже входила в покосившийся дверной проем.

Моррен что-то ответил, но Лина уже не слышала.

— Пойдем отсюда. — Лина выскочила из дома, будто пробка из бутылки. Затормозила и взяла себя в руки уже только на последней ступени крыльца под испуганными взглядами обернувшихся к ней детей. Остановилась, выдохнула, выдавила из себя улыбку. — Простите, ребята, у меня сегодня ночная смена. И Андеру тоже нужно вернуться к работе.

— Да-а, работы невпроворот, — подхватил сыскарь, поднимаясь с деревянной лавки, на которой сидел вместе с детьми.

Лилли бесхитростно закивала, а вот Моррен нахмурился — понял.

— До встречи, ребята. — Линетта по очереди обняла ребятню и подхватила спутника под руку, мечтая об одном: убраться отсюда подальше.

— Что она тебе сказала? — осторожно спросил Ферд, когда они отошли подальше и злополучный домик скрылся за поворотом.

Линетта вздохнула.

Что ему сказать? Как хозяйка дома брызгала слюной, шипя ей в лицо, что таким, как Лина, изнеженным хорошими условиями жизни, не понять таких, как она? Что та ни в чем не виновата, ее просто не берут на работу, а дети — единственное, что держит ее в этой жизни? Что… Впрочем, неважно.

Заметив, что, не отдавая себе отчет, мертвой хваткой впилась в рукав сыскаря, Линетта расслабила пальцы.

— Ничего такого. — Качнула головой. — Рассказала о несправедливости жизни.

— Тебе ее жалко?

Почувствовав скепсис в его словах, Лина вскинула голову.

— А не должно быть?

— Ты просто все принимаешь близко к сердцу, — мягко сказал Ферд, ласково погладив ее кисть на своем рукаве.

А Линетте вдруг захотелось вырвать руку и… Сама не знала, что "и". Обвинить во всех грехах? Так он ни в чем не виноват. Наоборот, таскается с ней сюда, общается с ребятами, поддерживает, не позволил ей самой оплатить гостинцы…

— Извини, — выдохнула она, на мгновение прикрыв глаза. — Я просто очень хочу ей помочь, но не знаю как.

— Я понимаю, — серьезно откликнулся Андер. — Но это ее выбор.

"Каждый сам строит свою судьбу", — уверял отец. И сейчас его слова, произнесенные печальным, правда, начисто лишенным сочувствия голосом, так и зазвучали в ее голове.

Ферд говорил мягче и тоже жалел детей, но вдруг до боли напомнил отца.

— Свои мозги не вставишь, да? — произнесла она грустно, вспомнив еще одну из любимых присказок родителя.

— Увы, — невесело согласился спутник. — Давай где-нибудь поужинаем? У меня есть еще час свободного времени.

Аппетита не было, как и желания куда-либо идти. И еще меньше — разговаривать. Но обижать мужчину отказом не хотелось.

— Пойдем. — Лина выдавила из себя улыбку.

— Можешь мне рассказать о своем напарнике? — попросил Андер, когда им принесли чай.

Ставя на стол поднос, подавальщица широко улыбнулась персонально ему, но он даже не взглянул в ее сторону. Лине это определенно польстило.

— О котором? — спросила она, спрятавшись за ободком своей чашки.

— О нынешнем.

Линетта задумалась.

Лорд Линден Айрторн, двадцати пяти лет отроду, прислан отцом в Прибрежье на перевоспитание, черный маг, девятый уровень дара, умеет мыть полы и танцевать со шваброй… Нет, первую часть сыскарь и так уже знает, а вторую ему лучше не знать вовсе.

— Он хороший напарник, — сказала наконец. Собеседник приподнял брови, поощряя продолжать. — Надежный. И маг сильный, опытный, хорошо знает свое дело… — И вдруг напряглась, так резко поставила чашку, что чай в ней расплескался на стол. — Ты что, его в чем-то подозреваешь?

Сначала Ризаль, теперь Ферд. Да что, на Линдене свет клином сошелся?

Андер усмехнулся, покачал головой.

— У тебя сейчас было такое выражение лица…

— Какое? — Спасовав, она опять подхватила чашку и спряталась за ней, как за щитом.

— Как у кошки, у которой обижают котенка.

Линетта пораженно моргнула. В первое мгновение хотела обидеться, а потом все-таки рассмеялась.

— Он мой напарник, — сказала примирительно. — И я ему доверяю.

Вот так. Сама сказала и поняла, что так оно и есть. Как там выразился Ризаль? На сто процентов? На девяносто девять и девять уж точно — все-таки они знакомы слишком недолго.

— Принято. — Андер отсалютовал ей своей чашкой. — А то я уж было подумал, что у меня есть повод для ревности. — Настал черед ее бровей взлетать вверх. — Так что напарник? — собеседник ловко перевел тему обратно. — И нет, я не подозреваю его в убийствах, если ты подумала об этом. — Лина тайком выдохнула с облегчением. — Сроки не сходятся, как ни крути.

— Тогда что именно тебя волнует? — уточнила она уже гораздо более миролюбиво.

— А волнует меня то, — вновь посерьезнев, продолжил Ферд, — что, когда я послал запрос в столицу, где он проживал последние годы, мне ответил сам лорд Брэниган.

— М-м?

Это имя ей ни о чем не говорило. Да, были такие столичные лорды — Брэниганы, знатный и очень древний род, вроде бы даже какие родственники нынешнему королю, но и только. Она никогда особо не интересовалась аристократами, их семейными древами и родственными связями.

— Лорд Рикхард Брэниган — глава Королевского сыска Реонерии, — подсказал Андер.

— Твой начальник, — кивнула Лина.

— Мой самый-самый главный начальник, — со значением поправил тот. — Это все равно, как если бы тебе написал… м-м… кто там у вас?

— Приуз и Викандер.

— Приуз или Викандер.

— И что же он написал? — Допив остатки чая, она отодвинула от себя чашку.

Андер красноречиво поморщился.

— Вкратце: чтобы я даже не дышал в сторону Линдена Айрторна.

— Хм, — откликнулась Линетта. Сыскарь пристально на нее смотрел, ожидая пояснения. — Он аристократ, лорд, маг девятого уровня силы, — перечислила она. — Просто поверь на слово: девятый уровень — это редкость и необычайная мощь. Не вижу ничего удивительного в том, что приказ пришел с самого верха.

— Это да, — со вздохом согласился Ферд. — Только что-то мне подсказывает, что будь ваш девятый уровень не лордом Айрторном, то Брэниган не пошевелил бы и пальцем.

— Что есть, то есть, — откликнулась Лина. И тут до нее дошло: собеседник так произнес свое "не будь лордом Айрторном", будто это что-то значило. Не просто лорд, а именно "лорд Айрторн". — Погоди, а кто такие Айрторны?

Мужчина кивнул, подтверждая, что она попала в точку.

— О них я тоже кое-что выяснил, — признался он. — Оказалось, это самый влиятельный род на севере Реонерии. Их даже называют "хозяевами севера". Говорят, богаче них в королевстве никого нет.

— Вот как, — протянула Линетта.

Это многое объясняло. Тогда тем более понятно, почему для Линдена не проблема кормить все общежитие. С такой же легкостью он мог бы обеспечить провизией всю Гильдию магов Прибрежья.

И тем не менее…

— Тогда что ты еще хотел о нем узнать? — спросила она, все еще не до конца понимая, к чему ведет собеседник.

Ферд откинулся на спинку своего стула и сложил руки на груди. Выражение его лица стало мрачным.

— А узнать я хотел то, что, собственно, и спрашивал, посылая запрос в столицу: насколько твой напарник дружен со своим отцом? Потому что, если поднимется шумиха по поводу творящегося тут, мне не хотелось бы, чтобы весь город еще и заполонили отряды Айрторновской охраны.

Лина поджала губы. Об этом она не подумала.

— Все, что мне известно, это то, что в данный момент они с отцом в ссоре, — сказала затем. — Думаю, что старший лорд Айрторн и так прислал бы с сыном охрану, если бы этого хотел.

— Смотря какая ссора и смотря чего тот добивался, — весомо возразил Ферд.

Она похолодела.

— Ты же не думаешь, что он отправил его в нашу глушь, чтобы избавиться? И… что? Начал убивать других магов заранее, чтобы смерть его сына не вызвала подозрений?

— Не фантазируй, — строго сказал мужчина. Однако по выражению его лица она поняла, что эта версия уже приходила ему в голову. Андер расцепил руки и подался вперед, накрыл своей ладонью ее кисть через стол. — Просто будь начеку, хорошо? Не хочу, чтобы и тебя зацепило в случае чего.

Линетта надломленно кивнула и выдавила из себя улыбку.

— Щит, — заорал Айрторн. — Ставь щит.

Она поняла и так, без подсказки. Защитный купол развернулся одновременно с его криком, накрывая ее саму и спрятавшихся за ее спиной людей.

Задание выглядело обычным. Ну, обычным для ночной смены, то есть срочным. Прибежали люди, сказали, что у них на чердаке кто-то прыгает и хохочет. Готовы были заплатить двойную цену, лишь бы специалисты отправились с ними прямо сейчас.

Они и отправились. В доме было темно и тихо, и снаружи даже дар черного мага не смог ничего почувствовать. Зато стоило открыть дверь, часть потолка обвалилась, а сверху прыгнуло что-то темное и мохнатое.

И все было бы хорошо, побеги хозяева на улицу, оставив вызванных ими специалистов заниматься своим делом. Но девочка-подросток, которую родители, естественно, не оставили дома одну и водили в гильдию с собой, запаниковав, бросилась не наружу, а вовнутрь.

И, опять же, все было бы не так плохо, позволь хозяева Лине самой догнать девочку, пока Линден был занят их нежелательным жильцом. Но нет — они бросились следом.

И теперь Линетта была вынуждена развернуть вокруг себя и целой семьи объемный энергозатратный щит, чтобы наверняка обезопасить всех четверых.

Раскинутый купол мерцал тусклым белым светом, и изнутри было плохо видно, что творится за его пределами. Что-то громко стукнуло, бряцнуло, покатилось, разбилось…

— Посуда, — ахнула хозяйка и чуть было не бросилась на спасение домашней утвари прямо сквозь щит.

— А ну, стоять, — рявкнула на нее Лина не своим голосом. Испугалась не на шутку.

— Стой, стой, — успокаивающе забормотал той супруг. — Мы им счет за все выставим. Разорители проклятые.

Линетта поперхнулась воздухом.

— Ну знаете ли, — пробормотала себе под нос, ни к кому толком не обращаясь. Снова что-то разбилось… — Линден, ты в порядке? — крикнула громко.

— В по… рядке, — донеслось ей в ответ.

Темноту за пределами купола пронзили несколько выпущенных подряд молний, после чего все смолкло. Запахло паленым.

— Мой ковер, — взвизгнула хозяйка, каким-то образом определив источник запаха.

— И за него выставим, — утешил ее муж.

Прячущаяся за их спинами дочь нервно и истерически рассмеялась. Вот только истерики им не хватало…

— Все? — уточнила Лина громко.

— Да, — голос напарника прозвучал удивительно близко. — Выходите.

В тот же миг в помещении стало светло.

Линетта с облегчением свернула щит. Ночь только начиналась, а она изрядно спустила резерв.

Открывшаяся ее глазам картина не радовала. Сущность, бегающая от черного мага по полкам, стенам и потолку, умудрилась разнести всю кухню. Весь пол был усыпан черепками, в которые превратилась посуда. Потолочный светильник висел на одном креплении из трех и вряд ли оставался в рабочем состоянии. Свет, который озарил кухоньку, оказалось, исходил вовсе не от него, а из "светляка", подвешенного Линденом в воздухе.

Сам напарник, целехонек, стоял прямо посреди когда-то светлого плетеного коврика и с досадой на лице рассматривал его обуглившиеся края.

"Не больно-то похоже на ковер", — отметила про себя Лина.

— Почему надо было ловить это в темноте? — вновь запричитала хозяйка. — Наугад палил, окаянный.

Айрторн удивленно вскинул голову, выискивая взглядом источник визга. Линетта услужливо сделала шаг в сторону, мол, любуйся на здоровье.

— Хм-м… — оценил лорд разгневанный вид хозяйки.

А та, уперев руки в боки, уже обходила помещение по кругу, не забывая причитать.

Ее дочь, сползшая на пол по стене, к которой прижималась, пока Лина держала купол, вновь истерически захохотала.

Отец семейства хмурил брови — сурово и угрожающе.

— М-да… — Похоже, на сегодня красноречие оставило напарника окончательно.

— Угу, — мрачно согласилась Линетта, подойдя к нему ближе. Девчонка снова захохотала. — Да чтоб тебя, — выдохнула в сердцах и направилась к ней. Однако глава семьи преградил ей путь. — Пропустите, пожалуйста, вашей дочери плохо.

А девочка зашлась в приступе истерического смеха с новой силой.

Брови мужчины сошлись у переносицы, но он и не подумал отойти. Наоборот, сложил мощные руки на груди, демонстрируя бугристые мышцы, и угрожающе уставился на Лину сверху вниз. Именно "сверху", потому что ростом она едва достигала ему до плеча — настоящий гигант.

— Ни монеты больше не дам, — отрезал хозяин. — Сама успокоится, бесплатно.

— Но я…

— Вон пошли, — рявкнул мужчина во всю мощь своих легких. — Оба.

— Пойдем. — Линден ухватил ее за руку и потянул на себя. Лина поддалась, но все же с тоской обернулась на девочку. Только как объяснить ее папаше, что она не взяла бы денег за помощь ребенку? — Пойдем, пойдем, — заторопил напарник. — Хуже будет.

Говорил он тихо, но грозный горожанин его услышал.

— Будет, — пообещал мстительно. — Напишу жалобу и потребую возмещения, мало не покажется.

— Так их, так их, — выкрикнула из угла его жена, присевшая там на корточки, чтобы собрать осколки какого-то глиняного горшка. — Жалобу на них.

Лине не впервые угрожали жалобой. Обычно люди делали это под воздействием стресса, реально же до здания гильдии доходил один из десяти, а то и двадцати недовольных. Успокаивались и понимали, что портить отношения с магами не стоит. Может, и проклинали тихонько, но жаловаться не шли.

Да даже если и пойдут, то что? Она действовала строго по протоколу. Чего ей бояться?

Однако напарник, услышав про жалобу, помедлил.

— Пойдем, — теперь уже настойчиво сказала Линетта.

Ребенка было жаль, но попытка помочь девочке против воли ее родителей ничем хорошим не закончилась бы точно. Тем более что реальной угрозы для жизни и правда не было.

Они вышли в прохладную ночь под проклятия хозяев дома, несущиеся вслед.

— Ты чего? — не поняла Лина, когда, стоило ей отпустить его руку, Айрторн остановился и с задумчивым видом обернулся на захлопнувшуюся за ними дверь.

— Они же и правда напишут жалобу.

Линетта тряхнула головой.

— Пусть пишут.

— А как же твой госпиталь? Ты же сама говорила, что с жалобами и выговорами тебя не возьмут… — Лина изумленно моргнула, а он похлопал себя по карманам, словно что-то ища. — Как думаешь, если я выпишу им чек, сгодится? Тут же есть банк? Обналичат. А то монет с собой почти нет.

Она моргнула еще раз. Информация почему-то доходила какими-то обрывками, а когда дошла, Линетта вдруг вспыхнула, будто факел.

— Не смей платить из-за меня деньги, — выпалила она.

— Да что такого?

— Не смей, — повторила тверже, сквозь зубы. — Не смей покупать мое будущее. Оно мое. Я сама всего добьюсь. Мне не нужны твои деньги.

Так вызверилась, что и сама не заметила, как оказалась нос к носу с напарником, да еще и тыча ему в грудь указательным пальцем. Ну точно, Ризаль заразил своим пальцем все Прибрежье.

— Полегче, — усмехнулся Айрторн, приподняв руки и показывая, что сдается. — Никто не собирался покупать твое будущее. Чего ты так разошлась?

— А с того, — Лина сдула упавшую на лицо прядь волос. — С того, что я соврала. Мне нравится работать с нелордовским лордом. Не надо мне настоящего, — Линден уже не усмехался — хохотал в голос. — Ну знаешь ли, — окончательно обиделась Линетта и отступила, оправила плащ и направилась к дороге.

Лорд догнал.

— Ну хочешь, я тебе пообещаю, что не буду сорить деньгами? — На ходу заглянул ей в лицо. — Тебе станет легче?

— Легче, — проворчала Лина.

— Договорились, напарник, — торжество произнес Линден. — В твою пользу — от меня ни монеты. — Помолчал, правда, не больше полминуты. — Еду-то заказывать домой можно?

— Можно, — буркнула она и ускорила шаг.

Хотелось убраться от этого дома подальше.

Как хорошо, что заказчики подписали все документы еще в здании гильдии и можно было не задерживаться.

— Ну и что это была за дрянь? — спросила Лина.

Они шли вдоль дороги в лучах фонарного света, тусклого, но достаточного, чтобы не приглядываться, куда ставишь ногу, когда делаешь следующий шаг. И, пока не поступило следующего вызова, можно было неспешно прогуляться и передохнуть.

— Снус, — спокойно ответил Линден.

Линетта нахмурилась: такого она еще не слышала.

— Что за странное название?

Напарник хохотнул.

— Так исторически сложилось. Такая черная штука, похожая на большого жирного кота, только вместо шерсти иголки.

Да, когда нечто грохнулось с чердака, проломив часть потолка, что-то похожее Лина и заметила. К счастью, не рассмотрела.

— И что она делает?

Айрторн дернул плечом.

— Жрет отрицательные эмоции, как и многие другие. Попутно усиливает их. Так что ты не думай, обычно эта семейка не такая агрессивная. — Усмехнулся сам себе. — Ну, я надеюсь.

Линетта хмыкнула, сильно сомневаясь в том, что набросившиеся на них с претензиями заказчики до появления в их доме снуса были милейшими людьми.

— А действительно, почему нужно было гонять его в темноте? — вспомнила, как ей показалось, справедливое возмущение хозяйки.

— Так оно невидимое на свету. Даже с магическим зрением размазывается. При свете я ловил бы его еще дольше.

Лина кивнула, принимая ответ. До сих пор напарник ни разу не вызывал у нее сомнений в его компетентности. Кивнула и глубоко задумалась.

— Знаешь что, — заговорила только спустя несколько десятков шагов, — я вот думаю… Выпитень, снус — я и слов-то таких не знала. Год же носилась по городу с Ренье, но были злыдень, мелкие подселенцы, слабенькие призраки, уничтожаемые с одного удара. И вот теперь… А ведь все началось с погибшего кузнеца и… — Она запнулась.

— Говори, говори, — усмехнулся Айрторн. — И с моего приезда? — Лина кивнула. — Ты-то, надеюсь, не подозреваешь меня во всей это свистопляске? — Покосился он в ее сторону.

Она покачала головой.

— Я — нет.

— Вот и славно, — подытожил Линден.

Лина прищурилась.

— И все?

— А что еще-то? — поинтересовался тот. — Работаем дружно, можем друг на друга положиться. Отлично же?

— Я не об этом, — отмахнулась Линетта. — Что ты думаешь об активности нечисти. Что происходит?

— Я-то что думаю?

— Ты-то, — передразнила она.

Айрторн вздохнул.

— Я думаю, что кто-то что-то делает.

— Темный ритуал?

— Вероятно.

— И для этого ему нужны и белые, и черные маги, и обычные люди? — усомнилась Лина. — Странный набор, не находишь?

— То-то и оно, — согласился напарник. — Если бы я знал, для чего нужны такие… хм… ингредиенты… — Линетта закатила глаза: ну и словечко подобрал. — То можно было бы догадаться, кто это делает и зачем. А так…

— И что делать?

В конце концов, если это темный ритуал, то кому, как не черному магу, искать ответ, не так ли?

— А черт его знает, — честно признался напарник, убрав руки в карманы плаща и пожав плечами. — Я написал другу в столицу. Может, найдет, что за странный рецепт использует наш маньяк.

— Убийца, — упрямо поправила Лина. — Убийца.

— Если Веренса нет в живых, то это уже серия, — не согласился Айрторн. — Значит, маньяк.

Ей очень хотелось, чтобы светлого коллегу нашли живым, но, откровенно говоря, верилось ей в это с большим трудом.

— Слушай, — она вдруг вспомнила о словах Ферда, — а ты не можешь посмотреть местный фонтан?

Линден даже остановился, посмотрел на нее подозрительно.

— В Прибрежье есть фонтан? — уточнил с сомнением в голосе.

— Клумба, — отмахнулась она, отчего темные брови напарника поехали куда-то к светлым волосам. — Но не суть. Пойдем, пойдем. — Подхватила его под руку, чтобы придать ускорения. — Хочу, чтобы ты кое-что посмотрел.

— Ну и что тут смотреть? — Она остановилась у фонтана-клумбы, а Линден с интересом обошел его по кругу. — Ты, кстати, обещала мне экскурсию по городу, а так и не сдержала слово, — попенял он ей, вырулив с другой стороны сооружения.

— Ну прости. — Лина развела руками. — У нас тут маньяк образовался. Я немного отвлеклась.

Напарник хмыкнул.

— Вот, а говорила, не маньяк, — тут же поймал ее на слове. Линетта скорчила ему свирепую рожицу. — Ну так что? — Он отошел и встал рядом с ней, сложил руки на груди и уставился на конструкцию перед собой. — На что смотреть-то?

— Трупы есть?

— Эм-м… — Айрторн глянул на нее с сочувствием. С напускным таким, театральным, за которое хочется дать собеседнику затрещину. — Ты не заболела? — Как еще лоб не пощупал?

Она скрипнула зубами.

— Просто посмотри. Пожалуйста.

— Ну, если пожа-а-алуйста, — протянул лорд. Прищурился, вглядываясь. — Да нет там ничего. Это шутка такая? Если да, скажи, посмеемся вместе.

— Да какая шутка… — уныло откликнулась Линетта. Подошла и уселась прямо на бортик чаши — ночь, все равно же никто не увидит.

— Хм-м. — Айрторн оценил маневр и уселся рядом. Боднул ее плечо своим. — Кстати, отличный плащ, — заметил между делом, задержавшись взглядом на ее рукаве. — Так что за трупы мы искали? Почему в фонтане?

— В клумбе, — буркнула Лина уже из чистого чувства противоречия.

— Ага, там, — отмахнулся Линден.

— Андер рассказал мне одну легенду… — призналась она.

— О, он тебе еще и байки травит?

— Прекрати, — строго попросила Линетта. Продолжила, когда убедилась, что ее готовы слушать дальше: — Этот фонтан подарили Лагусту Третьему аленсийцы, прислав с ним в придачу рабов. Вот по легенде их там и закопали.

Темный пренебрежительно фыркнул.

— Кто сочиняет такие истории? Любой черный маг уже нашел бы трупы. Энергия смерти никуда бы не делась… за сколько? Лет пятьдесят?

— Пятьдесят два, — подтвердила Линетта.

— Ну вот. Обычная клумба, никаких кладов или скелетов.

Лина приуныла.

— Я просто подумала, вдруг из-за их смерти на город пало какое-то проклятие, и все, что происходит, как-то с этим связано.

— Ага, проклятие ждало полвека, пока меня сюда сошлют, — съязвил Айрторн.

— И меня, — вздохнула Линетта. Потом спохватилась: — Не смейся, пожалуйста.

— Обидно? — как-то очень обыденно уточнил напарник, на сей раз без насмешек.

— Обидно.

— Тогда не буду.

Лина улыбнулась, хотела еще что-то сказать, но и сама забыла что, потому как тишину ночной улицы нарушил топот бегущих по брусчатке ног.

— Моррен? — Она вскочила с бортика, когда маленькая фигурка в куртке не по размеру и съехавшей на глаза шапке выскочила в круг более яркого света.

— Линетта. Лина. Госпожа светлый маг, — запыхавшийся мальчик одним махом выдал все возможные к ней обращения.

Напарник тут же оказался рядом.

— Ты его знаешь?

— Да, это Моррен. — Лина шагнула к мальчику ближе, наклонившись, положила руку ему на плечо, тревожно заглянула в покрытое испариной от быстрого бега лицо. — Моррен, что случилось? Что-то с мамой? С Лилли?

— С ма… — Он снова задохнулся. — С Лилькой. Хорошо, что я вас нашел. Мы пошли в лес, а она… Потерялась. Я искал, искал…

— О боги, — ужаснулась Линетта. — Зачем вы пошли в лес? Ночью?

Мальчик мотнул головой.

— Вечером… За грибами…

— Какие грибы? — простонала она. — Уже заморозки, — Захотелось схватиться за голову.

— Мы не знали, — пробормотал Моррен и громко всхлипнул.

Лина беспомощно обернулась к Айрторну.

Они на службе, вызов может прилететь в любой момент, нельзя оставлять пост, Лукреция и Рой останутся одни на весь город…

Напарник понимающе кивнул, словно прочтя ее мысли и молча с ними соглашаясь.

Подошел и присел возле мальчишки на корточки.

— Ну чего ты, боец? Не реви. — Протянул руку и отодвинул упавшую на глаза Моррена челку, заправил под шапку. — Место показать сможешь? — Тот отчаянно закивал. — Ну вот. — Лорд подбадривающе потрепал парнишку по плечу. — Найдем мы твою Лильку.

— Спасибо, — прошептала Лина за его спиной.

Тот выпрямился, повернулся к ней, осуждающе покачал головой.

— А как иначе, напарник?

Ночной лес нравился ей еще меньше, чем обычный. За две недели, которые Лина здесь не была, листва почти полностью облетела. Теперь она пружинила и чавкала под ногами, в воздухе висел стойкий запах гнили.

— Туда, — указал Моррен, последний час сидящий у Айрторна на плечах и раздающий команды сверху: "направо", "налево", "вот туда".

Лина только диву давалась, как мальчишка умудрился запомнить направление и так ловко ориентировался среди деревьев.

— Туда так туда, — пробормотал Линден, и они свернули куда-то в сторону. — Следи за ветками, — велел мальчишке, — не высади себе глаз.

— Слежу, — откликнулся заметно приободрившийся Моррен и на всякий случай заранее пригнулся.

— А вот волосы не дери.

— Они красивые, — протянул Моррен.

— Мне тоже нравятся, — усмехнулся этот нелордовский лорд, тащащий на себе мальчишку из трущоб, среди ночи отправившись на поиски его сестры, да еще и умудряясь при этом смеяться. — Так что оставь их на месте, будь любезен.

— Простите, — устыдился мальчик.

— Не кисни, найдем.

— Угу…

На развилке, где Моррен засомневался, в какую сторону идти, Линден остановился. Лина, старающаяся все это время не отставать ни на шаг, встала рядом. Парящие над их головами магические светлячки подлетели друг к другу совсем близко и озарили лес на несколько метров вокруг, словно ярким солнечным светом. Однако магическое зрение по-прежнему не помогало увидеть ауру потерявшейся в лесу девочки.

— Вот что… — Напарник все-таки устал. — Постой пока, ладно? — Присел, помог мальчику слезть на землю и снова выпрямился; упер руки в бока. — Кой черт забираться на ночь глядя в такую глушь? — задал явно риторический вопрос.

— Мы не хотели, — пискнул Моррен.

— Не сомневаюсь, — Линден отмахнулся.

— Может? — несмело предложила Лина.

— Нет. — Айрторн уверенно покачал головой. — Хозяин леса не станет нам мешать, но и помогать тоже. Был уговор — нет уговора. Он предупреждал, что оказывает только одну услугу. Вроде как жест доброй воли.

— Понятно… — Линетта тоже осмотрелась. В круге света было почти не жутко, но чуть дальше, особенно на границе света и тьмы, где тени, казалось, оживали… — А лесная нечисть? — уточнила с надеждой.

— Не-а, — снова возразил темный. — Они без разрешения Хозяина не пикнут.

Тупик. С какой стороны ни посмотри, везде тупик.

Возле нее материализовалось и плавно спикировало на землю очередное письмо-вызов от дежурного. Какое за последние два часа? Третье?

О последствиях их побега со службы не хотелось даже думать.

— Я вспомнил, — внезапно вскричал Моррен. — Туда. Я уверен. Туда.

И вдруг сорвался с места и бегом бросился в темноту.

— Стой, — крикнула ему вслед Линетта. — Моррен. Не ходи один.

Но тот уже выскочил за пределы освещенного светлячками пространства. Благо все же остановился, но теперь Лина видела его в темноте лишь магическим зрением. Аура мальчишки тревожно мерцала всеми цветами волнения, близкого к панике.

— Стой, мы сейчас.

Она вновь подхватила юбку, в очередной раз вспомнив кожаный брючный костюм Лукреции, и первой шагнула за мальчиком.

— Я здесь. Скорее, — прокричал из темноты тот.

— Куда скорее-то? — проворчал последовавший за ней Линден. — Нет тут ее, видно же. Птички, белки…

— Может, он что-то нашел? — предположила Лина, осторожно переступая через поваленный ствол дерева. Как только Моррен умудрился его с такой легкостью перемахнуть? — Шапку? Перчатки?

— Не нравится мне все это, — напряженно произнес Айрторн.

— Мне тоже, — призналась Линетта.

Сделала следующий шаг, как вдруг земля под ногами разверзлась, и она полетела в темноту.

Полет в темноту, который совершенно невозможно остановить или хотя бы замедлить, удар об землю, от неожиданности выбивший воздух из легких, и дикая боль, охватившая ногу от ступни до самого бедра. Чудовищно больно — до искр из глаз, до зубовного скрежета.

Уши заложило, то ли действительно от грохота, вызванного падением, то ли от шока и боли. Когда же слух наконец вернулся, до Лины донеслось приглушенное чертыхание неподалеку, и она крепче сжала зубы — теперь уже не только от боли, но и от осознания того факта, что угодила в ловушку не одна.

— Живая?

Вокруг было темно хоть глаз выколи, Линетта лишь поняла, что голос Айрторна донесся откуда-то слева.

Сил зажечь светлячок не было — они все уходили на то, чтобы не кричать в голос. Никогда в жизни она еще не испытывала такой боли.

Вдох-выдох… Собраться… Ерунда, боль скоро отступит…

Только хорошо изучать специфику переломов, сидя на лекциях или в библиотеке академии, а когда ощущаешь, каково это, на своей шкуре, не до рационального мышления.

— Жи… вая, — выдохнула Линетта. — Но… гу… сломала…

И так обидно стало от осознания этой простой истины, что к глазам подступили слезы. Говорил же отец еще в детстве: "Учись падать". Так и не научилась.

В ответ над головой наконец-то зажегся цвет. И хотя Лина этого ожидала, все равно пришлось зажмуриться. Заодно выгадала для себя мгновение, чтобы проглотить глупые слезы.

— Серьезно? — В тусклом свете подвешенного в воздухе "светляка" лицо Линдена выглядело бледнее обычного, хотя он и так не отличался загаром. Волосы взъерошены, над ухом в них застрял коричневый листок, но так ничего — вроде бы цел.

— Серьезно, — нехотя призналась она, заставив свой голос звучать ровнее. С каждой минутой боль притуплялась все больше, не исчезая, но становясь хотя бы терпимой. — Посвети, пожалуйста.

Айрторн взмахом руки подвел светлячок ближе, а Линетта принялась распутывать перекрутившиеся полы плаща, а затем задрала юбку до самого бедра. К черту стеснение, он напарник ей или кто, в самом-то деле?

Приспустила чулок.

Голень стремительно опухала, а изменение цвета кожи было заметно даже при таком освещении.

Она попробовала пошевелить ногой, но боль тут же опалила ее с новой силой, даже показалось, что послышался треск.

Больше не пытаясь менять положение пострадавшей конечности, Линетта потянулась и аккуратно ощупала голень. Повезло еще, что перелом оказался закрытым, быстро справиться с потерей крови было бы сложнее.

Ощупала, нажала, вставляя осколки кости на место. От боли перед глазами вновь заплясали звезды, но потом сразу стало легче.

— Долго будет заживать? — по-деловому уточнил Айрторн. — Я как-то ломал руку, без целителя два дня восстанавливался.

У светлых магов заживление происходило быстрее, чем у темных. Но он все-таки девятка, а она семерка, так что…

— Примерно столько же, — уныло признала Лина.

Заживление уже началось, и боль ощущалась не так остро, но до "встать и идти" было еще очень далеко. Сутки — чтобы встать на ноги, двое — чтобы идти не хромая.

— Угу, — мрачно прокомментировал Линден и встал. До этого он сидел возле нее на корточках.

Поднял светлячок вверх и осмотрелся. Линетта последовала его примеру, правда, толком ничего не разглядела, кроме влажной черной земли вокруг.

Это было похоже на колодец диаметром в полтора человеческих роста, не больше. Плюсы: тут не было воды. Минусы: вверху была непроглядная тьма, поэтому определить, насколько глубоко они оказались, не представлялось возможным.

Вероятно, Айрторн сделал те же выводы, потому что послал свой светлячок вверх. Вокруг снова стало темно, а "светляк" летел и летел, летел и летел…

Не просто колодец — очень глубокий колодец.

— Эй, Моррен, — крикнул Линден, но ответом ему были далекое "уханье" потревоженной ночной птицы и последующая тишина.

С одной стороны, хорошо, что малыш не упал вместе с ними. Но с другой — где он, что с ним?

Линетта уперла ладони в холодную влажную землю, на которой сидела, и, превозмогая боль, заставила себя передвинуться к стене, чтобы опереться о нее спиной.

— Помочь? — Видимо, напарник услышал шевеление.

— Справ… люсь, — отказалась Лина. Тут и двигаться-то было всего ничего, просто больно.

К счастью, Айрторн не стал настаивать. Вернул светлячок обратно вниз и сам снова присел напротив Линетты.

— Веревки у нас нет, — принялся перечислять доступные им перспективы. — Если магией согнуть какое-нибудь дерево, сюда оно все равно не дотянется. — Лина кивала в такт каждому его слову. — Можно попробовать прорубить лестницу в стене… — Он задрал голову вверх, словно присматривая место для первой ступени прямо в этот момент.

Линетта покачала головой.

— Не думаю, что смогу по ней подняться.

Линден изогнул бровь.

— Предлагаешь мне оставить тебя тут одну и смотаться в город за веревкой?

Может, это и было бы разумно, но ее даже передернуло от мысли, что придется сидеть в этом жутком колодце в одиночестве.

Тем не менее возразила:

— Ты не сможешь меня поднять. Слишком высоко.

Айрторн скорчил гримасу.

— Я как минимум попробую.

И Лина не стала спорить. Сделала приглашающий жест рукой, мол, дерзай.

Линден выпрямился, покрутился вокруг своей оси, видимо, прикидывая, куда будет направлять силу. Подумал и достал из кармана кольца, стал надевать на пальцы.

— Хорошо, что не пригодились сегодня, — прокомментировал свои действия. — Сейчас как нельзя кстати.

Коррекция твердых предметов — самое энергетически затратное дело для любого мага. Даже для мага девятого уровня. Земля, конечно, не гранит, но утрамбована на славу. А учитывая высоту колодца…

Лина не додумала мысль. Айрторн швырнул черную молнию в стену, и… Она отскочила от нее, будто та действительно была из камня, причем из какого-то сверхпрочного, не поддающегося воздействию магии, и срикошетила в стену напротив — прямехонько над Лининой головой. Еще бы чуть-чуть ниже, и эту голову просто-напросто срезало бы с плеч, она бы даже щит выставить не успела.

— Ты в порядке? — Кажется, впервые за время их знакомства Линетта услышала в голосе напарника страх.

— Вроде бы… — пробормотала она пораженно. Коснулась волос, плеч, капюшона плаща — все чисто. Значит, ей не показалось: от такого удара земля со стен даже не осыпалась, хотя те и не были хоть чем-то укреплены. — Как такое возможно?

— Фу-ух, — выдохнул Айрторн, проведя ладонью по лицу. Видимо, он тоже в красках представил, что было бы, срикошеть молния не так удачно. — Интересно…

— Очень, — огрызнулась Линетта. Откинулась затылком на стену и прикрыла глаза, стараясь справиться с разошедшимся сердцебиением. — Это Хозяин леса так шутит?

— Если бы, — голос лорда прозвучал так серьезно и напряженно, что она снова распахнула глаза. — Похоже, мы приглянулись нашему маньяку.

Лина тяжело сглотнула.

— Нет-нет-нет, — отчаянно замотала головой. — Моррен… Он не мог. Он же…

Маленький несчастный мальчик, совсем юный, но уже глава семьи. Он добрый и смелый, он…

— Он мелкий предатель, — отозвался Айрторн, обходя их временное тесное пристанище по кругу и что-то высматривая.

— Ладно. — Линетта попыталась взять себя в руки. — Если магия не действует на стены, но позволяет создавать светлячки, и ничего не мешает моему самоисцелению, то можно попробовать отправить письмо в гильдию и вызвать помощь.

Линден бросил на нее скептический взгляд.

— Пробуй.

— А вот и попробую, — воинственно откликнулась Лина и полезла под плащ за пером и бумагой. Быстро написала несколько слов и отправила послание дежурному.

Вернее, думала, что отправила.

Письмо, как и положено, исчезло прямо из ее пальцев, но уже через мгновение появилось чуть в стороне и плавно спикировало на землю.

— Что и требовалось доказать, — подытожил Айрторн. — Смотри.

Он вскинул руку, вновь посылая светлячок вверх, но на этот раз не остановил его, а позволил долететь до самого края колодца. Однако в том месте, где тот должен был вылететь на поверхность, огонек будто врезался в невидимую преграду, замерцал сотнями крошечных искр, закружился и, ударяясь о стены, полетел вниз.

— Ага, — подтвердил Линден в ответ на ее изумленный взгляд, когда полупотухший "светляк" плюхнулся у его ног. — Тут стоит мощная защита. Внутри магию использовать можно, а вот выбраться с ее помощью — нет.

Он безжалостно наступил на светлячка и создал новый, более тусклый. Видимо, решил, что в данных обстоятельствах следует экономить резерв.

— То есть Моррен заранее знал, что ведет нас на смерть? — безжизненно произнесла Лина.

Дура, какая же она дура. Версия про грибы в разгар осени и так была шита белыми нитками. Так еще и то, что он нашел их у фонтана, когда Линетта сама не знала, что они окажутся в том месте этой ночью. Идея показать напарнику сооружение на площади внезапно пришла ей в голову, так что даже дежурный в гильдии не смог бы подсказать мальчишке, где их искать.

Да еще и на ее вопрос: "Что-то случилось с мамой или Лилли?" — он сказал: "С ма… С Лилькой" — как если бы выдумывал версию прямо на ходу. Только сердобольной Линетте показалось, что Моррен просто запыхался от быстрого бега.

— На смерть я как-то не согласен, — съязвил Айрторн, снова прошелся вдоль стен. — О, какая прелесть.

— Что там? — Линетта встрепенулась, вытянула шею, но так и не смогла ничего рассмотреть.

— Я бы показал, но что-то сомневаюсь, что мне стоит это трогать руками. — Он указал на что-то маленькое и светлое, воткнутое прямо в земляную стену. Теперь зная, куда именно нужно смотреть, она прищурилась, вглядываясь. Айрторн любезно подвел светлячок прямо к указанному месту. — Похоже на…

— Похоже на игорную костяшку, — выдохнула Лина.

— Именно.

— Нет, ты не понимаешь. — Она замотала головой. — Я видела очень похожие у Моррена и Лилли. Они играли ими на крыльце, и я еще подумала, что не знаю такой игры. Это что же? Он еще днем это планировал?

— Контактировал с тем, кто построил этот колодец, уж точно.

— А что это? — Лина оторвала спину от стены и подалась вперед. — Эти штуки могут влиять на сознание? Могли его с их помощью околдовать?

Ей не хотелось, она просто не могла поверить в то, что Моррен предал их добровольно. Они же ему ничего не сделали, наоборот, только хотели помочь.

— Нет, — уверенно ответил Айрторн, все еще внимательно изучающий свою находку, которая красовалась в стене как раз на уровне его глаз. — Возможно, тот, кого мы ищем, использовал их в качестве маяка, чтобы найти мальчишку, когда ему потребуется, или еще что-нибудь… — Линден увеличил яркость "светляка" и подвел его еще ближе к стене. — Черт, не могу рассмотреть, кажется, символ на деревяшке таки нарисован кровью.

Лина застонала. Час от часу не легче. Мало того, что руны, так еще и непростые.

И тут она вспомнила, как напарник что-то чертил на колышках в огороде на одном из их первых совместных заданий.

— Погоди. Рунная магия ведь признана особо опасной и запрещена.

— Ну-у… — протянул Айрторн.

— Но ты ей владеешь, — это не было вопросом, только констатацией факта.

— Отчасти. — Линетта продолжала смотреть на него в упор. — Ладно. — Напарник закатил глаза. — Немного владею. Я же говорил, что у меня был хороший наставник. Так, обучил некоторым премудростям.

— У нашего маньяка, видимо, тоже был хороший наставник, — буркнула Лина.

— Или книга, — откликнулся Линден ей в тон. Она вскинула на него глаза. — Ну знаешь, такая, как те, по которым проверяют уровень дара.

Лина закусила губу. Это плохо, очень и очень плохо.

Те древние книги были признаны запретными и опасными. По стране их имелось не больше десяти штук, и все они хранились в Гильдиях магов крупных городов под круглосуточной охраной, потому что подобная сила в случайных руках могла бы привести к ужасающим последствиям. Описание самых страшных кровавых ритуалов с подробностями действий, магия на крови, рунная магия, инструкции по изготовлению магических артефактов и прочее — все это страшное наследие предков хранилось в подобных книгах. Когда Мартин Викандер занял место соглавы Гильдии магов, то потратил все силы, чтобы найти и изъять все сохранившиеся экземпляры. Считалось, что он нашел их все, а выходит…

— Если у этого типа целая книга, то… — начал Линден и замолчал, развел руками.

— То он может планировать что угодно, — согласилась Линетта. — Нам нужно выбраться отсюда. Предупредить.

— Кого и о чем? — не поддержал напарник ее энтузиазма. — Это все домыслы. А вот спасти свою шкуру не помешало бы… — Он вдруг резко замолчал, глядя себе под ноги. — Хм, интересно…

— Что там? — вскинулась Линетта.

— А? — Он будто только что про нее вспомнил. — Да нет, ничего. Давай заращивай ногу, пока хозяин ловушки не явился по наши души.

Хотела бы она, чтобы это было так просто.

— Помоги мне ее перевязать, — попросила Лина, поразмыслив. — Если зафиксировать, можно немного ускорить процесс.

Правда, на пару часов, не больше. Но кто знает, сколько еще им придется тут сидеть? Вдруг пара часов станут решающими?

— Без проблем, — уже привычно согласился напарник.

Время в яме-колодце текло нестерпимо медленно, и когда высоко над головой забрезжил рассвет, Линетте показалось, что прошла целая вечность. Маньяк или кем бы то ни был тот, кто сконструировал эту ловушку, не появился.

Нога уже почти не болела, но очень хотелось пить. И есть, если уж быть совсем откровенной. О том, что делать в этой тесной яме, когда элементарно захочется в туалет, думать не хотелось.

Лина все еще сидела у стены, стараясь не тревожить раненую конечность. Пришлось распрощаться с еще одним предметом гардероба — подол платья разорвали, чтобы перетянуть ногу. И она подумала, что еще никогда в жизни не тратила на одежду столько денег, сколько в этом месяце.

— Продолжай, продолжай, — подтолкнул Айрторн, уже как минимум второй час наворачивающий круги по дну колодца, выискивая деревяшки с рунами.

— Да что продолжать? — Линетта запрокинула голову, устремив взгляд в светлеющее вдалеке небо, кусочек которого проглядывал сквозь лишенные листьев кривые ветви деревьев. — Я уже все рассказала. Мама, папа, две младшие сестренки. В последние годы лавка приносит меньше дохода, а Мэри и Дора растут, поэтому я помогаю семье.

Линден на мгновение остановил свое кружение и бросил на нее взгляд через плечо.

— Поэтому ты и поехала в Прибрежье?

Она пожала плечами.

— А что мне оставалось? Вдруг мне бы не удалось устроиться в столице на хорошее место? Я не стала рисковать. Если выдержу тут обещанные три года, мне гарантированно предоставят место в Центральном госпитале. А там…

— Хорошее жалование? — предположил напарник.

— Возможность спасать людей.

— Хм.

— Что — хм?

— Ну ты и тут их спасаешь. Вроде как.

— Вроде как, — передразнила Линетта.

В отряде целителей еще спасают. И то за немаленькие деньги и только тех, кто может это себе позволить.

Просто ходить по улицам и исцелять всех, кто в этом нуждается? Хорошая идея, только кто ее будет в этом случае кормить, содержать? Одно дело — помочь нескольким людям, встретившимся на пути, и совсем другое — постоянно сливать свой резерв, руководствуясь благими намерениями. Что будет, если ей взбредет в голову явиться на службу без сил? Нежить, поднявшая утопленника, выпитень, вчерашний снус и многие, многие другие уже доказали, что без возможности накрыть себя щитом нечего даже думать о том, чтобы приступить к работе. Да и кто будет лечить коллег, то и дело получающих травмы во время исполнения своих обязанностей? Нет, доброта — это хорошо, но и благоразумие должно быть.

Центральный госпиталь финансировался непосредственно короной. Да, порой людям приходилось подолгу ждать своей очереди на прием, но зато туда мог обратиться каждый, вне зависимости от своего статуса и материального положения. А целителям, работающим там, предоставлялось бесплатное жилье, выплачивалось жалование, небольшое при рядовой должности, но стабильное.

И именно там несли службу лучшие целители королевства. Лучшие. Лина так хотела быть лучшей…

Эта мысль повлекла за собой другую.

— Я ведь сама виновата в том, что стала здесь паршивой овцой? — спросила она, помолчав.

— Когда кто-то перестает винить в своих бедах других и начинает искать причину в себе, он обретает мудрость, — коверкая голос и изображая хрипотцу Петера, выдал Айрторн.

Линетта посмотрела на него с укоризной.

— Бессовестный. — Покачала головой. — Я к тебе как к человеку…

— Так и я тебе как человеку отвечаю. — Линден присел на корточки, взял в руку камень побольше и принялся ковырять им землю.

— Что ты делаешь? — Лина приподнялась.

— Пока ничего, — отмахнулся тот, однако продолжил свое нехитрое занятие. — Не отвлекайся, ты только начала обретать мудрость.

— Зараза, — огрызнулась Линетта.

Лорд рассмеялся.

— Ты не первая мне это говоришь.

На кого-то другого Лина, должно быть, обиделась бы, но обижаться на напарника упорно не получалось. Он даже неприятные вещи говорил как-то по-доброму, что ли.

— Ну и что я делаю не так? — спросила она.

— Это ты мне скажи.

— Линден.

— Да что? — Айрторн наконец перестал ковырять землю и уселся на дно колодца, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Даже при таком освещении было отчетливо видно, как на его высоких сапогах остались разводы от грязных ладоней. — Давай-давай, — подтолкнул, видя, что она замолчала.

Лина на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями и силами. В конце концов, это действительно только ее проблема, и ей ее и решать.

— Я просто пытаюсь быть вежливой, — сказала не спеша, взвешивая и обдумывая каждое слово. — Ни с кем не конфликтовать, ни во что не вмешиваться.

— Жить будущим, а не настоящим, и почаще напоминать себе: "Я не с ними. Пусть помирают в своей глуши, а меня ждет го-о-оспиталь", — продолжил напарник за нее, да еще и издевательски растянул последнее слово.

— Неправда, — вспылила Линетта. — Я никому не желаю зла.

— Да знаю я, — заверил Айрторн. Провел ладонью по волосам и выудил оттуда обломок тоненькой ветки, покрутил в пальцах, рассматривая его, словно диковинку. — Просто со стороны выглядит так, будто ты задираешь нос.

Она качнула головой.

— Не задираю.

— А выглядит так. Вот, например, на прошлой неделе Лу звала нас позавтракать после смены. А ты что?

— Что? — откликнулась эхом Лина.

— Что-что? Сбежала домой, отговорившись тем, что хочешь спать.

— Ты пошел со мной, — возмутилась она, прекрасно помня то утро. Он согласился с ней, и они вместе ушли в общежитие, где действительно тут же разошлись по комнатам безо всякого завтрака, потому что еле стояли на ногах после бурной ночи.

— Пошел, конечно, — не стал отрицать Айрторн. — Потому что мы напарники, и идти одному было бы некрасиво.

— Пф-ф. — Она закатила глаза. — Ты же не везде ходишь со мной.

Он усмехнулся.

— Еще чего не хватало. Я же не твоя нянька.

— И то хлеб, — проворчала Линетта, представив, как берет напарника с собой на свидание с Андером. Стоп. Свидание? Она подумала "свидание"? — Ну а о чем бы мы говорили, если бы я пошла? — продолжила рассуждать вслух. — Лу продолжила бы пытаться тебе понравиться за счет того, что перечисляла бы мои недостатки.

— Да даром я ей не сдался.

— Не скажи. — То, как Лукреция увивалась вокруг молодого лорда, стоило тому появиться в зоне ее видимости, мог не заметить разве что слепой.

— Она хочет не понравиться мне, а затащить меня в койку, — сдался Линден. — Это другое.

— А ты? — вдруг прицепилась Лина. — Ты не женат, не обременен отношениями…

Он фыркнул.

— Еще скажи: беспринципен.

— Прости.

— Ну вот опять.

— Что?

— Ты извиняешься. — Линетта демонстративно поджала губы. — Ты можешь быть просто самой собой? Извиняться не потому, что так положено, а потому, что тебе действительно жаль? Хамить в ответ Лукреции, если тебе этого хочется? Улыбаться тому, кому хочется, а не тому, кому вроде бы принято?

— Могу, — буркнула Лина.

С ним-то как раз прекрасно получалось быть самой собой. Но этого она ни за что не сказала бы вслух.

— Как нога? — Айрторн вдруг бросил взгляд на почти совсем посветлевшее небо и подобрался.

— Лучше. — Линетта даже чуть приподняла свою многострадальную конечность. — Почти не болит, но нормально ходить я смогу не раньше чем завтра.

— А нормально нам и не надо, — загадочно отозвался напарник и встал. Снова бросил взгляд наверх, потом задумчиво почесал в затылке; нахмурился. — Дашь мне слово, что никто не узнает о том, что я сейчас сделаю? — спросил до ужаса серьезно, глядя ей прямо в глаза.

Тоже хочет применить запретную рунную магию? Но ведь он уже пользовался ею в огороде заказчицы, и от этого никому не было вреда. И кровь себе пускал исключительно в мирных целях…

Линетта попробовала пошутить:

— Мне, знаешь ли, и поделиться не с кем… — И оборвалась под по-прежнему пристальным прямым взглядом. — Даю слово, — сказала не менее серьезно.

— Договорились. — Айрторн улыбнулся и снова присел, на сей раз вооружившись той самой веточкой, которую недавно извлек из прически, и принялся что-то чертить на земле. То, что до этого начал выводить камнем, поняла Линетта.

С ее места и при таком освещении видно было плохо, но это точно были какие-то знаки. Закончив с рисунком, черный маг отбросил ветку в сторону и вновь достал из кармана кольца, которые по привычке успел снять, убедившись в их бесполезности. Надел, размял пальцы, напомнив музыканта, готовящегося к выступлению — Лина следила за каждым его жестом. После чего потянулся к сапогу, вынул уже знакомый ей нож и… И нет, не распорол себе руку, как в тот раз, хотя она и была к этому морально готова. Он перекинул волосы на одно плечо, сжал кончик хвоста в кулаке и резанул по нему лезвием, отхватив длины примерно на ладонь.

"Кровь не очень люблю", — сказал ей однажды напарник. Только теперь она поняла, что он имел в виду.

Убрав нож обратно в сапог, Айрторн присел на одно колено и принялся разделять отрезанные волосы на пряди и выкладывать их поверх начерченных веткой линий.

— Это выглядит по-настоящему жутко, — призналась Линетта.

Напарник бросил на нее веселый и одновременно немного безумный взгляд.

— Жутко будет тогда, когда наставник узнает, что я это сделал.

И что-то подсказывало Лине, что под "этим" он подразумевает точно не внеплановую стрижку.

Закончив с приготовлениями, Линден встал и подошел к ней.

— Вставай-ка. — Протянул руку и, когда Линетта ухватилась за нее и подалась вперед, подхватил ее под другую и помог подняться. Лина осторожно наступила на больную ногу и оценила боль как терпимую — процесс заживления шел хорошо. — Отлично, — прокомментировал Айрторн, все еще крепко ее поддерживая. — А сейчас встань за моей спиной. — Она с сомнением бросила взгляд за его плечо. Если опереться на стену и попробовать удержаться на одной ноге. — Держись за меня как тебе удобно, — милостиво разрешил этот нелордовский лорд, не забыв ухмыльнулся.

— За шею — всенепременно, — мстительно пообещала Линетта.

Тот хохотнул в ответ. Несколько нервно. Сказать по правде, она впервые видела его таким. Чтобы он ни собирался делать, кажется, это и вправду выходило за обычные рамки. Однако ей оставалось или довериться напарнику, или сидеть здесь и ждать своего часа на дне колодца. Так что, как ни крути, выбор был очевиден.

Линден помог ей переместиться ему за спину, и она, стараясь касаться как можно деликатнее, обхватила его руками поперек груди.

— Крепче. Сейчас тряхнет, — скомандовал тот.

Лина вздохнула. Крепче так крепче. О том, что и почему тряхнет, предпочла не уточнять — и так видела, что он сам нервничает и ни в чем не уверен.

Линетта теснее прижалась грудью к чужой спине, подумала и, прислонив щеку сзади к его плечу, закрыла глаза.

— Готова, — прошептала, не разжимая век.

Не она ли говорила, что доверяет напарнику на девяносто девять и девять процентов? Вот пожалуйста — способ доказать это на практике.

Айрторн не солгал: тряхнуло. И да, он был прав: не держись она за него так крепко, рухнула бы, даже имея в своем распоряжении обе ноги.

Земля зашаталась, загудела, будто бы застонала. Что-то заскрипело, послышался звук сыплющейся куда-то земли. Значит, магия таки пробила стену. Или… дно?

Запахло свежевспаханной почвой, скрип повторился. Линетта решилась открыть глаза и осторожно выглянуть из-за плеча напарника. Лучше бы не смотрела.

— Держись, — шикнул на нее черный маг, когда она от неожиданности ослабила хватку. Сам он стоял широко расставив для устойчивости ноги и чуть разведя в стороны руки. Руки, кисти которых оплетали голубые молнии.

Лина сглотнула ставшую вмиг вязкой слюну. Никогда прежде она не видела голубого свечения, но прекрасно знала, что это значит. Не просто запретное умение, а запрещенное законом и карающееся смертной казнью — некромантия.

А из разверзнувшей темную пасть земли медленно, неловко переставляя руки и ноги, выбирался… скелет.

Человеческий скелет медленно выволакивал свои конечности из-под земли: сначала одну руку, потом вторую, ногу; подтянулся.

— Собери их, — властно произнес Айрторн, когда тот полностью выбрался наружу и выпрямился перед своим повелителем, ожидая команды.

— С ума сойти, — прошептала Лина.

— От вида выпитня же не сошла, — напомнил Линден.

— И то верно. — Она не могла отвести глаз от начисто лишенной даже клочка плоти белоснежной фигуры, карабкающейся по уходящей вертикально вверх стене и выдергивающей из нее те самые деревянные закладки с рунами. — За счет чего он не разваливается? — спросила, завороженно наблюдая за этим действом. — Ни мышц, ни связок…

Айрторн усмехнулся, вполоборота повернув к ней голову.

— А то, что он в принципе шевелится, тебя не смущает?

— Ну должна же быть какая-то логика, — не согласилась Линетта, поднимая взгляд все выше и выше вслед за ловко цепляющимся за стену скелетом.

— Нет логики, — вкрадчиво сообщил ей темный. — Есть энергия. Энергия смерти.

Она закатила глаза.

— Ты знаешь, что ты хвастун?

— Есть немного, — самодовольно ухмыльнулся Айрторн.

На поиск деревяшек ушло не меньше четверти часа. Снаружи уже совсем рассвело.

— А он разве не боится дневного света? — спросила Линетта, все еще с любопытством разглядывая скелет из-за плеча напарника.

— Ему нечем бояться, — логично ответил Айрторн. — Там только кости и магия.

И Лина снова притихла.

Зрелище и впрямь было завораживающим. Но не страшным, а скорее, любопытным. Как работало исцеление, она знала по собственным способностям. Как черные маги создавали свои молнии или уничтожающее нечисть и нежить пламя, тоже теоретически понимала. Даже могла представить, по какому принципу происходила работа с энергией, если бы темному вздумалось вызвать дух умершего человека. Дух — это же тоже энергия, поэтому управление одной энергии другой энергией не являлось чем-то удивительным. Но как поднять скелет, да еще и заставить его выполнять команды, то есть вести себя полуразумно и двигаться, как при жизни, только без плоти, было для нее на грани фантастики. Не увидела бы своими глазами — не поверила бы.

— Ты так на него смотришь, будто собираешься писать по нему научную работу, — прокомментировал Линден, снова повернув к ней голову.

Лина, не отрывая завороженного взгляда от "предмета своего исследования", согласно кивнула и только потом спохватилась; возмущенно уставилась на напарника. Тот рассмеялся. Линетта обиженно засопела.

— Уже почти все, — примирительно сказал Айрторн.

И правда, закончив работу, скелет спрыгнул с высоты, большей чем в два человеческих роста, и замер в ожидании дальнейших инструкций. Собранные "костяшки" лежали у его ног светлой горкой, четко выделяющейся на темной земле.

Линден взмахнул рукой, отдавая новую команду.

— Уничтожь.

Скелет с грохотом рухнул на колени и принялся разламывать деревяшки надвое.

— Это у него такая силища? — Лина снова вытянула шею, рассматривая происходящее и оценив толщину найденных дощечек.

— Ага, — флегматично отозвался темный. — Человека разорвет надвое и не заметит.

— А он?

— Не Веренс уж точно. — Каким-то образом Айрторн в который раз понял, что она хочет сказать, когда фраза еще не была окончена. — Пару лет тут, как минимум.

По спине пробежал нехороший холодок.

— То есть наш маньяк орудует уже несколько лет?

— Или труп лежал тут до этого, и просто совпало, — оптимистично предположил Линден.

Только в свете последних событий в совпадения не больно-то верилось.

— Угу, — скептически отозвалась Линетта и снова положила голову напарнику на плечо. Устала чудовищно.

— Ты там еще усни, — тут же хмыкнул тот.

— Угу, — повторила Лина, бессовестно наваливаясь на него всем своим весом. — Развлекайся там со своим скелетом. Я ранена и отдыхаю.

Айрторн рассмеялся. Вот же человек-позитив. У него там скелеты по стенам бегают, а ему весело.

Лина и сама против воли улыбнулась: подумаешь, угодили в яму, сломала ногу, застряли на всю ночь.

— Не смейся, — буркнула из чувства противоречия. — Спина трясется.

Как только мертвый слуга закончил свое задание, Айрторн распылил его одним взмахом руки. В тот же миг голубое свечение вокруг его кистей пропало.

Только тогда Лина и отцепилась от напарника. Удивительно, и правда ведь чуть не уснула.

Сползла спиной по стене на землю (на сей раз на голову посыпалась лишенная магической поддержки земля), а темный подошел к кучке серого пепла, которая по его милости осталась от их подневольного помощника. Поворошил носком сапога, что-то проверяя.

— Может, стоило его оставить? Как улику? — высказалась Линетта.

Это же все-таки еще один погибший, живой когда-то человек, который, вероятно, считается до сих пор пропавшим без вести. Возможно, его ищут и ждут.

Впрочем, Линден ее мнения не разделял.

— Ага, — отозвался, уже присев на корточки и внимательно изучая испорченные деревяшки с рунами. — Тебе настолько в тягость со мной работать, что готова отправить на костер?

Ее передернуло от одного такого предположения.

— И вовсе не в тягость, — пробормотала она пристыженно.

— Вот и решили, — довольно подытожил черный, явно и не ожидавший от нее другого ответа. — Ну что? Уходим? Путь открыт.

— Я ошибся, — простонал Айрторн, когда наконец перевалился через край колодца, и Лина, расстегнув ремень, которым обвязывалась для подстраховки, сползла с его спины, — ты тяжелее Петера.

Сама Линетта могла только глубоко и часто дышать. После того, как темный укрепил магией стены, лишившиеся опоры без "костяшек"-сюрпризов, и прорубил в них ступени — или выбоины, она не знала, как это можно было правильно назвать, — пришлось выбираться своим ходом. Вот уж когда утраченный предками дар левитации пригодился бы как никогда. Зато Лина еще раз убедилась: напарник ей достался выносливый.

— Я… сейчас… умру, — простонала она, лежа прямо на ковре из полусгнивших листьев, раскинув руки в стороны и все еще тяжело дыша.

— Не умрешь, — безжалостно откликнулся Линден и завалился рядом, правда, в отличие от нее, закинув руки за голову. — Эх, хорошо… — пробормотал, довольно сощурившись и глядя в серое утреннее небо.

Лина ответила хмыканьем. Вот что называется — везде как дома.

Пересилив слабость, Линетта наконец заставила себя сесть. Сдвинула полу перепачканного землей плаща и еще раз ощупала ногу. Заживление шло полным ходом — уже хорошо. Но без помощи другого светлого мага наступать на ногу раньше следующего вечера можно было даже не надеяться.

— Ну что там? — Айрторн перекатился на бок и подставил согнутую в локте руку под голову.

Линетта вздохнула.

— Надо вызывать помощь.

Лорд с сомнением покосился на яму, из которой они только что выбрались.

— Следы мертвой энергии исчезнут только через пару часов. Лучше отойти подальше и потянуть время.

Лина кивнула, вынужденная согласиться. Последнее, чего бы ей хотелось в этой жизни, — чтобы напарника казнили за применение запрещенной магии.

— Тогда тебе придется меня тащить, — сказала, с тоской глядя на свою предательницу ногу.

Линден тут же воодушевился.

— За ногу и по земле? Уже представил, — усмехнулся он с мечтательным выражением на лице.

Лина бросила в его сторону оскорбленный взгляд. Сам он выглядел так, будто кто-то уже волок по лесу его самого: свисающие вниз волосы распластались концами по земле и успели насобирать в себя листьев, мелких веток и комков влажной земли.

— Я буду прыгать на одной ноге, а ты меня поддерживать, — сказала со всем возможным в данной ситуации достоинством. Потом не сдержалась, прыснула, протянула руку и вытащила из волос напарника самый большой буро-коричневый листок.

— Не порть мой осенний букет, — тут же возмутился тот и отобрал у нее добычу, покрутил в пальцах, рассматривая, после чего все же выкинул сам и сел; принялся чиститься.

В этот момент на колени Линетты спикировал бумажный листок.

"Лин-Ли, где вы? Выйдите на связь", — гласила короткая надпись.

— Вовремя, — прокомментировал Линден. — Можно не тратить свою бумагу.

Лина красноречиво фыркнула и полезла под плащ за пером.

"Лес. Нужна помощь — светлый маг", — написала на обратной стороне послания и сразу же отправила.

— В таком случае нам пора подниматься и идти, — сказала решительно. Однако решимость, как ни прискорбно было это признавать, имелась лишь в голосе — она же даже подняться с земли не могла без посторонней помощи или опоры.

К счастью, напарник не заставил себя просить: встал, вернул ремень обратно в шлевки и протянул ей руку.

— Я могу тебя понести, — предложил щедро, когда она уже балансировала на одной ноге, приняв вертикальное положение.

Линетта одарила его возмущенным взглядом: ну и далеко они тогда уйдут? Он сам устал дальше некуда, а еще ее тащить на себе. Снова.

Нет уж.

— Сам сказал, что я тяжелая, — огрызнулась Лина в ответ и уже безо всякого стеснения, не дожидаясь приглашения, перекинула руку через его плечо. — Так пойдем, — твердо подвела итог толком не начавшегося спора.

Линден хмыкнул.

— Скорее уж, поползем…

Передвижение и правда вышло небыстрым, и, как бы Лина ни храбрилась, собираясь идти самостоятельно лишь с некоторой поддержкой, в итоге она практически висела на напарнике, взвалив на него весь свой вес. А если тот бы еще и крепко не поддерживал ее за талию, и вовсе не удержалась бы на ногах. Вернее, на ноге, будь она не ладна.

И тем не менее они успели отойти довольно далеко от ямы-ловушки, а никто до сих пор не спешил им на выручку. Пришло ответное послание: "Принято. Ждите", — и больше ничего. Ни новых писем, ни чудесного появления магов — только лес кругом.

А значит, нужно было идти дальше. Сесть и ждать то ли подмоги, то ли запоздалого появления хозяина колодца казалось Линетте куда более мучительным даже подобного способа передвижения.

И все равно… Находиться так долго и так близко к кому-то было непривычно. Не то чтобы неловко — неловкости она как раз не испытывала, — но все-таки странно и не сказать чтобы правильно.

— А что сделает твой наставник, если узнает, что ты провернул подобное? — спросила Линетта, чтобы занять мысли чем-нибудь другим и не думать о нарушающей все приличия близости напарника.

Айрторн, как обычно, чувствующий себя как рыба в воде при любых обстоятельствах, усмехнулся.

— Голову открутит, я полагаю.

Сказано это было весело и легко, но в то же время что-то в его голосе заставило ее понять, что шуткой подобное предположение являлось лишь отчасти.

— Тогда хорошо бы не узнал, — заключила Линетта. Напарник все-таки нравился ей при наличии головы.

Айрторн хохотнул.

— Еще как узнает. — Лина покосилась на него. Поворачивать голову полностью не стала, а то, чего доброго, вообще клюнула бы его носом в щеку. — Я сам ему расскажу. В первом же письме, как только окажемся дома.

Вот уж чего она не ожидала, так этого. По правде говоря, Линетте казалось, что доставшийся ей в напарники лорд из тех, кто ни в чем не признается, пока не будет пойман с поличным.

— Неожиданно, — пробормотала она, не пытаясь скрыть удивление. — А как же открученная голова?

— Как открутит, так и прикрутит, — весело отмахнулся Линден. — Разберемся.

И все же не было похоже, что он собирался признаться наставнику в содеянном из страха разоблачения. Тогда что это? Такое безграничное доверие или?

Айрторн вдруг резко остановился. Лину по инерции понесло вперед, но тот быстро среагировал и прижал ее к себе крепче.

— Нашли, — шепнул прямо в ухо.

Линетта вздрогнула, то ли от чужого дыхания на своей коже, то ли от осознания того, что все по-настоящему кончилось.

С одной стороны, было здорово и приятно оказаться в безопасности. С другой… Странно, все произошедшее прошлой ночью было странно, а вкупе с усталостью, голодом и переломом ноги совершенно не желало выстраиваться в стройную логическую цепочку. Да и хотя бы не в стройную — ни в какую.

А еще эти затяжные объятия…

— Нашли? — переспросила Лина эхом и поспешила отцепиться от напарника, пока их не увидели.

— Тихо ты, — Айрторн успел снова ее подхватить, прежде чем она умудрилась упасть, не удержав равновесие на одной ноге и без опоры. — Стой, не дергайся, ты чего? — этот вопрос прозвучал очень искренне. И взгляд — прямой, открытый.

Он правда не понимал. Смотрел на нее и улыбался, будто это совершенно нормально — идти по лесу в обнимку, да еще и в юбке, оборванной выше колена так, что между полами плаща то и дело проглядывали чулки.

Пришлось говорить прямо:

— Это неприлично.

Линден, ни капли не проникнувшись таким объяснением, мученически закатил глаза.

— Мы же не на светском рауте.

Линетта как раз ухватилась за его плечо одной рукой, а второй распахнула плащ и попыталась одновременно натянуть чулки повыше, а юбку пониже. Не вышло ни то, ни другое.

— Но и не в спальне, — в запале огрызнулась она, злясь на непослушную одежду. А когда поняла, что именно ляпнула, было уже поздно.

Напарник, ожидаемо, расхохотался, и Лина, не сдержавшись, ткнула его кулаком под ребра. Смех оборвался, а вот ухмылка с его лица так и не пропала. Вот же зараза. Она вовсе не то имела в виду…

В этот момент до них донеслись голоса и треск ломаемых веток.

Линетта нервно сглотнула, обернувшись на звуки.

— Их там целая толпа, да? — спросила обреченно. Переходить на магзрение не спешила — это означало замедлить самоисцеление, чего она не хотела делать до того, как собственными глазами увидит пришедшего на помощь белого мага.

— Включая главу, группу поддержки и твоего благоверного из сыска… — На этих словах ее глаза изумленно распахнулись. — Все здесь.

Лина досадливо закусила нижнюю губу: видимо, своим внезапным исчезновением они вызвали ту еще шумиху, а быть в центре внимания она не любила до дрожи.

А уже через минуту Линетта смогла увидеть явившуюся на помощь компанию во всей красе: действительно Ферд и двое его подчиненных (тот усатый мужчина, которого она уже видела на берегу возле тела кузнеца, и еще один, встречать которого ей прежде не доводилось), Дорнан и Тиссен, Ризаль собственной персоной и… Ренье.

Пока Лина удивленно скользила по лицам приближающихся к ним людей, напарник озвучил ее собственные сомнения:

— Я не понял, Ренье теперь — правая рука Ризаля?

Ренье, которому так и не дали нового напарника и больше не посылали на рядовые задания. Ренье, к которому глава обращался за консультацией, когда Линден впервые упомянул выпитня. Ренье, которого как эксперта отправляли на проверку местного кладбища. Ренье, которого просто стало слишком много в последнее время.

— Похоже на то, — пробормотала она, не сводя глаз с бывшего напарника.

Он был зол, что прекрасно читалось на его вытянутом морщинистом лице. Зол и… раздражен, да, именно раздражен, будто его вытащили из постели по сущему пустяку и теперь он только убедился в бесполезной трате своего времени.

— Кажется, наши трупы порадовали бы его больше, — усмехнулся Айрторн.

— Даже не сомневаюсь, — откликнулась она.

Ферд добрался до них первым, и Лина уже было собиралась поздороваться или даже попробовать выдавить из себя улыбку, но не успела ни того, ни другого. Сыскарь просто шагнул навстречу и сгреб ее в охапку, прижал к себе. Совершенно обескураженная этим поступком Линетта успела лишь изумленно ойкнуть.

"Слишком много объятий за одни сутки, — пронеслось в голове. — Слишком много объятий…"

К слову, сломанная нога крепким объятиям как раз способствовала — не вцепись она в широкие плечи мужчины, рухнула бы как подкошенная.

— Ты в порядке? — Андер чуть отстранил Лину от себя, тревожно вглядываясь в ее лицо.

— В порядке, — улыбнулась она, только теперь до конца осознав, что в свете последних событий их на полном серьезе успели мысленно похоронить.

— У нее нога сломана, — вставил из-за ее спины напарник.

И Лина ойкнула повторно, потому что Ферд практически мгновенно подхватил ее на руки. Все, что ей оставалось, это схватиться за разлетевшиеся в стороны полы плаща, чтобы прикрыть ноги.

— Ну, где вы там? — прикрикнул Андер на магов, пробирающихся по чащобе куда медленнее него.

— Идем, — отозвался запыхавшийся Ризаль сразу за всех.

Линетта испытала смесь жалости и уважения к начальнику: все-таки тот был уже не молод, чтобы совершать подобные забеги по пересеченной местности, но все равно отправился за ними лично.

— Нужно что-нибудь постелить… — Ферд крутанулся вокруг своей оси с Линой на руках, и ей снова пришлось ловить и прижимать к ногам плащ.

— Тиссен, ползи быстрее, — Она не видела, но узнала голос соседа, подгоняющего своего пышнотелого и оттого медлительного напарника.

— Иду я… И… ду… — полупростонал-полупрохрипел тот.

Тем временем все еще находящийся неподалеку Айрторн сбросил с плеч свой плащ и расстелил его на земле. Сыскарь благодарно кивнул и бережно опустил Линетту на импровизированное покрывало. Она только успела скорчить напарнику гримасу из-за плеча хлопочущего над ней мужчины, мол, ну зачем? Линден в ответ развел руками и невинно заморгал.

— Со мной все нормально, — на сей раз она возмутилась вслух. — Я маг, а не хрупкая барышня…

— Хрупкий маг, — не согласился Ферд и отступил, освобождая место наконец добравшемуся до места Тиссену.

Лоб светлого мага покрывала испарина, лицо раскраснелось, а дышал он тяжело и прерывисто.

— Сей… час… Сей… час, — прохрипел Тиссен, но, вместо того чтобы подойти к пострадавшей, согнулся и упер ладони в колени, силясь отдышаться.

— Глаза б мои не видели, — прокомментировал происходящее Ризаль и направился к Лине сам. Поддернул плащ вместе со своей безразмерной хламидой, светлый подол которой выглядывал из-под верхней одежды, и присел рядом, заводил над указанной ногой руками.

Линетта не была уверена, какой у главы уровень силы, четвертый или пятый, но точно знала, что у Тиссена — шестой. Однако что-то подсказывало, что даже с меньшим даром Ризаль справится с переломом быстрее, чем его еле держащийся на ногах подчиненный.

— Ну и напугали вы нас, — сверху раздался веселый голос подошедшего Дорнана.

— А сами гуляли в обнимочку, я погляжу… — высказался молчавший до этого Ренье.

Лина не смогла отказать себе в слабости — злорадно улыбнулась, когда бывший напарник оборвался, не договорив фразу, стоило сыскарю резко и угрожающе повернуться в его сторону.

— Деверо, не дергайся, — шикнул на нее Ризаль.

Линетта послушно замерла, правда, уже через миг снова вскинула голову, услышав строгий голос Ферда:

— Что произошло? Коротко и по делу.

Оказалось, пока ею занимался глава, сыскарь выбрал себе другую жертву для допроса и атаковал Айрторна.

Лина попыталась перехватить взгляд напарника и как-то донести до него послание: "Не говори про Моррена", — но так и не смогла. Линден подпирал плечом ствол одного из деревьев, сложив руки на груди и пиная носком сапога коричнево-бурые листья у его корней, смотрел туда же — под ноги.

— Я что-то почувствовал. — Лорд дернул свободным плечом, продолжая свое увлекательное занятие по пинанию листьев. — Кого-то видел. Попытались догнать и угодили в замаскированную яму-ловушку.

Лина выдохнула с облегчением.

Зато Ферд, напротив, напрягся, словно собака-ищейка, почуявшая след.

— Кого? — тут же потребовал он пояснений.

— В какую еще яму? — вклинился в их разговор прохаживающийся неподалеку Дорнан.

— Кого-то, — спокойно повторил Айрторн, наконец оторвал взгляд от земли и указал рукой направление, откуда они пришли. — А яма там. На ней была защита из рун, которые не пропускали магию, поэтому мы долго не могли выбраться.

Ризаль, все это время водящий ладонями над Лининой ногой, резко прервался. Выпрямился, повернулся к Линдену.

— И как же выбрались?

— Руны? — одновременно с ним ужаснулся Дорнан, но был заткнут властным взмахом руки главы гильдии и его же суровым взглядом.

Впрочем, Айрторн тоже проигнорировал впечатлившегося соседа и смотрел теперь только на начальника. Развел руками.

— Повезло?

Глаза Ризаля превратились в щелки. Ферд нахмурился. Дорнан растерянно переводил взгляд с одного на другого. Тиссен все никак не мог распрямиться и натужно дышал. Ренье прохаживался вокруг, не участвуя в разговоре, но время от времени кривясь, слушая ответы Линдена и явно демонстрируя, что ни капли в них не верит.

— Нам удалось вытащить дощечки с рунами из земли, — громко подала голос Линетта, о которой, казалось, все забыли. Ренье, зашедший на очередной круг, презрительно фыркнул. — Веткой, — уточнила она. — Нам действительно повезло, вместе с нами в яму упали листья и ветки.

— Как я и говорил, — с готовностью подтвердил ее слова напарник.

Ренье фыркнул повторно.

А Ризаль, кажется, поверил, во всяком случае, его плечи расслабились.

— Джоэль, Дорнан и Тиссен, — отдал приказ. — Идите искать яму и все проверьте.

— Если она там есть, — не преминул заметить Ренье.

— Есть, — возмутилась Линетта.

— Если есть, найдем, — отрезал глава.

— Гас, Вэл, прогуляйтесь с магами, — в свою очередь скомандовал Ферд своим людям.

Те же, до того как к ним обратились, тактично держались в сторонке и ждали указаний, ни во что не вмешиваясь. А в ответ на распоряжение начальства только молча покивали в знак того, что поняли задачу, и отправились вслед за ушедшим вперед Ренье.

"Вот уж кому нужно поучиться у сыскарей, как держать свое мнение при себе", — раздраженно подумала Лина, глядя в спину бывшему напарнику.

После того как Ризаль подлатал Линетту, они пробыли в лесу еще несколько мучительных часов, но яму так и не нашли. В итоге еще и потеряли Тиссена, который умудрился уйти вообще в другую сторону, и, если бы не способность Айрторна видеть магическим зрением дальше других, вряд ли его нашли бы так быстро.

А яма будто исчезла с лица земли. В связи с тем, что никто из них не был мастером по ориентированию в лесу, где каждое дерево было похоже на соседнее, Лина и Линден путались в показаниях, но все равно в конце концов сошлись в примерном месте нахождения колодца. Однако его там не оказалось.

Ренье многозначительно хмыкал, Ризаль морщился, Дорнан растерянно чесал в затылке, Тиссен старался не задохнуться и снова не заблудиться, а Ферд беспрестанно хмурился.

Указанное место проверили как маги, так и сыскари, славящиеся своим вниманием к деталям, но так ничего не нашли. Гнилая листва не оставляла четких следов.

— Может, вы все-таки перепутали место? — предположил Дорнан.

— Да конечно, — огрызнулся Айрторн.

И Лина удивленно вскинула брови: пожалуй, таким раздраженным она видела напарника впервые. Впрочем, его эмоции были вполне понятны: их только что облапошили и выставили дураками. Кто? Зачем? Снова одни вопросы.

Однако, к ее облегчению, никто, кроме вечно недовольного всем Ренье, не пытался повесить на них всех собаках.

— Теми рунами, о которых вы говорили, можно спрятать яму? — серьезно спросил Андер, обращаясь непосредственно к Линдену.

Тот кивнул и поморщился.

— Такими рунами можно сделать что угодно.

— Если это те руны, о которых мы думаем, — мрачно подтвердил Ризаль.

— Стойте, вы думаете? — всполошился Дорнан.

— Что? Что? — ничего не понял и закрутил головой Тиссен.

— Они думают, что у убийцы есть древняя книга, — поделился выводами его темный напарник.

Светлый испуганно выпучил глаза. Ризаль возвел свои к серому небу.

— Если действительно были яма и убийца, — ввернул свое бесценное мнение Ренье.

Лина, от усталости опирающаяся на руку Ферда, которую тот сам любезно ей предложил, едва они отправились на поиски колодца, уже не скрываясь заскрипела зубами. Ну вот что Ренье за человек? Почему для него главное — обвинить кого-то?

К ее удивлению, на сей раз не выдержал Ризаль.

— Джоэль, — произнес он негромко, но таким тоном, что Ренье подавился своими остротами. — Будем искать еще, — обратился уже ко всем. — Привлечем больше людей.

— Я тоже выделю отряд, — согласился с ним Андер.

Начальник Королевского сыска и глава гильдии магов Прибрежья серьезно кивнули друг другу, заключая негласный договор о сотрудничестве.

— А вы, — Ризаль нашел взглядом Лину, очевидно, так и не поборов в себе недоверие к своему подчиненному-лорду, — идите домой. Двое суток на прийти в себя и восстановить силы. Третьего дня жду вас в дневное время в своем кабинете. — "В дневное время", а не строго в указанный час — неслыханная щедрость со стороны начальника. — С отчетами. Это ясно?

— Яснее некуда, — откликнулся Айрторн, за что таки заслужил пристальный взгляд главы.

— Ясно, — серьезно сказала Лина.

После подобной ночи эти два дня отгулов были нужны ей как воздух.

— Вот и порешили, — удовлетворенно кивнул Ризаль, завершая разговор, и первый побрел в сторону выхода из леса.

Линетта даже не удивилась, что Ферд отправился провожать их до самого общежития. Айрторн ушел вперед: настолько, что она видела вдалеке его спину, но при этом давая понять, что не пытается подслушать чужие разговоры.

Разговоры… По правде говоря, Лина не знала, что говорить и как себя вести.

Эмоциональная реакция сыскаря при встрече ее поразила. "Твой сыскарь", "любовь — это прекрасно"… Что там еще ей говорили? А, точно, еще был "твой благоверный" от напарника. И Ферд ей действительно нравился. Да что там — он был практически идеалом ее девичьих грез: и внешне, и поведением. Однако все было поспешно, быстро, несвоевременно, что ли? Они и знакомы-то меньше месяца, а вот уже объятия, ношение на руках…

О том, что со своей первой влюбленностью она целовалась за колонной в академии уже на второй день знакомства, Лина предпочла не вспоминать. Тот парень искал развлечений, а она не больно-то думала головой, поэтому сравнение с Фердом было неуместным.

И возможно, по пути к общежитию им следовало поговорить о чем-то личном. Не поэтому-то Линден тактично оставил их вдвоем? Но кое-что волновало ее куда сильнее.

— Яма правда была, — сказала Линетта со всей серьезностью, на которую была способна.

— Я тебе верю, — откликнулся спутник, и его ответ показался Лине чересчур поспешным, чтобы быть искренним.

— Была, — повторила она тверже.

На сей раз Андер накрыл ее кисть на сгибе своего локтя теплой ладонью.

— Я знаю, — заверил он, и Лине стало легче. — Даже не сомневаюсь, что с Айрторном ты не стала бы по доброй воле… гулять по лесу.

Зато после последующих слов вся легкость испарилась. Эта пауза перед словом "гулять"… Что он хотел сказать? Обниматься? Виснуть на нем?

И вроде бы мужчина не сказал ничего такого, ни обидного, ни оскорбительного, но Линетта почему-то почувствовала себя обманщицей. По доброй воле? А разве ее кто-то к чему-то принуждал?

Дурацкие мысли. Должно быть, от усталости.

Лина тряхнула головой, избавляясь от них, и улыбнулась, приподняв к спутнику лицо.

— Спасибо, что беспокоился, — сказала она.

Андер улыбнулся в ответ.

— А как же иначе?

Она думала, он ее поцелует. Разве не к этому все шло, не так ли?

Айрторн ушел в дом, а они с Фердом остановились на крыльце. Возможно, стоило пригласить сыскаря на чай, но вежливость боролась в Лине с усталостью, и усталость таки победила. Поэтому, поднявшись по ступеням, она уверенно взялась за ручку двери.

— Спасибо, что проводил. — Линетта заставила себя улыбнуться.

На самом деле не хотелось ни улыбаться, ни разговаривать. Нет, не с Фердом конкретно — вообще ни с кем. Просто зайти в общежитие, закрыться в своей комнате, снять пропахшую гнилью и сыростью одежду и смыть с себя прошедшую ночь. А потом лечь в кровать и провалиться в сон на ближайшие часов десять-двенадцать, не меньше. А лучше на целые сутки, раз уж им достался внеплановый выходной.

— Я правда очень за тебя беспокоился, — очень серьезно произнес мужчина, стоя напротив нее. Близко, буквально в половине шага.

Отступить или податься навстречу?

Ферд же идеал ее девичьих грез, она ведь сама так решила. И глупо думать, что Прибрежье не место для отношений. Он сам сказал, что тут его ничто не держит, всегда можно перевестись в другой город. Так почему бы не в столицу, туда, где находится Центральный госпиталь, туда, куда Линетта непременно вернется через два года, которые в приятной компании пройдут гораздо быстрее первого тяжелого периода, наполненного одиночеством и сожалениями?

Вот он, мужчина ее мечты, именно такой, какого Лина представляла в своих мыслях: серьезный, надежный, смелый, к тому же еще и привлекательный. Высокий широкоплечий брюнет — разве не таким она воображала своего избранника?

И то, как Андер встретил ее в лесу, не скрывая своего волнения и радости встречи, — это ли не было доказательством его серьезных намерений и первым шагом от дружбы к чему-то большему?

Лина понимала все это. Проговаривала мысленно и понимала, что так и есть. С его стороны первый шаг сделан. Все, что ей сейчас нужно, не просто принимать его внимание, а сделать ответный ход. Например, шагнуть навстречу, обнять, положить голову на плечо. Поцеловать первой, пожалуй, было бы чересчур, но вот дать понять, что она не против, было бы правильно.

Ведь он ей действительно нравился…

И тем не менее Линетта стояла и просто смотрела на мужчину. Высокий, очень высокий. Чтобы целоваться с таким, должно быть, пришлось бы встать на носочки…

Она стояла, и он тоже стоял, нежно сжимая ее ладонь в своих и глядя прямо в глаза, словно пытаясь рассмотреть в них… что? Право, Лина была счастлива, что Ферд не мог прочесть в них то, о чем она думала.

Ведь он ей нравится, так почему же получается, будто ей приходится заставлять себя, чтобы что-то сделать?

И тем не менее — она думала, что он ее поцелует. Вот так, смело, преодолев ее нерешительность и сомнения своей решимостью.

Однако Андер лишь чуть сильнее сжал ее отчего-то холодную руку, поднес кисть к губам.

— Поужинаем, когда ты немного придешь в себя?

Она кивнула.

С облегчением? Захотелось дать себе мысленный подзатыльник, потому что действительно испытала облегчение от того, что мужчина оставил все как есть. Хотя бы на еще один день.

— Может быть, завтра, — улыбнулась Лина куда искреннее, чувствуя, что до мягкой постели и ванной осталось всего-ничего — как расстояния, так и времени. — Я напишу, хорошо? — Все-таки она маг, а отправить послание конкретному человеку, если они знакомы, для мага раз плюнуть.

— Я буду ждать, — пообещал Андер в ответ, отпустил ее руку и, не оборачиваясь, сбежал по ступенькам вниз.

Линетта проводила взглядом его широкую спину, обтянутую коричневой кожей куртки.

"Деверо, ты идиотка", — сказала сама себе и наконец потянула на себя входную дверь.

Ей снилась яма-ловушка, в которой бесновался выпитень, отчего-то имеющий ярко-фиолетовый окрас и большие голубые глаза. Чудовище сновало по дну колодца, скаля острые зубы в ехидной усмешке, а из его часто открывающейся пасти вылетали и стремились ввысь черно-золотые бабочки, с кончиков крыльев которых на землю падал кровавый дождь.

В грозовом небе загрохотал гром, тучи разрезала голубая молния… И Линетта резко распахнула глаза, сообразив, что стук, который она слышит, уже не относится к сновидению.

— Иду, — крикнула, силясь подняться.

От долгого сна тело задеревенело и отказывалось слушаться. В глаза будто насыпали песка, а виски ломило, словно прошлую ночь она провела не на дне колодца, а в каком-нибудь питейном заведении в веселой компании.

Боги, откуда вообще такие мысли? В местах общественного питания Лина заказывала лишь еду, а чувствовала опьянение раз в жизни — когда отмечали выпуск из академии. Впрочем, праздновали лишь сокурсники, она тогда напивалась с горя, пытаясь смириться с тем, что проведет ближайшие три года в Прибрежье.

Линетта не знала, сколько спала, но яркий солнечный свет за окном ясно говорил о том, что наступил следующий день — вчера было хмуро.

Проходя мимо зеркала, бросила взгляд на свое отражение. Ужаснулась, пригладила волосы, что не слишком-то помогло — те по-прежнему торчали как попало, да еще и завивались на концах. Причем в разные стороны.

Говорила ведь мама, что нельзя ложиться спать с только что вымытой, мокрой головой…

А эта мысль вдруг вызвала раздражение.

— Мама говорила, папа наставлял, — она шепотом передразнила сама себя.

И уже мысленно: "Деверо, ты все-таки идиотка".

Накинула поверх ночной сорочки теплый халат, в котором утонула от шеи до самых пят, и, не спрашивая, кого принесло по ее душу, рывком распахнула дверь.

— Привет.

Стоящий на пороге напарник был возмутительно бодр и свеж в сияющей своей белизной новой рубашке и в светлых брюках и жилете.

— Чего тебе не спится? — простонала Линетта, прихватив пальцами ворот халата у горла.

— Так уже утро, — улыбнулся Айрторн. — Завтрак давно доставили. Все уже поели, а ты все спишь.

— Чего и тебе желаю, — буркнула Лина.

Наверное, следовало бы улыбнуться в ответ, но притворяться ей не хотелось. Перед Линденом? Какой смысл? Он-то уже видел ее в разных видах и состояниях и уж точно без прикрас.

— Ворчунья, — усмехнулся тот. Он так и стоял на пороге, подперев дверной косяк плечом. Лина скорчила в ответ гримасу. — То есть проверять, вернулся ли домой наш мелкий предатель, ты со мной не пойдешь? — лукаво уточнил напарник и тут же оторвался от стены. — Ну ладно, сам справлюсь.

Вот же… зараза.

— Стой, — вскинулась Линетта. — Я сейчас соберусь.

Лорд, отходящий от ее двери нарочито медленно, обернулся через плечо, ухмыльнулся и подмигнул.

— Ну вот, другое дело.

И только когда Линден ушел в сторону кухни, до нее дошло, что он даже не знает, где живет мальчик.

— Один он сходит, как же, — проворчала она себе под нос и от души грохнула дверью.

Заболтал, как маленькую…

— Я вот что не понимаю, — рассуждала Линетта вслух, пока они двигались по Прибрежной в сторону Солнечного района. — Маг с книгой как-то уговорил Моррена ему помочь, заманил нас в ловушку и…

— Что — и-и-и? — насмешливо передразнил Айрторн.

На улице было солнечно, но прохладно, однако лорд щеголял в плаще нараспашку и явно держал руки в карманах исключительно для удобства.

Кстати, плащ на нем сегодня был другой — темно-синий, очень темный, чернильный, но точно не черный. Увы, Лина не могла похвастаться таким разнообразием верхней одежды, и после завтрака провела почти час, очищая со своего плаща следы вчерашних приключений в лесу.

Она поморщилась.

— А то и "и", — Даже пожертвовала теплом рук и вынула одну из них из кармана, чтобы назидательно поднять указательный палец, на манер начальника. — Заманил, поймал, нарисовал руны, чтобы не сбежали… И? И просто не пришел? Даже то, что мы выбрались уже к утру, не объясняет…

— А по-моему, объясняет, — перебил Айрторн, и Лина снова убрала озябшую руку в карман.

Белые маги, конечно, не болеют простудой, но она так намерзлась в той яме, что теперь казалось, будто холод преследовал ее повсюду. Если бы так долго с утра не провозилась с плащом, то успела бы найти прошлогодние перчатки и с удовольствием бы их надела.

— И-и-и? — подтолкнула напарника.

Тот рассмеялся.

— У тебя икота, что ли? — За что получил толчок в плечо. — Ладно-ладно, — Линден приподнял руки, сдаваясь. — Ну сама посуди, зачем еще он мог хотеть нас поймать? Хотел бы убить, убил бы.

Об этом она думала и немало, но так ничего и не решила.

— А если убить, но его кто-то спугнул? — озвучила уже ранее сделанные выводы.

Однако Айрторн скептически фыркнул.

— Я тебя умоляю. Тот, кто может соорудить подобную ловушку, скорее уберет ненужного свидетеля с пути, чем спугнется.

Линетта тут же напряглась.

— Ты думаешь, Моррен? — Договаривать не стала — не хотелось произносить подобное вслух.

— Или уже давно мертв, или дома, — судя по всему, говорить то, что думает, Линден не боялся никогда. Впрочем, черные маги точно не тот тип людей, который будет бояться сглаза.

— Надеюсь, что дома, — совсем тихо пробормотала Линетта.

Как бы мальчишка их ни подставил, под угрозой или добровольно, он в любом случае был еще совсем ребенком, и к нему не могло быть спроса как ко взрослому.

— Но если нас заманили и намеренно оставили в яме без присмотра… — продолжила она рассуждать, пытаясь построить хоть какую-то логическую цепочку.

— Ну-у, — многозначительно протянул напарник. — Это еще не факт, что без присмотра.

— Следящее заклятие? — Лина нахмурилась. — Но разве…

Айрторн уверенно покачал головой.

— Если "следилка" была рунная, то могли и не заметить.

То есть по всему выходило, что их поймал в ловушку практически всемогущий маг, подержал и…

— В этом и был его план, — выдохнула Линетта. — Он хотел посмотреть, выберемся ли мы самостоятельно.

— Угу, — мрачно отозвался напарник. Лина даже вскинула голову к его лицу — к тому, как резко нелордовский лорд-весельчак превращался в серьезного черного мага, она так и не привыкла. — Я тоже думаю, что он нас проверял. — Айрторн развел руками. — На что способны, выберемся или нет, как быстро и… — Поморщился. — И с чьей помощью.

Звучало логично, только все же проверял убийца не их двоих. Была бы Линетта одна, так бы и сгинула там, умирала бы от голода и жажды на дне колодца, пока его хозяин не смилостивился бы и не добил ее сам.

— Не нас, — поправила она, озвучив свои мысли. — Тебя. — Линден хмыкнул, но спорить не стал. — В городе появляется новый сильный маг, — продолжила Лина раскручивать клубок событий, — который вполне может пригодиться нашему убийце или представлять для него угрозу…

— Угу, — согласился Айрторн.

— И он решает проверить, на что этот маг способен…

— Угу.

— И ты… — Она оборвалась, потому что вывод просился неутешительный.

— И я, как последний осел, продемонстрировал ему свои способности во всей красе. — Линден с досадой пнул попавшийся под ногу булыжник, и тот с грохотом покатился по мостовой. Идущая навстречу пожилая женщина покосилась на темного мага и осуждающе покачала головой. — Прошу прощения, — Тот мгновенно расплылся в самой что ни на есть учтивой улыбке. Взгляд недовольной горожанки потеплел, даже уголок губ приподнялся. Однако стоило той пройти мимо, Айрторн снова посерьезнел. — Если бы включил мозги раньше, хотя бы выждал бы подольше, — продолжил он свою мысль. — А так и тянул-то только из-за твоей ноги.

— Что-о? — возмущенно вскинулась Лина.

— То самое, — съязвил напарник. — Куда тебя было тащить наверх в первые часы после падения?

Она потупила взгляд, не найдя что ответить.

— Спасибо, — все-таки поблагодарила, помолчав некоторое время.

— Спасибо мне, что я идиот, — не слишком-то радостно ответил темный. — Ищи его теперь…

Он был прав, абсолютно прав. Если бы они потянули время, то, возможно, вынудили бы убийцу на какие-то активные действия.

И все же винить напарника ей было не в чем. Поколебавшись пару мгновений, Линетта коснулась его плеча.

— Ты не идиот, — сказала совершенно искренне.

Тот рассмеялся, мгновенно сбрасывая с себя личину страшного-и-ужасного-черного-мага-девятого-уровня. Весело прищурился.

— Намекаешь, что мы оба идиоты?

После чего перехватил ее руку и крутанул, разворачивая Лину, словно ведя в танце. От неожиданности, она чуть не запуталась в собственных ногах, ойкнула и тут же отняла руку.

— Лорд Айрторн, дама не танцует, — заявила, воинственно сдвинув брови.

В ответ напарник безмятежно улыбнулся и пожал плечами, убрав руки в карманы.

— Надо это как-нибудь исправить.

Линетта возмущенно фыркнула: только танцев ей не хватало.

Чем ближе подходили к Солнечному району, тем сильнее Лина мрачнела. Линден же с любопытством крутил головой по сторонам, словно был на интересной экскурсии.

— Прекрати, — не выдержав, она зашипела сквозь зубы и дернула его за рукав. — На нас и так все смотрят.

Айрторн же посмотрел на нее полным непонимания взглядом.

— И что?

Действительно, смотрят и смотрят. Он привык привлекать внимание, и это ему явно нравилось.

— Пока смотрят — ничего. А как запустят в голову чем-нибудь тяжелым, будет "чего", — продолжила она вполголоса, вспомнив агрессивную женщину, которая едва не бросилась на нее за косой взгляд в первое посещение этого места.

К слову, они как раз подходили к ее домику.

Издалека заметив возящуюся во дворе знакомую сутулую фигуру, хорошо различимую за редким покосившимся штакетником, Линетта поспешила обойти напарника и пристроиться у его левого бока, чтобы быть подальше от местной жительницы.

— Лин, ты меня пугаешь, — высказался Айрторн, следящий за ее перемещением.

— А меня — она, — буркнула Лина, для верности еще и вцепившись в лордовский локоть.

Линден в ответ рассмеялся. Да еще и, как назло, так громко, что сразу привлек к себе внимание — женщина, собирающая на огороде сухую траву, выпрямилась и сложила ладони на кончике черенка своих грабель; подслеповато моргая, уставилась на проходящих мимо. При этом лицо местной жительницы выражало что угодно, только не дружелюбие.

Лина мгновенно напряглась и приготовилась быстро выставить щит, если горожанка вновь решит прибегнуть к метанию "снарядов". Ферда и проблем с Королевским сыском она тогда испугалась, но теперь-то сыскаря с ними не было.

Напарник проследил за ее взглядом и усмехнулся.

— Чем она тебя пугает? Милейшая женщина. — Линетта только открыла рот, чтобы возразить, как Айрторн уже приподнял свободную руку в приветственном жесте. — Здравствуйте.

И Лине оставалось лишь пораженно моргать, потому как с лица женщины мгновенно исчезло настороженное выражение. Нет, чуда, разумеется, не произошло: та не стала улыбаться в ответ и рассыпаться в любезностях. Зато тут же потеряла к чужакам интерес, подхватила свои грабли и продолжила работу.

— В прошлый раз она швырнула в меня чем-то тяжелым, — заговорщическим шепотом поделилась Линетта с напарником, чуть склонившись к его плечу.

— Спорим, это потому, что ты не поздоровалась? — развеселился Линден.

Лина метнула в него убийственный взгляд. А потом спохватилась и отцепилась от его руки, убрала свои в карманы.

На участке ничего не изменилось: тот же покосившийся забор, та же криво натянутая бельевая веревка, тот же скрипучий деревянный настил, ведущий от калитки до крыльца. Двор был пуст — из-за невысокого забора Лина рассмотрела все еще издалека.

Так засмотрелась, что в итоге врезалась в спину напарника, который замер на тропинке между нужным им и соседским участком и с интересом разглядывал покосившийся штакетник, преградивший ему путь.

— Просто приподними, — посоветовала Линетта.

Айрторн глянул на нее через плечо, изогнув бровь.

— То есть тут так всегда?

Лина не совсем поняла вопрос, пожала плечом, попутно обняв себя руками.

— Сколько раз мы с Андером приходили, было так.

Линден дернул уголком губ и снова отвернулся, и ей оставалось только гадать, что значила его реакция. Не было похоже, что он удивлен плачевным состоянием данного места, как она в первый раз. Скорее, был недоволен ее ответом…

В этот момент дверь домика скрипнула, и на пороге появилась хозяйка жилища с тазом, полным мутной воды, в руках. Чуть пошатнувшись, женщина спустилась на одну ступень и выплеснула воду на ближайшую грядку. После чего подхватила тару под мышку и подняла глаза.

— Опять ты, — произнесла, как сплюнула, рассмотрев Лину.

— Здравствуйте, — Линетта попыталась улыбнуться, но заработала в ответ еще более враждебный взгляд.

Айрторн, наконец приподнявший кривой накренившийся штакетник, как она ему и говорила, и пропустивший ее вперед, громко хмыкнул за плечом. Рассыпаться в любезностях с данной горожанкой почему-то не стал.

— Здравствуйте, — повторила Лина, входя в калитку, и внутренне сжалась, задавая следующий вопрос: — Моррен дома?

На сей раз женщина не удостоила незваных гостей даже взглядом — молча развернулась и прошествовала в дом.

— Мор. Там опять твоя магичка, — крикнула громко, после чего с грохотом захлопнула за собой дверь.

А Лина даже покачнулась от облегчения: живой.

— Так вот кому ты подарила свой плащ, — пробормотал Линден, все еще держащийся позади нее.

Линетта резко обернулась.

— Мне было жаль детей, — отчеканила сквозь зубы. А потом смешалась под направленным на нее ироничным взглядом и опустила глаза. — Я не подумала, что…

Дверь снова хлопнула, и на крыльцо вышли дети: Моррен — не спеша и с опаской глядя на прибывших, Лилли — вприпрыжку и с широкой улыбкой на курносом личике. На плечи мальчика была наброшена та самая куртка, в которой Лина впервые встретила его на берегу. Девочка оказалась в явно материной толстой вязаной кофте с волочащимися по земле рукавами и в криво натянутой на брови шапке с потрепанным помпоном из разноцветных нитей.

Лилли сбежала со ступенек и остановилась, в ожидании глядя на магов. И Лина вдруг сообразила, что не подумала и ничего не принесла с собой в качестве угощения.

Айрторн прошел вперед, оттеснив ее плечом. Присел на корточки возле девочки и протянул той раскрытую ладонь.

— Привет, я Линден.

Губы малышки беззвучно пошевелились, будто Лилли все же хотела представиться, и она смело подала незнакомому мужчине ладонь.

— Ты не разговариваешь, да?

Лилли озадаченно нахмурила брови и кивнула.

— Зачем вы к ней пристаете? — не выдержал Моррен. — Она тут ни при чем, это я во всем винова… — И резко оборвался, стоило темному вскинуть руку.

"Как та собака, когда появился выпитень", — подумала Лина.

— Никогда не разговаривала? — серьезно спросил лорд, все еще сжимая крохотную ладошку в своей. — Моррен надломленно кивнул. — Ясно…

Айрторн покрутил головой по сторонам, углядел покосившуюся лавку у забора, поднялся на ноги и, увлекая Лилли за собой за руку, направился туда.

Мальчик вскинул испуганный взгляд на Линетту, и ей пришлось выдавить из себя одобряющую улыбку и кивнуть, сделав вид, что сама понимает, что взбрело в голову напарнику.

— Ну а ты — рассказывай, — бросил Линден Моррену, уже устроившись на скамейке и усадив Лилли рядом с собой. — Посидишь тут, ладно? — С мальчиком он говорил строго, с девочкой — мягко и с улыбкой. — Это такая игра. Если посидишь и не будешь шевелиться, пока не скажу, я подарю тебе подарок.

Глаза Лилли восторженно округлились, и она с готовностью закивала.

— Линден… — начала было Линетта и оборвалась, сама не зная, что хочет сказать.

Какие подарки, когда они ничего не взяли с собой? И зачем он вообще схватился за девочку? Чтобы Моррен был сговорчивее? По правде говоря, имея дело с кем-то другим, Лина так бы и подумала, но в характер Айрторна, насколько она его знала, никак не вписывалось то, что он мог бы взять в заложники ребенка.

Лорд же одарил ее лукавой улыбкой и снова обратился к Моррену:

— Давай, давай, кайся как положено.

И мальчик без сил плюхнулся на нижнюю ступень крыльца.

— Он обещал вылечить маму, — произнес с горечью взрослого человека, при этом совершенно по-детски шмыгнув носом.

Линетта не выдержала, подошла, присела рядом и обняла ребенка за плечи.

— Кто? Моррен, ты можешь его описать? Это тот же человек, которого ты видел тогда на берегу?

Мальчик замотал головой, глядя куда-то на свои стоптанные ботинки.

— Не знаю. Худощавый, высокий, в капюшоне, лицо не видел.

— Как так? — вклинился Линден.

— Капюшон. И под ним… посмотришь — и глазам больно.

Линетта обменялась взглядами с напарником.

— Отвод глаз, — озвучила собственные выводы.

Айрторн кивнул.

— Он сказал, что вылечит маму. Если я… вас… — На сей раз мальчик шмыгнул громче и утер нос рукавом, но так и не заплакал, хотя Лина и чувствовала, как его плечи мелко подрагивают.

— Все хорошо, — сказала она, мягко поглаживая Моррена по спине. — Расскажи еще, пожалуйста. Голос, рост — все, что помнишь.

Мальчишка закивал.

А Лина перевела взгляд на напарника и с трудом сдержала изумленный возглас: убедившись, что девочка рядом с ним сидит смирно, тот, не спуская с нее внимательных глаз, потянулся к сапогу и извлек оттуда нож.

— Красивый, правда? — произнес шепотом, чтобы не отвлекать ее брата. После чего под восторженным взглядом Лилли перекинул собранные в хвост волосы через плечо, перехватил поудобнее и отхватил лезвием длину втрое больше той, которая понадобилась ему для пробуждения скелета. Если, когда он приехал в Прибрежье, его волосы доходили до талии, то теперь вряд ли остались длиннее лопаток.

Линетта, как и Лилли (только одна с ужасом, а вторая — с восторгом в глазах), затаила дыхание.

— Высокий и худой, — тем временем рассказывал Моррен, гипнотизируя носки своей обуви и не замечая ничего вокруг. — В перчатках. Говорил шепотом, хрипло так, тихо…

Лине пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвернуться от напарника, разложившего срезанные волосы на колене и что-то из них мастерящего, время от времени бросая взгляд на девочку.

— Это он подарил тебе игральные деревяшки? — спросила Линетта.

Мальчик испуганно вскинулся.

— Откуда вы?

— То есть он был у тебя дважды?

Плечи Моррена снова поникли, и он кивнул.

— Он за вами следил… — Снова шмыгнул носом. — Сказал, что он ваш друг. Подарил костяшки. Просил… вам не говорить. Сказал… что о добрых делах не кричат, а он просто хочет помочь.

— И ты поверил… — прошептала Лина.

— Это же просто костяшки, — снова вскинулся мальчик. — При чем тут они?

— Еще не знаю, — честно ответила она. — А во второй раз?

— Во второй. — Моррен опять понурился. — Пришел, велел прийти к полуночи к зданию Гильдии магов. Я пришел…

— И сказал, где нас искать, — вздохнула Линетта. Это не было вопросом.

— Угу, — уныло подтвердил Моррен, по-прежнему избегая встречаться с ней взглядом. — Сказал, в каком месте нужно зайти в лес. Оставил зарубки на деревьях, чтобы я не заблудился. А в одном месте сделал двойную зарубку, и сказал, когда увижу ее, бежать вперед и не оглядываться. — Мальчик шмыгнул носом. — Он обещал прийти утром и вылечить маму… Он соврал…

Лина обняла его крепче.

— Мне очень жаль, малыш, но болезнь твоей мамы не лечится магией.

— Я не малыш, — буркнул Моррен, однако вырываться не стал.

— Принеси нам те деревяшки, ладно? — попросила Линетта, отстраняясь.

Мальчик кивнул и направился в дом — без единого возражения.

Его плечи были опущены.

Лина с любопытством наблюдала за тем, как напарник сперва разложил срезанные волосы на колене, потом свернул вдвое, перекрутил еще одной прядью сверху, разделил надвое снизу, затем отделил еще две пряди потоньше чуть выше.

— Кукла? — вырвалось у нее.

Айрторн бросил на напарницу умоляющий взгляд, мол, не мешай, и продолжил свое странное занятие. А Лилли, то ли уже тоже сама догадавшаяся, что за подарок ее ждет, то ли просто услышавшая Лину, заерзала от нетерпения.

— Вот. — Из дома появился Моррен с тряпичным мешочком в руках и протянул его Лине.

Она благодарно кивнула, распустила шнурок и высыпала костяшки себе на ладонь. Да, руны действительно оказались похожи на те, которые они видели в яме. От них не фонило магией, краска тоже выглядела самой обычной. Однако глаза вскинувшего на звук голову Айрторна мгновенно потемнели при взгляде на них. Линетте даже захотелось отдернуть руку, но она пересилила себя и аккуратно сложила деревяшки в мешочек; вновь затянула шнурок.

— Простите, — пробормотал Моррен, переступая с ноги на ногу возле нее и, видимо, не зная, куда себя деть. — Если бы не мама…

— Мы не сердимся, — заверила Лина.

Как можно сердиться на этого несчастного ребенка, мечтающего лишь об одном — чтобы мама поправилась? А вот мага, жестоко над ним посмеявшегося, хотелось разорвать собственными руками.

— Готово, — тем временем провозгласил Линден и встал, вручил Лилли получившуюся из волос куколку. — Обязательно спи вместе с ней.

Моррен шагнул с крыльца, чтобы быть поближе к сестре, и настороженно уставился на подарок.

Айрторн отошел в сторону и сделал ему знак, чтобы последовал за ним. Лина встала и подошла к ним без приглашения.

— На твоей сестре черное проклятие, — услышала она тихий голос напарника, наклонившегося к мальчику и старающегося говорить так, чтобы девочка, качающая куколку, ничего не поняла. Вскинувший к магу голову Моррен испуганно заморгал. — Не магическое, — поспешил успокоить Линден. — Что-то вроде сглаза. Вероятно, кто-то из знакомых от души пожелал чего-то очень плохого вашей матери, когда она еще ждала твою сестренку. Поэтому это проклятие очень глубоко и быстро его снять не получится. Ну, или… Не получится, — оборвал он сам себя. — Кукла вытянет проклятие за пару месяцев, после этого есть шанс, что Лилли заговорит. Твоя задача — следить, чтобы она ее не потеряла и почаще держала в руках, а лучше — обнимала.

— Я понял, — серьезно кивнул Моррен, и его нижняя губа задрожала.

Лина уже шагнула вперед, чтобы обнять мальчика, но Линден ее опередил, положил ладонь ему на плечо и притянул его к своему боку; шутливо взлохматил волосы второй рукой.

— Хорошо все будет.

— Спасибо, — придушенно прошептал Моррен и вдруг дернулся. — Ой.

— А теперь все будет еще лучше, — улыбнулся Айрторн, убирая от него руку, а затем резко сжав ту в кулак. Лина ощутила магический всплеск.

— Костяшки, — поняла она.

— Костяшки, — серьезно кивнул Линден и протянул руку. Лина вложила мешочек в его ладонь, и он убрал его в глубокий карман своего плаща. — С кем-то из соседей играли? — уточнил у совершенно растерянного Моррена. Тот мотнул головой. — Мама трогала? — Кивнул. — Ясно. Ты молодец. — Айрторн снова потрепал мальчишку по волосам, а сам шагнул к крыльцу. — Лин, развлеки детей, я недолго, — попросил ее через плечо и вошел в дом.

— Он настоящий черный маг, да? — шепотом спросил Моррен, глядя ему вслед.

— Мне иногда кажется, что нет, — искренне ответила Линетта. Потом спохватилась. — Линден хороший, он снимет проклятие с твоей мамы.

— А? — Взгляд мальчика снова был переполнен надеждой.

И как ему объяснить, что алкоголизм не лечится магией: ни черной, ни белой?

Лина лишь покачала головой.

— Все будет хорошо, — повторила, как заклинание.

Линден пробыл в домике наедине с хозяйкой жилища не меньше четверти часа, все это время оттуда не доносилось ни звука, и дети спокойно ждали его возвращения. Лина же сидела как на иголках, потому что точно знала, что тишина снаружи вовсе не обязательно соответствует происходящему внутри — Айрторн просто-напросто поставил звуконепроницаемый купол.

Что он мог делать там так долго, если снял проклятие с мальчика быстро и в одно прикосновение? Или женщина, отказавшаяся разговаривать с ней, согласилась побеседовать с ним? Неужели Линден умудрился найти подход и к той?

Однако она ошиблась. Щит истаял одновременно с открытием двери, а в спину показавшемуся на пороге Айрторну полетели ругательства, а затем и вовсе глиняный кувшин. Но тот, даже не оборачиваясь, приподнял руку, и посуда рассыпалась в пыль.

— Я предупредил, — произнес холодно, после чего захлопнул дверь и сбежал с крыльца. — Я же говорил, все будет отлично, — подмигнул заволновавшимся детям. — Ну, нам с тетей Лин пора, — объявил затем, приобняв Линетту за плечи и мягко подталкивая к выходу.

— Как ты меня назвал? — прошипела она сквозь зубы, изобразив для детей улыбку и так тихо, чтобы ее услышал только напарник.

Тот только усмехнулся.

— Мы обязательно еще зайдем и проверим, как у вас дела, — пообещал Моррену, и мальчик серьезно кивнул в ответ.

— Обязательно зайдем, — подтвердила Линетта в свою очередь и позволила увлечь к себя к выходу со двора.

Когда они подошли к нависающему над тропинкой забору, Айрторн остановился. Коснулся штакетин, однако вовсе не для того чтобы приподнять и убрать их с дороги. Его ладонь оплела черноватая дымка, и он с силой, добавленной магией, вогнал ограду на место — глубоко в землю. После чего для верности покачал забор уже обычной рукой, убедился, что все ровно и крепко, и только после этого направился к выходу из проулка.

Лина молча последовала за ним.

— Что, даже ничего не скажешь по поводу траты резерва? — насмешливо поинтересовался Линден, обернувшись к ней через плечо.

— Не скажу, — буркнула она и глубоко задумалась.

Было над чем: и о проклятиях… и о штакетнике.

Пройдя узкий участок, напарник остановился, дожидаясь ее, и они снова пошли по улице бок о бок.

— Это было проклятие на смерть, — сказал Линден через некоторое время.

Впечатленная последними событиями Лина не нашла в себе сил заговорить первой.

Вскинула глаза к его лицу.

— Для всех, кто коснется костяшек?

— Нет. — Айрторн раздраженно дернул плечом. — Если недолго, то не до смерти. Так, недомогание. Тебе вообще нужно держать их в руках пару часов, чтобы хотя бы заболела голова. А вот Моррена и его семью хотели убрать тихо и без шума. Кто бы заметил, верно?

Лине стало откровенно не по себе, она обняла себя руками.

— Ты… — Хотела сказать, как благодарна ему за то, что он спас ни в чем не повинных детей, и вдруг замолчала, заметив на его шее только-только начавшую подживать глубокую алую царапину, успевшую испачкать кровью белый ворот рубашки, видимый из-под распахнутого плаща. — Что это? Вы подрались, что ли?

— А? — Линден сначала не понял, но потом сообразил по направлению ее взгляда. Накрыл царапину ладонью и поморщился. — Да уж, Агнесса — темпераментная женщина.

Линетта шире распахнула глаза, впервые услышав имя матери Моррена и Лилли. Ферд, конечно же, его знал, так как вызывал женщину на допрос, но ни разу не называл его вслух. А сама Лина при знакомстве с ней представилась, но не получила в ответ ничего, кроме брани.

— То есть она сначала назвала тебе свое имя, а потом бросилась в драку? — не поверила Лина.

Айрторн бросил на нее снисходительный взгляд.

— Ну какая драка, я тебя умоляю? Случайно вышло.

Когда они вернулись в общежитие, Лина заперлась в своей комнате. Бродила по небольшому помещению, заламывала руки и думала. О многом. Проходя мимо окна, заметила вышедшую из дверей и сбежавшую по ступеням крыльца знакомую фигуру — Айрторн снова куда-то ушел.

Закусив нижнюю губу, Линетта все так же задумчиво смотрела ему вслед и торопливо спряталась за шторой, когда он обернулся и бросил взгляд на оставшееся позади здание. Не хватало еще, чтобы лорд подумал, что она за ним следит.

На часах было чуть за полдень, спать после почти суток беспробудного сна не хотелось, и Линетта, переодевшись в домашнее платье, принялась за уборку комнаты. Уже ползая на коленях по полу с мокрой тряпкой в руках, вспомнила, что обещала сегодня встретиться с Фердом. Сердце привычно забилось быстрее при мысли о сыскаре, но потом она подумала о своей странной реакции на него при последней встрече, пришла к выводу, что их отношения зашли в какой-то странный тупик, в котором нельзя было оставаться слишком долго, и… решила сегодня ничего не решать.

Поэтому, отвлекшись от уборки, ополоснула руки и послала Андеру послание с извинениями, что не сможет сегодня встретиться, сославшись на то, что еще не пришла в себя после вчерашнего, и уже с чистой совестью продолжила домашние хлопоты.

"Слишком тяжелый месяц, — успокоила себя Лина. — Просто слишком тяжелый месяц. Потому-то в голове и в чувствах такой сумбур", — нашла себе оправдание, снова берясь за тряпку.

В дверь постучали уже ближе к вечеру, когда вся комната блестела чистотой, а она сама успела принять ванну и еще раз переодеться.

На ходу скручивая еще влажные волосы в пучок на затылке, Линетта отправилась открывать.

— Привет, — поздоровался стоящий за порогом напарник. — Ужин доставят через час, — сообщил он, и Лина удивленно вскинула брови. Да, Линден часто звал ее на кухню, как и остальных соседей, когда из таверны прибегал мальчик-курьер, но вот так, заранее, не заходил предупредить ни разу.

— Ты что-то хотел? — уточнила она.

— Угу. — Надо же, оказывается, лорд умеет смущенно улыбаться. По правде говоря, Лина подозревала, что такое чувство, как смущение, ему в принципе не свойственно. — Поможешь подровнять? — Приподнял руку, которую до этого держал за спиной, и продемонстрировал ножницы.

Неожиданно.

Не говоря ни слова, Линетта шире распахнула дверь и отступила с пути.

— Проходи.

Уже закрывая дверь, подумала, что за год проживания здесь это был первый человек, которого она пригласила к себе.

Пока она освобождала стул, на спинку которого вместо вешалки было наброшено снятое по возвращении платье, Линден прохаживался по комнате, заложив руки за спину, и с интересом осматривался.

Лину так и подмывало сказать какую-нибудь колкость о том, что воспитанные люди не пялятся так откровенно на чужое жилище. А потом вдруг подумала: а почему, собственно, нет? Неужели лучше поглядывать исподтишка, делая вид, что тебе ни капли не любопытно, а потом коситься по сторонам, стоит хозяину отвернуться?

— Что это?

Задумавшись, Линетта не сразу поняла, что Айрторн имеет в виду. А когда увидела, где он стоит и на что смотрит, испытала досаду.

— Ничего, — даже не подумала скрывать раздражение. Прошла и захлопнула дверцу приоткрытого до этого шкафа. Выкинуть испорченное праздничное платье она так и не решилась, а то из-за пышного подола постоянно норовило высунуться наружу.

— Хм… — протянул темный. — А мне показалось, это дыры от слизи злыдня.

Опешив, Лина вскинула глаза к его лицу.

— Ты серьезно? — Тот, не понимая, изогнул бровь. — Серьезно, можешь по одному взгляду определить, чья слизь испортила платье?

В ответ Линден пожал плечами.

— Эта светится зеленым в магическом спектре. — Пожал плечами, будто это все объясняло. Спрашивать, неужели ему удобно постоянно пользоваться магзрением, она уже не стала — и так было ясно.

— Садись, — указала на поставленный посреди комнаты стул и отошла, остановилась сзади. — Но учти, я не мастер и могу сделать еще хуже.

— Если мастер оставит их себе, вот тогда будет хуже, — отозвался Айрторн и послушно сел — спиной к двери, лицом к окну. Стянул с волос шнурок, и те мгновенно рассыпались по плечам и спине. Лина невольно засмотрелась.

— И что же случится? — спросила, обходя его сзади и прикидывая фронт работ.

Линден дернул плечом.

— Если не отдаст в руки другому магу, то ничего.

— А если отдаст?

— Черный получит мощный накопитель.

Лина хмыкнула. Учитывая то, что в городе орудовал какой-то темный маньяк, перспектива была не из заманчивых.

Она подхватила расческу с прикроватной тумбы и остановилась точно за спиной лорда, отчего-то испытывая волнение перед первым касанием. Казалось бы, подумаешь — волосы. И все равно, в этом было что-то интимное, отчего ей стало неловко. Это не обнимать напарника в минуту опасности или болтаться на его плече, ковыляя с поломанной ногой по лесу…

— Они ничем не грозят, это просто накопитель, причем не действующий, пока не соприкоснется с энергией, — неверно истолковав ее заминку, сказал Линден.

— Только с темной энергией? — уточнила она, уже занеся расческу, но снова помедлив.

— Теоретически — с любой. Но от контакта с белой может произойти диссонанс и неплохо бабахнуть.

— Ч-что? — У нее дрогнула рука. — Ты шутишь, да?

Он рассмеялся.

— Вообще-то, нет. Но ты же не будешь бить целительской силой в срезанные волосы, правда? — Помолчал и добавил: — В мои так точно не стоит.

Да ей теперь и на несрезанные смотреть страшно.

Она передернула плечами, беря себя в руки.

— Теоретически у него, — проворчала себе под нос и все-таки решилась — дотронулась до волос, собрала их по плечам, расправила на спине и коснулась деревянными зубчиками. Густые, мягкие, они не электризовались и даже не путались. Расческа была нужна, разве что чтобы разложить их ровнее. — Почему я никогда о таком не слышала? — вернулась к прерванному разговору. — Это какой-то секрет темных?

Все-таки волнительным было только первое касание, занявшись делом, она снова расслабилась. Тщательно расчесала волосы, затем взялась за ножницы. Теперь, когда пряди ровно спускались по спине, стало очевидно, что концы и правда нуждались в подравнивании — все-таки нож не средство для стрижки.

— Нет, конечно, — спокойно пояснил лорд. Просто удивительно, насколько скрытен был Ренье насчет своих способностей и насколько легко Линден делился информацией. — Вообще, тело черного мага — артефакт сам по себе… — Взятые с кухни ножницы оказались тугими и протяжно скрипнули, отхватив край волос в первый раз. Лина сама испугалась, что отрежет лишнее, но Айрторн и бровью не повел, продолжая: — Просто кто-то пускает себе кровь, кто-то рвет волосы, кто-то… Хм… Мочится на могилы.

— Серьезно? — Рука Лины замерла в воздухе.

— Сам не видел, — усмехнулся Линден, — но слухи редко появляются из ниоткуда.

— Отвратительно, — проворчала она, снова примериваясь к волосам и про себя отмечая, что привычка Айрторна всегда держать спину прямо оказалась очень кстати.

— Как есть. — В том, что доставшийся ей в напарники лорд не отличается брезгливостью, Линетта за время их совместной работы уже успела убедиться. — Идеальный вариант — это, конечно, артефакты. Обычно — кольца-накопители. Но, сама понимаешь, собрать энергию из нескольких колец — это гораздо дольше, чем, скажем, распороть себе руку.

— Но безболезненнее, — не согласилась Лина.

— Мы, вообще-то, о скорости, — напомнил напарник. — А случаи бывают разные. Мой наставник, например, никогда не носит при себе больше трех колец и предпочитает работать с кровью. Левая рука у него, скажу я тебе…

Линетта нахмурилась.

— Шрамы? — Линден кивнул, и она тут же шикнула на него: — Не шевелись, пожалуйста, а то точно все испорчу.

Тот поднял руки ладонями от себя, показывая, что понял, и действительно замер, опустив их обратно на бедра.

— Шрамы, — подтвердил уже словами.

— А почему не попросит белых магов их убрать? — Ножницы снова скрипнули. Отвратительный звук — словно ногтем по стеклу. Лина поморщилась.

— Старые шрамы — много возни. Свежие иногда убирает, особенно глубокие.

Линетта только покачала головой, сделав вывод, что наставник и его ученик стоят друг друга в своем безумном подходе к делу.

— А ты? — Прошла справа налево, присматриваясь, где еще осталось неровно, потом слева направо и снова вернулась на прежнее место.

— А я кровь не люблю, — напомнил Айрторн. — Но иногда использую. Волосы тоже, сама понимаешь, — иногда. Иначе я был бы уже лысым. Но вот с тем же проклятием Лилли с ними в разы удобнее. Альтернативой было вытащить проклятие быстро и силой, а значит, ужасно болезненно. — Лина от этих слов вздрогнула и чуть не отрезала себе палец. — Или же месяц-другой поить ее моей кровью. Так что… — Линден развел руками, но на сей раз помнил, что плечи должны оставаться неподвижными.

Линетта поджала губы, осмысливая только что услышанное. Что ж, при таких вариантах, волосы были меньшим из зол, как ни крути.

— И остальные маги тоже так могут? Тот же Ренье? Дорнан? Лукреция носит длинные волосы, но я никогда не видела, чтобы она их резала. Или зависит от силы дара?

— Ниже уровень — меньше толку, — подтвердил ее догадку Айрторн. — Ниже восьмерки — скорее облысеешь, чем получишь пользу.

Восьмерка… Попробуй еще разыщи эту восьмерку. Сколько их? Человек двадцать на все королевство?

— Плюс у меня есть еще кое-что, — загадочно продолжил Айрторн. — Убери ножницы, покажу.

Лина растерянно отступила, а он склонил голову и развел на затылке волосы надвое, перекинул на грудь по обе стороны от шеи.

Она остолбенела.

— Это? — Не договорила, шагнула вперед, не веря своим глазам: на светлой коже, под светлыми же волосами ясно вырисовывался какой-то черный рисунок. Татуировка?

— Руна, ага, — довольно подтвердил Линден. — Здорово я придумал, скажи? Эта штука помогает сильнее напитывать волосы, и они дольше сохраняют энергию в уже отрезанном виде. Намно-о-ого дольше.

— С ума сойти, — вырвалось у Линетты. — Все, дай мне закончить, — Она шлепнула напарника свободной ладонью по рукам и снова вернула волосы обратно. — Все поперепутал, — недовольно заворчала, пытаясь скрыть, насколько ее впечатлил рисунок на коже.

Придумал он… Мазохист какой-то.

— Наставник тоже сначала сказал, что я того, — весело подхватил Айрторн и для наглядности даже повертел пальцем у своего виска. — Но работает же.

— Ты хвастун, — повторила Линетта то, что говорила напарнику уже не единожды.

— Есть такое, — охотно согласился тот и, видимо, все же устав сам себя нахваливать, ловко перевел тему: — Хочешь, я починю твое платье?

Швея, у которой Лина приобретала платье и к которой затем обратилась с просьбой его отремонтировать, решительно отказала: сказала, что пальцем не притронется к слизи. Вот наряд и остался в шкафу в том непотребном виде, в который пришел после встречи со злыднем. А потому предложение темного мага было более чем заманчивым, но…

— На это потребуется большой расход резерва? — уточнила она, не спеша соглашаться.

— Пустяки, — беспечно отмахнулся Айрторн.

Линетта помедлила.

— Тогда буду благодарна, — выдохнула наконец, усмиряя гордость и внутренний протест быть кому-то чем-то обязанной.

С другой стороны, она уже несколько раз была обязана напарнику жизнью — что там какое-то платье?

— Без проблем, — пообещал Линден.

И Линетта продолжила свое занятие.

Все-таки вылечить рваную рану оказалось гораздо проще, чем подрезать кому-то волосы. Особенно учитывая то, что теперь она знала их ценность и не хотела отхватить лишнего.

А потом все полетело в тартарары…

На ужин собрались все соседи, а пищу доставили в срок — словом, ничего не предвещало беды.

Разве что Розария проявила свойственную ей наблюдательность и поинтересовалась у Айрторна:

— Куда это ты, красавчик, дел половину своих роскошных волос?

Тот отшутился, сказав, что у него осенняя линька. Все посмеялись, а Петер глубокомысленно изрек:

— Молодость — пора экспериментов.

Линден хрюкнул в кулак, но спорить не стал. Дорнан, не скрываясь, хохотнул. А Розария возвела глаза к потолку.

— Вот же старый пень, — проворчала себе под нос, но, скорее, как привычную присказку по отношению к соседу-выпивохе, чем желая обидеть.

Петер и не обиделся — сегодня он снова был навеселе и имел весьма благодушное настроение.

Все началось после ухода Дорнана.

— Ну все, я пошел, — вскочил тот со своего места, как всегда, громыхнув ножками стула. Уронил на пол салфетку (которые с появлением в доме лорда теперь всегда присутствовали на столе) и, сдобрив ее сверху изрядной порцией крошек с колен, понесся к двери.

— Стой. А посуда? — вытянув короткую шею, крикнула ему вслед Розария.

— Лина помоет, — донесся ответ темного мага уже из коридора. — Меня Люси ждет.

Линетта от неожиданности выронила вилку и резко вскинула голову, намереваясь высказать соседу все, что она думает о его безграничной наглости… Но не успела — того и след простыл: торопливые шаги по направлению к выходу — и тишина.

— Засранец, — покачала головой Розария.

— Любовь не терпит отлагательств, а быт подождет, — важно изрек Петер и, как обычно, запил свои "мудрые" слова самогоном, который, естественно, приволок на ужин с собой.

Втянув воздух сквозь крепко сжатые зубы, Линетта глубоко вздохнула. Злиться на соседа все равно бесполезно. Не бежать же ним теперь?

Успокоив себя так, Лина вернулась к еде, однако аппетит уже пропал, и теперь она вяло ковырялась вилкой в тарелке. Непрошибаемая уверенность Дорнана в том, что она безотказно выполнит за него его обязанности, ее по-настоящему задела.

Тем временем Петер, добавивший в свою кровь еще одну дозу алкоголя, продолжил разглагольствовать.

— Люська-то — девка ладная, — вынес он вердикт и утер губы прямо рукавом хламиды. Сидящий по правую руку от артефактора Айрторн молча подвинул к нему салфетки, но тот даже не обратил на них внимания; его взор мечтательно затуманился. — Эх, помню, в молодости у меня тоже была своя Люси. Ух, девка, — Потряс в воздухе костлявым кулаком. — Кровь с молоком, — И выставил руки перед своей грудью, округлив ладони, и покачал ими вверх-вниз. Лина поморщилась. — Да слаба оказалась на пе…

— Петер, — рявкнула Розария.

— Да. Кх-м, — опомнился тот. — Прошу прощения, если ранил чью-то трепетную душу. — И суетливо хлебнул еще, чтобы залить смущение новой порцией своего пойла, терпкий запах которого Линетта чувствовала даже через стол.

— Люси — невеста Дорнана? — полюбопытствовал Айрторн, успевший отодвинуть от себя тарелку. Как раз перед этим он сложил на ней столовые приборы в позиции, по этикету означающей конец трапезы.

Розария фыркнула.

— При нем не скажи. — Линден вопросительно приподнял брови, и женщина пояснила: — А то услышишь драму в пяти действиях.

— Магия будто создана для того, чтобы разбивать сердца, — громко провозгласил Петер, отсалютовав присутствующим бутылью.

На сей раз Айрторн окончательно ничего не понял и нахмурился.

— А магия тут при чем?

Розария снова фыркнула.

— У Люси нет дара, — сжалилась над ним Линетта.

— И? — удивился напарник.

— Мать Дорнана сама вышла замуж за бездарного, поэтому у нее родился сын с невысоким уровнем силы, — терпеливо пояснила Лина. — Она не хочет такой же ошибки для своего сына и настаивает, чтобы Дорнан женился на одаренной. Тогда его дети будут сильными темными.

— Благие намерения, — скорбно покачал головой Петер.

— И расставались они уже раз пятьсот, — вставила Розария. — А сейчас мать в гостях у родни, так он опять не вылезает от своей Люси. А стоит той вернуться — опять разлад. — Женщина развела над руками.

— Мда-а, — протянул Линден, мудро воздержавшись от более развернутых комментариев.

Зато Розария решила ни в чем себе не отказывать.

— О том и речь, — весомо произнесла она и едко добавила: — Жить он, видимо, тоже будет с даром, а не с живой женой.

— Каждый вправе решать, что для него лучше, — возразил Петер, в очередной раз прикладываясь к горлышку бутылки. — Вот я…

— А ты так бы и жил со своей, если бы меньше пил, — поддела его соседка.

— Неприятие личности избранника… — затянул свое артефактор.

Айрторн усмехнулся, но снова промолчал, не желая обсуждать чужую личную жизнь.

Розария же в это время почему-то уставилась на Линетту.

— А вот наша столичная — молодец, — заявила, когда Лина ответила ей прямым вопросительным взглядом. — Сыскарь — мужик хоть куда, даром что не маг.

И снова ее отношения с Андером не давали покоя соседям. Надоело.

Только если раньше подобные замечания вызывали у нее лишь легкое раздражение, то сейчас Лину охватила настоящая злость. Сколько можно, в самом-то деле?

Она снова вздохнула, усмиряя вспыхнувший в глубине души гнев.

— Давайте мы с ним сами разберемся? — попросила вежливо, но твердо.

Встала и, подхватив со стола свою тарелку и, помедлив, тарелку Дорнана, направилась к раковине.

— Линка сюда не женихаться приехала, а чтобы пересидеть, пока не возьмут в столичный госпиталь, — тут же прилетело ей в спину. Похоже, намека Петер не понял.

Лина, уже успевшая включить воду, замерла. Уперлась ладонями в края раковины и опустила голову, пытаясь убедить себя не реагировать.

Не реагировать больше не получалось.

— Вообще-то, я все еще здесь, — крикнула она, стукнув ладонями по раковине, надеясь, что хотя бы так до соседей дойдет, что обсуждать кого-то в третьем лице в его же присутствии является уже верхом бестактности.

Но надеялась Лина совершенно зря.

— Ну а что? — еще больше раздухарился Петер. — Высшая цель заслуживает уважения. — И понизив голос: — Хотя дурость все это. Лучше бы детей рожала…

Линетта скрипнула зубами. Куда же без мудрых советов старого философа?

"Спокойно, Деверо, он просто пьян", — сказала себе, стараясь глубоко и неспешно дышать. Взялась за тарелку, подставила под струю.

— Ну а ты? — Сосед тем временем переключился на Линдена. — Тоже следуешь высшей цели или, как Дорнан, ждешь даму сердца поодареннее?

Лорд в ответ весело отмахнулся.

— Я, знаешь ли, не любитель строить планы.

— О да, по планам у нас Деверо, — хохотнула Розария.

"Да чтоб вас всех"

Тарелка выскользнула из рук и, со звоном описав круг по металлической раковине, разбилась вдребезги, для полного счастья обрызгав Линетту от лица до самого пояса.

— Ч-че-е-ерт, — вскрикнула она, отпрыгнув и торопливо зажимая второй рукой порезанную ладонь — крупный осколок глубоко оцарапал кисть между большим и указательным пальцем.

— Ты живая? — Айрторн мгновенно подскочил со своего стула.

Но Лина шарахнулась от него. Злость и возмущение вдруг переросли в обиду на весь окружающий мир. Да что с ней вообще не так? Просто все из рук вон: и тарелка, и вся жизнь, стоило закончить учебу. А еще эти вечные насмешки над ее планами, ее мечтой, будто она какая-то прокаженная.

Накатило так, что стало тяжело дышать и потемнело в глазах.

— Живая, — выкрикнула Лина, внезапно осознав, что если не будет кричать, то разревется прямо здесь, у этой раковины, у всех на глазах. Схватила первое подвернувшееся под руку полотенце, чтобы остановить кровь. Тут бы ей и замолчать, но напряжение требовало выхода, так что ее уже колотило. — Планы строят все, у кого за спиной нет влиятельного отца, — даже не выкрикнула, зло выплюнула она.

Линден остановился, будто налетел на невидимую стену, и замер.

В глубине души Линетта прекрасно понимала, что не ему это следовало высказывать, он-то как раз был совершенно ни при чем, но остановиться уже не могла.

То, что в его глазах промелькнуло сочувствие, отчего-то взбесило еще сильнее.

— Что ты на меня так смотришь? — вскричала она. — Те, у кого нет поддержки, вынуждены планировать и строить свою жизнь сами, чтобы назавтра не оказаться в канаве без куска хлеба. А тому, кто родился в роскоши и никогда не знал проблем, можно и не думать о будущем. Родословная-то прикроет, и все преподнесут на блюде.

Линетта даже толком не думала, что говорит. Ей просто хотелось разрушать все вокруг себя. Бить посуду и… Да, и сделать кому-нибудь больно.

То, что она натворила, дошло до нее лишь с последними произнесенными словами, в ответ на которые лицо лорда закаменело и даже, кажется, побледнело еще больше обычного, хотя оно и так не отличалось загаром.

В кухне повисла пугающая, гробовая тишина. С неплотно закрученного крана сорвалась капля, ударилась о металлическое дно раковины — бум, — будто кто-то ударил в гонг, снимая заклятие паралича и немоты.

— Я тебя понял, — сухо произнес Линден.

Вернулся к столу и аккуратно придвинул недавно оставленный им стул на место. После чего взял свою грязную тарелку, взвесил в руке и вдруг швырнул в мусорное ведро у стены. Раздался грохот разбиваемой посуды.

Розария ахнула и торопливо накрыла губы пухлой ладошкой.

Петер выпучил глаза, будто выброшенная на берег мертвая рыба.

— Не хочется мыть, куплю новую. На папины деньги, — ледяным тоном пояснил свои действия Айрторн, развернулся и покинул кухню.

Звук затихающих в коридоре шагов.

Хлопок входной двери.

— Ой ду-у-ура… — простонала Розария, накрыв глаза ладонью.

— Да я… — начала Лина и оборвалась.

Наваждение схлынуло так же быстро, как и появилось. И ее с головой затопило чувством вины.

Боги, что она нагородила? На каком блюде ему все преподнесли? Каким бы ни был титул, и какой бы уровень дара ни достался Айрторну при рождении, уж ей-то прекрасно известно, сколько всего ее напарник знает и умеет. А знания и опыт — то, что не купишь ни за какие деньги.

— Порой, чтобы обесценить чужие достижения, достаточно одной сгоряча брошенной фразы, — глубокомысленно произнес Петер. Отхлебнув своего пойла, он приподнял бутыль, протягивая ее Линетте. — Будешь?

Отшвырнув пропитанное кровью полотенце, Лина выскочила из кухни.

Остановилась, только когда дверь комнаты хлопнула за спиной. После чего повернулась к ней лицом и несколько раз стукнулась лбом о прохладное деревянное полотно. Щеки пылали.

— Дура, — прошептала она себе под нос. — Какая же ты все-таки дура…

Спустя час после случившегося Линетта нервно вышагивала по комнате, заламывая руки и никак не находя себе места. Присела на стул, прилегла на кровать, снова встала и описала по тесному для такого времяпрепровождения помещению еще один круг. И еще один.

За окном совершенно стемнело, а уличные фонари в этой части города, как это частенько бывало, не горели, а потому казалось, что за стенами уже глубокая ночь.

Куда он пошел? Вернется ли ночевать?

Лина зашипела сквозь зубы, злясь на себя за подобные мысли. Мало того, что она умудрилась вывалить на ни в чем не повинного человека все то, что копилось в ней месяцами, никак не находя выхода, так теперь ей еще и взбрело в голову строить из себя няньку.

Айрторн не маленький ребенок, способный заблудиться на улице в темноте. Да что там, он самый сильный черный не только в этом городе, но и на много дней пути отсюда. Девятка, хорошо обученный, опытный маг.

А где-то поблизости бродит маньяк с запрещенной магической книгой…

Еще один круг. И еще.

Да, она беспокоилась. Боялась и надеялась, что с Линденом ничего не случится. Но все же, положа руку на сердце, больше всего ее мучило то, что у нее не было возможности попросить у него прощения прямо сейчас.

Еще один круг.

И как у нее только язык повернулся?

Обойдя комнату в очередной раз, Линетта остановилась около окна. Тюль был отодвинут, и, благодаря темноте снаружи, в стекле отчетливо отражалась растрепанная девица с безумными глазами.

"Мы всегда срываемся на тех, кто нам роднее всего", — говаривала любимая бабушка, и только сейчас Лина в полной мере осознала глубину и смысл ее слов. Потому что, как бы нелепо это ни звучало, меньше чем за месяц новый напарник стал ей ближе тех, кого она знала годами. Единственный, кто никогда не предъявлял к ней никаких требований. Тот, с кем можно было быть самой собой без оглядки…

Линетта шагнула к окну и уперлась лбом в прохладное стекло, вглядываясь в непроглядную ночь. Стыдно было до ужаса. Хотелось вернуться в прошлое и надавать себе отрезвляющих пощечин в тот самый момент, когда ей только пришло в голову раскрыть рот.

Снова ее длинный язык, все беды от него…

Лина на мгновение зажмурилась, с усилием беря себя в руки. Спать, сейчас она просто ляжет спать, а утром поговорит с напарником и извинится. Это же Айрторн, он выслушает, обязательно выслушает…

А когда вновь распахнула глаза, вдруг увидела то, на что даже не надеялась: в свете, падающем на крыльцо из коридорного окна, на ступенях сидела одинокая фигура в светлой одежде.

Линетта торопливо задернула штору и поспешила к двери.

Он действительно сидел на крыльце. На верхней ступени. Широко расставив согнутые в коленях ноги, свесив между ними руки и опустив голову. И, судя по тому, что был без верхней одежды, никуда не уходил и просидел тут весь прошедший час, пока она металась по комнате, словно зверь в клетке.

Давно несмазанные петли протяжно скрипнули, выпуская Лину в осеннюю прохладу. Линден не мог не услышать — не обернулся.

Тогда она просто подошла и набросила ему на плечи теплый плед, который намеренно прихватила с собой из комнаты. Ну и что, что маги не болеют простудой? Все-таки почти середина осени, а в том, чтобы сидеть на промозглом ветру, приятного мало.

Айрторн все-таки вскинул голову. Отказываться не стал, прихватил плед под горлом, чтобы не сполз со спины, и улыбнулся.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил и снова устремил взгляд в темноту.

Лина потопталась рядом. Сама она надела плащ, но холод пробирался даже сквозь него, и ей пришлось запахнуться потуже, обняв себя руками.

— Я должна извиниться, — сказала через несколько минут показавшегося бесконечным молчания.

Линден повернул к ней голову, усмехнулся.

— Не должна.

И Линетта досадливо закусила губу.

— Я неправильно выразилась. Не "должна", а "хочу". — Он все еще пристально смотрел на нее. — Прости меня, — искренне попросила Лина. — Я так не думаю. — Айрторн изогнул бровь. — Ну… то, что я сказала. Я так не думаю. Не считаю, что ты получил все, что имеешь, только благодаря отцу. И я не думаю, что у тебя никогда не было проблем. — Ну вот, сказала. — Простишь меня?

Улыбка лорда сделалась кривой на один бок.

— Ну, я же не нежная барышня, чтобы от пары слов свалиться с разбитым сердцем.

На губах улыбка, взгляд открытый, голос спокойный — все, будто ничего особенного не произошло.

Ничего особенного, конечно, он просто так разбил тарелку и выскочил на улицу, даже не одевшись.

— Мне правда очень жаль, — сказала Линетта. — И если я как-то могу загладить свою вину…

— Все хорошо, — заверил Айрторн, все еще глядя на нее снизу вверх. — Просто вспылил.

— Не просто, — возразила она.

Он дернул плечом.

— Ну, может, не просто. Иди спать, нам завтра к Ризалю, надо выспаться.

— А ты?

— Тоже скоро пойду, — с привычной улыбкой пообещал Линден. — Куда я денусь? Проветрю голову и приду.

Он отвернулся, уставился в темноту и замолчал.

Наверное, ей и правда стоило уйти — довольно, уже натворила дел. Уйти, лечь спать и наутро сделать вид, что ничего не произошло. Играть роль… Как с родителями, все время пытаясь соответствовать их представлению об идеальной дочери. Как с сестрами, которые нуждались в ответственной и серьезной старшей сестре. Как с соседями, которым был нужен тихий и покладистый жилец, которому можно было бы оставить грязную посуду и без спроса поменяться дежурствами. Как с Андером, которому нравилась ее улучшенная версия — более мягкая Лина, более спокойная, более рассудительная, не ляпающая что-то не подумав, не бросающая глупые шутки…

Линетта уже взялась за ручку двери и замерла. Ногти второй руки до боли вонзились в ладонь.

Нет, ни за что.

Только не с ним.

Она отвернулась от двери, подошла и села рядом.

Айрторн покосился на нее с усмешкой, но ничего не сказал. Однако не ушел сам и не стал прогонять.

Ветер гнал по дороге сорванную с какого-то столба рекламную листовку и сухие шуршащие листья. Вдалеке виднелись светящиеся окна домов на противоположной стороне улицы. Где-то справа залилась лаем собака и быстро замолчала, получив порцию хозяйской брани — слов было не разобрать, но интонация мужского голоса говорила сама за себя.

И все, снова тихо, только шорох ветра и кружащийся в темноте белый бумажный листок.

— Я седьмой ребенок в семье, — вдруг заговорил Айрторн, и Лина едва не вздрогнула от неожиданности. Перевела на него взгляд, но он не смотрел на нее — тоже провожал взглядом листовку. Сидел в той же позе, в какой она его застала, только придя, — локти упираются в колени, руки свешены между ног. Только сейчас пальцы сцеплены в замок. — Пятый сын. У меня четверо старших братьев и две старшие сестры.

— Я почему-то думала, что ты старший наследник, — пробормотала Линетта.

Он покачал головой.

— И близко нет. Младший ребенок. Последний. — Усмешка вышла совсем невеселой, и Лина затаила дыхание, чувствуя, что за ней последует что-то нехорошее. — Мама умерла при родах, — продолжил Линден, все так же гипнотизируя взглядом не желающую улетать от крыльца бумагу. — Шесть легких родов. Никто и подумать не мог, что что-то пойдет не так. Вызвали посредственного белого мага, который и раньше оказывал семье услуги. А он — не справился. Слишком сильное кровотечение. Пока искали кого-то сильнее, пока он добрался… В общем, я родился, а она умерла.

Он замолчал, а Линетта не знала, что сказать. Поэтому молча протянула руку и коснулась его кисти.

Линден тихо усмехнулся, расцепил руки и переплел ее пальцы со своими.

— Отец очень любил мать, — продолжил, теперь смотря на их руки. Провел большим пальцем по уже почти зажившей царапине, полученной от битвы с тарелкой. А она слушала, не испытывая ни малейшего желания отстраниться. — Для него ее смерть стала шоком, ударом. А я — причиной этой смерти.

— Но ты же понимаешь, что ни в чем не виноват, — Лина даже сама удивилась, как хрипло прозвучал ее голос.

Он невесело усмехнулся.

— Понимаю, конечно. И отец это всегда понимал. Но с чувствами не поспоришь. А я, словно в насмешку, еще и унаследовал ее тонкую кость и цвет волос. Тетушка в детстве смеялась, что, наряди меня в платье, не отличишь от матери в моем возрасте. Все братья и сестры чернявые, смуглые — в отца. Он у меня еще здоровый, как медведь, плечистый. Братья такие же… А еще дар.

Лина нахмурилась.

— У остальных его нет?

Айрторн покачал головой.

— Ни у кого. У моей бабки, материной матери, был девятый уровень дара, но она вышла замуж за обычного мужчину без крупицы магии, и родилась моя мать — тоже без дара. В роду отца магов и не было никогда. И шестеро их совместных детей родились самыми обычными. Никто и не ожидал. А тут… я.

Конечно, в те времена Лины и самой еще не было на свете, но она все равно могла представить, каково это — рождение темного мага в знатной неодаренной семье. Двадцать пять лет назад быть черным считалось все равно что быть проклятым. Гонения со стороны общества и государства, обязательное ношение ограничивающих-артефактов в виде серег, которые срабатывали от применения магии по направлению к бездарным или светлым магам: одна попытка — предупреждение вместе с адской болью, с которой звено серьги вплавлялось в шею, исчезая из связки, третья ошибка — мучительная смерть.

Если род Айрторнов действительно так знатен и влиятелен, как рассказывал Андер, то в то время рождение ребенка — черного мага стало для них не только ударом, но и чуть ли не позором.

— Он… — начала она и не нашла слов.

Линден понял сам.

— Обижал меня? — Чуть улыбнулся, бездумно поглаживая ее ладонь. — Нет, конечно. Не бил, не морил голодом, не держал в подвале и даже не сыпал обидными словами. Просто… не любил. Ничего такого. И ты была права: у меня с детства все было: деньги, няньки, воспитатели. Так что не придумывай драмы. Отец вел себя достойно. Только… равнодушно. Старался, чтобы я не попадался ему на глаза.

— А сестры и братья?

Айрторн хмыкнул.

— Дети более жестоки, чем взрослые. Но, опять же, ничего такого, — поспешил заверить, пока она опять не придумала, как он до этого выразился, драмы. — Брошенные исподтишка слова, пока отец не слышит, и только. Когда мне проверили уровень дара и убедились, что он выше среднего, отец мудро нанял и приставил ко мне учителя. Правда, сам он не особо жаждал вникать в магические дела. Или просто выбрал надежного человека. — Линден качнул головой, отчего слабо держащаяся в хвосте прядь волос выбилась и упала вдоль лица. Он не стал поправлять. — В общем, учитель оказался с четвертым уровнем дара и понятия не имел, что делать с девяткой. Так, общие правила безопасности: никого не поджарь, никого случайно не прокляни. Большую часть времени я занимался зарядкой колец-накопителей, и все были довольны: отец получал прибыль от их сбыта, а я сливал резерв, и родственники опасались меня чуть меньше.

— Ужасно, — выдохнула Линетта.

Он бросил на нее взгляд сквозь светлую прядь. Качнул головой.

— Еще нет. Ужасное случилось потом. — Снова уставился на их переплетенные пальцы. — Как-то я бросил заряженные кольца на столе в детской, а служанка пришла делать уборку. Ну, они же притягивают бездарных…

— Она погибла? — прошептала Линетта, сразу же вспомнив о том, что Айрторн ответил ей, когда она удивлялась, что он всегда снимает кольца после работы, — мол, так безопаснее.

— О да… Отец испугался огласки, нагнал белых магов. Те пытались ее спасти, сперва ампутировали обе руки, держали несколько недель в искусственной коме. Но… не получилось — сердце не выдержало.

Лина не знала, что сказать, кроме:

— Мне жаль.

А потом подумала и придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.

— Замерзла, что ли? — весело поинтересовался Айрторн. Весело, будто не он только что рассказывал страшную историю из своего же страшного детства. И, выпустив-таки ее руку, приподнял край пледа. — Ныряй, тут всем места хватит.

Сидеть вот так в обнимку…

"Да кого волнуют эти условности" — разозлилась она сама на себя и действительно пересела еще ближе и позволила укрыть себя пледом.

Айрторн приобнял ее одной рукой, согревая, и продолжил рассказ…

— В общем, мой отец тогда здорово струхнул, — продолжал Линден с момента трагической гибели служанки. — Все-таки сын, считай, убийца. Позор на его седины, и прочее, и прочее.

— Сколько тебе было? — уточнила Лина.

— Восемь.

— О-о, — вырвалось у нее. — Это…

Он усмехнулся, обнимая ее крепче.

— Снова ужасно?

Она поерзала, устраиваясь поудобнее.

— Я хотела сказать: наверное, это было тяжело.

Айрторн качнул головой.

— Страшно. Тогда было страшно. Ну и отец, к счастью, наконец по-настоящему испугался. И позора для семьи, и того, что я могу навредить еще кому-нибудь, его любимым детям в том числе. В конечном итоге это и сыграло мне на руку, — Линден снова заговорил бодрее. — В тот период на север по делам приехал сильный столичный маг, тоже девятка, и отец, смерив свою гордыню, обратился к нему за советом.

— Твой наставник, — догадалась Линетта.

— Он самый. — Она подняла глаза и заметила на его губах улыбку. — Он пришел, пообщался со мной, с отцом, с братьями и сестрами, даже со слугами. А потом надолго заперся в кабинете с моим отцом, а когда они вышли, мне велели собираться.

— Он забрал тебя с собой, — это не было вопросом. Поправив сползающий с плеча плед одной рукой, второй она не глядя нащупала его руку и на сей раз сама переплела свои пальцы с чужими. Почему-то так было спокойнее.

Впрочем, Линден протеста не выразил.

— Забрал, — подтвердил с улыбкой. — Увез в столицу, познакомил с собственной семьей. И… со временем я стал ее частью.

Вот так, коротко и без подробностей. Но она уже и так знала, что где-то там, в период с его восьмилетнего возраста до настоящего времени, были годы вбивания ему в голову знаний, потом и кровью, как он сам как-то выразился, взлом кабинета наставника и мытье полов в наказание.

— То есть, по сути, он тебя и воспитал, — пробормотала Линетта.

— Ага, сделал нелордовским лордом, как ты говоришь, — рассмеялся Айрторн.

— То есть до этого ты таким не был? — не поверила она. Ей-то как раз показалось логичным, что, будучи изгоем в собственной семье, он не успел набраться надменности, свойственной большинству аристократов.

— Да никем я тогда еще не был, — ответил он уже на полном серьезе. — Пытался задирать нос, как отец, когда общался с простыми смертными. Мне казалось, что если ты лорд, то и должен вести себя соответствующе.

— А твой наставник?

— Зарядил мне подзатыльник, когда я нахамил его кухарке, и популярно объяснил, что он тоже лорд и никогда не позволяет себе подобного отношения к людям.

— Ну а ты? — Линетта поняла, что сидит и улыбается.

— А я — понял. — Смешок. — Лет так через несколько.

— А твой отец?

— А что отец? — переспросил Айрторн, будто его вообще удивил подобный вопрос. — Писал наставнику письма, интересовался. Отцовский долг, как-никак.

— А ты?

Его плечи дрогнули.

— Это уже похоже на допрос, госпожа сыскарь, — И вновь посерьезнел. — Век бы его не видел. Но наставник настаивал, что родственные связи нельзя рубить с плеча, и лет в тринадцать впервые отправил меня на лето домой. Мне там были не слишком-то рады, но терпели. Я же все-таки тоже Айрторн, куда от этого деться? А к этому времени наличие сына — черного мага девятого уровня стало для отца уже не позором, а предметом для гордости, и он с радостью показывал меня друзьям… — Удобно расположив голову на его плече и смотря вверх, она заметила, как Линден поморщился. — Знаешь, как дрессированную обезьянку: "Это мой сын, не бойтесь, он не опасен, зато столько всего умеет"… Хм… — Поняв, что наружу рвутся не самые лучшие эмоции, Айрторн прервал сам себя и продолжил спокойнее и бодрее: — В общем, с тех пор я стал бывать в отчем доме каждое лето. А когда мне перевалило за двадцать, мы даже стали немного общаться с братьями и сестрами. Званые обеды и ужины, балы… разговоры о погоде.

— И после последнего лета дома ты оказался здесь, — закончила за него Линетта. Она хорошо помнила письмо, полученное Ризалем от старшего лорда Айрторна.

— Это уже совсем другая история, — попробовал отшутиться Линден, но она упрямо смотрела ему в лицо.

— Не расскажешь?

Он скривился.

— Оно тебе надо?

Вежливо и правильно было бы не настаивать и не заставлять человека и дальше выворачивать перед ней душу, но Лина уже приняла для себя решение: с напарником она будет вести себя так, как хочет и как чувствует, а не так, как правильно.

— Надо, — ответила честно.

Линден скорчил гримасу и глубоко вздохнул.

— Ладно, сам начал, — пробормотал вполголоса и продолжил громче: — В прошлом году отец женился. Зимой. Я не был на свадьбе. Наставнику требовалась моя помощь в одном деле, и я не поехал. Познакомился с мачехой только пару месяцев назад. А она… — Айрторн помедлил, вероятно, подбирая слова. — Хм… А она положила на меня глаз.

— Мачеха? — ахнула Линетта.

Он скривился.

— Она старше меня всего на два года.

— И ты? — У нее не нашлось слов.

— И я, — со вздохом подтвердил напарник. — Она увивалась за мной несколько недель. Принимала недвусмысленные позы, когда я оказывался поблизости, бросала намеки словами, глазами, жестами. Знаешь… — Он опустил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Вот один в один как Лукреция. Они даже внешне чем-то похожи, только мачеха лет на пятнадцать помладше.

— Поэтому ты пытаешься сбежать от Лу, когда она пытается привлечь твое внимание?

— Одна уже привлекла, — проворчал Айрторн. — В общем, когда я как-то вечером обнаружил обнаженную мачеху в своей спальне, то закрыл дверь… изнутри. — Лина молчала. — И я рад бы сказать, что она была так прекрасна и настойчива, что соблазнила меня, а я, такой бедный и доверчивый, не устоял, но…

Он снова провел пальцем по Лининой ладони, и у нее отчего-то побежали по коже мурашки.

— Ты сделал это назло отцу, — сказала она убежденно.

— Угу, — напарник не стал отпираться. — Сделал. Ну а дальше, по закону жанра, ее застали выходящей из моей комнаты. Вопли, скандал, угрозы лишить наследства…

— И? — пауза затянулась, и Лине пришлось напомнить о себе. Хотя это и было абсурдно: напоминать о своем присутствии человеку, с которым сидишь крепко обнявшись и держась за руки.

— А, да. — Линден встряхнулся. — И мы с отцом впервые от души поорали друг на друга. А потом вмешался наставник — и вот: моя временная ссылка сюда стала компромиссом.

— То есть тебя все-таки не лишили наследства? — уточнила Лина преувеличенно бодро.

Все услышанное этим вечером было для нее как обухом по голове. И это ему она сказала, что он родился с серебряной ложкой во рту и никогда не видел проблем?

— Пока нет, — в тон ей отозвался Айрторн.

— А мачеха?

Линден равнодушно пожал плечом.

— Продолжает спать с моим старшим братом. Не самым старшим, тот давно и счастливо женат. С третьим по старшинству, он все еще живет в отцовском доме.

Лина сморщила нос.

— Отвратительно, — не смогла удержаться от восклицания.

— Как есть, — вздохнул Айрторн. — Так что ты права, не было у меня никогда серьезных проблем. Не считая смерти матери, ничего особенного. Везло мне больше, чем не везло.

Лина не нашлась, что на это сказать. Ее сочувствие тут явно не требовалось — ему нужно было выговориться, что он и сделал. И ей было приятно, что смогла помочь хотя бы в этом — выслушать.

— Знаешь, — усмехнувшись, напарник снова заговорил, — не считая наставника, ты первая, кому я столько про себя наговорил.

Она поверила сразу. Чтобы вечно улыбающийся и радующийся жизни и каждому ее дню Линден Айрторн всем и каждому рассказывал о своем нелегком детстве? Нет, конечно же, нет.

— Я это ценю, — сказала Лина, крепче сжав его руку. — Правда.

Он улыбнулся, а потом прижался щекой к ее волосам. А она и не подумала вырваться, напротив, ей было тепло и уютно, как, наверное, никогда в жизни.

— Ну а ты? — поинтересовался Айрторн. — Не расскажешь мне какую-нибудь страшно тайную историю из своего прошлого?

Линетта вздохнула, набираясь смелости.

— Тебе — да.

Одна его ладонь лежала на ее талии сбоку, обнимая, вторая мягко перебирала пальцы. И последнее, чего бы Лине сейчас хотелось, это думать о том, как так получилось, и, главное, о том, как двусмысленно подобная близость могла выглядеть со стороны. Ей просто было спокойно, находясь здесь и сейчас.

— Я бредила академией, — начала она издалека. — Меня никто не заставлял и не уговаривал. После того, как в детстве определили мой уровень дара, я, как и все, прошла краткий курс обучения и правил безопасности. Но я же белая, кому я могла навредить своей силой? — Айрторн хмыкнул, вероятно, вновь вспомнив о своей несчастной служанке, и больше не перебивал. — Я могла бы не учиться, исцелять получалось само собой. Лечила родных, соседей, друзей… Хотя каких друзей? — Ее губы тронула грустная улыбка. — Приятелей. Родителям нравилось: кто-то, кто обращался ко мне за помощью, платил продуктами, вещами или услугами, кто-то — деньгами. Отец… он гордился, рассказывал всем, какая умница у него дочь, что уже с малых лет приносит в дом доход.

— Ты чувствовала вину за то, что он брал плату за твою помощь? — каким-то образом Линден снова сумел прочесть между строк.

— Угу. — Лина понурила голову, уставилась на их переплетенные пальцы, отлично видимые даже в полумраке. Это казалось так правильно и неправильно одновременно. — Я ведь тогда все равно не умела ничего серьезного, мне казалось, что нельзя брать что-то в обмен за… полупомощь.

— И поэтому ты пошла учиться?

— Поэтому, — кивнула Линетта. — И потому, что мне хотелось стать лучшей. Доказать, что мне не просто повезло с внезапно унаследованным даром, но и показать, что я сама на что-то годна. — Она помедлила и, мучительно зажмурившись, призналась: — Самой себе доказать, что не хуже других.

— Доказала? — с мягкой насмешкой уточнил собеседник.

— Да уж, доказала, — вздохнула Линетта. — Я поступила, считалась одной из лучших на потоке. А однажды нас водили в Центральный госпиталь в качестве экскурсии и практики одновременно, и я загорелась. — Она вскинула глаза к его лицу, без слов спрашивая: "Понимаешь?" Айрторн улыбнулся и подтвердил кивком: "Понимаю". — А на втором курсе я решилась и даже записалась на прием к самому главе госпиталя, к старшему целителю, и спросила, что нужно, чтобы однажды попасть к ним на службу. Мой уровень дара его устроил, и он и ответил: безупречная репутация и направление от академии. — Пришел ее черед горько усмехаться. — Так что видишь, раньше я не была такой трусихой.

— Ты и сейчас не трусиха, — серьезно возразил Линден. Она скептически фыркнула, и он правды ради добавил: — Когда не сдерживаешься и не думаешь о том, что о тебе подумают.

Лина хмыкнула, но спорить не стала.

— Годы обучения пролетели незаметно, — продолжила, зацепившись взглядом за белый бумажный листок, вновь подогнанный ветром к крыльцу. — Госпиталь был уже так близко… Меня там даже ждали. Единственное, что требовалось, это письмо с печатью из академии, подтверждающее, что они одобряют мою кандидатуру… — Она вздохнула глубже и замолчала.

Прошло больше года, но казалось, будто все произошло совсем недавно. Последний экзамен, последний рывок, когда уже ничего не предвещало беды…

Линден не торопил, но и не пытался заявить что-нибудь вроде: "Не хочешь, не рассказывай". И за это Лина тоже была ему благодарна. Она хотела — рассказать, поделиться, просто — быть выслушанной. Но не находила слов.

— Последний экзамен, — Линетта все-таки заговорила: начала, так надо договаривать. — Самый важный — практика. Из тех, что проводится на добровольцах из горожан.

— И что, много желающих? — усомнился Айрторн.

— Полно. Это ведь бесплатное лечение. К тому же все происходит под присмотром опытных преподавателей и риски минимальны… — Лина прервалась и снова потупилась. — Так считается.

Плавное движение пальца по ее ладони вдруг остановилось.

— Кто-то пострадал?

— Угу. — Линетта закивала и смахнула непрошенно выступившие слезы тыльной стороной ладони. Линден тактично сделал вид, что не заметил. — То есть нет. — Она снова собралась с силами. — Почти. Там был мальчик… Лет десять, врожденный порок сердца. Ты же знаешь, дети — моя слабость. Может, из-за ассоциации с младшими сестрами, а может… — Дернула уголком губ. — Неважно. Его привели родители. Они долго стояли в очереди в госпиталь, но тут подвернулась возможность с экзаменом.

Да, она действительно помнила все, словно это произошло вчера. Группа ее сокурсников, большое пустое помещение — и стол, куда следовало лечь пациенту, на котором выпускник должен был продемонстрировать экзаменационной комиссии свое умение.

Ее место по списку было в самом конце, потому как, несмотря на то что по правилам академии простолюдины обучались вместе с аристократами, а группы формировались на основании уровня дара учащихся, первыми на практических занятиях и экзаменах всегда шли вперед высокородные.

— Это была очередь одного из лордов. — Пауза и показавшееся ей важным уточнение: — Типичного лорда.

— Того, которые зануды? — съязвил Айрторн, явно надеясь ее взбодрить.

Но не вышло: Линетта осталась предельно серьезна.

— Того, которые задирают нос и считают всех, у кого нет титула, пылью под своими ногами, — сказала она. — И он неправильно приложил силу. Взял неверный вектор и выпустил дар слишком резко. — Перед глазами тут же предстало покрытое испариной лицо несчастного мальчика и изогнувшееся в болезненном спазме худое тело на экзаменационном столе. — Пошел удар на почки.

— Не знал, что, исцеляя, можно покалечить, — пробормотал Линден.

Лина вздохнула.

— Можно. Но со средним уровнем дара такое случается очень редко. А у того лорда был седьмой. Но суть не в этом. Говорят, так бывает и у очень опытных магов, главное — заметить и остановиться, замедлиться, работать мягче.

— Он не стал, — сухо произнес Айрторн, и это не было вопросом.

— А мастер Джонас не стал его останавливать, — подтвердила Линетта. — То есть мы все стояли там, будто бараны, и смотрели, как ребенок корчится от боли, а этот идиот вливает в него все больше энергии.

— Ты не смолчала, — снова понял напарник.

— Не смолчала, — Линетта горько усмехнулась. — Выскочила вперед, оттолкнула лорда… — Ей захотелось закрыть лицо руками от одного воспоминания.

— Ну-у, — протянул Айрторн. — Без обид, но в академии и на глазах стольких свидетелей и правда не стали бы убивать ребенка.

— Угу, — сухо согласилась Лина. — Мастер Джонас сказал, что боль входит в бесплатное лечение и на выходе пациент все равно получит свое "дармовое исцеление". — Надо же, она до сих пор помнила ту отповедь слово в слово. — К тому же родители мальчика подписывали бумаги, что принимают все условия — главное результат.

— По большому счету — да, — согласился напарник.

Лина отняла свою руку и отстранилась, чтобы иметь возможность посмотреть ему прямо в глаза.

— Тогда скажи, почему ты не стал вырывать из Лилли проклятие одним резким движением, хотя и мог это сделать? — припечатала она, глядя на него в упор.

Линден закусил губу и приподнял руки, сдаваясь.

— Признаю, к черту "по большому счету".

— То-то же, — проворчала Линетта, возвращаясь на прежнее место — под плед. Только на этот раз сама обвила руками руку напарника чуть выше локтя и положила голову ему на плечо. — Так теплее, — сказала, толком не зная, перед кем оправдывается: перед ним или перед самой собой. Линден усмехнулся, но даже не подумал возразить. — И ты прав, — вернулась к прерванной теме, — жизни мальчика ничего не угрожало, я и тогда это знала. — Лина зажмурилась, вспоминая. — Но вместо того чтобы извиниться и вернуться в круг, заявила, что так работают только живодеры. Ну, и еще что-то такое.

— Аристократам, — обронил Линден.

— Угу, — хмуро согласилась она.

— При свидетелях, грубо и безо всякого уважения, — продолжил он за нее, уже прекрасно понимая, что именно произошло в тот день.

Лина поморщилась, снова открыв глаза, и уставилась в темноту. Она не знала, сколько они так просидели, но судя по тому, что большая часть окон домов напротив больше не светилась, уже давно наступила ночь.

— Ты забыл про нарушение субординации, — напомнила Лина мрачно. — Мастер Джонас тогда все еще был моим преподавателем.

И замолчала. Что тут еще было сказать? Принципы принципами, а убеждения убеждениями, но помогла ли она тогда мальчику? Нет. Что-то изменила в правилах экзаменации? Нет. А если бы промолчала, за этот год в госпитале могла бы уже спасти сотни таких мальчишек, а не гонять с черными магами нечисть по улицам Прибрежья. Если бы смолчала всего один, единственный раз…

— Жалеешь? — тихо спросил Линден.

— Часто, — призналась она и снова прикрыла глаза.

Напарник усмехнулся и чуть двинул плечом, чтобы ее растормошить.

— Вроде: иногда надо поскупиться своими принципами ради большого благого дела?

Пришлось поднимать веки и отрывать голову от такого удобного плеча. Линден смотрел на нее и улыбался, тепло, открыто, как и всегда, однако его глаза оставались серьезными.

— Именно так, — ответила Лина, не отводя взгляд и с вызовом приподняв подбородок.

— И теперь ты пытаешься заткнуть свое "я" подальше во имя своей эфемерной цели? — Линден в ответ изогнул бровь, как умеют только аристократы. Она давно заметила: им всем будто с рождения преподают мастерство издевательски изгибать брови.

— Моя цель не эфемерная, — возмутилась Лина.

Взгляд Айрторна сделался снисходительным.

— Но до нее еще жить и жить.

Линетта лишь дернула плечом.

Что тут скажешь? Особенно учитывая, что в Прибрежье поселился маньяк, который не брезгует ни черными магами, ни белыми, ни вообще бездарными кузнецами.

Ей вдруг подумалось, какая выйдет ирония судьбы, если, потратив столько сил и времени ради Центрального госпиталя, она до него просто-напросто не доживет.

— Но ведь ты могла отказаться ехать в Прибрежье, — к счастью, голос Айрторна вернул ее в реальность и вырвал из нехороших фантазий. — На Центральном госпитале свет клином не сошелся.

Однако она уверенно покачала головой.

— Наемных светлых магов пруд пруди. Это непостоянный заработок. А у родителей в лавке дела все хуже. Плюс мастер Джонас. Думаешь, репутация оскорбившей его выпускницы позволила бы мне найти хорошее место? Семья материально зависима от меня. Я не стала рисковать.

Повисло молчание. Усилившийся ночью ветер вновь пригнал к крыльцу белый листок, который все это время гонял по улице взад-вперед, и, покружив в воздухе, листовка прилетела прямо к ногам Линетты.

Отцепившись от руки напарника, она потянулась и подняла бумагу.

— О, — вырвалось у нее, когда она развернула и расправила мятый листок на своих коленях.

— Что там? — Айрторн заглянул ей через плечо. — А-а, — протянул, рассмотрев на бумаге выведенный черной краской портрет усатого длинноносого мужчины и крупную надпись, извещающую о том, что в Прибрежье разыскивается светлый маг Хьюго Веренс.

— Думаешь, он мертв? — спросила Линетта, подняв глаза к лицу напарника.

Тот в ответ поморщился.

— Я не гадалка, но думаю, да.

Хотела бы она ему возразить, но то, что Веренса не могли так долго найти, увы, говорило не в пользу версии об обратном.

Лина вздохнула и свернула несчастный листок вчетверо — выбросить. В таком измятом виде вешать его обратно на столб или доску для объявлений уже не имело смысла.

— Пойдем спать, — сказала она, встав со ступени.

Линден не стал спорить и тоже поднялся, подхватил плед под мышку.

— Мы его поймаем, — заявил со свойственными ему оптимизмом и самоуверенностью, открывая перед Линеттой дверь и пропуская вперед.

— Мы? — обернувшись через плечо, переспросила она скептически.

— Ну, или Королевский сыск, — покладисто согласился Айрторн.

— Хорошо бы, — пробормотала Лина, наконец переступая через порог.

Это был очень длинный день.

И самый странный месяц ее жизни…

Мужчина издал последний утробный рык, вырвавшийся из сдавленного локтевым сгибом горла, и наконец обмяк. Ступни его только что бившихся в сопротивлении ног безвольно качнулись на пятках и откатились носками в разные стороны. Над толпой собравшихся зевак прокатился дружный вздох облегчения. Кто-то и вовсе зааплодировал.

Лина поморщилась: нашли себе цирк.

Убедившись, что подселенец исчез, Айрторн разжал хватку, аккуратно уложил горожанина спиной прямо на мостовую и поднялся с колена, на которое ему пришлось опуститься, удерживая брыкающееся тело. Выпрямился, сдул с глаз выбившуюся из хвоста светлую прядь и, тихо выругавшись, подхватил ладонью побежавшую из носа струйку крови. Ничего удивительного — Линетта видела, как в одной из своих отчаянных попыток освободиться мужчина умудрился зарядить ему затылком в лицо.

Она шагнула ближе.

— Ты в порядке?

Линден криво улыбнулся, все еще восстанавливая сбившееся дыхание.

— Живее… всех… живых.

Шмыгнул носом и отступил, отошел к ближайшему забору, повернулся к толпе спиной и схватился обеими руками за горизонтальную перекладину, свесив голову вниз.

Лина проследила за его перемещением взглядом. Остудить свой порыв броситься к напарнику было непросто. Однако она выдохнула, подобрала юбку и присела возле пострадавшего; коснулась покрытого испариной лба.

Мужчине досталось. То, что в него бессовестно влезло, глубоко задвинуло его собственные разум и сознание, а само заняло тело и пользовалось им в свое удовольствие. Что-то не слишком древнее, еще способное управлять руками и ногами (и затылком, напомнила она себе, вспоминая тот точный удар, от которого Линден не успел увернуться), тем не менее уже почти неразумное, сохранившее лишь два инстинкта: есть и защищаться.

— Он будет жить? — раздался из-за плеча тихий голос.

Линетта вскинула голову: женщина, хрупкая, невысокая, в одной ночной сорочке, несмотря на холодную ночь. Супруга, которой не иначе как чудом удалось выбежать из дома, когда муж внезапно проснулся и попытался ее загрызть. Судя по тому, что Лина увидела уже своими глазами, женщине действительно повезло: не успей та вырваться, пока подселенец окончательно не закрепился в теле, вряд ли она была бы сейчас в живых.

— Все будет хорошо, — пообещала Линетта, выпуская дар.

Аура у мужчины выглядела скверно — нежить знатно выпила его жизненную силу, но ничего критичного не произошло. Ушибы, вывих плеча, несколько ссадин — все это она вылечила за несколько минут.

— Его нужно отнести в дом и дать отоспаться, — сказала, вставая. — Много есть, пить и спать. Дня три лучше вообще не вставать с постели.

Женщина отчаянно закивала, прижав сцепленные в замок руки к груди.

— Спасибо, — прошептала бледными губами с оттенком синевы — то ли от пережитого испуга, то ли от холода.

Лина вздохнула. Благодарность горожанки выглядела очень искренней, но в ответ на нее следовало извлечь из-за пазухи бумаги, заполнить их по всем правилам и хладнокровно напомнить, что счет должен быть оплачен в течение десяти дней.

Счет. Испуганной дрожащей женщине в тонкой сорочке и ее распластанному по мостовой едва не погибшему мужу. А учитывая то, что данный вызов не был зафиксирован документально, потому что испуганные люди просто-напросто перехватили их на улице…

А-а-а, к черту.

— Выздоравливайте, — сказала Линетта, протянула руку и кончиками пальцев коснулась женской щеки, на которой уже успел налиться фиолетовым свежий кровоподтек; выпустила силу.

— А? — растерялась горожанка.

Линетта покачала головой и отошла.

"К черту, к черту, к черту" — эта мысль так и пульсировала в голове.

Люди отмерли, зашевелились. Двое мужчин вышли вперед, подхватили пострадавшего за плечи и за ноги и понесли в дом. Его супруга сорвалась с места и побежала вперед, чтобы распахнуть перед ними пробитую в нескольких местах тонкую деревянную дверь.

— Расходитесь, пожалуйста, — устало попросила Лина и отвернулась. — Давай помогу. — Подошла к напарнику и положила ладонь ему на плечо.

Айрторн вскинул голову. Его нос и правда немного припух, но кровь вроде бы остановилась. Однако руки у него еще немного подрагивали — не зря он так крепко ухватился за ограждение.

— Резерв береги, у нас еще три рабочих часа, — Линден отказался от помощи.

"К черту резерв" — захотелось выкрикнуть Лине, наблюдая за тем, как он таки оторвал одну руку от забора и сжал пальцами переносицу. В общем-то, аура напарника выглядела неплохо, но…

С каких пор она стала переживать за него больше, чем за себя?

Эта мысль отрезвила, и Линетта вовремя прикусила язык и не стала настаивать.

Линден же что-то прочел в ее лице, улыбнулся — тепло и открыто. Наконец оторвался от забора и вытянул левую руку ладонью вверх. На внутренней стороне его запястья красовался глубокий неровный порез — саданул то ли по вовремя подвернувшемуся камню, то ли по придорожному водостоку, чтобы напоить подселенца своей кровью, не ослабляя захвата.

— А тут давай, — разрешил примирительно.

Она фыркнула в ответ на эту браваду и накрыла теплую кожу своей холодной ладонью. По крайней мере, ей казалось, что у нее очень холодные руки.

Айрторн, как и всегда, даже не дернулся, только поморщился от ощущений, приносимых быстро стягивающейся кожей.

Сколько уже его ран Лина исцелила за месяц совместной работы? Теперь-то она понимала, зачем, перед тем как влезать в бой, напарник всегда старался сбросить с себя плащ и подвернуть рукава рубашки.

— В следующий раз оставь мне нож, — проворчала она, отняв руку и осматривая результат своих трудов. — Я могла бы подать его тебе, и не пришлось бы так варварски курочить руку.

Линден дернул плечом, словно отбрасывая от себя ее предложение, но, встретившись с возмущенным взглядом, пошел на попятный.

— Как скажешь, напарник.

Она возвела глаза к черному беззвездному небу.

— Эй, маги, это ваше? — окликнул их чей-то голос.

Лина развернулась и увидела невысокого мужчину среднего возраста, держащего на вытянутых руках плащ Айрторна.

— Да, спасибо, — откликнулся тот. Протянул руку, чтобы забрать свою одежду, но горожанин опасливо попятился, забегав глазами, и не глядя сунул плащ Линетте.

Линден усмехнулся, а мужчина поторопился исчезнуть из зоны видимости, причем спиной вперед.

— Глазеть они не боялись, — вздохнула Лина, возвращая напарнику его вещь.

Увы, слишком многие еще воспринимали черных магов как угрозу. Она даже однажды услышала, как кто-то из горожан возмущался, что раньше черного можно было определить по серьге-артефакту, а теперь поди разбери, кто есть кто.

Линден перебросил плащ через забор, за который недавно держался, и принялся отворачивать рукава рубашки. А Линетта оперлась локтем об один из колышков ограды и повернулась к напарнику полубоком.

— Я не выписала им счет, — призналась, глядя на носы своих ботинок. — Просто… — Покачала головой. — Не смогла? — интонация вышла вопросительной, хотя спрашивать, конечно же, было нечего и не у кого.

— Ну и молодец. — Айрторн как раз закончил с первым рукавом и разворачивал второй; поднял на нее взгляд. Усмехнулся. — Дежурный не в курсе, а я тебя не сдам, если ты об этом.

Лина вздохнула и покачала головой.

— Не об этом.

Он криво улыбнулся, как всегда, поняв ее без лишних слов, и вернулся к рукавам.

— Что происходит, как ты думаешь? — спросила Линетта, помолчав и наслаждаясь тишиной ночи. Люди разошлись по домам, и улица, покуда хватало глаз, была абсолютно пустой, лишь кое-где в окнах еще горел свет.

Она повернулась к забору спиной и откинулась назад, опершись локтями на перекладину ограды; запрокинула голову, подставляя лицо свежему ветерку.

— Думаю, что наш маньяк что-то вытворил или вытворяет, что испортило в Прибрежье магический фон, — отозвался напарник.

Конечно, маньяк. Или маньяки? Или? Только богам известно, кто это и что пытается сделать или уже сделал. Может, это и была его изначальная цель — утопить Прибрежье в крови?

Лина своими глазами видела, как много людей с сумками и чемоданами стало отправляться на причал к приходу судов — уезжали из этого проклятого места. И их становилось все больше и больше.

Месяц с небольшим после нахождения тела кузнеца, две недели со дня обнаружения пропажи Веренса, и… ничего. Затишье. Никаких следов пропавшего сослуживца, ни свидетелей, ни какой-либо более-менее полезной информации от его собутыльников: видели в компании коллег, о новых знакомствах неизвестно, подозрительного не замечали.

Убийца тоже затаился: ни новых трупов, ни ловушек типа той ямы в лесу, зато активность нежити и нечисти с каждым днем превышала всю прежнюю статистику.

— И Ризаль по-прежнему тянет и не вызывает помощь из столицы, — вторя ее собственным мыслям, произнес Айрторн, наконец одевшись и пристроившись рядом. Он тоже навалился на забор и уставился в небо.

Линетта покосилась в его сторону.

— Думаешь, если столица нагонит сюда своих, будет толк? — спросила безо всякой уверенности в голосе.

Лес, берег и прилегающие к ним территории и так прочесали на совесть силами местной гильдии, Королевского сыска и подчиняющейся магистрату стражи. И — ничего. Никаких следов магических ритуалов обнаружено не было.

Однако история уже знала эпизод, когда в лесу под стенами столицы в течение многих месяцев скрывался целый отряд мятежников, прикрывшихся созданным рунами куполом. Их тоже не могли обнаружить, пока не нашелся предатель, который указал точное место нахождения магических рисунков. Так что вот она, столица, а что дальше?

— Маньяк может занервничать, — пожал плечами Линден.

— Или получить больший выбор жертв, — не согласилась Лина.

Айрторн хмыкнул и не стал спорить, однако лицо его стало задумчивым, словно это он являлся главой местной Гильдии магов и именно ему нужно было принять решение здесь и сейчас: вызывать ли помощь, признав свою неспособность уладить все самостоятельно, или же пытаться справляться своими силами и дальше, рискуя потерять еще больше людей.

— Слушай, — встрепенулась Лина, вдруг вспомнив. — А ты писал тогда своему наставнику? Ну, о… — Замялась, не рискуя говорить о некромантии вслух.

Линден бросил на нее косой взгляд, не меняя позы.

— Конечно, — уронил как само собой разумеющееся.

— И что он советует? Ты же наверняка рассказал ему не только о яме?

Если учитель Айрторна так умен, опытен и могуществен, как она его себе представляла, то он наверняка мог дать своему ученику какой-нибудь дельный совет.

Линден снова покосился в ее сторону и усмехнулся, опять уставился в темное небо.

— Посоветовал не угробиться по глупости, пока…

Он не договорил: в этот момент прямо перед ними материализовался белый листок-вызов. Айрторн перехватил его прямо в воздухе, быстро пробежал строки глазами и, сжав в кулаке, мгновенно превратил послание в пепел.

— Это Лу. Бежим, тут недалеко.

Для ускорения схватил Лину за руку, и они понеслись по улице.

Передышка закончилась.

То, что происходит что-то нехорошее, стало ясно еще на соседней улице. Во-первых, в воздухе ощущался стойкий запах гари, а во-вторых, из-за домов доносился отчетливый гомон голосов. Потом что-то ухнуло, грохнуло, затрещало. Кто-то закричал.

Айрторн припустил быстрее, Линетта бросилась за ним.

— Туда, — крикнула напарнику в спину. — Там есть проход.

Не прося уточнений и не медля ни секунды, Линден нырнул в узкую щель между домами. Откровенно говоря, назвать эту щель проходом было большим преувеличением — протиснуться в нее можно было разве что боком и то только обладая не слишком крупным телосложением.

Когда Лина сама преодолела узкое пространство, ограниченное стенами стоящих почти вплотную друг к другу двухэтажных домов, и вынырнула из темноты на освещенную улицу, Айрторн уже умчался вперед, а она в первое мгновение оторопела.

Улица была полна народу, но не так, как это происходило на их только что завершившемся задании, — не задние ряды подталкивали передние, чтобы рассмотреть, что за ними творится, а впереди стоящие наступали на тех, кто оказался позади, и практически вдавливали их в ограду расположенных вдоль дороги домов. Не бежали прочь, должно быть от шока, а может, от страха того, что нечто, бушующее сейчас посреди улицы, решит полакомиться и ими.

Два "нечто", отчетливо различимые даже обычным зрением.

Белесые призраки, почти полностью утратившие человеческое обличье: головы, лишенные плеч, сразу же переходящие в руки с неестественно длинными когтистыми пальцами, вытянутые тела, заканчивающиеся сужающимися книзу хвостами.

Старые призраки, успевшие нажраться живой энергии и набравшие силу.

За время работы с Айрторном Лина уже начала разбираться в таких вещах. Выпитни имели серый окрас и желеобразное тело. Призраки же были белыми с серым отливом, а их клыки, когти и внутренности, видимые из распахивающихся пастей, не отличались от остального тела ни цветом, ни по своей структуре, словно были вылеплены из одного комка глины или вырезаны из единого куска дерева. Хищного, гибкого дерева, норовящего сожрать все, что дышит и двигается.

Такие сущности обычно появлялись из древних семейных реликвий, которые люди по глупости снимали с почивших родственников и хранили, с гордостью передавая по наследству. Призраки могли "спать" годами, позволяя хозяевам таких сомнительных ценностей отмахиваться от предупреждений и считать их не более чем суевериями. Но наступал момент, когда сущности пробуждались. Их "будили" сильные эмоции рядом, смерть или рождение в доме, где хранился подобный предмет, или нарушение магического фона. И единственное, чего призраки хотели, это есть.

С одной из белесых сущностей сейчас билась Лукреция. Растрепанная, с кровавой раной на правой щеке и уже начавшим заплывать глазом, она всаживала в бледное полупрозрачное тело молнию за молнией, но силы не хватало, и призрак лишь рычал и отшатывался, уже через мгновение вновь переходя в наступление.

Вторая сущность что-то делала немного в стороне, ближе к замершим в ужасе горожанам, — сгорбилась над землей и постукивала по земле хвостом, напоминая кота, жрущего только что пойманную мышь.

В том, что ассоциация была близка к правде, Лина убедилась еще издали, стоило перейти на магическое зрение: тварь и правда жрала — распластанного на земле белого мага, в котором уже едва теплилась жизнь. А каждый шаг приближения открывал все новые подробности: расползающаяся по мостовой лужа крови, вскрытая грудная клетка с перемазанными темно-красным обломками ребер…

Рой Фангс.

— Бери его, я прикрою, — бросил через плечо Линден, скидывая с себя верхнюю одежду прямо на бегу.

Плащ улетел куда-то в сторону, а сам напарник, не сбавляя скорости, подскочил к жрущему коллегу призраку и, недолго думая, схватил его за хвост и дернул на себя. Мостовая оросилась новой порцией крови, разлетевшейся с клыков нежити во все стороны. Кажется, забрызгало кого-то из очевидцев, кто-то закричал…

Линетта не думала и не смотрела по сторонам. Стоило Айрторну убрать тварь с дороги, она подбежала к растерзанному сослуживцу и упала с ним рядом на колени. Ногам тут же стало мокро — плащ, платье и чулки быстро пропитывались кровью.

Рой еще дышал, хрипло, прерывисто, со свистом, однако был без сознания. Полузакрытые глаза закатились, а на губах пузырилась зловеще-розовая пена.

Рядом что-то происходило: летали молнии, что-то врезалось во что-то.

— Лу, пригнись, — прогремел над улицей голос Линдена.

И снова грохот, удар.

Линетта запретила себе смотреть, отрываться от лежащего перед ней тела хоть на секунду. Вся грудная клетка всмятку, все изодрано, выворочено. Будь Рой бездарным, ему давно пришел бы конец. Но даже при наличии магии то, что при таких повреждениях он до сих пор цеплялся за жизнь, было сродни чуду.

— Давай, давай, — бормотала Линетта, положив одну ладонь на лоб пострадавшего, а второй сжав его безжизненную кисть и щедро вливая в него энергию.

На разодранное тело было страшно смотреть. Никогда, ни разу в своей жизни и практике ей не доводилось видеть ничего подобного — только в морге при академии.

Лина крепче сжала зубы, отгоняя ассоциацию, и усилила напор.

Аура Фангса гасла буквально на глазах, исчезая вместе с вытекающей кровью, которую при таких ранах было невозможно остановить — только второпях сращивать ткани. Быстро, резко, опять-таки, с риском для жизни.

— Давай, Рой, не сдавайся…

— А-а-а-а, — огласил улицу полный боли вопль, и она не сдержалась, вскинула голову, ни на миг не прекращая манипуляции с даром.

Пока Айрторн взял на себя второго призрака, Лукреция продолжала бороться с первым. При этом ее собственная аура уже значительно побледнела, а противник, судя по всему, так и не получил серьезных повреждений. Теперь же нежить, умудрившись повалить темную на землю, накинулась на нее и отхватила кусок плоти с ее бедра.

— Тва-а-а-рь, — кричала Лу, тщетно пытаясь зажать рваную рану и одновременно отползти с линии новой атаки.

Лина тяжело сглотнула и чуть не остановила передачу энергии. В последний момент очнулась и удержала связь. Рой застонал, не приходя в сознание.

— Я здесь, здесь, — прошептала она, погладив по слипшимся от крови волосам. — Я здесь, держись, пожалуйста.

Однако взгляд сам собой снова вернулся к поверженной Лу.

Тварь рванулась к черной, ударилась о выставленный той из последних сил щит и снова пошла в наступление. Защита затрещала, замерцала, готовая истаять.

Лина напряглась. Бросить Роя, в спасении которого нет никакой уверенности, и кинуться на помощь Лукреции? Помощи от нее, конечно, будет немного — все, на что способен белый маг, это выставить щит. Но и такая поддержка была бы сейчас не лишней.

Спасти того, кто гарантированно выживет, и лишить шанса второго?

Рой снова застонал, и Линетта, глотая слезы бессилия и злости, увеличила напор своего дара и не двинулась с места. Она не судья, чтобы решать, кому жить, а кому нет, и раз уж начала с ним, то сделает все, что сможет.

Щит Лукреции истлел, призрак кинулся на обессиленную жертву и тут же отлетел в сторону — Линден разобрался с первым.

— Отползай, — крикнул он темной, а сам запустил в нежить несколько молний подряд и добавил черным пламенем. По призрачному телу пошла рябь.

В том, что Айрторн справится, Линетта даже не сомневалась — способности мага девятого уровня и правда впечатляли, и, судя по состоянию ауры напарника, в запасе у него оставалось еще не меньше трети резерва.

Зато ее собственный резерв утекал, как песок сквозь пальцы, а грудная клетка раненого все еще зияла внутренними органами и сломанными ребрами. Семерка… Дара семерки слишком мало, чтобы устранить такое, слишком. А дара семерки, уже потратившей часть резерва в первую половину ночи, мало вдвойне.

Она вскинула голову.

— Сообщите в гильдию. Кто-нибудь. Бегите в Гильдию магов. Нам нужна помощь, — Однако взгляд выхватывал лишь пустые широко распахнутые глаза и разинутые от ужаса рты. Никто не шелохнулся, не отреагировал — толпа словно окаменела от ужаса. — Черт с вами, — в сердцах выругалась Линетта.

Ей нужна была помощь, жизненно необходима — любой белый маг, любого уровня. Тиссен, Ризаль, Шорнис, кто-то из отряда целителей, кого получится добудиться ночью, — кто угодно. Сейчас любое подспорье стало бы дороже золота, потому что с каждой истекшей секундой Лина понимала, что не успевает, а собственный резерв уже трещит по швам, как недавно выставленный Лукрецией щит.

— Да что вы за люди? — выкрикнула она снова, не прекращая исцеления. — Вызовите помощь.

Но ответом ей вновь послужила тишина.

Лучше бы тишина…

— Мы все умрем, — заголосила какая-то женщина. Ее поддержал громкий детский плач.

"Дети? Боже…"

Рой опять дернулся, захрипел, забился. Кровотечение почти остановилось, легкое заросло, два ребра уже восстановились и заняли свое место, но она не успевала, фатально, непоправимо не успевала.

Шмыгнув носом и всего на миг оторвав руку, чтобы смахнуть рукавом застилающие глаза слезы, Лина пыталась прекратить сокращение в мышцах лежащего перед ней сослуживца и не могла. Поток идущей от нее энергии ослаб и продолжал истончаться с каждым мгновением. Изо рта Фангса снова пошла пена вперемешку с кровью.

— Че-е-ерт… — простонала Линетта. — Кто-нибудь. Подержите ему голову.

Но ответом ей стали все те же страх за собственную жизнь и равнодушие к чужой.

— Держу, — вдруг раздался совсем близко знакомый голос, и голову Роя подхватили руки в когда-то белых, а теперь испачканных сажей рукавах рубашки. Выше Лина взгляд не поднимала — боялась отвлечься. Даже то, что уже несколько минут не было слышно звука сражения, до нее дошло только сейчас.

— Что нужно делать? — серьезно уточнил Линден.

— Ничего. — Борясь со слабостью из-за почти опустошенного резерва и отчаянием из-за нехватки сил, Лина снова шмыгнула носом. — Просто держи. Крепко.

Отняв одну руку от пострадавшего, коснулась кулона-накопителя на своей шее — последнее, что у нее осталось в запасе.

— Надо вызвать помощь, — проскрипела она, сама не узнавая свой голос.

— Лу вызовет.

— Она?

— Я наложил жгут. Потерпит, — все так же спокойно, по-деловому.

Значит, жива, все хорошо. Все живы. Пока. Но, боги, как же мало ее седьмого уровня.

Рой снова забился, и Айрторн с силой надавил ему на плечи, фиксируя.

— Давай, давай, — шептала Лина, выдавливая из себя уже последние крохи магии. — Голову приподними, — скомандовала громко — напарнику, и снова тихо и почти не осознавая, что, собственно, говорит: — Держись, ты сильный, ты сможешь… Миленький, держись… Держись, придурок. Только попробуй умереть.

Раны продолжались затягиваться, но медленно, до того медленно, что хотелось не просто кричать от отчаяния — выть. Ей бы еще треть потраченного резерва, всего треть — и она бы точно справилась…

В глазах стало темнеть, ее повело в сторону, и Лине пришлось опереться рукой на землю. Вторую от груди Роя не отвела. Последние капли…

Когда улица наполнилась шумом быстрых шагов и голосов, Линетта уже не отдавала себе отчет в том, где она и что делает. Кто-то что-то говорил, кто-то отдавал распоряжения, кто-то матерился и шипел от боли — кажется, Лукреция.

Не понимала и не осознавала себя, только почувствовала чьи-то руки на своих плечах, потянувшие ее вверх и заставившие встать.

"Рой. Он же умрет" — эта мысль придала сил, и Лина рванулась из захвата, но ее удержали. С силой повернули, как куклу, и прижали к твердой груди.

— Тихо, все хорошо, — зашептали над ухом. — Ренц поднял Ризаля, а тот — отряд целителей. Все будет хорошо, все живы.

Живы…

Казалось, прошли миллионы лет, прежде чем до нее в полной мере дошло значение этого слова. А когда это случилось, Линетта заревела. Отчаянно, навзрыд, не в силах остановиться и цепляясь за того, кто ее обнимал, так, будто вокруг шторм, а он ее единственное спасение.

— Ну, ты чего, ты молодец, никто бы не справился лучше, — продолжал успокаивать голос, а по волосам ласково провела чужая ладонь. — Сейчас всех подлатают, и будут как новые.

Лина трясла головой, сама не понимая, соглашается со сказанным или отрицает, и никак не могла прекратить истерику.

— Может, ей пощечину дать? — поинтересовался кто-то, чей голос она не смогла идентифицировать.

— Себе дай, — огрызнулся Линден, и доброжелатель отстал. — Успокаивайся, все уже кончилось, — снова заговорил он с ней мягко и чуть укачивая в своих руках.

А она навалилась на него всем весом, спрятавшись в этих объятиях, словно в теплом пледе, и уткнулась носом в открытую шею. Заметила, как нервно дернулся его кадык от ее прикосновения… и вдруг резко пришла в себя.

Попробовала отстраниться, но Айрторн удержал.

— На нас же все смотрят, — прошептала она, силясь проморгаться и окончательно избавиться от слез.

— Их проблемы, — не впечатлился напарник.

И она… расслабилась. Просто расслабилась.

Кто-то громко говорил, кто-то отдавал приказы (теперь Лина узнала голос — Ризаль), кто-то спорил.

А они так и стояли посреди залитой кровью улицы, уставшие и перепачканные, и обнимались у всех на глазах.

Думать не хотелось, ни о происходящем, ни о его последствиях. Не было сил — так Лина оправдала саму себя. Иначе как объяснить то, что она была готова стоять так целую вечность — чувствуя обнимающие ее крепкие руки на своей спине и обнимая в ответ, слушая звук биения чужого сердца и успокаивающий шепот над ухом.

Неправильно? Распутно? Плевать. Они же друзья, правда? А друг может обнять друга. Что в этом плохого?

"Врать самой себе тоже неплохо", — фыркнула она про себя, но и не подумала отстраниться. Плевать, пару минут уже ничего не решат.

Однако Линетта ошиблась — решили.

— Ну и что это за телячьи нежности? — раздался позади нее насмешливый голос.

Лина почувствовала, как напряглись руки Айрторна на ее спине, и сама на мгновение окаменела.

— Лу, — негромко и холодно произнес Линден — предупреждающе.

Но сослуживица в ответ лишь усмехнулась.

— Наша тихоня, оказывается, не имеет ничего против физических контактов.

Айрторн не успел ничего возразить в ответ, потому что Линетта резко отстранилась от него и обернулась. Он бы не смолчал, она даже не сомневалась, не спустил бы Лукреции с рук настолько откровенное хамство, затрагивающее и его в том числе, но Лине и самой было что сказать. Потому что довольно. Хватит с нее, наелась "остроумием" коллеги по горло.

Видя воинственное выражение ее лица, Лукреция издевательски выгнула тонкую черную бровь. Глаз и рану на ее лице уже залечили, оставив на щеке лишь тонкий розовый шрам, от которого к утру не останется и следа. Ногу тоже "залатали", как недавно выразился Айрторн, и сквозь неровную дыру в брюках на бедре была видна гладкая здоровая кожа.

— Нежности бывают у всех, у кого есть сердце, — отчеканила Линетта, глядя прямо в округлившиеся от неожиданности темные глаза. — А если бы оно имелось и у тебя, ты сейчас не глумилась бы над другими, а была бы рядом со своим напарником, который только что побывал одной ногой в могиле.

— Но выжил же, — буркнула Лукреция.

Зря, лучше бы смолчала. Потому что нервное и магическое истощение давало о себе знать, и у Лины не было ни сил, ни желания строить из себя бессловесную овечку.

— Выжил, — подтвердила она, вскинув подбородок. — Выжил благодаря мне. А ты сама жива благодаря ему, — Лина мотнула головой, обозначая стоящего за ее спиной напарника. — Так что избавь нас от своего убогого чувства юмора и имей хотя бы каплю благодарности.

В первое мгновение Лукреция заторможенно моргнула, потом взяла себя в руки и в привычной ей манере издевательски усмехнулась.

— Что, у тихони прорезались зубки?

— И она сейчас перегрызет тебе ими глотку, если из нее не перестанут литься помои, — Лина едва не рычала. Кулаки сжались сами собой.

Хватит, довольно с нее. Больше нет сил. Плевать на госпиталь, плевать на рекомендации коллег и начальства, она прямо сейчас изуродует эту молодящуюся мордашку так, что ни один целитель не поможет.

Она уже рванулась вперед, но Линден перехватил ее за плечи и удержал.

Инстинктивно отшатнувшаяся Лукреция посмотрела на нее как на сумасшедшую. Плевать. Лина все еще стояла, широко расставив ноги и сжав ладони в кулаки, будто в боевой стойке. Только голова немного кружилась, а свет ночных фонарей казался чересчур ярким и резал глаза, но это ничего, это из-за растраты резерва.

— Пойду, посмотрю, как там Рой, — пробормотала Лукреция и ретировалась первой.

— Сука, — бросила Линетта ей вслед и быстро обернулась, услышав смешок за своей спиной. — Тебе смешно? — не сдерживаясь и не думая о том, как это выглядит со стороны, ткнула Линдена пальцем в грудь.

Тот, продолжая посмеиваться, повинно развел руками, признавая, что смешно и даже очень.

Лина фыркнула и… покачнулась. Фонарь на столбе вдруг заплясал и куда-то полетел.

— Эй, — Благо реакция у напарника была отменная и он успел ее подхватить прежде, чем ее нос встретился с мостовой. — Ты в порядке?

— Лучше всех, — прошипела Линетта, мертвой хваткой впившись в его плечо. Казалось, что началась качка, а ее за каким-то чертом занесло на палубу в шторм.

— Тебе надо присесть, — высказался Линден.

— Пожалуй. — Сил на споры не осталось.

Ей нужно было присесть, а лучше — прилечь. А еще — поесть, много и сытно. А еще лучше — помыться, поесть и прилечь.

Впрочем, можно и без "помыться"…

Как в воду глядела: пункт "помыться" был безжалостно вычеркнут из ее воистину грандиозных планов хотя бы потому, что он предполагал возвращение домой.

Впрочем, имея в начальниках Ризаля, со стороны Лины ожидать иного развития событий было крайне самонадеянно. Устав есть устав, а правила есть правила, и в них значилось черным по белому: если на службе маг растратил резерв до критической отметки, то должен быть осмотрен специалистами и оставаться под их наблюдением не менее трех часов.

Почему именно трех, когда на восстановление резерва требовалось от двенадцати до тридцати шести, история умалчивала, но переспорить Ризаля у Линетты не вышло. Тем более учитывая то, что Айрторн неожиданно встал на сторону начальства и практически силой уволок ее в здание гильдии. Гнусный предатель.

Так вместо своей комнаты в общежитии и ванны она оказалась в так называемом лазарете — небольшом полупустом помещении с тремя узкими койками. И теперь полулежала на одной из них, откинувшись на твердую подушку (настолько твердую, что ей запросто можно было бы пробить кому-нибудь голову, если использовать в качестве метательного снаряда), сложила руки на груди и с мрачным видом наблюдала за тем, как светлый маг из отряда целителей устанавливал тканевую ширму вокруг все еще бесчувственного Роя, которому досталась соседняя койка.

— Что? — почувствовав, что его затылок сверлит чей-то взгляд, маг обернулся.

Совсем юный, должно быть, младше нее. Уровень — на глаз, четвертый-пятый. Но при этом член элитного отряда…

Совсем недавно Линетта испытала бы к этому парню зависть или, по крайней мере, начала бы сравнивать себя с ним и сетовать на несправедливость жизни. Сейчас же, глядя в круглое курносое лицо, она вдруг поняла, что ничего не чувствует — просто он из элиты, а она работает "в полях". Просто так вышло.

— Ничего. — Лина качнула головой. Надо же, второй год в Прибрежье, видела этого парня миллион раз, на собраниях и в коридорах, но ни разу не слышала его имени. — Как тебя зовут? — поинтересовалась она, не отводя взгляд.

Раньше никогда не решилась бы спросить об этом вот так, в лоб, но усталость и потрясение сегодняшней ночи настолько опустошили ее, что начисто стерли такое понятие, как стеснение.

Маг удивленно моргнул.

— Киррен. Киррен Тант, — тем не менее представился.

— Линетта, Линетта Деверо, — повторила она в той же манере, будто они и вправду только что встретились впервые.

Взгляд Танта стал еще более изумленным.

— Я знаю.

Повисла пауза, и Лина таки почувствовала себя неловко. Он ее знает, а она его нет. Как так вышло?

В ответ она лишь криво улыбнулась и отвернулась к узкому зарешеченному окну. Кому пришло в голову ставить на него решетки? Чем он руководствовался? Боялся, что иначе пациенты разбегутся? Сбежать ей хотелось.

— Это правда, что ты одна собрала его по кускам? — неожиданно прозвучавший голос заставил ее повернуться. Неожиданно, потому что Линетта была уверена, что разговор окончен.

Керрен Тант управился с ширмой и теперь стоял у ее койки, убрав руки в карманы брюк и покачиваясь с пятки на носок в ожидании ответа.

Лина нахмурилась. Хотела сказать что-нибудь колкое про куски и их собирание, но передумала. Кому, в конце концов, какая разница, как тот выразился? Они же поняли друг друга.

— Правда, — подтвердила она.

— Это колоссальная работа, — сказал Тант.

Линетта удивленно всмотрелась в его лицо, но нет, он не издевался и не подшучивал — по-прежнему серьезно смотрел ей в глаза.

Откровенно говоря, Рой все равно не выжил бы, если бы не поднятый по тревоге отряд целителей — уж слишком серьезные были повреждения. Но они успели, а Лина дождалась — чистое везение. Фангс и сейчас был далек от полного выздоровления. Раны ему залечили, но от обильной кровопотери пострадал магический резерв. К счастью, не слишком сильно и утраты дара не произошло, но восстанавливаться сослуживцу предстояло еще долго и муторно — неделю как минимум.

И тем не менее похвала коллеги была приятна, потому что действительно являлась заслуженной. Да, она не совершила чуда, вылечив пострадавшего одним прикосновением, но сделала все, что могла, и теперь Рой будет жить. Вредный сплетник Рой, верный "щенок" Лукреции…

Лина поняла, что вот-вот опять расплачется, и поспешила снова отвернуться к окну.

Догадавшись, что она сейчас не расположена к беседам, Тант тактично ретировался.

— Отдыхай, — произнес вместо прощания и вышел за дверь.

А Линетта сползла по камню, по нелепому недоразумению названному подушкой, вниз и повернула голову в сторону ширмы. Увы, сейчас ее способностей не хватало даже на то, чтобы перейти на магическое зрение, поэтому она не могла рассмотреть ауру того, кто лежал на соседней койке. Но, видят боги, впервые в жизни Лина была счастлива оказаться в одном помещении с Роем Фангсом. С живым Роем Фангсом.

— Выздоравливай, — прошептала она и прикрыла глаза.

Усталость навалилась гранитной глыбой.

Может, тот, кто прописал в уставе обязательные три часа в лазарете, и не был так уж неправ?

Судя по круглым часам, расположенным на стене под потолком прямо напротив ее кровати, они пришли ровно по истечению тех самых положенных трех часов. Пришли — ворвались целой толпой, отчего задремавшая было Линетта мгновенно проснулась и, все еще сонно моргая, уставилась на вернувшегося по ее душу Киррена Танта, за плечом которого топтались в ожидании Ризаль, Лукреция и Айрторн.

Начальник бросил досадливый взгляд за ширму, словно несчастье, случившееся с его подчиненным, являлось его личным фиаско. Лу со смесью скуки и отвращения на лице рассматривала помещение, бывать в котором ей прежде явно не доводилось.

Линден… Линден был единственным, кто смотрел на Лину. Встретившись с ней взглядом, чуть приподнял бровь, словно спрашивая: "Как ты?"

Она криво улыбнулась в ответ: "Я в порядке", — и попыталась приподняться на подушке, чтобы по крайней мере сесть. Но была остановлена властным жестом светлого мага.

— Лежи, — строго велел молодой человек и принялся с умным видом водить над ней руками, что-то высматривая и "прощупывая" в ауре.

И Лина снова откинулась на подушку.

В глубине души хотелось огрызнуться и сказать сослуживцу, что она разбирается в исцелении лучше него и с ней все в порядке, сутки хорошего питания и крепкого сна, и будет как новенькая. Но ронять авторитет коллеги перед свидетелями не хотелось, поэтому пришлось терпеть.

— Ну что? — потребовал мрачный как туча Ризаль, у которого за сегодняшнюю ночь будто бы залегли новые морщины.

"С такими подчиненными он скоро совсем полысеет и станет сморщенным, как урюк", — вяло подумала Линетта, впрочем, не испытала никаких эмоций по этому поводу — слишком устала.

— С ней все в порядке, — ожидаемо отчитался курносый Тант, в присутствии начальства ставший задирать свой нос гораздо выше, чем раньше.

И она вдруг не сдержалась и хихикнула: нормальный же был парень, и вот пожалуйста — типичный заносчивый маг из элитного отряда.

— Что с ней? — Ризаль нахмурился еще больше.

Хотелось бы ей самой знать…

Тант глянул на нее с сомнением.

— Нервное истощение? — предположил он не слишком уверенно.

А Лина снова хихикнула, внезапно вспомнив, где она прежде слышала его голос: это же Тант предлагал дать ей пощечину, когда она рыдала у Линдена на груди.

— А Рой как? — не выдержав, вмешалась выглянувшая из-за плеча главы Лукреция.

— Ему требуется длительный восстановительный период… — важно начал Тант, и, глядя на вытянувшееся лицо темной, которой требовался всего лишь внятный ответ, будет ли жить ее напарник или нет, Лина снова не сдержалась.

— Спит и будет спать еще сутки как минимум, — прервала она. — Резерв восстановится не раньше чем через неделю.

Целитель бросил на нее возмущенный взгляд, но смолчал.

— Спасибо, Киррен, — кивнул ему глава гильдии. — Пока можешь идти.

Тот мотнул головой, чуть ли не проткнув себе грудину подбородком, и, чеканя шаг, вышел из лазарета. Впрочем, если Лина поняла правильно и его назначили ответственным по данному делу, то ушел он не дальше чем в соседнюю комнату.

— Выскочка. — Лукреция проводила молодого мага недовольным взглядом, но быстро сникла под суровым взором, который метнул в нее начальник. Кашлянула, прошла и устроилась на пустой койке.

Сам Ризаль, чуть помешкав, присел у Лины в ногах.

Айрторн, оставшийся без нормального места, уселся на подоконнике. Глава недовольно хмыкнул, но на сей раз смолчал. Уставился куда-то перед собой и задумчиво пожевал нижнюю губу.

Лукреция спрятала усмешку в кулак. Успевшая сесть Линетта переглянулась с напарником. Тот изобразил веревку вокруг своего горла и сделал вид, что тянет кончик вверх, будто вешается.

И оказался прав: начальник решил устроить допрос здесь и сейчас.

— Значит так, — сухо начал Ризаль, — отчеты напишите позже. А сейчас быстро, коротко, по делу, подробно — что произошло и как вы это объясните. — Лина с Айрторном снова переглянулись. Лукреция, уже не скрываясь, возвела глаза к потолку. — И живо, — сурово потребовал начальник, повернув голову к темной. В этом Линетта была с ним солидарна: кто оказался на месте первым, тому и рассказывать.

Под тремя обращенными к ней взглядами женщина поморщилась.

— Да неожиданно все…

— Я сказал: подробно, — рявкнул Ризаль, отчего Лу мученически вздохнула и таки начала с самого начала:

— Мы закончили дело, погоняли злыдня. Все было тихо и спокойно, злыдень оказался молодой и слабый. Заполнили документы, ушли. Нового вызова не было, пошли пройтись по улице, услышали грохот. — Темная развела руками в воздухе. — И вот.

На побледневшего от раздражения начальника было больно смотреть.

— Что — вот? — процедил он сквозь зубы, теряя остатки самообладания.

— Призрак. Выпил хозяйку дома, выломал дверь, понесся по соседям…

— Зачем? — не поняла Лина. И теперь все уставились на нее. — Зачем призраку выбивать дверь? — пояснила она свой вопрос.

Ризаль закатил глаза.

— Деверо, — произнес он предупреждающе.

Верно, хороший подчиненный отвечает на вопросы, а не задает их. Однако Линетта и не подумала смешаться под направленным на нее начальственным взглядом.

— Зачем призраку выбивать дверь, если он может ходить сквозь стены? — повторила она вопрос, на сей раз адресуя его конкретному человеку — повернулась к напарнику.

Линден пожал плечами.

— Свежая, еще непереваренная энергия.

Лукреция фыркнула, видимо, недовольная выбранным оборотом речи.

— А проще? — отбросив скептицизм, заинтересовался уже и сам Ризаль.

Айрторн ухмыльнулся.

— Дури много, так понятнее?

Лу прыснула. Ризаль поморщился и отвернулся. Побарабанил пальцами по колену, обтянутому подолом своей необъятной хламиды, собираясь с мыслями.

— Дальше, — бросил затем Лукреции.

— Ну-у… — Лина не поняла, дернула ли темная плечом в раздражении или же поежилась от воспоминания. — Я почувствовала, что призрак не один, и вызвала Лин-Ли…

— У нас есть имена, — обронила Линетта.

— Деверо. Да что с тобой? — В глазах начальника и правда было столько удивления, будто у нее на голове отросли ветвистые рога.

— Нервное истощение? — спародировала она Танта.

— И растрата резерва, — любезно подсказал Айрторн.

Ризаль едва не зарычал.

— До тебя очередь еще дойдет, — ткнул он в Линдена кривым указательным пальцем и вновь повернулся к расслабившейся было Лукреции. — Дальше, — больше прокаркал, чем произнес по-человечески.

Та одарила Линетту убийственным взглядом, будто это она виновата во всем произошедшем и в гневе начальства в том числе.

— Ждать было нельзя, — продолжила с неохотой. — Я занялась первым призраком, думала, второй не станет лезть на рожон. А он… — На сей раз темная уже наверняка поежилась. — А он бросился на Роя…

Повисла пауза.

— А тот не успел выставить щит, — мрачно подытожил Ризаль.

Лукреция дернула плечом и потупила взгляд. Какой бы стервой по жизни она ни была, то, что Рой едва не погиб, не оставило ее равнодушной.

— Вроде того, — проворчала темная, изучая свои сложенные на коленях руки.

— Дев… — начал было Ризаль, повернувшись к Лине, и осекся. — Айрторн? — Видимо, решил, что с Линеттой разговаривать сейчас бесполезно.

Что ж, она была с ним полностью согласна: переливать из пустого в порожнее и отчитываться перед кем-либо ей не хотелось. Раздражение поднималось волнами, грозя накрыть ее с головой. Так что да, лучше бы ей пока помолчать.

— А что мы? — в свою очередь уточнил Линден, не забыв нацепить на лицо невинную улыбку. "Плохой, плохой актер", — подумала Лина, видя, как недовольно щурится начальник. — Прибежали, нежить обезвредили, Роя спасли. Жертв нет.

— Не считая владелицы первого дома, — вставила Лукреция.

— Нашли источник? — зря та подала голос, потому как глава теперь обращался именно к ней.

— Нашли, — ответил за коллегу Айрторн. — Подвеска прабабки. — И замолчал, будто сказал уже нечто исчерпывающее.

Черты лица Ризаля заострились.

— И она-а? — процедил он таким тоном, будто общался с умалишенными.

— Сходил на кладбище, закопал.

Казалось, от лица главы отлила вся кровь.

Лукреция откинулась на выпрямленные руки, упертые в койку за ее спиной, и с особым вниманием изучала поток.

Лина поджала губы: уж что-что, а процедуру работы с проклятыми предметами она знала на зубок.

— Самолично? — почти ласково переспросил Ризаль.

— А вы хотели сами? — не понял Айрторн.

В ответ на что начальник выругался — грубо и очень красочно. Даже у Лукреции заалели щеки.

— Улику нужно описать, зарисовать, сделать магические слепки и только потом закапывать, — вполголоса пояснила Линетта напарнику.

— О, — удивился Линден.

— Деверо, — рявкнул глава.

Но почему-то вышло комично, а не грозно.

— Да, господин Ризаль? — Она села ровнее.

Начальник посмотрел на нее в упор, получил в ответ прямой и одновременно вопросительный взгляд и только бессильно взмахнул рукой.

— Черт с тобой, Деверо. С тобой мы поговорим позже. — После чего поднялся, одернул хламиду, расправляя складки, и по очереди припечатал взглядом каждого из нерадивых подчиненных. — Работаете хорошо, а ведете себя… — Не договорил, покачал головой и направился к выходу. — Три дня, — Не оборачиваясь, приподнял над плечом руку с тремя растопыренными пальцами. — Три дня отдыха, а потом ко мне с письменными отчетами.

— Конечно, господин Ризаль, — ответила Линетта за всех троих. Однако окончание ее слов встретила уже захлопнувшаяся за начальником дверь.

— Перепсиховал старик, — прокомментировала Лукреция, которая была младше "старика" от силы на несколько лет.

— Мне показалось, или нас все-таки похвалили? — усмехнулся Линден.

— Не уверена, — хохотнула темная и вскочила на ноги. Лина обратила внимание, что после схватки с призраком та так и не переоделась и все еще щеголяла в драных на бедре брюках. — Бледный какой, — поморщилась Лу, заглянув за ширму и оценив внешний вид своего напарника.

— Зато живой, — буркнула Линетта.

Лукреция адресовала ей гримасу.

— Ладно, увидимся. — Махнула рукой на прощание и направилась к двери.

Лина устало вздохнула: только Ризалю могло прийти в голову устраивать допрос в лазарете.

— Ну, ты как? — Айрторн спрыгнул со своего насеста и подошел к ней; остановился рядом с ее койкой — протяни руку и дотронешься.

— В порядке, — заверила она и зачем-то отвела взгляд.

Вспомнила, как прижималась к нему там, на улице, подумала о своих ощущениях в тот момент… Что-то изменилось между ними. Еще с тех пор, как они откровенничали друг с другом на крыльце общежития. Незаметно, незримо и отчего-то мучительно.

— Забери меня домой, — попросила Линетта, стараясь не встречаться с Линденом взглядом. И, вероятно, именно из-за того, что смотрела вниз, заметила то, на что не обратила внимания раньше. Впрочем, кажется, не она одна. — Что это? — ахнула, ухватив напарника за запястье и перевернув его руку ладонью вверх. Ладонью, сплошь усеянной уже начавшими подживать волдырями, какие бывают при ожогах.

Линден закатил глаза и нетерпеливо выдернул руку.

— Дернул призрака за хвост, — все же пояснил он, правда, с явной неохотой. — Скоро пройдет. — Однако Лина продолжала сверлить его тяжелым взглядом. — Да что? — темный сделал вид, что не понял.

Просто замечательно, у него ладони как брюхо пупырчатой жабы, а он притворяется, что все нормально.

Она мотнула головой, указывая направление.

— Тант за стенкой, попроси его вылечить.

Но этот упрямец и не подумал соглашаться.

— Само пройдет. Уже почти не болит. — Почти… Действительно, если "почти", можно и помучиться, не так ли? — Киррену еще при Рое дежурить, нечего его дергать.

Ах так, значит?

Лина и сама не отдавала себе отчет, почему так разозлилась, но ей безумно захотелось схватить этого нелордовского лорда за шиворот, как непослушного ребенка, и потащить его к целителям прямо сейчас.

Она уже открыла рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой о чьей-то безответственности, как вдруг осознала, как себя ведет. Как там однажды выразился Ферд? Как кошка, у которой обижают котенка? Боги, Ферд…

— Отведи меня домой, ладно? — попросила Лина повторно, сдержав рвущиеся наружу эмоции.

Она просто устала и испугалась — не более.

Айрторн улыбнулся.

— Конечно, напарник.

И помог встать.

Следующие сутки прошли как в тумане. Конечно же, Линетта знала, что такое спуск магического резерва, но сама настолько растратила его впервые. Даже в ту роковую ночь, когда был найден труп кузнеца, а странная нежить в его теле попыталась сожрать Ренье, она выложилась не до такой степени. Да, сильно, да, уже не могла держать щит и прикрывать им напарника, но какие-то крохи дара в резерве все равно сохранились. Теперь же сил не осталось не только на магию, но и на то, чтобы твердо стоять на ногах.

Поэтому, едва добравшись до общежития, Лина заперлась в своей комнате. Кое-как заставила себя принять ванну и сменить окровавленную одежду на домашнее платье и провалилась в глубокий, беспробудный сон.

Выползла из комнаты только на следующее утро и, все еще придерживаясь ладонью за стены, добралась до кухни, поела и убралась обратно в свою нору. Будь ее воля, не выходила бы вовсе — от усталости она не чувствовала даже голода. Но пища способствовала восстановлению резерва, поэтому пришлось дать себе мысленный подзатыльник и встать с кровати.

После позднего завтрака — или раннего обеда? — Лина снова провалилась в сон, но на сей раз поверхностный и беспокойный. Металась по постели, сжимая в кулаках простыни. Просыпалась и снова засыпала, накрывала голову подушкой, чтобы защититься от бьющих в окно солнечных лучей, но не находила в себе сил даже на то, чтобы подняться и задернуть шторы.

А когда вновь забывалась сном, ее мучили кошмары. Выпитень — вот уже больше месяца постоянный гость ее сновидений. Бугристое желеобразное тело, острые клыки и зловонное дыхание. Говорят, во сне не чувствуешь ни вкусов, ни запахов, но ей казалось, что она вся пропиталась этой вонью. И бежала, бежала… Падала в яму-ловушку и ползла вверх, срывая ногти о стены. И опять падала — в объятия ухмыляющегося беззубым ртом скелета.

В какой-то момент сон изменился, и лишенный плоти череп тоже — на нем появилась светлая кожа, вырос прямой нос, а провалы глазниц больше не были пустыми. Голубые глаза, длинные черные ресницы, темные брови вразлет…

Линден обнимал ее на дне ямы, как тогда, на залитой кровью улице, и колодец-ловушка больше не казался пугающим. Так и не так одновременно, потому что теперь сердце Линетты готово было выпрыгнуть из груди не от пережитого кошмара, а от… Даже во сне она не смогла признаться себе, из-за чего именно.

А он приподнял одну руку и ласково заправил ей за ухо выбившуюся из прически прядь, провел костяшками пальцев по ее щеке — бережно, осторожно, почти невесомо. И ее сердце совершило предательский кульбит от щемящей нежности — и этого прикосновения, и направленного на нее взгляда.

А потом он наклонился и…

Сон разбился вдребезги, как старая хрустальная ваза, которую по неосторожности уронили на пол. У матери Лины была такая — дикий раритет, доставшийся той еще от прабабки. Вазу разбила Дора, а Линетте, как старшей сестре, в тот момент показалось правильным взять вину на себя. Скандал дома тогда разразился нешуточный, и даже спустя много лет ей казалось, что она помнит звон, с которым разбилась мамина любимая вещь, и грохот от кулака отца, когда тот в гневе ударил по столу.

Точно так же — кулаком — кто-то сейчас стучал в дверь.

Проведя ладонью по лицу и окончательно придя в себя, Лина рывком поднялась с кровати, одернула измявшееся во время сна платье и, не обуваясь, как была, босиком направилась к двери.

Ну, если это снова Петер, чтобы занять денег… Вчера в полусне она слышала, как Айрторн утаскивал того от ее комнаты.

Айрторн… При мысли о напарнике и о только что виденном сне ей сделалось дурно. Да что же с ней творится, в самом-то деле?

"Деверо, соберись"

Остановившись перед дверью, все еще сотрясаемой чьим-то кулаком, Лина пригладила растрепавшиеся волосы, отодвинула задвижку и дернула ручку на себя, не удосужившись спросить, кто там.

И замерла в изумлении, глядя на стоящую за порогом Лукрецию.

— Ты как тут?

— Ли впустил. — Темная самодовольно ухмыльнулась и, шагнув ближе, поставила сапог с металлической накладкой на носке прямо на порог комнаты.

Лина проследила за этим тактическим перемещением и иронично изогнула бровь. Неужели Лу всерьез решила, что это остановит ее и не даст захлопнуть дверь перед носом незваной гостьи? Подумаешь, сапог, дверь крепкая, а накладка на обуви — не очень.

Лукреция правильно поняла ее немой посыл, чуть скривилась, но ногу таки убрала.

— Брось, Деверо, я пришла зарыть топор войны, а не душить тебя подушкой.

Линетта так и стояла — все еще не выпуская ручку двери и глядя на темную в упор в ожидании подвоха.

— Зарывай. — Дернула плечом и на вопросительный взгляд темных, ярко подведенных тушью глаз уточнила: — Топор.

Лукреция расхохоталась. Так, как умела только она: громко, заливисто, запрокинув голову, чтобы иссиня-черные кудри эффектно рассыпались упругими завитками по плечам и спине. Впрочем, годы практики — ничего удивительного.

— Зарыла? — прохладно уточнила Линетта, когда та отсмеялась.

Темная скорчила ей гримасу.

— Рыть будем вечером, — заявила торжественно. — Придешь?

Лина в красках представила, как они отправляются ночью на кладбище, прихватив с собой лопаты и невесть где украденный топор, и ее лицо растерянно вытянулось. Лу снова расхохоталась.

Ну все, довольно. Линетта крепче сжала ручку, чтобы наконец захлопнуть дверь перед незваной гостьей, которая, видимо, пришла сюда только затем, чтобы посмеяться. Но та ловко перехватила дверное полотно за край.

— Пить идем, — снизошла до объяснений. — Рой утром очнулся. Чувствует себя отлично. Хотим отпраздновать.

Даже так?

Лина разжала пальцы, отпуская ручку, и сложила руки на груди. Скептически посмотрела на собеседницу.

— А ничего, что алкоголь ему пока противопоказан? — уточнила со всем целительским апломбом, на который была способна.

Лу закатила глаза.

— Чай попьет. Или морс. Да мало ли? — Сослуживица снова усмехнулась. — А скажешь, так парное молоко достанем. Рой теперь тебя послушает, чтобы ты ни велела. — Линетта поджала губы — в отличие от собеседницы ей не было весело. — Брось, — подмигнула Лукреция. — Будут наши. — Надо понимать, черные маги. — Парни из отряда целителей. И вы с Линденом. Ну же? — Она замолчала и уставилась на Лину пытливым взглядом.

Темные маги в компании светлых целителей — похоже, Лу не шутила и на полном серьезе решила на радостях зарыть топор войны сразу со всеми. Братание черных и белых магов Прибрежья — звучало… фантастически. И да, здорово, звучало здорово. А Лина и прежде не прятала за спиной топор, поэтому была только рада, если темные и светлые наконец начнут нормально общаться. Но…

Она представила себя в шумной компании в какой-нибудь таверне… и покачала головой.

— Спасибо за приглашение, но сегодня я не смогу, — ответила уверенно.

На красивом лице Лукреции появилось разочарование.

— Да ты не святоша, Деверо. Ты зануда, — Лина только пожала плечами: какая уж есть. — Ладно, — отмахнулась темная. — Дело твое. Мое приглашение в силе — вечером в "Подкове".

И уже собралась уходить, как Лина окликнула ее и даже сама шагнула в коридор.

— Лу?

Черная обернулась.

— Ну, чего тебе, зануда?

Линетта криво улыбнулась: по крайней мере, новое обзывательство звучало куда дружелюбнее и добрее прежней "святоши".

— Я тоже хочу зарыть топор войны, — сказала и протянула ладонь.

Тонкие брови Лукреции взлетели куда-то к волосам, однако руку она пожала.

— Передумаешь, приходи, — подмигнула на прощание и пошла… Нет, не в сторону выхода, а к комнате Айрторна. Более того, не постучала, а по-хозяйски толкнула дверь и вошла.

Стукнул засов. Закрылись изнутри?

Линетта вдруг поняла, что стоит, до боли вонзив пальцы в свои плечи, и не дышит, вслушиваясь в тишину коридора и пытаясь расслышать, что происходит за соседней дверью.

Выдохнула. Отступила обратно в комнату и решительно захлопнула дверь.

"Ты идиотка, Деверо. Идиотка"

После чего развернулась, уверенно прошла к столику и достала из ящика пишущие принадлежности. Она избегала Андера всю прошлую неделю и обещала написать первой, как только у нее будет возможность. Возможность была, как и дополнительные выходные. А свиданию полупустой резерв не помеха.

Свиданию? Она подумала "свиданию"?

Да, она наконец-то всерьез назвала свою предстоящую встречу с сыскарем именно романтическим свиданием.

Приписав к времени и месту, что соскучилась, Линетта уверенно отправила письмо адресату и замерла, уперев ладони вытянутых рук в столешницу и прикрыв глаза.

Может быть, Ферд поможет ей выкинуть из головы то, чего там быть не должно? Вернее, того…

Дверь в коридоре хлопнула, послышались громкие удаляющиеся шаги — гостья ушла.

Лина выдохнула с облегчением, а затем прижала ладони к горящим щекам.

Этим вечером Линетта собиралась на свидание так долго и тщательно, как никогда прежде. Возможно, потому, что прежде воспринимала эти встречи иначе? То это были походы в гости к детям Агнессы, то совместные обеды или ужины, то прогулки, во время которых они большей частью обсуждали текущее расследование, чем говорили о личном.

Единственный раз, когда Ферд вышел за рамки дружеского общения, был в лесу после освобождения из ямы-ловушки. Казалось бы, после этого развитие их отношений должно было ускориться, но вместо этого, наоборот, застопорилось. И да, Лина прекрасно отдавала себе отчет в том, что это ее заслуга.

А значит, ситуацию нужно было исправлять.

Ведь, положа руку на сердце, Андер являлся единственным, кто понравился ей за долгое время. И он был по-настоящему подходящим. Не то что…

Лина встряхнулась, отбрасывая от себя неуместные мысли, которые то и дело лезли ей в голову уже больше недели.

"Неуместные, я сказала"

Подошла к зеркалу, поправила прическу, покрутилась, рассматривая себя, и, только удовлетворившись увиденным, направилась к выходу.

Это платье она надевала редко. Темно-синее, с высоким воротником-стойкой, оно смотрелось эффектно (потому, собственно, сдуру и было куплено), зато на нем легко ставились затяжки, а узкий ворот то и дело душил. Сразу после покупки Лина надела его на службу и была вынуждена целый день выслушивать насмешки Ренье, который разве что не покатывался со смеху, глядя, как она время от времени оттягивала горловину пальцем, чтобы вдохнуть воздуха, а к вечеру и вовсе сдалась и расстегнула пуговицу на шее сзади.

Но красота требует жертв.

Поэтому Линетта вдохнула полной грудью, снова оттянула тугой ворот, чтобы таки не задохнуться, и решительно вышла в коридор.

Где буквально нос к носу столкнулась с Айрторном.

— Ай, — Она отскочила и умудрилась врезаться затылком в только что захлопнувшуюся за ней дверь. — Ты чего подкрадываешься? — возмутилась, досадливо потирая голову.

Линден виновато улыбнулся.

— Вообще-то, я хотел спросить, готова ли ты. Лу просила прийти к семи.

Точно, они же сегодня еще не виделись.

Лина дернула плечом и наконец отошла от двери.

— Я не пойду. У меня свидание, и я уже опаздываю.

Айрторн чуть приподнял брови, явно удивившись, тем не менее отступил, давая пройти.

— Ладно, как скажешь. Хорошо тебе провести время.

— И тебе, — эхом откликнулась Линетта и, не оборачиваясь, поспешила к выходу.

Идти куда-либо окончательно расхотелось. Но она же сама позвала Ферда, не так ли? Поздно сдавать назад.

Ужин прошел… хорошо. И если первые полчаса Лина буквально заставляла себя улыбаться, то затем расслабилась, а мучавшие ее эти дни мысли и правда отступили.

Андер, в свою очередь, казалось, был искренне рад ее видеть. Шутил и улыбался, интересовался ее состоянием и здоровьем Роя (о происшествии с призраками уже знал весь город) и даже ни разу не перешел на темы, касающиеся его работы и расследования.

Линетта сама перешла. Даже не знала, как это вышло. Не собиралась же.

В ответ на ее вопрос сыскарь поморщился и подпер рукой голову, уперев локоть в стол.

— Есть еще один труп. — Лина тут же напряглась. — Тоже обгоревший до костей. Вернее, часть костей…

Она тяжело сглотнула.

— Веренс?

— Вероятно, — кивнул мужчина. — По срокам подходит. Рыбаки выловили кости. Увы, по ним сложно опознать личность.

Линетта вздохнула и задумчиво побарабанила пальцами по столу.

Кузнец, якобы покинувший Прибрежье темный маг, пропавший без вести белый маг Веренс, яма-ловушка, проклятые костяшки — все это упорно не вписывалось в какой-то определенный сценарий.

— Ну а ты? — Поняв, что она не против поговорить о деле, Ферд и сам с удовольствием взял быка за рога. — Не замечала ни за кем из коллег ничего странного? Ничего не изменилось? Напарники…

Линетта мгновенно нахмурилась.

— А что напарники? У меня он один.

Только в последний момент смягчила свои слова улыбкой. Как она ни старалась, стоило кому-то упомянуть Айрторна в нелестном ключе, ей тут же хотелось его защищать.

— Я кое-что выяснил, — серьезно сказал сыскарь. — Про лорда. — Лина заинтересованно подняла брови и кивнула, прося продолжать. — У них с отцом и правда случился довольно серьезный конфликт. Ходят слухи, что он… хм…

Ферд замялся, а она в глубине души посмеялась: точно так же он вел себя, когда не знал, как другими словами назвать профессию матери Моррена. Что на этот раз? Не знает, чем заменить "наставил отцу рога"?

— Соблазнил свою мачеху, — наконец мужчина выбрал самый безобидный вариант и взглянул на нее с некоторой опаской.

Хотела бы Линетта знать, чего ждал. Что она покраснеет, как маков цвет? Что упадет в обморок?

— Не лучший поступок, — произнесла Лина сдержанно. — Но все же не слишком ли для того, чтобы отец замыслил убийство сына и при этом убил уже как минимум трех никак не связанных с ним человек?

Взгляд сыскаря сделался цепким. Он словно спрашивал им: "Так ты знала?" И Линетта не нашла причин, чтобы отрицать. Так же прямо смотрела в ответ.

Ферд на мгновение поджал губы.

— Я тоже так думаю, — все же признал он, помолчав. — Слишком сложная схема. И Прибрежье слишком далеко от места жительства старого Айрторна.

— Вот именно, — с облегчением согласилась Лина и, успокоившись, что Линдена таки ни в чем не подозревают, отпила из чашки уже порядком остывшего чая. Он оказался цветочным, сладким: спутник сделал заказ, и она не успела сказать, чтобы не клали сахар, — разносчица уже убежала.

— И все же, почему Прибрежье?

Линетта вскинула голову.

— В каком смысле?

— Почему Айрторна отправили именно в Прибрежье? — повторил Андер, убрав локоть со стола и сев ровно.

Взгляд по-прежнему оставался цепким и был направлен прямо на нее. И Лина поймала себя на мысли, что тем, кого Ферд допрашивал на полном серьезе, приходилось несладко. Как там выразился однажды Петер? "Твой сыскарь, деточка, та еще пиявка"? Кажется, так.

— Первое попавшееся захолустье? — предположила она.

— Первое попавшееся на карте? — съязвил Андер, чуть скривившись. — Север, — ткнул пальцем вверх, — столица, — в сторону окна, — Прибрежье, — постучал пальцем по столешнице. — Странный выбор. — Лина смотрела на него, поджав губы, и молчала. До сих пор этот выбор не вызывал у нее вопросов. — Можешь сделать мне одолжение? — вдруг попросил сыскарь.

— Конечно.

— Спроси у Айрторна, почему Прибрежье.

Она вздохнула и отставила от себя чашку с уже совсем остывшим и оттого еще менее вкусным чаем.

Сложила руки перед собой на столе и склонила голову набок.

— Почему бы тебе не спросить об этом его самому?

— Спрашивал. — Андер и глазом не моргнул, не думал над ответом, был готов к такому вопросу.

— И что он? — Лина улыбнулась, почувствовав некий азарт. Если она достаточно изучила напарника, то…

— Он сказал, что это не мое дело, — сухо признался Ферд, и она едва не рассмеялась. Но мужчина смотрел на нее так серьезно, что смех сейчас воспринял бы как насмешку над ним самим. Поэтому Линетта тоже посерьезнела.

— Я спрошу, — пообещала она. — Но если ответ будет тем же… — Развела руками — спросить может, а вот допрашивать не станет. — Я одного не понимаю. — Она снова оперлась на стол и чуть подалась вперед. — Почему ты копаешь под Айрторна, есть же другие.

— Я копаю под всех, — заверил сыскарь, и это не выглядело шуткой. — И у большинства имеется неопровержимое алиби и на момент пропажи господина Гловера, и на время ухода из дома мага Веренса.

— А Ренье? — прищурившись и внимательно следя за реакцией собеседника, спросила Линетта. Он же сказал "напарники", не так ли?

Или она вообразила себя великой сыщицей, умеющей читать людей по выражениям лиц, или мужчина таки едва заметно напрягся.

— У твоего бывшего напарника алиби нет, — ответил тот осторожно и явно тщательно подбирая слова.

Лина отклонилась, откинулась на спинку стула, обхватила холодную чашку ладонями, не зная, куда деть руки, и поджала губы.

Ренье — убийца, промышляющий темными ритуалами? Человек, с которым она целый год работала бок о бок? Безусловно, ему доставляло удовольствие уничтожение нечисти вроде злыдней, но похитить, держать в плену и убить, а других еще и сжечь… Нет, не верилось.

— Думаешь, это он? — спросила серьезно, подняв на Андера взгляд.

Казалось, тот напрягся еще сильнее. Более того — посмотрел по сторонам, будто боялся, что их подслушают. Но ближайший стол пустовал, следующий располагался слишком далеко, чтобы оттуда можно было что-либо услышать. Подавальщица крутилась в другом конце зала.

— Я могу рассчитывать на то, что это останется между нами? — спросил он, понизив голос и склонившись над столом, чтобы сократить между ними расстояние.

— Конечно, — заверила Лина.

— Ренье — главная кандидатура. У него нет алиби, он оставался у трупа кузнеца один, он был в лесу, когда исчезла яма. Но доказательств пока нет. Поэтому я прорабатываю все варианты.

Линетта почувствовала, как в горле встал ком. Она упорно не верила, что это мог быть ее бывший напарник, но в то же время не смела с абсолютной уверенностью утверждать обратное.

— Погоди, — Лина вдруг вспомнила показавшийся ей важным факт, — Моррен же видел кого-то на берегу, в то время как Ренье был со мной.

Андер скривился и тяжело вздохнул. Глянул на нее исподлобья.

— Кого он там видел в темноте? Мужчину, женщину? Мага или нет? Это мог быть кто угодно, вплоть до случайного свидетеля, испугавшегося, что его свяжут с убийством, и скрывшегося. Или же Ренье мог кого-то специально подослать, чтобы отвести от себя подозрения. Вариантов масса… Если там вообще кто-то был, — добавил, помолчав. — Показания мальчика в первый и во второй раз разнятся.

Лина понуро кивнула.

— Я поняла.

— Не ходи с ним никуда одна, ладно? — серьезно попросил Ферд, и Лине не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

Впрочем, независимо от его подозрений, она с трудом могла бы представить себе ситуацию, в которой пошла бы куда-то с Ренье. Тот даже не здоровался, когда видел бывшую напарницу в коридорах или на собраниях.

— И еще кое-что. — Андер снова помедлил, подбирая слова. А Линетта вдруг испытала раздражение. Ну неужели нельзя сказать то, что думаешь? К чему эти словесные па? Но грубые слова так и не сорвались с ее языка, потому что она сама вела себя с ним не лучше: старалась соответствовать… боги знают чему. Тому образу, который сама на себя нацепила в начале их общения? Образу "святоши", который так не любила Лукреция? — У Ренье есть женщина?

— Что? — Она удивленно моргнула.

— Женщина, — спокойно повторил сыскарь. — Подруга. Любовница. Мать. Сестра. Кто-то близкий — женщина.

Лина нахмурилась, вспоминая, но ничего не приходило в голову. По крайней мере, она ни разу не видела бывшего напарника с кем-то женского пола, кроме коллег из гильдии. О родственниках слышала лишь краем уха.

Покачала головой.

— Я не в курсе его личной жизни. Знаю, что у него есть сестра и пятеро племянников, но это все, что мне известно. Прости, — зачем-то еще и извинилась. Захотелось отвесить себе подзатыльник. — А почему ты спрашиваешь? — Попыталась снова собраться.

— Есть свидетель, который видел, как Веренс уходил из дома в компании мужчины и женщины в черных плащах. — Ферд поморщился. — Со спины, естественно. Никаких примет, кроме того, что мужчина был высоким и худым, а женщина ниже и… — Пауза, взгляд из-под ресниц на сидящую напротив Лину и явно прямая цитата: — А женщина с "аппетитной кормой".

Лина не выдержала и рассмеялась.

Между бровей мужчины залегла морщинка.

"Ну смешно же" — хотелось возмутиться ей, но она заставила себя посерьезнеть. Может, он и прав: тут три трупа, а Лина ржет, как глупая лошадь. Четыре, поправила она себя — был же еще чей-то скелет из ямы.

— Значит, мужчина и женщина, — пробормотала задумчиво. — Еще страннее.

— Хоть что-то, — не согласился сыскарь.

К Моррену приходил мужчина, и он был один. И это почему-то прекрасно вписывалось в картину, которую Лина уже нарисовала в своей голове: маньяк, книга, темный ритуал. И тут — женщина.

— А они были магами или нет? — ухватилась за соломинку, но сыскарь покачал головой.

— Свидетель не маг, зато пропойца. — У него дернулся уголок губ. — Поэтому все, что он запомнил, это "корма".

Линетта потупилась. Почему-то слово "корма" относительно к женским прелестям вызывала у нее воистину неуместное веселье.

Тем временем Ферд залпом допил остатки своего чая и вернул опустошенную чашку на стол.

— Пойдем прогуляемся? — предложил, посмотрев на Лину с улыбкой. — Ты же знаешь, это мое больное место: как начинаем говорить о работе, я увлекаюсь, — прозвучало как извинение.

Она улыбнулась в ответ и подала руку.

О да, вечерняя прогулка под руку с мужчиной — то, что нужно, чтобы выкинуть из головы все лишнее.

На улице все ее тревоги и правда отступили. Идти под руку с Фердом было спокойно. Не будоражаще, нет, но надежно. К тому же вечер выдался безветренным и удивительно теплым для стоящего сезона.

Они дошли до фонтана-клумбы, площадь вокруг которого уже начали украшать к предстоящему празднику Середины осени. На высоте в два человеческих роста между фонарными столбами натянули веревки и повесили на них флажки из разноцветных тканей и миниатюрные фонарики также из стекол разных цветов. Сейчас их еще не зажгли, но ощущение скорого праздника уже буквально витало в воздухе.

Задрав голову кверху, Линетта откровенно засмотрелась. Губы тронула улыбка, и как-то само собой вышло, что ее щека прижалась к плечу идущего рядом мужчины.

— Красиво.

— На празднике будет весь город, — сказал Ферд, приобнимая ее одной рукой. — Ты же пойдешь со мной?

— Конечно.

Лина даже не допустила мысли, чтобы отказаться. Конечно же, она пойдет с ним. С кем же еще?

Они остановились у фонтана. Он все так же обнимал ее — очень деликатно, осторожно, едва касаясь, будто она хрустальная и может внезапно разбиться. Она — обхватила его руку чуть выше локтя обеими руками и прижалась щекой к твердому плечу.

Вечерняя площадь была абсолютно безлюдна, фонари на высоких столбах горели неярким, но ровным светом. Тишина, безветрие, приглушенное освещение. Обстановка — интимнее не придумаешь: красиво, романтично, уединенно.

Пахнул легкий ветерок, и развешанные над площадью маленькие фонарики зазвенели, коснувшись друг друга. Будто колокольчики…

Лина приподняла голову, чтобы посмотреть в лицо обнимающему ее мужчине. Их глаза встретились. Ее взгляд скользнул ниже, задержался на его губах — более откровенного намека не придумаешь.

Она даже не сомневалась, что он ее поцелует. Так, как ей сейчас нужно — до головокружения, до выбивания всех посторонних мыслей из головы, до…

Конечно же, он понял намек. Обнял крепче, склонил голову и… коснулся губами виска. А затем так и замер, держа ее в объятиях уже двумя руками, но не продолжая.

— Я хочу сделать все как положено, — произнес Ферд негромко. — Сейчас, когда закончится расследование… Я же понимаю, что ты не та девушка, с которой можно просто целоваться посреди улицы.

Что-что-что?

Лина широко распахнула глаза, глядя прямо перед собой и не веря своим ушам.

Нет. С ней как раз нужно целоваться прямо посреди улицы. Сейчас. Ей это необходимо. Не когда закончится расследование, а сейчас, сегодня. Он тот, кто ей нужен, она так решила.

Наплевав на все выдуманные запреты, Линетта повернулась к спутнику лицом, запрокинула голову и привстала на цыпочки. Если он обиделся на ее холодность, решив, что Лина из тех, кто категорически не приемлет любую близость, кроме держания за руку, до свадьбы, то это ничего, она просто сделает первый шаг.

Ей нужен этот поцелуй. Сейчас. Как воздух. Иначе она наломает таких дров…

Поцелуй. Прямо сейчас. Как печать. Как знак, что они вместе. Что у них все-таки настоящее свидание, а не дружеская прогулка.

Линетта потянулась к нему, а он… отклонился.

— Если ты делаешь это ради меня, то не нужно, — сказал Ферд, ласково проведя кончиками пальцев по ее щеке. — Я готов ждать.

О боги. На какой пьедестал он ее превознес? Она живая женщина, а не статуя в храме.

— Что? — И только по тому, как приподнялись брови мужчины, Лина поняла, что произнесла это вслух.

— Я готов ждать и сделать тебе предложение по всем правилам, когда мы закончим с этим делом, — повторил Андер то, что уже, по сути, сказал несколько минут назад, только другими словами и уже прямо говоря о свадьбе.

Она едва не рассмеялась. Свадьба, перед которой избранницу нельзя даже поцеловать в губы, чтобы… что? Чтобы не попрать ее целомудрие?

Головой Лина понимала, что Ферд поступал благородно, готов был ждать и сделать все по правилам. По правилам, чтоб их, действующим лет пятьдесят назад.

И ей не в чем было его винить — только себя. Потому что заигралась с образом "святоши". Потому что настоящая Линетта Деверо была не способна оправдать возложенных на нее ожиданий.

Лина отвела взгляд и отступила, обняла себя руками и уставилась на несчастный фонтан перед собой. Фонтан, который никогда фонтаном и не был. Неправильный, сломанный изначально. Сейчас она ощутила себя такой же.

— Что с тобой? — Ферд подошел ближе и положил руки ей на плечи. — Я тебя чем-то обидел?

Она мотнула головой и накрыла его ладонь своей.

— Нет, конечно, нет.

В таверне "Подкова" было многолюдно и оттого несколько душно. Или это ей так показалось, когда она вошла внутрь из вечерней прохлады?

Остановившись у порога, Лина повертела головой по сторонам, высматривая компанию магов.

— Здравствуйте, — раздался голос откуда-то сбоку, — к сожалению, сейчас все столы заняты, но вы можете…

Лина повернулась, и женщина прервалась, мгновенно ее узнав. Строгое платье с глухим воротом и узкими длинными рукавами и белоснежный передник. Русые волосы, собранные в аккуратную косу, переброшены на одно плечо и украшены тонкой коричневой лентой под цвет платья. Поверх них — такой же, как фартук, белоснежный чепец. В "Подкове" так одевались все подавальщицы. Люси, не раз навещавшая Дорнана в общежитии сразу после работы, часто приходила в точно таком же наряде, порой даже не снимая передника.

Но сегодня ее встретила не Люси.

— Агнесса? — Лина не поверила своим глазам.

Да, за какие-то пару недель невозможно стереть с лица следы многолетнего пьянства. Но женщина была трезва, опрятна и, судя по форме, оказалась здесь не случайно.

— Здравствуйте, — с достоинством произнесла мать Моррена и Лилли. — Да, я здесь работаю. — Она бросила взгляд куда-то в сторону. — Пока на испытательном сроке, но хозяин заведения говорит, что я хорошо справляюсь.

Линетта просто не верила своим глазам. Разве так бывает? Это же…

— Агнесса, это чудесно, — выпалила она, не скрывая своих чувств. — Я так за вас рада.

Женщина сдержанно улыбнулась и потупилась. Никакой агрессии, злости или отчаяния, которые исходили от нее прежде едва ли не волнами. Спокойная, собранная, уверенная.

Агнесса снова бросила взгляд в полный зал.

— Так вам нужен столик? — напомнила о том, что не может прохлаждаться, пока таверна полна посетителей.

— Меня ждут, — улыбнулась Лина, уже давно заметившая сослуживцев, расположившихся за сдвинутыми вместе столами в конце зала. — Но я правда очень рада, что вам удалось найти работу.

Просто удивительно, Люси так часто жаловалась на своего начальника, что Линетта считала владельца таверны человеком жестким и во всем ищущем личную выгоду. А оказалось, и ему не чуждо сочувствие. Ведь женщину с таким прошлым, как у Агнессы, да еще и с пристрастием к алкоголю, никто не желал брать на приличную работу. А выяснилось, что стоило дать ей шанс…

— Мне помогли. — Та снова сдержанно улыбнулась. — Мне надо работать, госпожа Деверо. — Кивнула и, подхватив с прилавка поднос, поспешила в зал, где ее уже заждались.

Линетта проводила женщину растерянным взглядом. Помогли, значит…

— Деверо, — заметившая ее издали Лукреция поднялась из-за стола и замахала над головой рукой. — Иди к нам, Деверо.

Судя по тому, как раскраснелось лицо темной, выпить она успела уже порядочно. Кроме того, несмотря на зарытый топор войны, в такую бурную радость по поводу ее прихода на трезвую голову Лина ни за чтобы не поверила.

Она махнула рукой в ответ. Сбросила с себя плащ, повесила его на вешалку у двери. После чего расправила плечи и уверенно пошла к празднующим сослуживцам.

По пути завела руки назад и расстегнула проклятую пуговицу на душащем ее вороте платья.

Хватит с нее, довольно.

Когда Линетта подошла к общему столу, то сразу же заметила сидящего во главе Роя Фангса. Немного бледный, несколько осунувшийся, тем не менее он был живее всех живых и при виде нее улыбался от уха до уха. Лина даже смутилась.

— О, моя спасительница, — провозгласил он, перекрикивая остальных.

— Ну-ка. Освободите спасительнице место, — немедленно поддержала напарника Лукреция.

Кажется, впервые за год с лишним работы в Прибрежье коллеги и правда были рады ее видеть. И даже в этой "спасительнице" не было привычной издевки.

А компания и впрямь собралась немаленькая: почти все маги гильдии, включая отряд целителей. Даже особенно не любящий темных Тиссен развалился на лавке, опершись спиной о стену, и благодушно взирал на окружающих, сжимая в пухлых пальцах огромную кружку с чем-то пенным.

— Садись, садись, — замахала Лине Лукреция, когда другие потеснились.

Ее усадили в конце стола, прямо напротив самой Лу и Айрторна, поглядывающего на напарницу с ехидной улыбкой, словно говорящей: "Ну вот, а говорила, что не придешь".

Усевшись, Линетта дернула плечом, отвечая на этот взгляд. Мол, а почему бы ей не прийти? Не рассказывать же, что, попрощавшись с Фердом у крыльца общежития, до которого тот ее любезно проводил, ей стало так тошно от самой себя и своей жизни, что хоть в петлю. И она, недолго думая, развернулась и направилась в "Подкову".

— Что будешь пить? — Лукреция тут же взяла инициативу в свои руки.

Лина окинула взглядом стол, ломящийся как от количества еды, так и от разномастных бутылок и кувшинов на нем, и сделала самый, как ей показалось, безопасный выбор:

— Вино, пожалуй.

— Белое, красное? — встрепенулся уже хорошо знакомый ей Киррен Тант, оказавшийся от нее по правую руку.

— Красное.

На самом деле, она не разбиралась в вине. Вообще, пила алкоголь всего несколько раз в жизни. Но ведь многие пьют красное вино просто за ужином для здоровья, не так ли?

Агнесса принесла чистый бокал, а Тант щедрым жестом наполнил его до краев.

— Ну что? За ту, кто спас мою шкуру, — провозгласил все еще сияющий, как фонарик, Рой и поднял стакан, кажется, действительно с морсом.

— За Деверо, — поддержала уже порядком поддатая Лукреция.

— За Деверо, — подхватили другие.

И Лина поспешила спрятаться за своим бокалом. С одной стороны, то, что ее так хорошо приняли, было приятно. С другой — нелюбовь к повышенному вниманию никто не отменял.

Вино оказалось приятным, в меру сладким и почти совсем без привкуса алкоголя — будто компот. И Линетта без опаски опустошила бокал практически залпом.

— О-о-о, — захлопала в ладоши сидящая через стол Лу. — Беру свои слова обратно. Можешь ты, святоша, быть не такой уж занудой, когда хочешь.

Лина скорчила ей гримасу и бесстрашно протянула пустую посуду соседу по лавке. Тот без лишних слов сразу же ее наполнил.

— А где Дорнан? — Линетта покрутила головой по сторонам. — Ренье? Сегодня их ночное дежурство?

Слова Ферда, касающиеся подозрений по отношению к бывшему напарнику, упорно не выходили из головы.

— Нет, сегодня поставили команды Штейна и Гирли, — пояснил Тант, чуть склонившись к ее плечу. — А Ренье с нами за один стол же не сядет.

— А у Дорнана мать скоро возвращается, — подхватила Лукреция. — И они с Люси побежали к нему домой, пока кровать не занята. — И захохотала.

Да, кто-то принял на грудь больше, чем следовало.

Линетта снова пригубила напиток и бросила на Айрторна быстрый взгляд. К счастью, он на нее в этот момент не смотрел. Ей очень хотелось спросить про Агнессу прямо здесь и сейчас, однако смущало количество лишних ушей вокруг.

Но это наверняка он, ведь так? Впрочем, глупый вопрос — а кто же еще? Но как он убедил мать Моррена и Лилли больше не пить, оставалось для Лины загадкой. И она решила, что обязательно все выяснит, как только они останутся наедине.

При мысли о "наедине" Линетта тяжело сглотнула. А может, вино и не было таким уж легким, как ей сначала показалось, потому как ее воображение стало выдавать совсем уж неуместные картины.

А потом она вспомнила слова Ферда, и ей и вовсе захотелось завыть и спрятаться под стол.

— Налей мне еще, — опустошив уже второй бокал, Лина протянула его Танту.

Тот усмехнулся и взялся за бутылку.

Вечер проходил шумно и весело.

Алкоголь лился рекой, и Лина давно потеряла счет выпитому. В голове поселилась непривычная легкость, а шутки коллег стали по-настоящему смешными. Она и сама не заметила, как начала громко высказываться по той или иной теме и, не скрываясь, хохотать, когда кто-то рассказывал что-нибудь особенно забавное.

Линден тоже живо участвовал в разговорах, правда, время от времени Лина ловила на себе его пристальный взгляд. Всякий раз она вскидывала подбородок, мол, что? Но он улыбался и пожимал плечами.

Только один раз указал пальцем на ее вновь полный бокал и издевательски изогнул бровь. В ответ Линетта усмехнулась и опустошила посуду. По правде говоря, она как раз подумывала, не хватит ли ей, но когда об этом открыто намекнули, стало делом чести поступить назло. Она взрослый человек, в конце концов, имеет право принимать решения за себя. И расслабиться тоже имеет право.

— Киррен, еще, — Лина чуть было не зарядила тому в лицо пустым бокалом, не рассчитав замах, но Тант умудрился перехватить ее руку.

Сам он тоже наливал вино уже не так уверенно, как прежде, и часть содержимого кувшина разлилась по столу. Кто-то из магов пожурил его за кривые руки. Над столом пронеслась волна хохота.

Виновник торжества тоже выглядел довольным происходящим, несмотря на то что не выпил спиртного ни капли. Только попробовал бы. Пьяна Лина или трезва, все равно высказала бы ему все, что о нем думает, додумайся он пить. Но Рой вел себя как примерный пациент. А Тант продолжал подливать вино ей в бокал, и Линетта окончательно расслабилась.

До тех пор, пока не заметила, как сидящая напротив Лукреция подалась к Айрторну и, поигрывая пальчиками на его плече, принялась что-то шептать на ухо.

Подсматривать или подслушивать нехорошо, это Лина прекрасно осознавала. Поэтому поспешно отвела глаза, спряталась за бокалом, но тем не менее все равно поглядывала в сторону парочки, расположившейся через стол от нее.

Было похоже, что Лу на что-то уговаривала Линдена. Тот сначала скептически усмехался, потом отчего-то бросил взгляд на Линетту и уверенно покачал головой, отказываясь. Она-то тут при чем?

Но Лукреция не сдавалась, снова что-то отчаянно зашептала ему прямо в ухо, прикрывая свои губы ладонью, чтобы их наверняка не подслушали.

Наконец Айрторн усмехнулся и, кажется, согласился.

"Не смотри на него, не смотри", — увещевала себя Линетта, но выпитое вино упорно заставляло ее смотреть. И именно на напарника.

С другой стороны, она ведь и на Фангса смотрела, и на Тиссена, и на остальных. Однако всякий раз, когда Лина ловила себя на том, что поглядывает в сторону напарника, то ощущала себя чуть ли не преступницей.

Это все вино, проклятое вино, казавшееся гораздо легче, чем на самом деле…

А Лукреция, о чем-то договорившись с Айрторном, заливисто рассмеялась и уже совершенно по-хозяйски положила ладонь на его плечо, но не на то, которое было ближе к ней, как раньше, а на второе, расположив руку поперек его груди.

Он прищурился, глядя на нее, что-то сказал, но из-за общего гомона Линетта не расслышала слов. Тоже усмехнулся, а потом повернулся к Лу вполоборота, положил ладонь ей на затылок и притянул к себе.

Вино встало поперек горла.

Они целовались, прямо за столом, у всех на виду. И по мере того, как присутствующие по очереди обращали внимание на это действо, голоса смолкали все больше, пока в углу таверны, облюбованном магами, и вовсе не воцарилась мертвая тишина.

Лина сидела уперев локти в столешницу и держа перед собой бокал обеими руками. В какой-то момент она даже испугалась, что тонкое стекло лопнет под ее пальцами. Но не сжимать их не могла. И не смотреть тоже.

Это было красиво. Действительно красиво, если отключить чувства, которые под воздействием алкоголя разыгрались пуще прежнего. Черные как смоль волосы и почти белые, смуглая и светлая кожа, алые и вечно бледные губы. И их движение — словно танец.

Как он мог показаться ей женственным?

Она смотрела на жилистое предплечье, открытое из-за подвернутых до локтей рукавов, как всегда, белой рубашки, на синеватые прожилки вен под светлой кожей, на совершенно не женскую кисть, длинные пальцы которой зарылись в роскошные кудри Лукреции, и понимала, что окончательно, бесповоротно пропала.

Как так вышло? Когда?

А еще поняла, что даже поцелуй с Андером, которого она так ждала, ничего бы не изменил — слишком поздно, Лина упустила момент.

Наконец они отстранились друг от друга, а за столом разразились аплодисменты. Лукреция довольно зарделась и чмокнула Линдена в щеку. А присутствующие начали переглядываться и перешептываться. До Лины долетело чье-то: "С тебя двадцатка", — но все это происходило где-то на грани сознания, потому что она по-прежнему сидела и смотрела на Айрторна во все глаза. Напарника, аристократа по происхождению и черного мага, дружба с которым — единственное, на что такая, как Линетта Деверо, могла бы рассчитывать.

А когда довольная Лу вернулась на прежнее место, и Линден снова сел прямо, он тоже посмотрел на Лину. В упор. Ей показалось, что между ними зазвенел воздух. Прямо в глаза, спокойно, без вызова или насмешки — вообще не понятно, с каким посылом, просто смотрел, и от этого взгляда у нее скручивало внутренности.

Коллеги уже вновь вернулись к прерванным этой сценой разговорам, а между ними словно протянулась невидимая нить, и Лина никак не могла отвести глаза.

— Правильно я говорю? — Наполнив свой бокал, Лукреция толкнула Линдена локтем в бок.

Тот дернулся, моргнул.

— Что, прости?

Лина тоже не слышала ни слова из того, что происходило вокруг, хотя на сей раз Лу наверняка говорила громко.

Темная замерла, не донеся вино до рта. Прищурилась, глядя на Айрторна с подозрением, и, проследив за его взглядом, резко повернулась к Линетте.

— Вы что, идиоты? — вдруг взвизгнула так, что зазвенела стеклянная посуда на столе.

Линден поморщился.

— Лу, кончай.

— Да как? Да вы… — Лукреция так возбудилась, что не нашла слов.

— Эй. Что у вас там? Опять веселитесь без нас? — выкрикнул с другого конца стола Рой, вытягивая свою тощую шею и пытаясь рассмотреть, что происходит.

— Лу, — зачем-то повторил Айрторн, глядя на нее упор.

— Ну знаешь… — начала распыляться та.

И кто знает, чем бы это все кончилось, если бы Лину вдруг не повело в сторону. Она неловко взмахнула рукой, пытаясь не упасть с лавки. У нее получилось — благодаря плечу Танта, в которое удалось вцепиться мертвой хваткой в последний момент (тот даже вскрикнул от неожиданности и, возможно, от боли), — зато посуде возле нее повезло меньше: на пол полетели и ее бокал, и оказавшийся неподалеку кувшин, и тарелка с мясной нарезкой.

Кто-то засмеялся. Кто-то громкой выругался.

Линетта подумала, что ей стоило бы извиниться за свое неподобающее поведение, но вместо этого с ее губ сорвался смешок. А потом еще и еще.

— Так, кому-то пора домой, — разобрала она среди других голос Айрторна.

— А кто будет платить за посуду? — раздался грубый бас откуда-то сбоку.

Но Лина не могла повернуться — прилагала все усилия, чтобы не рухнуть носом в уцелевшую тарелку перед собой.

— Я все оплачу, — отрезал Линден, каким-то образом уже очутившийся возле нее. — Вставай давай. — Его руки оказались на ее плечах и потянули вверх.

— Это вряд ли, — проворчала Линетта и крепче вцепилась в крышку стола, за которую держалась с тех пор, как оторвалась от спасшего ее от падения коллеги из отряда целителей.

— Это еще почему?

— Меня ноги… ик… не держат.

Сидящий рядом Тант захрюкал от смеха, а Линден мученически вздохнул, присел и перекинул ее руку через свое плечо.

— Пойдем уж.

— Прости, — все-таки извинилась она, повиснув на нем безвольной куклой.

— Угу… напарник.

Дорогу до дома Лина запомнила плохо. Помнила, что Айрторн вел ее, придерживая за талию, а она болталась у него на плече. Перед глазами плыло, мутило неимоверно, и оставалось только молиться, чтобы неспокойно ворочающийся желудок и вовсе не решил опорожниться на мостовую. Кой черт дернул ее столько пить? Компот — как же…

Чертово вино.

— Чертово вино.

— Нормальное вино, — проворчал спутник, и Лина только сейчас поняла, что сказала это вслух. — Просто кто-то не умеет пить, а влил в себя целый бочонок.

— И ничего не бочонок, — возмутилась Линетта и громко икнула.

— Ну конечно, пригубила глоток. Давай, шевели ногами. Или мне взять тебя на руки?

А потом ее живописно стошнит ему на грудь… Нет уж.

— Сама дойду, — буркнула Лина и стала лучше следить за своими подгибающимися ногами.

Следить получалось не очень — перед глазами все расплывалось.

— У-и-и, — прокомментировала она творящуюся вокруг нее качку и для полного счастья еще и попыталась раскинуть руки.

Айрторн совсем не по-лордовски выругался и все-таки подхватил ее на руки. Она, правда, для вида подергалась, пытаясь вырваться. Но в ответ получила еще одно далеко не литературное слово и угрозу, что если немедленно не успокоится, то он перекинет ее через плечо и понесет как мешок, и послушно затихла, положив голову ему на плечо.

В общем-то, было удобно. Даже тошнить, как ни странно, перестало. И Линетта, совершенно расслабившись и окончательно осмелев, еще и обвила руками шею своего носильщика и уткнулась носом ему в шею.

— Будешь дергаться, пойдешь пешком, — недовольно буркнул Линден.

— Не дойду, — возразила Лина со всей уверенностью и снова затихла. Но нос не убрала и руки тоже.

Потом, она подумает обо всем потом, а сейчас ее укачивало, как на волнах, в теплых объятиях, и ей просто было хорошо.

— А говорил, что Лу похожа на твою мачеху…

Странная штука — алкоголь. Вроде бы она только подумала о чем-то, а язык уже сказал это вслух.

— Боги, Лин, давай поговорим завтра.

— Давай я поцелую тебя после свадьбы, давай поговорим завтра… — произнесла она нараспев и рассмеялась оттого, как здорово у нее получилось.

— Что? — не понял Айрторн и даже замедлил шаг.

— Ни-че-го-о-о, — пропела Лина еще громче и теперь уже по-настоящему захохотала.

— Тебе нельзя пить, — серьезно сказал Линден.

На что Линетта не преминула протянуть:

— Стро-о-огий. — И даже умудрилась погладить его по волосам, словно ребенка или комнатную собачку. И снова гнусно захихикала.

— Докатились, — прокомментировал Айрторн, но, кажется, разговаривал уже сам с собой.

А потом Лина отключилась. Вот вроде бы смеялась, что-то говорила… и очнулась от звука хлопнувшей двери и яркого света, ударившего по глазам. Часто заморгала, осматриваясь, и с удивлением узнала собственную комнату в общежитии.

Линден сгрузил ее на кровать.

— Снимай, — принялся стягивать с нее плащ, но она умудрилась запутаться в его рукавах, и ей снова стало смешно.

Айрторн выругался. Лина никогда не слышала, чтобы он так много ругался.

Расставшись с верхней одеждой, она наконец рухнула поперек кровати и раскинула руки, глядя в светлый, местами неровный потолок. Он выглядел кривым и сейчас странно кружился, но все равно был знакомым и даже родным.

— Спи давай.

— Он хочет на мне жениться.

Они заговорили одновременно. И Линден, явно собирающийся уйти, остановился.

— Ферд?

Линетта грустно рассмеялась.

— Кто же еще? Я же вся такая святая. Улыбаюсь, когда положено. Помалкиваю, когда нужно. Слово против не скажу — вдруг обидится.

— Ну, есть у тебя такое, — согласился напарник, который, кажется, перестал спешить оставить ее одну.

— С тобой нет, — возразила Лина, все еще смотря в кружащийся над ней, словно водоворот, потолок.

— И не надо, — усмехнулся Айрторн.

Скрипнула половица — он все-таки решил уйти.

Правильно, пусть идет, пусть все они идут…

Однако язык снова сработал быстрее мозгов, и, подскочив на кровати, Линетта выкрикнула:

— Не уходи.

Он и правда уже взялся за ручку. Обернулся, однако руку от двери не убрал.

— Ну, чего еще? — спросил, тоже устремив взгляд в потолок, как и она несколько минут назад.

Интересно, у него он тоже кружился? Впрочем, пьяным Линден не выглядел.

— Просто не уходи, — буркнула Лина, не зная, что еще сказать.

Мысли начали путаться, и она, вновь раскинув руки, упала спиной на кровать, но на сей раз прикрыла глаза.

Ладно, пусть уходит, пусть все уходят…

Кровать скрипнула, прогнувшись слева от нее и принимая на себя вес еще одного тела.

— Вы поругались, что ли? — спросил Линден, сев. Наверное, сев — она не открывала глаз.

— Не-е-ет, — протянула Лина, и самой стало тошно, как противно прозвучал ее голос. — Конечно же, нет. Я же заткнулась и сказала, что все в порядке.

Айрторн вздохнул.

— А что не в порядке?

Он разговаривал с ней как с маленькой. С Лилли он говорил очень похожим тоном. Плевать. Ей очень нужно было с кем-то поговорить, сейчас, здесь, не завтра, не после окончания расследования и официального предложения руки и сердца от мужчины, который считает, что она…

— Он думает, что я нецелованная девственница, — выпалила Линетта.

— А ты целованная?

— А я не девственница.

Айрторн то ли подавился воздухом, то ли кашлянул. Но в том состоянии, в котором она пребывала в данный момент, даже это ее не смутило и не остановило от откровений.

И эти откровения сыпались из нее как из рога изобилия:

— Я влюбилась в одного парня на первом курсе. Он красиво ухаживал, а я развесила уши.

— В семнадцать? — тут же произвел расчеты собеседник.

— В семнадцать. — Лина отчаянно закивала, правда, по-прежнему не открывая глаз. Кружащийся потолок сводил с ума, затягивая ее в свою воронку. — Вырвалась из родительского дома. Хотела что-то себе доказать. Доказала…

Повисла пауза, во время которой Линетта ужасно жалела дуру себя, а Линден молчал. Но все же не уходил, и это было по-настоящему важно.

Странно, но до сегодняшнего дня она никогда по-настоящему не сожалела о той истории. Времена, в которые выходить замуж нужно было непременно невинной, давно миновали. Приличия требовали не афишировать свои связи до свадьбы, но, по сути, невестами — не девственницами уже никого нельзя было удивить. И тем не менее во время разговора с Фердом Лина вдруг впервые почувствовала, что совершила что-то непотребное, постыдное, то, от чего уже не отмыться.

Айрторн первым нарушил молчание.

— Бывает, — одно слово, от которого у нее по щекам потекли слезы. Глаз она так и не открыла.

— Он меня не соблазнял, не обманывал, — торопливо продолжила Лина, игнорируя горячие струйки, стекающие по щекам к вискам и, должно быть, впитывающиеся в волосы и в покрывало под ее головой. — Мы просто сходили на несколько свиданий и в театр, а потом он пригласил меня к себе, а я пошла. Мне казалось, что я ему действительно нравлюсь.

— Он тебя бросил? — спокойно уточнил Линден, будто они говорили о погоде.

— Через неделю. Я даже горевала недолго, подумаешь, ошиблась. Люди же имеют право ошибаться, ведь правда?

О, чтобы сказала ей на это ее мама, если бы узнала правду. А отец…

Сыскарь, вообще, чем-то неуловимо напоминал ей отца.

— Имеют, — согласился Айрторн. — И если Ферд тебя любит, это не станет для вас помехой.

Лина всхлипнула, а потом нервно рассмеялась и принялась вытирать слезы тыльной стороной ладоней. Больше размазывала, чем вытирала. И смеялась, да. Как истеричка.

Успокоиться удалось не сразу, но как-то одномоментно — р-раз, — и смеяться расхотелось, как и плакать.

А потом в голову пришла она — идея. Идея, которую Лина, будь она трезвой, сразу загнала бы обратно, откуда та и явилась, — на задворки сознания. Но ее кровь все еще была переполнена алкоголем, подпитывая не свойственные ей откровенность и смелость.

Линетта рывком села на кровати и уставилась на сидящего неподалеку напарника во все глаза. Тот чуть насмешливо изогнул бровь, мол, что?

Она мотнула головой — ничего. И тут же выпалила:

— Поцелуй меня.

Улыбка исчезла с его лица так резко, будто в него плеснули водой.

— Нет.

По правде говоря, Лина опешила. С одной стороны, стало обидно до слез, а с другой — захотелось что-нибудь разбить. Снова вспомнилась материна ваза. Как жаль, что у нее в комнате нет ничего большого и хрустального.

— Значит, Лу поцеловать ты можешь, а меня нет? — уточнила она запальчиво и не сводя с него пышущих негодованием глаз.

Айрторн поморщился.

— Гильдийцы поспорили, соблазнит она меня или нет. Высокие ставки. Лу попросила услугу и предложила долю.

Лина хотела было прицепиться к тому, зачем богатому лорду доля в каком-то там споре магов из местного захолустья, но ее отравленный спиртным мозг схватился за другое.

— Я тоже тебя попросила.

Линден закатил глаза.

— Ну хватит.

И явно собрался встать, но Лина схватила его за руку.

Не будь в ней столько вина, она сообразила бы, что если у мужчины на лице играют желваки, то это дурной знак. Но соображала в этот момент Лина действительно плохо.

Он и правда не ушел, не стал вырываться. Наоборот, подался к ней, резко расслабив руку, за которую она схватилась, так, что Линетта чуть не клюнула носом покрывало. Пришлось его выпустить и упереть обе ладони в кровать.

Айрторн замер, оставив между их лицами расстояние не больше мизинца. Лина тяжело сглотнула: неужели все-таки поцелует? И как это будет? И…

Обычно светлые голубые глаза сейчас казалась совсем темными. Он смотрел на нее секунду, две…

— Ложись спать, — произнес затем холодно, не отводя глаз и все еще не отстраняясь.

Кровь прилила к лицу с такой силой, что Лина едва не задохнулась.

— Я сейчас тебя просто ненавижу, — прошипела она со всей искренностью, на которую была способна.

— Я тебя сейчас тоже, — последовал не менее искренний ответ.

После чего Линден встал, подхватил свой плащ, оставленный на стуле у стены, и вышел из комнаты. Не оборачиваясь и не прощаясь.

А Лина так и осталась сидеть, глядя прямо перед собой, будто ее только что отхлестали по щекам.

Пол и потолок больше не кружились.

Наутро Линетта выползала из своей комнаты в отвратительном состоянии, как морально, так и физически.

Говорят, что после обильных возлияний многие забывают события прошлого вечера. Лучше бы забыла.

Но опьяневший вчера сверх меры организм и сегодня сыграл с ней злую шутку: она помнила все до отвращения ясно — каждое свое слово, каждый поступок. Стыдно было до одури.

Было еще раннее утро, но Лина проснулась с первыми лучами солнца и не смогла долго находиться наедине со своими мыслями. И первое, что ей требовалось, — извиниться.

Линден тоже уже не спал — завтракал, очевидно, только что доставленными продуктами на кухне. К счастью, один.

— Привет, — Он улыбнулся ей, отставив от себя чашку. — Неважно выглядишь.

А уж чувствует себя…

Лина остановилась на пороге, подперев плечом дверной косяк и опустив взгляд.

Если напарник и решил сделать вид, что вчера ничего не произошло, то она была не согласна.

— Послушай, — сказала, все еще изучая половицы под своими ногами, — мы вчера много выпили и…

— Я не пил вчера.

Лина вспыхнула, вскинула на него глаза.

— Что?

— Что? — передразнил Линден с усмешкой. — Я, знаешь ли, не готов расстаться со своей трезвостью, когда в городе бродит маньяк.

— О боги, — простонала Линетта.

Он еще и был трезв, когда она все это говорила и делала. Какой кошмар.

Лина шагнула вперед и без сил упала на стул с противоположной стороны стола. Щеки пытали.

Уперла локти в столешницу и спрятала лицо в ладонях.

— Линден, прости меня, пожалуйста. Я сама не знаю, что на меня нашло. Я…

— Рассол?

— Что? — Пришлось поднимать голову, чтобы посмотреть на него.

— Рассол. Говорят, помогает от похмелья, — пояснил Айрторн, извлекая из коробки с доставкой бутыль с чем-то мутным. — Специально заказал.

Лина пораженно моргнула. Стало еще более стыдно.

— Ты и…

Напарник закатил глаза.

— Не заморачивайся, ладно?

— Ладно, — глухо отозвалась Линетта, уставившись в стол и так и не взяв себе кружку. Сложила руки на коленях и просто сидела, понуро склонив голову.

— Но сделай одолжение, больше не пытайся сделать из меня замену своему жениху, — произнес Айрторн куда прохладнее.

Она вскинула голову.

— Пока не жениху.

Он скорчил гримасу.

— Тем более. Всего лишь "пока".

Лина прикусила язык и снова понурилась.

"Идиотка. Деверо, ты все-таки идиотка".

Она не знала, что подействовало больше: все-таки выпитый рассол или же крепкий чай после него. А может быть, сытный завтрак? Сначала Лина вообще не испытывала голода, но потом голова немного прояснилась и проснулся аппетит.

Не считая одного единственного замечания про "замену жениху", Айрторн о вчерашнем не вспоминал. Вел себя непринужденно, улыбался и шутил — то есть вел себя как обычно, и постепенно Линетта расслабилась.

Зато вспомнила кое о чем другом, кроме собственных совершенных вчера ошибок.

— Это ведь ты устроил Агнессу на работу? — спросила она, прямо посмотрев на напарника.

Тот как раз снова закопался в коробку, в которой доставили завтрак, извлекая из нее последнее. Поднял на Лину глаза над откинутой картонной крышкой, прищурился.

— А что? Это запрещено?

Она мотнула головой.

— Это… — Не сразу нашлась, что сказать. — Это заслуживает уважения.

Линден фыркнул и вернулся к содержимому коробки.

— Тут еще пирожки. Будешь?

— Нет, спасибо. — По правде говоря, она уже наелась настолько, что, ей казалось, не встанет со стула, пока все это не переварит. — Но как, — вернулась к интересующей теме, — как ты уговорил ее бросить пить?

Айрторн отодвинул коробку на край стола и, откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди.

— Я был убедителен?

Линетта продолжала смотреть на него в упор. Что-то здесь, определенно, было не так. Не мог человек, употребляющий алкоголь годами, забывающий о нуждах своих детей и только и делающий, что клянущий судьбу, вдруг взять и переродиться.

— Ладно. — Линден закатил глаза. — Я ей угрожал.

— Что? — Лина растерянно моргнула. По правде говоря, она уже придумала, что Айрторн умеет что-то, о чем не известно широкому кругу лиц. Например, что существует какая-то антиалкогольная руна, или еще что-то в этом роде. — Ты серьезно?

Линден пожал плечом.

— Вполне.

И не было похоже, что он пошутил. А она-то размечталась, что можно будет помочь с зависимостью тому же Петеру, да и многим другим в Прибрежье…

И тут до нее дошло.

— Поэтому она тебя поцарапала? — Глубокая рана, появившаяся на шее напарника, когда он вышел из домика Агнессы, вдруг явственно предстала перед глазами, будто все это происходило вчера.

Линден поморщился.

— Я не проконтролировал ее руки, когда прижал за горло к стене.

Лина тяжело сглотнула, глядя на него во все глаза.

— Ты серьезно? — повторила во второй раз, не веря своим ушам.

Однако собеседник явно не шутил и сейчас.

— А как еще мне было ее напугать? Изобразил злобного черного мага, сочинил, что подсадил в нее страшное проклятие, которое активируется от одной капли спиртного, и… — Он развел руками. — Как видишь, сработало.

— О боги, — выдохнула Линетта, прижав ладонь тыльной стороной ко лбу. Ей показалось, что и так тяжелая с похмелья голова заболела еще сильнее. — А если бы она подала жалобу? Ты об этом подумал?

Айрторн в ответ расхохотался, и она, не понимая, подняла на него глаза.

— Тебя правда больше волнует, чтобы никто на меня не пожаловался, чем то, что я запугал слабую женщину… хм… с применением силы?

— Ну не убил же, — буркнула Лина.

На самом деле, что уж греха таить, когда в их первую встречу и неудавшуюся попытку поговорить, Агнесса стала сыпать в нее обвинениями и норовить запустить какой-нибудь домашней утварью, ей самой безумно захотелось отвесить ей отрезвляющую пощечину — такую, чтобы в голове зазвенело, а мозг наконец встал на место.

Ее ответ вызвал у напарника новый приступ смеха.

Она скорчила гримасу.

И все же, невероятное везение, что испуг Агнессы за свою жизнь, а также любовь к детям, которые без нее остались бы совсем одни, в итоге победили. Иначе последствия такого метода "лечения" могли стать по-настоящему плачевными.

— Кстати, хозяин "Подковы" очень доволен новой сотрудницей и теперь делает мне скидку, — добавил Линден, отсмеявшись, и весело ей подмигнул.

Линетта слабо улыбнулась.

— А если кто-нибудь из черных скажет ей правду, что никакого проклятия на ней нет? — поинтересовалась, поставив локоть на стол и подперев кулаком голову.

Айрторн мгновенно посерьезнел.

— Значит, ей придется выбирать. — Снова спустить свою жизнь в канализацию или использовать шанс, который ей дали… — Но я в нее верю, — добавил бодрее. — Людям, знаешь ли, очень нужно, чтобы в них кто-то верил.

Лина вздохнула и не нашла, что на это возразить. Ей тоже очень хотелось верить в то, что мать Моррена и Лилли справится с искушением и не вернется к прежней жизни.

— Эй, молодежь. Вы Петера не видели? — раздался из коридора зычный голос Розарии, и через мгновение на пороге появилась она сама.

Выглядела соседка озабоченной. Не говоря уже о самом внешнем виде: она оказалась в халате поверх ночной сорочки и в чепце для сна, чего в общественных помещениях обычно себе не позволяла.

Минуту назад сползший по спинке стула Айрторн тут же подобрался.

— Нет, а что с ним?

— Обещал занести мне вчера артефакт. И не зашел. Сейчас смотрю: дверь закрыта снаружи, будто и не ночевал.

Линден сложил руки под подбородком и посмотрел на стоящую в дверях соседку снизу вверх.

— Ну, может, остался где…

Он явно не понимал, что в этом такого. Однако Лина была абсолютно солидарна с Розарией и тоже заволновалась.

— Петер всегда ночует дома, — пояснила она напарнику. — Всегда, — выделила интонацией. — Хоть дождь, хоть снег, хоть трезв, хоть пьян. Пусть даже не может стоять на ногах, на четвереньках и то доползет сюда.

— Хотя бы до крыльца, — поддержала Розария.

— Это его принцип, — кивнула Линетта.

Наконец до Линдена дошло, и он тоже нахмурился.

— Пойду проверю крыльцо, — тем временем решила соседка. — Может, правда там заснул.

— Нет. — Айрторн покачал головой. — Я забирал доставку. На крыльце никого нет.

Розария всплеснула руками и пробормотала ругательства. Тем не менее, несмотря на грубые слова, было видно, что она по-настоящему волнуется за соседа-выпивоху.

А в свете последних событий и наличии в городе убийцы, совершенно не ясно по какому принципу выбирающего своих жертв, причины для беспокойства действительно имелись.

— Надо его искать, — заявила женщина с таким видом, будто была готова кинуться на поиски прямо сейчас — в халате и чепчике. Однако потом с интересом взглянула на разложенные на столе продукты и все еще не до конца опустошенную коробку и повременила. — Ладно, перекушу, переоденусь, и приступим.

Лина переглянулась с напарником. Тот кивнул.

— А Дорнан? — спросила Розария, усевшись за стол и уже жуя румяный пирожок с мясом. — С вами вчера колобродил? Может, он его видел?

— Дорнан у Люси, — ответила Линетта.

Айрторн тем временем поднялся и подошел к окну. Оно, правда, выходило на задний двор, и боги знают, что он там хотел увидеть, но замер лорд возле него с самым серьезным видом. Затем и вовсе уперся лбом в стекло, и теперь Лина видела только его спину. Напряженную спину, при виде которой у нее пробежал холодок по позвоночнику.

Сидящая лицом к выходу Розария не обращала на темного мага внимания и продолжала жевать, запивая сдобу морсом, и рассуждать вслух:

— Мне, конечно, нет никакого дела до этого охламона. Но свой же, какой бы ни был. А то вон Веренс. Вдруг убийца выбирает тех, кто любит выпить… — До чего-то додумавшись, она резко вскинула на Лину глаза. — А кузнец выпивал или нет?

Линетта пожала плечами. Теория не была лишена смысла, но и подтвердить ее она не могла. О маге, чьи останки они нашли в лесу, ей и вовсе не было известно ничего, кроме имени.

— Я спрошу у Андера, — пообещала Лина.

Может, он тоже рассматривал такую версию и уже проверил информацию?

Айрторн же все это время продолжал стоять у окна, за несколько минут даже ни разу не пошевелившись.

— Линден? — не выдержав, окликнула его Лина.

Учитывая то, что он знал Петера лично, вполне в его силах было начать поиски пропавшего не выходя из дома. По крайней мере, на несколько ближайших улиц магического зрения девятки должно было хватить.

Вместо ответа Айрторн отодвинул задвижку и дернул фрамугу на себя. От резкого рывка зазвенели стекла.

Розария, чудом умудрившаяся проглотить только что откушенный кусок и не подавиться, изумленно обернулась.

— Ты чего это удумал?

Но тот, не слушая и не отвечая, уже забрался на подоконник и, недолго думая, спрыгнул вниз.

Только отпущенная им рама скрипнула, закачавшись.

— Ты куда, ополоумела? — ахнула Розария, когда Линетта недолго думая подтащила к окну стул и с его помощью забралась на подоконник. — А дверь для кого? — тщетно пыталась вразумить ее соседка, но Лина уже спрыгнула вниз, как и Айрторн, даже не потрудившись одеться.

К счастью, общежитие было одноэтажным, а подоконник хоть и располагался высоко над землей, но все же не настолько далеко, чтобы можно было покалечиться. Приземлилась Линетта без сюрпризов, разве что чуть ударилась пяткой, но и то толком этого не заметила и, подхватив юбку, чтобы не мешала, побежала дальше, туда, где за углом только что скрылась спина напарника.

К счастью — или в данном случае к несчастью, — далеко бежать не пришлось. Линден обнаружился почти сразу — стоял в узком проходе между общежитием и соседним зданием и смотрел куда-то вниз.

— Ты быстро, — произнес он не оборачиваясь, будто то, что она бросится за ним из кухни через окно, было само собой разумеющимся.

— Страсть как люблю выпрыгивать из окон, — огрызнулась Лина и сдула с лица упавшую на него от быстрого бега прядь волос. — Что там? — Подошла ближе, потому как из-за напарника не было ничего видно — пространство между домами было слишком узким, и туда почти не проникал солнечный свет.

Айрторн как-то очень нехорошо вздохнул и отступил, открывая ей обзор.

— Смотри.

Лина охнула и прикрыла губы ладонью.

В полутемном проходе между домов, неловко вывернув руки и ноги, опершись спиной об одну из стен, сидел Петер. Ну как сидел — будто кто-то взял тряпичную куклу без твердого каркаса в конечностях или марионетку с обрезанными нитками и усадил ее на полку. Судя по грязи на плаще с одной стороны, "кукла" несколько раз заваливалась на бок, но ее снова поднимали и усаживали обратно. Любитель постановок, чтоб его…

Линетта без сил привалилась плечом к стене общежития, не в силах отвести взгляд от зияющей раны на шее соседа — о таких говорят "от уха до уха". Одежда на груди и коленях убитого сплошь пропиталась кровью, а также та растеклась неровным зловеще-бурым пятном по земле у его ног.

— Время можешь определить? — спросила придушенным шепотом, будто могла потревожить покойника громким голосом.

Линден покачал головой.

— Часов десять-двенадцать. Точнее не скажу.

То есть примерно в то время, когда они проводили время в "Подкове". Когда она пила, жалела себя, облизывалась на напарника, а затем творила… всякое непотребство.

А потом они преспокойно спали в своих кроватях, а он…

От злости на саму себя ладони сжались в кулаки. Не сдержавшись, Лина всхлипнула и торопливо зажала рот рукой.

— Надо вызвать сыск, — сказал Айрторн, держащийся куда более хладнокровно.

— Угу. — Она торопливо закивала, однако не сдвинулась с места и все еще, как зачарованная, смотрела на Петера.

Как ни странно, его лицо не исказилось страданием, наоборот, черты были абсолютно расслаблены, словно артефактор всего лишь уснул. Уснул… с перерезанным горлом.

Убить белого мага непросто, даже такого слабого, как Петер. Вон сколько боролся за жизнь Рой Фанг. Сколько же умирал бедный старик? И неужели тот, кто это сделал, все это время ждал неподалеку, чтобы проконтролировать процесс, а затем еще и усадить мертвеца в нужную ему позу?

— Зачем это все? — Лина махнула рукой, описывая место убийства.

— Понятия не имею, — отозвался Линден и снова подошел ближе. Присел на корточки возле трупа, стараясь не наступить в кровь, и внимательно вгляделся в него. — Посадил, отер кровь с лица, — продолжил рассуждать вслух.

Действительно, Линетта только сейчас увидела, что на подбородке Петера и правда размазана кровь, едва заметно, если не приглядываться, — как будто кто-то вытер ее салфеткой или носовым платком.

— Если бы я был сыскарем и разбирался в психологии преступников, то я бы сказал, что убийца знал свою жертву и…

— И испытывал к ней уважение, — закончила Лина за напарника.

Тот кивнул.

— Вроде того.

В этот момент послышались тяжелые торопливые шаги, и из-за угла вырулила разрумянившаяся Розария. Переодеться она так и не успела, только убрала с волос чепец и натянула плащ прямо поверх домашнего халата.

Лина и Линден переглянулись, и он поспешил встать и выйти на свет.

— Ну что там, молодежь? — Соседка остановилась недалеко от входа в проулок и тяжело дышала — видимо, бежала от самой кухни.

— Петер погиб, — сообщил Айрторн и, положив ладони женщине на плечи, вынудил ее отступить подальше. — Не надо вам на это смотреть.

Нашел кому что-то запрещать. Впрочем, попробуй он не подпустить Лину, она бы тоже возмутилась. Что уж говорить о темпераментной Розарии.

— Ка-а-ак погиб? — взвилась та и, оттолкнув Линдена, как досадную преграду, бросилась в проход между домами. — А-а-а, — закричала, увидев все собственными глазами и запустив руки в и так растрепанные волосы. — Сволочи. А-а-а.

Не осознавая себя, Розария, как лунатик, шагнула ближе к трупу, и на сей раз Айрторну пришлось не просто преграждать ей путь, но и оттаскивать от места преступления.

— Успокойтесь. Вдруг там есть какие-то улики, — увещевал он обезумевшую от горя соседку.

А та не переставала голосить:

— На кого? На кого ты нас оставил, старый пень? А-а-а.

Лине показалось, что у нее сейчас заложит уши. Захотелось закрыть их руками и сжаться в комок, чтобы ничего не слышать и не видеть.

Розария брыкалась и пыталась вырваться. Линден обхватил ее поперек груди, прижимая руки к бокам, и потащил назад на улицу, приподняв над землей.

— А-а-а. Пе-е-е-е-те-е-ер.

Невыносимо.

Линетта шагнула вперед, вытянула руку и провела пальцем по лбу не владеющей собой женщины, и та мгновенно обмякла.

— Спасибо, — выдохнул Айрторн.

— Не за что. Должна проспать полчаса.

Напарник кивнул.

— Отнесу ее в дом. Ты?

Он колебался. С одной стороны, кому-то нужно было остаться возле тела, чтобы сюда не забрел кто-то с улицы. С другой — ему явно не хотелось оставлять ее здесь одну. Ну а с третьей стороны, Лина точно не смогла бы отнести Розарию, которая, даром что была ниже нее, зато весила вдвое больше, в дом.

— Я останусь, — спокойно сказала она. — Все нормально. И возьми пишущие принадлежности, чтобы вызвать сыск.

Линден кивнул, перехватил соседку поудобнее и понес к крыльцу.

А Линетта, обняв себя руками, привалилась плечом к стене и осталась ждать.

Шмыгнула носом, вытерла выступившие из глаз слезы тыльной стороной ладони и уставилась в ярко-голубое небо с белыми перистыми облаками.

Розария тихо плакала, вытирая слезы кулаками, и время от времени звучно высмаркивалась в одно из своих белых полотенец, которые прежде так отчаянно берегла. Айрторн сидел неподалеку, подперев голову рукой, водруженной на столешницу, и молчал. А Лина нервно вышагивала по кухне: три шага от порога до окна, мимо стола, и обратно — раз-два-три, — и еще раз.

Не меняя позы, Линден поднял на нее взгляд и поморщился.

— Может, перестанешь мельтешить?

— Не перестану, — огрызнулась Линетта.

Напарник фыркнул и не счел нужным спорить. Побарабанил пальцами по столу, явно скучая.

Стоило прибыть представителям Королевского сыска, жильцам общежития немедленно велели уйти и строго-настрого запретили покидать здание до того, как их опросят. Но сперва — осмотр места происшествия, который длился уже второй час. И чем больше времени проходило, тем сильнее Лина не могла найти себе места.

Несколько минут назад два сыскаря прошли мимо кухни в комнату Петера. Розария было выглянула к ним, но ей не слишком вежливо велели не высовываться.

С Фердом Лина тоже перекинулась лишь парой слов.

— Ты в порядке? — спросил он сразу по прибытии.

— В порядке, — ответила она.

После чего он занялся своей работой, а ее добровольно-принудительно заперли на этой чертовой кухне.

Еще шаг, еще, третий — и поворот.

— Думаешь, это он? — спросила после очередного круга, остановившись напротив напарника.

Линден пожал плечом.

— Не вписывается.

То-то и оно. Чего бы ни пытался добиться загадочный убийца, своих жертв он явно для чего-то использовал. Какой смысл убивать Петера прямо возле дома, да еще и так… демонстративно, что ли? Будто ему было важно, чтобы тело нашли в самый кратчайший срок.

Да еще и отертая с лица кровь. Зачем? Кто-то хорошо знакомый? Близкий?

А были ли у несчастного артефактора близкие люди? Детей ему боги не дали, жена выгнала из дома и устроила свою личную жизнь без него. Имелись коллеги да собутыльники. Оплачет ли его кто-то, кроме Розарии?

Лина прижала ладонь ко лбу и снова заходила по кухне взад-вперед. Если бы она не пошла вечером в "Подкову", если бы осталась дома, то могла бы почувствовать его боль — на таком расстоянии смогла бы. Вдруг бы успела помочь?

От этих мыслей и ощущения собственной беспомощности и чувства вины сильнее разболелась голова.

Хлопнула входная дверь, раздались чьи-то быстрые шаги, и в кухню влетел взъерошенный Дорнан.

— Я только что узнал. Поверить не могу.

Розария снова зарыдала.

Айрторн кивнул на соседку и сделал Дорнану большие глаза, мол, не подливай масла в огонь.

Тот понятливо кивнул и потянул к себе ближайший стул. Уселся, закинул ногу на ногу.

— Дела-а-а… — протянул вполголоса.

Розария снова восприняла его слова как команду и зарыдала громче.

Линден одарил соседа раздраженным взглядом, и Дорнан виновато развел руками. Видимо, ему показалось, что шепотом разговаривать можно.

— А ты где был? — поинтересовалась Линетта, подойдя ближе. Оперлась бедром о край стола и сложила руки на груди, так, что соседу пришлось смотреть на нее снизу вверх.

— В смысле? — не понял Дорнан.

— В прямом.

Он черный маг, которого вчера не было со всеми, и вообще, его часто носит неизвестно где.

— Да ты сбрендила, — вспыхнул сосед. — Я был у Люси. Спроси ее сама, если не веришь.

— Сыск спросит, — буркнула Лина и, совершив еще один бесцельный круг по кухне, плюхнулась на соседний стул. Провела ладонью по лицу. — Прости. Это…

— Нервное, — проворчал Дорнан, принимая извинения, — что я, не понимаю, что ли.

— Кого еще из темных вчера не было с нами? — вмешался Айрторн. — Ренье, Дорнана, кого еще?

— Да я-то тут при чем? — снова взвился сосед, но Линден отмахнулся от него, как от надоедливой мухи, продолжая смотреть на Линетту.

— По-моему, все остальные присутствовали, не считая Штейна и Гирли, которые были на дежурстве, — ответила она, поразмыслив.

— А кто выходил?

Учитывая, что "Подкова" расположена от общежития буквально в пяти минутах быстрой ходьбы, убийца действительно мог преспокойно сидеть с ними за одним столом, выйти и как ни в чем не бывало вернуться. От этой мысли сделалось жутко.

— Я не помню, — призналась Линетта.

Весь вчерашний вечер она занималась тем, что вливала в себя вино и пялилась на напарника. Какие уж тут выходящие из зала темные коллеги?

— Вы что, всерьез думаете, что это кто-то из наших? — всполошился Дорнан.

— А ты всерьез думаешь, что это какой-то приезжий маг, все это время прячущийся в лесах? — передразнил Линден.

По прибытии в город каждый маг был обязан зарегистрироваться в гильдии. То, что кто-то мог сойти с судна и сразу же спрятаться, оставшись никем не замеченным, звучало и правда нереалистично. Возможно, при помощи скрывающих рун и можно было провернуть нечто подобное, но это казалось — Лина даже не сразу подобрала определение — слишком сложным? Почему тогда именно Прибрежье? Что такого в этом маленьком приморском городке, что кто-то специально прибыл сюда, чтобы проворачивать свои темные дела? Куда более вероятным было то, что убийца местный — где жил, там и начал свои эксперименты. Или что он там делал? Явно не один ритуал, учитывая количество и разнообразие трупов.

Дорнан потупился и ничего не ответил.

Розария снова немного успокоилась, но продолжала тихонько всхлипывать и время от времени сморкаться в свое полотенце.

Линетта опустила голову на руки и прикрыла глаза.

Почему Петер? Почему именно так? Что он мог увидеть? Кого узнать? Почему возле дома? Его вели откуда-то? Преследовали? Почему он не позвал на помощь? Действительно знал убийцу? Слишком много версий и вопросов. И ни одного ответа.

Дверь хлопнула снова, но на сей раз в помещение вошел Ферд. Хмурый сильнее обычного и отчего-то показавшийся Лине еще более широкоплечим и высоким — с ним в кухне сразу стало тесно.

За столом оставался еще один стул, тот самый, на котором обычно философствовал несчастный артефактор, и Андер, не ожидая приглашения и не спрашивая разрешения, молча прошел к нему. Сел и вынул блокнот и самописное перо из внутреннего кармана своей куртки.

— Итак, кто и где был прошлым вечером? — строго спросил сыскарь, обведя взглядом присутствующих. На Линетте его взгляд немного смягчился, однако ей от этого только сильнее захотелось втянуть голову в плечи — он-то думал, что, расставшись с ним, она пошла спать. Неловко вышло.

— Может, чаю? — предложила Лина.

— Спасибо, не нужно. — Андер качнул головой и раскрыл свой блокнот, поднес к нему перо. — Госпожа Шосс? — начал по часовой стрелке.

Розария была вынуждена отнять полотенце от лица. От слез ее лицо покраснело, а веки опухли, и ей приходилось щуриться и часто моргать, чтобы смотреть на обращавшегося к ней сыскаря.

— Дома была. Где мне, старой, быть? — пожала могучими плечами. — Со службы домой. Книгу читала, потом легла спать.

Ферд серьезно кивнул и застрочил в блокноте.

— Свидетели?

— Побойся богов, — возмутилась женщина. — Какие свидетели у меня в постели?

Андер едва заметно поморщился, но снова кивнул и что-то еще дописал.

— Ничего не слышали? Крик? Шум?

Розария покачала головой.

— Я сплю с затычками для ушей. Петер так сильно храпит за стенкой… Храпе-е-ел, — И, вновь разрыдавшись, уткнулась лицом в полотенце.

Лина молча встала, наполнила стакан водой и поставила его перед соседкой.

— Господин… — продолжил Ферд, но, видимо, забыл фамилию Дорнана и заглянул в свой блокнот.

— Мадис, Дорнан Мадис, — напомнил тот сам.

— Где были вы, господин Мадис?

— У возлюбленной. Люсиль Патч. Работает в таверне "Подкова", живет…

Андер записал данные Люси и, кажется, потерял к Дорнану всякий интерес.

— Лорд Айрторн? — Почему-то он нарушил порядок и пропустил Линетту. Она нахмурилась, попыталась перехватить его взгляд, но тот уже уставился на Линдена с не слишком добрым прищуром. Все еще подозревал, что в деле замешан его отец?

Напарник, однако, ответил ему совершенно равнодушно:

— Таверна "Подкова". Весь вечер. Свидетелей несколько десятков. Не выходил.

Брови Андера насмешливо приподнялись.

— Даже по нужде?

— Ни по большой, ни по малой, — с милейшей улыбкой огрызнулся Линден.

Интересно, что происходило между этими двумя на предыдущих допросах, если со всеми любезный Айрторн так реагировал на сыскаря?

— А напомните мне, лорд Айрторн, почему ваш отец выбрал местом для вашей службы короне именно Прибрежье?

А теперь ответная улыбка Линдена больше напоминала оскал.

— Полагаю, как и в прошлые пять раз, которые вы это спрашивали, вам следует спросить у него.

Ферд недовольно хмыкнул, но принял такой ответ. В шестой раз.

— Ли… Госпожа Деверо, — по привычке хотел назвать ее по имени, но потом, вероятно, решил, что в подобном формате беседы это неуместно, — вы ничего не слышали прошлым вечером?

Она на мгновение закусила губу, а потом призналась:

— Меня не было дома. Я была с коллегами в "Подкове".

Андеру удалось удержать лицо, однако уголок его губ нервно дернулся. Разозлился или разочаровался? Глупо было бы выяснять отношения здесь. Она, ясное дело, не должна спрашивать у него разрешения, но соврать вчера, что устала и идет спать, а самой сбежать на посиделки с сослуживцами, вышло и правда некрасиво. Поэтому Лина адресовала сыскарю умоляющий взгляд, мол, я все объясню позже.

Тот едва заметно кивнул и шумно захлопнул блокнот, так, что даже Розария вздрогнула.

— Благодарю. На этом пока все. Позже каждый из вас будет вызван на допрос индивидуально. — Ферд поднялся, и ножки его стула проскрежетали по полу. — Можете быть свободны. Комната вашего соседа будет опечатана. Входить в нее строго запрещается. — Он еще раз обвел взглядом присутствующих. — Это всем ясно?

— Куда уж яснее, — пробормотал Дорнан. Сыскарь посмотрел на него в упор, и тот мгновенно смешался. — Да ясно, ясно. Поняли мы.

— В таком случае — до свидания. — Андер направился к двери.

— Я провожу, — вскинулась Линетта.

Ферд повернулся к ней и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но все решили за них.

— Андер. Иди сюда, — позвал кто-то из сыскарей, обыскивающих комнату Петера, и Ферд сорвался с места.

— Потом поговорим, — коротко бросил ей на прощание и вышел, а Лина бессильно плюхнулась обратно на стул, с которого успела привстать.

Повисло молчание.

Линден глянул на нее с явной издевкой во взгляде и отвернулся, подал Розарии салфетку взамен уже промокшего насквозь полотенца.

А Дорнан, убедившийся, что шаги сыскаря смолкли вдалеке, подался вперед, положив локти на стол, и заговорщически поинтересовался у Лины:

— Ты что, соврала ему, с кем проведешь вечер? Чего он так взбесился?

Линетта поморщилась.

— Занимайся своей личной жизнью, ладно?

Сосед скорчил гримасу и явно собирался сказать что-нибудь еще в духе того, что уже было сказано, но, к счастью, ему не дали — на пороге кухни снова появился Ферд. Причем на этот раз он умудрился подойти совершенно бесшумно. Лине оставалось только надеяться, что он не успел услышать то, что только что ляпнул Дорнан.

Андер замер в дверях и поймал ее взгляд.

— Можно тебя на несколько минут? — позвал и, не дожидаясь ответа, отступил обратно в коридор.

Дорнан красноречиво округлил глаза. Лина возвела свои к потолку, ясно давая понять, что думает о соседе, и вышла вслед за сыскарем.

Андер ждал ее у открытой двери в комнату Петера с крайне озабоченным видом.

— Что-то нашли? — спросила Линетта, подойдя.

— Да. — Ферд задумчиво почесал переносицу и бросил взгляд на коридор, ведущий к кухне, словно хотел убедиться, что остальные соседи не увязались за ними и не подслушивают. — По правде говоря, я думал, что обыск будет просто формальностью, но… — Развел руками, после чего уронил их вниз, хлопнув ладонями по бедрам. — Заходи, посмотри кое-что.

Лина пожала плечами и вошла внутрь.

Бывать в комнате артефактора ей прежде не доводилось, а после смерти ее хозяина входить в помещение было неприятно — будто вторгаешься туда, куда тебя не приглашали.

Если же отбросить предрассудки, то комната у Петера была самой обычной — точной копией комнаты самой Линетты, только с зеркальным расположением: у Лины дверь в ванную находилась слева от входа, а здесь — справа. На этом, пожалуй, отличия и заканчивались. Тот же типовой столик у окна, те же крохотные полки на стене, прикроватная тумба, полутороспальная кровать, когда-то накрытая, опять же, типовым стеганным покрывалом, какие выдавали на складе в гильдии. Теперь же это покрывало смятым валялось прямо на полу, а матрас был поднят, повернут и так и оставлен на остове кровати ребром. Ящики стола также оказались открыты. Нижний — и вовсе перевернут вверх дном и брошен на столешнице. Дверцы шкафа открыты настежь.

Борясь с внутренним ощущением кощунственности происходящего, Линетта осторожно прошла в глубь комнаты.

— Здравствуйте, — кивнула усатому сыскарю, знакомому ей еще с ночи на берегу у доков. Его звали Вэл, Вэллен, теперь она знала.

— Здравствуйте, — откликнулся тот басом и отошел в сторону, пропуская ее к открытому, но находящемуся на своем месте ящику стола. — Вот, посмотрите.

Линетта подошла ближе. На дне полупустого ящика лежали два кольца с крупными черными камнями.

— Они заряжены? — раздался прямо над ухом голос Андера, и Лина вздрогнула от неожиданности — не заметила, когда он подошел так близко.

— Лучше позвать Айрторна, — сказала она. — Он сможет сказать о темных кольцах больше.

Ферд встретился с ней взглядом.

— Я позвал тебя, — произнес с нажимом.

Ясно, ни Линдену, ни Дорнану он не доверял. А ей? После того, как она вчера так глупо ему солгала и так же глупо попалась?

Не став больше препираться, Линетта перешла на магическое зрение, но то показало не больше, чем обычное. На всякий случай она еще и провела над кольцами рукой, но тоже ничего не почувствовала.

Покачала головой.

— Они не заряжены. Но если там какие-нибудь проклятия или…

Андер не дослушал, шагнул вперед и бесстрашно взял одно из колец голой рукой, покрутил в пальцах, рассматривая.

— К черту проклятия, — отмахнулся от ее предупреждения. — Видела эти кольца раньше? — Протянул ей на раскрытой ладони.

У самой Лины и мысли не возникло, чтобы коснуться артефактов.

— Возможно. — Она прищурилась, рассматривая кольцо, и заметила небольшую деформацию на оправе камня. Но больше ничего примечательного. — Они все однотипные.

— А энергия владельца?

Линетта снова покачала головой.

— Если прошло больше суток после того, как он его носил, то очень вряд ли.

— Оно могло принадлежать Ренье?

Значит, тот по-прежнему числится главным подозреваемым. Впрочем, учитывая то, что остальные черные маги гильдии вчера присутствовали за общим столом, вопрос был более чем логичен.

Однако Лина и правда не узнавала перстни.

Пожала плечами.

— Возможно.

— Угу, — протянул Ферд и сжал кольцо в кулаке. — Они как-то регистрируются? Или кто сколько хочет, столько и имеет?

— Если выданы в гильдии, то занесены в реестр. Это похоже на стандартное. — Она подняла глаза к его лицу. — Я серьезно. Спроси Линдена, он может почувствовать больше. У него девятый уровень дара.

— Я спрошу главу Гильдии магов и того, на кого он мне укажет, — отрезал Ферд.

Ждущий чуть в стороне Вэл хмыкнул в усы.

— Есть соображения? — Андер обернулся к нему.

— Никаких, — отрапортовал тот, однако бросил на Линетту хитрый взгляд.

Ну и что он там удумал, хотела бы она знать. Наверняка выдумал, что у них любовный треугольник или что-то в этом роде. Полный бред.

— Петер был артефактором, — сказала Лина, вновь привлекая внимание главного сыскаря. — Ему могли сдать кольца на починку. Смотри, это немного повреждено. Возможно, больше не держит энергию.

— На дому? — Темная бровь изогнулась.

Лина сжала губы. На это ей было нечего возразить — по правилам гильдии Петеру запрещалось выносить артефакты с рабочего места.

— Мы все проверим, — заговорил сыскарь чуть мягче. — Спасибо тебе, ты очень помогла.

Линетта кисло улыбнулась: помогла, как же.

— Можно тебя на минуту? — спросила она, кивнув в сторону двери, а затем чуть скосила глаза на Вэла, который, даже не скрываясь, вслушивался в их разговор.

На мгновение ей показалось, что Ферд откажет, но нет: сыскарь помедлил, однако в конце концов кивнул.

— Конечно. Вэл, — Обернулся к подчиненному. — Упакуйте с Гасом кольца, а комнату опломбируйте. Я на пять минут.

Мужчина едва заметно усмехнулся в усы, но кивнул: его явно веселила не вовремя вклинившаяся в расследование личная жизнь начальника, тем не менее авторитет того в профессиональном плане он принимал безропотно.

Они вышли в коридор, и Лина накрыла их обоих щитом, не пропускающим звуки. Ее резерв еще до конца не восстановился, но она была готова на такую жертву — лучше лишняя трата резерва, чем лишние уши.

— Нас никто не услышит, — пояснила собеседнику, который не мог увидеть воздвигнутый вокруг них купол.

— Удобно, — оценил Ферд, обведя взглядом коридор, но так ничего и не заметив. — Так о чем ты хотела поговорить?

Лина склонила голову набок, смотря на мужчину с чуть кривоватой улыбкой.

Выработанная годами привычка требовала извиниться, но она поборола в себе этот порыв на корню. Прежде всего потому, что угрызений совести на самом деле не испытывала. По отношению к Петеру — да. Из-за Андера — нет. Неловкость, ощущение того, что поступила некрасиво, солгав на ровном месте, — но не более.

— Неловко получилось, — произнесла Лина наконец.

Он прищурился, глядя на нее с высоты своего немаленького роста.

— Поэтому ты вчера сказала, что хочешь домой? Тебя ждали?

Не поэтому. Она вообще никуда не собиралась. Все дело в нем и в ней — в них. Но язык отчего-то прилип к небу и не позволил сказать подобное в лицо.

"Нам нужно прекратить наши отношения" — вот что ей следовало сказать. Да и отношения ли это? Но говорить об этом вот так, в коридоре, в доме, за стенами которого несколько часов назад обнаружили труп, казалось неправильным и неуместным. И сама тема — слишком мелкой по сравнению с тем, что произошло с несчастным Петером.

Поэтому Линетта лишь покачала головой и сказала полуправду:

— Это было спонтанное решение.

Черты собеседника немного смягчились.

— Ты хотя бы хорошо провела время?

О да. Просто замечательно. Как теперь смотреть-то коллегам в глаза?

— Было весело.

И снова — полуправда. Вчера она была в таком состоянии, что смешно и весело становилось от всего — хоть палец покажи.

— Хорошо, — Ферд даже чуть улыбнулся. Потом шумно выдохнул и устало провел ладонью по лицу. Упер руки в бока и уставился в потолок. — Веду себя как ревнивый муж, да?

— Все нормально, — заверила Лина.

А чувство вины таки добралось до нее, потому что мысль о том, что им нужно расстаться, никуда не делась. Может быть, зря она затеяла этот разговор? Нужно было встретиться через пару дней и твердо сообщить о своем решении. А так выходило, будто Лина намеренно дала человеку надежду.

— Давай встретимся, когда все немного уляжется, и нормально поговорим? — предложила она, чувствуя, как истончается вокруг них щит, а также продолжает таять и без того не восстановившийся резерв.

— Если не получится раньше, в конце недели праздник Середины осени, — напомнил Андер, шагнув навстречу и мягко коснувшись ладонью ее лица. — Там увидимся наверняка. — Наклонился и поцеловал в щеку.

Лина едва не взвыла. Какая же она все-таки идиотка — взяла и помирилась с мужчиной, с которым решила расстаться.

— Хорошо, — сорвалось с ее губ.

А что еще ей оставалось? Заявить о разрыве прямо сейчас? Тут, у комнаты покойника?

Щит истаял.

— До встречи, — попрощался Ферд и направился в сторону выхода.

Лина вздохнула и хотела вернуться в кухню, однако, не дойдя до нее пары шагов, развернулась и ушла к себе.

Ей нужно было побыть одной.

Петера хоронили на следующий день после обнаружения тела. Опознания не требовалось, причина смерти была налицо, поэтому больше времени ушло на оформление бумаг и подготовку места на кладбище.

Полтора дня, и все, что осталось от старого артефактора, это запертая сыскарями комната в общежитии с минимумом личных вещей.

А потом была похоронная процессия, гроб, обитый белым сукном, как и положено при погребении светлого мага. И вот яма, в которую опустили почившего, превратилась в холм глиняной земли.

На кладбище собрались все члены гильдии. Горожан-немагов почти не наблюдалось — всего несколько человек. Бывшая жена Петера не пришла, и Лина подумала, что, будь артефактор жив, он наверняка прокомментировал бы это каким-нибудь колким философским высказыванием.

Грустно улыбнувшись своим мыслям, Линетта крепче обняла себя руками. Она стояла дальше всех, в последнем ряду, почти у кладбищенской ограды — не сочла себя правой находиться у самой могилы. В конце концов, они с Петером не были друзьями, всего лишь соседями.

И все-таки добрыми соседями, а общежитие без него опустело.

Почувствовав, как увлажнились глаза, Лина устремила взгляд на темную громаду леса, возвышающегося буквально в двух шагах от погоста. Ветви давно лишенных листвы деревьев чуть покачивались на ветру. Если присмотреться, можно было увидеть на них маленьких серых птичек…

Ризаль произнес речь. Лина со своего места почти не слышала слов, только обрывки: "…Петер был…", "…он умел", "…нам всем"…

Смотрела на лес, так отчего-то было легче.

Прятался ли в этом лесу коварный убийца, невидимый благодаря своим рунам? Или же он прямо сейчас стоял у могилы почившего, ни от кого не скрываясь? А может, предыдущие смерти вообще не имели к Петеру никакого отношения и со старым артефактором разделался кто-то из его собутыльников, а кольца — всего лишь кольца, совпадение?

— Ты как? — раздался рядом негромкий голос, и Лина вскинула голову.

Во время погребения Линден находился в компании Лукреции совсем в другой стороне, и вот, подошел к ней.

Она дернула плечом.

— Нормально.

Что с ней-то будет? Стоит, рассуждает, пялится на лес.

Встретившись на мгновение взглядом со светло-голубыми глазами напарника, Линетта отвела свои. Птички продолжали скакать по ветвям…

— Ферд собирался прийти?

А этот вопрос вновь заставил ее повернуться. И нахмуриться.

— Что? — сорвалось с ее губ. При чем тут вообще сыскарь?

Однако Линден продолжал смотреть на нее с самым серьезным выражением на лице. Кивнул в сторону уходящей от ворот погоста дороги.

— С ним целая толпа, — сказал коротко.

Лина нахмурилась еще сильнее, а затем ее брови, наоборот, взлетели к волосам. Она активировала магическое зрение и, прищурившись, вгляделась в дорогу, но так ничего и не увидела. Впрочем, неудивительно: у девятки радиус действия дара гораздо длиннее.

— Неужели он? — Она не договорила, ее взгляд сам собой метнулся в сторону стоящего к ним спиной Ренье.

Айрторн проследил, куда она смотрит, и едва заметно поморщился.

— Устроить показательный арест на кладбище — та еще идиотская идея.

— Согласна, — обронила Линетта.

Она мало что смыслила в погостах, но чисто по-человечески считала подобное недопустимым. Это же похороны, в конце концов. Дайте уже спокойно проводить человека в последний путь.

Но вот на дороге и правда появились люди. В коричневом и сером. В солнечных лучах блеснули металлические нагрудники.

— О, и стражу прихватил, — прокомментировал Айрторн, посмотрев в ту же сторону. — Значит, точно арест.

Неужели все-таки Ренье? И кого тогда на берегу видел Моррен?

Ферд собирался поднять регистрационные записи артефактов. Если перстни в комнате Петера таки принадлежали бывшему напарнику, это и правда могло стать основанием для ареста.

Но на кладбище.

"Боги, Андер, нельзя же быть настолько черствым к чужому горю"

— Именем короля, — тем временем раздалось со стороны кладбищенских ворот, и все мгновенно повернули головы на голос. — Джоэль Ренье, выйдите вперед.

Ризаль, так и не успевший должным образом завершить свою речь, оборвался на полуслове. Метнул на вновь прибывших тяжелый осуждающий взгляд, однако удивления не выразил.

— Он знал, — прошептала Линетта, бездумно вцепившись в руку напарника.

— А как бы еще бездарные арестовали черного мага? — откликнулся Линден.

Он прав: в случае сопротивления — никак. Впрочем, не было похоже, что Ренье собирался сопротивляться. Он выглядел ошарашенным, растерянным, но точно не напоминал загнанного в угол преступника.

— Серьезно? — Ренье повернулся к начальнику и если уж не близкому другу, то хорошему приятелю наверняка.

— Джоэль, мне жаль, — буркнул Ризаль, отводя глаза. — У тебя нет алиби. В комнате Петера найдены твои кольца. Твоя сестра подходит под описание сообщницы убийцы.

— Лара? — Глаза Ренье стали размером с блюдца. — Вы что, вообще все здесь идиоты?

И снова не попытался бежать — ограничился презрительным плевком под ноги подошедшему Ферду и полным разочарования взглядом, направленным на Ризаля.

— Джоэль Ренье, именем короля вы арестованы по подозрению в убийстве Петера Холла, Бола Гловера, а также Нила Хореса. Прошу не оказывать сопротивления и последовать за нами.

— Он и не оказывает, — хмыкнул себе под нос Айрторн, и Лина крепче ухватилась за его руку.

— А Веренса? — тем временем издевательски искривились тонкие губы бывшего напарника, а надменный взгляд прошелся по сыскарю с головы до ног.

— Как только факт его гибели будет доказан, — бесстрастно отрезал Ферд.

— Джоэль, не спорь, — снова подал голос Ризаль. — Это в твоих же интересах. — После чего достал из кармана наручники со специальными артефактами, должными сдерживать магию их носителя (своими глазами Лина видела такие впервые, она лишь читала о них в журнале, в разделе о последних разработках) и протянул сыскарю. — Вот, как договаривались.

Андер серьезно кивнул, принимая предмет в руки.

Наручники защелкнулись на запястьях арестованного с глухим щелчком. Никакого сопротивления, только пропитанное ядом: "Идиоты", — и новый плевок на землю.

— У нас тут полкладбища сейчас встанет от таких выкрутасов, — прошипел Линден.

И Лина испуганно вскинула глаза к его лицу.

— Ты серьезно?

Он дернул плечом.

— Утрирую, конечно. Сейчас не встанут, дождутся ночи.

Ренье под конвоем повели к выходу. Ризаль, кажется, неосознанно сделавший несколько шагов вслед, бессильно остановился, крепко сжав бледные губы в нить. Легкий ветерок взъерошил его редкую седую шевелюру. В небе пронеслась, громко каркая, ворона. А кладбище объяла мертвая, воистину гробовая тишина.

Никто не произнес ни слова. Не вскричал: "Я так и знал" Не попытался остановить стражу и сыскарей. Не последовало ни той, ни другой реакции — все настолько были поражены произошедшим, что просто стояли как вкопанные и молчали, глядя вслед удаляющейся по дороге процессии.

Как и положено начальнику, Ризаль отмер первым.

— Ну? Чего замерли? — рявкнул он, сурово сдвинув бледные брови и окинув взглядом своих подчиненных. — Рабочий день никто не отменял.

Люди мгновенно зашевелились, побрели к выходу с кладбища. Некоторые оборачивались на свежую могилу, но перечить главе никто не решился — не то место и время.

— Айрторн, — окликнул Ризаль Линдена, когда они тоже двинулись к воротам, и Лина торопливо отдернула руку, только сейчас сообразив, что все еще держится за напарника. — Погоди.

Айрторн кивнул в знак того, что понял, а глава переждал, пока другие пройдут мимо и немного отдалятся, и только затем подошел ближе.

— Хм… — Потоптался на месте. — Ты… Хм…

— Все здесь зачистить? — понимающе уточнил Линден.

Ризаль вскинул на него глаза и тут же вновь опустил, потер переносицу.

— Да, хм… Будь любезен.

— Конечно.

Начальник рассеянно покивал и, ссутулившись, побрел прочь. Все-таки арест Ренье стал для него куда большим ударом, чем он пытался показать при всех.

— Ах да. — Остановился, обернулся через плечо. — От ночной смены свободны. Займитесь кладбищем. Если хорошо справитесь, освобожу от ночных дежурств на месяц.

И, не оборачиваясь, направился к воротам.

Лина проводила его задумчивым взглядом.

— Неожиданно, — прокомментировала она последнее обещание главы. Неслыханная щедрость — поменять расписание среди месяца, точно не в духе Ризаля.

Айрторн, криво улыбнувшись, покосился в ее сторону.

— Надо же ему кем-то заменить Ренье. Налаживает отношения.

— Так себе повод для налаживая отношений, — пробормотала Лина, поежившись.

И Линден тут же обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Пойдем, что ли? — Подтолкнул к тропинке, ведущей к выходу с погоста. — Я, знаешь ли, тоже не любитель кладбищ.

— В дневное время, — проворчала она.

Он усмехнулся.

— А ночью это уже работа.

Работа или нет, но Айрторн на ночном кладбище совершенно точно чувствовал себя как рыба в воде.

Они пробирались между темных холмиков земли с надгробными плитами или простыми деревянными табличками, подсвечивая себе путь тусклыми светлячками. Линден запретил делать освещение ярче, а такого света хватало лишь на то, чтобы не сломать себе шею, упав в какую-нибудь канаву.

Время от времени Айрторн приседал у той или иной могилы. Что-то делал, прислушивался, водил руками. Пару раз даже жег волосы. К счастью, лишь по несколько волосков, а то Лина уже начала беспокоиться, что с такой активностью нежити и нечисти он уедет из Прибрежья лысым.

Уедет… Лина поежилась от этой мысли, но тут же отогнала ее от себя. Конечно, уедет. И она тоже уедет. Вот только ей служить здесь еще два года, а его ссылка по воле отца вряд ли затянется так надолго, чтобы он ни натворил.

Поняв, что рассуждения заводят ее не туда, Линетта встряхнулась и дала себе мысленный подзатыльник. Петер умер, Ренье арестовали, они сами шастают в темноте по кладбищу под аккомпанемент ухающей в ночи птицы, а она умудряется забивать себе голову всякой не относящейся к делу ерундой.

— Как думаешь, зачем Андер устроил публичный арест? — спросила, когда Линден поднялся с корточек от очередной могилы.

Напарник хмыкнул.

— Он любитель показательных выступлений?

— А серьезно?

— Серьезно? — Линден задумчиво потер переносицу. Рука оказалась в земле, и теперь через всю его щеку потянулась грязная полоса, отчетливо видимая даже при таком скудном освещении. — Если серьезно, то я думаю, он хотел застать его врасплох… Что ты делаешь? — Он прервался, заметив, что она торопливо полезла во внутренний карман своего плаща.

— Погоди, сейчас. — Лина извлекла на свет носовой платок и шагнула ближе. — Опусти голову.

Айрторн усмехнулся, но подчинился.

— Ты хоть представляешь, как странно мы сейчас выглядим?

— Тш-ш, — шикнула она на него, пытаясь вытереть грязь. — Не шевелись. Мы всегда странно выглядим, так что с того?

На сей раз он рассмеялся.

Лина цыкнула, но все-таки закончила начатое и отступила с победным видом.

— Ну вот, теперь красивый, — провозгласила гордо, довольная своей работой.

Линден закатил глаза.

— Ты бы поосторожнее со словами. Твой сыскарь тебя еще не ревнует? — Кажется, это стало у них общим недугом — неумение наедине друг с другом держать язык за зубами. — Извини, грубо вышло, — опомнился напарник, заметив, что от его слов она помрачнела.

Лина качнула головой.

— Ничего.

Не объяснять же ему, что ее расстроила не глупая фраза про ревность, а то, что она твердо решила расстаться с Фердом, но из-за смерти Петера не успела, и теперь совесть царапала ее разбуженной кошкой, стоило кому-то упомянуть Андера, особенно в качестве ее ухажера.

А сказать об этом на самом деле хотелось. В том числе и объяснить, что просила сдуру ее поцеловать не для того, чтобы заменить несостоявшимся женихом. Кажется, это оскорбило Айрторна больше всего. Но в таком случае пришлось бы еще и признаваться, почему тогда она это сделала. А такая правда Линдену не нужна. Не его вина, что Лина перестала смотреть на него только как на друга.

К счастью, напарник тоже не стал продолжать тему и не спеша двинулся между могил.

— Вообще, — вернулся к обсуждению случившегося на похоронах, — я думаю, если отбросить моральную составляющую, Ферд убил своим поступком двух зайцев. Если это правда Ренье, то он застал его врасплох и не дал ничего передать сообщникам…

— Сообщнице, — напомнила Линетта, стараясь не отставать и держаться к напарнику поближе. — Речь шла о женщине, в которой опознали его сестру.

Айрторн хмыкнул.

— С "кормой", я помню.

— Но ведь у половины женщин Прибрежья "корма" подобных размеров, — не удержалась Лина от восклицания. То, что по версии следствия в деле замешана сестра Ренье, простая горожанка, не обладающая даром, мать пятерых детей, теперь взятая под домашний арест, не давало покоя.

— У тебя нет, — ехидно поддел напарник.

— И на том спасибо, — огрызнулась Линетта. — С большими размерами я точно не смогла бы бегать по кладбищам.

Айрторн хрюкнул от смеха, но тактично замаскировал смех кашлем. Лина прожгла его спину возмущенным взглядом. Еще ее "корму" они не обсуждали.

— Ну а какой "второй заяц"? — спросила, когда Линден опустился на корточки у очередной могилы, а она, догнав его, остановилась рядом. — Если это не Ренье, то настоящий убийца может расслабиться и наделать ошибок? Так?

Айрторн бросил на нее взгляд и усмехнулся.

— Верно, госпожа сыскарь.

"Не дай боги", — подумала Лина невпопад, несмотря на то что напарник явно не имел в виду ее возможный брак с Фердом.

Линетта прижала ладонь ко лбу и отвернулась. Нужно немедленно разобраться со своей личной жизнью, потому что иначе у нее все мысли только об одном.

— Ты чего? Голова болит? — тут же обратил внимание спутник.

Лина едва не застонала. Вот как можно быть таким внимательным и так хорошо изучить ее за какие-то полтора месяца знакомства?

— Спать хочется, — солгала она. — Да и жутко здесь ночью. — Демонстративно поежилась.

Напарник бросил на нее скептический взгляд.

— Тебя в детстве не учили, что бояться надо живых, а не мертвых?

Лина хмыкнула.

— Еще скажи, что нежити бояться не надо.

— А чего ее бояться? — Айрторн снова поднялся на ноги и сделал пару шагов вперед, затем остановился, увидел, что она догоняет его с куда меньшей скоростью, боясь наступить куда-нибудь не туда, и протянул руку. Лина немедленно схватилась за его ладонь. Так определенно стало лучше. — Нежить надо не бояться, а уничтожать.

— Темным магам, — не преминула напомнить она.

Он усмехнулся.

— Для этого у тебя есть я. Личный черный маг, так сказать. Так что бояться тем более бессмысленно.

Лина тяжело сглотнула. Личный черный маг — скажет тоже.

Надо определенно разобраться со своей личной жизнью и успокоить совесть и нервы, чтобы не видеть в каждой фразе двойное дно.

Только очень сложно не думать о личном, когда мужчина, который ей безумно нравится, держит ее за руку, а у нее сердце заходится даже от такого простого прикосновения.

— Неудобно, я сама пойду, — пробормотала Лина и нетерпеливо высвободила ладонь.

Айрторн пожал плечами.

— Не убейся только.

— Могу, — со всей серьезностью отозвалась она, стараясь внимательнее вглядываться туда, куда наступает. Все-таки неловко поставила ногу, покачнулась, но удержала равновесие, раскинув руки в стороны, будто канатоходец. — Но не буду.

Линден, наблюдающий эту картину с ее недопадением, только насмешливо протянул: "Ну-ну", — и пошел дальше. Однако продолжил оглядываться каждые два шага, чтобы убедиться, что она таки не сгинула в какой-нибудь канаве или чьей-то могиле.

— О, смотри.

Он резко остановился и выбросил руку вперед. С пальцев сорвались изогнутые молнии, на несколько мгновений осветившие ближайший участок кладбища словно днем. А между надгробиями в сторону леса метнулось что-то белесое и бесформенное. Погост огласил звук, похожий на воронье карканье, но исходил он явно от "мутного" беглеца.

— Что это? — прошипела Линетта, сама не заметив, как инстинктивно приникла к напарнику и вцепилась ему в плечо.

Линден рассмеялся.

— Правда испугалась? — В ответ она буркнула нечто нечленораздельное и отцепилась от его плаща. — Это же обычный путальщик. Ну, знаешь, нечисть, которая мешает выйти из леса тем, кто плохо себя там ведет. Нечего ему на кладбище делать, вот и пугнул.

— Как призрак, — проворчала Лина.

Все еще было неловко. Вцепилась, как маленькая. Еще бы на ручки попросилась.

А эта мысль заставила щеки заалеть, потому что Линетта сразу же вспомнила момент, когда напарник и правда нес ее на руках — по дороге из "Подковы" в полубессознательном состоянии. С ума сойти, как она себя тогда вела — как гулящая кошка. Терлась, тыкалась носом в шею…

— Не похож он на призрака, — беспечно отмахнулся Линден, и не подозревая, о чем она только что думала — к счастью, полумрак скрыл ее неестественный румянец и избавил Лину от очередного конфуза. — Он вообще безобидный.

Она вымученно улыбнулась и не сдержалась, передернула плечами. Не хотелось бы ей встретиться даже с кем-то безобидным ночью один на один.

Айрторн тем временем упер руки в бока и осматривал окрестности.

— Ну, вроде все, — провозгласил, для верности крутанувшись на месте, но, видимо, так и не углядев ничего интересного. — Можно смело идти домой.

— Смело — это громко сказано, — проворчала Лина и с превеликим удовольствием двинулась в сторону выхода с погоста.

Напарник догнал ее уже через два шага.

Некоторое время они шли молча. Земля под подошвами ботинок норовила разъехаться в самый неподходящий момент, и приходилось тратить все внимание на тропинку под ногами.

— Знаешь, о чем я подумала? — когда тропа ближе к воротам стала шире, Линетта таки решилась заговорить.

— М-м?

— Ренье убил бы даже безобидную нечисть.

Она уже потянулась к створке ворот, но Линден перехватил ее руку.

— Не трогай ничего на кладбище, особенно ночью, — объяснил в ответ на ее недоуменный взгляд и сам распахнул створку, пропуская Лину вперед. — А что касается Ренье… Знаю я одного хорошего парня, так он в детстве отрывал мухам лапки.

Линетта даже споткнулась от неожиданности и резко обернулась.

Линден усмехнулся.

— Я это к тому, что убивать нечисть или людей — большая разница, — пояснил он свою мысль. — И это еще ни о чем не говорит.

Лина в ответ только вздохнула, признавая его правоту.

Айрторн тщательно запер ворота, вернул на них снятую при входе защиту, и они не спеша побрели в сторону общежития.

Если Ризаль не соврал, то следующим вечером их ждала последняя рабочая ночь в этом месяце, а значит, нужно было хорошо выспаться, чтобы не менее хорошо отработать.

— Ты, кстати, идешь послезавтра на праздник Середины осени? — Айрторн боднул ее плечом, не вынимая рук из карманов плаща.

Ей захотелось сказать: "А куда я денусь?" С этим расследованием, кажется, это был ее единственный шанс встретиться и поговорить с Фердом вне рамок допроса.

Но вместо правдивого ответа она улыбнулась.

— Пойду, конечно. Ты же починил мне платье.

Символично: надеть на расставание с мужчиной то же платье, в котором с ним познакомилась.

Боги, что за мысли опять лезли ей в голову?

Лина стояла, разведя в сторону руки, чтобы преградить путь вечно любопытным зевакам, и, щурясь в лучах фонарного света, наблюдала за тем, что творится на крыше дома через дорогу. Даже забавно, что при первой встрече она посчитала Айрторна тощим как девчонка. Да у него же жила на жиле — с таким-то образом жизни по-другому не выдержишь.

Напарник, несколько минут назад ловко вскарабкавшийся на крышу одного из домов по водостоку, уже умудрился перепрыгнуть на соседнюю и попасть в вертлявого призрака черной молнией.

Нежить сегодня попалась особенно древняя, уже совершенно утратившая как сходство с человеческой формой, так и остатки разума. То есть его сознания еще хватало на инстинкт "убей-ешь-беги", зато в остальных действиях логика уже совершенно отсутствовала.

Обычно призраки или пытались удрать, затерявшись среди зданий, либо нападали на обидчика в ответ прямо на месте. Этот же какого-то черта поднялся в воздух и принялся скакать по крышам, а потом и вовсе обвернулся своим змееподобным телом вокруг тонкой ножки флюгера и постукивал хвостом в ожидании противника, вместо того чтобы, опять-таки, пойти в контратаку или дать деру.

Тем не менее достать того с земли и не разнести в щепки крышу Айрторну не удалось, и ему пришлось лезть следом за призраком на верхотуру и разбираться с ним уже там.

И все же, при всей своей тупости, сил нежити было не занимать, и ее белесое тело уже преспокойно поглотило не меньше четырех брошенных в нее черных молний немалой мощности. Но тварь разве что чуть "похудела" и не думала исчезать.

— А он точно знает, что делает? — донесся из-за спины Линетты озабоченный голос одного из горожан.

— Точно, — отрезала не оборачиваясь.

За время совместной работы она насмотрелась уже и не на такие акробатические этюды напарника.

Вот и сейчас, балансируя на одной ноге на коньке двускатной крыши, Линден умудрился присесть, пропуская над собой метнувшийся к нему хвост змеевидного призрака, тут же выпрямиться уже на обеих ногах и пойти в наступление.

Хвост, словно кнут, рассек воздух с такой силой, что с крыши посыпалась черепица. Кто-то ахнул, должно быть, хозяин дома, прикидывающий убытки. А Лина вздрогнула, когда "кнут" вскинулся вновь и на сей раз угодил Айрторну поперек груди. Аура черного мага полыхнула бордовым.

— У-ух, — выдохнул говорливый мужчина за ее плечом. — Должно быть, дико больно.

— Как еще не перерубил, — поддержал его скрипучий женский голос с очевидными нотками восторга. Кому-то явно нравилось бесплатное представление.

Линетта на мгновение прикрыла веки, унимая поднявшееся внутри раздражение. Это просто люди, не плохие, не хорошие — обычные люди. Ничего особенного, все как и всегда, злиться бессмысленно.

Снова распахнув глаза, вскинула взгляд к крыше напротив. Айрторн спустил резерв всего на треть, но удар хвоста вышел явно болезненным. Крови, наверное…

Наконец призрак оторвался от облюбованного им флюгера, и темный маг смог спалить его вырвавшимся из ладони черным пламенем, уже не рискуя поджечь дом.

— Молоток, — прокомментировал мужчина сзади.

— Может, еще таки помрет, — скрипуче ответил ему все тот же старческий женский голос. — Жаль, хоро-о-ошенький…

С губ Лины сорвался нервный смешок.

Она обернулась и правда увидела за своей спиной старуху. Даже не старуху — милейшую старушку в белоснежном чепце, покрывающем голову с почти такими же белоснежными, как головной убор, кудряшками, обрамляющими маленькое морщинистое лицо в форме сердечка.

— Бабушка, вам, может, в цирк или в театр сходить? — не сдержалась Линетта.

— Так где ж его взять? — разулыбалась старушка. — Вон афиши висят, как приедут артисты, так я сразу. И на праздник завтра — обязательно.

Лина бессильно вздохнула. И как на таких злиться? Прибрежье и правда скудно на развлечения.

— Вам спать не пора? — спросила она, краем глаза следя за тем, как Айрторн скатывается по крыше до горизонтального водостока на ее краю, а затем спрыгивает вниз.

Старушка подслеповато заморгала и тоже уставилась в сторону темного мага.

— А что, уже все? — уточнила с явным разочарованием на лице и в голосе. — Помирать точно не будет?

Лина качнула головой.

— Точно не будет.

Горожанка печально вздохнула, а Линетта, сдерживая рвущийся наружу истерический смех, направилась к напарнику. Люди за спиной тут же оживились.

— Что тебя так развеселило? — тут же поинтересовался Линден, увидев ее лицо.

— Споры о твоей скорой смерти, — усмехнулась она.

Легко шутить, когда знаешь, что рана и правда неопасная, а собственный резерв полон и готов к лечению.

Айрторн уселся прямо тут, на тонкий чугунный прут опоясывающей дом ограды, и крепко обхватил его пальцами по обеим сторонам от своих бедер. Опустил голову и шумно выдохнул.

— Больше не буду обещать Ризалю беречь чужое имущество, — проворчал он.

Что есть, то есть. Если бы он не пытался сохранить целостность домика, с тварью удалось бы разделаться втрое быстрее.

Лина подошла ближе.

— Давай, раздевайся. — Уперла одну руку в бок, а пальцами второй нетерпеливо постукивала по своей ноге под плащом.

Линден хитро прищурился, глядя на нее сквозь упавшие на лицо растрепанные волосы.

— Что, прямо здесь?

Нет, подождать, пока он истечет кровью.

— Здесь, здесь, — злорадно покивала она, за шуткой пряча истинные эмоции и волнение за человека, за такой короткий срок ставшего ей по-настоящему дорогим. — Вон одна пожилая госпожа давно не была в цирке, — указала на все еще топчущуюся чуть в отдалении старушку в чепчике. Большинство зевак уже разошлись, но самые упорные, как обычно, оставались на улице до последнего.

Айрторн проследил за ее взглядом.

— Доброй ночи, — приветливо крикнул старушке.

Та расплылась в улыбке, но никуда не ушла, продолжая сверлить свое слезшее с крыши развлечение выцветшими от возраста глазами-бусинками.

Линден, тихо посмеиваясь, потянулся к пуговицам испорченного навсегда жилета.

— Ладно, давай развлечем бабулю.

Лина прыснула. Услышал бы их сейчас Ризаль, спустил бы шкуру с обоих и наверняка лишил бы премии.

На самом деле, причин для смеха и правда не было. Нежить полоснула своим хвостом наотмашь, распоров одежду и кожу наискось — от левого плеча до правого бока ниже ребер. Не слишком глубоко, а потому неопасно, зато болезненно и очень кроваво. Светлая ткань уже порядком пропиталась кровью. Линетта вдруг вспомнила залитое бурым тело Петера, и смеяться мигом расхотелось.

— Можешь не снимать, просто распахни пошире, — велела она, резко посерьезнев.

— А как же демонстрация моего тела старушке? — усмехнулся Айрторн, но на сей раз Лина лишь возвела глаза к беззвездному ночному небу, не поддержав веселья. — Ладно-ладно, госпожа целитель. — Он наконец справился со всеми пуговицами и распахнул рубашку вместе с уже расстегнутым жилетом. Чуть поморщился, двинув поврежденным плечом. — Так пойдет?

— Пойдет, так и держи, — она добавила строгости в голос. Подошла ближе, встав между его широко расставленных коленей. Протянула ладонь.

До сих пор им всегда везло: рану груди напарник получил впервые. Были голова, лицо, руки и один раз нога. Раздеваться перед ней ему раньше не приходилось. И да, она была права — жила на жиле. У него оказалось сухое подтянутое тело с четкими очертаниями мышц под светлой кожей.

"Лечи, дура", — велела себе Лина, запрещая пялиться и дальше. И очень надеялась, что он не заметил в ее взгляде далеко не профессионального интереса.

А дорожка светлых волос, начинающаяся ниже пупка и уходящая под ремень брюк, так и притягивала взгляд…

Напрасно она надеялась, что, протрезвев после того вечера, сумеет вернуть все на круги своя. Ее тянуло к нему все больше.

"Нельзя, даже не думай", — прикрикнула на себя мысленно, удерживая ладонь так близко, что чувствовала тепло его кожи, но так и не дотронувшись.

Она для него друг, а это уже очень много, глупо желать чего-то большего.

— Все, — провозгласила Линетта и отвела руку. — Готово. — Отступила спиной вперед, подняла глаза и вдруг встретилась с насмешливым взглядом.

— Ты покраснела, что ли? — развеселился напарник.

Теперь уж точно. Должно быть, до кончиков ушей.

— А вот и нет, — огрызнулась она, воинственно скрестив руки на груди.

— Ну-ну, — протянул тот, как всегда, видя ее насквозь, но, к счастью, все же не умея читать мысли, иначе Лина сгорела бы от стыда. А он уже переключился: — Мой плащ не видела? Куда я его бросил? — Закрутил головой по сторонам.

— Вот он, милый, — К ним уже спешила та самая старушка в чепце, бережно неся вещь на вытянутых руках.

Похоже, специально ждала, чтобы преподнести дар своему герою. И услышала же на расстоянии — вот вам и миф про старческую глухоту.

Лина тихонько прыснула и отступила в сторону.

— Встречай поклонницу.

Слава старушке — собственное неуместное смущение отпустило.

Они шли по улице бок о бок, как и всегда, когда заканчивалась смена. Последняя рабочая ночь на ближайшее время — не верилось.

Над городом занимался рассвет. Ветер гнал по дороге не убранный вовремя мусор и норовил забраться колючими иглами под плащ.

Лина натянула капюшон поглубже, но даже это не спасало. К тому же из-за ветра капюшон пришлось придерживать руками, и те нестерпимо мерзли, а перчатки в суете последних недель она так и не нашла.

Айрторн, в итоге выбросивший свои жилет и рубашку в первую попавшуюся урну, натянул плащ прямо на голое тело и теперь шел обняв себя руками под грудью, придерживая полы. Однако капюшон, как обычно, не надел, и с вполне себе довольным видом, щурясь, подставлял лицо взбесившемуся с утра ветру.

— У нас на севере часто так ветрено, — пояснил он с улыбкой, поймав ее взгляд.

— Скучаешь? — Лина склонила голову набок, прихватив капюшон у подбородка.

— Не-а. — Линден рассмеялся. — Но ветер люблю. Наш родовой замок находится на самой горе, и если подняться в одну из башен…

Линетта ошалело моргнула.

— Замок? Ты серьезно?

Не особняк, как это принято у столичных лордов, — замок.

Он усмехнулся, покосившись в ее сторону.

— Ага. — Скорчил гримасу. — Что, не похож я на лорда из замка?

Лина улыбнулась, качнула головой.

— Нет, ни капли.

А сама подумала, что даже у королевского рода не имелось в наличии замка. И о том, что стала забывать, насколько они с напарником из разных миров.

Пустое, есть вещи, которые просто нужно принять. Поэтому Линетта вздохнула полной грудью, отпустила капюшон и, убрав руки в карманы, подставила лицо лучам восходящего солнца. Ветер тут же завладел ее волосами и забрался за ворот плаща. Но она запретила себе снова кутаться и попробовала, как и идущий рядом мужчина, просто радоваться тому, что происходит здесь и сейчас, пусть даже ветру и резкому похолоданию.

У нее получилось. На губы наползла умиротворенная улыбка.

Лина прикрыла глаза… и немедленно споткнулась. Чертыхнулась про себя, жалея упущенный момент, а затем чертыхнулась повторно — запрещая себе о чем-либо сожалеть.

Айрторн рассмеялся и подставил ей свой локоть.

— Держись ты уже.

Правильнее было бы отказаться — теперь чем меньше касаний, тем лучше. Но она не смогла победить искушение оказаться к нему ближе хотя бы на такое короткое время, как то, что требовалось на дорогу до общежития.

— Спасибо, — прошептала Линетта, положив ладонь на его рукав и чуть сжав замерзшие пальцы.

Он улыбнулся.

— Без проблем.

Бордовое платье с длинными узкими рукавами, плотным лифом и куда более откровенным вырезом, чем она обычно носила, красиво облегало фигуру сверху, а пышная юбка в пол с фигурной вышивкой по подолу подчеркивала талию и делала акцент на длинных ногах.

Красивое платье. Объективно красивое, а также сидящее на ней так, будто было для нее и сшито (хотя, конечно же, это было не так — готовый наряд всего лишь подогнали под ее размер). Однако радость оно принесло ей лишь однажды — при покупке.

Теперь же, стоя перед зеркалом в своей комнате и разглядывая в нем свое отражение, Лина думала о том, что с удовольствием не доставала бы это платье из шкафа, а сама осталась бы вечером дома, в халате.

Она и раньше не была большой любительницей шумных праздников, но сейчас, после всего того, что произошло в последние дни, желание праздновать отсутствовало абсолютно.

А еще Ферд.

С ним нужно было расстаться — тянуть дальше нельзя. По отношению к нему, прежде всего.

Поэтому сегодня так сегодня. Жаль, что ей придется испортить Андеру праздник, но, по крайней мере, это будет честно и правильно. Для них обоих — правильно, она больше не сомневалась.

Взяв в руки расческу, Линетта так и стояла перед зеркалом, задумчиво водя деревянными зубцами по волосам. Надо же, она и не заметила, как они отросли. Когда Лина только приехала в Прибрежье, длина ее волос была лишь немногим ниже плеч, теперь же достигала лопаток. В довесок к этому из-за более влажного климата они начали виться, особенно на концах, и выгорели на солнце, отчего к обычному шоколадному цвету добавился рыжий оттенок.

Отложив расческу, Лина опустила руки вдоль тела и внимательно всмотрелась в свое отражение.

Она и правда изменилась за прожитый в Прибрежье год. И речь не о выгоревших волосах или чуть более заострившихся скулах. Что-то изменилось внутри, особенно за последнее время, и этой, нынешней Лине, шкура прежней Линетты Деверо вдруг оказалась невозможно, невыносимо мала.

Когда она в последний раз вот так смотрела на себя и пыталась понять, кто она такая? Когда вспоминала о Центральном госпитале, которым какие-то пару месяцев назад буквально бредила?

Лина потянулась к шпилькам, чтобы привычно заколоть волосы на макушке, и вдруг отдернула руку, будто обжегшись. Мама всегда говорила, что приличная девушка должна собирать волосы в аккуратную прическу, чтобы не выглядеть распутной…

Надоело. До рези в глазах — надоело.

Линетта отошла от зеркала и решительно прошла к шкафу, рывком распахнула дверцы и присела на корточки, чтобы достать с нижней полки большую дорожную сумку, с которой приехала в Прибрежье.

Она и сама не знала, зачем взяла из дома шкатулку, подаренную когда-то бабушкой вместе с ее содержимым: заколками, брошками и прочими женскими мелочами, которые никогда не одобряли родители. Просто бросила в сумку, собираясь в путь, а потом так и не достала — не было надобности.

Сейчас же, буквально задыхаясь от рвущегося наружу внутреннего протеста, она извлекла из шкатулки маленькие металлические зажимы с красноватыми камешками, так подходящими к цвету ее платья. Прошла к зеркалу и заколола волосы у висков, чтобы не лезли в глаза, а остальные оставила распущенными.

Мама схватилась бы за голову, увидев дочь в таком откровенном, на ее взгляд, наряде и с такой возмутительно вольной прической. Отец… Отец и вовсе заставил бы ее переодеться, прежде чем выйти из дома.

Глубоко вздохнув и с вызовом посмотрев на свое отражение в последний раз, Линетта развернулась на каблуках и направилась к выходу.

Дверь соседней комнаты распахнулась одновременно с ее, и Лина помедлила на пороге, так и не захлопнув свою. В первое мгновение контрастное сочетание светлых волос и темной одежды ослепило.

— О, ты вовремя. — Айрторн приветственно приподнял руку и улыбнулся.

Сегодня он облачился во все черное — в брюки и рубашку, и то и другое — идеально сидящее на поджарой фигуре и наверняка сшитое на заказ.

— Отлично выглядишь, — не сдержавшись, выпалила Линетта.

Зря он предпочитал светлое, черный ему невероятно шел.

Линден как раз повернул голову, чтобы отбросить собранные в хвост волосы с плеча за спину, и замер на середине движения. Поднял на нее глаза.

— М-да, — протянул, задумчиво почесав переносицу. — Обычно это мужчины делают женщинам комплименты, а не наоборот.

У него был настолько озадаченный вид, что Лина рассмеялась. Сам приучил ее говорить то, что думает, вот пусть теперь и расхлебывает.

— Ну, так делай, — смилостивилась она и, наконец отпустив ручку своей двери, покрутилась на месте, демонстрируя платье, которое он уже прекрасно рассмотрел, пока убирал с него следы от слизи злыдня.

На самом деле, Лина рассчитывала, что напарник тоже что-нибудь съязвит, и они вместе посмеются.

Однако Айрторн удивил ее в очередной раз.

— Ты очень красивая, — произнес он совершенно серьезно, и Линетта замерла как вкопанная. — Ферду с тобой повезло.

Лина пораженно моргнула. Это он так шутит, да?

Она так и не поняла, потому как Линден уже встряхнулся, привычно улыбнулся и подхватил ее под руку, увлекая к выходу.

— Пойдем, а то пропустим начало, — заторопил голосом, полным энтузиазма. — Никогда не видел, как жгут соломенное чучело.

И Линетта, решив, что чего-то сама себе напридумывала, поспешила за ним.

Несмотря на то что начало праздника было назначено на восемь часов вечера, без четверти восемь на центральной площади Прибрежья уже было полно народу.

Над городом сгущались сумерки, но здесь было светло, будто днем. Яркие флажки на натянутых над площадью веревках весело развевались на ветру, а маленькие фонарики между ними отбрасывали вниз разноцветные блики. Они скользили по лицам то и дело задирающих головы кверху горожан, плясали на их одежде, прыгали под ногами по камням мостовой.

Музыканты, для которых отстроили специальный деревянный помост на краю площади, у здания магистрата, готовились к выступлению, и время от времени звуки музыки смешивались с гомоном толпы и вновь затихали, а люди, предвкушая предстоящее веселье, шумели все больше.

Смех, громкие голоса, яркие отблески фонарей — все это смешивалось воедино, оглушая и ослепляя еще на подходе, и Лина инстинктивно замедлила шаг, не спеша выходить на свет из полумрака улицы, по которой к площади продолжало прибывать настоящее людское море.

Айрторн же смотрел вперед глазами, полными восторга, будто ребенок, которого родители впервые взяли с собой на ярмарку.

Он даже присвистнул.

— А в Прибрежье, оказывается, знают толк в веселье, — И только затем заметил, что Лина отстала. — Эй, ты чего? — Обернулся через плечо. — Пойдем, пока не подожгли чучело.

Чучело из соломы и с огромной оранжевой тыквой вместо головы было символом праздника Середины осени. Его надевали на высокий шест, который устанавливали неподалеку от фонтана в самом центре площади, и возносили ему благодарность за прошедший год и урожай, после чего торжественно сжигали, тем самым открывая народные гуляния.

В прошлом году Лина тоже отправилась на праздник исключительно ради чучела — уж слишком многие с восторгом рассказывали об этом ритуале. Но сейчас она уже знала, как это будет, поэтому не испытывала особого интереса. Кроме того, ей нужно было встретиться с Фердом, а найти ее в толпе стало бы проблематичнее.

Поэтому, отойдя к углу ближайшего здания, Линетта обняла себя руками, показывая, что никуда не пойдет, и качнула головой в сторону гудящей, как улей, площади.

— Иди, — отпустила с улыбкой. — Я постою тут.

Линден воззрился на нее как на сумасшедшую, но потом сообразил; дернул уголком губ.

— Если встречу Ферда, скажу, где тебя искать, — пообещал он, взмахнул рукой на прощание и так быстро слился с толпой, что Лина уже через мгновение потеряла его из виду.

Люди продолжали стекаться на площадь. Большинство шли целыми семьями, с детьми от мала до велика. Многие, не боясь осенней прохлады, приходили сразу без верхней одежды. Некоторые снимали ее с себя, пересекая границу установленного магами купола, колпаком накрывающего площадь и дарящего защиту не только от нечисти и нежити, но и от холода. Что ни говори, а на праздник Середины осени магистрат не скупился — накопители для удержания такого купола до самого утра стоили бешеных денег.

Линетта прищурилась, переходя на магическое зрение, и убедилась, что купол уже установили. Немудрено, что на эту ночь Ризаль поставил дежурить только одну команду — все горожане сегодня будут здесь под защитой, а остальной город опустеет до самого утра.

Мысль о службе и начальнике сразу навела на невеселые мысли. Утром, когда она заносила в здание гильдии отчет о последней проделанной работе, Блант сказал, что Ризаль закрылся у себя и никого не принимает. А еще по секрету поделился, что в связи с арестом Ренье глава таки переступил через себя и вызвал представителей столичной гильдии в помощь. Так что через пару недель стоило ждать важных гостей. Увы, чем обернется их визит для местных гильдийцев, оставалось только гадать…

— Лина, — окликнул знакомый голос, отвлекая от бессмысленных, по большому счету, рассуждений, и она повернулась на звук: Ферд в своей извечной коричневой куртке пробирался сквозь толпу пестро одетых людей. — Не замерзла? — Он подошел к ней своим обычным размашистым шагом и остановился.

— Я жду всего несколько минут, — заверила Линетта.

А Андер, уже привычно, завладел ее рукой и поднес к губам.

— Я очень рад тебя видеть. — И, судя по взгляду, не лгал и правда был рад. — Ты сегодня… — Мужчина прищурился, рассматривая ее. — Очень красивая. — Протянул руку и дотронулся до рассыпанных по капюшону плаща волос. — Тебе очень идет.

— Спасибо, — Лина сдержанно улыбнулась.

Это было бы слишком грубо, если бы она прямо сейчас заявила ему, что им нужно серьезно поговорить?

Ферд отвлекся, чтобы посмотреть на часы на своем запястье.

— Уже почти восемь. Нам надо поторопиться, если мы хотим…

— Андер, я…

Они заговорили одновременно, и оба замолчали, поняв, что перебили друг друга.

— Что, прости? — вежливо и как-то рассеянно переспросил мужчина.

А Лина обратила внимание на то, чего не заметила прежде: осунувшееся лицо, тени, прочно залегшие под глазами, более заметные морщинки между бровей и в уголках рта. И ей вдруг стало до ужаса совестно. Он же мертвецки устал за эти дни: обыски, допросы, поиск доказательств вины арестованного, наотрез отказывающегося в чем-либо признаваться, — и все это по кругу, с редкими перерывами на сон и еду.

Кому, в конце концов, будет плохо, если они поговорят после праздника? Может, он хотя бы немного отдохнет и развеется, прежде чем она огорошит его своим решением?

Поэтому в ответ на вопрос Линетта качнула головой и уверенно положила ладонь на локоть мужчины.

— Ничего, — соврала она. — Пойдем, а то пропустим, как будут жечь чучело.

Ферд улыбнулся. Ей даже показалось, что суровая морщинка между его бровей немного разгладилась.

— Ты тоже больше всего любишь момент сожжения чучела? — поинтересовался он, уже уверенно ведя ее сквозь значительно поредевший поток прибывающих на площадь людей.

— Обожаю, — солгала Линетта во второй раз.

На кой черт ей, конечно, сдалось это чучело…

Стоило тыквенной голове рухнуть в пламя костра, подняв целый столп искр и заставив стоящих слишком близко людей отпрыгнуть, чтобы самим не разделить со сгоревшим чучелом его участь, как над площадью разразился шквал аплодисментов. И почти сразу громко заиграла веселая мелодия — за дело взялись музыканты.

— Ты любишь танцевать? — вдруг спросил Андер.

Во время церемонии сожжения он стоял за ее спиной, почти не касаясь, лишь чуть приобнимая за плечи и одновременно защищая от тычков острых локтей тех, кто находился неподалеку и от переизбытка чувств не следил за руками. Одному вертлявому парню сыскарь даже сделал замечание, и тот поспешил ретироваться с этого участка площади и затерялся в толпе.

— Я? — Не ожидая такого вопроса, Лина растерялась; обернулась, подняв на мужчину глаза. — Нет, совсем нет. Я не умею даже.

— Да? — В опустившемся к ее лицу взгляде промелькнула озабоченность. — Я тоже. Но можно посмотреть, как танцуют другие и чего-нибудь выпить.

"Хорошей" же парой они бы стали, с грустью подумала Лина, если никто из них не способен сказать друг другу в лицо то, что думает на самом деле. Потому что в его "я тоже" она не поверила ни капли. Так просто было правильно по отношению к девушке, которая не умеет танцевать, вот и все. Вежливо, благородно, но фальшиво.

Музыка взвилась громче. Люди стали расступаться, тесня задние ряды, чтобы освободить место вокруг ярко пылающего костра, а самые смелые, судя по раздавшимся аплодисментам и подбадривающему улюлюканью, уже пустились в пляс.

Андер, имеющий возможность с высоты своего роста наблюдать за импровизированной танцплощадкой поверх голов, улыбнулся краем губ. И Лина поняла, что перед тем, что собирается ему сказать, просто не может отказать в такой мелочи.

— Хорошо, — кивнула она. — Пойдем посмотрим.

В конце концов, от нее не убудет.

Тем не менее, пробираясь сквозь толпу ближе к костру, она думала о том, как это, должно быть, мучительно — разделить жизнь с человеком, которому элементарно боишься сказать то, что чувствуешь.

А потом вспомнила родителей. Мать, которая никогда не перечила отцу, чтобы избежать скандала, и отца, принципиально не вмешивающегося в дела, которые считал женской прерогативой, и уделяющего больше времени своей лавке, нежели жене. И ведь прожили вместе больше двадцати лет, и до этого дня Лине искренне казалось, что брак ее родителей — образец для подражания.

Однако теперь при мысли о том, чтобы жить под одной крышей с тем, с кем не можешь быть самой собой, первое, что приходило ей на ум, это фраза: "Не дай боги". Ну и еще: "Ни за что".

Ни за что. Лучше быть одной и зависеть только от себя. А если ей все же суждено когда-либо с кем-то связать свою жизнь, то только с тем, кому будет полностью доверять, перед кем не захочется и не нужно будет притворяться.

"Только с таким", — твердо пообещала себе Лина, глядя на Айрторна, прямо сейчас кружащего в танце Лукрецию. Оба темных мага хохотали, ловя быстрый ритм, и при этом двигались так слаженно, словно танцевали в паре не один год.

"Только таких больше нет", — вздохнула она и заставила себя перевести взгляд на других танцующих.

Праздник продолжался, и надежды Лины уйти домой пораньше таяли с каждой минутой.

Нет, она не изменила своего решения поговорить с Фердом и наконец объясниться с ним начистоту, но его улыбка и явное удовольствие от происходящего вокруг заставляли ее медлить. И несмотря на то что Лина прекрасно осознавала, что продлевать агонию всегда бессмысленно, ей очень хотелось подарить мужчине рядом хотя бы этот вечер и этот праздник.

А еще очень хотелось расспросить сыскаря о ходе расследования, но напоминать ему о службе в его единственный свободный вечер было бы уже по-настоящему жестоко. Поэтому Линетта прикусила язык и продолжала отсчитывать минуты в ожидании подходящего момента, чтобы наконец покинуть площадь.

— Да он у тебя многогранный талант, — с явной издевкой в голосе высказался Андер, и Линетта, ушедшая глубоко в свои мысли, вскинула голову, проследила за его взглядом.

— Хм, — откликнулась глухо и закусила нижнюю губу.

Айрторн снова был на танцплощадке, причем на сей раз с какой-то молоденькой горожанкой. Его прежняя партнерша Лукреция стояла теперь в первом ряду зрительского круга, по-хозяйски опираясь на плечо пристроившегося рядом с ней Роя, и потягивала что-то из металлической фляжки. Алкогольное, надо полагать. Фангс выглядел превосходно — здоровым и довольным жизнью, словно это не он едва не погиб на прошлой неделе.

Лина даже перешла на магическое зрение, чтобы убедиться — его резерв почти полностью восстановился, а к проблемам со здоровьем можно было приписать разве что чуть более быструю утомляемость, чем прежде. Но уже не оставалось сомнений, что еще буквально несколько дней, и от ранения не останется следа даже на уровне ауры.

Музыка снова сменилась, заиграла куда более медленная мелодия, чем последний набор композиций, и теперь даже те, кто танцевал в одиночестве или большими компаниями, разбились на пары. Лукреция ухватила своего напарника за локоть и, словно бычка на привязи, потащила его прямо в центр танцплощадки. Впрочем, Рой явно не имел ничего против и улыбался от уха до уха.

Взгляд выхватил рыжие волосы Люси и огненно-красное платье. В отличие от любящей внимание Лу, Дорнан и его возлюбленная не стремились оказаться в центре площадки и наслаждались обществом друг друга на самом ее краю. Как только заиграла неспешная музыка, они крепко обнялись и больше раскачивались, чуть переступая ногами на одном месте, нежели танцевали.

Айрторна ангажировала очередная горожанка. Причем Линетта ясно видела: именно она пригласила его на танец, а не наоборот. Линден мгновенно расплылся в улыбке и протянул той раскрытую ладонь, за которую девушка взялась безо всякой опаски. За руку черного мага, которых принято если и не бояться, то по крайней мере не трогать.

— Может быть, тоже попробуем? — предложил Андер.

И Лина с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Она ведь даже на выпускном в академии и то не танцевала. Где она, а где танцы? У нее же вечно получается спотыкаться на ровном месте, что уж говорить о танце? Не хватало еще оттоптать Ферду на прощание ноги.

Но он так на нее смотрел…

Линетта бросила взгляд на все еще перетоптывающихся на месте Люси и Дорнана и решила, что уж так-то у нее должно получиться.

— Хорошо, но только один танец, — сдалась она, чтобы хоть немного утихомирить свою совесть — та недовольно ворочалась внутри всякий раз, когда Лина думала о предстоящем объяснении с сыскарем.

Линетта потянулась к завязкам плаща. Как раз чуть в стороне от того места, где они стояли, были предусмотрительно установлены специальные вешалки для верхней одежды, которыми мог воспользоваться любой желающий без опасения за сохранность своих вещей. В день Середины осени воровство приравнивалось к святотатству, способному повлечь за собой гнев богов, а в Прибрежье чтили традиции, как нигде.

Когда Лина избавилась от плаща, Ферд, не скрываясь, окинул ее фигуру восхищенным взглядом.

— То самое, — тут же вспомнил он их первую встречу. — Тебе очень идет.

Однако при взгляде на ее декольте, мужчина едва заметно нахмурился.

Вырез действительно был глубже тех, которые она себе обычно позволяла. Однако в сравнении с нарядами большинства горожанок, ее платье все равно смотрелось едва ли не монашеским.

— Спасибо, — поблагодарила Линетта, сделав вид, что не заметила намека.

Бросила плащ на один из крючков, после чего Ферд тут же завладел ее рукой и уверенно повел сквозь толпу к середине площади, где происходило основное веселье.

Стоило им добраться до места и выйти в круг более яркого света, как танцующие пары мгновенно потеснились, освобождая место для желающих к ним присоединиться.

— Давайте, давайте к нам, — поприветствовал их какой-то парень, будто они были старыми знакомыми. И как ни в чем не бывало снова перенес внимание на свою хорошенькую и такую же юную, как и он, партнершу. В Середину осени прибрежцы всегда превращались в добрых друзей и желали делиться друг с другом праздником.

Андер улыбался, Линетта положила ладони ему на плечи и тоже выдавила из себя улыбку.

— Видишь, все не так уж сложно, — прокомментировал Ферд, бережно сжав ее кисть в своей большой ладони и положил вторую чуть выше ее талии сзади — целомудреннее некуда, едва касаясь.

Стоять на месте и чуть раскачиваться, едва переставляя ноги, на манер соседа и его подружки, и правда оказалось довольно просто. Впрочем, и не приносило удовольствия, и Лина только в очередной раз убедилась: танцы не для нее.

К счастью, на смену медленной мелодии снова пришла быстрая, и Линетта со спокойной совестью смогла вернуться в толпу зрителей.

В этот момент ее громко окликнули:

— Тетя Лин.

Ферд, держащийся позади и немного сбоку от нее, контролируя пространство вокруг, подавился воздухом.

— Как-как?

Линетта натянуто улыбнулась. Спасибо Айрторну — как назвал, так и прилипло.

— Добрый вечер, — поздоровалась Агнесса, вышедшая вслед за вырвавшимся вперед Морреном. В своей руке она сжимала ладошку Лилли. Девочка счастливо улыбалась, а из-под ее распахнутой курточки выглядывал край волосяной куклы.

— Здравствуйте, — кивнула женщине Лина и поспешила присесть на корточки перед Лилли. — И тебе привет, милая. Все же хорошо, правда? — Тайком поправила куртку, запахнув ее посильнее. Андер никогда не был обделен внимательностью к деталям, и она даже не сомневалась, что, увидев куклу, он непременно поймет, из чего она сделана. А знать секреты Линдена ему совершенно ни к чему.

Девчушка чуть нахмурилась, будто сосредотачиваясь. Маленькие губы шевельнулись.

— Фо-ль-со, — произнесла она, хмурясь еще больше и очень стараясь сказать правильно.

Лина пораженно моргнула.

— Ты говоришь. Умница, — выпалила радостно и заключила девочку в объятия.

Все-таки Айрторн сотворил чудо.

— Потихоньку, — ответила за дочь Агнесса. — Пока только чуть-чуть. — Однако сама лучилась от гордости за ребенка.

— Это прекрасное начало, — улыбнулась Линетта, выпрямившись в полный рост и наконец отпустив довольную вниманием девчушку.

— Спасибо, — поблагодарила ее мать и вдруг посерьезнела, подняв взгляд над Лининым плечом — на все это время молчавшего сыскаря. — Здравствуйте, господин Ферд, — произнесла сдержанно. Спокойное выражение лица, расслабленная поза, тем не менее молчаливый вызов в ее взгляде не заметил бы разве что слепой.

— Хм, — Андер кашлянул. — Очень рад видеть вас… в добром здравии.

Улыбка женщины стала натянутой, и она поспешно опустила взгляд на детей.

— Ну что, пойдем? Попробуем тыквенный чай?

Лилли захлопала в ладоши.

— Цай. Цай.

— Чай, Лилька, — строго буркнул на девочку старший брат. — Надо говорить: чай.

— Туляк, — огрызнулась Лилли.

Лина не сдержала смешок.

— Не ругайся, — нахмурилась Агнесса, и девочка пристыженно потупилась, однако ехидная улыбка с ее личика никуда не делась.

На прощание Линетта обняла еще и Моррена.

— Никто больше не приходил? — шепнула ему на ухо.

— Нет, — откликнулся мальчик, и она выдохнула с облегчением.

Счастливое семейство смешалось с толпой, отправившись за обещанным бесплатным чаем, а Андер приобнял Лину за плечи.

— Вот видишь, каждый сам кузнец своей судьбы, — произнес он, провожая взглядом спину их общей знакомой. — Очень рад, что она взялась за ум.

И вроде бы он не сказал ничего такого и, кажется, на самом деле был рад за Агнессу и ее детей, но Линетта невольно поморщилась. Эта фраза была настолько "отцовской", что ей сделалось дурно.

— А некоторые просто нуждаются в руке помощи, — пробормотала она совсем тихо.

— Что? — не расслышал сыскарь — музыка снова стала зажигательнее и громче.

Лина подняла на него глаза.

— Я сказала, что тоже очень рада, — соврала в очередной раз. — Может?

Она хотела сказать: "Может, уйдем отсюда?" Хватит с нее на сегодня. Благородный порыв сошел на нет, появилась толика раздражения, а ей очень не хотелось расставаться на такой ноте.

— Давай я тоже принесу нам чай? — предложил Ферд, ненароком ее перебив.

Это какой-то заговор. Они снова заговорили одновременно.

Лина вздохнула.

— Давай.

И пообещала себе, что сразу после чая они непременно уйдут и поговорят. В конце концов, чай — прекрасное завершение праздника.

Пока Ферд ходил за чаем, который разливали в другом конце площади, Линетта снова подошла ближе к освобожденному островку для танцев. Без плаща было несколько прохладно, но из-за шанса разминуться со спутником она не рискнула идти за одеждой до его возвращения.

Вышла вперед, где действие обогревающих артефактов чувствовалось сильнее, и обняла себя руками. Из знакомых на танцплощадке обнаружилась только Лукреция. Неожиданно — в обнимку с Кирреном Тантом.

Линетта тихонько усмехнулась. Все-таки даже Прибрежье уходит от своих закостенелых предрассудков: сначала черные и белые пили за одним столом, теперь танцуют.

— Чего грустим? — раздался знакомый голос прямо над ухом, и она вздрогнула от неожиданности и резко повернулась.

— А ты чего подкрадываешься? — возмутилась, уперев руку в бок.

Линден хохотнул.

— Это ты чаек считаешь. — Боднул ее плечо своим. — Не куксись. Пойдем танцевать.

Как по заказу, именно в этот момент одна мелодия сменилась другой, причем настолько быстрой и взрывной, что Лина даже не могла представить, как под нее вообще можно двигаться. Впрочем — она скосила глаза на танцплощадку, — Лукреция и ее неожиданный партнер прекрасно справлялись.

— Даже не шути так, — уверенно отказалась Линетта, вновь повернувшись к напарнику. — Я не танцую. — И в подтверждение своих слов скрестила руки на груди в защитном жесте.

Айрторн фыркнул.

— Не ври, я видел, как ты недавно танцевала.

Это странное покачивание он назвал танцем?

Она чуть поморщилась при этом воспоминании и снова уверенно покачала головой.

— Даже не проси.

Линден возвел глаза к небу, но настаивать не стал. Остановился рядом, очевидно, никуда не торопясь, и обвел взглядом толпу. Рубашка на его груди была расстегнута сразу на две верхние пуговицы, рукава подвернуты до локтей, длинная прядь волос выбилась из хвоста и свободно свисала вдоль лица. Кажется, это был первый танец, который он пропустил за этот вечер, и явно не собирался оставаться в рядах зрителей надолго. Откуда в людях только берется столько энергии?

— Новую партнершу высматриваешь? — поддела его Лина.

— А? — Айрторн резко опустил к ней взгляд и мстительно прищурился. — А сама где потеряла своего кавалера?

Линетта скорчила гримасу.

— Пошел принести нам чай.

Тыквенный, чтоб его. Лина ненавидела тыквенный чай.

Линден таки что-то прочел по ее лицу, закатил глаза.

— А-а, — протянул насмешливо, — ну если ча-а-ай…

— Прекрати. — Линетта легонько толкнула его в плечо. — Сперва сам попробуй эту гадость, а потом смейся… — Она не договорила. — Что ты делаешь? — возмутилась, когда он перехватил ее руку и даже не подумал отпускать. — Я не пойду. С ума сошел?

А Линден уже бессовестно потащил ее к площадке для танцев.

— Пойдешь-пойдешь. — Бросил на нее взгляд через плечо и ехидно ухмыльнулся. — Хватит сидеть на месте и чаевничать, в старости успеешь.

— Я не сижу, а стою, — возмутилась Лина и попыталась вырвать руку, но этот нелордовский лорд держал ее крепко.

Он все же остановился, обернулся и, по-прежнему сжимая запястье Лины одной рукой, приподнял вторую и вытянул указательный палец в направлении ее груди.

— Ты должна мне танец, — заявил безапелляционно.

Она скептически фыркнула.

— С чего бы? — Снова дернула руку, и он снова не отпустил.

— С того бы, — ответом ей стала очередная ухмылка, и ее, как на буксире, вытащили на ярко освещенное место для танцев.

— О, еще народ, — радостно и явно уже не слишком трезво выкрикнул кто-то.

— Мы просто идем мимо, — огрызнулась Линетта, так толком и не поняв, от кого исходила реплика.

А Линден упорно увлекал ее к самому центру площадки. И тут до нее окончательно дошло, что он не шутит.

— Нет-нет-нет, — Линетта запротестовала всерьез, начав упираться каблуками в брусчатку. Музыка здесь была громче, так что приходилось ее перекрикивать, чтобы быть услышанной. — Я не умею танцевать… Я не буду… Я отдавлю тебе ноги, — Последний аргумент был озвучен, когда они уже были среди весело отплясывающих пар.

Резко остановившись, Айрторн повернулся к ней. Он улыбался, и Лина тоже улыбнулась, приободрившись. Решила, что напарник наконец понял, что угроза про отдавленные ноги не шутка, и теперь отстанет от нее и отпустит восвояси. Но Линден, напротив, дернул ее на себя так, что она буквально врезалась своей грудью в его грудь. У нее даже дыхание сбилось.

— Я умею, — вкрадчиво произнес Айрторн ей на ухо. И, чуть отклонившись, уже громко, перекрикивая музыку: — Не будь трусихой.

Однако от себя так и не отпустил. Горячая ладонь, оказавшаяся на талии сзади, обожгла даже сквозь плотную ткань платья и вызвала целый шквал мурашек по позвоночнику.

Линетта вздрогнула и, чтобы скрыть смущение, зарядила свободной ладонью ему по плечу.

— Я не трусиха, — заявила воинственно.

Тот же издевательски изогнул бровь, мол, докажи. Лина едва не зарычала, злясь одновременно и на него, и на реакцию собственного тела на этого… подстрекателя.

Однако препираться и дальше ей не дали. На смену закончившейся мелодии пришла другая, тоже немедленная, но хотя бы не настолько быстрая, как прежняя. И Айрторн, не дожидаясь согласия, крутанул ее на месте и прижал спиной к своей груди, вынуждая тоже начать двигаться.

— Тогда не трусь, — снова в самое ухо.

Лина попробовала еще раз возмутиться, но уверенные руки уже опять повернули ее кругом. Грудью к груди, лицом к лицу, глаза в глаза. Его ладонь прошлась по спине и снова вернулась на талию. Гораздо ниже и теснее, чем держал свою руку Ферд. Да что там — по сравнению с напарником, сыскарь вообще едва ее касался.

А еще этот взгляд — насмешливый, бросающий вызов, вовлекающий.

— Зараза, — прошипела Линетта.

И тут же была прижата к твердому горячему телу.

— Ага, — он даже не стал спорить.

Весело ему, понимаете ли.

Почувствовав некий азарт, Лина попыталась специально наступить Айрторну на ногу. Но не преуспела: он словно прочел ее мысли и успел увернуться прежде, чем она завершила атаку.

— Не-а, — прокомментировал, дразня.

И снова перехватил ее, на сей раз крепко обхватив руками под грудью. И снова — поворот. И снова — лицо к лицу.

В его глазах, кажущихся темнее обычного, отражалось пламя костра за ее спиной, а с губ не сходила широкая улыбка.

— Ну здорово же?

— Ни капельки, — огрызнулась Линетта исключительно из чувства противоречия, несмотря на то что собственные губы-предатели так и норовили тоже растянуться в улыбке.

И снова поворот, касание, объятия, прогиб, уверенные руки, ведущие в танце…

Когда она все-таки расслабилась и начала получать от происходящего удовольствие, Лина не поняла и сама. Но в один момент все посторонние мысли куда-то подевались, а ее с ног до головы затопило всепоглощающим ощущением "здесь и сейчас".

Кажется, она поймала ритм. После следующего оборота вокруг своей оси врезалась спиной партнеру в грудь сильнее, чем следовало, и уже открыто и не сдерживаясь рассмеялась. Он подхватил ее смех, поймал руку, переплел пальцы, прижал к себе крепче, снова отпустил… Почти падение спиной на брусчатку — и снова надежные руки, не дающие упасть. И опять объятия…

В какой-то момент исчезла площадь, пропал гомон голосов, испарились другие танцующие пары. Осталась только музыка и потрясающе двигающийся мужчина, рядом с которым совершенно точно можно было не уметь танцевать и при этом не чувствовать себя неловкой.

Ее руки словно зажили собственной жизнью и уже безо всякого стеснения оказались на чужой шее. Кажется, она снова смеялась. И кажется, музыка стала быстрее…

Блики фонариков на его лице, мелькание языков пламени костра, полет и кружение. Она растворилась, отдалась этим ощущениям, уверенным рукам и непривычно темным голубым глазам.

Лина не знала, сколько они так танцевали, заметила лишь когда несколько быстрых мелодий подряд сменила более медленная. Вместе с музыкой изменились и движения партнера.

— Просто чувствуй, — прошептал Линден ей на ухо, крепче прижимая ее спиной к своей груди. И нет, у нее не начались галлюцинации, ей совершенно точно не почудилось: его губы мимолетно коснулись мочки, проскользили ниже, по линии подбородка — до самой шеи. Едва касаясь, но настолько чувствительно, что у нее едва не подогнулись ноги.

Он снова вел ее за собой. Опять лицом к лицу, переплетение пальцев, прогиб в спине назад, так, что, должно быть, распущенные волосы коснулись земли. Ее запрокинутая голова и ощущение теплого, чуть сбившегося дыхания на голой шее и в вырезе платья.

Время замедлилось, потерялось. Кажется, она еще слышала музыку, но уже улавливала не ее ритм, а только движения партнера. А они стали более вольными. Вот его кончик носа прочертил по ее щеке от виска до самого подбородка. Вот рука на ее спине надавила сильнее, вынуждая прижаться ближе, хотя теснее, казалось, уже невозможно.

И снова резкий поворот. Ее пальцы, запутавшиеся в чужих волосах. Касание лиц — щекой к щеке. Шаг в сторону — и снова приближение, объятия, его ладонь на ее затылке, ее нос, уткнувшийся ему в шею…

Это казалось вечностью. Прекрасной вечностью, миром грез, из которого не хотелось возвращаться в реальность. Но, как это всегда и бывает, суровая действительность не заставила себя долго ждать.

В очередной раз оказавшись лицом к партнеру, Лина подняла взгляд над его плечом и наткнулась на перекошенное от ярости лицо: Ферд стоял в первом ряду с двумя кружками в руках и смотрел на нее так, что, если бы взглядом можно было поджечь, она бы уже полыхала, как то чучело с тыквенной головой.

Должно быть, у нее от лица отхлынула вся кровь, Лина встала как вкопанная, упершись ладонями Линдену в грудь. Вернулась музыка, шум голосов, а фонари ослепили, будто они не горели все это время, а кто-то зажег их внезапно, и их свет больно ударил по глазам.

Айрторн не понял, нахмурился, обернулся. А когда проследил за ее взглядом, то его губы плотно сжались — дошло.

Линетте захотелось провалиться сквозь землю от осознания собственной ошибки. Если бы она, как собиралась, поговорила с Фердом в самом начале вечера, ничего подобного бы не произошло. Лина была бы свободной женщиной, а так выходило, будто она прыгнула в объятия другого, едва тот, с кем она пришла, отошел всего на пару минут.

Чувство вины затопило ее до кончиков пальцев.

— Андер, — бессильно выкрикнула Линетта, наплевав на свидетелей этой некрасивой сцены и не заботясь о том, смотрит ли на них кто-то вообще. Не могли не смотреть — они стояли прямо посреди танцующих пар.

Сыскарь резко развернулся и пошел прочь.

Она рванулась за ним — объяснить. Но Линден перехватил ее и не пустил, удержав за плечи.

— Ты любишь его?

Лина, в этот момент привставшая на цыпочки и вытянувшая шею, чтобы рассмотреть над плечом напарника, в какую сторону свернула коричневая куртка, опешила от вопроса и резко вновь приземлилась на пятки.

— Ч-что? — Ее взгляд метнулся к его лицу. О чем он вообще?

— Ты любишь его? — как назло, музыка стала громче и быстрее, а они так и стояли посередине выделенного для танцев пространства и не двигались. — Если ты его любишь, я прямо сейчас догоню его и разрешу съездить мне по морде. Так любишь?

Непривычно темные глаза, пальцы, почти до боли впивающиеся в ее плечи, а на лице — ни тени улыбки, и взгляд — прожигающий насквозь.

— Не люблю, — сорвалось с ее губ.

Тихо, но Линден услышал. Улыбка вернулась, да такая, будто с его плеч только что свалился очень тяжелый груз.

Он подхватил ее руку и, высоко подняв ту над головой, заставил Лину повернуться к нему спиной, вновь увлекая в танец.

— Тогда расслабься, — прошептал на ухо.

И она… послушалась.

Дождь хлынул внезапно, когда они были уже в двух шагах от дома.

— Бежим, — крикнул Линден, хватая ее за руку, и они припустили бегом.

Вода лилась с неба сплошным потоком, перекрывала обзор. Плащ и капюшон промокли мгновенно, ледяные струи хлестали по лицу и стекали по спине. До рассвета оставалось еще несколько часов, а фонари вблизи общежития, как это часто бывало, разрядились и не горели, и, если бы не теплая рука, увлекающая ее за собой, Лина наверняка бы споткнулась и искупалась в ближайшей канаве.

Под ногами заскрипели знакомые ступени крыльца. Айрторн рывком распахнул дверь, и они ввалились в показавшийся до ужаса душным коридор.

Лина чувствовала себя мокрой кошкой, Линден хохотал и отфыркивался, как вымокший дворовый пес.

— Ты с ума сошел? — возопила она, силясь протереть руками глаза. — Можно же было поставить щит.

— Зачем? — Ему все еще было смешно. Когда он привалился спиной к стене, борясь с мокрыми завязками своего плаща, его плечи по-прежнему подрагивали. — Так же веселее.

— Обхохочешься, — проворчала Лина. Деревянные от холода пальцы не слушались и отказывались развязывать шнурок и у нее. — Отличная забава — побегать под ледяным дождем.

— Ага, — безмятежно отозвался напарник, наконец бросив свой плащ на вешалку. — Спорим, ты никогда так раньше не делала?

Линетта скорчила ему гримасу. Делала, не делала… Конечно не делала.

Линден смешно изогнул бровь, ожидая ответа, и она не выдержала, рассмеялась.

Все это… весь этот вечер был настолько абсурдным, настолько не вписывающимся в ее обычные устои, что, если пытаться его анализировать, можно сойти с ума. Куда проще — махнуть на все рукой и посмеяться. Кажется, она еще никогда в жизни так долго и много не смеялась. Даже мышцы лица начало сводить. Или это после пробежки под ледяным дождем?

Наконец Лина справилась со своим шнурком, потянулась к крючку, но Айрторн перехватил вещь из ее рук и повесил сам. На полу под его собственным плащом уже образовалась целая лужа.

Кап-кап, кап-кап, лужа все увеличивалась в размерах, особенно, когда два мокрых плаща оказались на соседних крючках, рукав к рукаву.

Кап-кап…

В доме было абсолютно тихо. Дорнан все еще проводил время с Люси на площади. Розария, должно быть, давно легла спать. Ни единого звука, кроме капели с одежды. И собственное сердцебиение вдруг показалось Лине громогласным.

Линден повернулся к ней, чуть кривовато улыбнулся, глядя на нее с каким-то немым вопросом в глазах. А Линетта… просто замерла. Неподвижная статуя с бешено бьющимся сердцем.

Ей же все это не почудилось, правда? Там, на площади, во время танцев, и сейчас…

"Только не анализируй, Деверо, — твердо сказала она себе. — Не смей"

А больше Лина ничего не успела: ее впечатали спиной в стену и накрыли губы губами. Никакой нежности или осторожности, страстно, даже как-то дико, будто изголодавшись — именно так, как ей сейчас было нужно.

Мокрая, холодная, липнущая к телу одежда и горячие губы и руки — безумный контраст и совершенно безумное состояние.

Возможно, следовало его оттолкнуть. Напомнить, что это неправильно, они напарники, черный и белый маги, высокородный лорд и дочь лавочника. Возможно…

Но как быть с тем, что, по ощущениям, правильными как раз казались эта близость и эти прикосновения? Жизненно необходимыми. Долгожданными.

Никогда еще путь от входной двери до комнаты не казался Лине таким длинным и коротким одновременно. Они целовались, неистово, жадно, не отлепляясь друг от друга ни на миг, врезаясь спинами и плечами в углы и стены.

Бесконечное кружение остановилось точно между дверей их комнат. Линетта оказалась прижатой спиной к стене, а его губы оторвались от ее губ, спустились ниже, проложив дорожку из поцелуев к шее и там задержались. Она слышала его тяжелое дыхание и сама судорожно хватала ртом воздух. Чистой воды безумие, но такое желанное, что доводы рассудка, почему это следует прекратить, звучали в голове все тише, пока окончательно не исчезли.

Как Айрторн сказал ей на площади? "Просто чувствуй"? Теперь она понимала, что он имел в виду, и это действительно было единственным, чего Лине сейчас хотелось, что ей было по-настоящему нужно: просто чувствовать — не думать.

— У меня к тебе только… один вопрос… — Линден все еще тяжело дышал.

— Какой? — ей слова тоже давались с трудом.

Его рука оказалась между стеной и ее спиной, и он крепче прижал Лину к себе. Поднимаясь от шеи, которую только что целовал, прочертил носом дорожку до виска и замер у самого уха.

— Ты собираешься продолжать отношения с Фердом?

Боги. Он думает, что она все еще?

Плевать. Сейчас ей не хотелось ни думать, ни объясняться. Она так решила.

— Нет, — твердо произнесла Лина всего одно слово. Единственно важное и нужное.

В полумраке коридора было не разобрать, но ей показалось, Айрторн улыбнулся. И на сей раз она сама нашла своими губами его губы. Чтобы проверить — зачем же еще? И да, Линетта не ошиблась, он совершенно точно улыбался.

— Пойдем ко мне? — Линден оторвался от нее всего на мгновение, чтобы произнести эту фразу.

— Почему… это… к тебе? — возмутилась Лина между поцелуями.

И на сей раз они прервались, потому что ему стало смешно.

— Если это единственное, что тебя волнует, то неважно к кому.

И он все-таки увлек ее за собой к двери своей комнаты.

Лина проснулась от того, что ей стало жарко. Пришлось выбираться из-под горячей руки, крепко обнимающей ее под грудью и прижимающей спиной к не менее горячему телу. Однако узкая типовая кровать, какие стояли в каждой комнате в общежитии, не была рассчитана на двоих и место для маневра было ограничено. Поэтому Линетта лишь немного сдвинулась к краю и повернулась на другой бок.

К счастью, удалось это сделать достаточно тихо и осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом мужчину. Тот только повернулся на живот, обнял подушку и продолжил безмятежно спать, зарывшись в нее носом.

Лина не сдержала улыбки.

Подставив согнутую в локте руку под голову, она лежала и смотрела на лежащего рядом напарника, друга, внезапного любовника и, кажется, просто совершенно не подходящего ей человека, с которым она провела прошлую ночь, и улыбалась.

Светлые до белизны волосы разметались по белокожим плечам и подушке, спина равномерно вздымалась от спокойного во сне дыхания, а лицо с ярко выраженными аристократическими чертами в этот момент было настолько умиротворенно расслабленным, что казалось совсем юным. Молодой прекрасный лорд… Как принц из сказок, которые читала ей в детстве бабушка. И неважно, что тогда она представляла принца совсем другим.

Линетта вздохнула, но так и не сдвинулась с места и не перестала улыбаться. Не могла.

Интересно, у нее тоже припухшие губы? При воспоминании о том, что вытворяли с ней эти губы прошлой ночью, кровь прилила к лицу.

Пройдясь взглядом по спине Линдена, Лина удовлетворенно отметила, что царапины на его плечах уже побледнели и стали почти незаметны — это она сдуру вонзила в них ногти. А при этом воспоминании, кажется, заалели даже уши.

Прекрасный принц и прекрасная ночь — лучшая в ее жизни. Но с наступлением утра сказочный флер всегда рассеивается и наступает реальность.

Линетта снова тихонько вздохнула и осторожно встала с постели, стараясь не делать резких движений, чтобы кровать не заскрипела. Прошлась по комнате, собирая разбросанные на полу вещи.

Пыталась настроить себя на серьезный лад, однако события прошлой ночи продолжали напоминать о себе вспышками образов перед глазами. Его руки, справляющиеся с застежками на ее спине, ее неловкие пальцы, воюющие с пуговицами на его рубашке.

У нее явно получилось хуже, потому как на полу обнаружилась маленькая круглая пуговица. И когда только она успела оторваться?

Лина подняла крошечный предмет и бережно положила на тумбочку, чтобы не потерялась. Можно было бы предложить пришить ее самостоятельно, но она даже не сомневалась, что Линден отмахнется и прикрепит ее обратно при помощи магии. Или, вообще, избавится от рубашки, потому что он ее уже носил.

Она снова улыбнулась. Айрторн поразительно легко относился к вещам, деньгам и даже целостности своего тела. Удивительная легкость во всем — то, чего самой Лине никогда недоставало. Может быть, поэтому ее тянуло к нему так сильно?

Ее нижнее платье оказалось под кроватью.

Длинные пальцы, уверенно развязывающие шнурок и спускающие тонкую ткань с плеч… Платье, с тихим шелестом скользящее по разгоряченной коже и опадающее грудой у ног… Ладони, накрывающие освобожденную от белья грудь… Ее голова, откинутая на плечо стоящего сзади мужчины… Волосы, рассыпавшиеся по его груди… Горячие губы, целующие в шею…

А эти воспоминания вызвали не только румянец, но и томление внизу живота. И Лина, закусив губу, резко встряхнула поднятое с пола платье. Если так и пойдет, то, вместо того чтобы забрать свои вещи и уйти, как собиралась, она вернется в постель и потребует продолжения.

А вернуться в кровать на самом деле хотелось. Лечь рядом, прижаться всем телом, положить голову на плечо, снова почувствовать…

Линетта мотнула головой, надеясь вытрясти из нее нелепые мысли, и решительно надела на себя через голову нижнее платье. Прошла к верхнему, бордовому и, скомкав его, прижала к груди. Подхватила чулки и белье, взяла во вторую руки ботинки и босиком, чтобы ступать как можно бесшумнее, направилась к двери.

Так будет лучше для них обоих. Неважно, что было ночью. Совместное пробуждение приносит неловкость и некую ответственность за произошедшее. А Лине очень не хотелось все портить.

Им еще работать вместе, жить в соседних комнатах. Она слишком дорожила их дружбой, чтобы позволить проведенной вместе ночи ее разрушить. Глупо было бы рассчитывать на что-то большее, но дружбу Лина была намерена сохранить. Поэтому и стремилась избавить напарника от объяснений или, не дай боги, извинений. Мол, прости, дорогая, вчера было здорово, но это ничего не значит.

Значило. Для нее значило. Но это совсем другая история. Он скоро уедет, а она останется. Поэтому лучше избежать неловкости, насколько это возможно.

Линетта тихонько приоткрыла дверь и выглянула наружу. Стояла тишина. Коридор был пуст, а на кухне не стучала посуда (еще бы, ведь Айрторн спал, а не занимался организацией завтрака). Скорее всего, все еще отсыпались после бурного праздника.

Убедившись, что никого нет, Лина на цыпочках преодолела расстояние до соседней двери и, с облегчением захлопнув ее уже изнутри, обессиленно прижалась к дверному полотну с другой стороны.

Руки разжались, и удерживаемые ими предметы полетели вниз. Ботинок больно ударил по босому пальцу ноги, но она почти этого не заметила. Сползла по двери спиной и уселась на пол, подтянув колени к груди и обняв их руками.

Нет, она ни о чем не жалела, но почему-то так сильно щемило в груди, что хотелось плакать.

Но слезы — это почти всегда бессмысленно. Поэтому Линетта заставила себя встать, аккуратно приставила разбросанные ботинки к стене, убрала остальные вещи в мешок для грязного белья и отправилась в ванную.

В доме до сих пор стояла тишина. Ванна была принята, волосы тщательно расчесаны и даже наполовину высушены, а все по-прежнему спали.

Можно было бы и самой снова прилечь, но, несмотря на почти бессонную ночь, Линетта чувствовала небывалый прилив сил. Тело требовало движения, и, собрав еще немного влажные волосы в свободную косу, она вышла из комнаты и направилась на кухню.

Раз уж завтрак не доставили, так почему бы не позаботиться о нем самой? Лина уже и не помнила, когда что-нибудь готовила в последний раз. Тем более — по собственному желанию, а не в ответ за какую-нибудь услугу Дорнану или проспорив Петеру.

Петер… Она мотнула головой, отбрасывая от себя невеселые мысли, и полезла в кухонный стол за мукой. Блинчики с вареньем показались ей наилучшим вариантом на завтрак.

На столе образовалась уже внушительная горка блинов, когда в кухню вплыла Розария. Уже одетая и аккуратно причесанная, а оттого не выглядящая сонной, несмотря на то что поздно встала.

— Что это с тобой, Деверо? — нахмурила женщина мохнатые брови, встав в проходе и уперев руки в бока.

Линетта обернулась от плиты, пожала плечами.

— Захотелось что-нибудь сделать своими руками.

В ответ Розария лишь покачала головой, без слов осуждая неугомонную молодежь, и прошла к столу.

— Угощайтесь, — сказала Лина.

— А ты можешь брать мои полотенца, — буркнула соседка, что с ее стороны было неслыханной щедростью. Линетта оценила. — Чай-то заварила?

— Не успела.

Розария мученически возвела глаза к потолку.

— Эх, вечно все приходится делать за вас. — И прошла к ящику на стене, со скрипом распахнула дверцы и извлекла оттуда свои запасы.

Лина тихонько улыбнулась, умолчав о том, что соседка лично грозилась оторвать руки любому, кто притронется к ее чаям на верхней полке. С появлением в общежитии Айрторна Розария частенько угощала жильцов своим чаем, но заваривала его всегда собственноручно, тщательно отмеряя дозу и контролируя процесс.

Наполнив кипятком заварник и накрыв его полотенцем, женщина с громким выдохом опустилась на стул у стола; придвинула к себе тарелку с блинами и немедленно попробовала один.

— М-м… — протянула, вскинув на Лину удивленный взгляд. — Вкусно. Ночные танцы пошли тебе на пользу.

Линетта поспешила отвернуться, чтобы та не заметила вновь заливший ее щеки румянец. Танцы, как же…

Однако Розария и не думала замолкать, что совершенно не мешало ей поглощать блины, щедро обмакивая их в тыквенное варенье.

— Как вы вчера с лордом отплясывали, — выдала, замолчав только на несколько секунд, чтобы прожевать откусанный кусок. — Не знай я вас, решила бы, что вы влюбленная парочка.

Интересно, а со спины видно, как у нее краснеют уши?

— Мы не парочка, — буркнула Лина. Хотя она уж точно влюбленная дальше некуда, но это неважно. — Вам горячий подложить? — Обернулась вполоборота со сковородой в вытянутой руке.

— Давай уж, — благосклонно кивнула соседка. — А вы, между прочим, отлично смотрелись вместе…

— Розария…

— А как он на тебя смотрел… Я даже своего покойного мужа вспомнила. Вот по молодости…

— Госпожа Шосс, — не выдержав, Лина повысила голос.

Она тоже видела, как Айрторн на нее вчера смотрел, и от этого взгляда буквально плавились кости. Но это было вчера, поэтому нечего тут обсуждать, и точка.

— Ладно-ладно, — в кои-то веки покладисто согласилась соседка, потянулась к следующему блинчику. — Но готовить, должна признать, ты умеешь отменно.

— Танцевать, кстати, тоже. Когда не зажимается, — раздался веселый голос от двери, и Линетта едва не выронила сковороду из рук.

Линден стоял на пороге кухни, подперев плечом дверной косяк и скрестив ноги на уровне голеней, и улыбался.

Лина немедленно повернулась к плите, изобразив бурную деятельность. Блины ведь сами себя не пожарят, не так ли? Все дело в блинах, конечно же — в чем же еще?

А Розария тем временем рассмотрела вновь прибывшего.

— Слушай, — полюбопытствовала у него, прицокнув языком, — твое сиятельство, где ты отбеливаешь свои рубашки? Аж глаза слепит.

"Сиятельство" скорчил ехидную гримасу.

— Я их не отбеливаю, я покупаю новые, — сверкнул белозубой улыбкой и наконец оторвался от дверного косяка и прошел в кухню — прямиком к плите.

Розария подозрительно притихла, а Лина с преувеличенной вовлеченностью в процесс налила на раскаленную поверхность еще одну порцию теста.

Ручку сковороды перехватили у нее еще на весу — Айрторн сам вернул ее на плиту, видимо, чтобы сэкономить время на препирательства. Лина тяжело сглотнула, когда их пальцы соприкоснулись.

— Пойдем поговорим? — из его голоса исчезли шутливые нотки, появилась настойчивость.

— Блины сгорят…

— Так я послежу, — немедленно вклинилась Розария, и ножки ее стула протяжно заскрипели, когда она резко отодвинула его от стола, поднимаясь.

Поразительная прыть. Что она там себе надумала, хотелось бы знать?

— Вот видишь, — с энтузиазмом подхватил Линден, — Розария поможет. Спасибо, Розария, — А сам при этом смотрел только на Лину.

Примерно так же он смотрел на нее прошлым вечером, когда уговаривал пойти танцевать, подначивая и ясно говоря взглядом, что отказаться все равно не получится.

Что ж, упрямиться было бы глупо. Она оставила ему возможность сделать вид, что ничего не произошло, но если он хочет это обсудить, то почему бы и нет? Они взрослые люди, в конце концов.

— Спасибо, Розария, — эхом повторила Лина, наскоро ополоснула руки, промокнула их полотенцем и направилась к двери.

— Я ваш должник, — шепнул Айрторн соседке и поспешил следом.

Сегодня вопрос, в чью комнату идти, подняться не успел, потому что Линетта уверенно прошла к своей двери, распахнула ее и жестом пригласила Линдена войти. Тот не заставил себя ждать, и, пропустив его вперед, она заперла дверь изнутри.

Не успела повернуться, как Айрторн ухватил ее за руку и дернул на себя, отчего Лина, описав оборот вокруг своей оси, с размаха впечаталась грудью ему в грудь.

— Я соскучился, — прошептал он, зарываясь носом ей в волосы у виска и ласково поглаживая затылок.

Линетта тяжело сглотнула: и от нежности его прикосновений, и от смысла сказанных слов.

Проложив дорожку из поцелуев вдоль ее щеки и, остановившись у губ, Линден замер, прижался лбом к ее лбу, однако ладонь с затылка не убрал, как и руку с талии, которой продолжал прижимать Лину к себе.

— Почему ушла утром?

Казалось бы, такой простой и логичный вопрос, но от него к лицу отчего-то прилила кровь.

— Не хотела неловких разговоров, — прошептала она и на мгновение зажмурилась, будто сказала что-то постыдное. Но как не сказать? Он сам затеял этот разговор и задал вопрос.

— А-а-а, — насмешливо протянул Линден. — А я уж было подумал, что ты решила сделать вид, что ничего не было.

Она видела, как улыбались его губы. Совсем близко, лишь чуть податься вперед и…

Но Лина не шевелилась.

— Мне показалось, что ты сам этого захочешь, — призналась, краснея еще больше.

Стало и вправду стыдно: за то, что сделала неверные выводы, основываясь лишь на собственных страхах и неуверенности в себе, и за то, что приняла единоличное решение там, где решать всегда должны двое.

Линден чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Дошло? — уточнил мягко, не прекращая улыбаться. У нее сердце заколотилось быстрее от этой его улыбки.

Дошло. Вот теперь окончательно дошло.

Она всхлипнула и уже сама кинулась ему на шею.

— Прости, кажется, я идиотка, — покаялась придушенно, уткнувшись носом ему в шею и чувствуя себя одновременно самой счастливой и самой глупой на свете.

Айрторн прижался щекой к ее волосам и тяжело вздохнул.

— Взаимно, напарник, — покаялся в ответ. — Если бы я так долго не строил из себя само благородство, чтобы не мешать твоему счастью с сыскарем, ты не надумала бы себе всякой ерунды.

— Не было никакого счастья, — буркнула Лина.

Он усмехнулся.

— Я уже понял.

Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо. На ее собственном расплывалась счастливая и, должно быть, действительно идиотская улыбка.

И на сей раз Лина первой потянулась к его губам, без стеснения или каких-либо сомнений.

Линетта лежала на животе, подмяв под себя подушку. Линден устроился на боку, подставив согнутую в локте руку под голову, и бездумно водил кончиками пальцев по ее обнаженной спине. Она улыбалась, глядя на его сосредоточенное лицо, будто в этот момент он занимался необычайно важным делом, и любовалась игрой солнечных лучей на его распущенных волосах, сейчас переброшенных на одну сторону и спускающихся вдоль руки на простыню. Простыня эта, кстати говоря, была очень простая, в мелкий фиолетовый цветочек, что совершенно не сочеталось с серебром его роскошных волос и отчего-то заставляло Лину улыбаться еще шире.

— Куда ты смотришь? — Он искоса бросил на нее хитрый взгляд, не прекращая своего занятия.

— На твои волосы, — честно сказала она и в доказательство своих слов протянула руку, чтоб пропустить мягкие отливающие серебром пряди между пальцев.

Линден рассмеялся.

— Все-таки нравятся?

Что ж, заслуженно. Сколько раз в начале знакомства она бестактно намекала, что ему не мешало бы подстричься?

— Очень, — призналась Лина, продолжая, играть с упругими прядями, — особенно на ощупь. — А потом кое-что вспомнила и хихикнула. — А ведь из-за них я приняла тебя со спины за женщину. Там, на пристани, когда ты только приехал.

В первое мгновение его глаза изумленно округлились, а потом он едва ли не хрюкнул от смеха.

— Серьезно?

— Угу. — Линетта высвободила вторую руку из-под подушки и перевернулась на спину, ничуть не стесняясь своей наготы. Линден тут же обнял ее одной рукой, придвигая к себе ближе, однако вторую руку из-под головы так и не убрал, теперь нависая над ней. Только что обсуждаемые волосы коснулись ее щеки, но она и не подумала их убирать или отодвигаться самой. — А когда повернулся лицом, то подумала, что ты слишком красив для мужчины.

Айрторн хохотнул.

— Сомнительный комплимент, тебе не кажется?

— Очень сомнительный, — согласилась она и, обвив рукой его шею, приподнялась, чтобы поцеловать.

Линден мгновенно перехватил инициативу, и уже через несколько секунд Лина оказалась распластана на постели и прижата к матрасу крепким телом. Совсем не женским, должна была она признать.

Разорвав поцелуй, он приподнялся, продолжая удерживать обе ее руки над головой, заглянул в глаза.

— Ну и когда же ты влюбилась в меня? — поинтересовался ехидно. — В такого красивого и женственного?

Лина лукаво прищурилась.

— Все-таки обиделся?

— Возмутился.

Линетта рассмеялась, и вдруг ее позвоночник словно прошило молнией — до нее с запозданием дошло, что именно он сказал. Влюбилась, как есть влюбилась, но…

Да плевать она хотела на всякие но, в самом-то деле.

— Когда ты починил забор у дома Агнессы, — сказала чистую правду.

Айрторн удивленно моргнул и даже ослабил хватку на ее запястьях, чем Лина мгновенно воспользовалась, обняв его за шею.

— Какой забор? — спросил он озадаченно.

Ее губы снова растянулись в улыбке.

— Вот именно поэтому и влюбилась — ты даже не помнишь о добрых делах, которые делаешь.

Он насмешливо фыркнул. Скатился с нее и улегся рядом на спину, заложив руки за голову, и уставился в потолок.

— Забор, надо же, — протянул задумчиво. — Совсем вас, девушек, не поймешь.

Линетта рассмеялась и, приподнявшись, повернулась на бок к нему лицом, подперла кулаком голову.

— Ну а ты? — спросила в свою очередь. — Когда перестал видеть во мне только друга?

Линден, не меняя позы, бросил на нее осуждающий взгляд из-под длинных темных ресниц, будучи явно недовольным выбранной ею формулировкой.

— Когда ты кинулась мне на выручку с выпитнем.

Она подавилась воздухом.

— Но это же… — пробормотала потрясенно.

Их самое первое совместное задание.

Айрторн пожал плечами.

— Сложно не влюбиться в девушку, которая готова распороть себе руку от локтя до запястья для того, чтобы отвлечь от тебя внимание смертельно опасной нежити. — Лина смотрела на него широко распахнутыми глазами, а он продолжил: — А потом я при помощи запрещенной во всех королевствах магии поднял из земли мертвеца, а ты, вместо того чтобы убежать в ужасе прочь, смотрела на меня как на волшебника из сказки. И я окончательно пропал.

Лина покачала головой.

— Я ничего не замечала…

Он закатил глаза.

— Даже Лу заметила. Не помнишь, как она напустилась на нас, когда мы переглядывались за столом?

— Я была слишком пьяна, чтобы что-либо анализировать.

— О да. — Линден поморщился, вероятно, вспомнив ее поведение тем вечером. — Я тогда подумал: "Неужели?" А ты начала на мне виснуть и жаловаться, что поссорилась с женихом…

— Ты сказал тогда, что ненавидишь меня, — вспомнила Лина.

— Придушить был готов, — В подтверждение своих слов он сделал большие глаза, а затем рассмеялся и снова притянул ее к себе.

— Я тем же утром решила расстаться с Фердом, — сказала она, пряча лицо на его груди.

— Тем утром я все еще мечтал тебя придушить, — эхом откликнулся Айрторн. — И его заодно.

— Ты улыбался и делал вид, что ничего не произошло, — возмутилась Линетта. Пришлось опять приподняться, чтобы видеть его лицо.

Он иронично изогнул бровь.

— А мне надо было посыпать голову пеплом? Я думал, ты его любишь и просто сглупила, перебрав вина.

Она качнула головой.

— Не просто.

— Да понял уже.

Лина выдохнула с облегчением и снова улеглась ему на плечо. Линден принялся бездумно перебирать ее волосы. Повисло молчание, но не тягостное, а такое, какое бывает, когда все уже сказано, и от этого так легко и спокойно, что слова уже не нужны.

Думать о том, к чему все это приведет, больше не хотелось. Неважно, когда он уедет, неважно, как закончатся их отношения. Ей было слишком хорошо здесь и сейчас, чтобы думать о будущем. Ведь, откровенно говоря, большую часть своей жизни Лина и провела в мечтах о прекрасном будущем, забывая о настоящем, в котором никогда не была счастлива — по своей же вине.

Умиротворенную тишину нарушил внезапно раздавшийся рядом глухой хлопок.

Линетта вскинула глаза и увидела два идентичных бумажных листка, материализовавшихся над кроватью. Линден ловко перехватил один еще в полете, а она, приподнявшись, протянула руку ко второму, успевшему упасть на простыню.

"Срочно. Всем в течение часа быть в гильдии" — гласило послание.

Лина мгновенно нахмурилась, а сердце предательски забилось быстрее. Должно было случиться что-то важное, раз Ризаль требовал их к себе в выходной, да еще и немедленно.

Она выбралась из теплых объятий и торопливо принялась одеваться.

В этот момент кто-то грубо забарабанил в дверь, так громко, что от неожиданности Линетта выронила только что поднятое с пола платье. Чертыхнулась и подняла снова.

— Ребятки, — раздался из-за двери зычный голос Розарии. — Вы получили письма? Хватит там миловаться.

Платье снова выпало из ослабевших вмиг рук. Лина обернулась к Айрторну с ужасом в глазах и, для полного счастья, увидела, что тот давится смехом.

— Она же все поняла, — прошипела Линетта.

Боги, а если что-то еще и услышала? Почему за последние несколько часов Лина только сейчас вспомнила, что они в доме не одни?

— Она все поняла еще тогда, когда я только вошел в кухню, — "утешил" Линден. Чмокнул ее в нос и тоже поднялся с постели, потянулся к своей одежде. — Спасибо, Розария, — крикнул громко, чтобы его наверняка расслышали из коридора. — Мы уже идем.

— Вот же черт, — простонала Лина и упала спиной на постель, в бессилии накрыв лицо так и не надетым платьем.

В гильдии творилось нечто невообразимое: шум, суета, бесконечно хлопающие двери, какие-то незнакомые люди, носящиеся туда-сюда с кипами документов в руках. Один такой чуть не сбил их с ног на пороге, буркнул извинения, даже не подняв взгляда, и понесся на улицу.

— Батюшки, — прокомментировала Розария. — Горим, что ли? — Увы, в данном случае вопрос был скорее риторическим. — Ладно, молодежь, — заявила соседка, с которой они только что вместе преодолели путь от самого общежития, — вы как хотите, а я — на склад. Чую, там уже тоже наворотили эти паразиты, — И, воинственно потрясши в воздухе внушительным кулаком, женщина широким шагом направилась на свое обожаемое рабочее место, расположенное в подвале здания, даже не потрудившись оставить в раздевалке верхнюю одежду.

— М-да, — протянул Линден, проводив соседку взглядом.

— Может, сыск затеял очередную проверку в связи с арестом Ренье? — предположила Лина.

Айрторн дернул плечом.

— Сейчас узнаем. — И, повернувшись, громко постучал по закрытому в данный момент окошку дежурного. — Ренц. Генц. Есть кто живой?

— Обычно окошко всегда открыто, если там кто-то есть, — напомнила Линетта.

Линден бросил на нее снисходительный взгляд и постучал еще раз.

— Я вас вижу.

Ну конечно же, это Лина старалась не прибегать к магическому зрению без необходимости, а Айрторн пользовался им почти постоянно.

В ответ на очередной стук окошко таки распахнулось, явив взору сразу обоих дежурных, каким-то невиданным образом поместившихся в крохотном помещении вдвоем. И похоже, им там было не только тесно, но и душно, потому что оба раскраснелись сильнее обычного.

Румяные, взмокшие, с бегающими глазками, они были похожи друг на друга как никогда. Кажется, даже Линден, всегда с первого взгляда определяющий, кто перед ним, Ренц или Генц, засомневался. Впрочем, ничего удивительного, если аура обоих полыхала малиновым — паникой.

Видимо, так и не определившись, Айрторн обратился сразу к обоим:

— Ребят, а что происходит?

— Как? Вы еще не в курсе? — взвился тот, кто сидел за столом, обложившись папками до самого подбородка.

— Через полчаса всем велено быть в зале ожидания, — поддержал его второй, втиснувшийся полубоком между стеллажом у стены и столом. Должно быть, оттуда он как раз и сгружал с полок те самые папки и передавал брату.

— Были бы в курсе, не спрашивали бы, — резонно ответил Линден первому. — Велено, так будем, — второму.

Братья переглянулись.

— Так это… — сказал тот, кто сидел за столом.

— Лорд Викандер приехал, — закончил за него стоящий у стеллажа.

— Собственной персоной, — добавил сидящий и в панике округлил и без того круглые от природы глаза. — И с ним целая толпа.

Что ж, теперь ясно, почему вся гильдия перевернута с ног на голову: прибыл соглава Гильдии магов всей Реонерии, главный черный маг королевства, правая рука короля — а по мнению большинства, и шея — во всех вопросах, касающихся магии. Однако…

Линетта нахмурилась.

— Но ведь…

Айрторн в этот момент резко захлопнул окошко дежурных и повернулся к ней.

— Лин, нам надо поговорить.

— …Ризаль вызывал помощь только позавчера.

Получилось, что окончание ее фразы и его слова были произнесены одновременно.

— Что? — рассеянно переспросила она и тут же продолжила рассуждать: — Если они прибыли так быстро, значит, выехали еще до вызова Ризаля, а значит…

— А значит, кто-то вызвал их раньше, — закончил Айрторн за нее. Он стоял, убрав руки в карманы брюк, и смотрел на нее в упор. Ни тени обычной улыбки, серьезный, собранный, напряженный.

— Что? — повторила Линетта во второй раз. Он же не имел в виду, что?

— Лин, их вызвал я. Еще две недели назад.

Она тяжело сглотнула и сделала шаг назад, однако далеко не ушла — позади была стена, и Лина уперлась в нее спиной.

— Что? — повторила в третий раз, не веря своим ушам.

Линден не успел ответить — из-за угла появился Блант. Причем двигался секретарь главы отчего-то спиной вперед, часто-часто переставляя ноги и что-то тихо лебезя, не переставая гнуть спину.

До Лины донеслось: "Пожалуйте сюда" и "Будьте так любезны".

— Лин, я не успел сказать… — начал Айрторн.

И в этот момент из-за угла показался спутник Бланта.

— Вот ты где, — воскликнул он, увидев Линдена, и, обогнув замешкавшегося секретаря, быстрым уверенным шагом двинулся прямо к нему.

Лина остолбенела.

На вид мужчине было около сорока или сорок с небольшим. Высокий, худощавый, в черном сюртуке, застегнутом на все пуговицы, словно в футляре. Каштановые волосы еще без намека на седину, собранные сзади в короткий хвост, цепкий взгляд темно-синих глаз. Вот именно, что не голубых, а синих: такой цвет увидишь раз — не забудешь.

Линетта и не забыла. Хотя, конечно, видела не раз и не два, вероятно, даже десятки раз — за годы обучения в академии. Разве может главный маг королевства не появляться в учебном заведении для обладающих даром, причем созданном по его же инициативе? Разумеется, она никогда не разговаривала с ним и даже не оказывалась слишком близко, но не узнать с первого взгляда не могла — лорд Мартин Викандер, как выразился кто-то из дежурных, собственной персоной.

Захотелось инстинктивно попятиться, но благо позади уже была стена, и Лина осталась на месте.

Впрочем, гость Прибрежья на нее даже не смотрел, сосредоточив все внимание на Линдене, который, кстати говоря, тоже замер на месте, глядя на приближающегося к нему мужчину с чуть кривоватой улыбкой.

Лорд Викандер остановился прямо перед Айрторном, окинул оценивающим взглядом с головы до ног и холодно, с воистину королевским апломбом произнес:

— Придушил бы собственными руками.

Блант, оставшийся в конце коридора, после этих слов побелел лицом и начал на цыпочках отступать.

А в следующее мгновение Викандер вдруг шагнул вперед и крепко обнял Айрторна, хлопнув ладонью по спине.

И мозаика вдруг сложилась. Боги, ну почему она все это время не видела очевидного? Сильный черный маг, тоже девятка. Из столицы. Имеющий достаточно влияния, чтобы поставить на место старшего Айрторна и настоять на своем решении касательно его младшего сына. Еще один нелордовский лорд, ведущий себя на равных с кухарками и власть имущими. Мартин Викандер — живая легенда… и наставник Линдена.

Айрторн же, когда его отпустили, широко улыбнулся.

— За что меня душить? Я написал тебе сразу, как только понял, что ситуация вышла из-под контроля.

Викандер закатил глаза.

— Ах, она, оказывается, была под контролем.

Очень знакомый жест. Так бывает, когда люди проводят вместе много времени и неосознанно начинают копировать привычки друг друга.

— Может, и не была, — беззлобно огрызнулся Линден. — Но мне же надо было вникнуть в суть, прежде чем начать паниковать.

— Паниковать он начал, ну-ну, — протянул Викандер и, кажется, только теперь заметил Лину. — Добрый день, — поздоровался, ничуть не смутившись, что она стала свидетелем проявления его чувств к ученику.

— Здравствуйте, лорд Викандер, — с достоинством ответила Лина.

Чуть было не ляпнула: "Добро пожаловать в Прибрежье", — но вовремя прикусила язык.

— Линетта Деверо, — представил ее Линден, — моя… э-э… напарница. Я тебе писал.

На "э-напарнице" у Лины и у наставника Айрторна синхронно приподнялись брови.

Однако Викандер справился со своим удивлением практически мгновенно.

— Рад познакомиться, — вежливо кивнул он ей, бросив на ученика многообещающий взгляд, и вновь повернулся к Линетте. — Я заберу у вас этого охламона… — Снова красноречивый взгляд на Линдена. — Ненадолго.

— Конечно, лорд Викандер.

— Я все объясню, — произнес Айрторн одними губами.

Лина спокойно кивнула. Если он думал, что она собиралась закатить ему истерику, то здорово ошибся. Просто… ей нужно было время, чтобы все это переварить.

Викандер подхватил Линдена под руку и потащил за собой. Тот, правда, обернулся к ней еще раз, и она снова кивнула.

После чего развернулась и толкнула дверь раздевалки. Не ходить же ей по помещению в плаще, в самом-то деле?

Зал ожидания все больше наполнялся людьми. Линетта, как всегда, устроилась в самом последнем ряду у стены, закинула ногу на ногу, сложила руки на коленях и принялась ждать. Коллеги чаще выбирали места поближе к месту вещания начальства, и пока что Лина была на выбранном ею ряду одна.

— Привет, — махнул ей из прохода рукой Дорнан и занял место через один ряд от нее.

Оно и к лучшему — разговаривать сейчас ни с кем не хотелось.

Но желания исполняются не всегда.

— Подвинься, — уже через минуту раздалось у Лины над ухом, и на соседнее кресло плюхнулась Лукреция. — Привет, зануда, — по-свойски боднула ее в плечо своим плечом и тут же отстранилась, потянулась, как кошка, и тоже перекинула ногу на ногу, принявшись болтать в воздухе сапогом с металлической накладкой.

Линетта лишь чуть поморщилась от новой, видимо, намертво приклеившейся к ней кличке, заменившей "святошу", "овечку" и прочих, и промолчала. Не потому, что не хотела конфликтов или боялась их последствий, а просто потому, что спорить сейчас не было ни малейшего желания.

— Где Роя потеряла? — спросила вместо этого.

В ответ Лу прыснула, будто вспомнила что-то очень смешное.

— Столкнулся с Тантом в коридоре. Дергают друг друга за грудки, как молодые петушата. Умора, да и только, — сообщила, с удовольствием наблюдая, как у Лины вытягивается лицо от таких новостей, и как ни в чем не бывало продолжила: — Я поглазела, конечно. Но если я буду стоять и смотреть, они же никогда не расцепятся. Так что пусть ребятки уж сами.

И темная замолчала, даже не скрывая гордости от того, что два ее молодых любовника выясняют отношения у всех на виду и на потеху публике.

— Не боишься, что лорд Викандер пройдет мимо и спросит, что они не поделили? — на полном серьезе поинтересовалась Линетта.

Лукреция одарила ее снисходительным взглядом.

— Много ты в мужиках понимаешь. Да они наверняка уже расцепились, стоило мне уйти.

В ответ Линетта лишь покачала головой. В "мужиках" она и правда понимала мало, поэтому спор был бессмысленен.

Однако Лукреция не унялась. С грохотом поставила обе ноги на пол, подалась вперед, чтобы упереться локтями в колени, и повернулась к Лине лицом.

— А Айрторн-то хорош, а? — выдала она. — Ученик самого Викандера, внештатный сотрудник столичной гильдии. Каково, а?

Лина поморщилась.

— Уже все знают?

— А то, — И судя по светящемуся довольством лицу женщины, она была не последней, кто приложил руку к распространению сплетен. — Ну а ты? Признайся, ты-то хоть знала?

Линетта покачала головой, не став лгать.

— Нет.

— Да ладно, — еще больше обрадовалась Лукреция и снова откинулась на спинку своего стула, скрестив ноги. — А я тебе говорила: слушай тетушку Лу. Белым с черными можно… — Она повернула руку на своем колене ладонью вверх и принялась загибать пальцы. — Спать, — первый палец. — Враждовать, — второй. — Враждовать и спать, — третий, один, несмотря на двойную позицию. — Дружить, — в ход пошел четвертый. — Дружить и иногда спать. — Все пальцы сжались в кулак, и Лукреция для наглядности покрутила им в воздухе. — Нам нельзя влюбляться друг в друга, бедовая твоя башка. — Сослуживица попыталась потрепать Лину по голове, словно глупого щенка, но та успела отклониться.

— Не трогай, будь добра, — попросила прохладно.

Лукреция насмешливо фыркнула, однако отстала и сложила руки под своей немаленькой грудью.

— Но ты помяни мое слово, — трогать пытаться перестала, а вот сыпать напутствиями нет. — Поразвлекалась с красивым мальчиком — забудь. — Лу заговорщически склонилась к ее плечу и понизила голос: — Это я тебе сейчас говорю не как темная светлой, а как более опытная женщина менее опытной. Так что мотай на ус.

Ну началось…

— Намотала, — огрызнулась Линетта. — Прямо сейчас пойду искать себе какого-нибудь подростка, чтобы осчастливить.

Лукреция от неожиданности подавилась воздухом. Закашлялась.

— Постучать? — любезно предложила Лина, уже заранее сжимая кулак, которым с удовольствием влепила бы этой "опытной женщине" по спине.

Но та замотала головой.

— Не… надо, — прохрипела, все еще пытаясь продышаться.

Кулак разжался.

Лина снова окинула взглядом зал. Двери больше не хлопали, а свободных мест почти не осталось — значит, все в сборе. Даже Ренц и Генц оставили свою тесную каморку у входа в здание и заняли стулья прямо напротив столов, у которых обычно во время общих собраний располагался Ризаль.

— А ты язва, оказывается, — изрекла Лукреция, наконец начав нормально дышать.

Лина скорчила гримасу.

— Сочту за комплимент.

Что ей было непонятно, так то, почему все вечно норовили надавать ей мешок советов, да еще и добавить сверху — чтобы наверняка. Ладно родители, но сослуживцы, соседи? У нее, может быть, на лице написано: "Я дурочка и не способна принять ни одного решения в своей жизни"? Так вроде бы смотрелась в зеркало меньше получаса назад, надписей не заметила.

Можно подумать, она и сама не знала, что у нее нет и не может быть будущего с темным магом. Знала, конечно. Жаловалась Лукреции на свою нелегкую судьбу? Нет.

А то, что черная своим извращенным мозгом еще и связала воедино службу Линдена в столичной гильдии и их личные отношения, просто-напросто раздражало.

Должно быть, Лу ждала, что Лина будет заламывать руки и рвать на себе волосы с криком: "Он мне соврал. Пойду утоплюсь в море" Однако вся штука была в том, что Айрторн и не врал ей толком. Не договаривал — однозначно. Умалчивал — несомненно. Но отчего-то Линетта не сомневалась: не лгал.

Поэтому обидно не было. Да и топиться совершенно не хотелось. А вот поговорить с Линденом не помешало бы — новость ее все-таки ошарашила.

— Идут. Идут, — зашипел один из белых магов из отряда целителей, подслушивающий под дверью приемной главы, и торопливо отбежал подальше.

Народ загудел, принялся перешептываться, однако, стоило двери распахнуться, голоса мгновенно стихли.

— Хм-м, — кашлянул Ризаль, появившийся на пороге первым; обернулся через плечо. — Я…

— Не надо меня представлять, — ответил ему спокойный голос. И глава, понурившись, отступил в сторону, пропуская начальство.

Сидящая по левую руку от Линетты Лукреция вытянула шею, чтобы получше рассмотреть идущего к центру зала столичного мага.

— Как он тебе? — Бросила на соседку по ряду заговорщический взгляд.

Лина равнодушно пожала плечами.

— Как человек — две руки, две ноги.

— Язва, — довольно прокомментировала ее ответ Лу и снова вытянула шею, словно черный лебедь в пруду. — Нет, не в моем вкусе, — сделала она наконец вывод и села уже нормально.

— Староват? — уточнила Линетта с милейшей улыбкой.

— Угу, — откликнулась темная и лишь потом спохватилась: — А ну, не хами старшим.

Лина тихонько рассмеялась и наконец отвлеклась от соседки, тоже посмотрела вперед.

Лорд Викандер дошел до середины зала, помедлил, рассматривая сдвинутые столы, чуть изогнув бровь. После чего наконец повернулся лицом к притихшей аудитории, жадно ловящей каждое его движение.

Вздохнул и оперся бедрами на край одного из столов позади себя; сложил руки на груди, обвел присутствующих взглядом.

— А может, и в моем, — выдохнула Лукреция.

Лине стоило больших усилий, чтобы не рассмеяться в голос.

— Я так понимаю, все в сборе и можем начинать? — тем временем поинтересовался столичный маг. Присутствующие тут же начали вертеть головами, проверяя соседей по ряду, и согласно кивать.

— Все здесь, Мартин, — сухо ответил за всех Ризаль, так и оставшийся у дверей приемной. Он оперся спиной о стену, явно давая понять, что не собирается проходить в зал, чтобы не перетягивать внимание на себя.

Викандер кивнул и снова повернулся к зрителям.

— Еще раз здравствуйте. Я думаю, мне нет смысла представляться? — По рядам прошел гул, головы закачались. Еще бы, если кто и не знал главного черного мага Реонерии в лицо, то уже успел наслушаться о нем от других. — Отлично. — Мужчина чуть улыбнулся. — Я не собираюсь отнимать у вас много времени, поэтому коротко и по делу. — Он снова повернул голову в сторону так и оставшейся открытой двери приемной. — Иди-ка сюда, — поманил кого-то рукой.

Лина со своего места не видела кого, но догадаться не составило труда. Не Бланта же, в самом-то деле.

Она не ошиблась. Линден появился в зоне видимости уже через секунду, прошел по проходу и остановился у столов.

— Всем привет.

Ответом ему послужила тишина.

— Мелкий предатель и заговорщик, — прошипела Лукреция, мстительно сузив глаза.

Произнесла она это негромко, но из-за повисшей в помещении тишины ее реплику прекрасно расслышали все присутствующие. Лина заметила, как дернулся уголок губ Викандера. Айрторн ответил Лу кривоватой улыбкой и встал рядом с наставником, кажется, даже не осознавая, что полностью скопировал его позу.

Сейчас, находясь рядом, стоя бок о бок, они действительно казались удивительно похожи. Не только перенятыми друг у друга жестами и мимикой. У них даже телосложение было схожее, Линден разве что совсем немного уступал Викандеру в росте и был чуть тоньше. Но Лина подозревала, что двадцать лет назад и тот являлся таким же "тонким и звонким", как называла такой типаж ее мать.

— Итак, все уже поняли, что Линден приехал сюда не просто так, — начал лорд Викандер, когда переглядывания и упреки закончились, — а по моему личному поручению. Но, как оказалось, вовремя. — Линден хмыкнул и подпер кулаком подбородок, за что получил от наставника пристальный взгляд и послушно затих. — Здесь вас собрали для того, чтобы не произошло недопонимания. Это НЕ проверка. С проверкой сюда приехал мой помощник. — Снова короткий взгляд на Айрторна. Тот в ответ мученически закатил глаза. — Сейчас мои люди занимаются изучением документации и прочими формальностями, которые вас самих касаются постольку-поскольку. Поэтому все могут продолжать спокойно работать. Это понятно?

Ответом ему снова стал невнятный гул.

— А увольнять никого не будете? — выкрикнул кто-то сбоку.

Лина повернула голову, пытаясь рассмотреть, кто это был, потому как голос она не узнала, но не преуспела — головы сослуживцев перекрывали обзор.

Викандер усмехнулся и явно с большим удовольствием переадресовал вопрос:

— Линден?

Айрторн от души "поблагодарил" наставника взглядом, потом снова повернулся к аудитории.

— Не будем, — пообещал твердо, как само собой разумеющееся, причисляя себя к тем, кто именно не будет. — У меня много вопросов к организации некоторых процессов, но не к сотрудникам.

— Много вопросов у него, — тут же прокомментировала Лукреция, но на сей раз ее тихий голос потонул в гомоне других.

— И вот что касается организации, — снова перехватил инициативу лорд Викандер. — То, что в городе резко активизировалась нечисть и нежить, очевидно. Людей не хватает. Я знаю, что многие из вас работают в дополнительные смены, а другие выходят на дежурства каждую ночь, что само по себе уже недопустимо. Поэтому в ближайшее время график дежурств будет пересмотрен. Со мной прибыло десять человек, которые с сегодняшнего же дня пойдут в подкрепление для работающих ночами и заменят днем тех, кому требуется отдых для восстановления сил.

— А жалование? — тут же поинтересовались из зала.

— На жаловании не отразится, — заверил столичный маг, и все довольно загудели. — Но узнаю, что кто-то ушел в запой больше чем на один день, — продолжил лорд, вынуждая всех вновь замолчать или хотя бы перешептываться потише, — решение касательно увольнений может быть изменено. Это понятно?

— Понятно.

— Чего уж тут непонятного…

— Ясно дело…

Ответные реплики понеслись со всех сторон.

— А он женат, ты не знаешь? — шепнула Лукреция Линетте на ухо, не переставая пожирать высокое начальство глазами.

— Женат, — так же шепотом откликнулась Лина. — И трое детей.

Лукреция досадливо закусила губу и снова отклонилась. С женатыми темная, на памяти Линетты, и впрямь ни разу замечена не была. Хотя, по правде говоря, раньше Лина думала, что это не из-за принципов, а потому, что те, кто нравились Лу, просто-напросто еще не успевали вступить в брак ввиду своего юного возраста.

— В таком случае, всем спасибо за службу. Можете быть свободны, — подвел итог Викандер. — Если к кому-то возникнут дополнительные вопросы, вас вызовут.

Люди начали подниматься со своих мест, не переставая обмениваться пораженными взглядами — они-то думали, что сейчас полетят головы, а их поблагодарили и отпустили с миром.

— Ты идешь? — спросила Лу, вставая.

Лина покачала головой.

— Пока нет.

Темная озадаченно нахмурилась, потом проследила, куда она смотрит, и разочарованно закатила глаза.

— Ну и дура, — заключила безапелляционно и вместе с другими направилась к выходу.

Зал опустел быстро: никто не хотел находиться перед глазами высокого начальства дольше, чем требовалось, — а то вдруг передумает насчет увольнений и жалования? Сам Викандер снова скрылся в приемной в компании Ризаля и его верного секретаря, и очень скоро в зале ожидания остались лишь Лина и Линден. Она — все так же сидя на последнем ряду. Он — по-прежнему подпирая столешницу и сложив руки на груди.

Но, стоило двери захлопнуться за последним вышедшим сослуживцем, как Айрторн оторвался от стола и подошел к ней. Сел на оставленный недавно Лукрецией стул, расставив колени и опустив между ними сцепленные в замок руки.

— В общем, как-то так, — сказал, глядя куда-то в пол.

Линетта не выдержала и рассмеялась. Вид виноватого Линдена Айрторна был для нее зрелищем новым и, что уж греха таить, забавным донельзя.

Он вскинул на нее глаза, расплываясь в своей привычной улыбке.

— Что, не скажешь, что я предатель и заговорщик? — уточнил весело, уже безо всякого напряжения в позе и в голосе.

— Не-а. — Лина уверенно замотала головой. — И топиться с горя тоже не пойду.

Линден причудливо изогнул бровь.

— Э-м-м… А топиться-то зачем?

— Мысли вслух, — пояснила она, не став вдаваться в подробности и чувствуя, что губы упорно расплываются в широкой и счастливой улыбке.

Айрторн обнял ее одной рукой и притянул к своему боку. А Лина удобно положила голову ему плечо и не глядя потянулась, поймала его кисть и переплела их пальцы — вот теперь все было на своих местах.

— Знаешь, — заговорила она вновь, — а ведь, получается, Андер не зря настаивал, чтобы я спросила у тебя, почему ты приехал именно в Прибрежье.

Линден хмыкнул куда-то ей в волосы.

— Он и сам не стеснялся спрашивать. — И уже привычно принялся перебирать ее пальцы, поглаживая ладонь.

Да уж, не поспоришь. У Ферда и правда имелось чутье на такие вещи.

Лина вздохнула: при мысли о сыскаре совесть вновь заворочалась в груди недовольной кошкой. Некрасиво с ним вышло, неправильно.

— А если бы я задала такой вопрос? Соврал бы? — спросила она прямо. Правда, пришлось приподнять голову.

Айрторн закатил глаза, не прекращая движения пальцев по ее ладони.

— Я тебе ни разу в жизни не соврал. — Она поверила сразу. — Так что сказал бы чистую правду: что место выбирал наставник. Что? — перехватил он ее взгляд. — Так оно и было. Отец после истории с мачехой жаждал мести и чуть ли не крови, а Март вовремя воспользовался ситуацией и клятвенно пообещал ему, что на ближайшее время я могу забыть о спокойной сытой жизни в столице.

— То есть письмо от твоего отца подлинное?

— Конечно. Он написал несколько писем указанным ему адресатам и остался в счастливом неведении, что только помог мне выполнять мою же работу.

Жестоко. С другой стороны, испытывать сочувствие к человеку, с младенчества отказавшемуся от родного сына, упорно не получалось.

Линетта вернула голову Линдену на плечо и чуть сползла по сиденью, устраиваясь поудобнее.

— Свалишься, — усмехнулся он и подтянул ее к себе ближе. Она не возражала.

— То есть Прибрежье не единственное? — спросила, возвращаясь к теме разговора. — Были и другие?

— Месяц в Блиге, два месяца в Ревенсе.

И вот уже полтора в Прибрежье. Лина тяжело сглотнула при этой мысли — наставник, по совместительству оказавшийся еще и начальником, скоро заберет его домой или отправит еще куда-нибудь, используя очередное письмо старшего Айрторна.

— Ты чего? — Линден мгновенно почувствовал, что она напряглась.

Но Линетта лишь покачала головой. К чему сейчас эти разговоры? В данный момент им просто хорошо вместе, а это самое главное.

— И что теперь будет? — спросила она, помолчав.

Айрторн усмехнулся.

— Что-что? Женюсь на тебе.

— Что? — Она резко вывернулась из его объятий и села ровно.

— Что? — Линден скорчил невинную физиономию.

И, как назло, именно в этот момент распахнулась дверь приемной. С грохотом ударилась о стену, так, что с потолка посыпалась известь, припорошив огненно-рыжую шевелюру показавшегося на пороге Бланта.

— Лин-Ли. Зайдите, — выпалил он так экспрессивно, будто кто-то поднес к его копчику факел, и снова скрылся из виду, оставив дверь приглашающе распахнутой.

Линден и Лина переглянулись.

— Потом поговорим, — проворчала она, угрожающе уперев кончик указательного пальца ему в грудь.

Нашел чем шутить.

Айрторн же угрозой не впечатлился, перехватил ее руку и коснулся губами тыльной стороны ладони. И только слепой мог бы счесть этот интимный жест светским поцелуем дамской ручки. Блант слепым не был: секретарь, опять высунувшийся из приемной, чтобы их поторопить, выпучил глаза и торопливо спрятался обратно.

Линден рассмеялся.

Лина, отняв свою руку, возвела глаза к потолку.

— Слушай, — осенило ее внезапно. — А в своем отчете о ходе проверки ты указывал протекающие крыши?

Айрторн посмотрел на нее с осуждением, мол, а ты еще сомневаешься?

— Естественно, — подтвердил свой и без того красноречивый ответ словами. После чего приобнял ее за плечи и подтолкнул к дверям. — Пойдем, пока Март добрый.

Лина не стала спорить.

Впрочем, по тому, как трясся от страха Блант и каким хмурым и бледным был на собрании Ризаль, что-то подсказывало, что добрым Мартин Викандер бывал не со всеми.

В том, что она не ошиблась в своих предположениях, Линетта убедилась, стоило войти в приемную. Дверь в кабинет главы была гораздо тоньше внешней, и через нее можно было прекрасно расслышать, что происходит внутри.

— Еще раз, — голос говорившего зазвенел металлом. — Не надо оправданий. Посмотри на ситуацию моими глазами.

— Ма-а-арт, — простонал Ризаль.

— Что Март? — а теперь в этом голосе появились язвительные нотки. — Ты постоянно шлешь отчеты, что все хорошо, штат укомплектован, проблемы решаются на месте по мере возникновения. А выясняется, что твои люди работают с двойной нагрузкой.

— А где я найду новых сотрудников? — вспылил в ответ местный глава.

— Твоя задача — доложить. Моя — думать, что делать. Можно отправить в провинцию столичных выпускников, можно поднять жалование тем, кто согласится переезжать из других городов.

— Поднять? — на сей раз уже возопил Ризаль, Лина даже не сомневалась, что хватаясь за голову. — Ты видел состояние местных дорог? Магистрат не может выделить из бюджета средства даже на своевременную зарядку уличных фонарей, а ты — про магов.

В повисшей тишине скрипнул стул, будто тот, кто на нем сидел, резко поменял позу.

— Да чхать я хотел на местный магистрат, который зажимает средства. Еще раз: твоя задача — доложить мне. Моя — разбираться с магистратом, с казначеем, с королем… хоть с чертом.

— Только ты можешь соединить в одном предложении короля и черта, — проворчал Ризаль, но, кажется, успокаиваясь. — А был такой тихий, примерный сотрудник. Вот что с людьми делает власть. — А теперь в ход наверняка пошел вездесущий палец начальства.

И, похоже, Линетта вновь не ошиблась, потому как лорд Викандер вдруг вкрадчиво произнес:

— Не делай так больше.

Ризаль кашлянул.

— Дальше, — продолжил его собеседник. — В городе гибнут люди, в преимуществе — маги. Почему местный сыскарь сообщает в столицу о напряженной ситуации, Брэниган приходит ко мне с вопросом, что у меня творится в прибрежной гильдии, а я знать ничего не знаю?

— Твой подопечный наверняка напел тебе буквально сразу же, — буркнул Ризаль.

— Мой сотрудник, — холодно отрезал Викандер. — Помощник, если тебе угодно.

Лина бросила взгляд на Линдена. Тот подмигнул и пожал плечами, мол, я же говорил. Она улыбнулась. Зато Блант стал совсем бледным и на всякий случай попятился еще и от Айрторна. Странно, раньше Лина не замечала у него такого пиетета перед власть имущими.

— Так нас вызывали? — спросила она шепотом.

— Ш-ш-ш, — замахал на нее руками секретарь. — Невежливо перебивать.

Что она перевела как: "Если мы сейчас их перебьем, нам не удастся ничего подслушать".

Линден красноречиво хохотнул, явно придя к тем же выводам, и привалился плечом к стене, показывая, что никуда не торопится.

— Важно не то, когда я узнал, — продолжило отчитывать местного главу высокое начальство, — а в том, что я получил информацию не от тебя. Пропажа людей, найденные мертвые тела, покушение на Айрторна и его напарницу.

— Мы так и не нашли следов якобы существовавшей ямы, — напомнил Ризаль.

— Если Линден так сказал, значит, существовавшей, — отрезал Викандер, за что Лина испытала к нему огромное уважение. — У вас магфон превышает все возможные нормы, нежить лезет из всех щелей. А ты что? Улыбаешься и продолжаешь настаивать, что в городе все хорошо.

— Я думал, что мы справимся сами…

— Через сколько трупов, скажи мне? Через сколько трупов?

— Подозреваемый арестован, — напомнил Ризаль в свою защиту, но в ответ получил скептическое хмыканье.

— Я в курсе. Ни доказательств, ни нормальных даже косвенных улик.

— Его сестра подходит под описание.

— "Кормой"? Я тебя умоляю. Я читал протокол ее допроса, она далека от магии так же, как столица от Прибрежья.

— У него нет алиби, — продолжил перечислять факты Ризаль. — Его кольца оказались у последнего убитого…

— Ты сейчас меня убеждаешь или себя? — спокойно спросил Викандер, и глава оборвался. — Ты сам-то веришь в то, что настоящий убийца пойман?

— Я верил Джоэлю как себе, — пробормотал Ризаль, резко понизив голос. — Как тебе.

— Ой, вот только давай без этого, — попросил собеседник.

Повисло молчание.

Блант, выдохнув и с явным усилием распрямив плечи, сделал шаг по направлению к двери, и даже уже поднял руку, чтобы постучать, да так и замер, потому как разговор возобновился.

— Уволишь? — прямо спросил Ризаль.

Рука секретаря безвольно упала вдоль тела. А сам он резко обернулся к Айрторну с немым вопросом и, кажется, даже паникой в глазах. Линден улыбнулся и уверенно покачал головой. Секретарь выдохнул с облегчением.

— И кем я тебя заменю? — в подтверждение мнения Линдена ответил Викандер. — Меня устраивает, как ты справляешься с работой. Но возмущает, что ты умалчиваешь то, с чем не справляешься.

— Мне извиниться? — снова вскипел Ризаль. — Лучше уж уволь.

— Так, все. — Айрторн оторвался от стены. — Это уже невежливо. — И, оттеснив секретаря, сам дернул ручку на себя. — Вызывали? — Остановился на пороге, придерживая дверь.

— Явился… шпион, — проворчал Ризаль.

Но его проигнорировали.

— Да, проходи, — ровным голосом ответил лорд Викандер. — И напарницу свою захвати. У меня есть вопросы к вам обоим.

Линден кивнул и, повернувшись к Лине вполоборота, шире распахнул дверь.

Блант на всякий случай отошел подальше.

— Чай завари, что ли, — подмигнул ему Айрторн, прежде чем, пропустив Линетту, прикрыть дверь уже изнутри.

"Гонец-быстрые-ноги" вновь удивил своей прытью и ворвался в кабинет начальства с подносом, на котором стояли сразу четыре парующие чашки, уже через несколько минут, и оставалось только гадать, сколько артефактов для подогрева он использовал, чтобы вскипятить воду так быстро.

— Спасибо, — буркнул Ризаль, перед которым его верный секретарь водрузил свою ношу.

Мартин Викандер поблагодарил с учтивой улыбкой, однако Блант только еще больше побледнел, когда высшее начальство обратилось непосредственно к нему, и, пролепетав извинения, скрылся в приемной, не забыв притворить за собой дверь.

Столичный гость проводил его заинтересованным взглядом.

— Что ты ему про меня наплел? — полюбопытствовал у Ризаля.

Тот же, в этот момент усиленно изучающий чашку в своих руках, даже не поднял глаз.

— Что-что… — проворчал сварливо. — То, что, если я тебя вызову, ты всех нас порешишь.

Линден громко усмехнулся, и Лина, повернувшись к нему, сделала большие глаза, мол, имей совесть. Если он и был в близких отношениях со своим наставником и мог вести себя при нем как угодно, то с Ризалем так было нельзя. Прежде всего потому, что в данный момент начальник чувствовал себя униженным и оскорбленным. Не стоило подливать масла в огонь.

Айрторн отлично понял ее немой посыл и, изобразив, как застегивает себе рот на невидимые крючки, сложил руки на коленях, как послушный ученик. Линетта закатила глаза. И вздрогнула, когда Ризаль с отвращением в голосе прокомментировал их поведение:

— Говорил же, спелись.

Лина смутилась. В какой момент она забыла, что они не одни?

Викандер, сидящий к столу главы боком, а следовательно, лицом как раз к ней и к Айрторну, расположившихся на дополнительных гостевых стульях, тоже смотрел на них, даже не скрывая своей заинтересованности. Впрочем, после "э-напарницы" при знакомстве, можно было не удивляться.

Перехватив взгляд наставника, Линден приподнял руки с колен и развел ими в воздухе. У Викандера дернулся уголок губ, но все же он удержал серьезное выражение лица и вновь повернулся к поникшему Ризалю. Попутно взмахнул рукой в воздухе, и помещение окутал плотный звуконепроницаемый купол.

Хозяин кабинета вскинул глаза и скривился, оценив уровень защиты.

— То, что слышит Блант, никогда не выходит за пределы приемной.

Лина придержала при себе информацию о том, что о решении главы вызвать наконец помощь из столицы узнала именно от его секретаря, которому не терпелось с кем-то поделиться новостями.

Викандер замечание своего подчиненного проигнорировал, ясно давая понять, кто здесь принимает решения. Оторвавшись от столешницы, которую до этого подпирал локтем, он откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на колене.

— Итак, а теперь давайте обсудим план действий…

— Деверо-то тут зачем? — невежливо перебил его Ризаль, кажется, уже распростившийся со своей должностью, несмотря на заверения, что никто не собирается никого увольнять.

Викандер одарил его ироничным взглядом.

— Хотя бы затем, чтобы Линден тратил время на дело, а не на пересказы. Я верно понимаю? — Посмотрел на ученика.

— Верно, — бесстрастно подтвердил Айрторн.

И Лине пришлось снова выдержать пристальное внимание главного мага королевства. Теперь она была совершенно уверена: он понял об их взаимоотношениях гораздо больше, чем было сказано вслух. Однако, к ее удивлению, в направленном на нее взгляде не было ожидаемого "И что он в ней нашел?", а скорее: "Неужели?" — простое удивление без скрытого подтекста или осуждения.

Она прямо смотрела в ответ. В конце концов, сколько можно бояться того, что кто-то о ней подумает? Пусть даже этот кто-то — правая рука короля с практически неограниченными полномочиями.

— Значит так, — Викандер продолжил прерванную Ризалем мысль. — Вопрос номер один: Джоэль Ренье. Кто-нибудь из вас троих всерьез считает, что это он?

— Нет, — первой сказала Линетта, и светлые брови Ризаля взлетели куда-то на лоб. Кажется, не ожидал от нее такой смелости.

— Сильно сомневаюсь, — откликнулся Линден.

Глава же снова поник и буркнул:

— Сказал же: не знаю.

— Главный довод сыска — отсутствие алиби, — высказался Айрторн. — А убийца не дурак, и алиби он обеспечил бы себе в первую очередь.

— Согласен, — серьезно кивнул ему наставник. — Что остальные темные в городе?

Линден пожал плечами.

— Алиби как раз есть, улик нет. Единственный черный, живущий сейчас в Прибрежье и не состоящий в гильдии, — древний старик, который больше интересуется урожаем тыкв на своем огороде, чем делами магическими. Всех гильдийцев и место их жительства тоже проверил лично — фон в норме. Если где что и есть, то умело скрыто рунами.

Ризаль вскинул голову и ошарашенно уставился на Айрторна.

— Кто-то же должен был, — с милейшей улыбкой огрызнулся тот.

Что ж, теперь стало ясно, куда Линден время от времени уходил в выходные, никого не посвящая в свои планы.

— А кого там не было со всеми во время убийства артефактора? Двое — на дежурстве и все время на людях, это я помню, а один… — Викандер нахмурился, видимо, запамятовав имя, и потянулся было к разложенным на столе бумагам, но Ризаль его опередил:

— Дорнан Мадис, — подсказал сухо.

— Дорнан Мадис, — повторил наставник Линдена, вероятно, чтобы лучше запомнить имя. — Что скажешь про него? — Перевел взгляд на своего ученика.

Айрторн дернул плечом.

— Хитрый, ушлый, своего не упустит, не слишком ответственный…

— Кто бы говорил, — буркнул Ризаль.

Линден чуть улыбнулся, бросив на начальника косой взгляд, и все же закончил фразу:

— … но далеко не дурак.

Викандер чуть прищурился.

— То есть подходит?

— По характеру — возможно, — серьезно кивнул Айрторн, убрав с лица улыбку. — Но я ставил у него в комнате "глаз" — ничего. В таверне, где работает его любовница, — тоже.

Теперь уже Линетта удивленно воззрилась на напарника. Он всерьез подозревал Дорнана?

— Мотив?

— Повысить уровень дара? — предположил Линден. — Мать с детства гнобит его за то, что из него не вышел сильный маг, и требует одаренных внуков.

Викандер поджал губы и задумчиво побарабанил пальцами по своему колену.

— Еще кто из темных подходит?

— Лукреция.

— Мотив?

— Не стареть, — брякнула Лина и прикусила язык, потому как Айрторн в ответ на это предположение бессовестно заржал.

Его наставник тоже чуть улыбнулся, однако кивнул со всей серьезностью.

— Принимается.

— Еще?

— Штейн, — сказал Ризаль, и когда все повернулись к нему, развел руками. — Что? Мы же пошли по списку темных. Он, конечно, дежурил в ночь смерти Петера, но Петера убили ножом, а не магией.

— Логично, — согласился Викандер и перевел вопросительный взгляд на Линдена.

— Кандидат не хуже остальных. Может хотеть повысить уровень дара. Самомнение там явно выше способностей.

— Гирли, — снова подсказал Ризаль. — И тоже тогда дежурил.

— А вот этот — нет. — На сей раз Айрторн уверенно покачал головой. Его наставник заинтересованно изогнул бровь. — Он толстый, — пояснил Линден свое мнение. — А к Моррену приходил кто-то высокий и худощавый. Могла и женщина, но точно не толстяк. Кстати, по тому же принципу отметаются Бьерн и Фиксли — оба коротышки.

— Что еще за Моррен? — не понял Ризаль.

— А должен был бы знать, — не преминул уколоть его Викандер. — Он значится в отчете о смерти кузнеца. — Глава задумчиво почесал бровь у виска и замолчал, вероятно вспоминая. — Но к детям больше никто не приходил? — спросил наставник у Линдена.

Тот покачал головой.

— Весь дом и двор в следилках. На днях проверял — все чисто.

Лина уважительно покосилась на напарника. Пока она страдала из-за своей личной жизни, он умудрялся работать не только на заданиях.

— Что? — шепнул Айрторн, перехватив ее взгляд.

Но она только покачала головой. Казалось, ее нелордовский лорд с каждым днем представал перед ней все в новом свете, и она влюблялась в него еще больше. "Ее лорд" — именно так, по крайней мере, сейчас. Личный темный маг, как он сказал во время вылазки на кладбище. Теперь-то Лина понимала, что скрытый подтекст в его словах ей не почудился.

— Я понял, — тем временем произнес Викандер, вновь привлекая к себе внимание. — Кроме того, нельзя полностью исключать вариант, что это может быть кто-то не из гильдии — если долгое время прячется при помощи рун. Так что без книги у нас ничего нет.

— У нас есть ты, — напомнил Линден.

— Вот именно, — мрачно согласился наставник. — Мой неожиданный приезд или заставит убийцу резко принимать какие-то меры, или он просто затаится и выждет.

— Вот останься и лови его сам, — буркнул Ризаль, за что получил прохладный взгляд высшего начальства.

— И останусь. Столько, сколько потребуется, если ты не понял.

Местный глава кашлянул и сник.

— Значит так, — продолжил Викандер. — С Ренье я завтра побеседую лично. Если подтвердится то, что предполагаю, я его отпущу.

— Но сыск… — попробовал возразить Ризаль, которого Ферд явно припер к стенке, требуя сотрудничества при аресте Ренье.

— Сыск никуда не денется, — отмахнулся в ответ Викандер. — С Рикхардом все решим.

Надо понимать, с тем самым Рикхардом Брэниганом, главой Королевского сыска, который так настоятельно советовал Андеру не копать под Айрторнов.

Лина с неожиданным для себя злорадством вдруг подумала, что иногда все-таки нужно слушать начальство: если бы Ферд сразу внял приказу свыше, то не потерял бы столько времени на выяснение никому не нужной информации.

— Хороший план, — согласился Линден. — Освобождение может дать толчок. Если убийца так и не проявил себя при аресте Ренье, то может запаниковать, когда его отпустят.

— А если это таки он? — нахмурился Ризаль.

— Тогда он все равно рано или поздно пойдет за своей книгой, — спокойно ответил Викандер. Глянул на часы на стене. — Ладно, давайте на сегодня заканчивать. Меня до сих пор не оставляет ощущение, что под ногами не пол, а качающаяся палуба. Мне нужно поспать. — И этот переход от принятия судьбоносных решений к простым человеческим слабостям вызвал у Лины улыбку. — Моих людей разместили? — однако тот вновь перешел на деловой тон.

— Да, Блант распорядился, — кивнул Ризаль. — Десять — в общежитии, остальные на постоялых дворах. — А ты… — Глава смущенно кашлянул. — Ты можешь остановиться у меня.

— Твоя жена боится черных, — мягко отказался Викандер.

Впрочем, Ризаль на своем приглашении настаивать не стал.

— Тогда могу предложить несколько подходящих вариантов.

— Буду благодарен, — улыбнулся тот и снова посмотрел на сидящих напротив него. — А вы до завтра отдыхайте. Утром продолжим.

— Как скажешь, — легко согласился Линден.

Лина лишь сдержанно улыбнулась и кивнула.

— Хотя погоди, — вдруг вскинулся Викандер, когда его ученик уже начал вставать. Айрторн мгновенно уселся обратно и вопросительно приподнял брови. — Перо дай, — наставник не глядя вытянул руку в сторону стола и несколько раз сжал и разжал пальцы. Ризаль молча вложил ему в ладонь самописное перо из подставки для пишущих принадлежностей. — Руку. — Викандер подался вперед, и Айрторн без лишних слов принялся закатывать рукав. Лина чуть нахмурилась, не понимая. Столичный маг перехватил ее озадаченный взгляд. — Не хочу, чтобы запаниковавший маньяк что-нибудь неожиданно вытворил, — пояснил он, кажется, персонально для нее, потому как у Линдена вопросов не возникло. Он вытянул руку, и наставник принялся что-то рисовать прямо на его коже в районе локтя, с внутренней стороны, чтобы не бросалось в глаза даже с подвернутыми рукавами. — Не вздумай смывать, — велел, закончив вычерчивать руну.

— Зачем бы твой Айрторн сдался нашему маньяку? — скривился Ризаль, не оценив предосторожность.

— А зачем он держал его в яме? — ответил Викандер вопросом на вопрос и, перехватив перо двумя пальцами, ловко запустил его в полет — через стол в подставку. Попал. Та закачалась, Ризаль поймал ее и удержал от опрокидывания. — Я, знаешь ли, предпочитаю перестраховаться, чем потом рвать на себе волосы, — закончил столичный маг свою предыдущую мысль. — Я почувствую, если к тебе будут применены другие руны, — пояснил уже Айрторну.

— Как скажешь, — повторил тот, уже опуская рукав и застегивая манжет. — Может, Лине тоже? — кивнул в ее сторону.

Ризаль красноречиво хмыкнул. Викандер выносить оценочные суждения в данном случае воздержался.

— Вы собираетесь расставаться до утра? — серьезно спросил в ответ.

— Нет, — улыбнулся Линден.

Лина поняла, что мучительно и откровенно краснеет. Вот же черт…

Однако наставник Айрторна вновь проявил чудеса такта.

— Тогда обойдемся одной руной, — сказал он, закрывая тему, а также саму беседу, и встал.

Взмахнул рукой, и щит, накрывавший помещение все это время, без следа истаял.

С Викандером и Ризалем, лично отправившимся его провожать, распрощались на крыльце Гильдии магов и уже вдвоем двинулись в сторону общежития.

— "Э-напарница" — это было просто гениально, — припомнила Линетта, когда они остались наедине.

Айрторн рассмеялся и притянул ее на ходу к себе, коснулся губами виска.

— Я растерялся, — сообщил трагическим шепотом.

— Ты? — ни на миг не поверила Лина, однако ей самой стало смешно. — Ладно, — отмахнулась она, — неважно.

Все, чего ей сейчас хотелось, это добраться до дома и наконец прилечь. Кажется, она все-таки переоценила свои силы, когда не стала досыпать утром после бессонной ночи и отправилась печь блины. При мысли о них в желудке тут же заурчало. Когда они в последний раз ели, причем оба? Вчера перед праздником?

До Лины вдруг внезапно дошло, что это действительно было только вчера. По ощущениям — как минимум неделю назад.

— Пойдем, может, где-нибудь поужинаем? — предложил Линден, сделав вид, что ничего не услышал.

Вечерело, на город ложился серый сумрак вперемешку с белесым туманом, зажглись фонари уличного освещения (те, которые вовремя зарядили, разумеется).

— Пойдем, — согласилась Лина, поежившись и теснее прижавшись к теплому боку. — В общежитии сейчас, должно быть, все вверх дном.

Здание, конечно, изначально было рассчитано на проживание пятнадцати человек, однако, насколько ей было известно, в нем никогда не жили более пятерых. А сегодня туда должны были заселиться целых десять столичных магов.

Айрторн усмехнулся.

— Розария, наверное, срочно пишет новый график дежурств.

Лина прыснула, представив себе эту картину, потом вновь посерьезнела.

— А она ведь на самом деле добрая, — озвучила только что пришедшую в голову мысль. Боги, как же это хорошо — говорить то, что думаешь.

— Чудесная, — охотно согласился Линден. — Помогла мне утром. Ты вот тоже иногда ужасно ворчливая. — Он поцеловал ее, куда дотянулся не останавливаясь, — в уголок губ. — Но мне нравится.

Она шутливо толкнула его в плечо.

— И ничего я не ворчливая, — проворчала в ответ и сама рассмеялась.

Потом вздохнула: ну да, ворчливая, что уж теперь?

— Госпожа Деверо, — вдруг окликнул ее кто-то с другой стороны улицы. Линетта резко повернула голову, однако из-за плохого освещения и тумана не смогла узнать позвавшего. Голос ей тоже был незнаком. — Линетта, подождите.

Они остановились, ожидая, когда спешащий к ним человек приблизится.

— Вэллен? — удивилась Лина, наконец рассмотрев идущего к ним усатого мужчину. — Что-то случилось?

— Я… — начал тот и оборвался. Встал как вкопанный, не дойдя до них двух шагов, и даже не попытался скрыть удивления от того, что увидел — крепкие объятия, которые никто из них и не подумал разомкнуть, остановившись. — Хм-м… — красноречиво прокомментировал сыскарь. — Похоже, я не по адресу. — И, кажется, собрался уйти.

— Вы ведь что-то хотели? — остановила его Линетта. Плевать, что он там подумал о ее ветрености, вид у мужчины был весьма озабоченный, что не могло оставить Лину равнодушной. Она даже прошлась по нему магическим зрением, но нет, дело было не в здоровье — с ним все было в порядке, разве что питаться следовало лучше и регулярнее. — Вам нужна наша помощь?

— М-м, — качнул Вэллен головой. — Ничего такого.

— И все же, — настаивала Лина.

— Хм-м, — снова протянул сыскарь, на сей раз с сомнением покосившись на Линдена. Потер переносицу. — Спросить хотел, вы Андера не видели? Полдня не могу его найти.

Ах, вот оно что.

Лина покачала головой.

— Нет. Мы не виделись со вчерашнего вечера.

— Я так и понял, — хмыкнул мужчина, вновь одарив Айрторна не самым дружелюбным взглядом. — До свидания, Линетта, — обронил, уже не глядя ни на кого из них, и, убрав руки в карманы форменной кожаной куртки, быстро зашагал в том же направлении, откуда появился.

— Обращайтесь, чего уж там, — пробормотал Линден ему вслед. Верно, Вэллен же с ним даже не поздоровался и не попрощался. — Пойдем? — Потянул ее за собой.

Лина согласно кивнула, и они снова побрели вдоль по улице.

Однако на душе сделалось неспокойно.

— Как думаешь, с ним все в порядке? — спросила она, зачем-то на всякий случай оглянувшись. Бред, конечно, Андер куда-то запропастился не затем, чтобы преследовать их в тумане.

— С Фердом? — уточнил Линден.

— С Фердом.

— Может, решил напиться? Март сказал, Брэниган обещал прислать ему разгромное письмо по поводу безосновательного ареста Ренье.

Линетта даже поежилась: звучало неутешительно.

— А еще я, — пробормотала она.

— А еще туман, море и чайки, — передразнил ее Айрторн. — Ферд — взрослый мужик, переживет. Нечего взваливать на себя вину за все его беды.

Лина вымученно улыбнулась.

— Наверное…

— Куда идем-то? — Линден чуть встряхнул ее за плечо, чтобы растормошить и не дать предаваться невеселым мыслям. — В "Подкову"?

— Почему бы и нет? — согласилась она.

Впрочем, аппетит резко пропал.

В "Подкове", как всегда, было шумно и людно. Сегодня Люси и Агнесса работали в паре.

— Привет, красавчики, — поприветствовала их рыжеволосая возлюбленная Дорнана. — Ух, как вы вчера отплясывали, — разулыбалась она, покачав крутыми бедрами и изображая танец. А Лина невпопад подумала, что на площади та двигалась гораздо более скованно, чем сейчас.

Айрторн ответил ей широкой и несколько самодовольной улыбкой.

— Так грех скучать на празднике… Привет, Агнесса, — тут же отвлекся и приподнял руку, увидев их общую знакомую в конце зала.

Та обернулась на оклик и улыбнулась, тепло и открыто. Кто бы мог подумать, что мать Моррена и Лилли способна на такие улыбки?

— Как она? — понизив голос, спросил Линден, пока Люси провожала их до свободного столика.

— Ты знаешь, отлично. — Девушка округлила глаза, показывая, что и сама не ожидала подобного чуда. — Думаю, Тод теперь согласится сам платить ей жалование — нельзя терять такую сотрудницу. — Она вскинула на него глаза. — Вы же с ним на два месяца договаривались, да?

— Угу, — откликнулся Айрторн и развел руками, перехватив Линин пристальный взгляд.

— Что? — Люси растерянно закрутила головой от одной к другому. А учитывая то, что она была чуть выше плеча даже Линетте, ей пришлось непросто. — Ли, я что-то не то сказала? Я думала, Лине можно.

— Все хорошо, — заверил Айрторн. — Принеси нам чего-нибудь вкусного, горячего и нежирного, — попросил, уже отодвигая перед Линой стул у столика в углу. За крупными столами в центре зала тут стояли длинные, массивные, как и сами столы, лавки, зато у стены с окнами обретались небольшие уютные столики на два-три человека с удобными стульями.

— Будет сделано, дорогие гости, — улыбнулась Люси, отвесила им шутливый поклон и плывущей походкой поспешила в сторону кухни.

Только после ее ухода Линден сел сам.

— Ну что-о? — протянул, мученически возведя глаза к темному бревенчатому потолку.

— Я, вообще-то, ничего не сказала, — напомнила Линетта.

— Ты подумала.

— Я громко думаю?

— Очень.

Вот как ему это удается? Пара слов — и ей снова сложно сдержать смех.

— И все-таки? — Силясь сохранить серьезное выражение лица, Лина склонила голову набок. — Хозяин таверны отказался брать Агнессу на работу, и ты взял ее жалование на себя?

Теперь уже Айрторн ответил ей прямым взглядом.

Пожал плечом.

— Всего на два месяца. Как видишь, я не ошибся: он готов оставить ее у себя. — Поморщился. — Но Люси не мешало бы меньше трепаться. Если Агнесса узнает правду… — Легкий, едва заметный кивок головы сторону названной, обслуживающей сейчас стол в другом конце помещения.

— То может подумать, что ты хороший человек, который поверил в нее и дал ей шанс? — предложила Линетта свое окончание фразы.

Он рассмеялся.

— Вообще-то я хотел сказать, что Агнесса может решить, что все продается и покупается, и окончательно потерять веру в себя, но да, твой вариант мне нравится больше.

Она улыбнулась в ответ и протянула руку через стол, Линден мгновенно перехватил ее, чтобы переплести с ней свои пальцы.

— Мы как два влюбленных идиота, — не сдержала Лина смешка, глядя на их сцепленные посреди столешницы руки.

— Чего "как"-то? — притворно удивился Айрторн. — Они и есть.

В итоге ужин прошел как нельзя лучше. Впервые в заведении общественного питания Лину не отвлекали ни шум голосов, ни звон посуды, ни скрип мебели, когда кто-то постоянно вставал или садился. Напротив, за столиком у окна она будто побывала в маленьком уютном мирке, откуда не хотелось возвращаться в реальность.

Однако за окнами стало уже совсем темно, и пришла пора собираться домой. Как Лина поняла, у Викандера имелись на них какие-то планы наутро, поэтому нужно было успеть отоспаться. Правда, при взгляде на Айрторна она думала о чем угодно, кроме сна…

— Дорнан, — вдруг произнес Линден. Он сидел лицом к выходу, поэтому первым заметил соседа. И выражение его лица Лине не понравилось, мгновенно вытеснив из ее головы все игривые мысли.

Она стремительно обернулась.

В таверну действительно вошел Дорнан, только какой-то взъерошенный, будто бежал. Быстро чмокнул в щеку шагнувшую к нему навстречу Люси и обвел взглядом зал.

— Что-то случилось, — прошептала Лина. Волнение соседа было заметно издалека.

— Похоже, — согласился Айрторн, тоже резко посерьезнев.

А Дорнан, найдя их взглядом — сам или по подсказке возлюбленной, — уже спешил к ним, даже не расставшись с верхней одеждой.

— Привет, — Остановился у столика и протянул Линдену руку.

Тот ответил на рукопожатие.

— Что стряслось? — спросил без обиняков.

— Мама… — выдохнул сосед, проведя ладонью по лицу и явно пытаясь взять себя в руки. Получалось не очень. — Как раз забежал к Люси взять хотя бы бульона, чтобы ее покормить, а вы тут, и…

Лина нахмурилась.

— Не тараторь, успокойся. Твоя мама заболела?

Дорнан интенсивно закивал.

— Как вернулась от тетки, так и лежит, ничего не хочет. Говорила, что грустно, скучает, а теперь не ест и… Плохо ей, в общем. Лин, посмотришь? — И в глазах такая мольба и искреннее беспокойство, что нельзя не откликнуться.

— Конечно, — Лина ни на миг не усомнилась в своем ответе и торопливо поднялась. — Ты иди домой, — обернулась к Линдену, — мы с Дорнаном вместе вернемся.

Айрторн же улыбнулся и тоже встал.

— С вами прогуляюсь, — заявил он. — Куда мне торопиться? — И так многозначительно посмотрел на Линетту, что она проглотила все готовые сорваться с языка возражения. Почему бы и нет, в самом-то деле? Тем более они обещали Викандеру не расставаться до завтра.

— Хорошо, — согласилась она.

— Спасибо, ребят. — Сосед прижал кулак к груди, отступая спиной вперед, чтобы отойти с прохода. — Я ваш должник, с меня услуга.

Линетта бросила на него снисходительный взгляд: в этом весь Дорнан — услуга за услугу, и никак иначе.

— Сочтемся, — сказала она и первой двинулась по проходу к вешалке с верхней одеждой.

Айрторн задержался буквально на несколько секунд, чтобы оставить на столе деньги за ужин.

— Я готова, — Когда они уже были у порога, из подсобки выскочила встревоженная Люси, тоже в плаще и с банкой бульона в руках. — Отпросилась у Тода, — пояснила в ответ на удивленный взгляд обернувшейся к ней Лины и хихикнула. — Надо же задобрить будущую свекровь.

Насчет свекрови Дорнан мудро промолчал, позволяя девушке строить планы об их совместном будущем, несмотря на то что сам не единожды утверждал, что не женится на бездарной. Линетте стало даже жаль Люси: обманутые ожидания — это очень больно.

— У тебя мама-то не испугается такой толпы? — поинтересовался Линден.

— Переживет, — отмахнулся Дорнан и первым вышел в темноту. В помещение потянуло холодным воздухом с улицы.

Люси прошмыгнула за своим, как она искренне полагала, будущим мужем. А когда Лина шагнула следом, ее придержали теплые пальцы, обвившие запястье.

— Ты помнишь, о чем мы говорили с Мартом? — едва слышно прошептал ей на ухо Айрторн, сделав вид, что остановил ее, чтобы поправить капюшон.

Сердце пропустило удар, и она шокированно вскинула на него глаза. Он думает, что Дорнан? И Люси?

— Ш-ш, — улыбнулся Линден с совершенно безмятежным видом, абсолютно не сочетающимся с только что произнесенными словами. — Вот и проверим, а?

Линетта тяжело сглотнула и медленно кивнула.

"Это не может быть Дорнан", — думала Лина по дороге.

Дорнан и Люси, ушедшие немного вперед, трогательно держались за руки. Не менее трогательно в банке у девушки под мышкой покачивался бульон для будущей свекрови.

Влюбленные, разделенные магией… Бедный сын, годами борющийся с деспотизмом матери…

А потом вдруг подумала: "А почему, собственно, не может?"

В ночь смерти Петера Дорнана не было ни на дежурстве, ни в "Подкове". А его алиби являлась его же возлюбленная с оч-чень выдающейся "кормой", несмотря на невысокий рост, небольшую грудь и тонкую талию — благодаря такому контрасту та и бросалась в глаза.

Дорнан был в лесу, когда исчезла яма. А Тиссен, его напарник, вечно путающийся у него под ногами, заблудился удивительно вовремя…

В ночь, когда труп кузнеца вынесло на берег, а Моррен видел на берегу фигуру в черном плаще, Дорнан тоже якобы проводил время с Люси.

Веренс? Конечно же, они были хорошо знакомы. Мог он предложить тому выпить вместе? Опять же — почему бы и нет?

Дорнан родился в Прибрежье и мог давно иметь дела с местным Хозяином леса и заключить с ним сделку.

А что касается крови, бережно стертой с лица мертвого артефактора… То вот же она, причина такой сентиментальности — Дорнан с Петером прожили не один год под одной крышей. А если старик-философ что-то увидел или сказал, когда они, допустим, столкнулись на крыльце общежития…

От этих мыслей голова пошла кругом.

Но если все так, то нужно будить Викандера и толпу его столичных магов в придачу. Арестовывать Дорнана и его подружку и…

Только в том-то и дело, что — и? Выпустить его через несколько дней за недостатком улик, как случилось с Ренье? Верно сказал наставник Линдена: без книги у них ничего нет.

Они свернули на параллельную улицу, где с освещением было гораздо хуже. Вернее, его не имелось вовсе — на немощеную дорогу попадал лишь свет из окон расположенных по обе стороны от нее домов.

Дорнан зажег над собой светлячок. Айрторн последовал его примеру.

Воспользовавшись моментом, Лина выглянула из-под капюшона, чтобы посмотреть ему в глаза. В ответ Линден успокаивающе улыбнулся и едва заметно кивнул на свою руку. Верно, Викандер почувствует и придет на помощь вместе с группой поддержки. Руны рунами, но против толпы магов, среди которых целых две девятки, даже они не спасут. Главное — быть уверенными, кто за всем этим стоит.

Лина заставила себя улыбнуться в ответ. Нет, она не паникует, просто сердце сейчас выскочит из груди. А так все нормально, они просто пытаются поймать маньяка на живца, будучи этим живцом. Ничего такого, в самом-то деле.

"Это не Дорнан", — эта мысль внезапно принесла такое облегчение, что у Лины едва не подогнулись колени. Надо же, сколько она всего напридумывала. И Айрторн тоже хорош.

Мать соседа действительно была больна: ее блеклая аура четко угадывалась в домике, в котором тускло светилось одно единственное маленькое боковое окошко — должно быть, в кухне.

— Кажется, у нее и правда истощение, — пробормотала Линетта, на ходу вглядываясь в сияние ауры магическим зрением. — Давно она не ест?

Дорнан обернулся с самым что ни на есть скорбным выражением лица. Дернул плечом.

— Пару дней точно. Она и приехала такая — вялая, похудевшая.

— А я говорила, надо было сразу позвать Лину, — толкнула его в бок Люси. — Неудобно ему, видите ли…

Линетта вдруг споткнулась и чуть не пропахала носом землю маленького дворика, в который они только что вошли. Неудобно? Дорнану? Выторговывающему завтраки за услуги? Разбрасывающему вокруг себя мусор и крошки и нагло заявляющему, что Лина за ним уберет? Дорнану, откровенно приглашающему соседку в свою постель, потому что это же не замуж, а на любимой он все равно не женится.

Айрторн подхватил ее под руку, не дав свалиться кулем ему под ноги.

— Ловкость и грация во всей красе, — весело прокомментировал он.

Линден, который никогда бы не смеялся над такими вещами, но не имеющий возможности подать ей знак как-то иначе — он тоже все понял.

— Да, Линка у нас такая, — поддержав его, заржал в голос Дорнан.

— Фу, не будь таким невежливым, — тут же выразила женскую солидарность Люси, на сей раз толкнув спутника своей… "кормой".

Чертова "корма". Люси-то это зачем?

— Заходите давайте. — Дорнан распахнул дверь и отступил с пути, все еще бережно сжимая в ладони руку своей возлюбленной.

Именно что возлюбленной, а не просто любовницы.

И в этот момент все встало на свои места. Айрторн ошибся, когда предполагал, что если бы убийцей оказался их сосед, то его целью было бы усиление собственного дара. О нет, ему не нужен был дар — он хотел, чтобы дар появился у той, кого он любит.

Когда-то, очень давно, в глубоком детстве, бабушка рассказывала Лине сказку про темного мага, который сошел с ума от любви к бездарной и перебил полдеревни, экспериментируя с черными ритуалами в попытке подарить магию своей ненаглядной. Та сказка кончилась красочным сожжением обоих влюбленных на главной площади королевства, поэтому маленькой Линетте она не понравилась, и бабушка к ней больше не возвращалась. Ну почему Лина вспомнила о ней только сейчас?

Дверь за спиной закрылась с глухим хлопком. Одновременно с этим на стенах, полу и потолке вспыхнули алым руны. Они были везде: нарисованы в углах помещения, вырезаны на ножках стульев, вышиты на шторах и вплетены красными нитями в коврик у входной двери.

— Спасибо, что пришли, — промурлыкал Дорнан.

Только лишь на одной силе воли Лина не шарахнулась в сторону от резкой перемены в голосе соседа. Инстинкты так и вопили: "Беги. Беги отсюда. Скорее" Но она осталась стоять на месте.

Незачем паниковать, ведь правда? Именно на это и рассчитывал Линден, идя сюда, несмотря на свои подозрения, или, вернее, как раз благодаря своим подозрениям. У него же на руке нанесена специальная руна, она уже должна была послать сигнал его наставнику. И тот непременно придет на помощь, даже если не удастся выкрутиться самим. Не может не прийти…

Линетта не глядя нащупала руку Айрторна, коснулась пальцев, однако не получила отклика — теплая кожа и полное отсутствие реакции.

Лина испуганно вскинула глаза и увидела такое же неподвижное, как и рука, лицо с плотно сжатыми губами и ледяной взгляд, направленный на их соседа-маньяка.

— Что? — сорвалось с ее губ.

— Да не может он, — развеселился Дорнан. За год проживания с ним в одном доме Линетта никогда не видела его таким — будто пьяным, безумным. Только сейчас он был опьянен не алкоголем, а чувством собственной власти. — Отличные руны я раздобыл, а? Полное подчинение для черного мага любого уровня. — Дорнан развел руками, описывая ими окружающее пространство. — Весь дом и подвал. И пока цепь не разорвется, никто ничего не сможет сделать. Здорово же, да?

Люси водрузила банку с бульоном на подоконник и, повернувшись к своему кавалеру, одарила того восхищенным взглядом и прижалась к его боку, едва не мурлыча от удовольствия.

— Дорнан, это не ты, — пробормотала Линетта, все еще цепляясь за безвольную руку Айрторна, как будто он был ее якорем, без которого ее прямо сейчас унесет в открытое море.

— Я, сестренка, — сказал сосед, наконец перестав паясничать. В его голосе даже прозвучала грусть. — Именно что я.

В этот момент на улице что-то загремело — сильнее и громче грома, будто взрыв, от которого волна прошла по земле. Скрипнула дверь, задрожали доски пола под ногами.

— Началось, — удовлетворенно прокомментировал Дорнан, и надежда на то, что это так шумно приближалась помощь, умерла, толком не родившись. — Хорошую книгу оставила мне бабка, правда? — усмехнулся сосед. — Сберегла мое наследство, старая карга, когда Викандер шерстил все королевство, изымая подобные сокровища.

— Не говори так о бабушке, — укорила возлюбленного Люси, все еще виснувшая на его руке.

Снаружи что-то вновь загрохотало, пол опять задрожал.

— Ладно, ребят, шутки в сторону, — сказал Дорнан. — Я замкнул цепь. Прямо сейчас одни руны сносят защиту кладбища, а другие поднимают нежить и призывают нечисть. Так что, если вы ждете помощь, можете расслабиться — Викандеру и его людям есть чем заняться на ближайшие пару часов. Он же не выберет своего обожаемого ученика, позволив городу утонуть в крови, верно?

— А если выберет? — запальчиво поинтересовалась Лина, крепче сжимая руку Линдена и чувствуя, что, если отпустит, — упадет.

Дорнан одарил ее снисходительным взглядом и уверенно покачал головой.

— За такой выбор его порешит сам король. Не думаю, что Мартин Викандер стал бы тем, кем стал, если бы отличался подобной сентиментальностью.

Линетта сжала зубы почти до хруста. Как бы она ни верила в привязанность главного мага королевства к своему ученику, но Дорнан был прав. И нет, не в рассуждениях о страхе перед его величеством или о сентиментальности. А в том, что одна жизнь не стоит сотен других, какой бы дорогой она ни была.

— Ли, ты извини, я ничего против тебя не имею, — тем временем сосед потрепал Айрторна по плечу, словно любимую собаку, — но мне нужна кровь девятки. А ты так удачно подвернулся под руку.

Линден, естественно, молчал, и Лина вдруг поняла, что не в силах поднять глаза к его лицу. Только вцепилась в руку мертвой хваткой.

— Ты правда думаешь, что сможешь сделать ее магом? — Она кивнула в сторону Люси.

Дорнан пожал плечами.

— Книга утверждает, что это возможно. — Его улыбка приобрела хищный оттенок. — А ты, сестренка, мне поможешь.

Он шагнул к ней, и Лина все-таки отшатнулась.

— А твоя мать? — спросила Линетта, спускаясь по лестнице в подвал, как ей велели.

Дорнан шел впереди, следом она, сзади Линден — своими ногами, но не по своей воле, — а Люси торжественно замыкала процессию.

Не то чтобы Линетте действительно было интересно, что творится в голове этого больного ублюдка, но она решила во чтобы то ни стало тянуть время. Прежде чем они начали спускаться вниз, Лина видела, как к огненному зареву за окнами добавились яркие молнии — маги прибыли на место, чтобы отразить атаку.

А значит, наставнику Айрторна нужно было дать время. Он придет за своим учеником, не может не прийти, она даже не сомневалась.

Поэтому Лина решила, что будет тянуть до последнего. Сначала — разговорами. Потом можно попробовать выставить щит, это даст еще некоторое время, пока резерв не иссякнет. Потом… А потом будет видно.

— Мать? — Дорнан неприятно хохотнул. — Ты же видела ее ауру. Старая грымза. Осточертели ее нравоучения. Пара месяцев на цепи — и стала шелковая.

Лина поджала губы: значит, та не ездила ни к каким родственникам. Обезумевший сын держал ее в плену, а сам проводил свои страшные эксперименты в подвале собственного дома. Боги, у всех под носом.

— Вон, кормим даже иногда, — продолжил Дорнан как ни в чем не бывало, вероятно, имея в виду, бульон, который прихватила с собой из таверны Люси. — А чего ей жаловаться? — тут же спросил сам себя. И сам же ответил: — Нечего жаловаться. Я внял ее советам, понял, что хочу одаренных детей, а не как получится. Сильнее меня, удачливее.

— Умнее, — пробормотала Линетта себе под нос.

Но он услышал, резко повернулся, так, что она едва не врезалась ему в грудь — остановилась на ступени в последний момент.

— Линка, не дури, а? — попросил сосед почти ласково. — Я же не желаю тебе зла. Ему ты уже не поможешь, а о себе подумай. — Он настолько заигрался, что потянулся рукой к ее щеке. Но она упрямо отклонилась. — Красивая ты девка, Лина, — ухмыльнулся Дорнан. — Зря отказалась, когда я звал тебя в постель. Хорошо бы провели время…

— Эй, — тут же возмутилась с верхних ступеней Люси.

— А ты — королева моего сердца, — подарил он ей и впрямь полный обожания взгляд, снова повернулся и пошел вниз, подсвечивая себе путь летящим впереди светлячком.

— А кузнец? — спросила Линетта, стараясь опять вовлечь сбрендившего соседа в разговор.

— А что кузнец? — удивился тот, впрочем, отвечая вполне охотно. — Не буду же я проводить эксперименты на своей любимой и единственной? Взял бездарного, взял черного, взял белого… — Он с досадой цокнул языком. — Не вышло, в общем. Низкие уровни дара. Темная магия не прижилась, сцепилась с душой кузнеца и превратилась в энергетическую субстанцию. — Рассмеялся. — Представляешь? Хотел одно, а вывел какой-то полуразумный вид нежити. В итоге оно еще и сбежало, обосновавшись в мертвом теле. Я за ним, а оно — в море. Думал, ну ладно, уплыло, а его прибило к берегу. Только хотел подчистить, а там вы. Ну, и понеслось.

Понеслось — это уж точно. Сложно было бы не согласиться с таким определением, поэтому Лина промолчала. Впрочем, Дорнан, которому, похоже, очень долго некому было рассказать о своих подвигах, уже без подсказок разливался соловьем.

— А пока бегал в поисках трупа, для полного счастья еще и профукал момент, когда сформировался выпитень. Чуть не влип. — И снова под своды подвала улетел его смех с ясно заметными истеричными нотками.

— Дори, с тобой все в порядке? — окликнула его сзади Люси, тоже услышав в этом смехе что-то неладное.

— В полном, — откликнулся тот. — Это же день моего триумфа.

"День твоей смерти", — подумала Лина, но до поры придержала эти мысли при себе.

Спросила:

— А почему подселенец в кузнеце бросался именно на Ренье?

Дорнан дернул плечом.

— Так я же говорю: получилась полуразумная тварь. Вот и запомнила, что я хотел ее уничтожить. Значит, темные маги — опасность. Уж не знаю, чем оно думало, но вышло забавно, правда? — Он обернулся вновь, сверкнув совершенно безумной улыбкой.

— Не очень, — не оценила Линетта его юмора.

Сосед фыркнул и отвернулся.

Они наконец спустились вниз. Кто бы знал, что под маленьким скромным домиком на краю города окажется такой глубокий подвал?

Повинуясь взмаху руки хозяина, на стенах подвала зажглись лампы, и Лина ошарашенно осмотрелась. Не просто подвал — настоящая пещера с высокими сводами. Кто соорудил ее? Когда?

— Бабка моя постаралась, — пояснил Дорнан. Видимо, этот вопрос был написан у нее на лице. — Проказница, скажи?

Он быстро и уверенно прошел вперед, и эхо его шагов разлетелось по полупустому пространству. Почти пустому, не считая металлического стола у стены, на котором лежала раскрытая толстая книга в черном кожаном переплете и с пожелтевшими от времени страницами; тканевой ширмы в углу и двух плоских камней, расположенных на расстоянии вытянутой руки друг от друга в самом центре помещения.

На ватных ногах Линетта сделала шаг вперед. Руны оплетали поверхность алтарей, словно паутина. Выдолбленных в камне и просто нарисованных чем-то темным с бурым отливом рун было так много, что страшно представить, сколько дней (месяцев, лет?) ушло на их создание.

Дорнан направился к алтарям, и Лина очнулась, вспомнила, что нужно тянуть время.

— А Петер? — выкрикнула она ему вдогонку. — Его тоже ты?

На сей раз сосед бросил на нее полный досады взгляд.

— Дурацкая история, — признался он. — Иду домой, а тут он. Пьяный вусмерть. "А я тут подумал, "корма"-то у твоей Люськи самая подходящая", — говорит. Догадался, старый пердун, представляешь? Первый. Что мне было делать?

— Отшутиться? — предположила Линетта.

— Растерялся, — пожал тот плечами. — Вспылил. Могу я тоже разок ошибиться?

Лина подавилась нервным смехом. "Разок"? То есть это его единственная ошибка?

— А яма? Зачем?

Дорнан, принявшийся протирать тряпкой алтари, вскинул на нее глаза.

— Время тянешь? — спросил в лоб.

— Хочу понять.

Сосед хмыкнул и, конечно же, не поверил. Продолжил свое занятие, однако ответил:

— В книге не сказано, какой уровень магов нужен для дела. Так что Айрторн своим приездом сам подкинул мне идею, что надо брать мага посильнее. Вот я и решил проверить: на что способна темная девятка. А заодно, действуют ли руны и на него тоже. Оказалось, действуют. Он усмехнулся. — Но у нашего лорда нашлись свои секреты. Я ожидал, что вы в итоге выберетесь, но, что выудите скелет и сбежите уже к утру, и представить не мог. — Вытянул шею. — Слышишь, Ли? Ты меня впечатлил.

Ответом ему была тишина.

От бессилия руки Лины сжались в кулаки.

— Чей это был скелет?

Если ничего не можешь сделать — делай хоть что-нибудь, так когда-то говорила бабушка. Пожалуй, единственный человек в прошлом Лины, к чьим советам и правда следовало прислушиваться.

— Не помню, — равнодушно отозвался Дорнан. — Запутался уже в этих трупах, честное слово. Не знал, куда прятать. Потом догадался жечь и закапывать по частям.

Линетту передернуло.

— Сколько?

— Что сколько? — не понял тот.

— Сколько лет?

— А-а-а. Года три.

Захотелось стукнуть себя ладонью по лбу. Три года. Три года этот маньяк убивал людей, а этого никто не замечал.

Местные так часто покидали захолустное Прибрежье в поисках лучшей жизни, что это давно стало нормой. Пара подделанных писем — и вот человек уже не пропал, а уехал по своей воле. А потом Дорнан ощутил свою безнаказанность в полной мере, и число убийств возросло. И если бы не "сбежавший" кузнец, возможно, никто не обратил бы внимания на его эксперименты еще несколько лет.

— Люс, иди-ка сюда, — окликнул сосед девушку, дожидающуюся своего часа у подножия лестницы. И та танцующей походкой двинулась к нему.

Время, время…

— А дети? — снова попробовала Лина. — Зачем ты проклял Моррена и его семью?

— Честно? — Дорнан достал из-под стола бутыль с какой-то мутно-зеленой жидкостью, взболтнул, сделав ее еще более мутной, и протянул Люси. — Налей в стакан, — обронил коротко. — Не собирался я их проклинать. Ну, то есть убивать. Я что, злодей какой-то, что ли?

— Тогда зачем?

— Хотел проверить, что таки умеет девятка. — Сосед пожал плечами. — Надо же знать, какие силы будут подвластны моей девочке. — Подарил зардевшейся от его внимания Люси влюбленную улыбку.

Лина не выдержала и таки прижала ладонь тыльной стороной ко лбу. Сумасшествие какое-то. Бред. Полный бред. Он же на самом деле в это верит.

— Дай ему, — велел Дорнан.

И Люси с наполненным непонятным содержимым стаканом двинулась к Линдену. Он так и стоял, как спустился с лестницы: не шевелясь, вытянув руки по швам, и все, что еще осталось ему подвластным в его же теле, это глаза.

— Чего насмехаешься? — вскинулся Дорнан, очевидно, перехватив направленный на него взгляд. — Уверен, что у меня ничего не выйдет, а твой приемный папочка прибежит тебе на помощь? Слушай, а он так и думает, — внезапно сбавил тон и обратился уже к Лине. — Прибежит, конечно, если сам не сдохнет. Но не успеет, — закончил с самодовольной улыбкой.

Люси подошла к Линдену, а Дорнан шагнул к стене и рукавом собственного плаща подтер одну из нарисованных на ней на сей раз мелом рун. Айрторн мгновенно тряхнул головой.

— Малыш Дори, ты все-таки идиот, — заявил он, наконец обретя способность хотя бы разговаривать.

Сосед рассмеялся.

— Выпей настойку, будь так любезен. Потом поболтаем.

И Люси с готовностью поднесла стакан к губам Линдена. Тот увернулся, насколько получилось. Девушка, не ожидавшая сопротивления, ойкнула, и часть зеленой жидкости пролилась на пол. Дорнан выругался.

— Вот так и знал, — воскликнул он и полез куда-то под плащ. — Ты спрашивала, зачем проклял детей? Не только проверить способности девятки, но и чтобы проверить степень его мягкотелости, — доверительно сообщил уже непосредственно Лине и выудил из внутреннего кармана нечто маленькое и серебристое.

Линетта глубже вонзила ногти в ладони, сразу узнав куклу из волос Айрторна.

— Все видят? — Дорнан приподнял куколку в вытянутой руке. — Значит так. — Вперился в Линдена своими черными-пречерными глазами, в которых зрачок от возбуждения поглотил почти всю обычно темно-карюю радужную оболочку. — Мелкая засранка находится у меня и останется жить, если ты не будешь выпендриваться. Она мне не нужна. Отпущу и поглажу по головке. Это ясно?

— Где она? — вскинулась Лина.

— Где надо, — заверил Дорнан и снова обратился к Айрторну: — Повторяю: все ясно? Пей, если не хочешь сдохнуть с детской смертью на своей совести.

— Твоя-то совесть еще выдерживает? — с ярко выраженной насмешкой в голосе уточнил Линден.

— Не провоцируй, — вкрадчиво попросил Дорнан. — Пить будешь?

— Не надо, — прошептала Лина, чувствуя совершенное бессилие.

Отсюда не было слышно, что творится на улице. Остановлена ли атака нежити? Жив ли Викандер? Есть ли им кого ждать?

Айрторн закатил глаза.

— Черт с тобой. Буду.

Дорнан осклабился.

— Люси, — дал команду, словно щенку.

Линден тоже обратил внимание на эту интонацию, поморщился.

А девушка, кажется, не заметила ничего предосудительного, поднялась на носочки и поднесла стакан к его губам.

— Это же не яд? — Лина ненавидела себя за дрожь в голосе, но держать себя в руках не было больше никаких сил.

Броситься к стене? Стереть еще несколько рун? Если ее собственная магия не подведет и ей удастся выставить щит, то может сработать. Но накрыть при этом защитой Линдена она не сможет. Да и какие руны стирать? Их же тут миллионы — без преувеличения. Ее резерв кончится раньше.

— Нет, конечно, — утешил Дорнан. — Блокиратор магии. Мне нужна кровь девятки. А она максимально насыщается силой при отключении резерва.

— Хоть бы варенья, что ли, добавил, — хрипло прокомментировал Айрторн. Судя по выражению его лица и голосу, то, что ему дали, было донельзя противным.

— Какие мы нежные, — хохотнул сосед по совместительству маньяк и довольно потер ладонью о ладонь. — А теперь ты. — Он подмигнул Лине и двинулся к углу, где была размещена ширма. — Мне нужна твоя помощь. Сама понимаешь, без белого мага в ритуале никуда. Веренс вот не потянул, но ты-то, сестренка, справишься.

— А не пошел бы ты? — огрызнулась она.

— Не пошел, — промурлыкал Дорнан и убрал ширму широким жестом фокусника.

Лина ахнула. Айрторн выругался.

За ширмой, привязанный к стулу по рукам и ногам, безвольно склонив голову к груди, сидел Ферд.

Кажется, он был без сознания.

— Да жив он, жив, — заверил Дорнан, оценив, как Лина побледнела при виде сыскаря.

— Вижу, — прошипела она.

Жив и относительно здоров. Ферда здорово приложили магией в район солнечного сплетения, но ничего непоправимого не произошло. Полчаса-час — и придет в себя.

"Если его не прикончат раньше", — осознала Лина, потому как Дорнан вытащил нож.

— Им же ты убил Петера?

Сосед чуть улыбнулся.

— Им, конечно. Я же не оружейник. Откуда у меня коллекция? — Он подошел к Ферду совсем близко и приставил лезвие к яремной вене. — Я, признаться, думал, мне хватит одной малявки-девчонки на вас двоих. Но этот… — Дорнан с отвращением на лице пнул ногу сыскаря носком сапога. — В общем, до него дошло, что Ренье тут ни при чем. Догадался, зараза. Первый.

— Второй, — обронил Айрторн. — Первым был Петер.

— О, точно, — обрадовался Дорнан. — Внимательно слушаешь, польщен. В общем, сам нарвался, приперся к Люси, давай задавать вопросы. Умный, гад… Ну да не о том речь. — Он все же убрал нож от шеи пленника и оперся ладонью на спинку стула. — Расклад такой: мне нужен белый маг. Процесс происходит так: кровь черного мага переливается в тело бездарного, а задача светлого мага — не дать бездарному в процессе умереть. Остальное — дело рун, то есть мое.

Лина отшатнулась.

— Я не буду тебе помогать.

Он в своем уме? Чтобы она участвовала в убийстве Линдена? Скорее море закипит, чем она согласится на это добровольно.

— Будешь-будешь, — промурлыкал Дорнан. — Он, — кивок головой в сторону Айрторна, — уже нежилец, как ни крути. Понимаю, жалко, привыкла, может, влюбилась…

— Иди к черту, — вспыхнула Линетта.

Сосед же мученически возвел глаза к высокому темному своду и осуждающе покачал головой.

— Послушай того, кто желает тебе добра, — начал увещевать и правда доброжелательней некуда. — Мезальянс, разница в цвете магии — это тупик. Вы бы все равно разбежались через пару недель. Ну, месяцев. А вот сыскарь… — Снова жест фокусника или работника выставки, представляющего новый экспонат в своей коллекции. — Мужик хоть куда. Подходит тебе идеально, сама же знаешь. Оставлю его тебе живым. Нас с Люси на рассвете ждет судно контрабандистов. Хочешь — бери Ферда с собой, и поехали с нами. Заживем в Аленсии новой жизнью. А хочешь — оставайся тут. Расскажешь властям, какой я негодяй и как ты отказывалась мне помогать. Тебе поверят.

— А иначе?

— А иначе… — Дорнан снова красноречиво приподнял нож. — То есть выбор у тебя: два трупа или один труп и один будущий муж. Ну как? Что выбираешь?

Лину перекосило от отвращения.

— Я выбираю твой труп, — отчеканила она.

Сосед расхохотался.

Люси поддержала его тоненьким неприятным смехом.

— Она выбирает только мой труп, — вмешался Айрторн. И Лина, не веря своим ушам, резко повернулась к нему. — Что? — Если бы он мог, то наверняка пожал бы плечами. — Трупы, они не то же самое, что тыквы на рынке. С ними — чем меньше, тем лучше.

Боги, да он сам-то бывал на рынке хоть раз в жизни?

Встретившись с упрямым взглядом Линдена, она на мгновение зажмурилась. Время, время, нужно тянуть время. Помощь придет, непременно придет…

Линетта облизнула пересохшие губы.

— Я согласна, — выдохнула, до боли сжимая ладони в кулаки.

— Молодец, — улыбнулся ей Айрторн.

Лина покачала головой, глядя на него в упор и теперь не в силах оторвать взгляд. Не молодец. Если с ним что-нибудь действительно случится, она себе не простит.

— Вот и порешили, — удовлетворенно заключил Дорнан. — Люси, давай готовься, как договаривались. Та кивнула и бегом припустила к правому алтарю, уселась на него своей знаменитой "кормой" и принялась разуваться. — Теперь ты, — обратился сосед к Линдену. — Твой резерв уже заблокирован, а девчонка все еще у меня, так что без фокусов. Раздеваешься и ложишься на алтарь, — указал на левый, свободный. — Штаны, так уж и быть, можешь оставить, только подверни до колен.

Лина напряглась. А что, если?

— А ты, — Дорнан будто на расстоянии почувствовал ее настрой делать глупости. — В угол к сыскарю. Живо.

То есть подальше от Линдена. Ясно.

Она сжала зубы до хруста, но послушалась, пошла. Должен же быть какой-то способ выкрутиться — обязан. Нельзя сдаваться в своей голове раньше времени.

Айрторн как подкошенный рухнул на колени, когда Дорнан стер на стене еще одну только ему известную руну.

— Можно было помягче? — проворчал Линден, упершись ладонями в пол, чтобы подняться.

Сосед лишь дернул уголком губ — все, шутки кончились.

Не тот Дорнан Мадис, которого, как Лине казалось, она хорошо знала. Кто-то другой. Темный не в плане цвета магии, а кто-то действительно темный, поселившийся в знакомом теле. Жесткий, расчетливый, озлобленный.

— Она просто умрет, как все, на ком ты экспериментировал до нее, — все-таки Линетта снова попробовала дозваться до другого Дорнана, Дорнана-человека.

— У меня черная девятка и белая семерка, — цинично улыбнулся тот в ответ, встав теперь между алтарей. — Такие ставки не проигрывают.

Айрторн тем временем уже остался в одних брюках и босиком. Выпрямился, коснулся волос — те свесились через плечо вперед, когда он стягивал с себя сапоги, — чтобы привычно отбросить хвост за спину, и вдруг замер, так и сжимая волосы в кулаке.

— Слушай, — обратился к Дорнану, — я не то чтобы эксперт, но сдохнуть вообще зазря все-таки будет обидно.

— В смысле? — не понял убийца-сосед.

— В прямом. — Линден посмотрел на него с укоризной. — Ты сказал, что магия должна быть только в крови. А у меня волосы напитываются ею от руны на затылке. Показать?

— Хочешь, чтобы я дал тебе нож? — хитро прищурился Дорнан. Айрторн кивнул. — И что ты сделаешь? Метнешь его мне в глаз?

Линден фыркнул.

— Спасибо, что веришь в мою меткость. Ну, нет так нет.

Дорнан заколебался.

Лина, наблюдающая за этой сценой из своего угла, до крови прокусила губу, но даже не заметила боли.

"Дожимай его, — мысленно молила она. — Дожимай"

Линден же равнодушно пожал плечами и прошлепал босыми ногами к алтарю. Уселся на край, оперся ладонями на испещренную рунами поверхность и вскинул глаза на своего будущего убийцу.

— Ну? Как ложиться?

— Черт, — выругался Дорнан. — Режь. И покороче, — Шагнул вперед, протягивая нож рукояткой вперед, однако стоило Айрторну его взять, на всякий случай накинул щит и на себя, и на Люси.

Впрочем, Линден и не собирался заниматься метанием. Он совершенно спокойно перехватил перекинутый на грудь хвост поудобнее и без колебаний, с силой, заметной по тому, как напряглись мышцы на его руке, чиркнул по нему ножом почти у самой шеи. Шнурок, которым прежде были связаны волосы, сиротливо свалился на алтарь у него за спиной.

— Держи. — Все так же спокойно вернул Дорнану нож. — Хоть перед смертью избавиться.

Лина затаила дыхание.

"Ну давай же, давай…"

Дорнан свернул щиты и, кажется, расслабился. Верно. Что сделает Линден без магии? Волосы работают только от соприкосновения с ней напрямую, в противном случае это просто волосы.

Айрторн на вытянутой руке приподнял перед собой отрезанный хвост, отчетливо отливающий серебром в искусственном свете пещеры-подвала, усмехнулся, рассматривая его и, не глядя по сторонам, швырнул его к изголовью соседнего алтаря, туда, куда, должна была встать Лина, чтобы поддерживать жизнь в Люси во время процедуры.

Линетта поспешно отвела оттуда взгляд, сильнее закусив свою многострадальную губу.

— А теперь ложись… помощник, — усмехнулся Дорнан.

— Лину правда отпустишь? — только и спросил Линден, прежде чем выполнить приказ.

— И ее, и сыскаря, и девчонку, — пообещал собеседник, уже чуть ли не пританцовывая от нетерпения.

Айрторн кивнул, подтянулся на руках, чтобы забраться на алтарь подальше. После чего улегся голой спиной на холодный камень и вытянул руки по швам.

— Так? — уточнил без капли волнения в голосе.

— Да, ладони вверх и чуть разведи… Вот так, замри.

Люси же, зачем-то раздевшись полностью, уже возлежала на своем алтаре.

— Дори, это очень больно? — спросила тревожно.

— Придется потерпеть, — ласково откликнулся тот и нежно коснулся ее щеки. — Не волнуйся, теперь я во всем уверен.

"Я тоже", — подумала Лина.

— Иди сюда, — словно в ответ на ее мысли о ней тут же вспомнил Дорнан. — Здесь встань. — Ожидаемо, поставил ее в изголовье. А сам снова взялся за нож.

Линетта глубоко вздохнула, занесла руки над распростертым перед ней обнаженным женским телом, готовясь выпустить силу, когда ей велят.

— Линден, ты знаешь, что я тебя люблю? — спросила, глядя прямо перед собой.

— Знаю, — откликнулся Айрторн. — Я тебя тоже.

Дорнан хрюкнул от смеха.

— Как ми-и-ило, — печально протянула Люси и даже растроганно хлюпнула носом.

"Надо же, какая сентиментальная су…"

Лина оборвала сама себя. Плевать. Уже неважно.

Сосед, вооружившись ножом, обошел правый алтарь и с деловым видом принялся делать надрезы на теле своей женщины. Та вскрикнула, хлынула кровь.

— Терпи, — шикнул на нее тот. И Лине: — Держи ее. Если умрет, сдохните все.

— Я поняла, — откликнулась она глухо.

Не время, еще не время, он должен отвлечься…

Дар было жаль тратить как никогда, но иначе бдительность Дорнана было не усыпить. А еще пока что имелась живая и здоровая Люси, которая могла что-нибудь выкинуть и без дара.

Не время…

Закончив с девушкой, Дорнан перешел ко второму алтарю. Надрез, еще надрез…

В отличие от Люси, Линден не ойкал и даже не вздрагивал. Кровь растекалась по алтарю сплошным страшным алым морем, заполняла выбитые в камне руны, от некоторых отчего-то шел пар.

Закончив с надрезами, Дорнан встал между алтарей и вскинул вверх руки. Кровь Линдена поднялась в воздух и дугообразными струйками потекла к Люси.

— Держи ее, — рявкнул маг-экспериментатор на оторопевшую от подобного зрелища Линетту.

И она держала, правда держала, потому что без вливания светлой магии с такой кровопотерей Люси уже была бы на пороге смерти. Он же порезал ее первой, чтобы кровь успела вытечь в достаточном количестве. Мясник, безумец…

Счет пошел на секунды. И когда Дорнан зачерпнул из углубления в алтаре полную ладонь крови Линдена и отправился к стене, чтобы начертить на ней очередную руну, Лина резко рванулась вниз и схватила волосы, все еще лежащие серебристой грудой у ее ног.

Время будто замедлилось. Она успела заметить, как Линден повернул к ней голову и улыбнулся бледными до синевы губами. Слышала, как захрипела оставшаяся без поддержки Люси. Видела, как начал оборачиваться на этот звук Дорнан, разбрызгивая кровь на себя и вокруг себя.

Но было поздно, она уже подбросила волосы вверх и так далеко от Айрторна, насколько могла, метя соседу в перекошенное от злости лицо, и выпустила силу. Магия вырвалась из ее ладоней и потоком ударила в летящие волосы. Накопитель темной энергии и светлая сила встретились в воздухе.

"От контакта с белой энергией может произойти диссонанс и неплохо бабахнуть", — сказал ей однажды Линден.

Что ж, он ошибся в одном: слово "неплохо" было чудовищным преуменьшением.

— Эй, э-эй, — Кто-то тряс ее за плечо, однако голос доносился будто издалека. — Деверо. Лина. Ты меня слышишь? — Ее снова затрясли, а затем, не дождавшись реакции, от всей души отвесили пощечину.

Она охнула и резко распахнула глаза.

— Себе дай, — прорычала, отталкивая от себя склонившегося над ней Киррена Танта и рывком заставила себя сесть.

Вокруг творилось что-то невообразимое. Лина оказалась среди каких-то руин: раскрошенные камни, переломанные балки, остов какой-то мебели, то ли шкафчика, то ли стола, имеющего когда-то дверцы, а теперь лишь обломанные петли. А еще был запах гари и черный пепел, усеявший все вокруг.

Потрясенно моргнув, Линетта опустила взгляд на свои руки. Разве она раздевалась? Но плаща на ней не оказалось, зато имелись порванные и частично обгоревшие рукава платья и черная от сажи кожа.

— Ох че-е-ерт, — простонала она, силясь подняться на ноги.

— Деверо, стой, ты куда? Ты еще…

Но напрасно Тант пытался ее остановить. Наоборот, воспользовавшись тем, что он наклонился к ней, Лина мертвой хваткой вцепилась в ткань плаща на его плечах и вздернула собственное тело вверх. Покачнулась на некрепких ногах и снова вцепилась в рукав целителя.

— Ох, ну хорошо, встала — это хорошо. Пойдем, тебя нужно отсюда вывести. Ты знатно израсходовала резерв на щит, но так абсолютно здорова, и я думаю…

Белый коллега что-то еще говорил, но Линетта больше не слушала, мотнула головой, словно избавляясь от назойливого насекомого, лезущего в лицо.

— Где Линден? — собственный голос напоминал воронье карканье. На плечах Танта остался пепел от ее рук.

А тот вдруг забегал глазами.

— Лина, тебе нужно отдохнуть, — забормотал он, пытаясь то ли остановить ее, то ли приобнять за плечи, но не сумел ни того, ни другого.

Линетта оттолкнула его и бросилась туда, где, она видела, собралась толпа людей. Хотела бы бегом, но ноги подкашивались, а груды обломков, то и дело преграждающие ей путь, не добавляли скорости.

Она не узнавала местность. Они же были в доме на окраине. Одинокое здание в самом конце улицы…

Какое счастье, что именно на конце улицы и другие дома не пострадали, вдруг поняла Лина, наконец осознав, что видит вокруг себя. Она по-прежнему была в подвале, вот только ни стен, ни лестницы, ни жилого дома больше не было — только воронка, образовавшаяся от взрыва, словно огромная чаша с кривыми краями.

— Да стой же, безумная, — догнал ее Тант, но Линетта упрямо скинула его ладонь со своего плеча.

Он мог бы сказать ей, что с Линденом, и она бы никуда не пошла. А раз так — к черту его, к черту их всех, сама узнает.

Нормальный слух и зрение постепенно возвращались, хотя глаза все еще слезились от пепла, а горло нещадно саднило.

Тант следовал за ней молчаливой тенью. Где-то в отдалении слева суетились белые коллеги из отряда целителей, которых легко можно было узнать по выглядывающим из-под плащей светлым хламидам (Киррен Тант был одним из немногих в их отряде, кто одевался обычно). Справа какие-то люди разбирали завалы…

Но ее не интересовали ни те, ни другие. Каким-то шестым чувством Лина знала наверняка, куда ей нужно, — к толпе людей прямо по курсу, обступивших кругом что-то лежащее у их ног. Кого-то…

Линетта всхлипнула при этой мысли, но упрямо зажала искривившиеся губы тыльной стороной чумазой ладони и пошла быстрее.

До нее стали долетать обрывки разговора. Кажется, кто-то спорил.

— …Да нет, не получится…

— …Все спущены после боя…

— …Да послали уже…

То ли Лина таки подошла достаточно близко, то ли ее слух окончательно восстановился, но наконец она сумела расслышать целую фразу.

— Да. Тащите их все, — рявкнул смутно знакомый голос. — Годовой запас. Все, я сказал. Все накопители для белых, которые есть в этом городе.

— Март, Март, успокойся.

А этот голос она узнала наверняка — Ризаль.

— Я абсолютно спокоен.

— За артефактами уже послали, — снова Ризаль, уговаривающий, непривычно тихий. — Март, но ты же понимаешь, у нас нет сильных белых. Больше, чем можешь, в себя не вобрать. Тут разве что Приуз помог бы…

Лина с силой втянула в легкие воздух сквозь крепко сжатые зубы и тут же закашлялась от пропитавшей все вокруг черной пыли.

— Держите его, — повторил лорд Викандер, которого Ризаль, как и Линден, по-свойски называл просто Мартом. Голова начинала соображать все яснее, и теперь до Лины окончательно дошло что происходит. — До последнего держите.

— Я держу, — отозвался местный глава. И если прямую, словно он проглотил жердь, и напряженную спину лорда Линетта прекрасно видела перед собой, то Ризаль говорил откуда-то снизу. Значит, и правда держал.

— И я держу, — визгливо вставил кто-то.

— Тиссен, заткнись, — Ризаль, грубо.

— У меня резерва почти нет, мне дурно.

— Держи, пока в сознании, — снова Ризаль, уже криком. И опять тише: — Я не понимаю, у него будто отключен резерв, самоисцеления нет, а кровопотеря…

Лина подошла ближе и теперь увидела начальника, на коленях которого лежала голова распростертого на земле Айрторна — лицо и все тело в черной саже, глаза закрыты.

В первое мгновение ей показалось, что он не дышит, настолько неподвижной выглядела грудная клетка. Но разум подсказывал, что это обман зрения: никто не станет "держать" мертвеца.

— Март, аура блекнет, сердце едва бьется, — сказал Ризаль, вскинув глаза на стоящее перед ним высокое начальство и смотря на него не как на это самое высокое начальство, а каким-то отеческим, покровительственным и в то же время сочувствующим взглядом. Покачал головой и опустил глаза, провел ладонью Айрторну по волосам, словно гладя маленького мальчика, который просто уснул на его коленях. — Март, даже с артефактами… Мне жаль.

— Пока можешь, держи, — отрезал Викандер.

И Лина шагнула вперед.

— Да куда же ты? — снова перехватил ее Тант. — У тебя резерв на нуле. Ты все равно не поможешь. Не мешай лучше.

Линетта дернулась, рванулась, но на сей раз Киррен обхватил ее поперек груди, прижимая руки к бокам, и крепко удерживал на месте.

— Да пусти же ты меня, — закричала она. — Я сказала: пусти.

Впечатав каблук удерживающему ее мужчине в стопу и воспользовавшись эффектом неожиданности, Лина вырвалась из ослабевшего на миг захвата и кинулась вперед.

— Стой, дурная, — бросился за ней Тант.

Наставник Линдена обернулся на звук, удивленно вскинул бровь.

— Лорд Викандер, я… — начал было оправдываться целитель, упустивший буйнопомешанную пациентку, но подавился своими словами, стоило столичному магу качнуть головой.

— Пропусти, — произнес Викандер только одно слово и снова отвернулся.

Ее пустили мгновенно, расступились. Лина вбежала в круг, упала перед Айрторном на колени, коснулась лица. Ее собственного резерва не было, магического зрения не было, сил — не было. Кулон на шее разрядился то ли от энергетического выброса, то ли от того, что она инстинктивно воспользовалась его силой при постановке щита.

— Деверо, — сказал Ризаль и покачал головой.

— Да черта с два, — огрызнулась Лина, чувствуя, как по щекам бегут злые слезы. — Только через мой труп, ясно? — рявкнула она, заставив начальника отшатнуться.

— Все, — скорбно констатировал тот, бережно приподнял Линдена за плечи, чтобы переложить головой на Линины колени, а самому встать, — я на нуле. Прости, Март.

Что ответил Викандер, Линетта не слышала. Слепо гладила кончиками перемазанных в саже пальцев любимое лицо, перебирала такие короткие, криво обрезанные волосы и пыталась дотянуться до своего дара, почувствовать хоть искорку, хоть что-то… Ничего.

Почему белые маги так долго занимали главенствующее положение в королевстве, когда на деле они ничего не могут? Черные способны одной своей кровью безо всякого резерва отправить к праотцам любую нежить…

Лина задохнулась от этой мысли, вскинула на стоящих в скорбном молчании людей безумные глаза.

— Дайте… — Голос сорвался, и ей пришлось откашляться. — Дайте мне нож.

Все начали переглядываться, однако никто не шелохнулся.

— Нож, — закричала она, срываясь на хрип. — Я непонятно говорю?

Пульс под ее пальцами слабел с каждой секундой.

— Держи, — вдруг произнес чей-то голос так близко, что она вздрогнула — отвлеклась и не заметила, как лорд Викандер присел возле нее на корточки и извлек кинжал из своего сапога.

— Спасибо, — буркнула Лина. С силой мазнула по своему лицу кулаком, вытирая мешающие слезы, и этой же рукой перехватила рукоять. — Отойдите, пожалуйста.

Викандер не спорил, молча поднялся на ноги и отступил. А Линетта принялась закатывать то, что осталось от рукавов ее платья.

Черные, белые… Темные мочатся на могилы и творят чудеса, а белые брезгливо морщат носы и становятся беспомощны, как котята, стоит спуститься резерву…

Темные и светлые… Предрассудки, вечные споры, кто лучше, кто сильнее, кто полезнее…

Различия, различия, различия…

"Да нет никаких отличий. Все мы одинаковые. Все" — отчаянно выкрикнула она в своей голове и полоснула по своему левому предплечью — вдоль от запястья до сгиба локтя, глубоко. Перехватила кинжал и проделала то же самое с правой рукой.

Маги-целители залечили раны на теле Линдена, но это не помогло, все, что они сумели, так это только остановить кровотечение.

— Что она делает? — ахнул кто-то, Лина не узнала голос. — Она же…

— Не мешай, — резко оборвал его Викандер.

А Линетта уже взяла Линдена за руку и провела лезвием по его предплечью, так же, как и себе. Разрезала второе и, забыв, что кинжал следовало бы вернуть владельцу, отбросила в сторону.

— Мы одинаковые… — кажется, прошептала это вслух.

А потом соединила их руки, порез к порезу, кровь к крови.

Одинаковые…

Кровь смешивалась между собой, в месте соприкосновения порезов стало горячо.

"Одинаковые", — не прекращая, повторяла про себя Лина.

Одинаковые…

Места порезов засветились, будто кто-то спрятал под кожей светильники и зажег их на полную мощность.

Она не чувствовала боли, тепло — на грани жара, но не обжигающее. Живое тепло.

"Мы сами себе артефакты"…

Дыхание Линдена стало выравниваться. Вот он вздохнул полной грудью, еще и еще раз. Кажется, Лина рассмеялась сквозь слезы.

Свет из-под кожи исчез, а сами порезы затянулись, оставшись грубыми свежими шрамами, но это было уже совершенно неважно.

Айрторн снова глубоко вздохнул, дернулся, закашлявшись, и распахнул глаза, кажущиеся особенно ярко-голубыми на фоне перепачканного сажей лица. Линетта прижала к своим губам тыльную сторону запястья так крепко, как только могла, — чтобы не разрыдаться в голос.

Темные брови Линдена озабоченно сошлись к переносице.

— Ты чего ревешь? — поинтересовался он.

И она принялась вытирать потоком катящиеся по щекам горячие слезы уже обеими руками.

— От счастья, — заверила она. — Просто от счастья.

Короткие светлые пряди выскальзывали из пальцев, однако Лина не сдавалась, перебирая их вновь и вновь и любуясь игрой солнечного света, придающего им серебристый отлив.

Линден наконец не выдержал, вывернулся из-под ее руки и, перехватив ту за запястье, поцеловал в ладонь.

— Что, нравятся? — уточнил, отпустив и теперь лукаво глядя на нее снизу вверх, так как он лежал на спине, а она на боку, подставив согнутую в локте руку под голову.

— Ни капельки, — откликнулась Лина.

— А как же прическа как у девчонки?

— Я передумала, — улыбнулась она и потянулась, чтобы его поцеловать.

Но он уже приподнялся сам, чтобы перехватить инициативу и ее губы своими губами.

Живой и уже почти здоровый — вот то единственное, что имело значение. Все остальное стало совершенно неважным. Какие только глупости не лезли ей в голову прежде. Внешность, длина волос — какая разница? С длинными или с короткими, блондин или брюнет, толстый или тонкий, низкий или высокий — главное, чтобы именно он, и чтобы с ним все было хорошо.

Айрторн отпустил, и Линетта снова приподнялась, но так и осталась на боку на краю койки. Лазарет в Гильдии магов оказался не таким уж плохим местом, если делить его на двоих. А подушку, по мягкости способную соперничать с булыжником, можно просто-напросто выбросить на ненужное спальное место.

Мелочи, какие же все мелочи…

— Прости за это, — пробормотала Лина, опустив взгляд и задумчиво проведя кончиком указательного пальца по его предплечью.

Все-таки лечение кровью совсем не то же самое, что применение дара на уровне тонких энергий: шрамы остались и у нее, и у него. Увы, никто из целителей так и не смог их убрать. Длинные, выпуклые, но, по крайней мере, не рваные — спасибо остроте одолженного кинжала.

— Шутишь? — Линден снова перехватил ее руку. — Ты мне жизнь спасла.

Лина не нашла слов и просто улыбнулась. Вышло несколько вымученно, но после случившегося прошло слишком мало времени — еще не отпустила.

Она отвела глаза, но успела заметить, как Айрторн нахмурился, заметив выражение ее лица; свои пальцы с руки он так и не убрал.

— Я теперь тоже убийца, — сказала Лина, уставившись в белую безликую простыню между ними. — И я все думаю…

Линден хмыкнул и, повернувшись на бок, подложил руку под голову; снова заглянул в глаза снизу вверх.

— "Тоже" — это ты себя с Дорнаном сравниваешь?

Она инстинктивно сжала зубы при этом имени. Качнула головой.

— Я так люто хотела, чтобы он сдох… — начала и задохнулась. Замолчала.

Слишком много злости и ненависти — слишком. Так недолго завести в лазарете какую-нибудь нечисть, питающуюся отрицательными эмоциями, или еще что-нибудь в этом роде. Теоретически белые маги не способны на проклятия, но Лина уже ни в чем не была уверена. Прошлой ночью она и так попрала своим поступком законы магии, веками считавшиеся незыблемыми.

Айрторн коснулся рукой ее щеки, вынуждая посмотреть на него.

— Не надо. — Ободряюще улыбнулся.

— …но не его мать, — все-таки договорила Линетта, на сей раз не отводя глаза, а зажмурившись, словно от боли.

Стыдно было признаться, но о том, что в доме над подвалом-пещерой находился еще один человек, Лина вспомнила только тогда, когда услышала, что из-под завалов извлекли обгоревшее тело женщины.

К счастью, Линден не стал убеждать, что это не ее вина, а просто притянул к себе и крепко обнял. Линетта прижалась щекой к его груди, укрытой жесткой простыней.

Живой, главное, что живой…

В дверь постучали. Она мгновенно распахнула глаза и села, а потом и вовсе поднялась на ноги, пригладила растрепавшиеся волосы. Впрочем, надо было отдать пришедшему должное — до этого маги врывались без предупреждения, а затем смущенно отводили взгляды. Кто-то оказался предусмотрительнее.

— Войдите, — крикнул Айрторн, по праву считающийся здесь единственным пациентом. Лина просто пришла его навестить… и осталась.

Дверь скрипнула, и на пороге появился лорд Викандер собственной персоной. Так же, как и Лина, он успел переодеться и привести себя в порядок после безумной ночи, и ничего не говорило о том, что меньше суток назад этот человек сражался с таким количеством нежити, с каким не каждый маг сталкивается за всю свою жизнь.

— Помешал? — спросил понимающе.

Лина покачала головой.

— Нет, что вы.

— Немножко, — усмехнулся Айрторн, приподнимаясь, чтобы наконец сесть. Сперва Линетта подумала предложить ему подушку под спину, но потом вспомнила о "мягкости" этой постельной принадлежности и передумала.

Викандер сдержанно улыбнулся и все же вошел в помещение, аккуратно притворив за собой дверь.

— Девочку нашли, — сообщил без лишних предисловий, обхватив пальцами металлические прутья изножья койки Линдена.

Линетта взволнованно вскинула голову.

— О, — отреагировал Айрторн. — С ней все в порядке?

— Угу, — отозвался его наставник, с интересом рассматривая перекладину, выкрашенную белой краской в несколько слоев, под своими ладонями. — Где они только взяли этот антиквариат? — пробормотал себе под нос.

Лина невольно задержала взгляд на его руках: никаких колец, ни функциональных, ни в качестве украшений главный маг королевства в повседневной жизни не носил.

— Март, — не выдержал Линден.

— Жива твоя девочка, — вздохнул Викандер. А Лина подумала, что вряд ли ему вообще удалось поспать с тех пор, как он сошел с судна в Прибрежье. — Дома и была. С матерью. Все с ней нормально. Кукла только пропала — плачет.

Айрторн некрасиво выругался, и его наставник мученически возвел глаза к потолку.

— Ну как сапожник, честное слово. А еще при девушке.

Линетта улыбнулась.

— Я переживу, — заверила она.

А потом подумала, что негоже стоять посреди помещения, будто ее вызвали на доклад к начальству, поэтому, подобрав юбку, присела на край койки у бедра Линдена. Тот тут же ухватил ее за руку и переплел их пальцы.

Лина даже не сомневалась, что этот жест не укрылся от внимания посетителя, но тот тактично промолчал.

— Дети приходили к матери на работу, — продолжил он свой рассказ. — Там Люсиль и стащила у девочки куклу. Так что вас провели.

— Ну хоть хватило ума не трогать ребенка, — проворчал Айрторн.

— Поэтому он подстраховался Андером, — высказалась со своей стороны Линетта. И тут спохватилась: — Как же Лилли теперь без куклы?

— Да уж. — Линден коснулся своих волос и потянул за прядь надо лбом — ее длины хватило до нижней губы. — Новую я смогу соорудить ей нескоро.

Наставник поморщился.

— Молчи уж, экспериментатор. Я уже дал ей обычную… Из лавки, — пояснил в ответ на изумленный Линин взгляд. — И нарисовал на ней несколько рун. Думаю, если на сей раз игрушку никто не похитит, через месяц от проклятия не останется и следа — оно уже здорово ослабло.

— Тоже решил, что не стоит снимать резко?

Викандер одарил своего ученика скептическим взглядом.

— Я похож на живодера? — Изогнул бровь.

Кажется, Линден даже смутился.

— Нет, ну мало ли…

— Да молодец, молодец, — усмехнулся наставник. — Хочешь, чтобы похвалили? Хвалю. И с волосами молодец, хорошо придумал. Оба молодцы, — часть похвалы досталась и Лине. — Ладно. — Лорд Викандер бросил взгляд на круглые часы на стене под потолком и наконец оторвался от изножья койки. — Расскажите только, как его состояние, и я пойду, — обратился напрямую к Линетте.

— Жить буду, — съязвил Айрторн.

За что Лина с чувством вонзила ногти в его ладонь — нашел тему, чтобы паясничать, — и ответила абсолютно серьезно:

— Зелье еще не до конца вывелось из организма. Резерв пока наполовину не функционирует и не может начать пополняться. Но, я думаю, вы сами видите это по ауре. — Лорд кивнул. — Не считая резерва, который, к счастью, не пережжен, а всего лишь временно заблокирован, с организмом все в порядке.

— Говорю же, живее всех живых, — снова влез Линден и на сей раз получил от Лины ладонью по бедру.

— Но я рекомендую не вставать еще, по крайней мере, пару дней, — тем же твердым тоном продолжила она. — Связь здоровья с магрезервом слишком тесная. Могут быть обмороки или головокружения. Лучше подождать, пока он хотя бы начнет восполняться.

Айрторн закатил глаза, а его наставник одобрительно кивнул.

— Вы-то сами как? — чуть склонил голову набок, вновь обратившись к Лине.

— Все хорошо, — улыбнулась она.

Ее резерву тоже предстояло восстанавливаться не один день, но облегчение от того, что все в итоге обошлось, придавало ей сил.

— Тогда отдыхайте, — улыбнулся Викандер в ответ. — Попрошу кого-нибудь вас покормить и не беспокоить.

Не "прикажу" и не "велю", а именно "попрошу" — Лина оценила, теперь своими глазами видя, с кого взял пример поведения ее нелордовский лорд.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она.

— Вам спасибо, — серьезно кивнул мужчина и уже шагнул к двери, как обернулся. — Кстати, видел сыскаря, его уже отпустили.

Это Линетта уже знала. Ферд почти не пострадал — повезло, что ее щита хватило на троих. С самим сыскарем она не виделась, но один из целителей, заходивший навестить их несколько часов назад, заверил, что беспокоиться не о чем.

Поэтому Лина лишь кинула, благодаря за информацию.

Викандер кивнул в ответ, попрощался и вышел, беззвучно притворив за собой дверь.

— Он за тебя очень испугался, — вздохнула Линетта, проводив наставника Айрторна взглядом.

Линден повернулся к ней.

— А как иначе-то? — поинтересовался с улыбкой. — Он меня с восьми лет воспитывал. Так что я ему кто-то вроде названного сына.

Верно, даже Дорнан назвал Викандера его "приемным папашей".

Лину передернуло от этого воспоминания, и она вдруг поняла, что переоценила свои силы — опустошенный резерв и стресс, испытанный менее суток назад, все-таки давали о себе знать. К горлу подступили слезы, глаза предательски увлажнились.

— Ты чего? — не понял Айрторн.

Линетта замотала головой.

— Ничего. — Повернулась к нему и обвила шею обеими руками, крепко-крепко, насколько хватало сил. — Я просто тоже очень сильно за тебя испугалась, — пробормотала она, уткнувшись носом туда, где вчера почти не прощупывался, а сейчас так уверенно бился пульс.

— Потому что ты тоже меня любишь, — усмехнулся Линден куда-то ей в волосы. Помолчал и добавил: — Даже стриженного.

Она рассмеялась сквозь слезы.

— Вот, держи. — Линетта положила на койку стопку вещей. — Вроде бы все, что ты просил.

Айрторн со смехом оценил выбранную ею из его гардероба черную рубашку — точную копию той, в которой он был на празднике Середины осени.

— Что? — буркнула Лина, воинственно сложив руки под грудью.

Вот и как, спрашивается, ему удается читать ее, как открытую книгу. Да, тот вечер был особенным, а она, оказывается, сентиментальна.

— Ничего, — все еще посмеиваясь, откликнулся Линден и притянул ее к себе, шутливо чмокнул в кончик носа и все-таки взялся за одежду.

Лина отступила к окну, чтобы не мешать.

— А если кто-то опять войдет? — поинтересовалась как бы между прочим и, прищурившись, чуть склонила голову, оценивая вид со спины.

Айрторн, бросивший на нее взгляд через плечо, снова усмехнулся.

— Всего лишь увидит меня голым.

Она скорчила гримасу, он рассмеялся и продолжил одеваться.

С той роковой ночи прошло три дня, однако резерв Линдена начал потихоньку наполняться лишь прошлым вечером. Он, правда, сразу хотел сбежать из лазарета, но Лине и Викандеру удалось уговорить его переждать еще одну ночь. Естественно, Линетта снова осталась с ним. Ушла лишь утром — и то только затем, чтобы принести ему чистые вещи из общежития и переодеться самой.

Пока Айрторн одевался, она усилием воли заставила себя перестать рассматривать его с точки зрения влюбленной женщины и перешла на магическое зрение. Аура все еще не радовала своей блеклостью, но, кроме этого, придраться было, пожалуй, не к чему.

Уже надев брюки и обувшись, Линден резко повернулся к ней, почувствовав на себе пристальный взгляд.

— Что? — поинтересовался насмешливо.

— Ничего. — Лина качнула головой. — Все хорошо.

С его здоровьем все действительно было хорошо — будто пару дней назад произошел обычный спуск резерва, не более того.

Айрторн хмыкнул и потянулся к рубашке.

Чтобы застегнуть пуговицы, пришлось опустить голову, отчего короткие светлые пряди упали на лицо, явно мешая и норовя залезть в глаза. Сперва он попробовал их сдуть, но те упорно падали обратно. Потом зачесал пятерней по направлению к затылку, но капризные волосы снова повторили свой маневр и заняли прежнее место.

— Зараза, — прокомментировал Линден. — Подстригусь к чертовой матери.

Лина хихикнула.

— Только сходи к мастеру, будь любезен. Я больше на такой подвиг не решусь.

Он закатил глаза, но спорить не стал. Закончив с пуговицами и заправив рубашку в брюки, шагнул к ней и собственнически притянул к себе.

— Мне надо к Марту. Он просил найти его, как только я буду готов. Пойдешь со мной?

Расставаться с ним не хотелось. Вообще. Ни на минуту. Но это было блажью, и Лина прекрасно отдавала себе в этом отчет.

— Нет. — Она покачала головой. — Пойду домой, Розария просила помочь с графиком дежурств.

Айрторн хохотнул, мол, я же говорил.

— Тогда до встречи, — коснулся губами ее губ и отпустил. — Напишу тебе, как только освобожусь, — пообещал серьезно, пятясь к двери и все еще смотря на нее.

Ему тоже не хотелось расставаться, поняла Линетта, даже ненадолго. Они буквально вросли друг в друга за эти дни. И даже когда она ходила в общежитие за вещами, отлучаясь не более чем на час, и то поймала себя на мысли, что уже скучает.

Он вышел, а Лина вздохнула и задумчиво провела пальцем по шраму, край которого любопытной змейкой выглядывал из-под рукава на ее запястье.

Потом собралась с силами, решительно натянула плотную ткань пониже, до самой кисти, и направилась к двери.

Увы, далеко уйти не удалось — Блант перехватил ее в коридоре и, раз уж она себя прекрасно чувствовала (хитрец, сперва заботливо спросил о самочувствии), заставил идти писать отчет.

Вспоминать в мельчайших подробностях произошедшее в домике матери Дорнана не хотелось до зубовного скрежета. И первым порывом было воспротивиться и напомнить, что Ризаль разрешил ей отдыхать как минимум до конца недели. Вот только через неделю история не перепишется и мертвые не оживут.

Поэтому Линетта согласилась и покорно отправилась в пустой в это время зал ожидания, чтобы подробно изложить на бумаге все, что ей было известно.

Она устроилась за столом в центре зала и приступила к работе. Ей никто не мешал и не отвлекал. Изредка кто-то проходил мимо, хлопали двери. Пару раз пробегал Блант, но и он не подходил близко и не торопил.

А Линетта писала. Все, что запомнила, и все, что хотела бы забыть, да только не могла. В итоге исписала четыре листа, что-то зачеркнула и так и оставила, не став переписывать на чистовик, как делала прежде. Больше не хотелось понравиться начальству и заслужить похвалу за прекрасно написанный отчет. Не хотелось чему-то или кому-то соответствовать. Ее мир перевернулся с ног на голову, но вся штука была в том, что ставить его обратно на ноги ей тоже категорически не хотелось.

И все же она увлеклась — не услышала звука открывающейся двери и вскинула голову, только когда ее окликнули.

— Лорд Викандер, — пробормотала Лина, увидев мужчину, появившегося из коридора, ведущего от выхода из здания. Поставила в отчете последнюю точку, завершила датой и размашистой кривоватой подписью, хотя раньше всегда следила за наклоном и размером букв, и поднялась со стула. — А где Линден? — спросила, складывая исписанные листки по порядку.

По правде говоря, она думала, что Айрторн вместе со своим наставником обретаются в кабинете главы, за соседней стеной. А оказалось, что их там и не было.

Викандер улыбнулся при упоминании своего ученика.

— Загрузил его бумажной работой. Ему иногда полезно.

Она улыбнулась в ответ. Наконец собрала листы в единую стопку и взяла в руку, чтобы отнести заждавшемуся Бланту. Однако столичный маг почему-то так и замер посреди помещения, с задумчивым видом следя за ее действиями.

— Вы хотели со мной о чем-то поговорить? — спросила Линетта прямо.

Какие-то несколько месяцев назад она ни за что не позволила бы себе подобной вольности с человеком, выше которого разве что сам король. Но сейчас почему-то не испытывала по отношению к стоящему напротив нее лорду ни смущения, ни страха.

Зато Викандер будто смутился сам.

— Хм… — отозвался он, каким-то усталым жестом потерев переносицу. — Вообще-то, хотел.

И Лина поощрительно улыбнулась.

— Может быть, присядем? — Качнула головой в сторону рядов стульев за своей спиной. — Разговор ведь будет долгим, не так ли?

Она же не дурочка, в самом-то деле. И то, что отпустила себя, на время позволив не думать о том, что будет дальше, еще ничего не значило, Линетта все понимала.

— Пожалуй, — кивнул темный маг.

Можно было потянуть время, сказав, что ей нужно немедленно передать отчет секретарю, но это выглядело бы уже ребячеством. Она не собиралась бегать.

Вернув бумаги на столешницу, Лина отступила к стульям и присела на первый попавшийся, даже не взглянув на него. Лорд преодолел разделяющее их расстояние и тоже сел — на сиденье через одно от нее. Она оценила его чувство такта, без шуток. Однако ощущение опускающегося на ее шею топора никуда не исчезло.

Подавшись вперед, мужчина упер локти в колени и переплел пальцы рук; повернул к ней голову.

— Я думаю, вы уже догадались, о чем я хочу поговорить? — его голос звучал спокойно и мягко, тем не менее взгляд оставался внимательным, даже цепким — словно проникая в самую душу.

Линетта серьезно кивнула и чуть приподняла подбородок, показывая, что не станет изображать из себя наивную овечку. Во всяком случае, блеять она точно не собиралась.

— О Линдене, — ответила твердо. — И о наших с ним отношениях. Лорд Викандер…

— Мартин. Можно просто Мартин.

— Мартин, — кивнула она. — Я все понимаю. Не думайте, что я на что-то рассчитываю или на что-то претендую. Или еще хуже — попытаюсь привязать его к себе и не отпустить с вами домой. Я правда все понимаю.

И все-таки Линетта ошиблась: прокручивать в голове события, предшествующие взрыву в подвале Дорнана, и то оказалось проще, чем говорить сейчас. Нет, ничего нового она для себя не вывела, но все же не ожидала, что кто-то придет напоминать ей о ее статусе вот так — напрямик.

Впрочем, что удивительного? Линден всегда говорил в лицо все, что думал. Ясное дело, у кого он научился этой прямоте.

Викандер склонил голову набок, отчего слегка волнистая прядь не собранных сегодня каштановых волос упала на лицо; он не стал поправлять.

Улыбнулся краем губ.

— А мне кажется, не понимаете.

— Что именно? — и все же ей стоило неимоверных усилий произнести это спокойно.

— То, что я вам не враг, например?

Конечно не враг. Почему ему им быть? Она спасла дорогого ему человека, и он был ей за это благодарен. Что же касается остального…

На сей раз Линетта не нашла что сказать и все же отвела взгляд, уперлась им в сцепленные на коленях руки.

— Линден вас любит, — снова заговорил мужчина, видя, что она не собирается ничего отвечать. — По-настоящему. — Лина лишь кивнула: в этом она даже не сомневалась. — И, смею предположить, что вы его тоже.

Ее губы тронула невеселая улыбка.

— Какое это имеет значение?

— Огромное, — не согласился с ней Викандер. — И я даже не сомневаюсь, что он сделает вам предложение стать его женой.

Она все же вскинула на него глаза.

— И вы хотите быть уверены, что я откажу? — как ни старалась, получилось все равно резко, с вызовом.

Нет, она и не думала соглашаться. Но это только между ней и Линденом и больше никого не касается.

— Почему же? — Брови лорда приподнялись, словно он искренне удивился. — Это не мое дело.

И вот теперь удивилась уже она.

— Я… — Качнула головой, даже не пытаясь скрыть замешательство. — Я не понимаю.

Губы мужчины тронула улыбка.

— Я слишком уважаю Линдена, чтобы вмешиваться в его решения. Так понятнее?

— И поэтому вы решили повлиять на мое? — едва не рассмеялась Лина.

— Отчасти, — спокойно согласился мужчина. Выпрямился и откинулся на спинку стула, перекинул ногу на ногу, на сей раз сцепив пальцы рук на колене. — Дело в том, что я вижу только два варианта развития событий. Первый: вы плюете на все предрассудки и голос разума и кидаетесь в омут с головой, влезая в то, в чем ничего не понимаете. — Лина крепче сжала губы, но смолчала. — Второй: вы отказываетесь от своих чувств, чем ломаете жизнь себе и кому дороги, даже не попытавшись разобраться и придумать третий вариант.

Она все-таки усмехнулась.

— А он есть?

Улыбка лорда стала снисходительной.

— Третий вариант есть почти всегда. Но вы, в следствие своего возраста и отсутствия опыта, можете его не заметить.

Учитывая то, что он занял пост главы магов всего королевства, когда сам был ее ровесником, отсылка к возрасту Лину не впечатлила.

— В вашем с Линденом случае мезальянс — меньшее из зол, — спокойно продолжал Викандер. — Старый Айрторн, естественно, будет против, но я возьму его на себя — проглотит как миленький и облизнется. Наследства может лишить, а вот с титулом не получится. Линден уже много лет не пользуется его деньгами, поэтому эту потерю даже не заметит.

— Что? — Опустившая было взгляд Линетта вновь вскинула на собеседника глаза.

— Что? — эхом повторил Викандер, изогнув бровь, чем до ужаса напомнил Линдена. — Вы не знали? — Она качнула головой. — Отец ежегодно выделяет ему средства из доходов своих земель, но они хранятся нетронутыми в одном из столичных банков.

Лина смотрела на него большими от изумления глазами. Получается… Все эти бесконечные новые рубашки, завтраки, обеды и ужины, средства, выделенные на жалование для Агнессы, — все это сам?

— Королевство неплохо платит тем, кто на него работает, — заметил Викандер, внимательно следя за выражением ее лица. — А Линден не просто работает, но и работает очень хорошо. — Она кивнула, соглашаясь. — Поэтому о том, что вы неблагородного происхождения, можете забыть, — продолжил мужчина. — Ему плевать. Мне плевать. Всем в итоге будет плевать. Мезальянсы не так редки, как кажется. Но у вас есть проблема посерьезнее.

— Магия, — сказала она, вновь уперев взгляд в свои сложенные на коленях руки.

— Магия, — подтвердил собеседник. — Мир сотворен не вчера. Поэтому я глубоко уверен в том, что союзы белых и черных магов существовали и прежде. Тихо, без шума, без официального заключения браков. Так что не вы первые, не вы последние. Но я слишком хорошо знаю Линдена, чтобы с уверенностью утверждать: он не оставит вас при себе в качестве тайной любовницы. — Лина вскинула голову. — Не смотрите на меня так, — ухмыльнулся лорд. — Я говорю вам то, что больше никто не скажет прямо, поэтому для начала просто выслушайте. — Она кивнула. — Прежде всего, брак черного и белого магов может быть заключен только с разрешения короля. Но это, опять же, меньшее из зол — если я попрошу, Лионар это разрешение даст.

Просто "Лионар" — о короле… Боги, на что еще способен этот человек?

— Но даже указ его величества бессилен против общественного мнения, — жестко продолжил Викандер. — Черные и белые только-только начали сотрудничать в принципе. Процесс идет медленно. Поэтому вас будут обвинять в попрании законов природы. Будут обсуждать, если не рискнут в лицо, то за спиной уж точно. Обсуждать и осуждать. На вас будут показывать пальцем. Если у вас родятся дети… Когда, — быстро исправился он. — Когда у вас родятся дети, независимо от того, какой цвет магии они унаследуют (даже если никакой), общество их не примет. Они навсегда останутся в глазах людей полукровками…

— Боги-и-и, — простонала Лина, уронив лицо в ладони. — Зачем вы все это мне говорите?

— Затем, что несколько дней назад вы уже доказали, что цвет магии не имеет значения. — Он чуть нахмурился, припоминая. — Что вы там шептали? "Мы все одинаковые"?

Лина рассеянно закивала, так и не отрывая рук от лица. А она-то думала, никто не слышал ее невнятное бормотание в тот момент.

— И вы абсолютно правы: цвет магии не определяет человека. А мир меняется. Вы будете первыми, но за вами пойдут другие. Понимаете, о чем я? Первым всегда тяжело.

Линетта уронила руки на колени и так резко вскинула голову, что, будь позади ее стула стена, она непременно разбила бы о нее затылок.

— Вы хотите изменить мир? — прошептала, не веря своим ушам.

Викандер улыбнулся, глядя на нее с хитрым прищуром.

— Высоко беру?

— Я… — Она не нашла слов. — Не знаю… Вы…

— Я, — подтвердил мужчина, и его голос стал жестче. — Я уже двадцать лет пытаюсь объединить темных и светлых. И ваш с Линденом брак принес бы огромную пользу с политической точки зрения, и я не считаю правильным это скрывать. Я поддержу вас, чего бы мне это ни стоило. И король поддержит, потому что двадцать лет это наше общее с ним дело. Но вы должны знать, на что идете.

— А Линден? — сорвалось с ее губ.

— А Линден все знает и понимает. И я даже не сомневаюсь, что эта ноша ему по плечу. Поэтому основное решение за вами.

Лина не выдержала, вспыхнула.

— Он мне еще даже ничего не предлагал.

Но собеседник остался абсолютно спокоен.

— Предложит, — в его тоне не было и толики сомнения. — Но я не хочу, чтобы вы влезли во все это, не понимая, чем это обернется. Не хочу, чтобы, столкнувшись с реальностью (не с надуманными проблемами, а с по-настоящему суровой реальностью), возненавидели его или себя. Это должен быть осознанный выбор или осознанная борьба.

Повисло молчание, тягучее, оглушающее.

Линетта сидела, глядя прямо перед собой, и чувствовала себя опустошенной. Выброшенной на берег рыбой, которая вдруг обнаружила, что не способна дышать на суше.

— Подумайте над этим, прежде чем дать ему ответ, — сказал Викандер и поднялся с сиденья, мягко коснулся ее плеча. — Каким бы он ни был.

После чего отошел. Его шаги эхом отразились от стен пустого зала ожидания, скрипнула дверь.

А Лина так и сидела, глядя перед собой.

И чувствовала себя так, будто только что произошел еще один взрыв, но на этот раз она не успела выставить щит.

Наконец вручив Бланту бумаги, Линетта решила отправиться в общежитие. Куда же еще? Бесцельно бродить по городу — та еще идея…

В голове все еще был такой сумбур из мыслей и чувств, что она чувствовала себя пьяной и имела лишь одно желание — поскорее лечь и закрыть глаза. Не думать. Не чувствовать.

— Лина.

О боги, это какой-то заговор. Почему все словно сговорились именно сегодня и почти одновременно?

— Андер? — Она повернулась на голос. — Что ты здесь делаешь?

Увидеть сыскаря в здании Гильдии магов после завершения расследования Линетта ожидала в последнюю очередь.

Он шел к ней по коридору и улыбался. И в первое мгновение ей показалось, что у нее начались галлюцинации. Ферд. Ей. Улыбался. После всего, что между ними произошло. Как такое вообще возможно?

В итоге Лина просто встала как в копанная в том месте, где ее настиг его окрик, и просто стояла, пока мужчина не подошел ближе и не остановился на расстоянии шага от нее — не слишком близко, не нарушая личного пространства.

— Тебя искал.

Слишком высокий, слишком, и ее взгляд остановился где-то в районе мужского плеча — на уровне ее глаз. Должно быть, именно поэтому первое, что пришло ей в голову, это сказать:

— У тебя новая куртка.

Куртка была точной копией прежней, такая же форменная, только еще не выгоревшая на солнце — насыщенного коричневого цвета. Прошлая была скорее рыжей.

Ферд усмехнулся.

— Старая пришла в негодность.

Ничего удивительного: щит ведь дал неполную защиту. Свое платье, в котором была в тот вечер, Лина тоже выбросила, несмотря на взращенную с детства бережливость по отношению к вещам.

Линетта все-таки пересилила себя и посмотрела собеседнику в лицо. Однако в обращенном на нее взгляде темно-карих глаз плескалось разве что сожаление. Ни ненависти, ни презрения — ничего схожего с тем, что она увидела в этих глазах на празднике Середины осени. Сколько? Всего-то четыре дня, а кажется, что целую жизнь назад.

Повисло неловкое молчание. Боги, сколько времени они потеряли, мороча друг другу головы, топчась на месте и не решаясь говорить о том, что на самом деле чувствовали.

Поэтому Лина заговорила первой и сказала на сей раз чистую правду:

— Я рада, что с тобой все в порядке. И мне очень жаль, что мы так некрасиво расстались. Я приняла решение раньше и хотела сказать тебе в тот вечер, но… — Пожала плечами. — Струсила? — вышло с вопросительной интонацией. И она тут же ответила самой себе: — Сперва струсила, а потом не успела.

Мужчина чуть поморщился.

— Да уж, — протянул он, зачем-то убрав руки в карманы куртки. Значит, ему тоже было неловко в ее обществе. Дурацкий разговор. — Не лучший вечер в моей жизни, но я все понимаю.

Она моргнула.

— Правда?

— Правда, — заверил Андер. — Сердцу не прикажешь. Так бывает.

Однако сожаление из его глаз так и не исчезло. Сожалел ли он о том, что у них не сложилось, или о том, что Лина не оправдала возложенных на нее ожиданий, она не стала уточнять. Выяснения отношений уже никому из них не нужны.

— Не прикажешь, — согласилась со вздохом.

Уж Лина-то знала это наверняка. Вот только надо ли пытаться ему приказывать? Кому из них это принесло счастье?

Отвела взгляд и уставилась на окно за плечом собеседника. В стекло бился невесть откуда взявшийся в это время года ярко-желтый листок. Отлетал, гонимый ветром, и снова лип к окну. Должно быть, застрял во время листопада в какой-нибудь сухой щели и не сгнил, избежав участи своих собратьев. Временно избежав…

Поняв, что она задумалась о своем, Ферд кашлянул, чтобы вновь привлечь к себе ее внимание.

Лина оторвала взгляд от завораживающего танца листка за окном и посмотрела мужчине в лицо.

— Вообще-то, я искал тебя не для того, чтобы обсуждать наши несложившиеся отношения, — сказал он, — а чтобы поблагодарить за то, что ты спасла мне жизнь. Мне рассказали, что, если бы не твоя защита, от меня не осталось бы и мокрого места.

Линетта грустно улыбнулась, покачала головой.

— Моей заслуги в этом меньше, чем ты думаешь. Нам всем просто повезло.

Действительно повезло, потому что она не успевала, а резерв был частично спущен на поддержание жизни Люси, частично — на сам взрыв. Дорнан вообще ничего не успел, потому что Лина швырнула волосы ему прямо в лицо. Правда, сама сообразила, что сейчас придет конец всем, кто оказался поблизости, только тогда, когда тело соседа уже потонуло в разверзшемся пламени.

У нее не было даже секунды — доля секунды, доля доли секунды на принятие решения.

И она его приняла.

Андер находился на стуле в углу, где-то у нее за спиной. Линден — на алтаре, по правую руку, гораздо ближе к эпицентру взрыва. И бросившись назад, чтобы защитный купол наверняка дотянулся до сыскаря, Лина рисковала не успеть спасти Айрторна.

А потому даже не пыталась.

Тем вечером Лина узнала о себе много нового. Истинный целитель должен стремиться помогать всем, кто в этом нуждается, вне зависимости от собственных чувств — спасать всех, кого еще можно спасти. Вот только целитель внутри нее проиграл бой влюбленной женщине, и главным, чего хотела Лина в тот момент, было накрыть щитом Айрторна — уберечь даже ценой собственной жизни.

Поэтому она просто вышвырнула из себя силу. Потоком, не сдерживаясь, на всю оставшуюся мощь резерва: Линдена спасти во чтобы то ни стало, Андера — если получится. То, что щит все же дотянулся и до него, было действительно не более чем везением — счастливым стечением обстоятельств.

Так что Лина не соврала и полусловом: ее заслуги в спасении его жизни было немного. Но то, что ей теперь предстоит жить с этим своим решением и новым знанием о себе, только ее проблема.

— Будь счастлив, — сказала она, прощаясь. — Ты этого заслуживаешь.

— Ты тоже, — эхом откликнулся Ферд.

Она не была в этом столь уверена, но лишь благодарно улыбнулась и кивнула.

— Вот ты где, — Айрторн перехватил ее возле раздевалки. Перехватил в прямом смысле слова: поймал и закружил по коридору. — Чего такая смурная? — спросил, когда поставил на ноги и заглянул в глаза. — Что-то случилось?

Случилось ли? Ничего нового, откровенно говоря. Но этот день выпил ее до дна, едва ли не больше, чем время, проведенное в подвале Дорнана.

Лина покачала головой.

— Ничего. — После чего потянулась к Линдену и крепко обняла, прильнув к нему всем телом. — Давай просто уйдем отсюда и побудем только вдвоем, — зашептала куда-то в шею. — Без воспоминаний о прошлом, без планов на будущее. Чтобы было только "здесь и сейчас". Пожалуйста, это единственное, что мне сейчас нужно.

Она почувствовала, как напряглись его руки на ее спине.

— Значит, все-таки случилось, — безошибочно понял он. И тут же встряхнулся, словно дав себе мысленный подзатыльник. — Без проблем, — заговорил бодрее. — Куда ты хочешь? Пообедать? В общежитие? Погулять?

— Мне все равно, — честно призналась Лина. — Лишь бы с тобой, и чтобы больше никого поблизости.

Айрторн хмыкнул и, кажется, озадачился.

— Ну-у, в общежитии, полном новых жильцов, это будет проблематично.

А еще там тонкие стены. Розария всегда жаловалась, как ей мешал спать громоподобный храп Петера. А сама Лина не единожды слышала стоны Люси и скрип кровати из комнаты Дорнана.

Люси и Дорнан…

Линетта зажмурилась. Не думать. Только не о них.

И она еще сильнее вцепилась в Линдена. Потому что он — ее якорь. Он — ее "здесь и сейчас".

— Хм, — прокомментировал тот, ее поведение. Кажется, почесал в затылке (Лина не поднимала головы, лишь почувствовала движение). — Я бы предложил снять комнату на каком-нибудь постоялом дворе, но…

Но что? Но она не согласится, потому что так поступают, когда ищут место, где можно уединиться с женщинами для развлечений? Или потому что постесняется, что их могут увидеть знакомые? Или…

Плевать.

— Давай, — выдохнула Лина без тени сомнения.

Ей нужен был этот день без прошлого и без будущего.

Только с ним.

Она так решила.

"Подумайте над этим, прежде чем дать ему ответ"…

"Каким бы он ни был"…

Слова лорда Викандера так и гремели в ее голове, пока они, держась за руки, шли по улице. Пока Линден договаривался о комнате. Пока поднимались по лестнице.

"Каким бы он ни был"… — как колокол.

А потом были теплые объятия и поцелуи. Нежный шепот у уха и долгие часы вдвоем, когда слова больше не нужны.

Он понимал ее, как никто, и не спрашивал ни о чем. Потому что она попросила, потому что ей это было нужно — оставшийся день и ночь вдвоем.

А потом… все закончилось.

— Эх ты, помощница, — посетовала Розария, осуждающе качая головой.

Линетта лишь вздохнула, признавая свою вину из-за того, что не сдержала обещание помочь с графиком дежурств для новых жильцов, и продолжила натирать тарелку мыльной губкой.

Как странно, но мытье посуды больше не ассоциировалось у нее с повинностью. А необходимость сделать что-то за других не закусывала и не обижала. Она просто вошла в кухню, увидела полную раковину грязной посуды — столичные маги не привыкли к самообслуживанию — и решила, что это прекрасный способ занять чем-нибудь руки.

Гора успела превратиться в две последние тарелки, когда в помещение вплыла бочкообразная фигура соседки.

— Прости, — откликнулась Лина, не прекращая своего занятия, разве что сделала напор из крана немного тише, чтобы не приходилось перекрикивать шум воды. — Эти дни выдались… несколько сумасшедшими.

Очень сильное преуменьшение.

Розария крякнула и прошествовала к столу, опустилась на стул, отчего тот привычно скрипнул, приняв на себя вес ее тела.

— Какая ты… м-м…

Линетта бросила на нее взгляд через плечо.

— Смурная? — предложила слово, подобранное вчера Айрторном.

— Отрешенная.

— Обычная, — не согласилась Лина. Поставила последнюю вымытую тарелку на сушилку, закрутила кран и вытерла руки полотенцем. После чего повернулась к соседке лицом, так и оставшись у раковины. — Вы-то как?

— А чего я-то? — вдруг смутилась женщина.

Добрые соседи? Как бы не так. Когда они хоть раз разговаривали по душам за прошедший год? Взаимные претензии и подколки — вот, что связывало их всех, помимо общей крыши над головой. Претензии, казавшиеся теперь такими глупыми и мелочными.

— Дорнана и Люси похоронили сегодня за кладбищенской оградой, — сказала Лина, помолчав. — Лорд Викандер лично ставил защиту на их могилы.

Розария шумно выдохнула.

— Сволочи.

— Потому что похоронили за оградой?

Соседка воззрилась на нее как на сумасшедшую.

— Дорнан и его Люська — сволочи. И душегубцы, — заявила на полном серьезе.

Лина пожала плечами.

— После смерти все равны. — И замолчала, уставилась на носки своей обуви, обхватив пальцами края раковины позади себя. — Какой уже в этом смысл?

— Закон есть закон, — наставительно потрясла кулаком в воздухе Розария.

И Линетта снова пожала плечами.

По ее мнению, указание магистрата хоронить преступников за оградой погоста у самого леса было лишь показательным жестом, навряд ли способным отвратить кого-то от злодеяний при жизни. Зато прекрасно нагружало черных магов дополнительной работой, вынуждая следить не только за могилами под общим куполом, но и делать обход таких вот "отщепенцев".

— Я вот все думаю, что было бы, если бы мать Дорнана приняла Люси…

Розария в ответ скептически хмыкнула, подперла кулаком свой квадратный подбородок и одарила стоящую напротив нее Лину тяжелым взглядом исподлобья.

— Гнильца, она или есть, или ее нет, — изрекла женщина, чем-то неуловимо напомнив Петера. — Не переклинило бы его на девчонке, нашел бы другую причину. Она-то вон тоже хороша, льстило, небось, что он из-за нее людей режет в капусту.

— Наверное, — вздохнула Линетта.

В Айрторне же не появилось гнильцы, несмотря на то что отец не согласился не с каким-то его выбором, а не принял его самого, причем с рождения.

Лина наконец оторвалась от раковины.

— Извини, я пойду, хочу отдохнуть.

— Иди уж, — махнула рукой соседка. — А то скоро набегут эти охламоны, обещала им пожарить оладий на ужин.

Линетта удивленно приподняла брови. Кажется, такими темпами домашняя готовка в Прибрежье снова войдет в моду.

— А что? — Соседка по-своему истолковала ее удивление. — Хорошие ребятки, чего б не покормить-то? Приехали же город спасать, работают.

С этим поспорить Лина не могла: прибывшие с Викандером маги и правда работали на износ. И еще неизвестно, что стало бы с Прибрежьем во время прорыва нежити, организованной Дорнаном, без их участия. Теперь же, когда магический фон нормализовался и в городе стало относительно спокойно, пользуясь случаем, Ризаль отправил в отпуска большую часть личного состава гильдии, а эстафету по службе переняли приезжие маги.

— Вы правы, грех не покормить, — улыбнулась Линетта. — Если вам понадобится моя помощь, зовите.

— Управлюсь уж, — отмахнулась соседка, которую тоже отправили в отпуск на целую неделю.

Лина кивнула и вышла.

Он пришел через пару часов. Оповестил о своем появлении легким перестуком в дверь, услышал ответ, что открыто, и немедленно воспользовался приглашением.

Линетта сидела на кровати, подтянув колени к груди и водрузив на них подбородок.

Вскинула голову.

— Ты подстригся.

Айрторн усмехнулся, взъерошил короткие волосы на затылке.

— Мешали до жути, — поделился трагическим шепотом.

Срезали ему действительно немало. Вышло не то чтобы слишком коротко, но контраст с тем, каким она видела его прошлым утром, был разительным. Несколько прядей свободно падали на лоб, но теперь не завешивая лицо, а доставая лишь до бровей, что ему невероятно шло. Особенно в сочетании с лучезарной улыбкой.

— Я уже соскучился, — объявил Линден, присев возле Лины на кровать, и тут же притянул ее к себе. Коснулся губами виска. — Представляешь, Розария готовит ужин для соседей, — заговорщически сообщил на ухо.

Лина откинулась ему на грудь, расслабляясь в любимых руках.

— Но в график мытья полов в коридоре она внесла всех до единого, — заметила ехидно.

Айрторн усмехнулся.

— Держу пари, парни просто скинутся и наймут уборщицу.

Верно, он же нанимал. За время проживания в общежитии Линден мыл полы лишь однажды: с ней за компанию, и то — чтобы повеселиться.

— Держу пари, ты поделишься с ними контактом, — поддела его Лина.

— Обязательно.

Он прихватил губами мочку ее уха и потянул.

— Щекотно, — взвизгнула Линетта и принялась отбиваться.

Шутливая борьба закончилась ее полным поражением, и уже через несколько минут Лина лежала распластанная на постели, а Линден нависал над ней сверху, удерживая вес своего тела на вытянутых руках, упертых в покрывало по обе стороны от ее головы.

Долгое, какое-то мучительное мгновение глаза в глаза и одна фраза, произнесенная на сей раз абсолютно серьезным тоном:

— Март сказал, мы завтра уезжаем, — как обухом по голове.

Она этого ждала, но почему-то все же думала, что у них есть чуть больше времени.

А время кончилось.

— Ты поедешь со мной? — еще одна короткая фраза и очень простой, казалось бы, прямой вопрос.

— В качестве кого? — сорвалось с ее губ, и ей тут же захотелось прикусить себе язык. Достаточно было короткого "да" или "нет", но она зачем-то решила продлить свою агонию.

Айрторн шутливо закатил глаза.

— Дай подумать… В качестве моей возлюбленной. — Склонившись, отчего короткие светлые пряди снова упали на лоб, коснулся губами правого уголка ее губ. — В качестве моей невесты. — Левого. — В качестве моей будущей жены. — Снова приподнялся на вытянутых руках и заглянул ей в глаза.

У Лины ком встал в горле. Она облизнула вмиг пересохшие губы, уже приоткрыла рот, чтобы ответить, но не нашла в себе сил, поэтому снова закрыла.

Линден истолковал по-своему.

— Если тебя останавливает то, что у тебя по контракту еще два года в Прибрежье, то можешь не переживать, Март все уладит. Захочешь — тебя примут в Центральный госпиталь, как ты мечтала. Захочешь — сможешь работать в столичной гильдии.

Она тяжело сглотнула и все же выдавила из себя:

— Не это.

После чего уперлась ладонями ему в грудь, прося отпустить. Айрторн тут же выполнил ее молчаливую просьбу, сперва скатился с нее, а затем сел на краю кровати, подогнув под себя одну ногу.

Усмехнулся, провел ладонью по лицу, словно стирая с него какую-то эмоцию.

— Знаешь, я видел только, как дам зовут замуж в шикарных гостиных, припадая на колено и преподнося кольца стоимостью с два вот таких Прибрежья. Так что я понятия не имею, как это делается правильно. Если у вас в семье есть какие-то традиции, мы их соблюдем. Нужно официально попросить твоей руки у твоих родителей — без проблем… — Он резко зачесал волосы с лица и уставился на нее умоляющим взглядом. — Черт, Лин, не молчи, я не знаю, как правильно.

Айрторн нервничал… Был абсолютно спокоен, когда Дорнан, как выразилась Розалия, собирался порезать его в капусту. А сейчас нервничал… из-за нее.

Она тоже села, спустив обе ноги на пол, и, сцепив руки между собой на коленях, уставилась на них невидящим взглядом.

Качнула головой.

— Ты все делаешь правильно, но…

— Но что? У нас разное социальное положение? Разный цвет магии? Для меня это не имеет значения.

Лина крепче вцепилась в собственную юбку на коленях.

— Я не хочу, чтобы моя мечта о госпитале сбылась по чьей-то протекции.

— Какая разница, если ты этого заслуживаешь?

Она все-таки подняла на него глаза, посмотрела прямо.

— Для меня это важно, — сказала твердо.

Он шумно выдохнул, снова откинул волосы со лба (все-таки еще мешали, не привык).

— Прости, глупость сказал. Я знаю, как важно добиться чего-то собственными силами.

— Но? — отплатила Лина той же монетой.

— Но до столицы такое расстояние, что я не смогу ездить к тебе на выходные. А я нужен Марту там. И если бы ты хотя бы любила Прибрежье, я бы тебя понял, но ты же сама уже год спишь и видишь, как сбежишь отсюда и никогда не вернешься.

Глядя на него с печальной улыбкой, Линетта протянула руку и нежно коснулась его щеки.

— Это не единственная причина. Я разговаривала с Мартином, — сказала чистую правду.

Линден, на мгновение смеживший веки, принимая эту нехитрую ласку, резко распахнул глаза, перехватил ее руку за запястье и отвел от своего лица, глядя на Лину в полнейшем изумлении. Было очевидно: он не допускал даже мысли, что наставник может вмешаться в его личную жизнь. Как там сказал сам Викандер? Это не его дело.

— Что он тебе сказал?

Лина покачала головой, все еще глядя на него с улыбкой и не отнимая своей руки. Напротив, тяжесть чужой ладони на ее запястье казалась сейчас самым правильным из всего происходящего.

— Правду. Ничего такого.

— Я его прибью, — с чувством пообещал Айрторн.

— Не за что, — убежденно возразила Линетта. — Мартин просто открыл мне глаза на некоторые вещи, до которых я сама додумалась бы нескоро.

— И какие же это вещи? — уточнил он язвительно.

— То, что наш брак повлечет за собой кое-что посерьезнее брошенного Лукрецией "Да вы с ума сошли" и гнева родителей.

— Да наплевать.

— Мне не наплевать. — Линетта все же высвободила свою руку, и он не стал ее удерживать. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты положил жизнь на борьбу с целым миром. — Линден нахмурился, слушая ее, однако не перебивал, и она продолжила: — Ты заслуживаешь большего.

— Давай я сам решу, чего я заслуживаю, — буркнул он коротко.

— …Ты сам возненавидишь меня за то, что связался со мной. Наша жизнь станет борьбой против всех. Зачем тебе это? Ради меня?

— Да, черт возьми, — кажется, он впервые повысил на нее голос.

— А что, если этот мир не нужно менять? — вспыхнула Лина в ответ. В конце концов, кому ей говорить то, что она думала и чувствовала, если не ему? — Если бы Дорнан не пытался ничего изменить, ничего бы этого не было. Он женился бы на темной или на бездарной, как все другие маги его цвета. Но нет. Дорнан захотел изменить законы природы. И что из этого вышло?

— Ни ты, ни я не собираемся кого-либо убивать, — огрызнулся Айрторн.

Но она только замотала головой.

— Я не хочу испортить тебе жизнь. Я просто… — Лина все-таки всхлипнула, хотя и обещала себе не плакать. Зажала губы тыльной стороной запястья и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — наконец закончила фразу.

Линден молчал. Сидел рядом и молчал.

Она решилась поднять на него глаза.

— Ты меня любишь? — спросил он серьезно, перехватив ее взгляд.

Это было единственным, в чем Лина не сомневалась несмотря ни на что.

— Больше всех и всего на свете.

— Тогда все остальное не имеет значения.

— Имеет, — Она едва не взвыла. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты пытался изменить мир, ясно? Этот мир просто раздавит и тебя, и меня. Сожрет.

— Подавится, — процедил Линден сквозь зубы.

— Не подавится, а облизнется, — выпалила Лина, сорвавшись на крик.

Его лицо окаменело. Он просто сидел и смотрел на нее, не произнося ни слова и не шевелясь, и она чувствовала себя последним ничтожеством под этим взглядом, потому что знала, что сейчас ему больно так же сильно, как и ей.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Айрторн выдохнул, отвел взгляд и уперся ладонью в покрывало. Задумчиво провел пальцем по цветочному узору.

— Ладно, — произнес еще одну субъективную вечность спустя. — Ладно, — спокойно, без прежних эмоций. — Как скажешь.

И ей показалось, что она чуть ли не воочию слышит, как он со скрипом, титаническим усилием воли натягивает на свое лицо улыбку.

— Уезжай один, — придушенно повторила Линетта. — Так будет лучше.

Он усмехнулся и покачал головой каким-то своим мыслям, и лишь после этого вскинул на нее глаза.

— Ну, и чего ты тогда ждешь? — Ехидно изогнул бровь.

— Чего? — переспросила Лина, растерявшись.

А Линден развел руки в стороны и улыбнулся шире.

— Иди ко мне.

Это было так странно и неожиданно, что она не то что не пошевелилась, а обмерла.

Линден рассмеялся, не иначе как от выражения ее лица, затем поймал Лину за руку и потянул на себя. И уже через секунду Линетта вновь оказалась распятой на кровати, а он склонился над ней, придавив к покрывалу своим телом.

— Прощаться будем, — заявил авторитетно и впился в ее губы требовательным поцелуем.

Без особой нежности или осторожности, почти так же, как в их самый первый раз.

Так, как ей сейчас было нужно.

— Джоэль Ренье, — задумчиво произнес Крол-младший, владелец заведения под названием "Кролик и лис", и потер взмокшую лысину. В помещении было натоплено так, что, несмотря на бушующую за окнами метель, хотелось выбежать наружу, едва войдя. — Темный маг…

— Он самый, — буркнул черный, оглядывая внутреннее убранство трактира со смесью отвращения и скуки во взгляде.

Впрочем, навряд ли здесь что-то изменилось с их прошлого визита — те же засаленные столы, нестиранные шторы. А это что? Лина всмотрелась в стык когда-то светлых стен под потолком — кажется, черная плесень.

— И Линетта Деверо. — Пришлось снова повернуться к трактирщику, когда он зачитал имя со второго удостоверения. — Светлый маг.

— Да, верно, — подтвердила она и, не дожидаясь, пока Крол измажет ее документы жирными руками еще больше, выдернула те из его захвата и, тщательно очистив магией, убрала обратно во внутренний карман распахнутого еще с порога плаща. — Но мы, кажется, уже знакомы.

Ренье одобрительно хмыкнул, а трактирщик выпучил на нее глаза. Прошелся оценивающим взглядом с головы до ног, задержался на груди в теплой кофте с высоким глухим горлом, затем на ногах в брюках, заправленных в высокие сапоги, и лишь затем вернулся к лицу. Скривился — в праздничном платье Лина явно понравилась ему больше.

— В гляделки будем играть или работу работать? — не выдержал особенно раздраженный под вечер Ренье.

Крол одарил его неприязненным взглядом, после чего наконец стукнул задвижкой и поднял столешницу, открывая проход во внутренние помещения.

— Опять, что ли, на кухне? — презрительно поморщился черный маг.

— Тш-ш-ш, — шикнул на него трактирщик и на всякий случай пробежался взглядом по помещению. Обед давно прошел, до ужина было рано, поэтому в этот час посетителей в зале имелось немного, а тех, кто присутствовал, больше интересовало содержимое их кружек, нежели то, что какая-то нечисть вновь поселилась в подсобке. — В погребе, — буркнул Крол, убедившись, что никто не обратил внимания на его посетителей. — Проходите.

Лина прошла первой, Ренье последовал за ней. Трактирщик вернул столешницу на место, неловко громыхнув щеколдой, и, пыхтя, помчался вслед за ними.

Они были здесь месяца четыре назад, но ничего не изменилось, и когда Ренье решительно распахнул дверь в подсобку, в свете, проникшем туда из кухни, Линетта увидела все те же глиняные горшки да подвешенную к потолку баранью ногу. Потянуло чем-то несвежим, и Лине пришлось затыкать себе нос рукавом плаща.

Ренье тоже скривился, щелкнул пальцами, вешая перед собой в воздухе светлячок, и шагнул в подсобку.

— Не пускай никого, — бросил напарнице через плечо.

— Без проблем, — откликнулась Лина и, прикрыв за темным магом дверь, оперлась о нее спиной, и обернулась к заказчику, сложив руки на груди.

— Что, и посмотреть нельзя? — набычился трактирщик. — Откуда я знаю, что он там ничего не стащит?

— Нельзя, — отрезала Линетта и не сдвинулась с места. Прищурилась, прикидывая, как нужно будет направить вектор силы, разворачивая щит, чтобы тот в случае чего снес трактирщика с ног.

К счастью, обороняться не пришлось: Крол сник сам, когда за дверью подсобки что-то загрохотало, а по половицам под ногами прокатилась дрожь. Послышался шум битого стекла.

— Да пусть тащит, в общем-то, — пробормотал хозяин заведения, отступая. — Я там подожду. — Продолжил пятиться назад.

— Не заблудимся, — откликнулась Линетта. А когда за ее спиной вновь загремело и затем резко стихло, оторвалась от двери и осторожно заглянула внутрь. — Помощь нужна? — крикнула напарнику.

— Да, — голос Ренье прозвучал с каким-то особенным отвращением. — Сними с меня эту баранью ногу.

По окончании дневной смены в здании Гильдии магов, как всегда, было полно народа. Сотрудники сдавали отчеты и расходились по домам.

В коридорах пахло свежими лаком и краской — заканчивался ремонт.

Лина только что вручила Бланту бумаги, выслушала очередную напутственную речь от начальства и как раз направлялась к выходу, когда столкнулась с Лукрецией.

— Опять, что ли, из "Кролика и лиса" вызывали? — посмеиваясь, поинтересовалась темная. — Только что видела Ренье. Ну и воняет же от него.

Линетта усмехнулась. Похоже, Крол-младший превзошел сам себя — слава о его трактире шла впереди него.

— На него упал копченый баран, — поделилась Лина трагическим шепотом.

Коллега округлила глаза.

— Тухлый, что ли?

Линетта пожала плечами.

— Похоже на то.

Они с Ренье еще заполняли бумаги, когда один из посетителей выбежал из зала, держась за живот. Трактирщик же, вместо того чтобы сделать верные выводы, посетовал, что снова придется мыть туалет.

Лу фыркнула.

— Люди — идиоты.

Линетта не была бы столь категорична. Но в отношении Крола Лукреция была очень близка к истине. К сожалению, пока владелец "Кролика и лиса" не наведет в своем заведении порядок и не перестанет травить своих посетителей, его трактир так и останется излюбленным местом нечисти, слетающейся на отрицательные эмоции, как мухи на мед. С другой стороны, люди ведь сами туда шли.

— Деверо, — Они уже разошлись в разные стороны, как темная вновь ее окликнула. Лина обернулась. — Я уже говорила, что мне нравится твоя задница в этих брюках? — Сослуживица растянула алые губы в улыбке и показала поднятый кверху большой палец. — Так держать.

Линетта закатила глаза. Лукреция заливисто рассмеялась и, шутливо отдав честь, поспешила по своим делам.

В общежитии было непривычно тихо, и Лина с грустью поняла, что уже по-настоящему привыкла к вечно творящейся здесь суете.

Несколько дней назад из своей комнаты выехал последний столичный маг, и Линетта с Розарией вновь остались единственными жильцами этого слишком большого для них двоих дома. Однако Ризаль обещал, что это ненадолго: со дня на день ожидали судно, которое должно было привезти других желающих жить и работать в Прибрежье — лорд Викандер сдержал слово, объявив о дополнительных привилегиях для тех, кто согласится на переезд. Добровольцы нашлись.

Впрочем, в данный момент в городе было спокойно, и пока что местные гильдийцы справлялись своими силами. Глава даже предлагал Лине перейти в отряд целителей, аргументируя это тем, что за лечением теперь обращались чаще, чем за услугами темных магов. Но Лина отказалась.

Ее сослали в Прибрежье на три года, настоятельно рекомендуя определить именно "в поля". И она не собиралась менять правила игры. До конца назначенного срока осталось не так много: всего год и восемь месяцев, — и отслужить их так, как было обговорено, стало для нее делом принципа.

А Ренье — не худший напарник, как ни крути. Просто не стоит сравнивать с лучшим…

Сбросив отороченный мехом плащ, Линетта отряхнула его и оставила на вешалке у входа; прошла к двери своей комнаты. Снег таял на сапогах, оставляя на полу мокрые следы. Половицы поскрипывали под ногами — Ризаль обещал, что ремонтная бригада займется общежитием сразу, как только закончит со зданием гильдии.

Несмотря на еще непозднее время, в комнате было темно. За окнами завывал ветер, мокрый снег бился в стекло.

Лина зажгла свет и торопливо задернула шторы. После чего присела на кровать, чтобы стянуть с себя сапоги. Брюки в районе коленей тоже облепило снегом, и тот стремительно таял, расплываясь мокрыми разводами по темной ткани и поднимаясь выше, по бедрам, неприятно холодя кожу. А что было бы в платье и чулках?

Линетта хмыкнула и поспешила снять с себя мокрые вещи, чтобы переодеться в домашнее: брюки и рубашку — свободные и удобные. Два месяца назад она полностью сменила гардероб. Просто проснулась однажды утром и поняла, что устала кому-то и чему-то соответствовать. Платья, может, и хороши в теплых сухих гостиных, но точно не подходят для беготни по городу в компании темного мага.

К ее удивлению, родители стойко восприняли известие о том, что она не сможет высылать им в ближайшее время деньги из-за того, что ей нужно купить себе новые зимние вещи. Отец отписался, что дела в лавке идут хорошо и они прекрасно справляются, и Лина с легким сердцем потратила все свое жалование на себя. Впервые за долгие месяцы. Вроде бы мелочь, но мелочь очень для нее значимая.

Коса перевесилась через плечо, и она отбросила ее за спину. Волосы отросли, но Линетта так и не решила, стоит ли их укорачивать — с некоторых пор она испытывала некий пиетет к длинным волосам.

Надевая рубашку и уже вдев руку в один рукав, задержалась взглядом на длинном выпуклом шраме, тянущемся вдоль всего предплечья. На секунду замерев посреди комнаты, задумчиво провела по нему пальцем.

Кто-то хранит дорогие сердцу вещи или портреты любимых людей, а она сохранила на память шрамы — вполне в ее духе…

Встряхнувшись, Линетта усмехнулась собственным мыслям и натянула второй рукав.

Прошло два месяца, но легче не становилось. Порой удавалось забыться, полностью посвятить себя службе и домашним хлопотам, но время от времени воспоминания возвращались, и тогда хотелось лезть на стену.

Два месяца — с тех пор, как Линден вышел в эту дверь в последний раз.

А затем приходил лишь во снах. Во снах, в которых Лина всегда отвечала ему согласием и была готова биться с целым миром, лишь бы быть с ним. Пожалела ли она об их расставании? Миллион раз. Попробовала ли что-то изменить и связаться с ним? Нет.

Весь первый месяц била себя по рукам, чтобы ничего ему не написать, и вздрагивала каждый раз, когда возле нее материализовывалось чье-либо послание. Но это всегда были письма от кого-то из местных или от родителей. И Линетта пришла к выводу, что, если Айрторн тоже ни разу ей не написал, значит, все-таки признал ее решение единственно верным и пытается жить дальше.

Поэтому она тоже пыталась. Пока что-нибудь вновь не напоминало о нем, как сейчас.

Чертовы шрамы.

Глубоко вздохнув и запретив себе предаваться меланхолии, Лина обула домашние туфли и выглянула в коридор. Дом был по-прежнему тих, не считая завывания ветра снаружи. Розария говорила, что после службы собиралась в гости к подруге, и, судя по разошедшейся метели, можно было предположить, что там и заночует. Так что в этот вечер общежитие осталось в полном Линином распоряжении.

Оценив грязно-мокрые следы, тянущиеся по полу от самой входной двери, Лина, недолго думая, засучила рукава и отправилась в кладовку за ведром и шваброй. Как ни крути, а уборка порой прекрасный способ занять чем-нибудь руки.

Она как раз наклонилась над ведром с водой, тщательно споласкивая тряпку, когда хлопнула входная дверь. Надо же, а Лина, оказывается, недооценила соседку — похоже, той даже метель нипочем.

Но она снова ошиблась — легкие стремительные шаги не могли принадлежать Розарии.

Линетта медленно выпрямилась с так и не отжатой тряпкой в руках, и обмерла.

Он стоял на пороге и улыбался. Черный плащ с отделанным мехом капюшоном, кожаные перчатки, взъерошенные заметно отросшие волосы, непослушными прядями падающие на лоб, раскрасневшееся после мороза лицо… Настоящий, из плоти и крови — не иллюзия, не сон, не ее больное воображение.

Айрторн склонил голову набок, глядя на Лину с хитрым прищуром.

— А еще одна тряпка есть? — поинтересовался, кивнув на ту, что она до сих пор сжимала одеревеневшими пальцами, совершенно о ней забыв.

Старое полотенце, приспособленное Розарией для мытья полов, плюхнулось в ведро, окатив пол и Линины колени брызгами мыльной воды, но она этого даже не заметила. Шагнула вперед…

Айрторн чуть приподнял бровь, словно спрашивая: "Ну и что ты будешь делать?" — провоцируя. Нарочито медленно стал стягивать с рук перчатки.

И Лина бросилась ему на шею.

Перчатки шмякнулись на пол. Линден подхватил ее, закружил. Холодный, пахнущий снегом и влажным мехом. По-прежнему безумно родной и любимый.

Будто и не было этих двух месяцев, не было неправильных решений и этого невозможно неправильного расставания — ничего этого не было. Остались лишь он и она, и одурманивающая, пьянящая радость долгожданной встречи.

— Ты правда думала, что я сдамся так просто? — прошептал Айртон, поставив ее на ноги, но все так же крепко прижимая к себе.

— Я… — Лина не нашла слов. Коснулась ладонью его щеки, не в силах наглядеться, надышаться, все еще не до конца веря, что это не сон. — Что ты здесь делаешь? — наконец ее переполненный счастьем мозг сумел сформулировать хотя бы одну осмысленную фразу.

Он рассмеялся.

— Ну-у, — произнес загадочно, — я тут подумал, — продолжил, уже увлеченно водя кончиком все еще холодного носа по ее щеке, — что ты права. Глупо бороться сразу с целым миром. Лучше начать с одного маленького городка — потренируемся пару лет, а потом уже поедем захватывать столицу. М-м? Как считаешь?

Ей показалось, сердце пропустило удар.

— Пару лет? — сорвалось с ее губ.

Линден чуть отклонился, но только затем, чтобы заглянуть ей в глаза.

— А что, ты думала, я к тебе на выходные? — Изогнул бровь. — Перед тобой, между прочим, новый контролер от столичной Гильдии магов, откомандированный в Прибрежье для наведения в городе порядка и оказания помощи местному главе.

В первое мгновение Лина пораженно моргнула, а когда до нее в полной мере дошло, что он только что сказал, расхохоталась.

— Ризаль тебя убьет, — простонала она сквозь смех, представив выражение лица начальника, когда ему объявят эту новость.

Айрторн же расплылся в предвкушающей улыбке.

— О да.

Линетта прыснула и крепче обвила его шею руками, с удовольствием запустив пальцы в растрепанные волосы, прижалась всем телом.

— Ли-и-ин? — протянул Линден.

— М-м? — откликнулась она ему в шею.

— Я весь в снегу, вообще-то.

— Уже нет, — спокойно возразила Лина, и не думая отстраняться. — Уже просто мокрый.

Он рассмеялся и все-таки вынудил ее поднять голову — чтобы поцеловать.

— Ты сегодня засиделся, — фраза прозвучала одновременно с беззвучным открытием двери.

Мартин Викандер оторвался от разложенных перед ним на столе бумаг и откинулся на спинку кресла, глядя на вошедшего в его кабинет седовласого мужчину. Невпопад вспомнил, что когда двадцать лет назад впервые встретил Зирилла Приуза, то подумал, что тому больше подошла бы кольчуга рыцаря, нежели хламида белого мага.

Старомодное одеяние соглава гильдии не носил уже лет десять, но его могучий разворот плеч все еще вызывал мысли о рыцарях. Март усмехнулся.

Бросил взгляд на часы на стене: стрелки на них неумолимо двигались к полуночи.

— Кто бы говорил.

Не считая дежурных и охраны, все наверняка давно разошлись по домам. А они с Приузом — как всегда…

Вспомнив о времени, Мартин принялся собирать разбросанные по столу документы. Не пытаясь навести порядок, а для того чтобы хотя бы собрать их в одну стопку и убрать в ящик — завтра будет разбираться.

Визитер же прошел к столу и с тяжелым вздохом опустился на стул.

Март покосился в его сторону.

— В твоем возрасте уже нужно спать ночами, а не рвать себе жилы на службе, — не преминул поддеть старого приятеля.

Тот поморщился.

— А в твоем — уже нужно научиться держать язык за зубами.

Викандер приподнял руки, сдаваясь.

— Уел. — И снова взялся за бумаги. Посерьезнел. — Так ты поболтать или что-то хотел от меня?

— Хотел от тебя — поболтать, — буркнул светлый маг. Откинулся на спинку стула и водрузил ногу на ногу. — Добрался там твой пацан?

Мартин красноречиво возвел глаза к потолку.

— Ты зовешь его "мой пацан" с тех пор, как ему было десять. Спустя пятнадцать лет это уже неуместно.

Собеседник в ответ лишь насмешливо фыркнул, как бы говоря: "А что, скажешь, не твой?"

Поэтому Март только отмахнулся. Наконец забросил кое-как собранные документы в ящик стола и начертал в воздухе защитную руну.

— Пока не писал, — ответил на ранее заданный вопрос.

Приуз вздохнул.

— Все равно считаю, что ты зря его отпустил. Он девятка и нужен здесь. А ты и так с начала лета гонял его с проверками по всему королевству.

— Это принесло немало пользы, — возразил Мартин.

— Но здесь он был бы нужнее, — не согласился коллега.

— А может, и нет.

Борьба взглядов длилась не меньше целой минуты, однако каждый остался при своем.

— Ты правда думаешь, что у них с этой девушкой все получится? — спросил затем Приуз, побарабанив пальцами по своему колену.

Март одарил его ироничным взглядом.

— Линетта Деверо, — подсказал охотно. — Между прочим, твоя подчиненная.

— Помню, — вздохнул светлый. — Тот скандал на ее выпускных экзаменах я еще лет десять не забуду. Джонас до сих лютует на всех простолюдинов в академии.

Мартин равнодушно пожал плечом.

— Сними его с должности, если он ей не соответствует.

Приуз поглядел на него исподлобья.

— Он на хорошем счету у его величества.

Темный маг устало вздохнул.

— Ладно, как хочешь. — Потянулся к ежедневнику, лежащему на краю стола, подтащил его к себе и быстро сделал несколько заметок. — Сам займусь.

Соглава не только не стал спорить, но, кажется, даже выдохнул с облегчением. Март мысленно усмехнулся: ничто так не радует, как возможность переложить ответственность на ближнего.

— А у них, — сказал, возвращаясь к прерванной теме, — все вполне может получиться. Ты бы видел, что она творила, чтобы его спасти.

— Я помню, — заверил Приуз. — Мы уже второй месяц экспериментируем с лечением кровью, ты же знаешь. Но я также помню, — его взгляд сделался тяжелее, — что предшествовало этому открытию. Где гарантия, что их силы снова не войдут в диссонанс? Это опасно в первую очередь, а ты относишься к этому как к какой-то игре.

Мартин едва не скрипнул зубами. Как к игре? Так это со стороны выглядит?

Что ж, тем лучше.

Он незаметно выдохнул и вернул на свое лицо улыбку.

— Диссонанс происходит при взаимодействии сил, а не тел, — напомнил коллеге, сдобрив свой тон немалой толикой ехидства. — Вряд ли она решит срезать ему волосы, а затем применять к ним дар в повседневной жизни.

— Да уж… — Светлый поморщился, признавая нелепость подобного предположения, потом вскинул глаза на собеседника. — А другие? Слухи уже пошли.

— А что другие? — с готовностью возразил Март. — С уровнями силы ниже элементарно не сработает. Да и вообще, добиться той концентрации магии, какую обеспечил Линден своим волосам при помощи руны, это еще надо постараться. Искусственно созданные артефакты такой мощи тоже никогда не дадут. Так что шанс один на миллион.

— И все равно риски, — пробормотал соглава гильдии, тем не менее не столько споря, сколько делясь опасениями.

— Риски, — спокойно согласился Мартин. — Куда без них?

Коллега лукаво прищурился, глядя на него через стол.

— Ты так этого хочешь… И при этом сам же запугал девчонку до полусмерти?

Март поморщился: в данной интерпретации и правда звучало не очень.

Покачал головой.

— Я был с ней честен.

— И думаешь, за два месяца в разлуке она передумала?

Он не договорил: в воздухе над столом материализовался бумажный листок.

— Вот сейчас и узнаем, — прокомментировал Мартин, поймав его еще в полете.

"Она сказала "да", — писал знакомый размашистый почерк. — С тебя разрешение на брак от Лионара" А дальше была пририсована какая-то закорючка, которая, надо полагать, должна была изображать улыбку.

Что ж, при всех талантах Линдена, рисование в их число явно не входило.

— Мир изменится, — сказал Март нахмурившемуся Приузу, демонстративно покачав послание в руке. — Уже меняется.

Перевернул листок и написал на его обратной стороне ответ: "Все улажу. Поздравляю, оболтус" После чего немедленно отправил назад.

— Да помогут нам боги, — проворчал светлый коллега и поднялся на ноги. — Стар я уже, чтобы менять мир. — Взмахнул рукой на прощание и направился к выходу.

— Они-то как раз молоды, — крикнул Мартин ему вслед. Дверь захлопнулась. — И все в их руках, — пробормотал он уже себе под нос.

И тоже встал, потушил в кабинете свет.

Завтра ему еще предстояло выдержать бой с королем и убедить его подписать самый немыслимый указ из всех возможных.

Но это все мелочи — менять мир всегда непросто.

КОНЕЦ