Море Магии бушевало.

— Что происходит? — завопила Марси, держась за Пустого Ветра, только он не дрожал тут.

— Это магия, — сияющие глаза Призрака были круглыми, он смотрел во тьму. — Ее насильно разделяют. Что-то выходит.

Это звучало плохо, но Марси не успела задать вопрос, насколько плохо, как нечто новое появилось на краю ее зрения.

Она вздрогнула с воплем, повернулась к тому, что там было. Когда она замерла, там ничего не было. Просто магия бушевала, извиваясь, вызывая тошноту. Она хотела списать все на нервы, когда это повторилось.

В этот раз изменение было заметным. Она смотрела на пол Моря Магии, когда земля пошла рябью, как вода, грубая неровная поверхность, похожая на камень, была то гладкой, то с рябью, а потом появился силуэт люка. Этого не могло быть, конечно, но это Марси видела: железный люк с отверстиями для воздуха, следами шин и логотипом конгломерата частных подрядчиков по канализации СЗД.

— Видишь это?

— Вижу, — Амелия щурилась. — Я это не понимаю, но…

Эхо удара перебило ее, крышка люка вылетела из земли, как пуля. Крышка рухнула через пару секунд, врезалась в колонну с оглушительным грохотом железа об камень. Звук еще был, когда мужская ладонь сжала край туннеля, который открыл вылетевший люк, а потом появился мужчина, сэр Мирон Роллинс подтянулся и рухнул на пол Моря Магии.

Он тут же обмяк, повернувшись на спину. Все было так неожиданно и неуместно, что Марси не могла произнести ни слова, пока сэр Мирон не приподнялся. Он поймал ее взгляд.

— Ты! — завопил он, глаза широко открылись. — Как ты… Что ты тут делаешь? Ты мертва. Я видел твое тело. Я…

Он умолк, глаза раскрылись шире, когда он увидел Пустого Ветра за ней.

Если бы ситуация не была тяжелой, Марси повеселил бы вид сэра Мирона Роллинса, ломающего разум из-за бездны, какая была лицом ее духа. Но, хоть было забавно смотреть, как его ломает правда его незначительности, у них не было времени.

— Призрак, — тихо сказала она. — Ты не против?

Он вздохнул и отвернулся от Мирона. Тот рухнул на пол, охнув.

— Думаю, это объясняет, как ты тут оказалась, — сказал он, когда снова смог говорить. — Ты продала душу богу смерти.

С тех пор, как она заключила сделку с Призраком, чтобы избежать смерти и попасть к Вратам Мерлина, это было технически точно, но Марси не нравилось то, как он это сказал. Она хотела сказать ему это, но Мирон сел, подвинул рукой, словно потянул за что-то.

Когда его кулак замер, она увидела там нить. Серебряную ленту, если точнее, покрытую заклинанием и намотанную на его ладонь. Она пыталась прочесть заклинания, когда лента вдруг стала меньшей проблемой, по сравнению с тем, что было на ее конце.

Что-то вылезало из люка рядом с Мироном. Выглядело почти как человек в темноте, но двигалось как грызун, убежало за Мирона, как крыса, ищущая укрытие. Это напомнило ей мегакрыс, на которых они с Джулиусом охотились в переулках СЗД, когда было плохо с деньгами, но, несмотря на городские легенды, Марси не видела крысу больше добермана. Существо, сжавшееся за Мироном, было размером с машину, глаза сияли, как оранжевые фонари, серебро блестело, обвивая шею.

— Это дух, да? — сказала она тихим и злым голосом, глядя убийственно на старшего мага. — Что ты сделал, Мирон?

— Я не хуже тебя, — ответил он, сжимая серебряную ленту в кулаке и вставая. — Каждому Мерлину нужен Смертный Дух.

Существо на цепи зашипело и побежало прочь, зубы сверкали, как ножи, в темноте, оно грызло путы. Когда серебро не поддалось, оно издало жалобный звук, и Марси сжала кулаки.

— Все не так делается, — прорычала она. — Мерлин работает со своим духом. Ты приковал его на цепь, как собаку. Дух чего это? Ужаса?

— Не твое дело, — Мирон посмотрел на нее свысока, что было нагло, учитывая обстоятельства.

— А ты еще критиковал Призрака.

— Осуждай меня, сколько хочешь, — едко ответил он. — В отличие от тебя, у меня нет иллюзий насчет того, что я делаю. Ты пыталась дружить с забвением, со смертью, но я понимаю, что этими силами нельзя управлять. Смертные Духи — не наши союзники. Они — наши тени, следы, оставленные низшими качествами человечества, и они погубят все, если мы не ударим первыми.

Марси потрясенно уставилась на него.

— Ты звучишь как Алгонквин.

— Она-то знает, — рявкнул он. — Алгонквин всегда была нашим врагом, но это не значит, что она ошибается. Она понимает лучше всех живых существ, что Смертные Духи — монстры. Наши монстры, из наших изъянов, и как любое зло человечества, его нужно убрать.

Марси скрестила руки на груди. Вот, в чем было дело.

— Вижу, Алгонквин нашла того, кто готов взять работу, от которой я отказалась. Дай угадаю: ты тут, чтобы подавить магию и не дать Смертным Духам подняться, а взамен ты будешь первым Мерлином.

— Почти, — он потянул за серебряный поводок. — Но я тут не только для того, чтобы стать первым Мерлином. Я буду и последним.

Он повернулся и прошел к колонне, волоча духа за собой как непослушную собаку. Когда он дошел до деревянной двери, он намотал серебряный поводок на ладонь, поднял кулак, чтобы постучать.

Как и у Марси, удар зазвенел как гонг в кипящей магии. Дверь тут же открылась, бросая свет во тьму, и Широ, шикигами Абэ-но-Сэймэя, тот же страж, который закрыл дверь перед лицом Марси, опустил голову в приветствии, как делал и для нее.

— Приветствую, — сказал он, рот не совпадал со словами, которые переводило заклинание. — Тот, кто будет Мерлином.

— Спасибо, — Мирон тепло улыбнулся, словно пришел на ужин, а не собирался все уничтожить. — Я — сэр Мирон Роллинс, Замминистра магии ООН, заведующий кафедрой тектонической магии в Кембриджском университете, Мастер Лабиринтов и маг, связанный с СЗД.

Марси приподняла брови.

— Маг СЗД? — завопила она. — С каких пор?

— Он про свой дух, — прошептал Призрак, кивая на крысу на конце серебряной ленты, которая все еще пыталась вырваться.

— Да ладно, — сказала она. — Это СЗД? Место, где мы живем? — он кивнул, ее глаза расширились. — Город может быть Смертным Духом?!

— Все, что люди ценят, может быть Смертным Духом, — раздраженно сказала Амелия, склоняясь на плече Марси, чуть не падая. — Теперь тихо. Сейчас будет хорошо.

Марси не понимала, как становление Мирона Мерлином может быть «хорошим». Но, видимо, Амелия говорила не об этом, потому что, хоть Широ все еще вежливо улыбался Мирону, как делал для Марси, его нечеловечески темные глаза были жесткими, как камень.

— Ты привязан к Смертному Духу, — он взглянул презрительно на большую крысу, тянущую за поводок Мирона. — Но ее магия — не твоя. Она была заполнена кровью меньших духов, и от нее воняет водой Алгонквин.

Марси не понимала, что он имел в виду в первой части, но, когда он упомянул, она узнала сильный запах озёрной воды т духа Мирона, но не обычный. Даже когда вода Алгонквин парила под Небесными путями, она всегда пахла чисто. Вонь от духа напомнила Марси ливневой канализации, куда она, Джулиус и Джастин забирались вечность назад. Она гадала, был ли дух болен, когда Мирон топнул ногой.

— Какая разница, откуда ее магия? — осведомился он. — Она — Смертный Дух, и я — ее хозяин. Это дает мне право пройти в эту дверь.

— Тут ты ошибаешься, — Широ выглядел еще презрительнее. — У тебя тут нет прав, маг. Как я и сказал юной леди до тебя, Мерлины — защитники людей. Они не могут принадлежать кому-то. Ты привязал слуга на службу, но пока ты сам — слуга Хозяйки Озер, я не впущу тебя в это священное место. Ты можешь попробовать снова, когда освободишься от влияния Алгонквин. До этого ты не достоин стоять в свете этих врат.

И он захлопнул дверь перед лицом Мирона.

Марси рассмеялась.

— Поделом тебе, — сказала она, когда Мирон отшатнулся. — Не верится, что ты согласился работать на Алгонквин. Ты такой предатель. Как генерал Джексон не застрелила и тебя?

— Потому что я не дал ей шанса, — сказал Мирон, оглянувшись на нее с чистой ненавистью во взгляде. — Не путай нас, Новалли. Я не такой, как ты. Ты — студентка, которой повезло получить духа, которого она не заслужила. Ты никогда не знала, что делаешь, потому что ничем это не заслужила. У тебя были только драконы, готовые использовать тебя, и твоя наглость, когда выросла после смерти. Но я не лакей драконов, и я не слуга Алгонквин. Я — Мастер Лабиринтов, величайший маг из живущих! Все человечество знает о Мерлинах или Смертных Духах из моих исследований. Я заслуживаю быть тут, и меня не прогонят.

Улыбка слетела с лица Марси.

— Погоди, — она подняла руки. — Ты планируешь…

Она не смогла закончить. Мирон не слушал. Он просто повернулся к двери, сжимая поводок духа, пока он приказывал:

— Сломай это.

Дух СЗД возмущенно взревел, жуткая смесь ломающегося бетона и криков испуганных людей. Когда звук не прекратился, Мирон потянул снова, двигая крысу вперед, пока серебряный поводок не задавил рев, превратив его в жалкий всхлип.

Дух больше не боролся. Он сжался, выглядя как обычная крыса, послушно повернулся к Вратам Мерлин и ударился телом об дверь.

Грохот пронесся по бушующей магии как взрыв бомбы, сбивая Марси даже через защитный поток воздуха Пустого Ветра. Она поднималась на ноги, когда дух бросился снова, атакуя дверь когтями и зубами, которые искрились, как вспышки выстрела в тёмном переулке. Дух бил когтями и кусал, бил снова, и толстое дерево Врат Мерлина стало трескаться.

— Стой! — закричала Марси, подойдя к краю защиты своего духа. — Это глупо, Мирон. Ты даже не знаешь, что делаешь.

— Наоборот, знаю, — он повысил голос поверх дикого рева его духа. — Поднявшись так высоко, ты не можешь принять «нет» как ответ.

— Так ты войдешь силой? — кричала она. — Пробьешь путь и заберешь Сердце Мира?

— Если придется, — Мирон оглянулся. — Я — маг, мисс Новалли. Смелость — главная черта этой работы.

Марси выругалась под нос. Она много раз использовала эти слова для себя, забыла, что они были из его книги. Но, хоть она соглашалась, что немного безрассудства требовалось, чтобы продвинуть современную магию до полного потенциала, это было безумием.

— Ломать то, о чем мы ничего не знаем, чтобы получить то, чего ты хочешь, не смелость. Это эгоистично и глупо. А если ты уничтожишь что-то незаменимое? Мы не знаем, как создать еще одни Врата. И даже если ты ворвешься, Широ не передумает внезапно и не отдаст билет на становление Мерлином.

— Это не решение, — прорычал Мирон. — Я прочел достаточно, чтобы узнать шикигами. Он — механизм, магия в сети заклинаний, которая подражает уму человека. Но подобие — не существо. Он мог остаться как сторожевой пес, но он сам сказал: Мерлины — защитники человечества. Он может закрыть дверь и запереть меня, но у меня больше прав находиться внутри той колонны, чем у него.

— Ты не знаешь этого, — возмутилась она. — Ты не знаешь ничего наверняка. Ты знаешь только то, что ты почерпнул из текстов тысячелетней давности и историй. Ты говоришь, что ты — эксперт, но ты не знаешь, что за дверью, как и я.

— Может, нет, — сказал он. — Но используй глаза, Новалли. Думаешь, это произошло естественным путем? — он указал на идеально гладкую колонну из камня, торчащую из ровного пола Мира Магии, как небоскреб. — Конечно, нет. Это сделали Мерлины. Люди, не боги. А то, что сделал человек, он может это сломать.

— Почему ты хочешь это сломать? — закричала Марси, его визжащий дух врезался в дверь еще раз, вызвав новый гул в черном тумане магии, который безумно извивался вокруг них. — Ты нашел место, которое делает Мерлинов, и ты разбиваешь дверь как варвар!

Словно доказывая ее правоту, дух СЗД в этот миг ударил когтями по дереву снова, но в этот раз одна из досок треснула. Началось с тонкой трещины, а потом быстро расширилось до бреши в дюйм шириной, откуда теплый свет полился во тьму.

— Видишь? — Марси раздраженно провела ладонями по коротким волосам. — Я знаю, что ты больше всего хочешь Мерлином, Мирон, но это слишком. Ты сказал мне, что Мерлины были надеждой людей. Силой, которая сделает наш вид равным драконам и духам. Теперь мы тут, в месте, где все происходит, и ты ломаешь его. Как ты можешь рисковать чем-то таким важным для всех нас ради своих амбиций? Ты такой эгоист?

Последняя часть была отчаянной игрой, и это сработало на миг. Мирон помедлил, опустил руку с поводком духа. Но, когда она подумала, что прорвалась, он снова от нее отвернулся.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал он, голос дрожал от ярости. — Думаешь, я не знаю, чем рискую? Я мечтал стать Мерлином еще до твоего рождения. Я думал, что Смертные Духи были нашим спасением, нашим оружием. Ты показала мне, что я ошибался.

— Я? — сказала Марси. Мирон оглянулся, но смотрел не на нее. Он смотрел на Призрака, и его глаза были полными страха.

— Я думал, что знал наших врагов, — сказал он. — Но Алгонквин и драконы — ничто, по сравнению с богами, которых мы создали из нашего страха. Люди всегда умели находить судьбы хуже смерти, и когда я увидел твоего монстра и его армию призраков, шагающих по Земле Восстановления, я знал, что есть лишь один способ не дать нам уничтожить себя — остановить проблему в ее источнике.

Марси стиснула зубы.

— Ты слушал Алгонквин.

— Мне не нужно было, — сказал он. — Я уже знал, что нужно было сделать. Я подыгрывал Алгонквин, чтобы получить Смертного Духа, которого она строила. Теперь дух мой, и я делаю то, что всегда делал.

Она посмотрела на треснувшую дверь.

— Разрушишь все?

Мирон с отвращением посмотрел на нее.

— Спасу человечество.

Он потянул за поводок своего духа. Дух сжался, и он убрал правую ладонь с серебряного поводка и опустил ее на сияющую трещину в двери. Он прижал ладонь, согнул пальцы, чтобы широкие металлические кольца, где был вырезан лабиринт на матовой титановой поверхности, соединились в один путь. Марси мало знала об уникальном стиле Мирона, чтобы понять, было это для шоу, или ему нужен был физический лабиринт для колдовства, но едва узор соединился, лабиринт открылся, и темная магия перестала двигаться вокруг них, а полилась в него.

— Что он делает? — закричала Амелия поверх рева. — Я не видела, чтобы человек так работал с магией.

— Никто так не делает, — крикнула Марси, сжимая Призрака. Море Магии неслось мимо них в Мирона. — Магия лабиринта — оригинальная сила сэра Мирона. Я прочла три его книги, и я не знаю, как это работает, и как он не выжигает себя. Я не могу даже коснуться магии тут.

— Это потому, что ты мертва, — сказала драконша, обвив хвостом шею Марси, чтобы ее не унесло. — Он — нет.

Марси нахмурилась.

— Тогда как он тут? — если Мирону не пришлось платить за вход, она разозлится.

— Потому что он привязан к смерти, — ответил Пустой Ветер, его сияющие глаза смотрели на крысу, дрожащую у ног Мирона. — Я не знаю, как СЗД привела его сюда, но она сделала это, не убив его. Я не знаю, где его тело, но пока тело дышит, у него есть защита, какой ней у тебя.

— Отлично, — буркнула она, глядя хмуро на мага, который радостно тянул горсти магии, которая убила бы ее, складывая силу в сложные лабиринты, которые он укладывал на двери ярко сияющими узорами зеленого и синего цвета. Она не знала магию Лабиринта так хорошо, чтобы понимать, что делали эти лабиринты, но не нужно быть гением, чтобы понять, что будет плохо. Заклинание взрыва, может, что похуже.

Что бы это ни было, Мирон ясно дал понять, что был настроен решительно, так что ей нужно было действовать быстро. Его сияющий лабиринт уже покрыл треть дерева вокруг трещины. Так он за минуты отметит всю дверь для разрушения, как и надежды Марси на становление Мерлином. Или шанс выбраться отсюда живой.

— Плевать, — прорычала она и повернулась к духу. — Призрак?

Имя еще не вылетело из ее рта, ветер вокруг них усилился.

Я думал, ты не попросишь.

Она усмехнулась от рвения в голове с ее голове, но Амелия сжалась, нервно потряхивая крыльями.

— Марси. — прошептала она. — Я не уверена, что посылать его хорошая…

Вой ветра заглушил ее слова. Защитная магия вокруг них не прогибалась, но Призрак пропал, его тело центуриона рассеялось пылью, появилось рядом с Мироном. Маг отдернул руку от двери, закрыл ее собой, но Призрак шел не к нему. Он тянулся к духу на поводке, схватил крысу за шкирку и бросил во тьму. Но, когда Марси подумала, что у них вышло, СЗД повернулась в воздухе, оттолкнулась от пустоты и врезалась в Пустого Ветра как яростный зубастый школьный автобус.

— Призрак!

Он рухнул с треском, его теневое тело упало под духом-крысой, который становился больше, пока Марси смотрела. За секунды борьбы крыса выросла из размера с автобус до размера с дом, оранжевые глаза сияли с дикой яростью. Но, каким бы большим и злым ни был дух, Призрак все еще был ветром. Когда монстр попытался поймать его, он просто улетел, пронесся по тьме в безопасность. Крыса не сдалась. Призрак был намного быстрее, но дух СЗД упрямо нападала, как было с дверью. Как бы ловко он ни уклонялся, дух нападал, заставляя его убегать, отступать все дальше во тьму.

— Почему он отступает?

— Об этом я пыталась тебя предупредить, — тихо сказала Амелия. — Не похоже на это, но СЗД Мирона куда больше твоего Пустого Ветра.

Это не могло быть возможно.

— Как дух города больше страха быть забытым?

— Он не больше, но вспомни слова шикигами: СЗД наполнена магией духов. Призрак поднялся сам. Ему хватает сил быть в сознании и активным, но он не полный, а ты — не живая, больше не можешь давать ему силу. Это двойной удар. Он не только начал в дыре, но он все еще работает на магии, которая была у него, когда ты умерла. Этого мало, чтобы бороться с полностью наполненным Смертным Духом.

— Тогда я скормлю ему магию! — отчаянно сказала Марси, озираясь в кружащейся тьме. — Ее тут много.

— Слишком много. Это проблема, помнишь?

Как она могла забыть? Когда она коснулась магии без защиты Пустого Ветра, она чуть не потеряла руку. И все же…

— Я должна что-то делать! — она указала на Мирона, который уже работал над лабиринтом. — Он наполовину закончил.

— Так не помогай ему глупостью! — рявкнула Амелия. — Я знаю, что ты хочешь что-нибудь сделать, но, если тронешь магию тут без физического тела, рассеивающего ее, она прожжет тебя, и Призрак будет потерян.

Марси стиснула зубы. Амелия была права. Дух СЗД не выглядел серьезно сначала, но в бою один на один было очевидно, что Пустой Ветер был слабее. Если бы он не был таким быстрым, его уже порвали бы на кусочки. Пока он отступал, лабиринт Мирона на двери становился все больше.

— Плевать, — прорычала она, делая шаг вперед.

— Марси! — завопила Амелия, вонзая когти в ее плечи, но Марси не слушала. Ей было плевать, если она сгорит. Тому напыщенному идиоту нельзя было дать победить. Не после того, как они боролись, чтобы попасть сюда. Пока она не струсила, Марси бросилась вперед, вытягивая руку за защитный ветер Призрака.

Прикосновение к магии ощущалось как печь, куда она сунула руку. Хаос вокруг них напоминал чернильную воду, но он обжигал как кислота. Хоть она готовилась к худшему, было больнее, чем она ожидала, но Марси не отпускала. Она сделала еще шаг, схватила столько пульсирующей магии, сколько могла, толкнула ее в заклинание, все еще нарисованное внутри ее браслетов.

Пластик держался лучше, чем она ожидала, наверное, потому что это был не пластик. Как и вся она, цветные круги были отголоском, остаточной магией жизни. Но ее заклинание держалось. Основной теорией тауматургии было то, что заклинание было оружием, способом для магов удержать ужасно сложную логику, которая требовалась для колдовства, в их головах. Не мел или маркер направляли магию. Даже круг, основа колдовства, был лишь физической линией, служащей как ментальный барьер.

Такой была теория. Конечно, раз тут не было ничего физического, применение этого заклинания означало, что Марси случайно доказала теорию самого популярного метода колдовства в мире. Это должно было ощущаться подвигом, но у Марси не было времени думать о таком. Она была занята, заставляя обжигающую магию наполнить браслет с ее верным заклинанием микроволновки и ударить Мирона по спине.

Как теория и предсказывала, заклинание сработало идеально. Когда она отпустила, жар вырвался из кулака Марси, тут же пронесся по расстоянию, оставил след ожога на спине Мирона между его лопаток. Он закричал от боли, бросил лабиринт, который старательно создавал, потянулся инстинктивно к ране. Удар ощущался бы как победа, если бы Марси не кричала.

Она не ощутила это во время атаки, но теперь магия пропала, и вся ее рука болела. Хоть она не могла обжечь физическую плоть, горящая магия оставила волдыри на ее коже до локтя. Ее правая ладонь ниже запястья была кровавой и горелой, хуже ожога второй степени, который она оставила у Мирона. Но даже зная, что она пострадала хуже, Марси ухмыльнулась, когда старший маг развернулся.

— С ума сошла? — заорал он, повернувшись к ней. — Чего ты тут надеешься достичь? Ты проиграла, Новалли. Мой дух больше, магия готова, и для безопасного управления этим нужна физическая жизнь. Даже если бы мы были наравне, у меня все еще было бы преимущество, ведь я — лучший маг. Я опытнее, лучше образован, и моя магия лабиринта куда выше твоей педантичной тауматургии. Я лучше, чем ты, во всем. У тебя ноль шансов остановить меня, и ты только навредишь себе больше, если попытаешься.

— Если хочешь, чтобы я остановилась, не нужно было припирать меня к стенке, — прорычала Марси, прижимая обожженную правую руку к боку, поднимая левую и указывая целым кулаком на его лицо, будто пушкой. — Я сожгу себя дотла, но не дам трусливому, недальновидному эгоисту, как ты, стать Мерлином!

Мирон закатил глаза.

— Вот как? — спросил он снисходительно. — Я не ожидал, что ты примешь поражение мирно, Новалли, но я не думал, что ты станешь отрицать реальность. Твоя роль в этом завершена. Мертвые не влияют на дела живых. Но я не жестокий. Отойди, отзови духа, и я дам тебе еще шанс.

— Какой шанс? — она ровно держала руку. — Как ты мило напомнил, я уже мертва. Это мой последний шанс.

— И мой тоже, — тихо сказал он, поднимая кулак с серебряным поводком духа. — Не ты одна прижата к стенке. Я не могу провалить эту миссию. Я не хочу убивать то, что от тебя осталось, но я сделаю это, если придётся, и мы оба знаем, что я могу, так что будь хорошей девочкой и отступи.

Марси оскалилась и сжала кулак, игнорируя боль, потянула обжигающую магию в браслет с заклинанием захвата. В отличие от заклинания микроволновки, которое было построено так, чтобы не убивать, это не имело пределов. С достаточной силой она могла сокрушить бронированный грузовик, и сила не была тут проблемой.

— Марси, подумай об этом, — прошептала Амелия, дым стал подниматься с ее сжатых пальцев. — Если он говорит с тобой, он не ломает дверь. Не спеши.

Это имело бы смысл, если бы была причина медлить, но Марси ее не видела. Как бы она ни тянула время, ничего не изменится. Призрак был недостаточно большим, чтобы одолеть СЗД, и даже с Морем Магии под рукой она сгорит, прежде чем даст ему то, что нужно было, чтобы пересечь брешь. Она не могла помочь ему, не могла одолеть СЗД, не могла остановить Мирона, решившего магией сломать дверь.

Победить можно было, только одолев Мирона, но даже тут надежды было мало, а промедление не помогало. Нападение было единственным шансом. Если она им не воспользуется, зачем было сюда приходить? Она оставила безопасность своей смерти, чтобы стать Мерлином. Отдав нечто ценное, хоть она не помнила, что. Если Мирон победит, все будет напрасным. Он уже признал, что верил в пропаганду Алгонквин. Только она не давала ему войти и подавить магию до уровня, какой был после падения метеорита.

Если она отступит, позволит этому произойти, то все Смертные Духи уснут, заберут с собой магическое будущее людей. Призрак, Защитник Забытых Мертвых, будет сам забыт. Весь мир станет меньше, и это будет из-за нее. Если она не будет бороться, Мерлинов больше не будет. Она не будет Мерлином, не узнает правды о магии, не сдержит обещание, данное Призраку.

Больше не увидит Джулиуса.

Это была последняя капля. С криком боли и ярости Марси сжала дымящуюся ладонь. Но, когда она закончила сворачивать ревущую магию в молот, чтобы убрать с тупого лица Мирона нахальный вид, его ладонь мелькнула, и свет расцвел на земле.

Она удивленно опустила взгляд, увидела лабиринт сияющих линий, поднимающихся из камня под ее ногами. Они поднимались быстрее, чем она могла поверить, тянулись вверх, а потом в ее тело. Она ощущала, как они разветвлялись, как схема в ее органах, наполняли ее, и почти законченное заклинание в ее ладони стало расплетаться. Она сжала его сильнее, пытаясь закончить, но сияющие линии добрались туда первыми, побежали по ее руке и в сжатый кулак. Там они стали разделяться, делиться на тысячи крохотных фракталов, которые проникали в магию заклинания как маленькие клинья, искривляли и тянули за магию, пока она уже не могла держать.

Заклинание взорвалось с ослепительной вспышкой. Отдача ударила следом, будто шоковая волна от взрыва бомбы сбила ее. Она не разлетелась на кусочки только потому, что лабиринт Мирона держал ее на месте, сияющие развилистые линии впивались в камень, как корни. Она смутно подумала, что должна была радоваться, что он сохранил ей жизнь — если разумный призрак считался жизнью — но был сложно ощущать не ярость, когда она увидела, что Мирон смотрел на нее с жалостью.

— Я тебя предупреждал, — сказал он, сжимая пальцы. Сияющий лабиринт тянулся из земли в тело Марси, послушался жеста, поднимая ее как куклу, а потом бросая на колени. Еще взмах его ладонью разбил остатки ее браслетов, вытянул руки из-под нее, оставив Марси скованной и на коленях перед ним.

— Не могу сказать, что это меня не радует, — сказал он, пока она боролась. — Урок в расстоянии между твоими умениями и моими давно пора усвоить. Но, что бы ты ни думала обо мне сейчас, если ты читала мои книги, ты знаешь, что я — не убийца. Потому я даю тебе еще шанс отступить.

— До того, как ты что? — прорычала она. — Убьешь меня?

— Потому ты не видишь, что дело не в тебе? — рявкнул он, указывая на сияющий лабиринт, пришивший ее к земле. — Я спас тебя, не дав взорваться на кусочки, потому что ты предпочитаешь умереть, убив меня, чем потерять шанс быть Мерлином, и тебе хватает наглости звать меня эгоистом? Тебе не приходило в голову, что я не делаю это ради себя? Что я могу после десятков лет службы действовать ради общего блага?

— Не ты один, — отчаянно сказала Марси. — Ты явно слушаешь Алгонквин, но тебе не приходило в голову, что, может, она не говорит правду? Что, может, Смертные Духи — не неумолимые машины, разрушающие мир, как она их описала? Мирон, ты связан с духом. Ты пытался поговорить с ней до того, как сделал это?

Он прищурился.

— Это не твое дело.

— Мое, — отчаянно сказала она. — Все это наше дело, ведь это не человек против духа, а смертный работает со смертным. Я еще не Мерлин, но не просто так требуется связь между магом и Смертным Духом для этой работы. Я не узнаю правду, пока не пройду в те врата, но мы тут застряли не для того, чтобы убить друг друга. Смертные Духи — не чужая сила. Они — это мы. Наши духи. Мы должны работать вместе. Потому мы тут. Не биться. Этого хочет Алгонквин. Она хочет, чтобы мы боялись, подавили магию, чтобы она снова была сильной, и она продолжает нас пугать, чтобы мы не заметили, что она обрезает в процессе наше магическое наследие. Это ее игра, а ты подыгрываешь, потому я пытаюсь тебя остановить.

Он отвернулся с отвращением.

— Ты не знаешь, что я собираюсь сделать.

— Так скажи мне! — отчаянно закричала Марси. — Если я ошибаюсь, дай мне знать! Мы были в одной команде. Если мы еще такие, объясни, и мы разберемся с этим.

— Смелые слова от мага, напавшего на меня первым, — он склонился, чтобы смотреть ей в глаза. — Но я не буду тратить ограниченное время на ту, кто уже все решил. Ты можешь думать, что хочешь, но для меня важно и всегда было важно лишь то, что лучше для всех. Остальное не имеет смысла, включая тебя. Я пощадил тебя раз, потому что я — вежливый человек, но ты ясно дала понять, что ты решила. Я знаю теперь, что ты не остановишься, а у меня больше нет времени на вежливость.

Он горько вздохнул, подняв руку, чтобы свободная ладонь была в воздухе над ее головой.

— Прощай, мисс Новалли.

Его ладонь опустилась как топор, и магия, сковывающая Марси, двигалась с ней. Сияющие линии порвали ее, как металлические провода, рассекая хрупкую магию ее оголенной души. Она смутно слышала крик Амелии, уловила вспышку огня, но что она кричала и кого обожгла — это потерялось во всепоглощающем ужасе разрыва. Даже боль в ее ожогах не могла пробить осознание, что она таяла, становилась грудой кусочков, которые сами по себе расплетались. А потом, когда сознание Марси Новалли стало рассыпаться, поток ледяного ветра поднялся с земли. Ветер рассек кружащуюся магию как нож, схватил остатки Марси из сияющих линий Мирона и унес во тьму.

* * *

В последнее время Марси привыкла внезапно оказываться в пустоте.

Как много раз до этого, она парила во тьме. Но это не была тихая неподвижная тьма, которую она видела после смерти, и не бушующая чернота Моря Магии. Эта пустота была свободным ветром, бросающим ее, как лист, в бесконечно глубокой бездне. Бесконтрольное движение испугало Марси больше, чем все, что случилось с ее смерти, так сильно, что она начала переживать, что, может, ее и не забрали. Может, Мирон поймал ее, и это случалось с порванными душами. Но, когда она начала паниковать, что это бесконечное падение станет финальным местом для нее, ледяной ветер ударил снизу и остановил ее.

— Не бойся, — прошептал голос Призрака. — Я тебя поймал.

Как хорошо, — сказала Марси, закрыв глаза с облегчением. — Я думала, мне конец… — она растерянно замолкла. — Почему я — бестелесный голос?

— Потому что я тебя съел, — сказал ее дух, необычно робкий.

Ты меня съел? — закричала она, или думала, что закричала. Было сложно определить громкость, когда твои слова были скорее впечатлениями, чем звуками. — Так я внутри тебя?

— Да, — сказал Призрак. — Но не впервые. Сюда я забрал тебя, когда спас от Грегори.

Марси вспомнила. Он схватил ее, когда шар огня Грегори летел в нее, и утащил ее в черно-белый мир. Ее голос тогда тоже был странным, как и когда он взял ее в «его мир», когда мертвые атаковали на Земле Восстановления. Но, хоть те два раза были странным, им было далеко до этого.

Почему это изменилось? Когда ты забирал меня до этого, все просто было черно-белым. Тут только черное. Слишком много черного.

— Это твое изменение, — объяснил ветер. — Когда ты была жива, я взял тебя, тело и душу, в свою магию. Потому ты еще видела физический мир, мы оба были в моей магии. Теперь…

Нет тела, — закончила за него Марси, глядя на пустую тьму там, где должна была находиться ее грудь. — Точно.

— Прости.

Не нужно извиняться. Мирон собирался меня убить. Только твоими стараниями я не умерла снова, так что я не буду жаловаться из-за темноты, — она попыталась пошевелить ладонями. — Зато мои руки уже без ожогов. Это бонус.

— Это было глупо, — гневно сказал он. — Я защищал тебя.

Но мы проигрывали.

— Лучше, чем потерять тебя.

Марси попыталась покачать головой. Не было смысла объяснять снова, что было на кону. Он уже знал. Как всегда, больше всего из-за ее смерти боялась сама смерть. Она всегда думала, что это было мило. Теперь, озираясь, Марси поняла, что его желание сохранить ее с ним могло быть глубже, чем она думала.

Тут не так и много, да?

Ветер накренился, будто пожимал плечами.

— Я не просто так назван Пустым.

Она посмотрела на воющую пустоту.

Я вижу, почему ты не хотел, чтобы я бросала тебя одного. А забытые мертвые? Разве они не здесь?

— Здесь, — сказал он. — Но я стараюсь не беспокоить их без повода. Моя работа — принести им покой, и их бывает сложно найти, если они не просят моего внимания, — ветер подул по широкому кругу. — Это место такое большое, даже мертвые не могут его наполнить.

Марси удивлённо подняла голову, глаза расширились.

Погоди, — сказала она. — В этот раз я не внутри твоей магии, да? — она огляделась во тьме. — Это твой сосуд. Впадина нашего страха быть забытым, вырытая в полу Моря Магии, которая наполнилась и стала тобой.

— Можно и так сказать, — с горечью сказал он. — У меня не было названия для этого места. Тут я проснулся, когда до меня донеслись крики забытых, пока я не встретил тебя.

Она медленно кивнула, глядя в пустоту с новым отношением. В другие разы, когда он втягивал ее, было слишком много того, что можно было увидеть. Теперь физическая реальность ей не мешала, и Марси начала понимать впервые, каким большим был ее дух.

Духи сами по себе были большими, но она всегда думала о них как о чем-то размера Алгонквин: большом, но понятном. Великие Озера были огромны, но на них можно было посмотреть с самолета и подумать: «Это озеро».

Призрак был другим. Она знала, что он мог быть больше, чем Алгонквин, с тех пор, как Амелия объяснила концепт Смертных Духов, но до этого Марси не понимала, насколько больше. Если сосуд Алгонквин вмещал Великие Озера, Призрак мог бы вместить США.

Пространство было таким большим, таким широким, что не удавалось увидеть все сразу. Марси знала об этом только из-за того, что ощущала края через магию Призрака. Чем дольше она думала об этом, тем больше понимала, почему Амелия, Рейвен и даже Алгонквин порой звали Смертных Духов «богами». Другого слова просто не было для чего-то настолько большого.

Что ж, — сказала она. — Я хотя бы не расстроена теперь, что никогда не могла тебя наполнить, — теперь она знала правду, и Марси удивляло, что ее магия вообще что-то меняла. Даже огонь Амелии был бы каплей в таком большом ведре.

— Потому что я был близко к краю, когда ты меня нашла, — сказал он бесстрастно. — Капля помогает сильно, когда ты близко к краю.

Не проси меня заполнить остальное, — потрясенно сказала она. — Я не знаю, есть ли так много магии в мире. Это место поразительное.

— Я рад, что тебе нравится, — тихо сказал он. — Мне нет.

Почему?

Ветер стал холоднее.

— Оно слишком большое. Большое, холодное и…

Одиноко?

— Мертвые всегда одиноки, — сказал он. — Одиноки в смерти и одиноки тут. Из общества у них только момент, когда я спасаю их из их рушащихся могил, а потом они боятся моего лица, — ветер, держащий ее, задрожал. — Все боятся меня. И этого места. Все, кроме тебя.

Я никогда не буду тебя бояться, Призрак, — пообещала Марси.

— Знаю, — сказал он, ветер сжал ее сильнее. — Иначе почему я так старался тебя спасти? Я знаю, что твоя работа важна, но у меня есть только ты. Если бы я не был быстр, Мирон порвал бы тебя.

Но не порвал, — твердо сказала она. — Благодаря тебя. Но ты-то должен знать, как меня тяжело убить. А мы вместе? Нас не остановить.

— Не совсем так. Мирон и его крыса подавили нас.

Подавили, — сказала она. — Не убрали. Но, хоть у СЗД больше магии, чем у тебя сейчас, и Мирон мощнее меня, как маг, у них нет того, что есть у нас. У них нет этого, — она провела ментальной ладонью по связи между ними. — Это наша сила, и так мы их одолеем.

Ветер вздохнул.

— Я знаю, что выбрал тебя из-за решимости, но, думаю, ты перегнула. Мирон тебе сильно навредил. Я едва поймал твою душу до того, как он изорвал ее, и твоя магия еще целая, потому что я ее сдерживаю, оставляя тебя в месте, где у меня полный контроль. Если ты снова пойдешь в хаос Моря Магии, даже с моим защитным ветром, ты будешь очень уязвима. Призрак.

Тогда мы совпадаем, — сказала Марси. — Я не сдаюсь. Ты знаешь, что могло произойти, если бы Мирон пробил путь к Сердцу Мира, если он еще не сделал этого, — она не знала, сколько парила во тьме, но лабиринт Мирона был почти завершен. — Я знаю, это опасно, но мы должны это сделать, Призрак. Если мы не станем Мерлином вместе, нам обоим конец. Полностью. Даже если я смогу вернуться в свою смерть, ты не сможешь меня забрать, когда место рухнет, да?

— Да, — мрачно сказал он. — Без Смертных Духов никто тебя не спасет.

Именно, — сказала она. — Потому мы не можем остановиться. Это не только наши жизни. Я даже не знаю, как описать масштаб того, что на кону, но мы уже столкнулись с выбором «личная безопасность или Мерлин», и мы оба знаем, что я выбрала.

— Да, — смиренно сказал он. — Хорошо, что мы делаем?

Попробуем другой подход, — Марси посмотрела туда, где ощущала края его тьмы. — Мне нужно, чтобы ты перенес меня в сосуд СЗД.

Ветер замер.

Я знаю, что ты можешь, — сказала она, не дав ему возразить. — Вы родились друг над другом. В тени Алгонквин. Думаю, из-за этого ты знаешь, где ее сосуд. Я хочу, чтобы ты отнес меня туда.

— Я знаю, где она, — признал Пустой Ветер. — И ты права, она близко, но…

Но?

— Она не как я, — сказал он, наконец. — Не как я сейчас, по крайней мере. — Помнишь, каким я был сначала? Каким растерянным и злым я был, как хотел тобой управлять?

Как я могу забыть? — Марси закатила бы глаза, если бы они у нее были. — Ты пытался сделать меня своим питомцем. Но у тебя была на то причина. Ты только пробудился, без помощи, а твоя обитель кричала тебе все исправить. Конечно, ты был зол и растерян.

— Как и она, — сказал Призрак. — Только она намного больше, и у нее больше причин злиться. Она не добрый город, Марси.

Я знаю это, — сказала она. — Но она — мой город. Я убежала в СЗД не только для того, чтобы спастись от Биксби. Я всегда хотела жить там, потому что там все возможно. Это мечта СЗД. Это город, где каждый может начать заново, и что угодно может произойти. Мирон не может сковать это цепью. Как бы она ни злилась, если она — все еще СЗД, которую я знаю, я смогу с ней поговорить.

— Уверен, ты сможешь, — сказал он. — Я просто не знаю, послушает ли она.

Нам нужно воспользоваться этим шансом.

Пустой Ветер вздохнул, а потом стал двигаться, потянул ее через тьму на огромной скорости.

— Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.

Не знаю, — призналась она. — Не могу. Мы на новой территории. Я ничего не знаю. Но нужно попробовать.

Правда была ужасной, но Марси привыкла к этому. С момента, когда она связала себя с Призраком, все было новым, странным и неизвестным. Она справлялась месяцами, но это была цена такого. Она надеялась, что не превратится в кусочки. Но уже не могла развернуться. Призрак уже замедлялся, его ветер мягко нес ее к краю тьмы.

Как все в этом месте, Пустой Ветер заканчивался скалой. Она поднималась из его глубин, как стена. В отличие от дыры на вершине смерти Марси, тут не было перевернутой лужи темной жидкости или какого-то барьера. Это был просто камень, место, где пол Моря Магии падал в пропасть страха людей быть забытыми, а выше в пропасть ниспадал водопад бушующей магии высотой в тысячу миль.

Ого, — Марси восторженно смотрела туда, дух поднял ее над тихим черным морем, льющимся еще более черную пропасть. — Это магия, наполняющая тебя?

— Она пытается, — прошептал он, направляя ее в место над своим сосудом на более медленной скорости. — Она уже долго так течет, а я — очень большая дыра.

Вижу, — она оторвала взгляд от водопада магии и посмотрела наверх. Попыталась. Они летели над полом Моря Магии, но увидеть толком ничего не получалось. Тошнотворные хаотичные волны до этого кружили ей голову, но теперь она едва их видела, они стали маленькими. Она пыталась понять, изменилась магия или она, когда Призрак объяснил:

— Магия тут разрежена, — сказал он, опускаясь к каменному полу. — Море Магии еще наполняется. От этого есть неровные места, особенно, где нужно наполнить много пропастей Смертных Духов. Магия льется нас быстрее, чем заменяется, и возникает мелководье.

Потому мы движемся так медленно?

— Нет, — он опустил их на дно моря. — Мы замедлились, потому что мы тут.

Марси вздрогнула. Опустившись, она ощущала камень под ногами, значит, у нее снова были ноги. Она быстро выяснила, что у нее были и ладони, как и остальное тело. Она все еще ничего не видела в темноте, но ее радовало то, что она ощущала свои физические части или хотя бы их иллюзию. Она повернулась к Призраку, чтобы спросить, было ли это из-за того, что они покинули его владения, или он как-то ее соединил, но вопрос умер, не сформировавшись до конца в ее голове, ведь ее взгляд опустился, и она увидела, где они опустились.

Они были на краю другой пропасти с магией, льющейся за край, как у Призрака, но это место не было пустым или темным. Это место было большим и сияющим, Великий Каньон мерцающего света внизу, который тянулся вдаль, сколько она видела.

На что я смотрю? — прошептала она, сидя на коленях на краю морского дна.

— На то, что просила показать, — прошептал нервно ветер ей на ухо. — Город.

Глаза Марси расширились. Там было так ярко после пустоты Призрака, и она не поняла, пока он не назвал, что весь тот блеск внизу был городом. Невозможно огромным, двуслойным городом, который тянулся во все стороны.

Кроме участка дна, где они стояли, каждый угол внутри каньона внизу был заполнен. Марси словно смотрела в зеркальный ящик. В стороне небоскребы поднимались до бесконечности. Внизу были бесконечные лестницы, переходы, трубы канализации, тянущиеся в сгусток неоновых огней. И если она смотрела вперед, был просто город. Мили и мили зданий и эстакад, реклам и машин, которые ехали с Небесных путей к решетке улиц внизу. Но, хоть это было невозможным, каждый вид был знакомым, ведь это был не простой город. Это был ее город, она считала его домом, хоть прожила в нем лишь несколько недель.

Это СЗД.

— Это идеал СЗД, — сказал Призрак.

Видимо, так и было. Город существовал в трещине в полу Моря Магии, а не на берегу озера Сен-Клер, и город перед ними был во много раз больше настоящего СЗД. Он был еще и архитектурно невозможным, хотя тут это было не важно. Законы физики работали только в физическом мире. Это был мир духов, магии и идей, и это была мечта человечества о новом Детройте: бесконечный мегаполис, где все могло произойти и происходило. Она смотрела на сосуд Смертного Духа СЗД. Не крысы, какой она притворялась. Это была не она, как Призрак не был котом. Тут была настоящая СЗД, сердце мечты людей о городе, и теперь она была тут, и Марси знала, что ей нужно было сделать.

Я вхожу.

— Я не могу пойти с тобой, — предупредил Пустой Ветер. — Это ее владения, где ее магия. Я не могу…

Знаю, — Марси улыбнулась ему. — Не переживай. Такой план, помнишь? Я буду в порядке, я только поговорю. Жди тут. Я вернусь скоро.

Было ясно по его дрожи, что Призрак не был в порядке, но он не боролся с ней. Он плотнее обвил ее, ледяная ладонь сжала связь магии между ними изо всех сил.

— Я вытащу тебя, если станет плохо.

Если все будет плохо, вытягивать будет нечего. Она шла в логово льва. Она была просто душой, остаток магии от человеческой жизни. Во владениях СЗД она будет во власти города, как и всей другой магии там. Но она знала своего духа достаточно, чтобы знать, что Призрак не обижался. Ему нужна была их связь, и она дала ему сжать еще раз магическую связь между ними. Марси шагнула с края.

Изменение было мгновенным.

Едва ее ноги опустились на землю, все — тьма, кружащаяся магия, ее Пустой Ветер — пропало мгновенно, заменились ярким солнцем, которое отражалось от суперскребов сверху. Она не падала, не парила, не было ничего странного. Она просто из души на краю магической пропасти стала нормальным человеком, стояла посреди людной площади, где-то на Небесных Путях под слепящим полуденным солнцем.

Призрак?

Слово было тихим в ее голове, вдруг показалось маленьким. Маленьким и пустым. Их связь была все еще в ее руках, но голос ее духа пропал из ее разума и ее ушей. Как в смерти, Марси была одна в своей голове, но не в остальном.

Как в настоящем СЗД, всюду были люди. Они столпились вокруг нее, туристы и офисные работники, уличные торговцы и школьники. Обычные люди, каких она видела каждый день, смеялись, болтали и жили. Это делало толпу такой странной, ведь у этих людей не было жизней. Они были тенями, аспектами духа, который правил этим местом. Духа, который должен был знать, что она была тут.

Вдохнув глубоко воздух города — легкие были такими же нормальными, как в ее смерти до этого — Марси повернулась по кругу, разглядывая толпу. Искала то, что показывало, что это была иллюзия, идеал, дом для духа.

Но, чем больше она смотрела, тем реальнее ощущался город. Внизу, на земле, она даже не видела странное бесконечное небо. Люди выглядели и звучали как обычная толпа в солнечный день на Небесных путях. Запахи от уличных тележек были вкусными, вызывали ностальгию, как она помнила. Если бы она не знала лучше, она почти поверила бы, что была на самом деле…

— Дома.

Марси подпрыгнула. Голос прозвучал за ней. Когда она повернулась, Марси увидела, что было напротив на улице, смотрело на нее из незнающей толпы.

Когда она впервые увидела духа за Мироном во тьме, дух СЗД выглядел как большая злая канализационная крыса. Когда он спустил духа на Призрака, дух выглядел как монстр. Теперь на нее смотрел почти человек. Болезненный и трагичный человек с сутулой спиной, черный плащ был сделан из мусорных пакетов. Опущенная голова была под глубоким капюшоном, большие глаза сияли оттуда как фонари в темном переулке. Существо, глядящее на Марси, все еще было больше похоже на человека, чем на монстра, которому Мирон приказал напасть, и это дало Марси надежду.

Привет, — сказала она, скрывая гримасу из-за того, что осталась бестелесным голосом, за дружелюбной, как она надеялась, улыбкой. — Вряд ли нас знакомили. Я — Марси…

— Я знаю, кто ты, — сказал дух, ее голос в этот раз был мягким, как белый шум толпы. — Я увидела все, когда ты прыгнула. Ты — маг СЗД. Один из моих, — она улыбнулась, ее оранжевые глаза сияли. — Приветствую дома.

Спасибо, — нервно сказала Марси. — Но, боюсь, была ошибка. Да, я жила в СЗД, но я не твоя. Я принадлежу Пустому Ветру.

— Уже нет, — сказала СЗД. — Ты пришла ко мне. Ты живешь тут, — она указала на улицу под их ногами. — Это делает тебя моей. Кто-то должен прийти домой. Город не может быть пустым.

Но ты не пустая. Все эти люди, здания…

— Они не мои, — прорычала дух. — Он поместил их сюда.

Отвращение и ненависть в ее голосе пронзили Марси как шрапнель. Призрак все время читал ее разум, и она не должна была удивляться, но было невозможно не вздрогнуть от внезапного прилива горького токсичного гнева, затопившего ее мысли. Единственной хорошей честью было то, что ей не нужно было гадать, о ком дух говорил. Едва она заговорила, лицо Мирона появилось на всех парящих рекламных щитах и проекциях в городе, лицо скалилось, как злобное божество.

— Он сковал меня, — СЗД зарычала на изображения. — Они сделали это вместе. Озеро всегда было моим врагом, но я не думала, что маг выступит против. Я — их город, их свобода, — она полезла в мусорные мешки, провела пальцами-когтями по серебряной ленте на ее горле. — Как он мог меня сковать!

Он поступил чудовищно, — согласился Марси. — Потому я тут. Я могу тебе помочь.

— Знаю, — сказал дух, пронесся сквозь толпу, как крыса, и оказался перед ней. — Потому я впустила тебя. Ты — не трусиха, как он, — она улыбнулась Марси. — Ты ходила со смертью, но не боялась. Теперь ты можешь ходить со мной, — ее улыбка стала шире. — Я сделаю тебя своей.

Нет, — твердо сказала Марси. — Я польщена, но у меня уже есть дух.

— Но я лучше, — возразила СЗД. — Я — лучший город в мире! Все меня хотят, включая тебя. Ты жила тут. Это делает тебя моей, а если ты моя, ты можешь сломать это, — она указала на серебряную петлю на своей шее. — Это хорошо для нас обеих. Освободи меня, и я дам тебе то, чего он хочет. Мы порвем дверь, которой он так одержим, и сделаем Мерлином тебя. А потом у нас будет сила, а у него ничего не будет.

Гнев духа снова рассек Марси, как ржавый нож, но куда тревожнее чувства было то, что оно отмечало. Она была с Призраком достаточно долго, чтобы знать, что означала эта эмоция. Дух СЗД могла быть переполненной, но она была все еще новой и растерянной, как Призрак, когда она его нашла. В отличие от Пустого Ветра, СЗД некому было помочь, не было даже котов. Она родилась с Мироном и его цепями. Конечно, она была такой нестабильной. Ей нужен был настоящий Мерлин, тот, кто будет ее спутником во всем этом. Но, хоть Марси не могла стать такой для нее, она могла помочь.

Я не должна быть твоей, чтобы дать тебе свободу, — сказала она, глядя в сияющие оранжевые глаза духа. — Уверена, он тебе этого не сказал, но Мирон не имел права тебя сковывать. Смертные Духи должны выбрать человека, который лучше им подходит, не наоборот, и это не происходит через цепи. Не знаю, как он так тщательно себя сковал, но если ты пустишь меня ближе, я смогу сломать это, а потом ты сможешь делать, что хочешь. Пойти домой, вернуться в свой город и найти мага, который не будет тебя мучить. И не понадобится ничего ломать.

Надежда была на большее. Марси не знала, могла ли она сломать безумие, которым Мирон сковал духа. Но, как он сам сказал, все, что создал человек, человек мог сломать. Ей нужно было убедить СЗД, чтобы она подпустила ее близко, чтобы попробовать. Но игра Марси, похоже, работала лучше, чем она ожидала. Она едва озвучила предложение, СЗД бросилась вперед и схватила ее ладони.

— Да! — завопила дух, ее голос был ревущим и хаотичным, как бушующая толпа. — Сделай это! Освободи меня, и я заставлю их обоих заплатить за то, что они сделали.

Ненависть в ее голосе в конце была новой и ужасной. Она не была резкой, как гнев, но была больше и сильнее. Ненависть поднялась туманом в городе, сделав огни тусклым, превратив толпу вокруг них в дикую. Внезапный рев их злых голосов так пугал, что даже Марси — которая умерла после действий Хозяйки Озер, и которая сама предложила эту идею — помедлила.

— Чего ты ждешь? — осведомилась СЗД, сжимая серебряную петлю обеими руками. — Освободи меня!

Освобожу, — пообещала Марси, хоть не приблизилась. Она не обижалась на гнев духа. Она видела, что бедняжка была рождена в крови и прикована с момента пробуждения. Алгонквин и Мирон обходились с ней как с оружием, ломом, чтобы открыть Врата Мерлина для того, чтобы уничтожить СЗД и всех Смертных Духов, как она. Она заслужила злиться. Марси тоже, но, в отличие от города, она не родилась сегодня. Она знала, что буйство из ярости, хоть и праведной, всегда приносило последствия. — Я не прощаю Мирона или Алгонквин, — осторожно сказала она. — Ты имеешь право хотеть их головы на тарелочке за то, что они сделали, но ты — очень большой дух. Если ты гневаешься, ты можешь уничтожить не только своих врагов.

— И что? — закричала она. — Я — СЗД! То, что я разрушаю, я могу отстроить. Все всегда можно отсрочить.

Не людей, — сказала Марси. — Места и вещи можно восстановить, духов можно возродить, но смертные просто умирают. Посмотри на меня, — она прижала ладони к своей груди. — Я мертва. То, что я говорю с тобой сейчас, чудо, которое зовется Пустым Ветром. Если я вернусь в мир живых, то только из-за чудес, но не всем так везет. Остальной твой город, твои люди… у них нет того, что есть у меня. Если ты ударишь по Алгонквин, это будет оправданно, но не стоит при этом уничтожать свои владения.

— Если ты мне не поможешь, ты бесполезна, — прорычала дух, приближаясь. — Я не должна была тебя впускать. Ты уже мертва. Я могу закончить работу.

Я в курсе, — гневно сказала Марси. — Думаешь, я не знаю, как рискую, придя сюда? Мой дух переживает. Но я сделала это, потому что не могу дать Мирону и Алгонквин победить. Это делает нас союзниками, и я не говорила, что не буду тебе помогать. Я просто пытаюсь убедиться, что ты понимаешь, что на кону. Алгонквин уже затопляла Детройт однажды.

— Думаешь, я не знаю? — завопила СЗД. — Я тонула! Но теперь все иначе. Ты говоришь так, словно я захожу в ловушку, атакуя, но Алгонквин должна бояться. Из нас двоих я — больший дух, значит, я — не ее город. Она — мое озеро, но только это не дает мне поставить ее на место, — СЗД потянула за серебряную веревку на шее. — Мы обе хотим одного. Освободи меня от оков, и я ударю по Алгонквин так сильно, что она больше не поднимется.

Это было очень заманчиво. Было ясно, что выпускать юного, гневного и неуправляемого Смертного Духа в мир было плохой идеей. Но СЗД была типом духа, ради которого Марси боролась все это время. Она была Смертным Духом, магией людей. Ее гнев не был безумием зверя в клетке. Это был гнев человечества на Алгонквин, духа, который утопил миллионы людей и забрал себе их город.

В отличие от людей, создавших ее, СЗД была достаточно большой, чтобы дать отпор. Если Марси освободит ее, она не только не пустит Мирона во Врата Мерлина, она сможет выгнать Алгонквин из СЗД. Навсегда. Это стоило риска.

Верно?

Она прикусила губу, пытаясь отчаянно все обдумать логически, но это было невозможно. Все было слишком сильным, слишком изменчивым, чтобы быть уверенной. В конце это приходило к духу перед ней. Дух города, который она стала считать своим, который несправедливо обижали и пленили. Дух, который, если Марси ничего не сделает, будет использован, чтобы убить других, включая Призрака. Это было эгоистично, но все же пугало, ведь если Марси не поможет СЗД, она вряд ли выберется из этого города.

А еще праведный гнев духа был риском, который Марси была готова принять. Если СЗД была больше Алгонквин, ее освобождение станет первым настоящим ударом человечества по озеру. Даже если будет отдача, последствия не могли быть хуже, чем оставлять дух города Мирону и позволять его страху передать Алгонквин победу. Этой логики ей хватало, и Марси протянула руку, впервые коснулась духа, ее пальцы сжались на серебряной петле на ее шее.

Когда Марси коснулась металла, несколько вещей стали тут же понятными, начиная с того, в какой улей она сунула руку.

В оковах СЗД была не только магия Мирона. Серебряный лабиринт в металлической ленте был его работой, но остальное — тысячи слоев пересекающихся заклинаний, которые покрывали обе стороны тонкой полоски металла, поразительно сложной логики, управляющей потоком магической силы СЗД — содержало множество магических почерков. Это была поразительно утонченная работа сотен рук, а еще ощущалось участие духа, не Алгонквин. Она не знала, какого духа, но одно было ясно: это было не заклинание Мирона, и тут Марси нашла лазейку.

Она гордилась своими навыками, но оковы на СЗД были слишком сложными, чтобы она могла взломать их сама. Хорошей частью было то, что Мирон был в тех же условиях. Он гениально управлял зачарованной серебряной лентой, ввел ее в лабиринт, сковавший город, но эти запоздалые поправки не могли изменить факт, что заклинание изначально не было оковами. Приказы Мирона были наслоены, не внедрены, и если Марси обнаружит части, которые он изменил, она сможет вернуть им изначальный вид и убрать его контроль.

Думая об этом, Марси приступила к работе, склонилась над СЗД, стала осторожно пробираться через лабиринт Мирона. Это была скучная деликатная работа, но не такая тяжелая, какой могла быть. Хоть она всем сердцем ненавидела мужчину, Марси не могла отрицать, что его работа была изящной. Хоть он, очевидно, подправил заклинание для новой функции, но его правки все еще были шедеврами изящества и простоты. Было больно ломать такой идеал, но гнев подгонял ее, и вскоре Марси оказалась у сути, на чем все держалось.

Серебряная лента не просто обвивала шею духа. Как только мусорные мешки упали, Марси увидела, что оковы покрывали все тело СЗД, как бинты мумии, но они обвивали ее не кругами. Лента была сложена в тюрьму, которая была наполовину коробкой-оригами, наполовину Гордеевым узлом, и дух сросся с ним, как тыква в форме.

Структура была гениальной, но было заметным слабое место. Кусочек металла — не лента, а стержень, который тянулся как удила у основания горла духа. Даже тут, где не было ничего физического, кусочек был старым и потрепанным, но один набор отметок был новым. Имя Мирона, вырезанное глубоко на поцарапанной поверхности металла. Тут все соединялось.

Едва она коснулась букв, все заклинание раскрылось, как цветок. Жуткий миг она касалась духа напрямую, влезла в ее живую магию, и Марси смогла видеть Мирона глазами СЗД. Точнее, оранжевыми глазами крысы, которая все еще сжималась рядом с ним.

Время в сосудах духов текло иначе, как в ее смерти. Марси казалось, что она была тут часами, но через глаза духа она видела, что он все еще рисовал на деревянной двери Врат Мерлина. Он ощутил ладонь Марси на своём заклинании, потому что, когда она увидела его, он замер, убрал руки от почти законченного заклинания.

— Нет, — сказал он, повернувшись со страхом к своему духу. — Этого не может быть. Ты не можешь это делать!

Марси усмехнулась, опустила ладони по бокам от заклинания, окружавшего его имя.

Поспорим?

Она не понимала, что он слышал ее голос в своей голове, как и его духа, пока не ощутила его панику, текущую по нити, соединявшей его с СЗД. Марси уже была слишком глубоко, чтобы переживать. Она сжала всеми силами, разрушая заклинание, которое он вклинил, чтобы сделать духа пленником. Это было грубое решение поразительно изящной загадки, и это не сработало бы, если бы СЗД не была на ее стороне.

Город давила вместе с Марси, кусала и царапала, билась всей мощью с оковами, которые рвала Марси. Одна она не смогла бы. Вместе они объединили силу, которая была больше, чем могло выдержать заклинание, и Мирон не был исключением. Через секунды после начала серебряные оковы лопнули, как нить, и СЗД вылилась с воплем, оставив Марси одну в городе, который вдруг пропал.

Ничто ее не поддерживало, и она понеслась сквозь тьму, и в этот раз это не была тьма Призрака. Ее выкинуло из другого духа, и она теперь падала сквозь кружащийся темный хаос Моря Магии. Одна, без защиты, и она не могла за что-то ухватиться.

Едва она поняла, что происходило, Марси запаниковала. Без щита Пустого Ветра магия, которая сжигала ее руки, теперь обжигала все, съедала остатки ее души с пугающей скоростью. Она видела только маслянистую тьму, даже не могла криком позвать на помощь. Когда она открывала рот, обжигающая магия врывалась. Но, когда Марси поверила, что достигла конца вереницы чудес, стена ветра врезалась в нее, опустила ее на землю, которую она не ожидала ощутить.

— Марси!

Она еще никогда не была так рада слышать голос. Призрак на рекордной скорости попал к ней, безумно быстро схватил ее с камня, соединил ее магию так быстро, как только мог.

— Ты в порядке? Не ранена?

Все болело, но она не переживала из-за радости.

— Мы это сделали! — закричала она, радостно смеясь от того, что ее голос снова звучал вне головы. — Я разбила оковы. Я освободила ее!

— Знаю, — сказал Пустой Ветер. — Я ощутил, как она ушла. Она отправилась на другую сторону, и она злится, — он поежился. — Не хотел бы я сейчас на место Алгонквин.

От того, как он это сказал, Марси поежилась.

— Я пнула то, что не стоило трогать?

— Наверное, — сказал он. — Но хорошие варианты давно кончились. Теперь мы можем работать только с тем, что есть. Но я должен вернуть тебя к Вратам Мерлина.

— Почему? — спросила она, вдруг испугавшись. — Мирон их сломал? Они разрушены?

Было невозможно понять с его пустым лицом, но Марси могла поклясться, что ее дух улыбался.

— Нет, дверь открылась.

Он указал, и Марси повернулась и увидела, что она не затерялась в Море Магии. По крайней мере, не так, как она думала. Они не были в забытом уголке магического измерения. Они были у колонны Врат Мерлина, в двадцати футах от места, где работал Мирон. Она не увидела это раньше, потому что бушующий хаос мешал зрению.

Теперь она была внутри успокаивающего ветра Призрака, и она снова все видела, включая Амелию, которая сжалась в комок на земле, окружённая пузырем огня. Пузырь лопнул, когда она заметила Марси.

— Больше так не делай! — закричала драконша, бросаясь на них огненной стрелой. Она врезалась в Марси, сбивая ее на землю.

— Прости, — выдохнула Марси.

— Не извиняйся! — рявкнула Амелия, таким пронзительным ее голос Марси еще не слышала. — Быть тут одной — самое страшное, что я проходила, а я знаю ужасы! Я была частью пробной кладки Бетезды, помнишь? Тебе повезло, что я достаточно крутая, чтобы защититься, но смотри, что стало с моим огнем, — она раскрыла крылья, которые пылали уже не так ярко, как до этого. — Я не могу его пополнить!

— Прости, — повторила Марси, поднимаясь. — Я такое не планировала. Если тебе станет лучше, мне тоже было страшно, но, думаю, это сработало.

— О, это сработало, — Амелия забралась на плечо Марси. — Смотри.

Она кивнула на Врата Мерлина, и глаза Марси расширились. Как она видела через СЗД, незавершенный лабиринт магии Мирона еще сиял на деревянной двери. Это было не важно, потому что, как и сказал Пустой Ветер, дверь сама открылась, золотой свет во тьме был приглашением. В отличие от других раз, когда дверь открывалась, на пути не стоял нахальный шикигами. Просто открытая дверь, чистый проход к тому, что лежало дальше, на коленях перед проемом был Мирон.

Если бы не его костюм, Марси не узнала бы его. Он пришел как завоеватель, бросал заклинания во все стороны, обходился с Морем Магии как с военной зоной ООН. Теперь его сжавшееся тело просвечивало сильнее Марси, и оно становилось тусклее с каждой секундой, пока он сжимался в комок. Марси хорошо понимала это положение, ведь сама это прошла.

— Его съедает магия.

— Ясное дело, — холодно сказал Призрак. — Без защиты духа он тут — ничто.

— Он везде ничто, — Амелия задрала нос. — Пусть тает. Он заслуживает этого после бардака, который устроил.

Пустой Ветер кивнул и пошел к открытой двери, но Марси не следовала. Он оглянулся, и она вздохнула.

— Мы не можем его так оставить.

— Конечно, можем, — сказала Амелия. — Просто ничего не делай. Легкотня.

— Согласен с драконом, — сказал ее дух. — Он не заслуживает сострадания.

— Знаю, — утомленно сказала Марси. — Он ужасный, он творил ужасы, но… — она утихла, вздохнула. — Он все еще человек, и он не так плох. Он дал мне несколько шансов отступить, если помните. И я не могу дать ему умереть у меня на глазах.

Они смотрели на нее как на безумную, но Марси уже шла к Мирону, двигаясь к краю защитного ветра, веря, что Призрак последует. Он сделал это, хоть и с неохотой.

— Это ошибка.

— Это трагедия, — сказала Амелия. — Подумай о том, что ты делаешь, Марси. Оставить кого-то страдать от последствий их действий — не жестоко. Это естественный отбор. Ты поддержишь плохое поведение, если пощадишь его.

— Наверное, — признала Марси. — Но я лучше разберусь с этим, чем буду знать, что ушла и позволила еще одному магу умереть. И он ничего не может сделать. Посмотрите на него.

Маг ООН был чуть больше тени себя. Его тело просвечивало сильнее, чем Марси, и он вообще не двигался. Он сидел на коленях на земле, ждал смерти. Это было жалкое зрелище, и хоть она злилась на Мирона, Марси не могла видеть его таким. Она не могла дать ему умереть, не показав ему свою победу, и она сделала еще шаг вперед, заставляя защитный ветер Призрака закрыть и старшего мага.

Когда Пустой Ветер прогнал обжигающую магию, Мирон рухнул, сжимая остатки просвечивающего тела, всхлипывая. Душераздирающий звук укрепил веру Марси, что она поступила правильно, но Амелия закатила глаза.

— Фантастика, — она скрестила лапы, фыркнув. — Теперь нужно разбираться еще и с этим, — она мрачно посмотрела на Марси. — Джулиус ужасно на тебя повлиял.

Марси не была согласна, что ужасно, но остальное было правдой. Она не проявила милосердие к Биксби или его людям, но с тех пор произошло многое в ее жизни, и Марси было сложно убить. И, хоть он не заслуживал ничего после того, что он сделал, позволять сэру Мирону Роллинсу умирать, когда она могла легко спасти его, ощущалась как трата. Как она видела в заклинании оков СЗД, он все еще был гениальным магом. Такие были нужны миру, даже если они были придурками. Конечно, теперь, когда она спасла сэра Мирона, Марси нужно было понять, что с ним делать.

Она повернулась, чтобы спросить у Призрака, можно ли выгнать его в его тело в физическом мире, когда Мирон вдруг перекатился на спину и посмотрел на Марси с непониманием на лице.

— Ты спасла меня.

— Да, — сказала она, замерла, ожидая благодарности после таких слов. Но не в этот раз.

— Почему? — осведомился он, резко сев. — Почему ты это сделала?

— И мне уже интересно, — проворчала Марси.

— Знаешь, немного унижения не навредит, — сказала Амелия, спрыгивая с плеча Марси на голову Мирона, которую она тут же стала пытаться наклонить к его коленям. — Кланяйся, идиот. Ты ей жизнью обязан.

Мирон яростно отмахнулся от дракончика. Бессмысленный жест, ведь его просвечивающая ладонь прошла сквозь нее.

— С чего мне благодарить Новалли? Она освободила Смертного Духа!

— Которого ты поднял и сковал, — гневно сказала Марси. — Чем ты думал?

— Чем думала ты? — заорал он. — Я должен был ее сковать. У тебя нет глаз? Она — монстр!

— Мои глаза в порядке, — Марси поднялась на ноги. — Но я вижу тут только одного монстра — тебя, Мирон.

— Потому что ты не понимаешь, — сказал он, отчаянно впиваясь ладонями в седеющие волосы. — Ты все испортила. Без оков она будет бушевать!

— Да, чья это вина? — спросила Амелия. — Вы довели ее до этого.

— У меня все было под контролем.

— Вот и нет, — заявила раздраженно Марси. — Ты пытался посадить на поводок то, что в миллиард раз больше тебя! Конечно, все рухнуло.

— Только из-за тебя, — рявкнул он. — Ошейник не был бы вечным. Мне нужно было управлять ею, пока я не стану Мерлином. Если бы ты не влезла, я был бы им уже, и вся проблема с духами была бы исправлена.

Ветер Призрака стал до ужаса холодным.

— Нужно было дать ему умереть, — прорычал он.

— Еще не поздно, — бодро сказала Амелия.

Марси стала тайно соглашаться. Но, хоть Мирон раздражал, ее решение было принято.

— Что сделано, то сделано, — она хмуро смотрела на него. — Хорошо или нет, но твоя жизнь спасена. Иди домой, Мирон. Ты тут не нужен.

Наглый вид пропал с лица мага, оставив его почти робким.

— Я не знаю, как, — признался он, глядя на ладони на своих коленях. — Дух привел меня сюда своим путем. Я не… я не знаю, как вернуться в свое тело самостоятельно.

В другой раз Марси хохотала бы до упаду от иронии, что величайший эксперт по глубокой магии затерялся в ней. Но сейчас это только раздражало.

— Тогда хватит жаловаться, — рявкнула она. — У меня нет на тебя времени, — она повернулась, встав к нему спиной, и пошла к открытой двери. — Терпи или потеряйся, но я закончу то, что начала.

Мирон стал что-то говорить, но Марси уже не слушала. Все разговоры о Джулиусе, смерти и том, что разрушено навеки, только напомнило ей, как много на кону. Ей было все равно, что будет нужно, что понадобится сделать — она станет Мерлином, исправит это и вернется домой. Она все сделает правильным для всех, а потом, когда это закончится, и она вернётся к Джулиусу, она больше никогда его не отпустит.

Уверенность горела в ней как огонь дракона, Марси шагала по камню к широко открытым Вратам Мерлина. Она пересекла порог без колебаний, ушла из тьмы в льющийся свет.

* * *

В это время в СЗД в закрытой пещере под финансовым районом, который местные звали Ямой, Алгонквин сжимала свою воду.

Ей не нужно было смотреть на все еще бессознательного Мирона, лежащего лицом вниз в круге, чтобы понять, что все шло плохо на другой стороне. Ее магия тоже там была. Она ощущала это, как все. Что-то сломалось в Море Магии, что-то большое. Мирон не проснулся. Он был жив, его грудь вздымалась и опадала под головой Феникса, но это ничего не значило. Он не смог стать Мерлином, что бы там ни творилось. Его дух несся по магии, как таран, а это означало, что все пошло плохо.

— Леди Алгонквин!

Голос человека был испуганнее обычного, и Алгонквин изобразила из своей воды смертное лицо и повернулась к проблеме, которая оказалась одним из ее командиров. Она не могла понять, какой. Все смертные для нее выглядели одинаково, и они умирали так быстро, что не было смысла запоминать их имена. К счастью, она платила людям достаточно, чтобы им было плевать на такое. Женщина в броне не медлила, сразу дала отчет:

— Леди, — она отсалютовала. — Маги докладывают, что сэр Мирон уже не управляет своими оковами. Сам круг пока держится, но никто не знает, надолго ли. Маг-командир просит вашего разрешения на перемещение круга подальше от центра города, чтобы избежать вреда инфраструктуре и гибели жителей.

Это была разумная просьба. Смертных можно было легко заменить, но Небесные пути были дорогими. Перемещение серебряного круга из внутренностей Феникса усложнит для Мирона задачу поиска тела, но если он не стал Мерлином, то он мог и умереть. Алгонквин он надоел, но, когда она открыла рот, чтобы приказать отступление к пустошам за Землей Восстановления, почва задрожала.

Алгонквин бросилась, оставив водное тело под Ямой, отправилась проверить свои озера, но ее рыба была спокойна. Это было не землетрясение. Что бы ни дрожало, это влияло только на город. Это продолжалось, когда она вернулась в Яму, оживила там воду с испуганным плеском.

— Эвакуируйте Небесные пути.

Голова командира поднялась.

— Леди?

— Ты меня слышала, — прорычала она, парила над землей у круга, где еще было спящее тело Мирона. — Я хочу, чтобы все ушли. Опустоши город.

В этот раз возражений не было. Командир даже не отсалютовала. Она побежала к грузовикам, крича в рацию, что нужно эвакуироваться, и это была не учебная тревога. Алгонквин уже не слушала ее, сосредоточила всю воду на магии, которая поднималась из земли под ней как кулак.

Это запутает твою историю, — прошептала Левиафан, его низкий голос скользил сквозь ее воду, как масло. — Они будут звать тебя милосердной.

— Какая мне разница, как меня запомнят люди? — Алгонквин направила воду к краям серебряного круга. — Я делаю это, не спасая их. Я эвакуирую город, потому что город без людей — просто оболочка, — и, учитывая размер магии, несущейся к ним, ей потребуется любое преимущество.

Ты не можешь победить, — сказал Левиафан, подбираясь ближе во тьме. — Я предупреждал с самого начала, что это проигрышный бой. Людей слишком много, и их страхи слишком сильные. Они уничтожат все, что ты любишь. Только я могу их остановить. Только я могу тебя спасти, — его щупальца обвили ее с любовью. — Отдыхай, Алгонквин. Дай мне сразиться за тебя.

— Еще нет, — прорычала она, отталкивая его, взывая к своей воде, поднимая озеро Сен-Клер, чтобы пробить защитные стены, которые она построила, чтобы остановить загрязнение, и затопить Яму еще раз. — Я еще не побеждена.

Будешь, — прошептал он, его щупальца задели ее еще раз, а потом отступили. — Но я терпеливый. Я буду тебя ждать, а когда придёт время, ты будешь моей.

— Хорошо, — сказала она, втягивая больше воды. — Потому что, пока это не случится, ты все еще мой. Теперь сдержи обещание и помоги мне удержать это.

Монстр рассмеялся.

Как прикажешь, моя Хозяйка Озер.

Его шепот был насмешкой, но Алгонквин не могла отвлекаться на него. Все ее силы, вся вода, которую она могла безопасно взять, не навредив своей любимой рыбе, были сосредоточены на подавлении магии, которая быстро росла внутри круга без управления.

— Рано, — прошептала она, давя изо всех сил. — Ты еще не победила.

Пойманный Смертный Дух выла, оглушительный крик гнева и мести разбил все стекло у бронированного конвоя, который все еще покидал Яму. Алгонквин ответила своим гневом, и вся Яма дрожала, пока она давила десятифутовой волной бушующей воды.

А далеко-далеко, дальше, чем могли ощутить духи, выжидал Левиафан.