Кто в детстве не мечтал стать волшебником? Я вот к своей мечте шёл осознанно и упорно целых пятнадцать лет — с тех пор как очередной запуск адронного коллайдера в Женеве открыл дыру в иное измерение, из которой в нашу реальность хлынула магия чужого мира. Теперь в город, наводнённый представителями волшебных иноземных рас, можно попасть только пройдя кучу тестов на магические способности… которые я торжественно завалил. Но разве такая нелепость остановит целеустремлённого человека?
Использовав подвернувшийся шанс, я сумел попасть в Женеву, где не только раскрыл свои способности, но и обрёл редчайший дар… а к нему в придачу целый воз неприятностей.
Чуть зеленоватую воду, с вихрями пузырьков, изумрудными листиками и жгутами желтых водорослей подсвечивало лишь сияние специального планшета, надежно защищенного от попадания влаги. Это устройство, конечно, слабовато для основных расчетов, но фор Симеону легче думалось именно в такой среде. Увы, всплывать все же придется, чтобы перейти к более сложным вычислениям.
Поднимаясь к поверхности, предсказатель специально поддел головой лист кувшинки, позволив себе немного ребячества. Это разбавило тревожные мысли, но не до конца — слишком уж тяжкие думы вертелись в его голове.
Длинные коричневые пальцы с перепонками у основания цепко ухватились за край пруда-бассейна. Симеон нащупал ногами ступени и выбрался на мокрый от брызг увлажнителя камень. Шлепая по полу втянутыми ступнями с более основательными перепонками, предсказатель направился к выходу из личной купальни.
Как и любой представитель его расы, провидец обладал потрясающими адаптивными способностями и мог как ходить прямо, подобно людям, так и, по-особому раскорячившись, передвигаться на всех четырех конечностях. Второй вариант позволял быть очень мобильным и прыгучим. В отличие от тех же старейшин, Симеон предпочитал ходить прямо, особенно учитывая планшет в руках.
Перейдя в кабинет, он уселся в дорогое офисное кресло и быстро пробежался взглядом по целому комплексу из полудюжины мониторов, на которых мелькали непонятные непосвященным графики и расчеты. Добрая половина отображала котировки крупнейших мировых бирж, но остальное все же относилось к предсказаниям. Прорицатели уже давно не зацикливались на камушках, костях и перьях, опираясь на свой магический дар и математические расчеты, позаимствованные у человеческих ученых.
И вообще, последние пятнадцать лет Симеон не переставал благодарить судьбу за то, что в годину испытаний она подтолкнула его к Вратам. Тогда обвиненный в умышленно ложном предсказании юноша вынужден был шагнуть в неизвестность, даже боясь думать о том, что на чужбине его ждет беспросветный мрак неопределенности. Но все оказалось с точностью до наоборот. Его ждал свет. И свет не простой, а сияние компьютерных мониторов, ставших окном в невообразимо огромную цифровую вселенную.
Симеон быстро пробежался мягкими, надежно скрывшими выдвижные когти подушечками пальцев по специальной клавиатуре, запуская алгоритмы проверки данных. Пока зашумевший вентиляторами вычислительный комплекс пережевывал информацию, предсказатель подавил в себе желание полазить по Ютубу в поисках смешных роликов — не до этого. Ситуация складывалась не самая приятная. Если он не ошибся, грядет новый кластер сложностей в межрасовых отношениях жителей Женевы. А эти самые отношения вещь настолько тонкая, что любая трещина может перейти в катастрофу. И это Симеона совершенно не устраивает. Ему нравилось на Земле практически все — начиная с Интернета и заканчивая кукурузными палочками.
Симеон любил не только общаться с людьми в чатах, но и выбираться в Белый город, надев костюм и нацепив пусть неудобную, но такую модную шляпу. Мало того — в свое время, когда конфликт с французами поставил все под угрозу и возникло Мраколесье, предсказатель первым подал свой голос на общем совете «знающих» за Большую мимикрию.
Тогда старейшие и самые умные представители его расы решили принять не только исподволь навязываемое людьми название «гоблины», но и избирать для себя новые, человеческие имена. Сам прорицатель уже давно даже мысленно называл себя не Туайтаохотом, а фор Симеоном.
Ну, с именами как раз было проще всего. Мастера проклятий и предсказаний лучше всех понимали важность сокрытия истинного имени под новым, пока еще не привязанным к сути и судьбе. Так что меняли эти самые имена как перчатки. А вот в отношении общего названия эмигрировавшей на Землю части его расы аналитический разум прорицателя иногда взбрыкивал. Ну не похожи они на персонажей земного фольклора! Если уж сравнивать, то с антропоморфными лягушками, да и то с огромнейшими оговорками.
Вслед за гоблинами новый статус приняли и представители третьей расы «пришлых». Тут тоже, как любят говорить люди, все притянуто за уши. Новоиспеченные орки внешне скорее напоминали плоскомордых, прямоходящих горилл. Но отсутствие шерсти и зеленовато-коричневый оттенок кожи для людской фантазии оказались важнее, чем другие отличительные черты.
С именами у здоровяков прошло не так гладко, но все равно им пришлось смириться — слишком уж груб и заковырист у них язык, что при чрезмерно вспыльчивом характере создавало массу проблем. Сразу вспоминается случай, когда Трурхартараст — помощник главы комиссариата города, чье имя с оркского переводилось как «высокий столб», — чуть не убил простой пощечиной посла Норвегии, почтительно назвавшего его уважаемым Турхатостом. А все потому, что в переводе с оркского это звучало как слишком короткий мужской детородный орган. Так что переименование пусть туго, но прошло. Ретроградов, конечно, хватало, но это всего лишь шероховатости. Да и с проклятиями у орков тоже все далеко не так просто, как кажется.
А вот кого от нового названия коробило и выворачивало, так это эльфов. Они тоже напоминали персонажей книг Толкина очень отдаленно — лишь формой ушей да запредельной надменностью. Но, слава духам предков, уже семьсот лет после Великого Проклятия остроухие могут лишь беситься — на радость гоблинам. Не было у них прежней власти ни в родном мире, ни тем более на Земле.
В итоге все утряслось, и прогнозы, немалую часть которых составлял сам Симеон, оправдались. Люди, нацепив на «пришлых» ярлыки из своих собственных сказок, успокоились. Ксенофобские настроения пошли на убыль, причем не только в людской общине Женевы, но и на всей планете. Именно этого и добывались инициаторы Большой мимикрии. На лингвистические проблемы человеков им по большому счету было плевать.
Резкий звуковой сигнал вырвал прорицателя из воспоминаний. Коричневая кожа на надглазных дугах пошла тревожными складками.
— Все же беда нас навестила, — задумчиво чирикнул предсказатель на высшем эльфийском.
Чуть подумав, он перешел в еще одну небольшую комнату, стилизованную под «отнорок» — традиционное жилище его далеких предков. Неровные стены были покрыты затвердевшей слизью, с вкраплениями блестящих ракушек и рыбьей чешуи. Чтобы перепроверить расчеты, Симеон решил обратиться к классическому способу гадания. На слепленном из той же слизи постаменте находился панцирь ухти. В нем лежали различные позвонки, перья и гладкие камушки. Встряхнув панцирь, предсказатель тонко запел. Пузыри на шее вздулись, чтобы взять особо высокие ноты.
Казалось, что от звуковой вибрации слизь на стенах размягчилась и пошла волнами, но это была лишь иллюзия.
Сильный удар еще раз заставил содержимое панциря подскочить и перемешаться.
— Шайсе, — по-немецки рыкнул предсказатель и добавил четырхбуквенное, популярное у американцев ругательство, а закончил на новомодном русском. — Хоть бы комп не глюкнул, потому что этот расклад еще хуже.
Даже не подумав об одежде, гоблин вышел из своих апартаментов в общинном подземелье и направился в зал Высшего совета родов. Нужно спешить пока засидевшиеся после ежедневного собрания старики не начали расползаться по своим отноркам.
Зал был нарочито архаичен. Середину большой сводчатой пещеры с неровными, зализанными стенами занимало круглое озерцо, на берегах которого и расселись старые гоблины. Их тела не обременяло ни единого клочка ткани или шкуры, так что зрелище растолстевших, пузатых и порой обросших терапевтической плесенью земноводных было не самым приятным.
Под темными сводами разлетались квакающие, щелкающие и свистящие звуки. Если честно, Симеон не очень любил родной язык, предпочитая эльфийский и несколько земных, но обратись он к этим реликтам как-то иначе — будет попросту проигнорирован. Так что пришлось внести и свою лепту в эту какофонию:
— Мудрейшие, у меня плохие новости!
Со слухом у стариков все было в порядке, так что в зале тут же воцарилась тишина.
— Говори, — произнес глава совета старейшин.
— Скоро в городе появится новый одаренный. Если ничего не сделать, то его поступки станут причиной катастрофических завихрений в потоке судьбы и повлекут за собой сотни смертей не только наших братьев, но и других разумных.
— Ты узнал его имя? — переждав многоголосый тревожный гомон, поинтересовался старейшина.
Он не стал выспрашивать подробности предсказания, потому что репутация верховного пророка уже давно не подлежала сомнению, несмотря на его молодость.
— Нет, мудрейшие, — сокрушенно вздохнул предсказатель. — Пока могу сказать только то, что с ним будет как-то связан особый комиссар Серого города.
— Хорошо, мы примем меры, — махнул лапой глава старейшин. — Когда узнаешь больше, немедленно сообщи. Объявим награду и устраним проблему.
Симеон обозначил едва заметное почтительное приседание и пошлепал к себе. Настроение было мрачным. Он ничего не знал о человеке из предсказания, даже не понимал, будут ли поступки одаренного преступными или же просто запустят цепь случайностей, но все равно вынес ему приговор. Увы, иначе нельзя — одна жизнь стоит неизмеримо меньше, чем сотни, а возможно, и тысячи.
Ничего личного — простая арифметика.
— Назарий Аристархович, будьте любезны пройти к багажному отделению, — оторвал меня от созерцания экрана смартфона ехидный голос водителя.
Отвечать я ничего не стал. Молча выбрался из пассажирского кресла грузового микроавтобуса и направился к его задней двери.
Ерничанье старого водилы нужно просто игнорировать. Тем более что я сам виноват, просто очень уж не люблю, когда меня называют Назаркой, вот и огрызнулся пару дней назад. В конце концов, мне уже за четвертак перевалило!
С именем у меня вообще все сложно. Я так и не узнал, у кого из работников социальных служб, которые, кстати, должны были заботиться о моем светлом будущем, родилась нездоровая идея назвать меня столь диковинным образом. И ведь на этом неизвестный мне чудо-криэйтер не остановился, разродившись отчеством Аристархович. Хорошо хоть, помутнение у фантазера — а скорее всего, неудовлетворенной жизнью фантазерки — оказалось кратковременным и с фамилией он не заморачивался, несмотря на то что Петров слегка диссонировал с остальными составляющими ФИО. То, что это не подстава от биологических родителей, мне было известно из личного дела — отказник я, попал в детдом сразу из роддома.
Набрав на кодовом замке нужную комбинацию, я открыл дверь, но перед этим покосился на сидящую в относительно потасканном форде парочку охранников.
Увы, без этого в нашей работе нельзя. Мы, конечно, не инкассаторы, но в фургоне товара тысяч на сорок, причем долларов. А бывает и больше, когда в маршрутном листе значатся ювелирные магазины, но сейчас мы остановились у простой аптеки. Так что вместо бронированного кейса из недр фургона вынырнул серебряный кег. Бочонок был небольшим, но увесистым. И это при том, что жидкости там от силы литров пять.
Крякнув, я взвалил кег на плечо и пошел к двери аптеки, где меня уже встречал местный охранник.
Замена кега в специальном боксе заняла меньше минуты, причем без спешки. Одновременно я успел сделать пару комплиментов симпатичной провизорше, но, увы, безрезультатно. В своем темно-синем медицинском костюме с голубым кантом девушка выглядела эффектно. При этом она словно являлась антагонисткой стоящей в другом конце зала тетеньки в таком же по стилю, но белом одеянии. В той части аптеки продавались классические лекарства, а в этой — магические декокты. Не сказать чтобы они злобно поглядывали друг на друга, но когда открылась дверь и в зал вошла моргающая носом клиентка, то, увидев, куда направляется явно нездоровая женщина, провизор в белом недовольно поджала губы, а юная красавица едва заметно улыбнулась.
Ничего удивительного в этом нет. Прогресс неостановим, даже если он принимает такие странные для нашей цивилизации формы.
Клиентка мучительно чихнула и, не в силах выразить свое желание словами, лишь указала на только что закрытый мною бокс с электронным табло. Провизор улыбнулась и, взяв чистый пластиковый стаканчик, без затей, словно из простого кулера нацедила в него светло-голубую жидкость.
Самый популярный иммунотонизирующий декокт номер пять отпускался без рецепта, но работал убойно, без каких-либо побочек изничтожал любой вирус. Уже давно отгремели баталии между экспертами из Женевской магической академии и светилами классической медицины. Порой еще взрываются истеричными воплями какие-то старые пни, но жизнь сама все расставила по местам. После появления этого зелья в аптеках по всему миру разразившаяся на востоке эпидемия птичьего гриппа куда-то сгинула, причем так резко, словно провалилась в волчью яму. А спустя десять лет бьющие в набат об опасностях коронавирусов эпидемиологи так и остались без всеобщего внимания и, соответственно, финансирования.
Отдавшая кредитную карту и получившая ее обратно вместе со стаканчиком клиентка тут же выпила жидкость. Не скажу, что она сразу исцелилась, но на выход пошла значительно бодрее. Скорее всего, это простая психосоматика. Эффект должен наступить лишь через пару часов, а к утру она будет совершенно здорова.
Когда я отнес пустой кег, который даже без декокта стоил больших денег, и вернулся в зал с двумя кейсами, то увидел, что теперь парочка клиентов замерла у стойки с белым провизором.
Да, привычная химия еще держится и вряд ли проиграет битву окончательно. Это состав номер пять относительно недорог, а серебряные пробирки, которые я принес в кейсах, стоят намного больше и продаются на заказ. Небогатые люди предпочитают экономить и принимать химическую замену.
Теперь мы провозились намного дольше, проверяя пломбы на каждой серебристой гильзе. Закончив с этим делом, я дежурно, без огонька улыбнулся провизорше на прощание и вернулся в микроавтобус.
Как только мы тронулись с места, подал голос мой смартфон. Это был диспетчер с сообщением о срочном вызове. Так что пришлось сразу ехать в офис компании, занимающейся биржевыми махинациями. Туда я пошел практически с пустыми руками, лишь прихватив служебный планшет.
У входа меня встретила встревоженная девушка и едва ли не за руку потащила в сторону лифтов:
— Почему так долго? Петр Андреевич рвет и мечет.
— Тест проводили? — Сюда я приезжал впервые, но был уверен, что ничего нового они мне не предъявят.
В подобных случаях моя работа очень похожа на мытарства системных администраторов, которым приходится исправлять «страшные» и «безнадежные» поломки компьютеров посредством втыкая штепселя в розетку или нажимания кнопки включения монитора.
— Проводила! — возмущенно выкрикнула девушка. — Показывает, что все в порядке, но все совсем не в порядке!
Мы вошли в открывшийся лифт. Подъем на три этажа прошел в нервной атмосфере.
Наконец-то оказались на месте. Брокеры, сидящие за своими столами в больших общих залах, хоть и старались пялиться в мониторы, но по переглядываниям было видно, что с рабочей атмосферой у них так себе. Это удалось рассмотреть потому, что все стены в офисе были стеклянными.
Когда мы дошли до обширной приемной с пустующим местом секретарши и даже на вид очень дорогой дверью в кабинет начальства, я сразу же посмотрел на тумбу защитного контейнера, опасаясь, что его успели раскурочить какие-то умельцы.
Нет, все в порядке. Сверкающий зеркальными поверхностями и десятком различных табло зализанный шкаф выглядел по-прежнему презентабельно.
Первым делом я все же проверил через планшет целостность экранированного серебром встроенного сейфа. Все-таки там находился артефакт, внутри которого бриллиант в десять каратов. Убедившись, что самая ценная деталь на месте, зашел в раздел уровня энергии. Осталось чуть больше половины, и цифры показывали стабильный расход.
Ну что же, все так, как я и думал. На лицо комплекс недоверия к тому, что не пощупаешь, не понюхаешь, да и ограниченным умом не осознаешь. Несложный вердикт был тут же подтвержден главным виновником проблемы. Дверь в кабинет с грохотом открылась. Стоявшая рядом со мной дамочка сдавленно пискнула.
— Это что, черти вас дери, за дрянь мне подсунули? Почему не работает?! — взревел нависший надо мной медведеподобный директор, а возможно, и хозяин этой фирмы.
Был он явно с похмелья и в крайне отвратном настроении.
— Все работает, просто вы не в том состоянии, чтобы заметить это, — спокойно ответил я.
Неопохмеленный здоровяк скрипнул зубами и зарычал, возможно, пытаясь подражать орку, которого если и видел, то только в роликах на Ютубе.
Теперь секретарша икнула и, кажется, перестала дышать.
— Чево?! — прорычал директор, но ожидаемой реакции от меня так и не добился.
— Уважаемый, скажите, вам кто больше нравится: брюнетки или блондинки? — вздохнув, флегматично спросил я.
Подача достигла цели, и бизнесмен удивленно замер.
— Что за вопросы? — растеряв изрядную часть агрессии, спросил он.
— Так мне будет проще объяснить суть проблемы, — не унимался я, сохраняя вежливый тон. — Наверное, блондинки?
— Брюнетки, — еще больше успокоившись, парировал мой собеседник и почему-то покосился на секретаршу.
Впрочем, судя по тому, как она покраснела, можно легко догадаться о причинах его косоглазия.
— Вот представьте, — продолжил я с видом лектора на кафедре первого курса медицинского института, — вы в постели с шикарной брюнеткой. Скажите, получится у вас достигнуть совместного оргазма, если за стеной кто-то станет долбить бетон перфоратором? Очень сомневаюсь. И что тогда? Будете обвинять партнершу в том, что она недостаточно сексуальна? Или просто пойдете и настучите в бубен перфораторному дятлу?
Здоровяк на секунду завис, а затем, доказывая, что не просто так достиг своего положения, спросил, причем без особой агрессии:
— Это ты сейчас меня дятлом назвал? — И тут его взгляд вдруг стал ледяным. — А если я тебе в бубен настучу?
Похоже, его путь наверх был тернист и, возможно, кровав.
— Попробуй, — не остался я в долгу и раздвинул губы в улыбке, которую в детдоме называли оскалом.
Настроение мужика, который был на голову выше меня и почти вдвое тяжелее, снова резко сменило полярность:
— Ну и что теперь делать?
— Я бы посоветовал вам прямо сейчас отправиться в спа-салон. Выпить кислородный коктейль и пройти сеанс массажа. Или же наведаться в ювелирный магазин, где есть артефактный отдел. Если хотите ощутить олимпийское спокойствие, возьмите «белого монаха». А если просто хорошее настроение, то лучше подойдет «малая радуга». Только не берите «улыбку Дафны», даже если консультанты будут настаивать. У вас ведь тут серьезное учреждение, а не коммуна хиппи.
Бизнесмен недоверчиво хмыкнул, поэтому я добавил:
— Ментальный атмосферизатор настраивает группу единомышленников на рабочий лад и подпитывает творческие порывы. Но только если они чувствуют себя хоть немного комфортно и не напряжены в постоянном ожидании пистона от начальника.
То ли от моего достойного отпора, то ли от вежливого тона вкупе с примитивным юмором, но заказчик оттаял окончательно и даже согласился на досуге перечитать инструкцию пользователя. Он бы со мной еще и по пятьдесят граммов коньячка тяпнул, но я уже ощутил, как стремительно портится настроение, и поспешил уйти.
В кабину микроавтобуса я забрался молча и тут же уткнулся в экран смартфона. Мой угрюмый вид явно убедил водителя, что шуточки лучше попридержать.
Вот так всегда. Похоже, природа все же не считает меня ценной особью в популяции хомо и потому заложила в инстинкт самосохранения серьезный баг. В момент опасности на меня почему-то наваливается не то чтобы апатия и равнодушие, но какой-то веселый пофигизм. Родись я на пару веков раньше, давно получил бы дубиной по голове, мечом по шее или пулю в брюхо, в зависимости от эпохи. Да и в современном детдоме выжил лишь потому, что все считали психом, который вполне может прийти ночью и зарезать обидчика во сне.
В том-то и дело, что ни фига подобного. После вот таких приступов нездорового героизма на меня наваливается самая настоящая меланхолия. Иногда вообще трясет как последнего труса. Сегодня стало просто грустно. А вслед за грустью пришли мысли, которые в обычном состоянии я гоню прочь.
Может, что-то делаю не так? Пятнадцать лет. Пятнадцать, гребаные карусели, лет я ношусь с этой проклятой мечтой! А ведь как хорошо все начиналось.
Когда во время очередного запуска Большой адронный коллайдер проделал дыру в иное измерение, мне было десять лет. В мире воцарился сущий бедлам. Человечество забыло о своих делах и распрях, дружно разделившись на два лагеря — тех, кто мечтал оказаться в Женеве, и тех, кто предлагал долбануть по этому милому городу ядреной бомбой. Конечно же, я относился к первой группе. И не только я. Мы всем классом мечтали однажды пройти проверку и стать «всамделишными» волшебниками. Ну какой ребенок не свихнется от подобной перспективы? В отличие от многих я к своей мечте шел вполне осознанно и прагматично — не только усиленно учил французский в школе, но и на досуге штудировал низший эльфийский, который еще называли общим.
И вот когда нам исполнилось по семнадцать лет и мы получили первое пособие, всем классом дружно отправились сдавать тесты. Не прошел никто. Вообще. Мало того — насколько мне известно, из нашего детдома положительный результат не удалось получить никому. За все пятнадцать лет!
Мне бы плюнуть и жить дальше, но нет же! В Интернете вычитал, что тесты эти пропускают добрую половину потенциальных магов. Чтобы убедиться на все сто процентов, нужно лично ехать в Женеву.
По заверениям ученых, силу, сквозящую из другого мира через Прокол, аура обычного человека переварить не в состоянии и уже спустя сутки бедолага начинает ощущать все «прелести» магического токсикоза. А вот прирожденный маг в такой среде чувствует себя как рыба в воде. Рыба, которую выпустили из давно не чищенного аквариума в горную реку.
Вроде все просто — езжай и испытай себя, но Женева, как любят говорить москвичи, не резиновая. Туда пускают только со справкой о прохождении теста или же с билетом стоимостью двадцать тысяч баксов.
Ни того, ни другого у меня по очевидным причинам не было. Зато с предприимчивостью и настойчивостью, достойными иного применения, я нашел третий, не самый короткий, но все же вполне реальный путь.
Для начала нужно было не загреметь вместо Женевы в армию. Так что я, как воспитанник детдома и к тому же призер школьных языковых олимпиад, без особых проблем поступил на отделение французской филологии нашего местного университета. При этом продолжал самостоятельно учить низший эльфийский. А уже после пяти лет учебы устроился на работу в фирму Магторгснаб. Ведь именно от ее складов каждую неделю в Женеву отправлялись экспедиторы с охранниками за новой партией товара. Мои неплохие знания обоих государственных языков кантона Женевы, конечно же, впечатлили руководство фирмы, но не до такой степени, чтобы уволить кого-то из старших экспедиторов. Так что повышения пришлось ждать, таская на плечах кеги, как простой грузчик. И это продолжается вот уже три года!
Когда мы с водителем проехались по всему намеченному маршруту и вернулись в наш региональный офис, настроение испортилось еще больше. А все потому, что по давней привычке, прихватив коробку конфет, я направился в отдел кадров. Надеялся узнать хоть что-то приятное. И узнал на свою голову. По агентурным данным один из старших экспедиторов давно собирался на пенсию и его должен был заменить именно я. Остальные были до омерзения молодыми и полными сил. А зарплата у них настолько возмутительно большая, что из фирмы их не выгонишь и пинками.
— Прости, Назар, — развела руками располневшая на моих подношениях Женечка. — Сам должен понимать, он двоюродный племянник зама генерального.
— Да хоть брат хахаля любимой коровы, — не выдержав, вспылил я.
Женя надулась. Так что мне пришлось покаянно вздыхать, изображая раскаянье кота, нечаянно нагадившего в тапки. Нехорошо, конечно, заигрывать с девушкой, которая тебе вообще не нравится, но мне позарез нужно было знать, что творится на кадровом фронте нашей компании.
Рабочий день закончился совсем уж в отвратном настроении, так что в свою холостяцкую квартирку, с барского плеча выделенную государством, заскочил, только чтобы переодеться, и сразу отправился в «Волшебную флейту». Этот ночной клуб стал моим любимым местом отдыха не только из-за близости к дому, но и потому, что владелец не поскупился на атмосферизатор модели «Карнавал». Город у нас почти миллионник, но всего три подобных заведения имели такой довесок. Я это знал, потому что раз в месяц во всех трех местах менял разрядившиеся артефакты. Вскрытие самого артефакта и смену алмазной батарейки делали уже в нашей мастерской.
— О, Колдун, привет! — улыбнулся одетый в черный костюм охранник Петя по прозвищу Гамадрил. — Чего такой смурной?
Вот не надо было по пьяни болтать с ним о своих мечтах. За что и получил погремуху. Могло быть и хуже, но приятного все равно мало, особенно в такие моменты как сейчас.
Огрызаться на двухметрового амбала с широченными плечами я не стал, тем более что парень он незлобивый и точно не хотел меня оскорбить.
— Привет, Петь. Как сегодня? — добродушно поздоровался я, хлопнув по подставленной ладони.
— Да как в четверг. Народу немного. Все вялые и скучные.
Поболтав с охранником о всяком разном, я прошел внутрь клуба. Мне по блату в будние дни полагался бесплатный проход и даже скидка в баре. Посетители действительно энтузиазмом не фонтанировали, что не удивительно. Администратор заведения запускал атмосферизатор только в пятницу и субботу. Впрочем, я пришел сюда не за этим. Осмотрев полутемный зал, наткнулся взглядом на знакомую фигурку и впервые за последние пару часов искренне улыбнулся.
Вот кто поднимет мне настроение, причем с гарантией.
Катерина — девушка красивая, умная и пугающе деловая. Для меня наилучший вариант. Со всеми этими мечтами я, как порядочный человек, всегда старался быть честен с девушками, что создавало определенные проблемы. Милым дамам очень хочется думать, что вот именно сейчас они встретили свою вторую половинку. Ведь понимают, что им нагло врут о любви до гроба, явно подразумевая быстрый и одноразовый секс, но все равно ведутся. А если сделаешь намек, что серьезные отношения не намечаются, сразу включают оскорбленную принцессу.
Что касается Катерины, то, как уже было отмечено ранее, она не только красивая, но и умная. Перспективная романтика ей и самой без надобности. Она перла по карьерной лестнице в консалтинговой фирме как бульдозер. Причем принципиально не делала это через постель. Нет, с прорехами в нравственности у нее все в порядке — даже меня получалось вогнать в краску своими постельными затеями. Но опять же, отдадим должное ее сообразительности — Катя прекрасно понимала, что не все так просто в этом печальном и угрюмом мире. Дело в том, что для предприимчивых нимфоманок в карьерном росте есть определенный потолок, выше которого не поднимешься, хоть из платья выскочи, хоть из кожи вон вылези. Дам с низкой социальной ответственностью на высоких постах никто держать не станет.
В общем, если Катя и искала способ сбросить лишнее напряжение, то не в родном офисе, а там, где водятся такие красавцы, как я.
Насчет красавца это, конечно же, шутка. Рост всего лишь метр семьдесят. Телосложение сухощавое, скорее жилистое, чем спортивное. Лицо простое — был бы славянский стандарт, если бы не слегка раскосый разрез глаз. Похоже, в капустной грядке неизвестных мне предков покопался какой-то татарин. Тускло-зеленые глаза картину не сильно облагораживали, так же как и волосы, за которые детдомовский физкультурник, бывший жокей, называл меня каурым. Мало того — они вечно торчали во все стороны, так что в пятнадцать лет я стал стричься под полубокс.
Возникает закономерный вопрос: что во мне нашла Катя? Во мне самом, скорее всего, ничего, зато она знала, что над моей постелью раскинула крылья фея страсти. И это не поэтическое описание моих сексуальных дарований, а название артефакта, который действительно был вмонтирован в спинку моей кровати.
Судя по вымученной улыбке девушки, день у нее тоже не задался, так что на обязательную программу из двух коктейлей и одного медленного танца мы потратили минут пятнадцать и тут же решили перейти к произвольной. А для этого нужно было перебраться в мою холостяцкую берлогу.
Катя была здесь уже не раз, так что сразу из прихожей отправилась в ванную. У меня было время быстро распихать по щелям все то, что непростительно даже для холостяка. Имелось, конечно, желание составить ей компанию в душе, но я знал, что Катя этого не любит, так что водные процедуры проходили по очереди.
Бывает такое даже у молодых да ярых, что настроение не позволяет завестись с пол-оборота. Вот и сейчас мы сидели с ней на краю широкой кровати и молчали. Катя в мужской футболке смотрелась потрясающе. Ее я купил специально на пару размеров больше, потому что в моих футболках не всякая девушка сможет прикрыть срам.
Словно опомнившись, я включил ночник на прикроватной тумбочке, которым в быту не пользовался. Прибор был совмещен с вмонтированным в спинку кровати артефактом. Почему-то мне это действие показалось неловким и даже постыдным.
С тихим перезвоном крылья, прикрывавшие наготу изящной резной фигурки, широко распахнулись, и мир чуточку изменился. Катя и без того притягивала взгляд любого нормального мужика, а сейчас она показались мне самой прекрасной девушкой во вселенной. Нахлынуло нешуточное возбуждение, и, судя по тому, как она прошлась языком по полным губам, действие артефакта зацепило и ее.
Нас словно что-то подтолкнуло друг к другу, и в следующее мгновение мы сцепились как два магнита.
Многие коллеги, узнав о наличии у меня такой игрушки, интересовались моим самочувствием. В том смысле, зачем нестарому еще мужику понадобился магический аналог виагры, но, скорее всего, в них говорило либо незнание предмета, либо простая зависть. «Фея страсти» не только раздувала едва тлеющие угли желания, но еще и до предела обостряла ощущения. А также синхронизировала степень возбуждения, что позволяло партнерам приходить к финишу одновременно.
Когда оседлавшая меня Катя выдала какой-то вибрирующий стон и обессилено рухнула рядом, фея с тихим перезвоном сложила свои крылья, изолируя внутренний артефакт в серебряном корпусе. Все эти движения, конечно же, производились с помощью электроприводов — тратить дорогущую энергию на дополнительную красоту было бы глупо.
Вот в элитных моделях так еще и иллюзия срабатывает. Можно даже окружить кровать различными пейзажами, но мы народ непривередливый — обойдемся и чем-то попроще, тем более что самый главный эффект от этого не страдал.
Сам не знаю, почему мои мысли полезли куда-то в техническую сторону, вместо того чтобы сконцентрироваться на той, кто подарил мне не только телесное удовольствие, но и душевное равновесие.
Мысли снова сменили направление. А может, ну ее, эту мечту?! Сколько можно изводить себя? Может, стоит, как говорится, начать пускать корни? Вот лежит рядом это чудо. Чем не партнер для трудного жизненного пути? Да, она эгоцентрична и слишком напориста, но, как предупреждал наш детдомовский психолог, нормальный семьянин из меня точно не получится, а два эгоиста пусть и не подарят друг другу счастья, но между ними не возникнет упреков в чрезмерной занятости и пренебрежении супружескими обязанностями. Если что, пойдем по жизни если не вместе, то рядом — при необходимости помогая друг другу.
Это, конечно, не замена мечты, но точно крепкий и грамотный план.
Я уже даже собрался поцеловать девушку и выдать пару комплиментов, как завибрировал телефон на тумбочке.
Хотелось послать все к чертям и все же перейти к осуществлению новоиспеченного плана, но затем вспомнил, что сегодня четверг, а завтра пятница — день отправки вагонов в Женеву. Эта мысль заставила меня вскочить с кровати. Катя недовольно заворчала.
— Але?
— Назар, — раздался взволнованный голос Жени. — У нас ЧП, Леонид Егорович заболел, а Миша с Колей умотали на рыбалку куда-то без доступа связи. Нужен экспедитор. Генеральный приказал вызвать тебя.
Можно было бы задать себе вопрос, почему шеф решил обойти двоюродного племянника, но меня уже понесло.
— Скоро буду!
Слетев с кровати, я начал лихорадочно одеваться. Катя приподнялась над кроватью, даже не думая подтягивать простынь. Увы, этот шикарный вид не сумел пробить мое возбуждение совсем другого толка. Она наблюдала за мной сначала удивлено, а затем с пониманием. А все потому, что пьяные откровения лезли из меня не только в компании охранника ночного клуба.
— Женева? — спросила девушка с какой-то грустью в голосе.
Или мне показалось?
— Да, — кивнул я, пытаясь собрать все нужное и не запихать в сумку всякую бесполезную дрянь. Затем спохватился и вызвал такси.
— Пусть тебе повезет.
Что я говорил? Красавица и умница! Она действительно была бы хорошим спутником жизни, но увы: Катя останется здесь, а я, если ее пожелание сбудется, буду жить в Женеве — городе волшебников, чтоб им всем икнулось прямо сейчас!
— Спасибо.
Нет, я никогда не был туповатым мечтателем, смотрящим на мир через розовые очки, и, если честно, радовался скорее не радужным перспективам, а тому, что скоро все выяснится. Если придется вернуться в родной город к красавице Кате с разбитым корытом в руках, то, конечно, расстроюсь, но и буду рад, что вся эта тягомотина окажется в прошлом.
Внезапно нависло гнетущее молчание, которое тут же развеяла моя подруга. Она еще раз заставила проверить список нужных вещей. Оказалось, что я умудрился забыть медкнижку. Начались совместные поиски. Если учесть, что на Кате была только зажатая рукой простынь, выглядело все это как минимум пикантно. С трудом подавил в себе желание пошалить на дорожку. Тут уж не до шалостей. И дело не в моем желании ускорить процесс, а в том, что ночь перед отбытием всегда сущий кошмар для экспедитора. По-хорошему я уже пару часов как должен находиться на главном складе нашей компании.
Наконец-то отзвонился оператор такси. Я обнял и поцеловал Катю у дверей. Такое впечатление, что жена провожает мужа в командировку. Отмахнувшись от ненужных мыслей, просто сказал:
— Будешь уходить, просто захлопни дверь.
Девушка почему-то грустно вздохнула и буквально выпихнула меня на лестничную площадку.
Как я и ожидал, ангар главного склада был залит огнями и там царил сущий бедлам. Завсклада Николай Николаевич гонял своих помощников, изъясняясь практически одними матами. Исключение сделал лишь ради меня:
— О, господин старший экспедитор! — уперев руки в боки, завопил похожий на колобок человек. — Назар, где тебя носит! У нас куча работы, а фуры из областей еще черт-те где.
По хитрому прищуру завсклада я понял, что он решил устроить мне экзамен.
— Сбрасывайте документы, сейчас разберемся.
Как только мне в руки попал служебный планшет и пришло входящее письмо по корпоративной почте, сразу нашел телефоны водителей фур из двух соседних областей, которые тоже обслуживались нашей фирмой.
Я слишком долго ждал, чтобы оказаться неготовым. Через минуту выяснил время прибытия транспорта и скорректировал план погрузки. Дальше мы занялись сверкой перечня пустой тары и не менее пустых батареек. Если учесть, что вся тара из серебра, а батарейки и вовсе алмазные. Так облажаться для меня смерти подобно. Причем вполне возможно, что в буквальном смысле этого слова.
Все было упрятано сначала в особые боксы, а затем в малые контейнеры и опломбировано где только можно и там, где вроде нельзя.
Контейнеры на фурах отвезли в железнодорожный терминал и загрузили в два вагона. Первый почти полностью был забит кегами под пресловутый декокт номер пять, а во второй ушли особо ценные контейнеры. Там же находилось купе для сопровождающих лиц. В шесть часов утра в присутствии начальника группа охраны опломбировала оба вагона. А я мечтал только об одном — упасть на жесткую полку купе и вырубиться. Но все же дождался, когда состав тронется, и только после этого отключился. Дальше до самой Лозанны за груз отвечает охрана. Точнее, они были обязаны обеспечить целостность пломб, но если хоть одна будет нарушена, ответственность слетает с меня как пух с тополя.
Впрочем, это вряд ли случится. Мне досталась самая крутая группа сопровождения в компании — три рядовых бойца под командованием Антонова Эльдара Петровича по прозвищу Грек. Почему именно Грек, мне было неизвестно. Внешность он имел посконно славянскую, а еще донельзя бандитскую. Парочка шламов делали и без того угловатое лицо с квадратным, как кирпич, подбородком таким, что сразу хотелось отвести глаза, а если вспомнить все слухи о биографии Грека, то и вовсе свести общение к минимуму.
Впрочем, на момент отправления я так вымотался, что мне было до лампочки, и наше знакомство прошло спокойно. На зуб меня охранники пробовать не стали — ну и ладно.
За два дня пока мы разными составами добирались до Лозанны, подколки со стороны ретивых и интеллектуально слабо одаренных охранников, конечно, были, но Грек быстро свел их на нет. Вряд ли он так уж проникся симпатией ко мне, да и субординацией здесь не пахло. Можно было бы насторожиться, но я так и не нашел причин для недоверия. К тому же первый выезд за рубеж занимал все мое внимание.
Через несколько границ мы проезжали без особых проблем. Единственное, что менялось, так это внешние пломбы на вагонах. Досмотр в купе провели только дотошные немцы.
Несмотря на то, что впечатлений хватало с избытком, Лозанна заставила меня ненадолго выпасть из реальности. Казалось, что я попал в сказку, а ведь до магической Женевы еще полсотни километров на пароме. Столица кантона Во словно вышла из сказок братьев Гримм и Андерсена. Очень хотелось погулять по ее улочкам и посидеть в кафе, глазея на колоритных обывателей, но, как уже было сказано, моя временная безответственность длилась только до момента прибытия в местный озерный порт. Так что тут уж не до сказок, ведь цена подотчетного мне груза переваливал за сотню миллионов долларов.
Возникает закономерный вопрос: почему не транспортировать хотя бы самую ценную часть груза на самолетах? Ответ такой же очевидный: после двух аварий, вызванных резонансом плохо экранированных кластеров алмазных накопителей, почти все страны запретили воздушные перевозки магических товаров, даже декоктов, в которых и энергии-то почти нет.
Подавив легкий приступ паники, я все же умудрился не облажаться на перегрузке контейнеров из вагонов на паром. Для нас и еще двух польских компаний он станет временной базой до возвращения в Лозанну.
Отчалили уже глубокой ночью, чтобы не спеша добраться до Женевы как раз к рассвету.
— Назар. — Заметив мою фигуру у борта, подошел Грек. — Ты бы поспал пару часов. Завтра будет не легче.
— Хорошо, Эльдар Петрович. Еще пару минут, и пойду.
Посмотрев, как он, переваливаясь словно медведь, пошел проверять посты, я удивленно хмыкнул.
И чего, спрашивается, все на него наговаривают? Вон какой заботливый дядька.
Поспать действительно было нужно, но недолго. Впечатления так взбудоражили меня, что сразу уснуть не получилось. В голове постоянно всплывали куски информации о городе волшебников, которые я хаотично выдергивал из интернета последние несколько лет.
Вся эта почти сказочная катавасия началась седьмого августа две тысячи шестого года. Никто толком не знает, чего именно хотели добиться операторы коллайдера, но, запустив его, они получили дыру в иной мир. Первым сюрпризом стала некая энергия, которая перла из прокола, заливая все пространство вокруг. Жителям Женевы и окрестных городков уже через сутки стало плохо. Европейские службы, как всегда, сработали оперативно, и очень скоро пятидесятикилометровая зона вокруг прокола обезлюдела. Почти обезлюдела, потому что около сотни местных жителей отказались эвакуироваться. В отличие от остальных они чувствовал себя прекрасно — даже лучше, чем прежде.
Согласно народной мудрости, свято место пустовало недолго, и вскоре там появились новые жители, но пришли они не из других государств нашей Земли, а через порталы, открывшиеся рядом с точкой прокола. Так на Земле появились те, кого впоследствии назовут эльфами, гоблинами, орками и мышоурами.
Начался дикий переполох, но как только люди поняли, что пришлые могут жить лишь вблизи от прокола, а зона, насыщенная магической энергией, и не думает расти, народ успокоился и стыдливо спрятал оружие.
Так как магический анклав находился на территории Швейцарии и Франции, именно эти два государства и занялись налаживанием контактов. Но кто бы сомневался, что подход окажется разным. Это в воображении обывателя француз всего лишь малахольный эстет в берете, питающийся только круассанами, паштетами и багетами. На самом деле лихой дури в головах потомков галлов не меньше, чем у немцев или русских, так же как и необоснованного самомнения.
Быстро поняв, что к чему, французское правительство прогнало через свою часть магической зоны всю армию и большинство военнообязанных запаса, набрав таким образом две тысячи личного состава магического легиона. В это же время пришлые начали обживать доступный им клочок земли. Те, кому повезло поселиться у швейцарцев, жили спокойно и вольготно. А вот самопровозглашенным жителям Франции стало неуютно. Магический легион жестко взял под контроль территорию и принялся регламентировать жизнь пришлых. Там чуть не дошло дело до резерваций для орков.
Опять же история умалчивает, кто ударил первым, но в итоге конфликт свитского одного из беглых эльфийских князей и полковника легиона закончился смертью обоих. Через полчаса из легиона в живых остались только те, кто сумел удрать из магической зоны.
Потомки галлов озверели и рвались с цепи Евроконтроля, как брызгающие пеной питбули. Война не началась только потому, что через сутки после конфликта на французской территории не осталось ни одного пришлого — все перебрались в Швейцарию, а швейцарцы на претензии соседей лишь пожимали плечами и хитро улыбались.
Попытались улыбнуться и французы, потому что сам прокол остался на их территории, но эльфы не были бы эльфами, не оставь на память своим визави пару горстей милых подарочков. Семена дикой лианы дали буйные всходы. Причем не только буйные, но и хищные.
Видел я в роликах эту дрянь. На вид простые растения. Самые старые застыли в некоем подобии деревьев, а молодые обвивали своих старших товарок, словно обычные лианы. Но едва рядом оказывалось теплокровное существо, они превращались в нечто похожее на шипастых удавов. А если учесть, что шипы плюс ко всему еще и ядовиты, получается безрадостная картина. Вот и французы особой радости не почувствовали.
Лианы пытались жечь, заливать кислотой и прочей мерзостью. В Диколесье даже отвезли пару тонн радиоактивных отходов. Но все напрасно. Что удавалось выжечь напалмом, отрастало чуть ли не за пару часов. Опять пошли разговоры о тактическом ядерном ударе, но тут появились американцы и окончательно надели на обозленных французов намордники. На этом все и успокоилось окончательно. Всю французскую часть магической зоны заняло Диколесье, закрыв потомкам буйных галлов доступ к Проколу на их же территории. Эльфы обжили узкую полосу на границе Франции и Швейцарии, обеспечивая последней защиту от разрастания диких лиан и доступ строго отобранным желающим к точке, где срабатывают межмировые порталы. Ну а швейцарцы, как всегда, сняли самые жирные сливки, подмяв под себя весь рынок магических товаров. А все потому, что мозгом надо думать, а не гонором, который отнюдь не в голове обретается, а в совсем другом месте, кое и припекает время от времени.
Мои мысли начали путаться, и я уснул.
Трезвон будильника жестоко вырвал меня из какого-то совсем уж фэнтезийно-бредового сна. Спать хотелось дико, но сейчас это для меня было бы тупейшей в жизни тратой времени. По расчетам мы как раз должны войти во внешнюю энергетическую зону.
Быстро одевшись и даже наплевав на гигиенические процедуры, я выскочил на палубу.
Рассвет еще только намечался где-то за швейцарскими Альпами, но и без помощи солнца было на что посмотреть. Особенно за бортом. Над водой Женевского озера плыл искристый туман, в котором царила своя жизнь, как и в напитанных магией водах под ним. Мелькала какая-то светящаяся мошкара. Даже стало неприятно, что, мня себя знатоком Женевы, я понятия не имею, что это за мелкота там носится.
Оторвавшись от завораживающего зрелища пляшущих огоньков, я прислушался к себе. Пока ничего необычного кроме волнения не испытывал. Впрочем, делать выводы еще очень рано. Прилив бодрости, который испытывают будущие маги, должен прийти намного позже.
— Глянь, какая! — пискнул самый молодой и, соответственно, самый впечатлительный из наших охранников.
Посмотрев, куда он указывает, я снисходительно улыбнулся, потому что узнал на мгновение вынырнувшую из воды плывунью. Туман почти рассеялся, так что получилось неплохо рассмотреть любопытное существо. Это была русалка — третья ипостась в цепи перерождения фей. И выглядела она практически как героиня сказки Андерсена. В смысле — чешуйчатый хвост, стройная фигурка выше пояса, ну и все прочее, что положено симпатичной девушке. В то время как другие пришлые мало похожи как на людей, так и на наших сказочных персонажей, хоть и приняли их названия, феи полностью подстраиваются под реальности новой для них среды обитания.
Там, внизу — их мир, наполненный светом удивительных водорослей и движением сотен видов почти неизученных существ, которых гоблины завезли из своих родных болот именно для пропитания фей. У жабомордых вообще к этим созданиям особое отношение на грани религиозного почитания. Причем во всех ипостасях, начиная с фуки и заканчивая высшими феями.
Неизученным подводный мир северной части Женевского озера оставался потому, что в облике русалок магические существа набирают живую массу, а так как разум к ним приходит только после второго выхода на сушу, подводное путешествие может закончиться для исследователей в желудке вот таких прекрасных существ.
Мысли о феях вымел рассвет, позволивший рассмотреть панораму, раскинувшуюся на берегу Женевы. Виднелся Старый город, за которым скрывалась Белая Женева, а слева возвышались угрюмые поутру глыбы человейников с раскинутыми вокруг них зонами так называемого Черного города.
Да уж, Женева — это не Лозанна, хотя пятнадцать лет назад, возможно, и не сильно отличалась. Теперь же это был город контрастов, причем магических контрастов.
Еще через десять минут мы вошли в реку Рона, продвигаясь мимо одного из множества причалов. Большая часть зданий вокруг порта была построена в восточном стиле, да и сновавшие там люди одевались соответствующе. И все же поверить в то, что мы оказались в Китае, не давали другие горожане. Я с жадностью впился взглядом в массивную фигуру в плаще и шляпе. Если смотреть со спины, то казалось, что в Шанхай занесло здоровенного ковбоя с дикого Запада с чуть более длинными руками, чем положено обычному человеку. Но это не Шанхай, а у «ковбоя» зеленая, гориллоподобная морда с набором острейших клыков.
Оказавшись в нашем мире и приняв новое расовое название, орки не остановились в своей ассимиляции. Одеваться они любили как ковбои, а имена брали римские. Так что сейчас я нагло разглядывал орущего на группку китайцев какого-нибудь Нумерия или Люция, а то и вовсе Августа.
В отличие от своих крупногабаритных собратьев-пришлых, гоблины в одежде себя не ограничивали. Только через пару минут я понял, что один из спорящих со здоровяком китайцев не совсем китаец, мало того, он совсем не человек. Невысокий, даже среди компаньонов, представитель Второй расы пришлых носил куртку, точно такую же, как и окружавшие его люди. А еще широкие штаны и прикрывавшую голову классическую для Азии соломенную шляпу. Так что сразу опознать пришлого у меня не получилось. И только когда гоблин повернул свою жабоподобную голову, все встало на свое места.
Ситуация на причале явно накалилась. Хорошо, что мы проплывали мимо и могли смотреть на все это с безопасного расстояния. По крайней мере, я надеюсь, что оно безопасное.
Внезапно из проема между двумя складами вышли еще два орка. Гоблин что-то закричал на китайском, и вся копания подалась немного назад. А вот воодушевившийся появлением подкрепления здоровяк взревел словно обиженный лев и рванул вперед. Он влетел в гущу низкорослой публики и, казалось, должен был раскидать их как кегли. Но внезапно в толпе что-то сверкнуло, и огромная туша улетела назад, будто ее запулили из катапульты. Чуть не сбив товарищей, орк покатился по пирсу.
Я очень пожалел, что нет под рукой бинокля. Но все же удалось рассмотреть, как вперед выскочили четыре китайца и встали в странную позу — ноги раскорячены, левая рука вперед, а правая поднята над головой. С баржи не особо видно, но я и так знал, что над головами они удерживают готовые к бою волшебные палочки. Точнее, это стикеры-пробои, потому что до настоящих палочек им далеко. Вряд ли в эту компанию простых магов затесался хоть один чародей.
Пока я размышлял, на пирсе развернулось целое сражение. Три орка топтались на месте, явно накручивая себя, как воины маори. Китайцы образовали практически мини-фалангу, угрожающе тыкая в сторону соперников палочками. Гоблин в азиатской шляпе занял стратегическую позицию в тылу.
Орки взревели и ринулись в атаку, уподобившись американским футболистам, но снова нарвались на какой-то барьер и вынуждены были остановиться, а одного вообще как-то странно повело в сторону. Казалось, что он вдруг захмелел и запутался в своих ногах. В итоге здоровяк промахнулся ногой мимо края пирса и рухнул в воду.
Этот факт почему-то окончательно взбеленил двух оставшихся зеленокожих. Один из них сунул руку за полу плаща и достал монструозного вида револьвер. Китайцы заверещали. Я слышал выстрелы только в кино, поэтому судить не возьмусь, но казалось, что пальнули как минимум из сорокапятки. Перед авангардной пятеркой китайцев вспыхнул защитный полог.
— Во дела. — Голос Грека, неслышно появившегося совсем рядом, заставил меня вздрогнуть.
Но эта дрожь была мизерной по сравнению с тем, что случилось через секунду. Над причалом, выплескиваясь на воду и захлестывая нашу баржу, разлился какой-то инфернальный рев. Сравнить я его мог только с воплем киношного кракена, которого пафосно приказал выпустить Лиам Нисон в образе Зевса.
Мне сразу захотелось присесть на палубу и заткнуть уши пальцами, при этом я понимал, что тут дело не только в звуке.
— Жабья сирена, — прокомментировал происходящее Грек и покосился на меня. — Говорят, что тому, кто услышит ее, проведя в Женеве меньше часа, должно сильно повезти.
Мое настроение тут же скакануло вверх. Оставалось надеяться, что предрассудки экспедиционных групп имеют под собой хоть какое-то основание. Но тогда почему он так странно хмурится? Ему что, мое потенциальное везение не в радость?
Только в этот момент эйфория случившегося чуда окончательно отступила, и в голову полезли совсем другие мысли. Почему отправили именно меня, а не другого? Впрочем, ничего, кроме как держать ушки на макушке, я все равно сделать не смогу. Так что не будем дергаться и будем решать проблемы по мере поступления, тем более мы уже приближались к слиянию Роны и Арвы, где располагался центр озерно-речного порта.
Сразу началась деловая суета. В компании Антонова я добрался до конторы инкассаторской службы порта и договорился насчет броневика. Это было несложно, и давно отработанный алгоритм действий не требовал излишней инициативности. С декоктами было проще всего. Кеги и другие крупные емкости сдали в общий прием серебряной тары и подтвердили заказ у перекупщиков, работающих с зельеварами-одиночками. Уже к вечеру не самые дорогие зелья просто подвезут к барже, и мне остается лишь проверить пломбы. За содержимое можно не переживать — перекупщикам репутация дороже сиюминутной выгоды от мошенничества.
Ну а пока нам предстоит заняться самым муторным делом — подзарядкой алмазных аккумуляторов. И просто закачать в них разлитую вокруг энергию не получится. Иначе в Женеве не проживало бы столько людей. По большому счету девяносто процентов представителей хомо сапиенс являлись просто живыми аккумуляторами-адаптерами. Все дело в том, что через пространственный прокол в наш мир просачивается так называемая сырая сила. Энергетическое поле мага перерабатывает ее в живую силу. В этом их главное отличие от простых людей, у которых сырая сила, накапливаясь в ауре, попросту травит организм.
Живая сила нужна магу, чтобы создавать плетения, они же магические конструкты, которые в свою очередь подпитываются уже сырой силой. Но вот беда, алмазные аккумуляторы принимают только живую силу, так что попадающие в большой мир артефакты и амулеты можно запитать лишь дорогущим продуктом энергетической жизнедеятельности магов. По большому счету для людей Женева стала миром халявы. Сдавай раз в сутки накопившуюся в себе живую силу, получай пусть не огромные, но все же приличные деньги и бей баклуши, плюй в потолок или сибаритствуй в зависимости от личных предпочтений. Вот то, что «надоено» с магов, мы сейчас и собираемся переливать в наши жуть какие дорогие закрома. Поэтому и необходим броневик с неслабой охраной, в которой кроме пятерки людей имеется аж два орка. Вблизи эти ребята впечатляли еще больше, и хотелось надеяться, что они здесь именно ради нашей безопасности, а не наоборот.
Сложность момента состояла в том, что станции по сбору живой силы находятся в не самых спокойных местах. Я, конечно, понимал, что, если все сладится, мне все равно придется привыкать к реалиям человейников, по крайней мере поначалу, как к стартовой площадке. Но тогда у меня не будет под рукой восьми боксов, забитых алмазами.
Если честно, массивные многоэтажки, цепью идущие от озера и огибающие Старый, а затем Серый город, издали казались не особо грозными. Сначала мы покинули вполне привычно выглядевший, несмотря на восточный колорит, порт и выбрались в северную часть Серого города. А вот тут было на что посмотреть, пусть даже сквозь узкие бойницы.
Сначала наш броневик проехал по широкому проспекту, при свете дня не казавшемуся таким уж необычным, а затем мы выехали на эстакаду, переброшенную через жилые массивы. Отсюда открывался прекрасный вид.
Это уже не старая Женева. Тут все строилось в последние полтора десятка лет. В основном двух и трехэтажные дома расположились относительно вольготно. Каждый имел свои особенности, но всех объединяло наличие садика вокруг и застекленной оранжереи вместо крыш. Расцветка обитающей там растительности говорила о том, что нигде на Земле ничего подобного нет. Это и есть основная сырьевая база для создания декоктов. Серый город по сути являлся одной большой плантацией, разбитой на множество частных надельчиков.
Именно потому, что я, буквально раскрыв рот, глазел на буйство красок частного сектора, в серой Женеве и возник эффект контраста. Вблизи человейник выглядел как футуристический вариант Мордора. Приземистая глыба Святогора была похожа скорее на гигантскую шайбу. Пока ассоциациями с башней мог похвастаться только человейник Артур. Даже догонявший его китайский И казался лишь бочонком.
Внешне мегаздание было испещрено окнами и балконами. Натуральным видом из квартиры тут могли похвастаться только самые богатые обитатели. Остальные довольствовались фальшивыми пейзажами больших плазменных панелей, а то и вовсе фотообоев.
Сразу возникает вопрос: почему люди позволили засунуть себя в эти то ли резервации, то ли вообще тюрьмы? В том-то и дело, что никто их не заставлял. Пришлые очень быстро сделали выводы из человеческой истории, которые мы, кстати, так и не удосужились даже обдумать. Зачем загонять кого-то куда-то силой или угрозами? Помани его халявой, сам пойдет, да с радостью и вприпрыжку.
Вдохновленные видом земных небоскребов гоблины разработали проекты и создали для их осуществления специальные смеси на основе земного цемента и магической болотной слизи, а мышоуры воплотили все в реальность. Те, кого люди презрительно называют крысюками, в прямом смысле слепили человейники, и соблазненные дешевой арендой человеки заселились туда совершенно добровольно.
Впрочем, удручающе мегаздание выглядит только снаружи. Благодаря роликам из Ютуба я знал, что внутри все горит и сверкает, как в не заканчивающийся новогодний праздник. По сути, это был гигантский торговый центр, скрещенный с жилым массивом спального района. Внутри даже можно было пользоваться электромобилями и дорогущими машинами на магической тяге. Сердцевиной каждого человейника являлся Серпантин — настоящий проспект, по спирали идущий от подземных этажей до самой крыш, на которой постоянно копошатся мышоуры, добавляя еще один этаж.
Увидеть красоты Спирали человейника Святогор мне не удалось, потому что наш путь лежал на первый подземный уровень. По слухам, тут еще относительно безопасно, а вот на третий и четвертый, не говоря уже о дополнительных технических этажах, где настоящее царство крысюков, людям соваться не стоит.
Вкатившись в один из сотни входов, мы буквально сразу оказались в техническом тоннеле. Здесь посторонних машин не было вообще — только электрокары техобслуги, пока человеческой. Мышоуров я так и не заметил.
По тоннелю мы проехали меньше километра и наконец-то остановились рядом с бронированной дверью. Водитель объяснил, что это служебный вход на станцию сбора живой силы, которую я сам же выбрал из списка в Сети, основываясь на заданном начальством алгоритме. В том смысле, что и цена должна быть пониже, и объемы сразу на восемь боксов, чтобы не таскаться с ценным грузом по разным станциям. Конечно, после того как гоблины освоили земную технику выращивания искусственных алмазов, цена на них упала, но не так уж сильно, потому что спрос все равно превышал предложение.
— Выгружаемся, — скомандовал я, но только после того, как сидевший рядом Антонов незаметно толкнул меня локтем.
Повинуясь строгой инструкции, наружу полезли только я и Витек — зам Грека. Сам начальник охраны остался внутри сторожить четыре бокса-чемодана. Мы с Витьком подхватили за специальные ручки по два бокса и в окружении бодигардов пошли к уже открытой бронированной двери. Оттуда наружу вышли два здоровяка в униформе. На правом бедре у каждого имелась кобура с револьвером, а на левом в специальном кармашке стикер-щитовик. Это стандартный набор для не особо умелых магов, особенно если нет денег на дорогущие амулеты защиты.
Они проводили нас в небольшую комнату.
— Привет, человеки! — радостно обратился к нам худой тип, нелепо смотрящийся на фоне охранников заведения.
Одет он был в не самую свежую гавайку, шорты и шлепанцы. Казалось, что парень сбежал с пляжной вечеринки.
Честно говоря, меня эта картина немного напряла, но все же решил не обострять ситуацию.
— Привет, — спокойно ответил я, прекрасно понимая подоплеку его пренебрежительного обращения.
Он явно намекал на мое с Витьком боле низкое положение в социально-пищевой цепочке мироздания. По крайней мере, в его понимании. А вот мне казалось, что именно ему до дна, пусть и магического, осталось не так уж много. Вид парнишка имел затасканный, и, судя по глазам, наркоту он жрал чаще, чем нормальную пищу.
Возникает вопрос: что этот персонаж делает в явно серьезном заведении? И не стоит ли мне что-либо предпринять по данному поводу?
— Что, захотелось присосаться в магической титьке, маглы? — блеснул своим знанием фэнтези парень в гавайке.
Насколько мне известно, подобные термины здесь не применяют, хотя информация из Сети может быть неполной.
— Захлопни пасть, Клоп. — Наконец-то один из охранников вмешался в становящуюся все более странной ситуацию. — Займись делом.
— Делом так делом, — утратив свой нездоровый оптимизм, покорно согласился Клоп. — Кидайте чемодан на стол.
Так я и сделал, руководствуясь соответствующим жестом странного парня. Столом оказалась невысокая тумбочка с бортиками, в периметр которых как раз помещался один из наших боксов. Рядом с первой тумбочкой находилась еще одна, но на колесиках, а между ними стояло обычное офисное кресло с потертой обивкой. В него и плюхнулся мой новый знакомый.
Теперь все встало на свои места: сидя в кресле, Клопу было удобно держать левую ладонь на крышке нашего бокса, а правую — на тумбочке с колесиками.
— Ну? — почему-то раздраженно поторопил меня парень.
Я встрепенулся и достал ключ-карту. После того как она прошлась по специальной прорези, небольшой лючок в крышке бокса откинулся, открывая углубление как раз под ладонь взрослого человека. Клоп тут же сунул туда свою руку и с усталым вздохом закрыл глаза.
Вопреки моим ожиданиям, ничего сверхъестественного не произошло ни через секунду, ни через десять. С минуту парень сидел неподвижно, и только под конец я заметил, как вздулись его вены, а на лбу появилась испарина.
— Проверяй, — внезапно ожил этот своеобразный живой насос.
Хриплый голос и вялый вид вызвали у меня сочувствие, но его хватило ненадолго. Парень тут же использовал что-то очень похожее на ингалятор, и, судя по нездоровому блеску в его глазах, там точно не лекарство для астматиков.
Опять стряхнув с себя лишние мысли, я занялся проверкой. Встроенное табло на боксе показывало полную зарядку. Проверить это каким-либо другим способом попросту невозможно. Впрочем, каждая такая станция очень дорожит своей репутацией. К тому же один из охранников тоже провел проверку и, захлопнув лючок, поставил свою пломбу.
Когда мы закончили заряжать четвертый бокс, Клоп выглядел так, словно вот-вот грохнется в обморок. Я покосился на охранника, но не увидел на его лице и тени беспокойства. Значит, и у меня нет причин разыгрывать активиста в борьбе за права человека.
Мы с Витьком вернулись в броневик и поставили боксы на место. Во вторую ходку со мной пошел начальник охраны. Это тоже по инструкции. Он должен проконтролировать трансакцию. После восьмого бокса Клоп выглядел, как говорится, краше в гроб кладут. Вдох из ингалятора уже не помог, но тут на помощь пришел местный охранник.
— На сегодня свободен, — с легкой брезгливостью в голосе сказал он бедному парню и сунул ему в руки несколько купюр, а также шприц-тюбик. Клоп вяло обрадовался, но после того, как прямо сквозь шорты загнал себе в бедро иглу, его радость обрела бодрость и совсем не здоровый оптимизм.
— Спасибки тебе, добрый человек. Покедава, ущербные. — Последнее было обращено к нам.
Грек лишь хмыкнул, наверняка разделив мое невысказанное мнение насчет ущербности.
Дальше было еще проще. Скользнув картой по прорези совмещенного с планшетом терминала, я перевел на счет станции девяносто восемь тысяч марок. Сумма впечатляющая. Пересчитывать на доллары или евро даже не хочу. Хотя там разница не такая уж большая в пользу швейцарской валюты.
Большие суммы, которые уходили с карты по моей воле, престали волновать уже через час. А через пять часов, когда мы закончили с алмазными батарейками и перешли к закупке артефактов и дорогих декоктов, мир вокруг меня вообще как-то выцвел. Усталость была больше эмоциональной, но и физически тоже придавило, учитывая переноску не таких уж легких зарядных кейсов. И это все очень печалило. Окажись я все-таки магом, сейчас как раз время ощутить прилив сил, а его не было.
Ближе к вечеру усталость и разочарование сплелись в апатию, на грани депрессии. Даже возникло напряжение на таможенном посту, который мы постоянно проходили, возвращаясь на баржу:
— Везете что-то запрещенное? — как заевшая пластинка, уже в одиннадцатый раз на общем спросил меня таможенник-китаец.
— Нет, — раздраженно ответил я.
Таможенник тут же оживился.
— Контроль! — крикнул он в проем двери за своей спиной.
Оттуда выплыла форменная фуражка. В том смысле, что из-за высокой стойки я видел только ее. Приблизившись, фуражка подпрыгнула, и я увидел морду заскочившего на стульчик гоблина. Так близко этих ребят я еще не видел, поэтому апатия чуток отступила.
— Что тут у нас? — на чистейшем русском, едва отрывая рот, спросил гоблин.
Я знал, что речевой аппарат у них слабо завязан на ротовую полость и тем более губы. Там больше функций выполняют шейные пузыри и гортанная трубка, но сейчас пузырей видно не было — не та интенсивность подачи звука. Гоблинов называли идеальными пересмешниками, за то что они могли чисто, без акцента воспроизвести любую речь, включая высший эльфийский, конечно если хватало знаний.
И все же, несмотря на долгую информационную подготовку, мне никак не удавалось отмахнуться от ощущения нереальности картинки. Мозг упорно намекал, что передо мной кукла, а под стойкой скрывается кукловод. Слишком уж неестественно двигалась челюсть гоблина.
— С вами все в порядке? — заботливо спросил коричневокожий таможенник.
И тут все встало на свои места. Пусть непривычная, но все же живая мимика подвижного лица и выразительные глаза этого существа не оставляли места для сомнений.
— Извините, — встрепенулся я, возвращая на лицо вежливую маску. — Очень устал. В кейсах тридцать пять пробирок декоктов пятого и шестого уровней. А также сорок семь амулетов седьмого и восьмого уровней. Все опломбировано. Запрещенных препаратов нет.
— Юй, ты зачем задерживаешь уважаемых господ? — явно из уважения ко мне, на общем спросил гоблин у напарника. А ведь наверняка мог изъясняться и на китайском, что и сделал упомянутый Юй.
Это действительно раздражало. Китаец зачирикал что-то на своем, причем тыкая в меня пальцем, что совсем уж невежливо.
В принципе, суть разговора и так понятна. Юй, несомненно, являлся эмпатом и, проводя опрос, ощутил в моих ответах неуверенность. Улови он откроенную ложь, к гоблину наверняка присоединится какой-нибудь орк.
Выслушав китайца, гоблин решил не рисковать и начал водить руками над кейсом. Его похожие на изломанные барабанные палочки пальцы, соединенные едва заметными перепонками, были похожи на пяльцы, плетущие невидимый мне узор.
— Все в порядке, господа, — закончив, сказал он нам по-русски. — Можете проходить.
Инцидент был пустяковый, но Антонов явно напрягся, что еще немного увеличило мою паранойю.
— Все, — решительно заявил Грек, когда мы вернулись на баржу, — на сегодня хватит. Тем боле завтра осталось только пять точек с особыми заказами. Леха, Слава, бодайтесь.
Я даже напрягся в ожидании, что два крепких парня станут биться лбами, но они всего лишь сыграли в камень, ножницы, бумага.
— Зараза, — выругался Леша Зборов по прозвищу Забор.
— Сочувствую, — улыбнулся Грек. — Собираемся. Назар, оставляй карточку в сейфе. Не дай бог, потеряешь по пьяни.
Только теперь я вспомнил о законном загуле экспедиционной группы в городе. Раньше меня это не интересовало, потому что рассчитывал жить здесь, а сейчас, из-за появившихся сомнений, нужно порадоваться хотя бы этому. Увы, как-то не получалось.
Оставив Леху охранять наши богатства, мы покинули баржу. В принципе, можно было бы и его взять — за сохранность товара в опечатанных трюмных хранилищах отвечает городская власть, но нарушать инструкции ради грустных глаз парня с косой саженью в плечах и мордой рэкетира я точно не собираюсь.
В этот раз мы воспользовались обычным такси на электрической тяге. От магокара она отличалась тем, что требовала подзарядки, да и вообще не имела внутри магических плетений за исключением бытовых и защитных.
За рулем опять оказался азиат:
— Куда едем, господа? — спросил он на общем.
Так как из нашей компании на нем говорил только я, пришлось переводить.
— Скажи, пусть едет в русский квартал. Бар «Бесовка», — попросил меня Грек.
Я перевел, про себя отметив, что Антонов назвал квартал русским, хотя официально он назывался славянским. Иное название у всех, кроме россиян, вызывало глухое раздражение.
В принципе, от порта до границ бывшей коммуны Ланси мы добрались минут за пять, да и то по причине малой скорости и объезда общественного парка. Если честно, славянский квартал архитектурой больше напоминал современный немецкий пригород, украшенный по случаю Рождества. Вокруг уже стемнело, и город залило электрическими и магическими огнями всех возможных цветов и оттенков.
Формально этот национальный анклав почти полностью входил в Серый город, но частично цеплял и Черную Женеву с ее человейниками. А в промежутке находились совсем уж мрачные места.
— Эх, сейчас бы мотнуть в Святогор, — проворчал чем-то недовольный Витек, — вот где настоящая развлекуха.
— Заткнись, — не совсем адекватно отреагировал Грек и наградил подчиненного свирепым взглядом.
Похоже, отдыхать в славянский квартал мы едем только ради меня, точнее программа отрыва будет неполной именно из-за моего присутствия.
А вопросов к Антонову все больше и больше, только ответов почему-то нет ни одного. Впрочем, мне было не так уж важно, куда именно мы поедем отдыхать. Жутко хотелось выпить. Нет, не залить разочарование убойной дозой алкоголя, а просто выпить, чтобы в голове прояснилось и напряжение не мешало думать.
Бар «Бесовка» ничем особым не отличался от других зданий, плотно стоявших по обе стороны улицы Шанси, если не считать пробегавшие по фасаду жгутов красных молний, которые сходились над широким крыльцом, на секунды высвечивая фигуру томно изогнувшейся дамы с хвостом и рожками.
У входа тусил народ, но на очередь перед заслоном фейсконтроля это было не похоже. В основном здесь собрались явно выбравшиеся на отдых люди, и выглядели они как минимум импозантно. Светящиеся волосы, фосфоресцирующий макияж, ползающие по практически обнаженным телам татуировки или просто боди-арт. От всего этого веяло смесью фэнтези и киберпанка.
Похоже, это просто компания, проходившая мимо и остановившаяся здесь на некоторое время. Над веселящимися гуляками порхали какие-то птички. Я не сразу узнал низшую ипостась фей, в простонародье называемую фуки. А если эти местные аналоги слишком наглых воробьев достанут окончательно, то высказывающиеся просто меняют букву «у» на «а».
Десяток фуки явно кружил над компанией не просто так. Одина из колоритных дамочек подняла над головой раскрытую к небу ладонь с непонятно откуда взявшимся крошечным огоньком. Существо со стрекозиными крылышками, похожее на грубо слепленное крошечное подобие человеческой женщины, тут же нырнуло вниз, к ладони, и, обхватив трехпалыми ручонками огонек, прижало к груди. Сгусток живой силы тут же впитался внутрь. Рыжеволосая дарительница попыталась схватить шустрое существо, но безуспешно. Ее друзья дружно засмеялась, подкалывая неудачливую охотницу. Ее черноволосая подруга повторила действо, и в этот раз охота оказалась успешной. С противным хрустом, вызвавшим у меня неприятную дрожь, маленькое тельце было смято в ладони и тут же распалось на горсть серебристой пыли, которую злобная дамочка развеяла над собой и друзьями-уродами.
Словно почувствовав мое негативное внимание, девушка с большими, змеиными глазами улыбнулась и облизала полные зеленоватые губы раздвоенным языком.
— Да ладно, — ткнул меня под ребра многоопытный Витек. — Это только линзы и пирсинг, вот в клубах Святого…
Закашлявшись, он покосился на Грека и продолжил:
— …Внутри увидишь что-то посерьезнее. Если честно, все эти маги вообще шизанутые. Нормальных людей почти нет, и я рад, что вернусь домой. Гостить тут хорошо, но жить я бы не стал.
Возможно, это заявление и подняло бы мое настроение, но в словах Витька чувствовалась фальшь. Он хотел бы стать магом не меньше, чем я.
Желание выпить усилилось, и я последовал за коллегами. Антонов уже успел рассчитаться у входа, и мы без задержек прошли в главный зал заведения.
Как я и предполагал, это был классический стриптиз-бар. С определенными оговорками.
То, о чем говорил Витек, я увидел прямо со входа. Высокий подиум шел через весь зал. По нему в этот момент шествовала дама, явно заканчивавшая свое выступление, потому что из одежды на ней остались только серьги. У меня ни на минуту не возникло сомнений, что торчащие из ее шевелюры рожки не бутафорские. Как и длинный гибкий хвост с рыжей кисточкой на конце. Стриптизерша словно специально провернулась вокруг своей оси, чтобы я убедился — хвост из ее копчика именно что растет. Да и его движения были вполне осмысленными.
Я на пару минут выпал из реальности, и парни со смехом толкнули меня вперед. Мы уселись на барные стулья прямо у подиума, имевшего узенький бортик, как раз чтобы поставить стакан и маленькую тарелку с закусками. К нам тут же подскочила официантка.
Так как заказывал Грек, у меня была возможность рассмотреть еще что-то помимо подиума и рогатых девиц на нем. Интерьер был сделан под старинный храм непонятных богов. Из дыр в стене выливалась иллюзорная лава и утекала куда-то в рассекавшие мраморный пол трещины.
Для меня очень атмосферно, но почему-то появилась уверенность, что через час я перестану обращать вникание на все эти декорации, а у тех, кто ходит сюда постоянно, все это вызывает оскомину как дешевая бутафория. Оно и неудивительно, в Женеве наверняка полно мест, где иллюзии сделаны намного качественнее.
Пока я осматривался, принесли бутылку искрящегося пойла, наверняка смешенного с каким-то убойным декоктом. Впрочем, Грек вряд ли станет поить своих архаровцев наркотой, так что можно пить смело.
— Ну, по первой за новичка, — задвинул тост совсем уж раздухарившийся Витек.
Возражений не последовало, и мы дружно выпили.
Хорошо пошла. В животе потеплело, и вместе с тем по телу пробежала прохладная и освежающая волна, смывая часть негативных эмоций.
Нужно добавить!
И мы добавили. Затем поддержали дружный возглас зрителей, явно встречавших какую-то местную стрип-звезду.
Увы, я немного ошибся, потому что из-за кулис вышла не очередная бесовка, а самый настоящий фавн. Очень надеюсь, что хотя бы половина всех модификаций лишь костюм и накладки, потому что жить с таким наверняка неудобно. Это был действительно даже не косплей, а транс под мистического персонажа. У чудака колени выгибались совсем не в положенную виду хомо сапиенс сторону! Массивные копыта поддерживали волосатые конечности, на которых конферансье прыгал, что тот козел. Хвост и рога уже не удивили, зато серьезно впечатлили доработанное лицо и длинные, явно живые и очень подвижные уши. Это точно не маска — мимика на физиономии, являющейся чем-то средним между козьей мордой и лицом человека, выражала бурные эмоции.
— Дамы и господа! — противно заблеял фавн. — Встречайте: великолепная, обворожительная и несравненная Агата — Сердце пламени!
Я уже было подумал, что это слишком громкий псевдоним для простой стриптизерши, но через секунду осознал глубину своей неправоты. Опять же, очень надеюсь, что это краска.
Все тело появившейся стриптизерши было красным, словно недавно искупалась в крови. Самые интимные места пока прикрывало белье и прозрачная накидка, но это явно ненадолго.
Двигалась она действительно прекрасно, дополняя танцевальные па движениями гладкого хвоста. У этой вместо кисточки была классическая стрелка, но почему-то вызывавшая у меня сравнение с окончанием некоего органа, которого у дамы быть не может по определению. В общем, самый настоящий хентайный тентакль.
Зрелище вызывало во мне очень противоречивые ощущения. Трудно описать эту смесь отвращения и возбуждения с добавками страха, дрожи и непонятного детского желания сбежать.
Похоже, мои эмоции прорвались наружу, потому что стриптизерша, избавившись от накидки и даже бюстгальтера, впилась в меня взглядом. Сам взгляд я лишь угадал, потому что там все было черным — и зрачки, и радужка, и то, что неуместно в данном случае называть белками.
Перекатившись в изящном движении, она мгновенно оказалась прямо передо мной, зависнув над стойкой для напитков. Бесовка словно приковала мой взгляд к своим диким глазам и провела когтистыми пальцами правой руки по моей груди. Пугающее и какое-то противоестественное желание вспыхнуло с новой силой, но тут боковым зрением я увидел, что стриптизерша надумала погладить мою щеку своим хвостом.
Я, конечно, не ханжа, но это уже перебор!
Странное вожделение тут же схлынуло, как отлив, обнажая отвращение и неприятие. Мой рывок назад оказался неудачным — рука зацепила полную рюмку и прокинула на ноги. Казалось, что заржал весь зал.
Теперь к отвращению присоединилась злость на себя и весь мир. Я тут же слез с барного стула и повернулся к ржущему Витьку:
— Где здесь туалет?
— Зачем сразу в туалет? — влез в разговор незаметно подобравшийся фавн. — Проблему можно решить и более приятным способом. Закажите приватный танец любой из наших бесовок, можно даже Агату, если франков хватит.
— Я сейчас тебе приватно рога отломаю, козлина, — зарычал я на сутенера, но лишь вызвал очередной взрыв хохота.
Витек, утирая слезы смеха, ткнул пальцем в угол зала, куда я и направился.
Проблема с брюками оказалась не такой уж серьезной — плотная ткань не промокла, а ее темный цвет скрывал остальное. Приведя себя в порядок, я уставился в большое зеркало. Прав был Витек — они здесь все ненормальные. Наркоман Клоп, давящая маленьких фуки девица и весь этот зверинец навевал на мысли, что дома все-таки лучше. С другой стороны, Грек и сотоварищи могли подшутить, затащив меня к самым лютым извращенцам города, а в остальном все не так уж плохо. В видеороликах и интернетовских статьях Женева не выглядела так отвратно.
Очередная вспышка злости придала решительности. Уехать домой я всегда успею, но если не использую все возможности, то жалеть буду до конца жизни, а ведь оставался еще один вариант. Но для этого нужно срубить хвосты, да и набраться решительности, чтобы выйти в незнакомый город без поддержки.
Вернувшись в зал, я не пошел к коллегам, а занял место у барной стойки, подальше от подиума. Заказал еще рюмку того же искрящегося пойла. Штука явно хорошая.
Через минуту меня заметил явно забеспокоившийся Грек. Он призывно махнул рукой, но, заметив мое отрицательное покачивание головой, успокоился и вернулся к наблюдению за Агатой. Я же быстро опрокинул в себя рюмку, расплатился и выскользнул наружу, благо выход был совсем рядом.
Охранник у входа помог вызвать такси.
— Улица Старьен, пятнадцать, — на общем сказал я таксисту явно неславянской наружности.
— К старому Хаиму? — по-русски без акцента спросил таксист.
— Наверное, — не стал я поддерживать бессмысленный разговор.
До места мы ехали не больше десяти минут. Под нужным мне номером оказался двухэтажный дом, стиснутый с боков рядами однотипных строений, но с попытками казаться уникальными. Вывеска на русском «Эксклюзивные декокты» подтвердила, что я действительно на месте. А вот табличка «закрыто» противоречила информации об этом месте, найденной мною в интернете. Однажды на форумной сваре фанатов магического города всплыло название этой лавки и ее хозяина — гоблина. Споры велись жаркие, но все сводилось к тому, что именно тут можно найти возможность стать магом, даже если судьба сразу не выдала тебе счастливый билет.
Если честно, в подобные сказки я верил все меньше и меньше. Если бы дополнительные шансы действительно имелись, то о них судачили бы на каждом углу, но, как ни странно, маги, заглядывавшие на форум, пусть не подтверждали слухи, но писали, что старый Хаим умеет находить выходы из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Впрочем, это могли быть тролли, но совсем не сказочные, а интернетные.
И все же, не проверив этот вариант, я не смогу уехать из Женевы и жить дальше со спокойной душой. Так что табличка меня не остановила.
Вопреки моим ожиданиям, практически после первого же удара в двери открылась узкая щель, и два сиреневых глаза с горизонтально вытянутыми зрачками с минуту изучали мою физиономию.
— Проходите, коль уж так приспичило. Версию, что вы не умеете читать, я решительно отметаю, — по-русски отозвался хозяин заведения.
Он был невысоким, мне по плечо. Старый гоблин нацепил на себя нечто похожее на африканский вариант длинного пончо и такой же африканский чепец.
К моему удивлению, внутренний интерьер напоминал скорее аптеку позапрошлого века, чем лавку продавца декоктов и других чародейских примочек.
— Ну и чем бедный, старый Хаим может помочь молодому, полному сил человеку? — гоблин явно копировал манеру общения у того же народа, у которого спер свое новое имя.
Интересно, они все этим балуются или торговец является исключением?
Конечно же, говорить я собирался совершенно не об этом:
— Ходят слухи, что уважаемый фор Хаим может дать умный совет и помочь даже в безвыходной ситуации.
— И в какой же тупик уперся носом столь приятный юноша?
— Я хочу стать магом, но, похоже, не получается.
— Тест проходили? — уточнил гоблин.
Зайдя за стойку, он взобрался на высокий стул, и теперь наши глаза были на одном уровне.
— Да, меня признали обычным человеком, но я слышал о том, что тесты не точны.
— Одни действительно не точны. — Прищурив свои лупоглазки, гоблин внимательно посмотрел на меня. — Чувствуете недомогание?
— Нет, но и прилива сил тоже не испытываю.
— Интересно, — задумался гоблин. — Подойдите поближе.
Когда я встал вплотную к прилавку, он нацепил на голову какой-то чудной полушлем с целым набором линз и даже сборных объективов. Защелкав рычажками и меняя линзы перед своим левым глазом, жабомордый пару минут рассматривал меня, а затем глубокомысленно и малоинформативно выдал:
— Угу, очень интересно.
А уж как мне интересно! Но переспросить я не успел, потому что фор Хаим продолжил:
— Похоже, что вы у нас, молодой человек, пограничник.
Этот термин был мне знаком, но особой радости новость не принесла. Пограничниками называли еще более редкий типаж, чем маги. Аура этих «везунчиков» способна частично перерабатывает сырую силу, но недостаточно, чтобы человек мог долго жить в магической зоне. Пограничники способны пробыть в Женеве до месяца, но затем им снова придется вернуться назад в обычный мир как минимум на такой же срок. И уж тем более они не способны чародействовать.
— Вот уж порадовали, — вздохнул я.
Пограничники были идеальными торговыми представителями, но не факт, что мне захочется погрузиться в магический мир лишь наполовину. Или захочется?
— Я бы не стал так сокрушаться, — хитро ухмыльнулся гоблин.
Мимика этих существ хоть и была далека от человеческой, но тем, кто хоть немного интересовался вопросом, считать эмоции с коричневой морды было не так уж трудно.
— Вы что-нибудь слышали о страсти феи? — резко сменил тему гоблин, — И я сейчас не о той дешевой поделке, которую продают обычным людям.
— Вы сейчас говорите о настоящей высшей фее? — Догадка мне самому показалась дикой, но он тут же подтвердил ее:
— Именно. Вы ведь знаете, что такое закон честного обмена? — уточнил гоблин и тут же разочарованно качнул головой. — Похоже, что нет. Феи — волшебные существа, и стремление к справедливости и равновесию является их глубинной сутью. Смыслом жизни. Даже фуки, получая частичку живой силы, награждают дарителя толикой удачи. Пусть и мизерной.
А вот это действительно новость. В сети о данном нюансе не было ни слова. К тому же удивило то, с каким восхищением гоблин говорил о феях.
— И если фуки охочи до живой силы, то выбравшаяся на сушу высшая фея ищет людскую страсть, отдавая взамен частицу своего особого волшебства. Предавшись страсти с феей, маг имеет шанс усилиться. У обычного человека появится очень небольшой, но все же шанс получить ауру мага, а вот пограничник станет им наверняка. Мало того, вы можете получить Дар.
Вот это, конечно, новость. Дар — мечта всех магов, как потенциальных, так и действующих. Это даже внесено в квалификацию. Низшая ступень — это простые маги. Вторая — мастера, использующие магические умения при создании декоктов или артефактов. Для этого нужно долго учиться. Выше всех стоят чародеи — те, кто уже автоматически, почти на подсознательном уровне манипулируют магическими конструктами и даже способны плести новые. А вот между мастерами и чародеями стоят одаренные. Это те, кто на халяву получил некое магическое умение, для освоения которого обычным путем уходят годы.
В общем, эта старая жаба не просто огорошила меня, а помахала перед носом такой морковкой, что отказаться у меня просто не получится. Детская мечта уже не горела тусклым огоньком, а полыхала пугающим пожаром.
— К чему вы ведете? — осторожно, чтобы не спугнуть удачу, спросил я.
— К тому, что мне известно, где сейчас находится высшая фея, ищущая страсти.
Если честно, у меня появилось ощущение, что я попал в сон, навеянный то ли любовным, то ли вообще порнографическим романом. Даже незаметно для собеседника ущипнул себя за бедро. Было больно.
— И что от меня требуется, чтобы познакомиться с феей?
— Всего ничего, — улыбнулся гоблин, — пятьдесят тысяч франков.
Нужно отметить, что улыбались жабомордые так же, как и люди: растягивая губы, а учитывая строение челюстей и зубной набор, выглядело это не дружелюбно, а как проявление намерения укусить прямо сейчас. Названная сумма добила меня окончательно. Даже если сильно поторговаться, личных накоплений мне точно не хватит.
— Мне нужно подумать, — без лишних расшаркиваний буркнул я и, развернувшись, пошел к двери.
Мне действительно нужно подумать, но не об отказе от возможностей, а решить — поговорить ли с Греком или же прямо отсюда поехать в порт и забрать из сейфа расчетную карточку компании. Скорее всего, откровенный разговор с Антоновым не самая лучшая идея. Он вряд ли даже за вознаграждение согласится на такую аферу. И только уже потянувшись к ручке двери, я подумал, что все это может быть тупейшим разводом и мне просто навешали лапши на уши. Но остановила меня отнюдь не эта мысль.
— Молодой человек! — послышался торопливый возглас гоблина. — Не нужно так спешить. Я сразу понял, что у вас не может быть денег, но если бы не видел перспективы, то зачем мне разводить такие долгие разговоры? В конце концов, вы не студент, а я не преподаватель Академии, чтобы заниматься с вами просвещением.
Я развернулся, буквально излучая недоверие и сомнения.
— Не надо смотреть на меня как на злодея. Я просто бизнесмен, и если бы упускал подобные возможности, то не имел бы всего этого.
Гоблин театрально распахнул руки, в своем пончо становясь похожим на летучую мышь.
— Я понимаю, в чем возможность для меня, но при чем здесь вы? — парировал я, не утратив ни грамма сомнений.
— Ну как же, — прищурился гоблин, — мне случайно, буквально чудом удалось узнать, где находится жаждущая чужих страстей фея, и тут в моем заведении появляется пограничник. Если отмахнуться от подобной удачи, она может уже и не вернуться.
Да уж, у гоблинов с удачей вообще все непросто. В их пантеоне за это дело отвечают сразу три божка, и каждый за свой отдельный аспект везения. И все же ситуация сильно напоминала историю о маленьком мальчике и добром дяденьке с конфетой в руках и серым фургоном за спиной.
— И что вы предлагаете?
— Деньги, — тут же ответил гоблин. — Я дам вам необходимые средства, а вы, когда получите дар, сможете в любом банке нашего города получить кредит и рассчитаться со мной сторицей.
— А сторица это у вас сколько?
— Я дам вам сорок пять тысяч, а вы вернете мне сто пятьдесят.
— Уже сорок пять?
— По-прежнему сорок пять, — не изменившись в морде, ответил гоблин. — Такую сумму вы должны отдать моим партнерам.
— А если ничего не получится?
— Значит, проиграем мы оба. И что-то мне подсказывает, что вы расстроитесь значительно больше меня.
— И вы вот так отдадите незнакомцу кучу денег? А если я сбегу?
— Куда? — как мне показалось, хищно улыбнулся гоблин. — К тому же вы дадите мне согласие на установку отслеживающей печати.
Вот не знаю, кого благодарить за то, что я сказал через минуту, — детскую мечту, искрящуюся дрянь, которая все еще мутила мой разум, делая легкими мысли и решения, или же у меня просто сломался инстинкт самосохранения.
— По рукам, — тряхнув головой, протянул я ладонь для одинакового в обоих мирах ритуала скрепления сделки.
Пальцы у гоблина оказались на удивление сухими и мягкими.
Как только мы договорились, фор Хаим сразу засуетился. Не ослабляя рукопожатия, он второй рукой сдвинул рукав моей куртки и, достав из-под прилавка какую-то коробочку, прижал ее к открывшейся коже выше запястья.
Дальше гоблин невнятно забормотал, и коробочка загудела. Я напрягся, но ни боли, ни вообще какого-либо дискомфорта так и не ощутил. Закончив с постановкой печати, фор Хаим сунул мне в руки четыре с половиной пачки швейцарских франков, а также какую-то карточку и буквально выпихнул из своего заведения. Вдогонку мне полетел совет не тратить время попусту.
Прохладный воздух освежил хмельную голову. У меня тут же появилось желание вернуться и отдать деньги, но затем над головой пролетела стайка фуки, даже не обратив на меня внимания. Для этих попрошаек, охочих до живой силы, я был не более интересен, чем дерево или фонарный столб.
Это почему-то разозлило меня и придало решимости. На карточке значился адрес. Судя по онлайн-карте в смартфоне, пешком я туда буду добираться минут двадцать. И только я подумал о такси, как словно по волшебству подкатил электромобиль с соответствующей надписью на фонаре. Конечно, магия здесь ни при чем — всего лишь предусмотрительность гоблина. Так что уже через пять минут я стоял у мрачного дома, который казался давно заброшенным. Да и райончик тут был так себе. Деньги жгли карманы, так что я не стал задерживаться, а сразу нажал на звонок двери под разбитым фонарем.
Довольно символично. Высунувшаяся в открывшийся проем физиономия лишь усиливала эффект.
— Че надо? — спросил человек в костюме байкера и с донельзя мрачным выражением на худой физиономии.
— Вот, — выдавил я из себя, протягивая карточку.
— Старый Хаим прислал?
— Да.
— Все еще косит под одесского еврея?
— Пытается, — чуть успокоившись, ответил я.
Похоже, это была не вялая попытка пошутить, а какая-то проверка.
— Проходи, — отступил чуть в сторону мрачный тип и тут же перешел к делу: — Деньги.
Ну что же, дом я не перепутал, так что остальное зависит уже не от меня. Франки тут же перекочевали в чужие карманы. После этого незнакомец достал какой-то попискивающий прибор и начал водить им вдоль моего тела. Как ни странно, прибор не отреагировал на печать фор Хаима, но результат исследования незнакомца не насторожил, так что он спрятал прибор и протянул ко мне руку:
— Телефон. Получишь обратно, когда вернешься.
После небольшой заминки я все же отдал смартфон человеку, которого вижу в первый и, возможно, последний раз в жизни. Впрочем, после расставания с пухлыми пачками франков все прошло без внутренней борьбы.
Спрятав телефон, мрачный тип призывно махнул рукой и начал спускаться в подвал. Это тоже напрягло, но слишком уж спокойно он вел себя, не боясь подставлять мне спину.
В подвале все стало еще интересней. Там обнаружился подземный ход, по которому мы прошли не менее полутора сотен метров.
Выбравшись из похожего подвала в гостиную еще одного дома, так и оставшийся безымянным для меня мужик открыл дверь и, высунувшись наружу, махнул рукой. Через минуту на крыльцо взбежал парень в бейсболке, из-под которой выбивались голубые волосы. Четыре пачки франков без половинки перекочевали уже к нему, и он стал моим новым провожатым.
Парень оказался таксистом. Мы уселись в его машину и поехали в направлении светящейся шайбы человейника, и я уже понятия не имел, какого именно.
Но наше путешествие имело и промежуточную остановку. Водитель притормозил у тротуара, и на заднее сиденье забрался еще один человек, в худи с натянутым на голову капюшоном:
— Не поворачивайтесь, пожалуйста, — очень вежливо по-русски с польским акцентом поспросил новый пассажир.
Затем он быстро расспросил меня о том, как я попал в Женеву и что именно хочу получить за свои деньги. В конце напрямую спросил, не являюсь ли я агентом жандармерии. Получив мой абсолютно искренний отрицательный ответ, тот, в ком я обоснованно заподозрил эмпата, тут же покинул машину, а мы с таксистом поехали дальше.
По мере приближения к человейнику я волновался все больше и больше. Честно, если бы вместо худенького парня в машине сидели два мордоворота, я бы уже перебирал в голове варианты побега. Тут же было очевидно, что, попроси я остановиться, парень выполнит мою просьбу.
Так что повода все отыгрывать назад пока не было. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я начал копаться в памяти, чтобы освежить свои знания о феях.
По сути, это не была еще одна раса пришлых. Феи вообще считались условно разумным видом волшебных существ, окутанным тайнами, преданиями и откровенными суевериями. Слухов о феях было больше, чем фактов. Единственное, что было изучено хоть как-то, это их удивительные жизненные циклы.
Если начать не с пресловутого яйца, а, так сказать, с курицы, то однажды в межмировой портал прошла высшая фея. Скорее всего, она выглядела как гоблинша или эльфийка, но вряд ли развилась в образе оркской самки. Посчитав свой жизненный путь завершенным, фея умерла, распавшись на несколько килограммов золотой пыльцы. Каждая частица пыльцы теми или иными способами попадала в женевское озеро или вытекающую из него Рону. Там она развивалась в некое подобие головастика, который питался планктоном и растениями. Чуть позже головастик затвердевал, и из него, как из кокона, вылетали фуки. Эти существа уже не нуждались в телесной пище и накапливали выпрошенную у магов живую силу. Это могло длиться десятилетиями.
Накопив достаточно силы, фуки ныряли обратно в воду, теряли крылья, зато обретали хвост и превращались в русалок. А вот в этой ипостаси они становились хищниками, пожирающими все, до чего доберутся, включая выпавших за борт или упавших с пристани людей. Набрав достаточную массу, русалка, в точности как в сказке, сбрасывала хвост и вновь обретенными изящными ножками выходила на грешный берег, чтобы, как уверил меня фор Хаим, искать страстей.
Если честно, даже мне, годами изучавшему такую информацию, вся эта история казалась до предела сказочной. Но я видел своими глазами и русалок, и фуки. А теперь еще и встречусь с высшей феей.
Пока я предавался странным и будоражащим фантазиям, лунная тень от мегаздания поглотила нас, а дальше мы вообще нырнули куда-то под землю. По странным техническим тоннелям, где никого не было видно, мы ехали еще минут пятнадцать, а затем остановились у грузового пандуса с неприятно высокими ступенями.
После условного стука в железную дверь меня — опять вопреки моим опасениям — встретила миленькая девушка. Она презрительно фыркнула на попытку парня сделать комплимент и, мягко улыбнувшись мне, поманила за собой. Еще пару минут мы потратили на проход по серым бетонным коридорам, а затем дошли до простой пластиковой двери, всем своим хлипким видом говорящей, что за ней нет ничего странного и опасного.
Внутрь моя проводница входить не стала, лишь услужливо открыла дверь, предлагая мне сделать это самому.
И вот как только я шагнул через порог, дурные ожидания оправдались в полной мере. Даже не знаю, что меня напрягло больше: четверо мордоворотов в плащах или странная конструкция с закрепленной в ней обнаженной девушкой. Звук, с которым закрылась деверь, показался мне до крайности зловещим.
Если не считать старого Хаима, все участники этой затеи были людьми, даже здоровяки в плащах лишь косили под орков, которые в свою очередь копировали ковбоев. А вот девушка выглядела очень необычно. И дело даже не в том, что конструкция, в которой она была закреплена, явно была из ассортимента любителей садомазо, или же в ее затуманенном взоре. Меня одолевала уверенность, что к роду человеческому пленница не имеет никакого отношения. Впрочем, если учесть то, на встречу с кем я направлялся, оно и неудивительно. Но в моих фантазиях все выглядело совсем по-другому.
— Нравится? — заговорил один из здоровяков.
Причем в его голосе я уловил интонацию давешнего фавна.
— Что-то не очень, — осторожно ответил я, оглядываясь в поисках путей к отступлению и закономерно не находя их.
— Не любишь, когда пожестче? — сочувственно спросил здоровяк.
— Вообще.
— Ничего, сейчас хлебнешь зелья и выдашь такую страсть, что наша куколка обязательно одарит тебя чем-то очень вкусным.
Хмель окончательно выветрился из моей головы вместе с последними крохами авантюризма. Просчитать дельнейшее было несложно. Если я сделаю то, что мне предлагается, то жить с таким грузом будет очень сложно. Но страшнее всего было то, что дрянь, флакон с которой говорун уже держал в руке, могут влить и силой. Дальнейшие перспективы даже представлять не хочется.
Мысли панически заметались в голове, и тут наконец-то снизошел мой любимый пофигизм. Все стало просто и понятно.
— А может, разойдемся по-хорошему? — Мои губы сами расползлись в слегка придурковатой улыбке.
— Смотри, какой дерзкий, — обратился к подельникам говорун, и вдруг его глаза заледенели.
Выхватив револьвер из кобуры, он навел его мне прямо в лоб:
— Конечно, все будет по-хорошему. Ты же почти свой. Сейчас оприходуешь цыпочку и вольешься в нашу дружную компанию. Будешь работать на шефа не за совесть, а за страх. Сам не захочешь, чтобы гоблины узнали, как ты изнасиловал фею.
Теперь все окончательно встало на свои места. Так они и деньги зарабатывают, и ряды свои пополняют новоиспеченными магами. А если я стану одаренным, так вообще получится лучше некуда. В смысле, для них, а не для меня. Сталкиваться с настолько экстремальным рекрутингом мне еще не доводилось.
Не обращая внимания на револьвер, я повернул голову, чтобы посмотреть в угол, где находилась пленница. Теперь все рассмотрел подробно. Раньше мой взгляд соскальзывал, потому что было невыносимо стыдно за то, как по дурости вляпался в подобную мерзость. Теперь уже не стыдно.
Устройство выгнуло девушку в неудобное для нее положение, зато насильнику предоставлялись все условия для черного дела. Она была очень красива, можно сказать совершенна. Платиновые волосы, тонкий, чуть вздернутый носик и пронзительно изумрудные глаза. Муть в них чуть развеялась, и наши взгляды встретились.
Сквозь спасительный пофигизм пробился мучительный выброс бессильной ярости.
Прости, сестренка. Прости, что не смогу помочь.
Повернувшись, я посмотрел на мерзкую харю бандита.
— Ну же, малыш, не дрейфь, — с улыбкой произнес он, протягивая левой рукой флакон с декоктом.
— Засунь себе это в дупло, — с издевкой произнес я и добавил: — Коррхастр.
В принципе это слово даже не ругательное, означает «младший друг», но, учитывая популярный у орков, несмотря на всю их брутальность, бисексуализм, акценты резко смещаются, и моему собеседнику этот нюанс явно прекрасно известен.
Бедолага аж пятнами пошел. Я не стал закрывать глаза. Фиг ему, а не такое удовольствие. Возможно, зря. Выстрел, который должен был избавить меня от лишних мучений, так и не раздался. Бандит скрипнул зубами и, ловко перехватив револьвер, попытался двинуть им меня в морду. Но там, куда он ударил, моей головы уже не было.
Резко согнув колени, я провалился вниз. Не получившего ударной опоры бандита чуть развернуло, как раз под мой выпад. Раскорячившись как лягушка, я после короткого замаха влепил ему кулаком в самое сокровенное для любого мужика место.
Неспортивно и не по понятиям? Плевать! Жизнь в детдоме учит многому, но уроков правил хорошего тона там нет. А от бандитских понятий меня всегда тошнило.
Мой противник, хрюкнув, начал скукоживаться и заваливаться набок. Обзор сразу улучшился, но радости это не принесло. Три бугая ринулись ко мне с явно нехорошими намерениями. А тут, как назло, куда-то подевался мой пофигизм, и стало очень страшно.
Негромкий хлопок я как-то пропустил, а вот пролетевшую за спинами бегущих ко мне бандитов якобы пластиковую дверь рассмотрел очень хорошо. Особенно то, как она углом глубоко воткнулась в бетонную стену. Дверь точно не простая, и запулил ее кто-то очень сильный.
В следующий миг бандитам стало не до меня, а мне не до конструкционных особенностей якобы пластиковых дверей. По ушам ударил вой гоблинской сирены. Тогда в порту она задела меня лишь краем, а сейчас досталось от всей души. Захотелось заползти куда-то под бетонный пол.
Когда навалилась тишина, я даже не поверил своему счастью и лишь через десяток секунд вспомнил о том, где и при каких обстоятельствах нахожусь. С трудом разлепив веки, я увидел, что в обширном помещении стало вдруг тесно из-за доброй дюжины здоровенных орков. Причем не простых, а хорошо бронированных. На первый взгляд кирасы, надетые поверх тактических костюмов с нашивками жандармерии, казались нелепыми, как и шлемы без забрал, лишь с прорезями для глаз.
Оторвав взгляд от этих монстров, я посмотрел на своих недавних оппонентов. Говорун слабо поскуливал, а вот его друзья почему-то лежали неподвижно, хотя должны были уже оклематься. Чай, поздоровее меня будут. Мало того — их никто не спешил вязать. Ответ на мой вопрос был прост как мычание: один из орков подошел ближе и без затей просто выстрелил из своего монструозного револьвера в голову навеки замолкшего говоруна.
Вот вам и законность. Группа захвата, полностью состоящая из пришлых, мочит людей без суда и следствия. Что-то мне уже не так сильно хочется жить в этом чудесном городе очень добрых волшебников.
И только через пару секунд, когда бронированный орк с ленцой вернул весь покрытый чуть светящимися рунами револьвер в набедренную кобуру, логика и почерпнутые из Сети знания наконец-то пробились в мой шокированный мозг. Здоровяк явно не собирался убивать меня, что, согласитесь, не так уж плохо. Кроме того, это — спецназ жандармерии Серого города, а сейчас они работают в Черном городе, так что не скованы никакими законами. Что-то мне подсказывало, что верховный комиссар и полубандитская верхушка данного человейника не станут ссориться из-за группы похитителей и насильников. Ну, и намеки бандитов, что гоблинам ну очень не понравится насилие над феей, тоже многое объясняют.
Кстати, насчет гоблинов. В компании орков жабомордых оказалось аж две штуки. Один был в кожаном сюртуке до колен и с котелком на голове. Гоблин опирался на трость и, не отрываясь, смотрел на фею, как и его родич, а скорее всего, родичка, закутанная в бурнус, словно бедуин.
Осознав, что всем на меня плевать, я все же не рискнул встать на ноги и просто сел по-турецки, продолжая наблюдать за происходящим вокруг феи. Гоблинша в бурнусе уже успела набросить на освобожденную пленницу плащ и, чуть отступив, опустилась перед ней на колени. От тихой песни гоблинши — а скорее, от ее направленного обожания — фея словно наливалась силой. Волшебное существо присело на корточки рядом с певуньей и нежно коснулась ее головы тонкими пальчиками.
Дальнейший просмотр этой, без сомнения, сакральной сцены был прерван оказавшимся рядом со мной гоблином. Он явно заметил мой интерес к событию:
— Ну и как вам приключение, молодой человек?
Одежда, цвет узоров на коричневой морде и даже голос были совсем другие, но я ни на секунду не засомневался в том, что это — фор Хаим собственной персоной. Или же тот, кто выдавал себя за старого торговца.
— Так себе развлечение, — вяло ответил я, все еще пребывая в состоянии адреналинового отката.
Вставать не хотелось, так что я продолжал сидеть скрестив ноги. Гоблин был невысоким, и сильно задирать голову не приходилось.
— Скажи спасибо, что жив остался, — отбросив вежливость, жестко сказал пришлый. — Если бы ты успел обидеть госпожу, лежал бы рядом с остальными.
Злость с легкостью победила апатию, и я даже встал, чтобы смотреть на собеседника сверху вниз:
— Вот только не надо вешать на меня всех дохлых собак. Вы развели меня словно пацана. Подставили, используя как приманку. Уверен, другого способа добраться сюда у вас попросту не было. — Внезапно меня озарила догадка: — Небось, и насчет пограничника соврали?
Гоблин ехидно ощерился мелкими зубами и театрально развел руками:
— Я тебе что, видящий, чтобы определить на глазок тонкое строение ауры? Старый Хаим мог, но сейчас его мерзкую душонку уже догрызают чокоры в Темной бездне. Скорее всего, ты простой чел. Некоторым удается без токсикоза прожить в городе три-четыре дня.
Не знаю почему, но я даже не расстроился. Усталость была дикой, и у меня уже не осталось других желаний, кроме как оказаться на барже и выспаться. О том, что будет завтра, думать не хотелось.
— Мерзкая ты жаба, — выдохнул я и почувствовал себя еще хуже от того, что опустился до тупых оскорблений.
— Кто бы говорил, чел. Сам… — Внезапно хоть и резкая, но без лишней экспрессии речь гоблина оборвалась. Он смотрел уже не на меня, а куда-то в сторону.
Я резко повернулся и оказался вплотную к фее. Она была на полголовы ниже меня, но это не мешало нам сцепиться взглядами. Плащ все еще был на ней, но девушка не стала кутаться в него, и все прелести по-прежнему оставались на виду.
Она протянула ладошку и прикоснулась пальцами к моей щеке. Совсем как та бесовка, но в этот раз мне не хотелось отшатнуться. Наоборот, стало очень страшно, что этот удивительный момент что-то или кто-то может испортить.
Она была прекрасна. Нет, ничего зверино-мужского во мне не шевельнулось, просто всего затопило ощущением восхищения и нежности. Я был безумно рад, что она жива и на свободе.
Вторая ладошка легла мне на другую щеку. Фея поднялась на цыпочки и поцеловала меня в губы.
Я всегда презрительно морщился, когда читал посты с сопливыми излияниями романтических девочек. Ну, там бабочки в животе, радуга в глазах и распахнувшееся мироздание. Но именно все это я и ощутил от поцелуя феи. Меня словно вышвырнуло из родной вселенной куда-то невообразимо далеко — в пугающе прекрасное измерение.
Назад я возвращался очень долго, а когда осознал себя в воняющем кровью и пороховым дымом подвале, феи уже не было. Ни ее, ни гоблинши в бурнусе. Лишь фальшивый фор Хаим удивленно смотрел на меня, явно пребывая в некоторой растерянности. Заметив, что мой взгляд стал осмысленным, он задумчиво выдал:
— Похоже, ты вел себя достойно, раз уж госпожа проявила благосклонность. Так что не будем бросать тебя в человейнике и довезем до Серого города. — Сказав это, он выудил из кармана сюртука телефон и протянул мне. — Держи, тут какой-то Антонов уже раз сто тебе звонил.
Это действительно оказался мой смартфон. Пропущенных от Грека было, конечно, не сто, но все равно много. Так что я тут же перезвонил, благо даже бетонные стены не помешали.
— Ты где пропал, придурок?! — Голос из динамика наверняка был слышен всем, вон как жабомордый потешается.
— Господин Антонов, вы бы сбавили обороты, — дождавшись паузы в матах начальника охраны, заявил я. — Вы мне не нянькой приставлены, и сейчас у меня свободное время. Где хочу, там и хожу. Искать меня не надо. Скоро буду на пароме.
Не помогло. Вопли продолжились.
И чего он так расстроился? В инструкциях прописано даже мое исчезновение в черной дыре. Он просто перехватывает управление и заканчивает все дела самостоятельно.
Выслушав еще парочку оскорблений, я попросту выключил телефон.
— Весело живешь, залетчик, — хмыкнул гоблин. Чуть подумав, он добавил: — Раз уж госпожа тебя отметила, подарю тебе кое-что на прощанье. Судя по твоему везению, ты еще до отъезда из Женевы умудришься влезть в парочку неприятностей. Держи, может, это спасет тебе жизнь.
С этими словами он протянул мне большую булавку.
Хоть и подозревая жабомордого в серьезном пристрастии к нездоровым шуткам, я все же взял подарок. Вещица смотрелась оригинально и явно была артефактом.
— А что это?
— Это — жандармский свисток, — спокойно пояснил гоблин.
— Не похоже, — искренне удивился я такому названию. — И куда тут дуть?
Гоблин приглушенно квакнул и пояснил:
— Не нужно никуда дуть. Это артефакт для агентов. Пассивный и никак не определяется. Воткни в одежду так, чтобы можно было легко дотянуться рукой. Если влипнешь — а ты точно влипнешь, — сломай булавку, и сигнал поймает ближайшая вышка. Группа быстрого реагирования прибудет в течении пары минут.
— И на кого мне ссылаться? — оценив неплохой подарок, спросил я.
— На инспектора Ивана Ивановича. Можно без «фора», — подмигнул мне гоблин.
Неожиданно. Похоже, мой новый знакомый слывет оригиналом даже в гоблинской среде.
— Ладно, — решил свернуть разговор инспектор, — тебе пора возвращаться к своим, а у меня еще разборки с паханом этого гнойника.
Да уж, к человейникам у пришлых явно особое отношение.
Гоблин повернул голову и выдал серию резких рычащих звуков. Причем таких рокочущих и громких, что я вздрогнул. На призыв откликнулся один из тех орков, что были не в броне, а в ковбойском наряде, уже лет десять как считавшимся оркским национальным.
— Пошли, — на общем прорычал мне орк и призывно махнул своей когтистой лапищей.
Обратно мы двигались по тому же пути и вскоре оказались на грузовом пандусе. Весь транспортный тоннель был забит микроавтобусами с эмблемами жандармерии. Им явно придется разъезжаться в том же порядке, как и приехали. Иначе никак. Орк двинулся вдоль стеночки мимо фургонов. Вскоре мы вышли к концу этой жандармской пробки. И тут я узрел самое настоящее чудо. Хотелось присвистнуть, но пришлось держать лицо.
К моей радости, орк направился именно к машине, которая выглядела как сильно раздутая легковушка, но главным было то, что у этого агрегата отсутствовали колеса. И это совершенно не удивительно для летающего магомобиля. Штука мало того что дорогущая, так еще и жутко редкая.
Ох и непростой гоблин повстречался мне, то ли на радость, то ли на беду.
— Куда надо? — прорычал орк на общем.
— В порт. К таможенному терминалу.
Повинуясь жесту водителя, я сразу забрался на заднее сиденье, где чувствовал себя вполне вольготно, а вот сиденье рядом с водителем явно предназначалось для гоблина. Хотя, судя по конструкции, могло раздвигаться и для более крупного пассажира.
Рассматривая интерьер, я даже не заметил, как машина поднялась над полом, и лишь по прыгнувшим назад станам понял, что мы поехали, точнее полетели. К выходу из человейника добрались меньше чем за минуту, а затем я едва не завопил от восторга. Прямо от входной арки магомобиль взмыл в небо. Буквально через несколько секунд стало понято, что не все огоньки, которые можно увидеть в небе Женевы, являются звездами. Да тут прямо улицы размечены синеватыми огнями, непонятно как зависшими в воздухе строго в определенном порядке.
Летающих машин было не очень много, но это здесь, над Серым городом, до которого мы добрались меньше чем за минуту. А вот над видневшимся вдалеке залитым светом Белым городом кружился целый рой светлячков.
В сети, конечно же, были ролики с летающими аппаратами, но в основном фотографии или любительская невнятная съемка. А вот виды с неба на сам город я не находил. Руки буквально зачесались достать телефон и стать первооткрывателем.
Через минуту стала понятна причина отсутствия подобных видео в интернете. Как только я включил камеру, на экране появилась красная надпись: «Съемка в зоне ответственности жандармерии города Женевы запрещена».
Сколько же всякой дряни закачали мне на телефон, когда устанавливали защищенную симку. Ну не очень-то и хотелось. Лучше поглазею на ночной магический город с высоты птичьего полета. Или, вернее сказать, полета фуки, потому что по слухам в Женеве не обитают даже голуби и воробьи. Интересно почему. Вроде феи в этой ипостаси не питаются плотью и не могут охотиться на птиц. Или я опять чего-то не знаю?
Вертясь на сиденье как ребенок на первой экскурсии по Диснейленду, я смог оценить разницу между отдельными частями Женевы. Сами дома рассмотреть не получится, но освещение тоже было не одинаковым. Мрачные громады человейников, усеянные россыпью мелких огоньков были окружены темными пространствами, которые прорезали лишь гирлянды монорельсов, связывающие центр города с окраинами. Серый город был освещен куда богаче, но все равно не больше, чем обычные города, где магией и не пахнет. Что же касается центральной части Женевы, то теперь мне понятно, почему его называют Белым городом. Казалось, что кто-то вырезал кусочек летнего безоблачного дня и вставил в ночное полотно.
Можно было даже рассмотреть шпиль магической академии.
Постепенно усталость победила любопытство, и я даже прикорнул. Встрепенулся, когда орк что-то невнятно рыкнул. Похоже, это была команда на выход. Когда выбрался наружу и хотел поблагодарить орка за помощь, то не успел даже рта открыть, как борт машины прыгнул вверх.
— И вам всего хорошего, — проворчал я и пошел к единственной подсвеченной двери таможенного поста.
Они работали круглосуточно, так что проблем с прохождением на баржу, где меня ждет вожделенная постель, возникнуть не должно. За всеми этими перипетиями мне как-то недосуг было подумать о своем внешнем виде, а вот скучающие таможенники в полной мере оценили все потертости, царапины, пыль и даже брызги крови на одежде. Пришлось пройти досмотр. Хорошо хоть, не заставили раздеваться и обошлись руковождением на корректном расстоянии от тела. Все-таки магия — это очень удобно.
В кровать я плюхнулся не сразу, заставив себя все же сходить в душ.
Как ни странно, Грек не стал меня будить, едва вернувшись на паром. Да и утром, когда мы завтракали доставленными из портового ресторана вкусностями, он лишь злобно зыркал в мою сторону, не переходя на словесные упреки.
Впрочем, мне на мнение Антонова этим утром было наплевать. Значительно больше волновало собственное состояние. А оно было прекрасным. На фоне мрачных и вялых то ли от похмелья, то ли от магического токсикоза парней я ощущал себя словно ученик спортшколы на тусе прожженных наркоманов. И все же я постарался изобразить негативные последствия похмелья. Почему-то не хотелось делиться раздиравшей меня радостью с охранниками и особенно их начальником.
После завтрака Антонов вообще сделал вид, что вчера ничего не случилось, и первую часть закупок по списку мы провели в рабочей обстановке. Я вообще был рассеянным, пытаясь осмыслить происходящие со мной метаморфозы. По всем признакам я стал магом. Как и почему, пока непонятно. Это может быть вполне естественным процессом, а может, подействовал поцелуй феи. Но ведь гоблин говорил, что нужен, так сказать, полный контакт. Или же наврал, как и про пограничника?
Роившиеся в голове вопросы так занимали меня, что от таможенников я вяло отмахнулся, и они пропустили нас без досмотра. По утрам на таможне вообще творился сущий дурдом, проверки проводились лишь изредка. Этот факт почему-то порадовал Антонова, разогнав не только его злобу, но и магический токсикоз. Из-за задумчивости я лишь мельком отметил этот факт, а стоило бы задуматься.
Второй заезд за товаром прошел через три магазина амулетов, и к середине списка мы оказались в торговой лавке, мало чем отличавшейся от предыдущих. Здесь всем заправлял человек, причем хорошо говорящий по-русски, хотя мы находились в так называемом германском квартале, занимавшем территорию коммуны Оне по соседству со славянским кварталом.
— Добрый день, — поздоровался со мной бодрый старик, вид которого явно намекал на процедуру омоложения, а может, и не одну.
Это сочетание гладкой кожи и усталых глаз описывал одни из блогеров. Он же говорил, что омоложенные старики предпочитают носить бороды.
— Здравствуй, Эльдар, — повернулся бородач к Греку.
— Здравствуйте, Степан Ефимович, — вежливо откликнулся Антонов.
Они явно были хорошо знакомы, что неудивительно. Это заведения находилось в перечне постоянных партнеров нашей фирмы, так что заказ был сделан заранее. Магов в нашей фирме по понятным причинам не было, поэтому проверку артефактов проводил хозяин лавки и к печати мастера добавлял свою пломбу на упаковке. Мне же нужно было лишь проверить электронный чип в печати производителя, проводя тестером над товаром в открытой шкатулке защитной тары.
Все шло штатно, пока я не занялся пятеркой лежащих в одном ящичке металлических яиц атмосферизаторов типа «радуга». Тестер все так же монотонно пискнул, подмигнув зеленым огоньком. Но при этом мне очень захотелось прикоснуться к испещренной рунами поверхности второго слева артефакта. И ведь внешне он ничем не отличался от соседних.
Удержаться не получилось, и я дотронулся до артефакта, но только для того, чтобы тут же отдернуть руку.
Даже не знаю, как это описать. Я внезапно понял, что именно передо мной. Понимание пришло, словно я когда-то знал, что это такое, но прочно забыл, а вот сейчас неожиданно вспомнил. И это никакой ни атмосферизатор! Мало того — это вообще не активный артефакт, а скорлупа, сделанная только ради одного: скрыть от чужого внимания нечто крайне опасное. Что именно — непонятно, но я откуда-то знал, что создававший защитно-маскирующую обманку мастер во время работы испытывал ужас от одной мысли о том, что именно впоследствии могут спрятать в его творении.
— С вами все в порядке? — заботливо осведомился продавец.
Но почему тогда от его заботы у меня по спине пробежали ледяные мурашки? А тут еще и Грек подлил масла в огонь:
— Ты зачем лапаешь руками то, что не положено?!
— Простите, больше не буду, — как-то по-детски отреагировал я, продолжая опасливо смотреть на продавца.
Увы, обмануть его не получилось.
— Эльдар, друг мой. Твой экспедитор, увы, не сможет пронести товар через таможню. Думаю, придется тратиться на взятку, а пока молодой человек побудет у меня в гостях.
— А если молодой человек не хочет?
Вот уж точно обойдусь без подобных приключений. Ничего хорошего это предложение не сулит.
Я невольно отступил к двери, но замер, увидев направленную на меня палочку. Причем не стикер, а полноценный магический манипулятор. Если это не понты для приезжих, то дергаться не стоит. Теперь бы понять, во что я опять вляпался, коль уж чародей лично встал за прилавок, чтобы контролировать сделку.
— Степан Ефимович, а вы не перегибаете? — Судя по напряженному голосу, Грек не хуже меня понимал, что означает наличие этой штуки в руках у его знакомого. И он точно знал, что палочка не фальшивая. — Пацан не в курсе. Он просто одноразовая пустышка.
Вот оно как? Мало того, что пустышка, так еще и одноразовая. Надеюсь, они не собирались по возвращению выбросить меня на помойку, как использованный презерватив, а то совсем уж печально становится из-за собственных умственных способностей.
Кстати, насчет ума. Мысль о подаренной гоблином булавке всплыла только сейчас. Хуже всего то, что, не особо задумываясь, я воткнул ее в полу куртки, а сейчас руки были подняты, хотя меня об этом никто не просил. Пришлось опускать их очень медленно, печально и, как я надеюсь, незаметно. К счастью, между моими недоброжелателями разгорелся спор.
— О, он совсем не пустышка, если смог опознать закладку. — Чародей угрюмо посмотрел на Антонова, но все еще направляя палочку на меня.
— А о случайности вы не подумали? — начал злиться тот. — Теперь-то, конечно, его нельзя пускать на таможню, но нужно понять, кто накосячил и с кого взятка.
— Мальчик, — недобро прищурился чародей, — ты хочешь мне предъявить?
— Я хочу получить свое, — проворчал Грек, показывая, что упрямства и храбрости у него чуть больше, чем инстинкта самосохранения.
Эти препирания лично меня не интересовали, но были полезны тем, что в мою сторону спорщики лишь косились. Я сделал вид, что устал держать руки поднятыми, и завершил их опускание. Правая как раз замерла возле полы куртки, где была спрятана булавка. Труднее всего было контролировать именно мимику, особенно в момент, когда пальцы без проблем сломали тонкий стерженек.
Я ощутил, как пространство вокруг едва заметно вздрогнуло. Чародей тут же впился в меня колючим взглядом, а вот Грек, судя по всему, ничего не заметил. Зато прекрасно осознал тот факт, что палочка в руках торговца теперь смотрела не на меня, а на него.
— Степан Трофимович, вы чего творите?
Он явно понимал, что может сотворить кусок деревяшки у старика. В Сети хватало роликов, где случайным свидетелям удавалось записать стычки простых магов со стикерами и даже чародеев с волшебными палочками. И это не кино для детишек, где жертва рассыпается пеплом или просто исчезает. Там и взрывы с кишками по стенам, и воющие живые факелы, и мгновенная расчлененка, которая и не снилась даже самому больному на голову маньяку.
— Уходи, — жестко, но с какой-то усталостью в голосе сказал торговец. — Забирай артефакты и уходи.
— Да что происходит? — растерянно спросил Грек.
При этом, должно быть на одних рефлексах, у него в руке непонятно откуда материализовался нож. И это без малейших магических способностей.
Сразу стало понятно, что первым он пырнет именно меня, как явную причину проблем и лишнего свидетеля.
— Не трогай парня, — спокойно сказал старик и что-то шепнул, едва шевельнув палочкой, которая все еще была направлена на Грека.
Переднюю треть артефакта окутала вязь светящихся символов, и от их вида мне стало не по себе.
— Он агент жандармерии, — наконец-то внес хоть какую-то ясность торговец.
— Бред! — злобно, как загнанный в угол зверь прорычал Антонов. — Он простой лох из глубинки. Детдомовец, которого искать никто не станет.
От подобной характеристики, прекрасно подходящей только для клиентов маньяка, вивисекторов и работорговцев, у меня в груди заворочались злоба и желание кого-нибудь убить. Увы, желание бессильное, потому что в этой комнате я действительно единственный, кто подходит на роль лоха и жертвы.
— Он только что активировал жандармский свисток. Через минуту здесь будет группа быстрого реагирования, и если они не найдут своего агента живым и здоровым, кто-то сильно пострадает. Это точно буду не я, так что хватай товар и уходи. Впрочем, уже поздно.
Сделав это заявление, торговец быстро спрятал палочку.
За нашими спинами звякнул колокольчик, и послышалась вежливая французская речь:
— Бонжур, месье Фальцоф. Какая приятная встреча.
Судя по кислому выражению на лице торговца, для него встреча была какой угодной, но точно не приятной. Мое любопытство оказалось сильнее страха, так что я позволил себе чуть развернуться, чтобы было удобнее смотреть на нового гостя нашего безумного рандеву.
А выглядел он колоритно, даже для этих мест. Явно дорогой костюм-тройка, в тонкую полоску, фетровая шляпа и тонкие усики — метросексуал во плоти, если не хуже. Уверен, на маникюр и педикюр дядя ходит регулярно. Но при этом обольщаться не стоило, потому что в пальцах правой руки, казалось бы, небрежно опущенной к бедру, зажата волшебная палочка.
Еще один чародей, и если сейчас эти двое психанут, нас с Греком размажет по стенам тонким слоем. К тому же я буквально кожей ощущал исходящую от франта мощь.
Не дождавшись от торговца никакого ответа, гость продолжил:
— Вы не представляете, как я рад такому стечению обстоятельств. Сижу неподалеку в кафе, завтракая круассанами, и тут приходит сообщение о срабатывании свистка именно в вашем магазине. Я, конечно же, не мог упустить шанса оказать вам любезность. Отменил группу захвата и сам…
Похоже, слова франта насчет самостоятельности стали триггером, и замершая в хрупком равновесии ситуация взорвалась действиями. Лично я успел лишь пару раз моргнуть, как все закончилось. Грек снова непонятно откуда выхватил кинжал и прыгнул на француза. Тот в ответ лишь чуть довернул корпус и взмахнул палочкой, как сказочная фея. В воздухе что-то сверкнуло, и Антонов влетел в шкаф-витрину с какими-то артефактами.
Не уверен, но кажется, к стеклянному звону присоединился хруст костей. По крайней мере, начальник охраны уже не подавал никаких признаков жизни.
Повторюсь, я за все это время успел лишь пару раз моргнуть и еще икнуть, а палочка франта снова смотрит на замершего за стойкой торговца. Не знаю, на что рассчитывал Грек, но его подельник и не думал поддерживать эту безумную атаку.
— Так что же у нас тут приключилось? — продолжил француз, словно не было скоротечной стычки и погубленной витрины.
— Понятия не имею, — тоже по-французски ответил Степан Трофимович. — Просто странные клиенты попались.
Поняв, что от торговца по свежим следам ничего не добиться, франт повернулся ко мне. А я все это время тупо пялился на тело Грека.
Если честно, где-то глубоко в душе мне были понятны мотивы покойника. Все эти видеоролики из Сети выглядели пусть и красочно, но не более реалистично, чем работа компьютерных дизайнеров. Даже приключение с освобождением феи не так уж сильно поколебало мое внутреннее отрицание. Зато сейчас, глядя на искореженное тело, от сомнений не осталось и следа.
— Чего? — переспросил я по-русски, осознавая, что мне только что был задан вопрос.
— Вы меня понимаете? — Явно подумав, что французский мне недоступен, чародей перешел на общий.
— Да, месье, прекрасно понимаю. Просто слегка шокирован произошедшим, — ответил я на его родном языке.
— Хорошо, — кивнул франт, — тогда повторю свой вопрос. Это вы активировали сигнальный артефакт?
— Да, месье.
— И чем это было вызвано?
Я не стал акцентировать внимание на угрозе моей жизни, потому что этому кренделю на нее было совершенно плевать, и сразу перешел к сути:
— С одним из этих атмосферизаторов что-то не так.
Проследив за моим указующим жестом, француз уставился на коробку с артефактами, которую торговец так почему-то и не спрятал. Мало того, он сохранял совершенно невозмутимый вид, словно происходящее его лично совершенно не касается.
— И что именно с ним не так? — явно не увидев ничего необычного, уточнил франт.
— Не знаю, как объяснить, — замялся я, действительно не понимая, как оформить в слова чувства, одолевавшие меня во время контакта с артефактом. — Внутри спрятано что-то очень опасное. Ну, или должно быть спрятано.
— Что значит «должно быть»? — начал злиться франт. — Ты сломал свисток только из-за того, что тебе что-то почудилось?
Француз окончательно растерял свою вальяжность. Скрипнув зубами, он сначала обжег взглядом меня, затем по-прежнему держащего лицо торговца, но все же сумел взять себя в руки. Успокоившись, франт перехватил свою палочку удобнее и, что-то нашептывая, начал водить ею над коробкой с артефактами.
Увы, судя по злому фырканью и едва заметной улыбке торговца, стало понятно, что все его потуги оказались тщетны. Я уже готовился к выволочке и, возможно, аресту, но тут подоспела подмога в лице, точнее морде, гоблина Ивана Ивановича.
— Месье Габен, — с порога заявил гоблин, театрально отведя в сторону опиравшуюся на трость руку. — А что вы здесь делаете?
Судя по всему, личность моего знакомого была широко известна. Потому что француз сразу скривился, а торговец немного побледнел.
— Прибыл на активацию жандармского свистка. Но, судя по всему, это фальшивый вызов, и кое-кому придется за это ответить.
И без скошенного, наполненного ядом взгляда было понято, кому именно грозили последствиями.
— Как и за что будет отвечать мой агент, решать только мне, — отреагировал гоблин, не меняя позы, которая явно должна была усилить выражение пренебрежения к собеседнику. — Интересно другое. Я вроде ничего не слышал о вашем переводе в группу быстрого реагирования.
Они еще пару минут фехтовали ядовитыми фразочками, пока наконец-то не добрались до сути происходящего. К расспросам гоблин подходил намного основательнее его коллеги, и мне пришлось рассказывать все, что сделал, сказал, ощутил, и даже то, что почудилось или нашептала паранойя. И только после этого дело сдвинулось с мертвой точки:
— Эта коробка отправится на экспертизу, и вы, месье Габен, будете охранить ее до прибытия саперов, а также группы из отдела внутренних расследований, которая и займется убийством туриста. Свидетелей поделим, так сказать, поровну. Торговец вам, а мой агент, естественно, мне.
Затем гоблин повернулся к сопровождавшей его парочке бронированных орков и выдал серию рычащих звуков. Здоровяки тут же переместились к прилавку, явно чтобы закрыть посторонним доступ к шкатулке с подозрительным пока только для меня артефактом.
На этом Иван Иванович посчитал разговор оконченным и, махнув мне лапой, вышел из магазина.
Снаружи обнаружился уже знакомый мне летающий магомобиль. Когда забрались внутрь, гоблин повернулся и наградил меня тяжелым взглядом:
— Вот как у тебя получается постоянно попадать в неприятности, залетчик? Причем ищешь, где гуано погуще да поглубже.
Удивительный эффект. Я, конечно, видел в записи пару интервью с пришлыми, но все равно не понимаю, как мне сейчас удается так легко считывать мимические проявления его эмоций и выразительность взглядов. Даже не верится, что к этому вообще можно привыкнуть. А ведь придется, потому что не осталось ни малейших сомнений в том, что я самый настоящий маг.
— Я сказал что-то смешное? — Кожа на надглазных дугах гоблина пошла складками, что у них было аналогом нахмуренных бровей.
— А я сделал что-то плохое? — вопросом на вопрос ответил я.
Гоблин коротко квакнул и отвернулся. Разговор окончательно увял.
Через пять минут полета мы резко ухнули вниз, за что гоблин рыкнул на водителя. Но непохоже, что орк как-то испугался. Эта парочка вообще выглядела странно даже с учетом местных реалий, и в их внутренних отношениях мне еще предстоит разобраться. Изначально казалось, что здоровяк просто водитель гоблина, но тут не все так просто. Насколько мне известно, из гоблинов бойцы так себе и в рукопашном бое они уступали даже людям. Поэтому он наверняка еще и телохранитель, а может, и вовсе напарник, но для этой роли орк слишком скромно себя ведет.
Резкое снижение было произведено по причине нашего прибытия на место, а именно к районному управлению жандармерии. Трехэтажное здание явно построено еще до явления пришлых в наш мир, фасадом выходило на небольшую площадь с фонтаном. По европейской традиции перед зданием не было заметно жандармских машин и лишь иногда по широкой лестнице проходили люди и пришлые в черной форме. Но больше все же было разумных в гражданском, и это точно не простые обыватели, а сотрудники.
Гоблин выбрался из машины и поманил меня за собой. Мы поднялись по лестнице вместе, но уже в холле он подозвал одного из жандармов в форме. Это был человек среднего роста с невыразительным и усталым лицом. Он и отвел меня туда, где предстояло ждать вердикт властей. Хорошо хоть, не в камеру запихнули. Судя по наличию большой зеркальной поверхности, это была допросная. В камере, конечно, есть нары, на которые можно прилечь, но все равно лучше плохо присесть на неудобном стуле здесь, чем комфортно улечься там, да еще и, вполне возможно, в не самой приятной компании.
Скучать я все равно не собирался. Как раз самое время разобраться в себе. Причем в буквальном смысле слова. Благодаря многолетней подготовке у меня было достаточно знаний для этого процесса. Так что, едва дождавшись, пока за провожатым закроется дверь, я устроился на неудобном стуле, зажмурился и постарался расслабиться. Пару минут ничего не происходило. Ну и как я должен вызвать в воображении свою истинную суть?
И тут, словно в ответ на мой вопрос, мне удалось увидеть золотистое облако. Даже не знаю, слово «увидеть» тут подходит плохо, особенно учитывая закрытые глаза. Скорее, представить, причем очень явственно. Это было больше всего похоже на клубящийся золотистый туман. Облако едва заметно вращалась вокруг определенного центра, где становилась гуще.
Не врали сетевые пророки. Все действительно так, как и описывалось в разных статьях. Судя по густоте взвеси, до заполнения ауры живой силой мне еще ждать и ждать. У новичков это вообще происходит очень медленно. Сразу захотелось создать одну из простейших рун. Так называемая «арда» — это вообще элементарная загогулина похожая на прописную, маленькую букву «г».
Ага. Вот прям сходу. Какая там руна?! Мне даже хоть как-то повлиять на движение тумана не удалось, не то что создать в центре вращения сколь-нибудь серьезный сгусток. Что уж там о формировании из него желаемой фигуры.
Не знаю, сколько продлился мой транс, но прерван он был грубым ударом. Только через секунду я понял, что это стукнули не меня по голове, а Иван Иванович просто грохнул ладонью по столу.
— Ну и нервы у тебя, Назарий, — квакающее хохотнул гоблин. — Ты второй, кто засыпает, дожидаючись меня в допросной.
— А кто бы первый? — дал я волю не совсем уместному любопытству.
— Живодер один. Совсем больной на голову. — Прищурившись, гоблин всмотрелся мне в лицо. — Признавайся: может, сразу позвать психиатра?
— Разве что себе, — проворчал я, пытаясь в сидячем положении размять затекшие конечности.
— Ну как хочешь, — равнодушно пожал узкими плечами гоблин. — Тогда сразу к делу. У меня для тебя есть две новости, и, как ни странно, обе хорошие!
Под придирчивым взглядом Иван Иваныча мне в голову пришла лишь мысль, что радоваться после такого заявления как минимум рано.
— Нет у тебя ни шизофрении, ни паранойи. Ничего тебе не показалось, — не дождавшись моей реакции, продолжил гоблин. — Атмосферизатор действительно оказался пустышкой-контейнером, но очень хитрой и сделанной настоящим мастером. А внутри находился артефакт со свернутой «дикой охотой». Слышал о такой пакости?
Ответить я попросту не успел, потому что собеседник сделал слишком маленькую паузу. Да и отвечать было нечего.
— Да куда уж тебе. В большой мир она уходила лишь три раза, и все списали на нападение террористов. Слышал о Черной вечеринке?
— Это когда во Франции сектанты напали на офисный центр во время рождественского корпоратива? — удивленно уточнил я.
— Ага, — оскалился гоблин в своей коронной, крайне неприятной манере, — только не было там никаких сектантов. Офисный планктон превратился в кровожадное зверье и устроил игры на выживание с извращениями. А все дело именно в «дикой охоте». Жуткое проклятие взрывного типа. Действует на все известные расы разумных. Так что как минимум пара сотен человек должны тебе жизнь. Теперь вторая хорошая новость. То, что ты сумел определить суть контейнера одним касанием, является верным признаком редкого дара. Возрадуйся, ибо ты оценщик.
Закончил он в пафосной манере жреца какого-то древнего культа.
Если честно, я не знал, как реагировать, потому что первый раз слышал этот термин.
Насладившись моим шоком, гоблин продолжил:
— Теперь к плохим новостям. Как сам понимаешь, срыв сделки очень не понравится сердитым дядям, и тебе придется как-то выкручиваться. Можешь устроиться на таможню, где оценщиков с радостью принимают на работу, но эта жадная кодла не прикроет тебя даже от стаи фуки. Но есть еще вариант воспользоваться моим щедрым и почти бескорыстным предложением.
Судя по его ухмылке, то, что я сейчас услышу, мне точно не понравится.
Когда впервые просыпаешься на новом месте, несколько секунд вообще трудно понять, где ты оказался. Не хватает привычных ориентиров, и подсознание сразу же начинает бить тревогу. Затем подключаются сознание и память, убеждая, что ты там, где и должен быть. Тебя сюда не приволокли с мешком на голове, а сам пришел, причем почти добровольно.
Я с трудом сполз с жесткой кровати и тут же дал себе торжественную клятву купить нормальный диван. Вот честно, лучше бы лег спать на полу. Проблемы были не только с кроватью. Спальня вообще больше казалась комнатой в музее, чем жилым помещением. Тут все было захламлено какими-то шкафчиками, древними бюро и другой чудной мебелью. Чего только стоили здоровенный стол с резными ножками и висящая над ним хрустальная люстра. Все это я точно выкину к чертям. Как и все, чем забиты другие комнаты в этом жутком доме-складе. В общем, работы предстоит много, а все потому, что я обзавелся недвижимостью. Пока в аренду, причем грабительскую.
В принципе, вариантов у меня все равно не было. Гоблин совершенно прав — за утерю контрабандного оружия массового поражения меня по головке не погладят. В родной город я, конечно же, не вернусь, но не факт, что длинные ручки террористов не дотянутся до меня и в Женеве. Так что предложение Ивана Ивановича показалось не таким уж плохим. По крайне мере вначале. А предложил он работу на него внештатным агентом средней законспирированности. Средней, потому что нет никакой особой конспирации. Просто всех, кого нужно, предупредили, что наезд на меня будет иметь последствия.
Особо радовало, что в отличие от других понаехавших в Женеву у меня теперь нет необходимости переселяться в один из человейников. В комплекте с предложением сотрудничества шла недвижимость в Сером городе. Причем на его границе с Белым, а именно на набережной Роны со стороны славянского квартала. Это было двухэтажное здание, похожее на лавку ныне покойного фор Хаима. Только здесь над входом имелась лаконичная и всем понятная надпись на русском языке: «Антиквариат».
Вот так вот я нежданно-негаданно стал антикваром, что бы оно ни значило в свете местных реалий. Причем разрешительными бумажками оброс с пугающей скоростью. То ли у них тут с бюрократией вообще нет проблем, то ли Иваныча местные чинуши боятся до икоты. Вот и думай теперь, что со всем этим делать. Бывший владелец дома, как и я, был оценщиком, и статус бывшего заполучил именно благодаря работе с жандармами. Хотя этот жабомордый утверждал, что агент пострадал исключительно из-за своей жадности, занимаясь сторонними делами.
Ладно, все это лирика. Пора начинать обживаться и устанавливать режим дня. Благодаря наличию в нашем детдоме нормального физрука у меня имелась привычка к утренней зарядке.
Быстро разогрев мышцы и связки десятком различных движений, я перешел к действу, которое отныне собираюсь сделать не менее регулярным, чем утренняя гимнастика. Даже подобрал из завалов собранного в спальне хлама небольшой и толстый коврик.
Уподобившись индийскому йогу, я постарался окунуться в мир магической энергии. В этот раз получалось куда быстрее, да и золотистый туман оказался значительно гуще. Вообще-то, не помещало бы сходить и пробовать сдачу живой силы. Учитывая аренду дома, моих сбережений надолго не хватит.
Попытка создать из частичек тумана простейшую руну неожиданно привела к успеху. Хаотически движущаяся взвесь сгустилась в нескольких точках, и через пару минут там образовалась нужная мне закорючка. Ну как нужная — до идеала очень далеко, но это все равно похоже на чудо. Еще вчера вообще не получалось хоть то-то сделать с живой силой, а тут вот она — чудесная крокозябра!
Я взволнованно вскочил и уже стоя попробовал повторить опыт. Ведь применять мне все это предстоит отнюдь не в удобной для медитации позе. Увы, стоя опять почти ничего не получилось. Появился закономерный вопрос — почему? Нужно учесть все переменные, и смена позы только одна из них.
Вернувшись на коврик, я еще раз повторил попытку. Снова получилось. Мало того — символ окончательно оформился и начал рваться наружу. Пришлось предоставить ему путь через правую руку. В реальности все проявилось в виде волны тепла и еле слышного хлопка, с которым руна развеялась в окружающем пространстве.
Все было неимоверно круто, но при этом я понимал, насколько жалок на фоне не то что чародея, а и простого мага со стикером в руке. Таких рун, как «арда», в печати, для выстрела молнией из самого простого стикера было шесть. А в том, чем француз приложил Грека, наверняка в десятки раз больше, при этом он активировал их и увязал в печать меньше чем за секунду.
В общем, предстоящий мне путь от простого мага-батарейки к хотя бы слабенькому чародею пугал своей длиной и унылостью, но отступать я не собирался. Так что снова встал и попробовал создать новую руну — и опять провал. Нужно выяснять причину.
В «гайдах» по развитию магии о такой разнице от смены позы ничего не говорили. Значит, тут другая переменная, но ничего, кроме коврика, на ум не приходило. Я снова уселся на это ткацкое изделие и повторил опыт. Руна получилась, а еще я заметил, что золотистый туман стал жиже. Это важно, но не критично.
Так что же за странная штука сейчас подо мной? Неужели какой-то артефакт?
Как только я об этом подумал, туман во мраке вдруг почти растаял, и на меня свалилось понимание того, чем является этот молитвенный коврик. Да это именно он — артефакт, созданный умелой мусульманкой для своего верующего мужа. Любви в ней было мало, но хватало уважения и заботы к супругу. Она всем сердцем хотела, чтобы он, сидя на коврике, мог отрешиться от бренного мира, сконцентрироваться, достичь умиротворения и высшей степени единения со своим богом.
— Что за хрень? — прошипел я, на карачках переползая с коврика на пол.
Откуда это все пришло? Опять то же самое осушение, как и от прикосновения к странному атмосферизатору. Все так, словно я это знал когда-то, но совершенно забыл, а сейчас почему-то вспомнил. Информация пришла одним пакетом, как озарение. Нет, оно, конечно, понятно, что так работает дар оценщика. Даже вполне логично, но как же странно!
Начавший оформляться план на первую половину полетел ко всем чертям. Разбираться с захламленным домом буду потом, а сейчас нужно идти по названному гоблином адресу — слишком уж много зудящих вопросов, чтобы я мог сосредоточиться на чем-то другом.
Быстро одевшись и умывшись в какой-то жутко допотопной ванной комнате, к тому же тесной и опять же забитой всяким хламьем, я сунул скатанный коврик в какой-то старый тубус с ремнем и выбрался на улицу. Хорошо хоть, не забыл прижать выданный мне Иваном Ивановичем диск к выемке выше дверной ручки.
Понятия не имею, как оно работает, но, по уверениям гоблина, там не только физическая защита от проникновения, но и куча магических защитных печатей. Мой предшественник был параноиком, что неудивительно для того, кто совмещал профессии антиквара, ростовщика и тайного агента жандармерии. Ну как тайного… Все прекрасно понимали, кто, что, как и даже зачем, но предпочитали не замечать нюансов. Похоже, так предстоит жить и мне.
Криминальные авторитеты двух человейников, попадавших в зону ответственности славянского квартала и тех, кто управлял полузаконными делишками в этой части Серого города, согласились, что им не помешают услуги оценщика. Так что заказ на мое устранение рассматриваться либо вообще не будет, либо перейдет в разбирательства с множеством вариантов.
При этом не стоит забывать, что кто-то все же рискнул поднять руку на моего предшественника. Надеюсь, что за его смерть отомстили жутко и с извращениями, потому что от этого теперь зависит моя горячо любимая жизнь.
Едва я развернулся спиной к двери, как рой назойливых мыслей немного успокоился. Утренняя Пон Бютен завораживала. Поднимавшееся над крышами солнце разделило улицу на две стороны: нашу, дома которой уже бодро улыбались новому яркому дню, и соседнюю — напротив, все еще сонно и уныло прячущуюся в тени. Деревья, в зелени которых утопал весь район, лишь подчеркивали этот контраст, как и теплицы, размещенные на каждой крыше.
Здесь эти конструкции были не такими масштабными, как в районах с менее плотной застройкой, но все равно никто не собирался упускать возможность использовать полезную площадь. Мою крышу арендовала зельевар, живущая по соседству. Это хоть немного уменьшало арендную плату городу, а еще у меня было разрешение подниматься туда, если появится такое желание. Все это описано в договоре аренды с правом выкупа. Саму соседку я еще не видел, но вряд ли она окажется красоткой, как в эротических романах. Не с моей кармой.
Стряхнул с себя оцепенение от вида улицы и на неожиданные слова приветствия дамочки, решившей выгулять коляску с будущим великим магом, я изобразил легкий поклон.
— И вам доброго утречка, мадам.
Дамочка хихикнула и покатила коляску дальше — к расположенному неподалеку парку. А мой путь лежал в другую сторону — к мосту Бютен. Перебираться через Рону по мосту я не собирался. Вдоль набережной шла трамвайная линия. Вот она мне и нужна.
Трамваи тут были очень колоритными. Особенно для того, кто привык к реалиям двадцать первого века. А вот для середины двадцатого они в самый раз. Да и на родине еще попадались туристические маршруты с такими вот музейными экспонатами. Впрочем, внутри было все функционально, при этом антураж добавлял экзотики и без того необычному городу. Хорошо хоть, не пришлось покупать билет — достаточно было провести смартфоном рядом с сенсорной пластиной, и скачанная прямо здесь программа перечислила необходимую сумму.
Мои спутники тоже имели необычный вид. Нет, они не рядились в викторианские костюмы, хотя тех же котелков и тростей хватало, но в основном их носили гоблины. И все же люди предпочитали относительно строгие наряды без ярких цветов, а мини-юбок на женщинах я вообще не увидел.
Путешествие на трамвае продлилось всего десять минут и больше напоминало экскурсию, правда без экскурсовода. В последние пару минут поездки я снова окунулся в мир китайского квартала, потому что мы приблизились к речному порту. Трамвай остановился практически рядом с огромной опорой монорельса, так что мне осталось лишь подняться по лестнице и запрыгнуть в как раз остановившийся на платформе состав. Вот он выглядел уже значительно современнее. Даже с претензией на футуристичность. И пассажиры здесь тоже словно специально подстраивались под окружение. Яркими цветами, сверкающими деталями выделялась не только одежда, но и прически, а также макияж. Впрочем, людей в нарядах сдержанного стиля тоже хватало.
Состав покинул станцию, и я смог в полной мере насладиться видами. Благо окна были практически во все стены, а спрятавшаяся под вагоном нитка монорельса вообще создавала иллюзию, что мы летим над городом.
В отличие от Серого и Старого города, белая Женева не терпела стесненности. Она перестраивалась полностью, и теперь это была россыпь особняков между крупными комплексами государственных учреждений, не очень высокими небоскребами и компактными кварталами многоэтажек, где проживали мелкие чиновники и обслуживающий персонал. В открытую об этом не говорили, но считалось, что жителям Серого и тем более Черного города в Белой Женеве не рады. Засечь чужака там могут без проблем благодаря электронно-магическому удостоверению личности, имеющему разный ранг благонадежности. В карточке, которую злобный Иваныч выбил у чиновников для меня как для внештатного агента, значился четвертый ранг, и это очень неплохо, особенно для новичка. Скорее всего, сойди я на станции в Белом городе, оркский патруль просто пройдет мимо.
Монорельс шел по большой дуге, на финише ныряя в центральный транспортный хаб. Там я пересел на другой состав, который через пятнадцать минут покинул Белую Женеву, вылетев в бывшую коммуну Ле-Гран-Саконне. Неофициально этот квартал считался итальянским. Человейников у них не было, но соседство оркского анклава накладывало свой отпечаток, так что вполне прижившейся здесь Коза Ностре было чем заняться и без клоаки мегазданий.
Увидев внизу малоэтажную плотную застройку, я засуетился, просматривая карту и список заведений общественного питания. Я специально решил совместить поход за знаниями с завтраком.
В двух кварталах от нашего детского дома находился итальянский ресторанчик, и иногда заработанные при очередных самоволках деньги я тратил именно там. С детства итальянские блюда у меня ассоциировались с кулинарным праздником. А тут имеется целый национальный квартал, и наверняка они готовят лучше, чем матерый «итальянец» Анзор — повар провинциальной пиццерии.
Место было найдено, и я поспешно покинул вагон. До небольшого ресторанчика добирался минут двадцать, но только потому, что неспешно прогуливался по улице, наслаждаясь итальянским колоритом, приправленным мощными фигурами орков, которых здесь было необычайно много. Даже немного постоял, наблюдая, как старая итальянка отчитывала что-то здоровенному пришлому, который при этом робко мял свою шляпу и потел зеленой лысиной.
Даже могу предположить, что старушка лет десять назад кормила орчонка фритатой и кальцоне. Словно попал в роман Марио Пьюзо.
Улыбнувшись своим мыслям, я ускорил шаг и наконец-то добрался до выбранного в Сети места. Отзывы о нем были как раз такими, как мне нужно: по-домашнему уютно и очень вкусно.
Я впервые оказался в местном общепите и хоть знал особенности подобных мест, но все равно удивленно приподнял бровь. Все дело в том, что свободные столы в зале не имели в комплекте стульев, которые словно в ожидании выстроились вдоль стен. Они были разные. Больше половины — вполне обычные. Еще процентов сорок — низкие стульчики с невысокой спинкой, зато мощными ножками, явно предназначенные для тяжелых орков. Ну, и еще немного табуретов повыше и без спинок — для гоблинов.
Отметив появление нового клиента, невысокий, явно очень молодой орк в простой, совсем не ковбойской одежде подхватил обычный стул и вопросительно посмотрел на меня.
Я молча кивнул на столик у окна и направился туда сам. Едва устроился на предложенном стуле, как увидел, что ко мне спешит приятная женщина средних лет, по пути улыбаясь другим посетителям:
— Бонжур, месье, — с какой-то надеждой в голосе поздоровалась итальянка.
Что-то мне подсказывало, что с общим у нее проблемы.
— Бонжур, мадмуазель, — улыбнулся ей я.
— Мадам, — чуть покраснев, поправила она меня. — Чего желаете?
По-французски она говорила с сильным акцентом.
Вспомнив увиденную пару минут старушку, я сделал заказ:
— Фритата с начинкой по вашему выбору и кальцоне.
— Конечно. — Доброжелательно кивнув, женщина ушла, а я принялся ждать приготовления блюд и смотреть в окно.
Почему, поселившись в Женеве, сразу не кинулся пробовать блюда из иного мира? Да потому что здесь их не едят сами пришлые, едва вкусив разнообразия земной кулинарии. Насчет эльфов не знаю, но у гоблинов и орков с питанием дело именно так и обстоит. Конечно, в городе найдутся дорогие заведения для экстремалов с оркской и даже гоблинской болотной кухней, но туда я не пойду. По крайней мере, в ближайшее время. Пока мне впечатлений хватает и без подобной экзотики.
За завтраком я провел почти два часа, параллельно копаясь в своем смартфоне в поисках полезной информации. Чуть позже заказал десерт с капучино.
— Ну что, кажется, пора, — проворчал я, выглянул в угол экрана смартфона. — Десять ноль одна, кто не проснулся — я не виноват.
Распрощавшись с радушной хозяйкой, поваром и официанткой в одном лице, я отправился в путь, который занял меньше пяти минут.
По адресу, который мне дал Иван Иванович, обнаружился дом постройки явно после начала магической эпохи. У гоблинов, которые проектировали почти всю новую застройку, была особая страсть к лепнине и фасадной скульптуре. Вот и тут какие-то летучие гады неземного происхождения подпирали крышу. Уточнения насчет захода сзади привели меня к черному входу, рядом с которым обнаружился спуск в подвал. Приди я сюда вечером, вполне мог повернуть назад, но сейчас все смотрелось не так уж мрачно.
Спустившись по лестнице, я прошел коротким бетонным коридором и оказался у массивной стальной двери.
— Ну не уходить же обратно, — проворчал я и решительно нажал на дверной звонок, тоже выполненный в виде оскалившегося монстра, на нос которого и нужно давить.
За дверью приглушенно задребезжал звонок, и тут же раздался яростный рев. Его даже такая солидная преграда не сильно приглушила.
Кажется, я зря приперся в такую рань. Затем послышались грузные шаги, тоже не предвещавшие ничего хорошего. Дверь с грохотом отворилась, и предо мной предстал здоровенный орк, из одежды на котором была только набедренная повязка. Не будь ее, я точно рванул бы отсюда со всех ног. Пришлый выглядел впечатляюще — впрочем, орки все такие, и чтобы принять хоть сколько-то безобидный вид, они должны как минимум заплыть жиром, да и то вряд ли поможет. Борцы сумо божьими одуванчиками никому не кажутся.
— Я от Ивана Ивановича.
Как ни старался говорить нормально, все равно получился какой-то писк.
Внезапно орк начал принюхиваться, и не знай я причин его поведения, подумал бы, что он готовится меня сожрать.
— Дженовезе, — пророкотал орк, не ошибившись ни в одной букве. Тем же рыком он добавил на общем: — Заходи.
Развернувшись ко мне спиной, здоровяк затопал вглубь своего обиталища, а я мысленно возблагодарил гоблина за совет прихватить что-нибудь из бисквитного теста.
Если честно, у меня были крайне дурные предчувствия, рисовавшие нечто среднее между пещерой троглодита и пыточной средневекового палача, но все оказалось не так экзотично. В большой комнате обнаружилась мастерская. Рассмотреть все детали было трудно, потому что свет в помещение попадал только через открытую дверь в следующее помещение.
— Жди, — опять недружелюбно прорычал орк и прошел в подсвеченный дверной проем. Хорошо хоть, не закрыл его, иначе в темноте было бы совсем неуютно.
Орк отсутствовал минут пять. Только было слышно, как он что-то рычит, чем-то звенит и шуршит, а под конец вообще послышался шум льющейся воды.
Чем дальше, тем более нелепо я чувствовал себя в этой странной ситуации. Скрытые полутьмой станки и шкафы казались мне зловещими и хранящими в себе что-то опасное. И главное — этот чокнутый гоблин так и не удосужился пояснить, зачем мне нужно общаться с диковатым орком. Сказал лишь, что у него можно получить ответы на большинство моих вопросов, а также полезные советы и помощь с магическими приблудами.
Наконец-то массивная фигура вновь частично перекрыла доступ света в мастерскую, но уже через секунду все изменилось. Причем настолько радикально, что я некоторое время пребывал в шоке.
Мастерскую залил яркий свет, а когда удалось проморгаться и осмотреться, я увидел перед собой странного чувака. Ну а как еще назвать зеленокожего орка в шлепанцах, бермудах с кучей карманов и в огромной, непонятно где пошитой майке запредельного размера с самым известным изображением Эйнштейна. Все это дело венчала бейсболка с логотипом Ред Сокс, причем надетая козырьком набок. В сочетании с зеленой орочьей мордой это выглядело крайне оригинально, но почему-то не казалось нелепым. Немного напрягал чокер на его толстой шее. Конечно, можно ассоциировать его с армейским ларингофоном как у спецназовцев, но это явно украшение — кожаный ремешок с заклепками и немаленький камень в оправе.
Казалось бы, больше удивиться невозможно, но тут орк заговорил. Причем не так, как пару минут назад, а вполне нормальным голосом на хорошем русском. Он лишь немного картавил, а вот рычащая хриплость в голосе была даже меньшей, чем у Джигурды.
— Бисквит, — заявил до оторопи странный орк, протягивая мне свою когтистую лапищу.
Я тут же протянул ему сверток с бисквитным тортом дженовезе, который орк унюхал еще в прихожей.
Продемонстрировав мне жуткие клыки в наверняка казавшейся ему дружелюбной улыбке, орк забрал пакет, перехватил его другой рукой и снова протянул мне правую ладонь:
— Меня зовут Бисквит, а ты, я так понимаю, свежеиспеченный оценщик Назар?
Блин, надо как-то прекращать тупить, но как это сделаешь, когда вот так вот шарашат по голове. Теперь понятно, почему гоблин послал меня именно к этому орку. Да уж, два сапога пара — Гоблин Иван Иванович и орк по имени Бисквит.
— Д-да, — выдавил я из себя и тут же спросил: — А эта штука на шее меняет голос?
— Точно, сам придумал, — гордо вскинул голову орк.
— А зачем?
— Модуляторы голоса с нашей речью работает наперекосяк, а как мне нормально командовать рейдом, если все лагает.
Да ладно, мой мозг наконец-то начал работать нормально. Мало того, факты сходились в единую картину с четкостью счетной машины.
— Ты — Бисквит из Кулинаров?
Орк ответил мне еще большим оскалом.
Охренеть. Легендарный киберспортсмен в игре «Наследники Титанов». О том, кто он, ходят споры на всех игровых форумах. В последнее время склонялись к мысли, что китаец.
— Рубишься в «Титанов»? Какой рейтинг? — тут же спросил Бисквит.
— Позорный, — отмахнулся я, — даже говорить не буду.
Но поговорить о шагающих танках все же прошлось. Конечно, я сюда пришел не за обсуждением одной из самых популярных онлайн-игр, но найти общие интересы с этим явно неординарным пришлым лишним точно не будет.
— Ладно, — сам свернул бесполезный разговор орк, — давай поговорим о тебе. Спрашивай.
За это время он успел приготовить чай, и мы уже доедали торт, сидя за столом, наполовину заваленным какими-то инструментами и заготовками.
— Даже не знаю, с чего начать, — немного растерялся я.
— Как всегда, с начала, — улыбнулся орк, и его оскалы уже не казались мне угрожающими, да и вообще парень он вполне позитивный. — Уверен, ты толком еще и не понял, что значит быть оценщиком.
— Точно, — оживился я и вкратце пересказал ему и происшествие с артефактом-обманкой и утреннюю ситуацию с молитвенным ковриком.
— Покажи, — тут же попросил Бисквит.
Он аккуратно достал коврик из тубуса и, не разворачивая, закрепил его в сложной системе зажимов.
Загудев вентиляторами, заработал включенный орком мощный компьютер. Да что там компьютер, это была целая вычислительная станция. Минуты три Бисквит щелкал кнопками на большой клавиатуре, а затем повернулся ко мне и опять озадачил:
— Как я и думал. Никаких признаков конструкта или чего-то подобного.
— Не понял, — искренно удивился я.
— Никто не понимает, — вздохнув, заявил орк, но, заметив мой недоумевающий взгляд, добавил: — Давай-ка лучше по порядку. Насчет практики ничем тебе помочь не смогу. Все оценщики скрытны до омерзения и секретами мастерства не делятся ни с кем. Так что только теория. Ты вроде христианин?
— Православный.
— Ну что же, зайдем с этой стороны. — Орк принял серьезный вид лектора, что выглядело крайне забавно. — Ваш бог создал людей по своему образу и подобию. А чем больше всего известен Господь в вашей вере?
— Чудом творения? — предположил я.
— В точку, — согласился орк. — И частица его умений заложена в вас. Впрочем, как и во многих из нас, в смысле пришлых. Хотя, как говорил инопланетянин из голливудского фильма, возникает закономерный вопрос — по чьему образу сотворены мы? Так вот, человеки способны на акт творения. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Слышал поговорку о том, что в дело нужно вкладывать душу?
— Любимое высказывание нашего трудовика.
— В смысле учителя труда в школе? — уточнил орк явно не до конца понятный ему термин из русского языка.
— Да.
— И он прав. Это очень важный, можно сказать сакральный момент. Как, по-твоему: чем отличается Мона Лиза от других подобных портретов?
— Большей энергией творения, — наугад ляпнул я.
— Красавчик, — восхитился орк. — Именно талант мастера переводит его творение в ранг шедевра, который не может не привлекать к себе внимание людей. Не может не вызывать у них восхищения. Обычные люди ощущают это инстинктивно, а вот ты способен распознать тонкости. Способен прочесть эмоции творца, его намерения и что он хотел вложить в свое творение. Если вкратце, это и есть суть дара оценщика.
— Но почему тогда «оценщик»?
— Да потому, что тебе достаточно прикоснуться к той части холста, где находится подпись, чтобы ощутить, что чувствовал художник. Тот, кто делает фальшивку, стремится сделать все максимально похоже на оригинал. А вот настоящий художник просто творит и ставит подпись с гордостью и чувством удовлетворения. Ну, или каким-либо другим, но точно не с желанием идеального копипаста. Но это еще не самая главная составляющая твоего дара.
— Охренеть, — выдохнул я.
— Вот-вот. Как думаешь, почему я упомянул Джоконду и зачем Иван Иванович прислал тебя именно ко мне? Все потому, что три года назад меня пригласили в группу экспертов, пытавшихся изучить проклятие Моны Лизы, — продолжил он, не дожидаясь моего ответа.
— Проклятия? — переспросил я, уже начиная чувствовать себя попугаем.
— Угу, — почему-то помрачнел орк. — Картину привезли якобы для демонстрации земного искусства пришлым, но на самом деле проверяли на появление новых свойств в магической среде.
— И что получилось? — действительно заинтересовавшись, я немного поторопил замолчавшего Бисквита.
— Труп охранника в петле получился, — проворчал мой собеседник. — На пятый день творение да Винчи обрело новые свойства и повлияло на дежурившего рядом с шедевром охранника. Кстати, картину проверял оценщик и, кроме того, что она подлинна, сказал, что автор испытывал к натурщице некое томление. Я на себе ощутил ее влияние и могу сказать, что это не какое-то там томление. Старый перечник был безнадежно влюблен и страдал от неразделенности своего чувства. На меня тогда накатила такая безнадега от воспоминаний о первой любви, что действительно захотелось повеситься. А ведь я о той клыкастой дуре уже давно и думать забыл.
Судя по подпорченному настроению моего нового знакомого, он чуток покривил душой. Хотя, может, он и не от разделенной любви к орчанке страдает, а от последствий влияния проклятия.
— И что дальше?
— А ничего, — тряхнув головой, оживился орк. — Всем, кому прилетело проклятие, гоблинские мастера почистили ауру, а картину упаковали и отправили обратно в Лувр, посоветовав подержать в запасниках пару месяцев, чтобы из полотна ушла сила.
Дальше у нас пошла игра в вопросы и ответы, от которых у меня начался информационный передоз. Упускать такой источник информации не хотелось, но я надеялся, что еще смогу пообщаться со странным орком с кулинарным именем, так что решил сменить тему:
— Бисквит, Иваныч говорил, что у тебя можно разжиться стикером.
— Небось, хочешь пробойник? — Я уже привык к гримасам на зеленом лице и без труда распознал в его ухмылке ехидство. — Молнию или воздушный кулак?
— Молнию, — обреченно ответил я, предчувствуя облом.
Так оно и оказалось.
— Не советую, — посерьезнев, качнул головой орк. — Пробойник осваивать дольше, а параллельно со щитовиком делать это еще труднее. Тут либо одно, либо другое, а если уж выбирать, то щитовик. При случае во врага можно пальнуть и из револьвера. Думаю, Иван Иванович сможет выбить для тебя разрешение. От пули ничем, кроме щита, не закроешься, а его тебе осваивать еще пару месяцев, даже с помощью чудо-коврика. Ну, что будем делать — пробойник или щитовик?
Отвечать не пришлось, потому что мастер-артефактор все прочел по моей кислой гримасе. Он тут же взялся за явно любимое дело. Пару минут слышался перестук то ли деревяшек, то ли пластика, а может, и вовсе костей в ящике у стены. Затем орк разогнулся, сжимая в руке сучок черного дерева. А может, и не дерева.
Где-то на подсознательном уровне я думал, что получу свой первый стикер как тот очкастый мальчик, который выжил, но в реальности все было совсем по-другому. Бисквит откинул крышку одного из станков и закрепил в нем заготовку. Затем просто уселся за компьютер и быстро защелкал кнопками. Станок загудел, и через минуту орк вытащил из него уже сформированный стикер. Выглядел он как и те, что я видел в роликах и на фотографиях. Простая, толстая палка с двумя псевдонаконечниками на концах. Это было похоже на японскую явару — кулачковую палочку-кастет.
Орк перенес щитовик из одного станка в другой, от которого уже не отходил, а навис над агрегатом, что-то напевая рыкающим голосом. Для этого он специально снял шейный ремешок с модификатором голоса.
В помещении стало неуютно. По стенам поползли тени. Свет ламп потускнел, и послышался какой-то странный шепот. Станок, над которым склонился артефактор, чуть засветился, а затем все резко вернулось в норму.
— Держи. — Подойдя к столу, орк бросил мне стикер.
Мне чудом удалось поймать его и не опозориться.
Действительно, форма практически один в один явара. Был у меня знакомый, умевший пользоваться такой штукой. Показал пару приемчиков, так что в случае чего можно использовать как кастет, но это уже из разряда забивания гвоздей микроскопом.
— Сколько я должен.
— Ерунда. Сочтемся.
Я обычно не люблю такие подарки. За них потом приходится платить втридорога, но тут не тот случай, чтобы отказываться.
— Спасибо.
— Пришлым лучше говорить благодарю, — вежливо поправил меня орк. — Ты ведь не нашего оркского бога имеешь в виду. К тому же он не привык кого-либо спасать.
Да уж, религиозный вопрос я как-то упустил.
— Пользоваться умеешь? — свернул щекотливую тему орк.
— Теоретически, — уклончиво ответил я.
— Ну, тогда повторюсь. Это якорь и шаблон-матрица для символов. Внутри протравлены шаблоны четырех знаков печати. Они будут подправлять созданные тобой руны как трафареты. Узлы вязать будешь уже сам. Если не получится, могу дать контакты хорошего учителя. Впрочем, в сети столько гайдов, что только полный нуб не разберется.
Орк явно намекал, что тут он мне не помощник. Так оно и есть. Создавать печати из рун могут только эльфы и люди. Гоблины плетут сети проклятий, а орки призывают на помощь духов. Именно проявления их работы мне и привиделись пару минут назад.
— Слушай, — еще раз сменил тему орк, — что-то я проголодался. Может, сходим в кафешку и поболтаем уже там?
Как ни странно, съеденное утром уже куда-то девалось, и я поддержал идею Бисквита. Правду говорят, что большую часть калорий сжигает мозг, а ему пришлось неслабо так поработать.
Наши посиделки затянулись на три часа, но зато нашли общий язык и меня совершенно перестал напрягать вид пришлого. В общем, расстались мы если не друзьями, то уж точно хорошими знакомцами.
Вернувшись, домой, я уже по-другому посмотрел на сваленный везде хлам. Теперь он в моем понимании представлял собой некий аналог коллекционного вина — что-то выстоится и станет дорогим товаром, а что-то превратится в уксусный мусор и уйдет на свалку.
Судя по тому, что мой предшественник явно затягивал с утилизацией, сроки проявления артефактных свойств у подобных вещей непредсказуемы. Уверен, что придется рисковать как в покупке подобного товара, так и в отправке его в мусорку. Ничего, разберемся, но для начала нужно привести в порядок хотя бы второй этаж.
По большому счету, здание было поделено на две части, это если не считать крышу-оранжерею. Жилым был только второй этаж. Там имелись всего лишь две полноценные комнаты — спальня и кабинет. Небольшая ванная комната, крошечный туалет и почему-то забитая вещами кухня занимали все остальное место второго уровня. Почти весь первый этаж был отведен под торговый зал и склад, в который можно было попасть через дверцу за прилавком. Имелся еще и подвал, но я, если честно, просто побоялся спускаться туда.
В общем, несмотря на то что теперь в моем пока арендном владении имелся целый двухэтажный дом, жизненного пространства в нем было не так уж много. Да и выглядело все бедновато, и вряд ли разбор завалов далеко не новых вещей сможет меня хоть как-то обогатить. Впрочем, чем черт не шутит — может, удастся что-то найти, но работка предстояла еще та, потому что большинство товаров действительно выглядело мусором.
Поначалу я пытался познать суть всего, что брал в руки, но заметил, что на это тратится живая сила, и, когда внутренний туман стал слишком жидким, пришлось бросить эту затею. Тем более что кроме уже опознанного коврика ничего стоящего найти так и не удалось. Поэтому остальное просто набил под потолок в склад и захламил почти треть торгового зала.
Попытки использовать свой дар пришлось ограничить из-за одного из главных правил магов, которые хорошо известны и в большом мире. Никогда не оставайся совсем без живой силы — неизвестно, когда она тебе понадобится. Конечно, сейчас я не смогу использовать ее для своей защиты, но мало ли когда могут заявиться клиенты, о которых говорил Иваныч.
Словно подтверждая правильность принятого решения, в дверь кто-то требовательно постучал кулаком. Тот, кто явился ко мне, явно был настроен решительно. Поведение как минимум хамское. Поэтому через торговый зал я шел не в самом дружелюбном настроении, но выразить свое возмущение не успел, потому что на меня сразу же наехали:
— Собирайся, есть работа.
— В смысле? — на мгновение растерялся я.
Несмотря на невысокий рост, незваный гость выглядел солидно. Не в том смысле, что он был одет как денди лондонский и вел себя аки джентльмен, а в понятийном плане. Кожанка, бритый череп и морда мало того что наглая, так еще и с парочкой шрамов. Что-то сомневаюсь, что этому парню не хватает денег на магопластику. Значит, его род деятельности требует именного такого фейса. Да и рост незнакомца с лихвой компенсировался шириной плеч.
И все же мое искреннее удивление чуть сбило его с толку. Крепыш покосился на вывеску и уточнил:
— Ты — оценщик?
— Да, — ответил я, не видя смысла врать.
— Тогда чего тупишь? Есть работенка, говорю. Собирайся.
Очень хотелось по-царски спросить: «Ты чьих будешь?» — но за это можно неслабо отхватить по морде. А этот сдюжит, даже если ему придется подпрыгнуть. Так что я ограничился вежливым вопросом:
— А вы, собственно, от кого?
— От Панкрата, знаешь такого?
Сей персонаж был мне известен, но я все же достал смартфон и посмотрел на список местных авторитетов, с которыми у Иваныча имелась договоренность о доступе к моим услугам.
— Да, есть такой, — спокойно кивнул я и, видя, как наливается кровью морда бандита, добавил: — Будьте любезны подождать пару минут, мне нужно собрать инструменты.
Я специально выбрал манеру изъяснения интеллигента в десятом поколении. Давно заметил, что при общении с такими персонажами, запонтованными до макушки, они немного теряются. Конечно, если общение происходит не в подворотне и интеллигент представляет какую-то ценность для дела. Незнакомых людей своего круга такие, как этот мордоворот, стараются сразу поставить в подчиненное положение. Простого баклана он вообще на всякий случай морально опустит, а тут выходит непонятка.
Не дав ему опомниться, я вернулся в торговый зал и пошел к прилавку. Где-то здесь был потертый саквояж. Никакие инструменты мне, конечно же, не нужны, но просто необходима пауза, чтобы прийти в себя и обдумать ситуацию. Автоматически открыв саквояж, я увидел там непонятные инструменты с парочкой луп разного размера.
То, что нужно. Теперь решаем, что у нас с маской.
Еще лет в десять я понял, что мир далеко не так прост, как может показаться, и быть прямым словно указка завуча, которой он частенько лупил нас по головам, не самая умная идея. То, что подходит для общения с такими беспризорниками, как я, может лишь вредить в разговорах с другими людьми. Вот я и научался с пацанами по-пацански, а с учителями вежливо и без фени. Благо читать любил с детства, убегая от реальности в выдуманные миры, и словарный запас имел вполне достойный. Да и полученное позже высшее филологическое образование неслабо так помогало в мимикрии.
Сейчас нужна была не совсем стандартная маска, и я инстинктивно выбрал, как мне показалось, идеальный вариант. Был у нас учитель истории Филипп Андреевич. Он изъяснялся почти как тургеневский герой. Ко всем обращался исключительно на «вы» и был предельно вежлив. Так вот, я заметил, что вся босота из самых оторванных только к нему относилась нормально, и не из-за личных качеств и маскулинности, которой у историка и в помине не было. Просто они терялись в общении с ним. Даже наш физкультурник-жокей не всегда мог заставить нас делать то, чего мы не хотели. И это при том, что он с легкостью переходил на феню и, несмотря на профессиональную мелкоту, был способен ушатать даже почти двухметрового и весящего центнер Жору Хряка. А вот у Филиппа Андреевича осечек не было. Что интересно, на кафедре французской филологии таких мастеров языкового жанра почему-то не водилось.
Ну что же, наденем эту маску. Мелькнула даже мысль прикупить очки с простыми стеклами, но в Женеве, с местным уровнем медицины, такое сразу воспримут дешевыми понтами. Прикрыть бы короткий ежик шляпой, но такой в доме точно нет. Да и с моей курткой она не подружится. Хорошо хоть, не люблю обычные бейсболки, а ношу кепку-немку, но в будущем нужно помозговать насчет приличного костюма. Теперь я — оценщик и антиквар, так что положение обязывает.
— Простите за задержку, — сразу зашел я с козырей, — вы немного обескуражили меня своим неожиданным появлением.
Мой собеседник чуть подвис, показывая, что мой выбор образа оказался удачным. Жаль, возраст маловат — маска получилась кривоватая. Мы с ним ровесники, и коронное обращение Филиппа Андреевича «молодой человек» никак не ввернешь. Но все равно нужно добивать:
— Кстати, позвольте представиться, Назарий Аристархович. Можно просто Назар.
Все, нокаут. Первый раз в жизни поблагодарил того, кто придумал мне имя и отчество. А может, это было прозрение?
— Как мне обращаться к вам?
— Саня… — буркнул мой собеседник, но тут же поправился: — Косарь я. Садись в машину, оценщик. Нас ждут.
— Значит, не будем задерживать уважаемых людей.
В ответ отошедший от озадаченности Косарь лишь фыркнул. Нужно поаккуратней на поворотах, иначе маска слезет и будет выглядеть как отклеившийся ус туповатого шпиона.
На улице уже стемнело. Я так увлекся разбором потенциально ценного имущества, что не заметил, как пришел вечер. Даже об ужине не подумал. Вот теперь предстоит слушать рулады возмущенного желудка. Вряд ли посланник от неведомого мне Панкрата повезет меня сначала в ресторан.
Кстати, чуть не забыл!
Занимаясь запиранием двери, я незаметно достал смартфон и отправил Иванычу сообщение с именем авторитета, на которого ссылался заказчик. И этот заказчик почему-то даже не заикнулся о деньгах.
Саня-Косарь оказался тем еще понтовщиком, потому что на сделку мы отправились в магомобиле на основе кабриолета. Пусть явно ненового, но стоит он наверняка прилично. Пока двигались по Серому городу, мы молчали. Затем пространство вокруг машины потемнело по причине того, что мы нырнули в слабо освещенный полумрак зоны, окружающей человейник и по заслугам названной Черным городом. Окрестные здания мало того что сменили жилое назначение на промышленно-складское, так еще и по большей части выглядели неухоженными, а то и вовсе запущенными. Похоже, люди или пришлые появлялись здесь только днем.
Тишина сразу стала гнетущей, и я решил разорвать ее разговором:
— Простите, мне все же хотелось бы узнать, с чем придется работать?
Косарь проворчал что-то невразумительное, но все же ответил:
— Яйца Фаберже.
В голове тут же мелькнули туповатые шутки о бедном Фаберже, но я их отогнал — сейчас нужно думать совсем о другом.
— Надеюсь, сделка пройдет не в одном из этих ангаров.
— Надейся, — почему-то угрюмо отрезал бандит.
Я уже начал беспокоиться насчет того, что зря сел в машину к незнакомцу, но тут звякнул смартфон. В мессенджере обнаружился лишь один смайлик.
Все-таки этот гоблин — редкостная скотина. Надеюсь, он таким образом дает понять, что все в порядке и сделка одобрена. А может, хочет сказать, что понятия не имеет, кто и зачем везет меня в Черный город. В общем, приятного мало.
Одно хорошо — по Черной Женеве путешествовали не так уж долго. Да и конечная цель нашей поездки оказалась не заброшенным заводом с толпой вооруженных бандитов, а вполне ухоженной складской базой. Хотя это может быть и вовсе нарколаборатория, чего бы сильно не хотелось. По крайней мере, все выглядело довольно цивильно. Периметр хорошо охранялся, а весь двор был освещен не хуже, чем улицы в Сером городе. Внутри обнаружился десяток человек, и не все выглядели бандитами.
— Идем, — выбравшись из машины, сказал мне Косарь. — Клиенты скоро приедут. Ты сколько берешь за свои услуги?
Наконец-то он удосужился повести деловой разговор. Только что ему ответить на это? В голове мелькнула неожиданная мысль.
— Понятия не имею, — честно ответил я. — Есть деловое предложение. Сейчас я работаю бесплатно, а вы за это узнаете для меня реальные расценки.
У Косаря все-таки обнаружилась деловая жилка, еще не задавленная желанием просто отобрать все силой.
— Еще раз сделаешь на халяву, дам весь расклад без кидалова.
— Хорошо. Буду премного благодарен.
Интересно получается: чем больше он использовал феню, тем больше меня тянуло на высокий слог. Возможно, на него такой контраст нашей беседы действовал аналогично, но в другой полярности.
Внутри двухэтажного офисного здания все было именно так, как и ожидалось. Явное гнездовье офисного планктона, который сейчас спит где-то в человейнике. Скорее всего, на базе только ночные сторожа и несколько подручных Косаря, вызванных для контроля сделки. Я окончательно успокоился, потому что никто не станет гадить в своем доме и силой отбирать яйца бедного Фаберже.
Тьфу ты! Вот лезет в голову всякая дрянь.
В общем, все было вполне благопристойно. Один из охранников даже предложил мне чай и печенюшки, за что я ему был крайне благодарен.
Чай допить не успел, потому что за окном послышался сигнал автомобиля. Подручные Косаря отрыли ворота и впустили во двор две легковушки. В дверь тут же постучали, и незнакомый боец сказал, что пора работать.
Ну что же, пора так пора. Живой силы во мне прибавилось. Золотистый туман стал гуще, так что вряд ли опозорюсь. Яйца Фаберже предметы штучные и делались настоящими мастерами, так что энергии творения в них должно хватить для уверенного опознания.
Выйдя из офисного флигеля, я сразу направился к машинам. Косарь как раз общался с гостями, причем на относительно неплохом французском.
А вот что мне не понравилось, так это поведение моего временного напарника. Он был хмур и насторожен. Как раз когда я встал рядом, Косарь спросил у торговца, при этом косясь на сидящих во второй машине людей:
— А это кто такие?
— Охрана, — внешне невозмутимо отреагировал гость. — Вы товар проверять будете или нашу охрану рассматривать?
Косарь недовольно оторвал взгляд от машины и посмотрел на собеседника:
— Давай уже свой товар.
Похоже, у него сработала звериная чуйка, а к интуиции таких людей нужно прислушиваться.
Продавец яиц водрузил чемоданчик на капот и открыл его. Я шагнул ближе, чтобы рассмотреть товар. Любопытно же! Вживую таких раритетов мне видеть еще не доводилось. А вот Косарь лишь мазнул взглядом по содержимому чемоданчика и снова посмотрел на машину сопровождения.
— Где же я его видел? — проворочал он и даже сделал шаг вперед, помешав мне приблизиться к объекту изучения.
Это вызвало раздражение, но лишь на секунду. Зато я очень хорошо успел рассмотреть, как Косарь правой рукой выхватил из подмышечной кобуры пистолет, а левой так же лихо изъял стикер-щитовик из специального кармашка на поясе слева и чуть сзади. Пистолет-то ладно, а вот то, что он тут же сотворил со щитовиком, вызвало укол жгучей зависти.
Казалось, что бандит всего лишь тряхнул кистью, словно разминая ее, но в следующее же мгновение в сантиметре перед его кулаком засветился рунами и энергетическими нитями силовой щит.
С пугающим жужжанием от щита отлетели две пули. И он не распался! Только через секунду я понял, что Косарь специально сделал шаг в сторону, чтобы прикрыть щитом и меня.
— Отходим! — крикнул он мне, да еще и пихнул плечом в нужном направлении.
Бандиту пришлось кричать, потому что во дворе воцарился сущий бедлам. Стреляли отовсюду, да к тому же еще и орали как резанные. Тут уже и моя бесшабашность спасовала, так что дурковать я не стал, а, повинуясь приказу, рванул к приземистому зданию, дверь в которое находилась метрах в десяти от нас. Косарь полубоком двинулся следом, при этом еще и старался прикрывать щитом, находясь между мной и машинами фальшивых торговцев яйцами.
Дверь оказалась незапертой, и я рыбкой нырнул внутрь, но тут же выглянул обратно, потому что в какофонии пистолетных и даже автоматных выстрелов мне почудился болезненный вскрик моего нанимателя. Так оно и оказалось. Похоже, каким бы крутым пользователем щитовика ни был Косарь, но и его возможности не безграничны. Сейчас он лежал на земле всего в паре метров от двери и прижимал пистолет в правой руке к явно пробитому пулей левому плечу.
Обдумывать ситуацию я даже не пытался, а просто на карачках выполз из спасительной полутьмы бетонного здания на освещенное и жужжащее пулями пространство двора, в одну секунду превратившегося в бойню.
Цапнув Косаря за воротник, я рывком втащил его в проем двери и поволок раненого в глубь помещения. Там были какие-то ящики, за которыми вполне можно было спрятаться.
Тащить тяжелого мужика до самых ящиков не пришлось. Косарь заворочался и вырвался из захвата.
— Я сам, — рыкнул он сквозь зубы, перевернулся на живот и попытался встать на ноги. — Ныкайся за ящики!
Сам он задержался, чтобы пару раз пальнуть сквозь открытую дверь. В ответ прилетела очередь из автомата, завязнув в содержимом ящиков и дав несколько неприятных рикошетов, но Косарь уже находился рядом со мной. Мы оба устало прислонились спинами к стопке ящиков, нежданно-негаданно ставшей для нас надежной баррикадой.
— Вот и поторговали, — сквозь зубы процедил бандит и зло зыркнул на меня, будто это я притащил сюда убийц.
Словно вторя его словам, стрельба снаружи стихла. Это могло значить все что угодно, но надеяться на более благоприятный вариант явно не стоило. Через минуту выяснилось, что так оно и есть.
— Эй, Косарь, ты там еще не сдох? — послышался ехидный голос.
— Гиря, — процедил сквозь зубы мой наниматель, тем самым показывая, что оратор ему прекрасно известен.
В качестве ответа Косарь со стоном приподнялся и пальнул поверх ящиков в сторону двери, но добился этим только издевательского хохота. Поняв, что поступает глупо, он положил пистолет на пол и достал мобильник. Буквально пары нажатий на сенсорный экран хватило, чтобы выяснить неприятный факт.
— Глушилку включили, твари. — Тон и пара слов, добавленных Косарем, показывали, что дела у нас действительно хуже некуда.
Впрочем, как я уже не раз убеждался в своей веселой жизни — нет придела для совершенства. Внезапно в помещении вспыхнул яркий свет.
Это же надо было додуматься сделать включатель снаружи? Впрочем, для склада не такое уж глупое решение, только нам от этого не легче. Косарь еще раз привстал, явно собираясь разбить лампочку над дверью, но в этот раз ему даже не дали высунуться. Загрохотал автомат, и от верхнего ряда ящиков полетели щепки. Косарь тут же нырнул обратно и вновь уселся рядом со мной.
— Косарь, — снова напомнил о себе Гиря, — помнишь, я зуб давал за братуху ответку кинуть, да позабористей? Пацан сказал — пацан сделал. Лови подарочек.
Что-то промелькнуло сверху и, ударившись о стенку, подкатилось к нам. Это оказался светло-желтый, как старая кость, шар чуть больше бильярдного. Всю его поверхность испещряли мельчайшие руны. Подкатился этот странный снаряд крайне неудачно особенно для меня. Слегка задев ботинок, он остановился как раз между моими полусогнутыми ногами. До паха осталось всего ничего.
— Кранты, — выдохнул Косарь, и обреченность в его голосе заставила меня оторвать взгляд от таинственного шара.
Мой наниматель был бледен, словно увидел старуху с косой или даже хуже. Он явно боялся этой штуки до оторопи, несмотря на свой крутой нрав.
Но важнее другой вопрос — почему во мне нет этого вполне закономерного страха? А ведь это по-любому граната, пусть даже и какая-то хитромагическая. Тогда почему я не боюсь? И это точно не мой извечный пофигизм, а простое равнодушие. Такое впечатление, что мне подкатили обычную елочную игрушку, причем пластиковую, которая даже разбиться не может.
И тут опять сработала приобретенная и явно дурная привычка хватать все руками. Очень уж захотелось прикоснуться к явно непростой вещи. Снова накатила непонятно откуда взявшаяся осведомленность. Действительно граната. Причем сделанная мастером своего дела. По крайней мере, оболочка. Что внутри — неизвестно: магическая начинка явно не мой конек. Зато сразу стало понятно, почему во мне нет страха. Похоже, этот самый Гиря умом не блещет и инструкции, как и девяносто процентов других пользователей сложных девайсов, читает крайне невнимательно. А ведь это не тостер. Я даже понял, где ошибся наш с Косарем соперник. Чтобы запустить данный артефакт, нужно было провернуть две половинки в противоположных направлениях до щелчка. Но это только постановка на взвод, а вот для активации необходимо довернуть еще на щелчок.
Гиря этого не сделал, а мне ведь не трудно. Я поднялся на ноги, мельком выглянул из-за нашей баррикады. А затем сдвинул половинки шара. Вместе со щелчком прозвучало какое-то сипение со стороны Косаря. Мимолетный взгляд показал, что у него от ужаса даже глаза побелели.
Вот за что меня всегда хвалил наш физрук, так это за метание малого мяча. Говорил, полезное умение. Зря я ему не поверил.
Шар пролетел точно посередине все еще открытого дверного проема. И тут Косарь вышел из ступора и резко дернул меня обратно за ящики. Взрыва так и не последовало. Снаружи словно фыркнул огромный кот. Затем что-то негромко, зато многоголосо взвыло, и аккомпанементом этому пугающе-странному хору прозвучал вой и вполне узнаваемый вопль. Так голосят люди, увидавшие нечто запредельно ужасное, а затем и вовсе ощутившие страшную боль. Все еще вцепившегося в мое предплечье бандита начала бить мелкая дрожь.
К счастью, пугающий шум снаружи быстро стих, но после этого воцарилась жутковатая тишина, которую мне сразу же захотелось нарушить:
— Что это было?
— С-серьезно? — В выпученных глазах Косаря среди остывающего ужаса отразились удивление и даже возмущение. — Ты самый отмороженный псих из всех, кого я видел. А повидал я всякое зверье. Это был «улей проклятых духов», и я совершенно не вдупляю, как ты провернул все это. Когда ты цапнул «улей», все духи должны были достаться тебе. Как ты вообще решился на такое?
— Ничего сверхъестественного. — В последний момент я все же вернул себе маску антиквара. — Этот артефакт не активировали до конца, и он был совершенно безопасен. Ну, пока я не завершил активацию.
— Все равно ты псих конченый, — не унимался косарь.
— Я бы очень просил вас не называть меня так.
В ответ мой собеседник лишь фыркнул. Он хотел еще что-то добавить, но скрипнул зубами и махнул рукой. Похоже, этот разговор был нужен ему, чтобы оттянуть момент, когда придется выходить наружу. Косарь до половины расстегнул молнию куртки и аккуратно сунул за отворот раненную руку. Затем подхватил с пола пистолет и неожиданно протянул его мне.
— У меня рука будет занята щитом, — пояснил он и грустно вздохнул. — Только не пальни в спину, псих.
— Не называйте меня так, — повторил я, чуть добавив в вежливые интонации металла, опять же копируя своего учителя истории.
У него всегда получалось, сработало и тут.
Косарь вернул себе самообладание, но спорить не стал:
— Слышал уже.
С кряхтением встав на ноги, мой нежданный напарник тряхнул теперь уже правой кистью с зажатой в ней палочкой щитовика. Меня опять кольнула зависть. Щит был сформирован очень быстро, а судя по тому, что он почти выдержал очередь из автомата, руны и связующие нити выполнены очень качественно.
К двери Косарь шел очень осторожно: на полусогнутых и грамотно прикрываясь щитом. Я пытался копировать его манеру движения, при этом понимая, что выгляжу донельзя нелепо. Но как только мы вышли во двор, мой напарник не только опустил щит, но и через секунду вообще развеял его. А затем он тихо заговорил, и не матерными там были лишь предлоги и поминания одного психа.
В этот раз я поправлять его не стал, потому что полностью разделял мнение оратора.
Сам не понимаю, как вообще сумел удержать в желудке презентованные сторожем печеньки. На первый взгляд, во дворе ничего не изменилось. Все те же три машины. Никаких разрушений транспорта или зданий. Из странного только четыре тела, лежащие неподалеку. Вообще-то тел было больше десятка, но именно эти притягивали взгляд и пугали своей неправильностью. Казалось, что какой-то ребенок в приступе ярости поломал игрушки из гибкого пластика. Но только это не игрушки, а некогда живые люди. Каждое из четырех тел представляло собой искореженную конструкцию из конечностей, сплетенных неимоверным образом. При таких изгибах должны были торчать переломанные кости, но они не торчали, а все казалось чудовищной задумкой больного на всю голову и очень могущественного скульптора. Ближе всего был вообще какой-то жуткий клубок, из которого выглядывало перекошенное мукой лицо. Хорошо хоть, мертвое.
Или нет?
Внезапно застывшие черты ожили, и открылись глаза. Они были полностью черными. Из перекошенного рта вырвался мучительный выдох, от которого у меня все волосы на теле попытались встать дыбом.
Честно, это было не что иное, как рефлекс — совершенно необдуманное действие. Я выстрелил раньше, чем осознал происходящее. В жизни стрелял всего два раза, да и то в тире.
Заполучив дырку в голове, жуткое лицо снова застыло.
Косарь отскочил от меня как от ядовитой гадюки и мгновенно закрылся щитом, но, заметив, как я ошарашенно посмотрел на пистолет и отбросил его в сторону, тут же развеял плетение.
— Извини, что повторяюсь, но ты реально псих.
А ведь в его голосе появилось опасение, которое нужно было закрепить.
Сделав виноватое лицо, я развел руками.
— Прошу меня великодушно простить. Не сдержался. Не подскажете, кто это был?
— Так это Гиря и есть, — проворчал Косарь, явно злясь на себя за приступ страха перед непонятно кем.
— Тогда не стану напрягать свою совесть. Он получил по заслугам.
Косарь снова выдал с дюжину матерных и мало связанных между собой слов, а затем достал телефон. Судя по тому, что попытка связи с другим абонентом удалась, тот, кто явился сюда с глушителем, уже далеко, как и другие нападавшие. Оно и неудивительно: настолько страшная смерть предводителя напугает кого угодно. А ведь мы еще не видели сам процесс формирования жутких скульптур.
Я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляда от этой картины. А вот это точно нехорошо. Пришлось усилием воли заставить себя отвернуться к стене. Очень удачно заметил там лавочку, на которую тут же уселся и крепко зажмурился. Там меня и поймал откат. Страшно было так, что хотелось, как в детстве, спрятаться под одеялом, не открывать глаза и оставаться в наивной иллюзии, что все это понарошку.
Так и просидел минут двадцать, пока Косарь не окликнул меня.
— Да?
— Ты что, уснул? — с подозрением спросил мой неудавшийся наниматель. — Ну ты и…
— Не надо, — перебил я и улыбнулся.
— Окей, — оценил мою вампирскую улыбку Косарь. — Тогда что больше нравится — Бибизян, ну тот, кому гранаты лучше не давать, или Бомбист?
— Больше нравится Назарий Аристархович, можно даже просто Назар.
— Ладно, — пожал плечами наниматель. От этого движения он поморщился, но, переждав приступ боли в плече, все же продолжил: — Я все равно что-нибудь придумаю. Как только станет легче. Да, ты же еще не показал класс как оценщик. Посмотришь яйца?
— Показывайте, — равнодушно пожал плечами я, словно не заметил двусмысленности.
До этого момента я смотрел лишь на собеседника, в туповатой перебранке оттягивая неприятный момент, но все оказалось не так уж страшно. Кто-то сердобольный или, скорее, пугливо-брезгливый накрыл большими рваными кусками черной пленки все тела. По двору ходило человек десять, включая того охранника, что поделился со мной пряниками. Это меня откровенно порадовало.
Чемоданчик с яйцами все так же находился на капоте машины в открытом состоянии. Мне хватило легкого касания, чтобы почувствовать острое желание талантливого ювелира сделать максимально похоже на настоящее изделие.
— Фуфло… — проворчал я, но тут же исправился и добавил громче: — Как у вас это принято говорить. Подделка, пусть и очень качественная. Александр, я вам еще нужен?
— Нет, — мотнул головой Косарь, которого по имени, тем более полному, явно не называли с детства, но все же он не стал возражать против такого обращения. — У ворот стоит гелик, вас отвезут домой. И еще, Назар Аристархович, не болтай про «улей». Не надо.
Взгляд бандита стал жестким, да и чего уж там отрицать — пугающим. В ответ я лишь кивнул и с устало-равнодушным видом пошел к воротам.
И все же моя стратегия дала свой результат. Он принял тот факт, что мы не ровня. Причем никто из нас не выше и не ниже другого, просто находимся в совершенно разных плоскостях. Этому меня тоже научил Филипп Андреевич. Да, историк был одинок в своем обособленном мирке. Он не водил дружбы с другими учителями. На него не была направлена детская любовь, как на нашу биологичку — сердобольную и слегка блаженную бабушку. Но при этом директриса — баба тертая и грубая, не раз костерившая других учителей по матушке, — никогда не повышала голос на историка, а самые отмороженные пацаны не смели откровенно грубить ему, как делали это почти со всеми остальными учителями.
Разговор с Бисквитом на многое открыл глаза. Похоже, меня ждет жизнь на стыке нескольких миров, на которые расслоился социум Женевы. И если не найти равновесие и не занять независимую позицию, сожрут и не подавятся.
Я подошел к потрепанному, но все еще сохранившему остатки лоска гелендвагену и без спросу забрался на заднее сидение. Водитель-человек отреагировал лишь пристальным взглядом в зеркало заднего вида и понимающим кивком. Похоже, ему успели рассказать что-то о новом оценщике, а может, и поведали его новое прозвище. Я не особо тешил себя надеждами — такие погремухи липнут как жвачка на подошву.
За время пути мы с водителем не обменялись и парой слов. Адрес ему наверняка назвал Косарь, а у меня не было никакого желания заводить никому не нужный разговор. Ограничился лишь вежливыми словами благодарности, когда вышел из машины у порога антикварной лавки, чем явно смутил бедолагу.
Когда машина уехала, я посмотрел на свое новое жилище, и снова оно показалось мне другим. В этот раз возникла ассоциация с домом с привидениями. Впечатление смягчали лишь наполненные светом окна соседей и зеленоватое свечение, пробивавшееся сквозь стекла оранжереи, венчавшей двухэтажное здание вместо обычной крыши.
Нужно будет заглянуть туда, коль уж арендатор не возражает. Но сейчас желание забыться сном было намного сильнее любопытства. Внутри дома мрачная атмосфера сгустилась еще больше. Поддавшись какому-то детскому порыву, я прошелся по двум этажам и везде включил свет, а затем улегся на жесткую кровать, которая уже не казалась мне такой неудобной, как раньше.
Но утром все равно закажу себе другую.
Настолько жуткая ересь мне не снилась еще никогда, и это притом, что сладкой мою жизнь в последнее время не назовешь. Когда вскочил посреди ночи, очень порадовался включенному по всему дому освещению. Но даже при этом снова уснул с трудом. И все же когда заглянувшее в окно солнце разбудило меня во второй раз, все ужасы, как реальные, так и привидевшиеся во сне, благополучно отошли в прошлое. Настроение было не то чтобы радужным, но очень близким к умиротворению.
Утро выдалось настолько искристым и свежим, что я широко раскрыл окно и пару минут просто глубоко вдыхал свежий воздух, напоенный странными, но очень приятными ароматами. А также буквально впитывал кожей лица мягкий солнечный свет.
Хороший мне достался дом. Я не жаворонок, но и не убежденная сова, скорее жертва перманентной лени, так что, если солнце станет будить меня каждое утро, расстраиваться точно не стану.
Расстелив коврик прямо посреди спальни, я уселся в позу полулотоса и, сжав в левой ладони щитовик, принялся творить руны. Орк оказался прав: золотистый туман, ставший за ночь значительно гуще, послушно собирался в магический знак, который тут же запросился наружу. Теперь я к этому был готов. Пуская руну через руку в стикер, я вытянул руку вперед и, открыв глаза, увидел светящуюся загогулину размером с кулак, зависшую над горизонтально расположенной палочкой щитовика. А это значит, что трафарет в стикере счел мое творение приемлемым и, чуть подправив его, воплотил в реальности.
Увы, сформировать вторую руну и тем более связать ее нитями с первой не получилось. Второй символ только прорисовался среди тумана, когда первый распался с тихим хлопком.
— Да чтоб тебя! — ругнулся я, с завистью вспоминания, как лихо вязал руны Косарь.
Впрочем, пример чужой ловкости не угнетал, а раззадоривал. Если сумел он, значит, получится и у меня. Вот и продолжал тренировки почти час, пока не израсходовал почти всю живую силу. Когда золотистый туман стал совсем жидким, я в очередной раз открыл глаза, намереваясь прекратить занятия, и только после этого понял, что в комнате уже не один. Это меня не испугало, потому что гостья была совершенно безобидной. Через открытое окно, привлеченная выплесками моей живой силы, залетела фуки. Она нарезала круги вокруг меня, едва слышно треща стрекозиными крылышками и попискивая от удовольствия.
Первым порывом было тут же выгнать нахалку. Живая сила, которую она сейчас так лихо собирала, впитывалась аурой мага значительно быстрее, чем сырая. Так что сейчас эта мелкая нахалка увеличивала время восстановления моего запаса. Для тех, кто сдает живую силу и этим живет, подобное воровство наверняка кажется возмутительным и вызывает ярость, что выливается в общую нелюбовь к фуки. У меня же первая, агрессивная, мысль тут же испарилась. Очень уж умильно выглядело это суетное существо. И сдавать я ничего пока не собирался. К тому же вспомнилось, какую роль сыграла в моей жизни можно сказать старшая сестра этой маленькой чертовки.
Я быстро вспомнил простенькую руну. Еще раз закрыв глаза, я легко сформировал ее и направил в правую руку. Над ладонью с первой же попытки возник тускло светящийся шарик размером с виноградину. Фуки мгновенно спикировала на лакомство. Ухватив шарик, она тут же рванула к потолку, едва не врезавшись в люстру.
— Да не дергайся ты так, — улыбнулся я пугливости фейки. — Не обижу.
Сидеть дальше на коврике смысла не было. Разминание затекших конечностей перешло в легкую зарядку, а затем я закономерно перебрался в ванную комнату. Самой лохани ванной здесь не было — лишь душевая кабинка, но я не особо привередливый. Хорошо хоть, никаких проблем с горячей водой в Женеве не могло быть по определению.
После душа и чистки зубов остро встал вопрос завтрака. Я на минуту застыл, глядя внутрь совершенно пустого, к тому же допотопного, да еще и отключенного от сети холодильника. Фуки зависла над моим плечом, явно не понимая, что может быть интересного во внутренностях этого странного ящика.
И как теперь завтракать? Нет, чайник, электроплита, кружка и даже кофе с сахаром на кухне нашлись, но жрать-то все равно хочется.
— Мелкая, скажи, а чего это я туплю?
На заданный вопрос фуки отреагировала усиленным стрекотом крылышек и недоуменным писком.
Действительно, пребывание в магическом мире как-то оторвало меня от реальности, а ведь двадцать первый век в окрестностях Женевы никуда не девался. Вернувшись в спальню, я подхватил свой смартфон и буквально за минуту нашел кафе с доставкой завтраков на дом. Заказ был сделан быстро, а затем меня буквально затянул интернет-шопинг. Электрочайник, всякая посуда, даже нормальное компьютерное кресло, а то сидеть на стоящем в кабинете антикварном монстре жутко неудобно. Хорошо хоть, вовремя раздался звонок доставщика, не то заказал бы и пружинный матрас. Тут все же лучше сходить в магазин самому и опробовать товар еще до заказа.
Девушка-оператор попросила меня выйти на улицу, что я и сделал. Чуток подвис на пороге, разглядывая клыкастую физиономию молодого орка, торчащую из окошка фургона. На таких в старых американских фильмах разъезжали продавцы мороженного.
— Ваш заказ, — прорычал на общем зеленомордый.
Судя по отсутствию следов ритуального шрамирования, он был еще молод и не заслужил право называться воином и взять первую жену. Именно на такой в буквальном смысле зеленой поросли орков и держался весь рынок неквалифицированной работы в Женеве. Люди подобным не заморачивались. Здесь самый никчемный забулдыга сдачей живой силы мог заработать себе на вполне сносную жизнь. Хотя слово «заработать» это немножко не то.
В общем, появление у моего дома орка-доставщика было совершенно обыденным явлением. Просто моя психика все пыталась откатиться до состояния, казавшегося ей нормальным. Даже все еще вертящаяся рядом со мной фуки воспринималась как канарейка. А вот орк в старую картину мира никак не лез.
Странную паузу разрушила фуки. Она попыталась сунуться в фургон и чуть не была сбита широкой лапой орка.
— Не тронь птичку! — рявкнул я, вызвав у орка ответную реакцию в виде оскаленной морды, зато о фуки он тут же забыл.
— Что? — прорычал орк, и только после этого я осознал, что крикнул на русском.
— Говорю, не надо трогать это милое создание, — смягчив тон, пояснил я на общем.
Орк тоже успокоился, явно вспомнив правила поведения с клиентами, которые ему вдалбливали на работе.
— Нузари… Нозри… охр, — грустно вздохнул здоровяк, но быстро нашел выход из ситуации: — Вы заказывали утреннее меню номер пять?
Красавчик! Попытка выговорить сложное земное имя с помощью орочьего речевого аппарата выглядела как угроза. А вот низший эльфийский язык был настолько гибок, что позволял оркам внятно донести свои мысли всем и каждому.
— Да, заказывал, — еще мягче отозвался я, шикая на расшалившуюся фуки.
Крылатая проказница, похоже, обиделась и улетела. А может, ей просто надоело мое общество.
Приняв от орка пакет с заказом, я окончательно примирился с ним с помощью двухфранковой монеты чаевых.
Утреннее меню номер пять оказалось выше всяких похвал — нежный омлет с грибами, салат из брокколи и какой-то местной всякой всячины, а в финале вообще обалденный круассан. Кофе — отдельная песня. В итоге я покосился на плиту с холодильником и подумал, что, может, ну ее, самостоятельную готовку? Впрочем, если не начну нормально зарабатывать, то через месяц точно изменю свое мнение.
А пока будем наслаждаться этим чудесным кофе, как раз осталась пара последних, самых вкусных глотков. Громкий электрический звонок резанул по ушам и заставил меня вскочить. Те самые наивкуснейшие пара глотков оказались на майке. Хорошо хоть, это был уже далеко не кипяток.
— Да чтоб тебя скрючило, скотина такая! — высказался я одновременно и о том, кто придумал такую систему оповещения, и о том, кто сейчас ей воспользовался.
Правда, через секунду пожалел о своих словах. После увиденного вчера слово «скрючило» нужно убирать из лексикона.
Начинку дома стоит переделать, причем срочно. Такие звонки остались только в школах, которые не ремонтировали с советских времен. Похоже, бывший владелец либо был глух как тетеря, либо очень боялся пропустить хоть одного клиента.
Второй звонок уже не заставил вздрогнуть, но все равно вызвал глухое раздражение. Чтобы не нарваться на третий, так сказать театральный, вызов, я быстро спустился в торговый зал и открыл внешнюю дверь. На пороге дожидался гоблин Иван Иванович.
— Привет, Назарий, — в своей уникальной гоблинской манере ухмыльнулся особый комиссар. — Пригласишь в гости?
— Проходите, — буркнул я, не ожидая от появления куратора ничего хорошего.
Окинув взглядом улицу, увидел бесколесный магомобиль у тротуара с другой стороны. В окно выглядывал знакомый водитель, имя которого я так и не узнал, но на всякий случай кивнул ему. В ответ орк тут же показал свои клыки. Опыта общения с Бисквитом мне хватило, чтобы понять доброжелательную природу сего оскала.
Гоблин уже успел пройти внутрь и сейчас стоял посреди торгового зала:
— А ты оказывается такой же неряха и барахольщик, как и твой предшественник. Или просто лентяй?
Еще он взглядом выделил коричневое пятно на моей майке.
— И не то, и не другое, — не стал я оправдываться. — Давайте поднимемся в кабинет. Хотите кофе?
Честно, ляпнул это автоматически, даже особо не задумываясь, и только потом замялся. Что-то похожее на губы у него имелось, но не думаю, что гоблины способны пить из чашки.
Иваныч оскалился и, словно прочитав мои мысли, сказал:
— Поищи на кухне, там должен быть такой чайничек с носиком.
Кажется, это был заменитель утвердительного ответа.
Когда поднялись на второй этаж, гоблин одобрительно крякнул. Любовь, точнее, привычка к чистоте в нашем детдоме не то что прививалась, она вколачивалась с упорством дятла. Жестом перенаправив гостя в кабинет, я прошел на кухню.
В шкафчике действительно обнаружился странный фарфоровый чайничек. Почему странный? Да потому что носик прямой и нет внутреннего ситечка, как и крышки сверху.
Пожав плечами, я выставил на поднос чашку, чайничек, коробку с растворимым кофе и сахарницу. Пока на плите закипал древний чайник, отнес все это в кабинет.
Вот почему-то даже не удивлен тем, что гость уселся в хозяйское кресло за рабочим столом. При этом выглядел довольно комично — над столешницей выглядывали только плечи и голова гоблина. Хамство, конечно, но по такому поводу я с ним ссориться точно не буду. Уверен, найдутся причины и поважнее, причем прямо сейчас. И все же порадовался, что не успел поменять стул на современный, с функцией увеличения высоты.
Разговор мы начали только после того, как я разлил кипяток по разнокалиберной посуде с уже приготовленными смесями. Иван Иванович хитро и ловко влил в себя струю горячего кофе, причем куда-то чуть ли не в глотку. Пошамкав своей пастью, он с недовольством сказал:
— Учись варить натуральный кофе.
Ну, хорошо хоть, не обозвал мерзкой бурдой, а закупить все для варки кофе я собирался и сам, но рассказывать ему об этом не буду. Да и вообще помолчу.
— Что у тебя случилось с подручным Пахома? — резко перешел к допросу гоблин, выпучив на меня свои лупоглазки.
— Его пытался убить какой-то личный враг. Некто по прозвищу Гиря. Но, к счастью, все обошлось.
— Подробности, — жестко потребовал гоблин.
Вот и пришло время осложнять наши отношения. Не думаю, что предупреждение Косаря было шуткой. Сейчас мне предстоит пройти по тонкому льду.
— Иван Иванович, вы ведь не хотите остаться без оценщика в самом ближайшем времени?
— Не хочу, — не стал нагнетать обстановку гоблин. Ему явно было интересно, как я сейчас буду выкручиваться.
— Тогда, боюсь, мне придется умалчивать некоторые аспекты моей работы. Конечно, если информация будет для вас очень важной, можно и рискнуть, но не уверен, что подробности простой разборки двух бандитов, Гири и Косаря, стоят того.
— Простые разборки, говоришь? — квакающе хмыкнул гоблин. — Это за примерное поведение в простой ситуации тебя прозвали Психом?
— Ну не выдержали у меня нервы, — покаянно развел я руками. — Не привык еще к вашим реалиям с вечными пострелушками.
— Определенный резон в твоей позиции имеется, Назарий. Но не в этом случае. «Улей проклятых духов» — артефакт третьего уровня опасности. О таких вещах ты должен докладывать мне, как только появится возможность свободно говорить по телефону. В остальном действительно не стоит рисковать. И научись варить натуральный кофе. Эту бурду пить невозможно.
Иваныч все-таки высказался о напитке, но при этом допил свой чайничек до конца. Похоже, гоблины питают слабость к этому напитку.
Больше он говорить ничего не стал и попросту ушел, оставив меня в легком недоумении. Вообще непонятно зачем явился, но результат разговора мне скорее понравился, чем огорчил. Одно дело помогать органам власти в ситуациях, когда кто-то реально переступает грань человечности, а совсем другое — стучать на всех подряд по первому же свистку. Отвращение к последнему у таких, как я, развивается чуть ли не с пеленок.
Разговор с куратором вновь вернул меня к мыслям вчерашнего дня, и я занял оставленное наглым гостем кресло. Подключенный к сети через смартфон ноутбук позволил быстро добраться до сайта, адрес которого скинул Бисквит. Это был информационный ресурс для ограниченного круга. Зашел я туда с помощью пароля, который постоянно обновляется и раз в неделю приходит на мессенджер избранным. Вчера прямо в кафе орк обеспечил меня правом на подобную рассылку.
Оформление сайта было не особо креативным, но, с другой стороны, техническая библиотека и не должна выглядеть как ночной клуб. Зато там все было удобно и понятно.
Зарываться в ворох несомненно интересной и наверняка новой для меня информации я не стал и сразу забил в поисковик: «улей проклятых духов». Штука действительно оказалась премерзотнейшей. Это был костяной артефакт оркской работы, куда загоняли обезумевших духов дано погибших орков. Причем возраст неупокоенных должен быть не менее пары сотен лет, чтобы даже у привидений окончательно снесло их призрачную крышу.
Оказавшись на свободе, духи летели к ближайшему живому существу в надежде обзавестись телом, а так как это были совсем сбрендившие сущности, то представления о том, как жить в новом обиталище, у них не осталось, вот и корежило одержимых со страшной силой. Особенно доставалось тем, в кого вселялась парочка таких паразитов. «Улей» имел свои ограничения, и дальше чем на десяток метров духи улететь не могли. К тому же жертвы не только испытывали страшные мучения, но и в посмертие уходили в обнимку с одним или несколькими духами, и это, по мнению автора статьи, совсем нехорошо.
Честно, поначалу все написанное казалось чем-то вроде главы из Википедии или Википалантира, но все еще свежие воспоминания быстро пробили купол психологического отторжения, выстроенный моим встревоженным сознанием. Была у моего одноклассника поговорка: «Думаешь, ты в сказку попал?» Теперь-то я могу ему ответить: да, Леха, я попал в сказку и даже не знаю, радоваться этому или пугаться.
И все же, скорее, буду радоваться. Закрыв вкладку поисковика с сайтом под названием «Сундук с секретами», я пару минут посидел в раздумьях, а затем через Вайбер связался с еще одним одноклассником. Женька Соловей устроился в жизни лучше всех. Нас в классе было двое таких, можно сказать вундеркиндов, но истинным батаном был только он. Мне давались языки, но при этом я понимал необходимость подстраиваться под обстоятельства, а Леха всегда был чуток не от мира сего. Ничего удивительного, все те, у кого калькулятор вместо башки, с реальностью не очень-то дружат. Сейчас он жил в столице и работал программистом.
— Назар! — Совершенно не изменившийся за семь лет Женька от удивления даже протер глаза. — Сколько лет, сколько зим! Ты почему не давал о себе знать?
— А ты? — тут же парировал я.
— Да что с меня взять?! Вот, начальство даже домработницу подогнало, чтобы я не забыл пожрать и не завонялся. Ты-то где сейчас? — Прищурившись, мой одноклассник явно пытался рассмотреть интерьер за моей спиной.
И неудивительно. Чего только стоила резная спинка моего кресла.
Блин, когда уже доставят обновки.
— Я в Женеве, Соловей, в Женеве.
— Да ладно! Вот же черт везучий! — с плохо скрываемой завистью выдохнул Женька.
— Угу, повезло как утопленнику, — в ответ проворчал я.
А затем не выдержал и рассказал ему почти все, что со мной случилось за последние дни. Просто очень хотелось, чтобы хоть кто-то еще знал об этом. Кто-то из моей прошлой жизни.
Женька оказался благодарным слушателем — охал, делал круглые глаза и даже пару раз выматерился, чего за ним раньше не наблюдалось. Растет парень!
— Да уж, Назар, умеешь ты развлекаться, — поджав губы, мотнул головой Соловей. — И все равно завидно. Блин, это же Женева! Но ты ведь не об этом хотел со мной поговорить?
— Нет, у меня две просьбы. Одна простая, особенно для такого гения? как ты, так что можешь просто сосватать кого-то из рыбок помельче. Мне нужен сайт для работы.
— Сделаю, — небрежно отмахнулся мой однокашник, которого я и другом-то назвать не могу. — Двадцать минут усилий, да и прикольно поработать с женевским доменом. Тебе нужно будет зарегистрировать доменное имя второго уровня. Что хоть у тебя за бизнес в городе магов?
— Услуги оценщика, — усмехнувшись, ответил я.
— Это как?
Пришлось объяснять. Причем подробно и с ответами на кучу вопросов.
— Еще круче! — дернул головой Женька. — Придется немного повозиться, но все равно мелочь, хоть и интересная. Ну а вторая просьба?
— Я свалил из нашей родной дыры, не оставив там хвостов. Ну, может, кто-то захочет отомстить мне, пристрелив Бабу-ягу.
Соловей хохотнул, но все же сказал:
— Не такая уж она плохая.
— Жека, — вдохнул я, мотая головой, — ты не проиграл ни одной олимпиады, а я запорол две, чтобы показать пацанам, какой крутой и как мне на все пофиг. Ты не видел нашу директрису в ярости, так что не надо мне рассказывать, что в Бабе-яге есть хоть что-то хорошее. В общем, не осталось там никого. Только одна девчонка, Катя Сереброва. Мы не были парой, но ей все равно может прилететь. Можешь аккуратно узнать, как она там?
— Не вопрос. Сделаем. Скинь ее данные. Все узнаю.
— Только не рискуй, — поспешно добавил я. — Похоже, Магснаб водится с террористами.
— Ерунда, — снова отмахнулся он, но меня порадовало, что парень все же на секунду задумался. — Если у них и есть кто-то, кто сможет вычислить меня, то, поверь, моя крыша круче, и черепица у нее толще. Ты лучше о себе позаботься.
— Ок, Женька, — улыбнулся я. — Бабки предлагать не буду, но знай, что твой друг теперь маг и живет в Женеве. Если что — только свистни.
— Мы никогда не были друзьями, — грустно улыбнулся мой однокашник, — но я всегда хотел и до сих пор хочу. Реквизиты сайта скину тебе завтра. По девчонке, думаю, придется покопаться чуть дольше. До связи, бывай.
— Бывай, Женька, — сказал я уже погасшему окошку связи.
Он прав, я старался держаться от ботана подальше, потому что сам старался максимально дистанцироваться от этого звания. Иногда помогал ему, но значительно меньше, чем мог. Того требовала моя стратегия выживания. Возможно, это было неправильно. Возможно.
Горестно вздохнув, я заставил себя встать с неудобного кресла и спуститься в торговый зал. Рыться в сваленном в кучу товаре жутко не хотелось. Особенно потому, что предстоит делать выбор, оставлять ли перспективную вещь или выбросить, освобождая жизненное пространство. Переступать через свое «не хочу» я научился давно, так что, надев самые потрепанные джинсы и тенниску, взялся за дело.
Прервался только на обед, заказанный в том же месте и доставленный все тем же орком. Теперь он был любезен и обходителен, за что и получил щедрые чаевые. Опять возник выбор: либо отказываться от вкуснейшей еды из ресторанчика, либо ускорять открытие лавки. Гурман с легкостью победил лентяя, и я с новыми силами взялся разгребать завалы.
Увы, из относительно перспективных вещей нашлось только десятка два предметов быта — от настольных ламп до каминных статуэток. Остальное я, наступив на горло собственной жадности и неуверенности, отправил в специально заказанный мусорный контейнер. Благо удалось откопать гроссбух владельца, и если вещь пролежала в лавке больше трех лет, то сомневаюсь, что случится чудо и данный предмет приобретет магические свойства.
Разборку целой поленницы картин в тубусах решил отложить на потом. Познания сути этих штук пожирало кучу живой силы, а ее нужно было поберечь. Что я и сделал, занявшись простой уборкой. Ее и прервал очень знакомый стук в дверь. Мир за окном уже потемнел, но уличные фонари еще не загорелись.
— Назар Аристархыч, открывай, дело есть!
Настораживающе вежливый Косарь еще пару раз бухнул кулаком в дверь. Звонок он опять проигнорировал, хотя не факт. Я его еще с утра отключил. У важных для меня людей есть номер телефона, а тем, у кого этого номера нет, придется воспользоваться кулаками, как делает мой новый знакомый.
Дожидаться, пока он разломает дверь, я не стал и быстро открыл замки.
— И вам доброго дня, Александр.
Косарь поворчал себе что-то под нос, но вслух высказал явно другое:
— А ты чего такой чумазый, что бомж с большой земли?
— Если хотите, чтобы вас встречали при всем параде, предупреждайте о своем приходе, — сохраняя вежливое выражение на лице, парировал я. — Итак, о каком деле идет речь?
— Вот об этом. — Косарь сместился в сторону, дав мне возможность рассмотреть стоявшего у крыльца невзрачного мужика, прижимавшего к себе упакованный в бумагу сверток.
Не удивлюсь, если там небольшая картина. Выглядел потенциальный клиент испуганным, да и весь его вид — начиная с потрепанного костюма и заканчивая бегающими глазами — говорил, что бедолага успел сто раз проклясть себя за связь с мутным посредником.
Но отступать явно поздно, что и подтвердили слова этого самого посредника:
— Не менжуйся, Курт. Ты хотел грамотного оценщика, вот он, пользуйся. А Аристархыч у нас грамотнее некуда.
Судя по грустным глазам клиента, он уже не верил ни единому слову Косаря, но боялся возразить.
— Простите, — обратился я к бедолаге. — Вас как по батюшке?
— Генрихович, — на хорошем русском с легким эстонским акцентом ответил Курт.
— Курт Генрихович, вам не стоит ни о чем беспокоиться. Прошу, проходите.
Перешагнув через порог, клиент погрустнел еще больше и, кажется, окончательно уверился, что сейчас его будут грабить. Торговый зал не стал выглядеть презентабельнее даже после целого дня разгребания сваленного в нем хлама.
— Давайте пройдем в кабинет на втором этаже, — предложил я, быстро пытаясь найти способ успокоить клиента, пока он не сиганул в окно.
Доведя гостей до кабинета, я извинился и быстро ушел в спальню.
Поговорку о встрече по одежке придумал совсем не дурак. Придется импровизировать, используя то, что есть. У меня в багаже имелись черные джинсы, вполне могущие сойти за приличные брюки, и белая рубашка, а в шкафу некоторые вещи бывшего хозяина дома. Хорошо, что не успел выбросить их в мусорный бак — лень было подниматься по лестнице. Рубашку дополнил черный галстук в серую полоску, пусть и слегка потрепанный. Чувствуя себя готовящимся к маскараду школьником, я натянул канцелярские нарукавники и ювелирные тканевые перчатки. Ну и венцом образа стал головной обод ювелира с закрепленным на шарнирах набором увеличительных стекол.
Взгляд в зеркало заставил меня грустно вздохнуть, но не отыгрывать же все обратно.
— Итак, — с порога заявил я, проходя к хозяйскому креслу. — С чем вы пожаловали, уважаемый Курт Генрихович?
Увидев меня, Косарь лишь хмыкнул. Он явно уже заподозрил во мне лицедея, а вот перепуганный клиент неожиданно расслабился и даже улыбнулся.
— Дело в том… — замялся клиент.
— Назарий Аристархович, — подсказал я.
— Дело в том, Назарий Аристархович, что месяц назад мне досталась одна картина. Бывший владелец божился, что она очень ценная. Работы Якоба Скулема.
— Это того, что повесился прямо на своей выставке?
Как бы ни был я далек от арт-мира, но все равно слышал, как три года назад молодой норвежский художник, с трудом уговоривший одного галериста провести выставку своих работ, не придумал ничего лучшего, как заявить о себе еще и в качестве перформансиста. И уже на следующий день о нем знала почти вся Европа. Что совершенно не удивительно — повеситься на люстре посреди зала, где были выставлены твои работы, еще никто не додумывался.
Мне стало откровенно интересно, но еще и стремновато. Из головы никак не шел рассказ Бисквита о Моне Лизе. Если уж выглядевшее столь невинно полотно могло так пагубно влиять на окружающих, то что говорить о творениях откровенно чокнутого художника. Оставалось надеяться, что ему далеко до таланта и дара творения великого Леонардо.
Явно заскучавший в начале разговора Косарь прекратил пялиться на стены кабинета и заинтересовался выложенным на стол свертком.
Я аккуратно развязал бечевку и развернул ткань.
Да уж, у этого товарища точно не все в порядке с головой, царство ему небесное, хотя не факт, что он туда попал. На картине был изображен какой-то бомж, точнее его средневековая версия. Казалось, что кто-то загнал нищего в тупик улочки, стены которой сложены из массивных, неровно отесанных камней. Неба не видно, лишь часть черепицы. Грязища и мусор под босыми ступнями бедолаги. Его немытое, заросшее бородой и какой-то коростой лицо было перекошено от страха, но в глазах уже зарождалось то, за что умные люди опасаются загнанную в угол крысу.
Мне с трудом удалось оторвать взгляд от картины и сохранить на лице невозмутимую мину. Чтобы скрыть замешательство, я сдвинул шарнирную конструкцию с оптикой и с удивлением понял, что это очень удобно. Подпись в правом нижнем углу была видна отчетливо. Картину я держал в руках уже достаточно долго, но ничего особого не чувствовал. Не удивлюсь, если дело в перчатках. А вот касаться полотна незащищенными пальцами не очень-то хотелось.
Прислушавшись к себе, я осознал, что это не дурное предчувствие, а простая брезгливость. Чтобы потянуть время, положил картину на стол и повернулся к ноутбуку. Фотографии самого художника и всех известных его творений удалось найти без проблем, как и подпись художника крупным планом. Очень похоже, но это еще не факт.
Кстати, в перечне известных картин эта не значилась. Ладно, нечего тянуть, нужно зарабатывать как денежки, так и репутацию.
Сняв правую перчатку, я очень осторожно, словно к горячему чайнику, прикоснулся к подписи автора и тут же отдернул руку. Но этого мгновения хватило, чтобы узнать многое, даже больше, чем мне того хотелось.
Подпись истинная. За нею чувствовалась не столько гордость за свое творение, сколько остервенение, с которым мститель забивает последний гвоздь в крышку гроба своего врага. Но это было еще не все. В картине я почувствовал то, что до сих пор ощущал только в молитвенном коврике. То, что дарило творение с вложенной в него частичкой души творца и расцветшее под влиянием сырой силы. Но там была любовь и усиление, а здесь ненависть, обреченность и страх. Страх, который со временем въедается в кожу и отравляет сильнее любого яда.
Чуть подумав, я задал вопрос:
— Курт Генрихович, если не секрет, откуда у вас эта картина?
— Мне отдали ее за долги. Я бы не взял, но больше с него стребовать ничего не получилось.
— А что так?
— Да плохи у него дела. Появились какие-то враги, партнеры начали подставлять на ровном месте, — нехотя пояснил клиент и тут же сменил тему: — Так что насчет картины? Она подлинная?
— В том-то и дело, что подлинная, — поморщившись, ответил я. — Но не это главное. Ваша картина от пребывания в Женеве приобрела артефактные свойства.
— Но это же чудесно! — оживился клиент.
— Я бы так не сказал. Интересно, удивительно, но не чудесно. Дело в том, уважаемый Курт Генрихович, что эта картина делает из своего владельца параноика. Не удивлюсь, если неудачи к вашему знакомому пришли вместе с этим полотном. — Сделав небольшую паузу, я задал вопрос, так сказать, в лоб: — Вы раньше были таким пугливым?
Курт не ответил, но явно задумался. Через минуту размышлений он пришел к неожиданным для себя выводам и даже попытался отодвинуться от лежащей на столе картины.
— И что же делать?
Ответ на этот вопрос я сформировал, как только понял, что именно мне принесли. Помогла информация, которой со мной щедро поделился Бисквит:
— Все просто. Продайте картину во внешний мир. Через некоторое время без подпитки сырой силы она утратит свои вредоносные свойства и станет просто произведением искусства. А пока найдите обычный серебряный защитный бокс и поместите ее туда.
Курт явно был бизнесменом до мозга костей и, разобравшись с ситуацией, быстро успокоился. Затем принялся прорабатывать варианты.
— Вы дадите мне экспертное заключение?
Теперь пришлось задуматься уже мне. Честно говоря, я думал, что столкнусь с этой проблемой значительно позже. При получении подтверждения способностей оценщика мне сообщили, что оно дает право только на предоставление клиенту информации о товаре. Для того чтобы выдавать экспертный сертификат, нужно как минимум три года проработать без единого косяка. Да еще и получить рекомендации трех действующих оценщиков уровня эксперта. В общем, тягомотина и муть беспросветная. По идее, сейчас нужно просто посоветовать клиенту обратиться к более титулованному коллеге, но что-то во мне взбрыкнуло. Мысли забегали быстрее, пока не удалось связать воедино информацию, полученную в последние дни.
— Давайте сделаем так. Вы оставите мне свои контакты, и завтра я перешлю вам адрес сайта. Там будут не только документы, подтверждающие мой статус оценщика, но и запароленная ссылка, по которой те, кому вы доверите пароль, смогут ознакомиться с моим мнением о подлинности и ценности картины. Это, конечно, не стандартный сертификат, но определенная его замена. Возможно, такой сетевой заменитель удовлетворит потенциального покупателя. Насколько мне известно, заводить фейковый сайт на женевском домене затея не только крайне сложная, но и опасная.
Это действительно так. Гоблины, которые пятнадцать лет назад не слышали не то что о компьютерах, но даже об электричестве, теперь своими возможностями пугали самых отмороженных хакеров. А к родному доменному кластеру относились особо трепетно.
Курт некоторое время переваривал информацию, а затем решительно кивнул:
— Давайте попробуем.
На этом и порешили. Я сделал несколько снимков товара, благо телефон у меня был новый и камера очень хорошая. Затем клиент осторожно, словно спящую змею, упаковал картину и оставил на столе пять купюр номиналом в двести франков каждая. Проводив его до входной двери, я вернулся в кабинет, где остался Косарь, по-прежнему сидящий в кресле и лениво осматривающий детали интерьера.
Без лишних слов я подошел к столу и передвинул одну двухсотфранковую купюру в сторону моего странного компаньона. Тот в ответ встал и сдвинул бумажку обратно к остальным.
— Мало? — с притворным удивлением спросил я.
— Не, нормально. Но эти нам с тобой все равно нужно пробухать. Иначе фарта не будет.
Не самая разумная традиция, но в данном случае и не самая бесполезная. Судя по настроению Косаря, начинать бухать он намеревался прямо сейчас. Вечер уже обволакивал сумерками магический город, так что самое время.
— Кстати, он дал лишку, — добавил Косарь, когда я спрятал деньги в портмоне. — Такса у оценщиков средней руки семь сотен. Митроха брал три сотни со всякой шушеры и подгребал всякий мусор. Дошел до того, что его начали называть старьевщиком. Тебе не советую так мельчать. Респекта не будет.
Митроха это наверняка Сергей Николаевич Митрохин — мой предшественник. И Косарь прав, мельчать не стоит. У меня изначально не было никакого желания сидеть в лавке по восемь часов и применять свой дар на сякой мелкоте. Увы, гонорары оценщиков-экспертов мне не светят, но кто сказал, что нельзя занять нишу посередине, а еще лучше вообще прилепиться к большому рынку где-то сбоку. На подобные мысли наводил парадокс блогеров. Вроде и ребята несерьезные: вещают в пижамах, сидя у себя на кухне, — а в итоге аудитория начинает конкурировать с телеканалами, которые тратят на создание контента миллионы и миллионы.
Не факт, что получится, но попробовать стоит. Впрочем, об этом будем думать завтра, а сейчас нужно расслабиться. Сидение в четырех стенах начинало угнетать. Главное — в процессе не вляпаться в очередные приключения. Очень надеюсь, что присутствие рядом Косаря это хоть какая-то защита.
— Ну что, Назарий Аристархович, готов к загулу?
Ну вот, и этот туда же. Хотя ничего удивительного. С интуицией у этого бандюка все в порядке. Иначе не выжил бы в местном болоте. Так что он быстро все просек и выбрал самый комфортный для себя вариант общения, как у советских номенклатурщиков — по имени-отчеству, но на «ты». Правда, это самое имя-отчество в его устах звучало как издевка.
— Готов, Александр… как вас там по батюшке.
— Косарь я, — оскалился бандит, — папенька мой был еще той гнидой, так что нечего его лишний раз поминать.
— Хорошо, Александр, обойдемся без отчества.
Нужно держать ухо востро. Если скатиться с этим типом в панибратство, он тот уже постарается подмять меня морально и поставить в подчиненное положение. А это будет не просто неприятно, но и опасно, учитывая, что быть в подчинении у бандитов и жандармов одновременно — верный пусть вдогонку за старьевщиком Митрохой. Так что держим маску и постараемся не упасть ею в алкогольную лужу. Конечно, лучше бы отказаться от предложенной вечеринки, но душа требовала праздника.
Темное пространство Черного города, благодаря скорости кабриолета, мы проскочили быстро и, сбавив обороты магосиловых приводов, торжественно въехали в арочный зев одного из входов в человейник Святогор. Теперь я мог полностью насладиться красотами Серпантина. Идущие по спирали до самой крыши главные улицы человейников везде назывались одинаково.
Если честно, ничего странного поначалу даже не заметил. Обычная торговая улица с разномастными зданиями по обе стороны широкого проспекта. С очень широкими тротуарами, занятыми настоящими толпами народа. Имелись даже парковые зоны. Трафик на двусторонней дороге был довольно оживленный, но до пробок дело вряд ли доходило даже в часы пик. И только когда смотришь вверх в перспективе, то понимаешь, что пятиэтажные дома упираются в высоченный потолок, который все равно не небо. Постепенно именно этот факт начинал давить, вызывая легкое чувство клаустрофобии.
Странно, конечно: даже в узких и низких тоннелях подземных этажей у меня не было такого чувства. Тут как минимум два десятка метров до потолка, а поди ж ты. Конечно, со временем ко всему можно привыкнуть, но все равно я порадовался, что могу жить в Сером городе под нормальным небом и в нормальном доме, а не в коробке внутри коробки.
Пока я глазел по сторонам, наш кабриолет успел сделать как минимум полтора оборота по Серпантину, а это километра четыре, не меньше. Подъем дороги благодаря гигантскому радиусу вообще не чувствовался.
Крутанув рулем, Косарь увел машину влево, к центру человейника. Боковая улица-коридор была значительно ниже и уже основной, но все равно потолок находился в метрах пяти над нами. По бокам не было отдельных зданий — лишь фасады различных заведений. А вот теперь чувства стесненности не было.
Метров через триста мы сделали еще один поворот и оказались в странном месте. По периметру большого ангара размещались многочисленные ниши, похожие на открытые грузовые лифы. Рядом с каждой нишей имелась приборная панель. Косарь лихо завел кабриолет в одну из этих ниш. Мы покинули машину и вышли в ангар. Саня потыкал пальцем в приборную панель. И внезапно кабриолет вместе с окружавшей его коробкой лифтовых стен и потолка ухнул куда-то вниз. Теперь ниша вновь приняла свой первозданный, пустой вид.
Я знал, что бывают вот такие автоматические стоянки, но вживую видел их в первый раз.
Пешком нам пришлось пройти не так уж много. Заведение, в которое меня вел Косарь, было четвертым от стоянки и называлось «Фишка». Переулок был заполнен разномастно одетыми людьми с небольшим вкраплением орков и гоблинов. Косаря здесь явно знали.
Когда вошли в заведение, стало понятно, что навеянное названием предчувствие меня не обмануло. Это действительно было казино, совмещенное с кабаре. И здесь Косаря знали очень хорошо. Голоногие девушки, сновавшие с подносами между игорными столами и задрапированными тяжелыми шторами нишами, игриво улыбались моему спутнику. Он же в ответ тоже растачал улыбки и раздавал воздушные поцелуи. Ну прямо звезда местечкового разлива.
Вслед за Косарем я добрался до боковой ниши, из которой, если полностью открыть шторы, открывался хороший вид на сцену. Внутри обнаружился окруженный тремя диванами невысокий, но широкий стол.
Косарь привычно плюхнулся на правый диван и тут же начал делать заказ увязавшейся за ним хвостиком девице. То, с каким размахом делался заказ, вызывало у меня кислую улыбку. Расплачиваться-то мне.
Коньяк принесли тут же, и выпили за успех нашего безнадежного дела, как выразился Косарь. Явно дорогой напиток приятно согрел желудок, а долька лимона окрасила пожар во рту в приятно кислые тона. По второй выпили уже под нормальную закуску и наконец-то расслабились.
— Знаешь, Аристархыч, если честно, я до сих пор не могу отойти от той бодяги с ульем. Как вспомню, так в дрожь бросает, а повидать мне пришлось немало. Бывало, такое рубилово, что кишки и кровь по всем стенам, но спал после этого как младенец. А тут, едва уснул, такая пурга приснилась, что орал как резаный. Так что не сомневайся, за мной должок.
Я с сомнением посмотрел на собеседника. Вроде не сильно пьяный — такому бугаю сто граммов коньяка что слону дробина, но у парня, похоже, стресс, и пробило на поговорить. Если честно, момент довольно опасный. Главное, чтобы он потом не пожалел о своей откровенности.
— Думаю, мы квиты, — понимающе кивнул я. — Никто не просил тебя закрывать меня от пуль.
— Да, было дело, — хмыкнул Косарь, почесав плечо, в котором совсем недавно имелась изрядная дырка.
Хорошее дело магическая медицина. Сейчас он орудовал обеими руками одинаково свободно.
На этом обмен любезностями, к счастью, и закончился, так и не перейдя к братанию. А все потому, что к столу подвалила колоритная компания из трех крепких парней. И колоритность заключалась не в том, что одеты они были словно помесь байкеров и кислотных рейверов, и дело даже не в живой татуировке паука, ползавшей по черепу лысого крепыша, а в том, что один был орком. Причем наряжен он как и остальные, что означало либо юный возраст, либо статус изгоя. Солидные габариты скорее намекали на второй вариант.
Что-то мне везет в последнее время на нестандартных орков.
— О, Косарь, привет, братела, — поздоровался лысый носитель черепного паука и сразу полез за стол. Причем на мой диван. — А это кто у нас?
— Здорова, Паук, — вполне приветливо ответил Косарь. — Это мой новый кореш Назарий Аристархович. Он наш новый оценщик. Да еще и крутой чел. Можно сказать, спас меня вчера.
Дружки бритого рассаживались на других диванчиках, и то, как они смотрели на разыгрывающуюся сцену, нравилось мне все меньше и меньше. Что-то тут явно не так.
— Да ладно, — деланно восхитился Паук. — Неужто тот самый Псих? На психа вроде не похож.
Паук произнес это таким тоном, словно хотел добавить, что я больше похож на лоха.
И тут до меня окончательно дошло, в какую лужу я умудрился вступить. Великий носитель масок! Все просчитал. Все обдумал и обыграл. А ведь сам часто повторяю, что тот, кто возомнил себя умнее всех, и есть последний дурак.
Косарь просчитал меня если не сначала, то окончательно придя в себя после происшествия с ульем. Все мои маски и потуги для него были детской возней. В звериной стае, где он выгрыз себе достойное место, без звериной же чуйки просто не выживешь. Он раскусил меня и решил подыграть, а сейчас подсунул мне медвежонка. Гребенного медвежонка!
Так вставшие на криминальную стезю выходцы из нашего детдома называли разводил. Медвежонок он такой простой, такой мягкий и пушистый, но только до момента, пока не начинаешь брыкаться. Он старается тебя приобнять и ведет себя как закадыка и лучший кореш, но попробуй ему возразить, тут же увидишь клыки. Сдашь назад, и он вновь становится обаяшкой, а ты постепенно запутываешься в своих сомнениях и страхе, отдаешь ему все, что ни попросит. Ведь мы же кореша!
— Но ты не менжуйся, корешь Косаря для меня братела, — продолжал ворковать Паук, по-дружески приобняв меня за плечи. — Давай бухнем с тобой да покалякаем за жизнь.
Левой рукой он подхватил бутылку с коньяком и заботливо плеснул мне в бокал. В это время его спутники накинулись на халявную жратву, а меня начала душить злоба. Нет, не на этих любителей дармовщинки и даже не на медвежонка. Злился я на самого себя. Ведь понимал, что нельзя сближаться с бандюками, но все равно приперся в надежде непонятно на что, и даже спасенная жизнь одного из них совершенно не повод, чтобы они считали меня ровней.
Я повернул голову направо, в сторону развалившегося на диване Косаря. Одного взгляда хватило, чтобы отбросить последние сомнения. В его глазах читалось снисхождение и легкая издевка. Именно это и раздуло мою злобу до предела. Внезапно я почувствовал, как крепкая ладонь ухватила меня за затылок и повернула голову обратно.
— Нехорошо отворачиваться, когда с тобой люди разговаривают, — тихо, но угрожающе процедил сквозь зубы Паук.
От добродушности не осталось и следа.
А вот и первые зубки. Если я в ответ промямлю что-то извиняющееся, то он вновь станет рубахой-парнем. Но извинений не будет. Тут уж не до масок и осторожности, потому что мне прекрасно известно, к чему это ведет, да и разозлился как черт. И все же на секунду замешкался, потому что на пике ярких эмоций неожиданно сработал мой дар. За мгновение я успел узнать много интересного и не очень о столе, сделанном оркским резчиком, о коже ручной выделки, которой обили диванчик, ну и об остальной мелочевке.
Короткая заминка тут же перешла в резкое движение, но ударить Паука в морду вилкой не получилось. Рука тут же была зажата в тиски жестких пальцев Косаря. Впрочем, я и не собирался никого дырявить столовым прибором. Мне нужно было отвлечение внимания и удивление. И пока все офигевали, я левой рукой аккуратно достал револьвер из наплечной кобуры Паука и упер дулом ему же под челюсть.
Паучок оказался не из пугливых, вон как оскалился в ехидной улыбке, правда продлилось это недолго, щелчок курка быстро стер его улыбочку. Похоже, он не до конца понимает, кто такой оценщик. За пару секунд контакта с револьвером я понял не только как срабатывает хитрый предохранитель, но и то, что особую бронзу отливал одаренный человек, а защитные руны вытравливал сильно пьющий орк.
А еще он увидел в моих глазах нестерпимое желание выстрелить. Я буквально молил его дать мне повод, а там гори оно все синим пламенем.
— Не надо ко мне прикасаться, — стараясь говорить ровно, как автомат, попросил я.
Лысый аккуратно убрал руку с моего затылка.
— Все, брэйк! — послышался встревоженный голос Косаря, заставивший замереть уже дернувшихся ко мне корешей Паука. — Свалили в туман. Назар, убери пушку.
На это Паук дернул щекой, а орк недовольно зарычал.
— Макс, вали отсюда, — уже с угрозой приказал зеленокожему Косарь.
Револьвер я все же убрал от головы лысого, но радости в его глазах не заметил — лишь ненавидящий взгляд. Вставать с диванчика Паук не спешил и перевел взгляд на своего начальника:
— Косарь, мой ствол…
— Потом заберешь, — перебил его бригадир.
Я же все это время с любопытством рассматривал оружие. Очень интересная штука. Обязательно куплю себе такой же. Бисквит прав — в паре со щитовиком это лучшее решение, чем всякие там волшебные палочки.
— Назар, не надо бычить. Это был просто прикол.
— Хуже, Александр, значительно хуже, — вставая, сказал я и попытался процитировать кого-то из древних французов: — Это была ошибка. Передайте уважаемому Панкрату, что в течение двух месяцев я не буду принимать заказы от его людей.
— А не боишься ответки? — показал свое истинное нутро окрысившийся Косарь.
— В моем положении бояться — слишком дорогое удовольствие.
К этому моменту мне удалось справиться с почему-то ставшим жутко неудобным портмоне, достать полученные от владельца картины деньги и положить их на стол, прижав сверху револьвером.
Обозначив кивком прощание, я развернулся и пошел к выходу. На сцене вытанцовывали какие-то дамочки в перьях. Надеюсь, эти перья накладные, а не растут из жертв магической пластики. Настроение было на удивление хорошим. Я даже подмигнул одной из официанток. Спрашивается, с чего бы радоваться в такой-то ситуации, но вот радовался, и все. Просто впервые за четверть века жизни удалось понять природу сковывавшего меня страха. Того страха, который заставлял осторожничать, приспосабливаться и носить эти чертовы маски. Все оказалось до противного просто. Этот страх рождается в любом детдомовце или ребенке из неблагополучной семьи. Мы изначально имеем на лбу штамп порченного. А если к нему присоединится печать уголовника, то обратной дороги уже не будет — только жизнь с такими, как Косарь, Паук и большинство моих одноклассников. Нет, я не презирал их и не считал себя лучше, но жить хотел совсем в другом мире. Увы, сколько бы высших образований ты ни имел, сколько бы языков ни выучил, но два таких штампа на лбу закрывают большинство путей.
Но что же изменилось после стычки с простым медвежонком? А то, что до меня наконец-то дошло. Никто не сможет отменить мой статус мага. Или отобрать дар оценщика. Здесь всем наплевать на мое происхождение и характеристику в личном деле. А заодно на оценки в аттестате и цвет диплома. Душивший меня страх условностей наконец-то отступил. Главное — не потерять его окончательно, потому что за все нужно платить, и за отсутствие страха тоже. К примеру, моя выходка за столом вполне может аукнуться неприятностями, но тут винить нужно только себя.
В нашем детдоме работали две молоденькие специалистки. В отличие от воздушной словно облачко учительницы музыки, психологиня была жесткая как кочерга. Она вдалбливала нам в черепушки простые постулаты, как гвозди в дубовые доски. Не нужно лезть из кожи вон, чтобы завести друзей именно среди «нормальных» людей — тех, кто вырос не в детдоме. Это ошибка — просто потому, что даже в благополучных семьях формируются редкостные уроды. И процент адекватных людей в детдоме и за его пределами не очень-то и разнится.
Ну что же, не жили богато в плане друзей, незачем и привыкать.
Успокоившись окончательно, я достал смартфон и быстро нашел в сетевом маркете простенький навигатор по Святогору. В итоге через десять минут оказался на станции монорельса, а еще через две летел над темными пространствами Черного города, оставив за спиной сверкающую огнями громаду человейника. А впереди меня ждали уютная Серая Женева и уже казавшийся таким родным домик антиквара.
Хуже похмелья может быть лишь ситуация, в которой тебя кто-то домогается в столь скорбном состоянии. Особенно если это происходит с помощью пыточного инструмента, называющегося телефоном. И вот кому неймется в такую рань?
Впрочем, не так уж мне плохо, хотя могло быть и лучше. Вчерашнее просветление почему-то перешло в грусть-тоску, которую я и решил залить коньяком, прикупленным в ближайшем магазине. Пить в одиночку вообще затея изначально пагубная, но лучше уж в одно горло, чем в компании, которая осталась в «Фишке».
Все бы ничего, но, посидев, понял, что стало еще тоскливее, и я вспомнил о своих правах посещать оранжерею на крыше. Сразу вспыхнуло желание узнать, что же там такое произрастает? Долго собираться не стал и поперся вверх по лестнице в чулане второго этажа. Чердачная дверь была не заперта, и я без проблем попал на крышу. А там действительно было очень интересно. Просто волшебно! Или это мне так спьяну показалось? Хотя широкие, мясистые листья неведомых растений, едва заметно мерцавшие сиреневым в проникающем сквозь стекла теплицы лунном свете, выглядели удивительно.
Там даже обнаружилась лавочка в проходе между рядами прямоугольных кадок. На ней я и замер, пялясь в небо на полную луну. В таком состоянии меня и нашла моя соседка. Предчувствия не обманули — не была зельеварка ни красавицей, ни молодухой, хотя, скорее всего, ей нет и пятидесяти. Впрочем, кто его знает, что тут можно сотворить с женской внешностью с помощью магических зелий.
Мы мило с нею пообщались, но хоть убейте, не помню, о чем именно. Под конец Надежда Карповна принесла мне небольшой флакончик и отправила спать, а сама занялась ночной подпиткой своих растительных питомцев.
Вот на этот самый флакончик я сейчас и смотрел под трели телефона, вызывавшие у меня крайне неприятные ощущения. Честно, в другой ситуации и состоянии точно не стал бы так рисковать, но я уже догадывался, кто звонит в такую рань, и говорить с этим абонентом лучше на свежую голову.
— Эх, где наша не пропадала, — вздохнул я и, для начала понюхав содержимое флакона, все же выпил его.
А ничего так. Запах и привкус растительный с нотками лимона и чего-то такого, что даже сравнить не с чем. Но главное то, что в голове тут же прояснилось, и тошнота куда-то подевалась. Вот теперь можно и пообщаться с начальством.
— Ты что вчера натворил, залетчик? — послышался в трубке голос особого инспектора. — Ты хоть понимаешь, болезный, что тебя не убили только из-за страха передо мной. Панкрат звонил очень недовольный. Говорил, что и за меньшее хамло всякое спускал по кускам в канализацию. Поверь, это не фигура речи.
Блин, вот как жить с таким когнитивным диссонансом? Когда говорил с гоблином лично, то все выглядело дико, но воспринималось нормально, а вот сейчас перед глазами стоит картина мордатого мужика косой сажени в плечах. Эдакого генерала царских времен, но ведь на другом конце виртуального провода зеленомордая жаба, пусть и в высоких жандармских чинах.
— И вам, Иван Иванович, с добрым утром, — спокойно ответил я, потому что еще вчера продумал линию поведения.
Ну, пока еще не упился до изумления.
— Надо тебя как-то наказать, — неожиданно, с задумчивыми нотками в голосе выдал гоблин, что мне очень не понравилось.
— Не за что наказывать, — тут же парировал я. — Если отбросить то, что с детства не люблю хамства, другого выбора у меня все равно не было.
— Вот прямо обязательно было тыкать стволом в башку панкратовской торпеды?
— Ни фига это не торпеда, а простой кидала, — отбросил я вежливый тон. — Косарь на него только шикнул, и тот сразу слинял. Самому Косарю я тыкать стволом в нежные места не решился бы. И вообще, Иван Иванович, вам нужен независимый оценщик с выходом на черный рынок или шестерка Панкрата, которого другие авторитеты к серьезным делам и близко не подпустят?
— Может, и так, — после небольшой паузы заговорил Иваныч. — Но все же поумерь свой пыл. Мертвый оценщик мне тоже не нужен.
— Уж поверьте, меня такая перспектива устраивает не больше вашего.
Вот и поговорили. Гоблин как начал наш разговор, так же и разорвал связь — резко и без прощания.
Ну что, Назарий, нужно как-то переосмыслять реальность. Свое место в магической колоде ты вчера определил, теперь бы еще подтянуть под эти хотелки грубую и жестокую реальность. Прежде всего, финансовую. У меня на счету осталось чуть больше семи тысяч франков, и пять в конце месяца нужно будет отдать за аренду дома. От воспоминаний о том, с каким апломбом я бросал на стол штуку швефриков, захотелось настучать себе по бестолковке. Увы, придется ужиматься в расходах. Так что пора отправляться в продуктовый магазин.
Хорошо хоть, не пришлось далеко ходить. В этих районах процветал мелкий бизнес, и всяких магазинчиков было завались. За прилавком ближайшего стоял явно сам хозяин, так что на знакомства с расшаркиваниями потратил больше времени, чем на выбор продуктов.
Улыбчивый толстяк средних лет по имени Армен провел короткий обзор своего ассортимента и надавал кучу всяких советов.
И все же, вернувшись домой и переложив продукты в старый холодильник, я направился в спальню. Там развернул уже ставший любимым коврик и уселся в медитативную позу. Да, лень подсказывала, что прожить можно и на сдачу живой силы, но здравый смысл говорил совсем о другом. Впроголодь я вполне проживу, а вот без щита можно и ласты склеить. Так что ни грана живой силы на сторону.
Не скажу, что прогресс так уж поражал, но в этот день мне удалось закрепить первый знак печати щита над стиком и даже сформировать рядом второй. Но связать их не успел. Внезапно кожей лица ощутил дуновение ветерка. Я открыл глаза и увидел прямо перед собой зависшую в воздухе фуки. Она дернулась, но перед тем как отлететь подальше, хлопнула меня ладошкой по носу.
Концентрация тут же слетела, и оба знака, зависших над палочкой стикера, лопнули как мыльные пузыри. Фуки выдала радостный вибрирующий свист. Это точно моя старая знакомая, и узнал я ее именно по этому свисту-смеху.
— Буду звать тебя Фа, — с улыбкой сказал я и протянул фуки раскрытую ладонь, на которой уже сформировался шарик живой силы.
Почему Фа? Все просто — ее свист был очень похож на эту ноту второй октавы, извлеченную из панфлейты. А вот откуда такие познания, я не признаюсь никому. По крайней мере, из всех своих старых знакомых. Дело в том, что наша учительница музыки обнаружила у меня признаки хорошего слуха и даже попыталась приобщить к игре на ее любимом инструменте.
Это было изначально безнадежное мероприятие. Я даже подумал, что она просто издевается, но когда увидел ее прямой взгляд, лишь слегка затронутый интеллектом и совсем не замутненный жизненной мудростью, то понял, что все еще хуже. Хорошо, что эти придурки из министерства образования не направили сей цветочек обучать игре на флейте зеков-рецидивистов. Так что мы ограничились лишь обязательным на уроках изучением нот. Даже к доске для распевки вытащить меня ей не удалось, впрочем, как и большую часть пацанов из моего класса. А вот Женька пел как Соловей, точнее и не скажешь. Говорят, эти птицы так заслушиваются своим же пением, что не замечают карабкающуюся по дереву кошку. В итоге к не самой крутой погремухе Женька еще и регулярно отхватывал люлей.
Мысли об однокласснике вернули меня к позабытым делам. Времени было уже одиннадцатый час, так что я рискнул сбросить ему сообщение. В ответ пришел вызов видео звонка.
— Привет, Назар, — жизнерадостно заявил Женька. — Я тут вдохновился твоими рассказами и быстро слепил сайт. Скинь мне доменное имя и доступ, сам все установлю, потому что помню, как у тебя руки заточены к программированию.
— Только давай без оскорблений, — беззлобно огрызнулся я и, пока он не остыл, попросил внести изменения в сайт, о которых мы говорили с владельцем картины.
Напоминать о Кате я не хотел, но он сам вспомнил:
— Пробил я твою девчонку. Все у нее в порядке. В соцсети жаловалась подружке, что какие-то борзые парни трясли ее на предмет связи с тобой. Она послала и их, и тебя, урода такого. Просила передать, что при встрече расцарапает лживую харю.
— Умница девочка, — расплылся я в улыбке.
— Согласен, — кивнул тоже улыбнувшийся Женька.
Чтобы хоть как-то отблагодарить его за помощь, я рассказал о человейнике и царивших там порядках. Словно чтобы добить его, мне на плечо уселась Фа, чем едва не довела бедолагу до припадка. Однокашник начал сокрушаться, что сам не может побывать в Женеве.
— Так в чем проблема, приезжай, — искренне предложил я. — Через пару месяцев, когда освоюсь, вышлю приглашение. Даже туристическую путевку покупать не надо. Жилплощадь своя.
— Не отпустят меня, — скис Женька. — Слушай, а у тебя там не появились знакомые гоблины-хакеры? О них легенды ходят.
— Не, — мотнул я головой. — Из знакомых гоблинов только один особый комиссар жандармерии, но знакомства с ним не пожелаешь и врагу. А насчет легенд… ты что-нибудь слышал о Бисквите.
— Лидере команды Кондитеров?! — сделал большие глаза Женька.
— Ага, а еще он крутой артефактор.
Женька снова начал материться. Я поддержал его негодование кабальными условиями контракта с работодателем, но успокоил тем, что у меня дела ничуть не лучше. Но все же видел, что мой однокашник серьезно задумался над проблемой прорыва в Женеву.
Мы еще немного поболтали и прервали связь, чтобы заняться насущными делами. Я прежде всего позвонил в городское управление. В кол-центре меня перенаправили в сетевой отдел, где без проблем зарегистрировали сайт с названием «Артчекер».
Отправив реквизиты Женьке, я быстро перебрался на кухню. Желудок урчал так сильно, что Фа подлетела ближе, чтобы узнать, кто там такой громкий. Маленькая феечка постоянно вертелась рядом, но под руки старалась не лезть. Так что мы без проблем приготовили завтрак и съели его. Точнее, ел только я, а мелкой достался шарик живой силы.
Вот не понимаю, почему их так не любят горожане. Вроде милое, веселое и не такое уж приставучее создание.
Пока доедал завтрак, тренькнуло сообщение от Женьки. Я зашел по ссылке и увидел колоритно и даже с огоньком оформленный сайт с кучей вкладок и ссылок. Не откладывая дело в долгий ящик, выбрал самую удачную из фотографий картины и разместил на странице с ограниченным доступом. Затем быстро накрапал статью под названием «Обреченный», в которой описал все, что ощутил, проводя познание сути этого артефакта. Ссылку на страницу и пароль отправил заказчику.
Под конец не забыл забросить на главную страницу копию своих верительных грамот и сертификатов. Ну, и без лишней скромности выставил ценник услуг в тысячу франков. Был соблазн поумерить пыл, но решил все же держать марку, даже если мне это выйдет боком. Ну не хотелось мне торчать за прилавком весь день, рассматривая всякое барахло и торгуясь за каждый франк с какими-то забулдыгами. К тому же всегда можно отыграть назад, хоть и будет это выглядеть позорно.
Мысли о деньгах напомнили, что не мешало бы проверить еще парочку картин, которые я отложил, когда закончилась живая сила. После тренировок еще осталось чуток золотистого тумана, так что можно потратить на доброе дело.
Фа увязалась за мной на первый этаж и кружилась над головой, пока я проверял картины. Особо не заморачивался, просто открывал крышки тубусов и касался корешка свернутого холста. Веры в то, что найду творение какого-то известного автора, не было вообще. Не идиот же мой предшественник, чтобы прошляпить сокровище. Но позже все же проверю, а пока нужно убедиться, что среди картин нет получивших магические свойства.
Это был последний шанс в очень странной лотерее имени Плюшкина, и он прогорел. Ничего эдакого найти не удалось. Но это мне не удалось, а вот Фа почему-то прицепилась к тубе, которую я отложил еще вчера.
Неужели мелкая сумела что-то почувствовать? Я с затаенной надеждой, на остатках живой силы провел познание сути, но опять все пусто. В сердцах достал картину и, развернув ее прямо на стойке, восхищенно замер.
В мире каждый день тысячи художников рисуют новые полотна в надежде на успех, но прославиться удается единицам, и не всегда талантливым. Многие великолепные полотна так и остаются всего лишь предметом любопытства и эстетического наслаждения, а не объектом финансового интереса.
Это явно новодел, потому что лежащий на полу под окном разбомбленной квартиры юный воин одет в обычный камуфляж и рядом с ним лежал простой калаш. Стена, под которой он прикорнул, была разрушена на уровне середины окна. За стеной в вечерних сумерках местами пылал, местами дымился разрушенный город под мрачным небом, затянутым дымом и грозовыми тучами. Художнику удалось выразить в спящем парне всю гамму сложных условий, в которые тот попал. Подпаленная одежда, местами в дырах от прошедших по касательной пуль. Вмятины на каске, которую юный воин использовал как подушку, и в довершение пробитая фляга, явно отброшенная в сторону за ненадобностью. Но при этом на измазанном копотью и усыпанном веснушками лице играла детская улыбка. Судя по отсутствию пятен крови на одежде, он не получил ни царапины, а сейчас видел прекрасный сон, возможно родной дом и маму — кусочек светлой жизни, оставшийся далеко от разрушенного войной здания.
Но главным героем в этой картине был не изображенный в нижней трети полотна юнец, а тот, кто сидел над ним на подоконнике, опершись спиной на правую сторону полуразрушенного проема. Изможденный неимоверными усилиями по защите подопечного, худой и осунувшийся ангел в серой хламиде. Он тоже спал, склонив голову к груди. Его руки свисали вниз, но при этом левое крыло было опущено сильнее правого и немного прикрывало спящего солдатика.
Я не был особым ценителем живописи, что уж говорить о всяком там авангардизме, но оценить мастерство художника вполне способен. Мне даже стала неприятная мысль о том, что придется снова свернуть эту красоту и засунуть ее обратно в тубус. А может, прикупить рамку и повесить на стену?
Осмотревшись вокруг, я сразу нашел место — прямо за прилавком, напротив входа. Расшалившееся воображение тут же начало менять интерьер торгового зала, превращая его в большую гостиную с множеством полотен на стенах, с мягкими креслами и даже камином. В общем, фантазия рисовала место, где можно неспешно вести переговоры с солидными клиентами. Увы, чтобы добиться этого, нужны деньги, которых у меня нет.
И все же я не удержался и проверил имя художника в Сети. Некий Ефим Стрельцов, увы, не был востребованным автором, и его картины продавались по совсем уж смешным ценам. Артефактные свойства у картины не проявились, так что нужна она теперь только мне.
Ну, ничего, я никуда не спешу, хотя кое с чем затягивать не стоит. Надоела мне жесткая кровать хуже некуда. Так что, быстро собравшись, я выбрался на улицу. Фа решила остаться дома. Ну и пусть. Надеюсь, что ничего там не испортит.
Дневная Серая Женева отличалась и от утренней, и от ночной. Сегодня четверг, так что, в отличие от вечно гуляющего человейника, здесь царила деловая суета. Люди двигались по тротуарам с явно намеченной целью, так что праздношатающихся почти не было. В общей массе людей иногда шныряли мелкие гоблины и массивные орки, но все явно не доросшие до уровня воинов. Важно шагающего, одетого в ковбойском стиле взрослого орка я увидел только раз.
Благодаря сети мне удалось быстро добраться до нужного мне магазина мебели, пришлось проехать всего две остановки на трамвае. Там потратил почти час, валяясь на разных матрасах, пока не выбрал нужный. А еще, как говорится, не отходя от кассы, присмотрел себе удобное офисное кресло не из дорогих, но и не дешевый ширпотреб. Рассчитываясь, едва удалось сдержать горестный вздох. Мои финансы таяли с пугающей скоростью, а надежд на прибыль почти не было.
Так, теперь еще найти рамку нужных размеров, и можно возвращаться домой.
Улица, где рядком выстроились магазины с определенным уклоном, находилась совсем рядом, а в ее конце вообще было организовано что-то наподобие Старого Арбата с художниками и музыкантами. По случаю относительно раннего времени и буднего дня их было маловато, да представители местного бомонда больше скучали за столиками открытых площадок кафе, чем работали. Лишь одна хрупкая девушка играла на скрипе что-то очень печальное, а вокруг нее на оградках клумб, навесах и даже фонарных столбах сидели фуки и заворожено слушали.
Заслушался и я, но затем встрепенулся и пошел дальше, но все же бросил пять франков в открытый футляр. Магазин для художников нашелся почти в конце улицы. Там был широкий ассортимент рамок — от готовых и до набора резных планок, которые можно собрать самому. Вот их-то я и взял, чтобы не переть деревянный квадрат по улицам, да еще и запихивать его в трамвай. Чуть подумав, решил, что одной рамки будет маловато. В доме добрых три десятка картин. Но взял только четыре комплекта, чтобы не идти по городу с вязанкой, как дровосек. Увы, этот магазин доставкой не занимался.
Возвращаясь обратно, я двинулся мимо витрины какого-то странного бутика и увидел там девушку, поправлявшую одежду на манекене. Будь они отдельно, то вряд ли привлекли бы мое внимание — девушка пусть и симпатичная, но не то чтобы роковая красавица, — но ее искренняя улыбка и довольно оригинальный костюм на манекене заставили меня зайти внутрь.
Заведение действительно оказалось странным. В маленьком, но уютном помещении кроме десятка мужских и женских нарядов, надетых на деревянные манекены, ничего толком и не было. Похоже, здесь не столько продают готовую одежду, сколько шьют на заказ. Матерчатый метр, наброшенный на шею копавшейся в витрине девушки, тоже говорил в пользу этой догадки.
— Добрый день, — улыбнулась девушка и почему-то покраснела.
Так умеют краснеть только рыжие да конопатые, и получается это у них очень мило.
— Добрый день, — не удержался я от ответной улыбки.
— Чем могу вам помочь? — спросила девушка и сделала широкий взмах рукой, словно предлагая мне осмотреться вокруг.
Магазинчик был небольшой.
— Меня заинтересовал костюм, который вы поправляли.
— Да? — с легким разочарованием и ноткой удивления переспросила девушка. — И чем же? Простите, но его я сделала, скорее, для витрины.
— Своей необычностью. — Чуть подумав, я решил поделиться с ней своей проблемой. — Понимаете, я сейчас осваиваю для себя новую профессию, и хотелось бы, чтобы встреча по одежке была правильной.
— Вы художник? — скосив взгляд на сверток частей рамки, попала она пальцем в небо.
— Нет, оценщик, — ответил я и сделал легкий шутовской поклон.
— О, — удивленно вскинула брови девушка и тут же прищурилась, словно прицеливаясь.
Она быстро пробежалась по мне взглядом, явно оценивая. То, что это была не переоценка меня как мужика в свете новых сведений, а профессиональный интерес, стало понятно через минуту:
— Да, вы правы, нужная одежка очень важна. Вам ведь придется иметь дело с солидными людьми. Тут необходим либо очень дорогой солидный костюм, либо что-то оригинальное. Хотите кофе? — неожиданно спросила она, чем немного сбила с толку.
Мне было приятно общаться с такой милашкой, поэтому ответил утвердительно.
Девушка нырнула куда-то в недра своего магазинчика и через минуту вернулась с одной чашкой кофе.
— Кстати, меня зовут Заряна.
Это вызвало у меня улыбку, что было тут же подмечено.
— Мое имя кажется вам смешным? — чуть нахмурились девушка.
— Имя Заряна может показаться смешным кому угодно, но не Назарию.
Смех девушки был приятным, что тоже немаловажный показатель.
— Может, это судьба? — хитро прищурившись, спросила она.
Ох уж мне эти дамы! Вечно у них все замешано на предзнаменованиях, предчувствиях и, что самое плохое, домыслах. В таких случаях лучше отшутиться или просто сменить тему.
— Если не ошибаюсь, это болгарское имя?
— Да, — кивнула Заряна.
— А разве… — замялся я, делая неопределенный жест рукой у своей головы.
— Разве бывают рыжие болгары? — помогла мне девушка и звонко засмеялась. — Вы еще моего дядю Христо не видели. Но нас таких действительно мало. Присаживайтесь на стул, а я попробую вам помочь.
Понятия не имею, на что она намекала, но спорить не решился. Когда девушка взяла в руки графический планшет, ситуация немного прояснилась. Через минуту мне был представлен классический дизайнерский набросок. От меня там осталась лишь едва узнаваемая фигура и овал лица почему-то с всклокоченной шевелюрой и бородкой-эспаньолкой. Но главным все же был костюм. В нем угадывалось то, что я видел на манекене, но значительно лучше. Длинный пиджак, почти сюртук, с запахом на правую сторону, двумя рядами пуговиц и воротником-стойкой. Не знаю, как это будет выглядеть вживую, но на эскизе смотрелось не только оригинально, но и достаточно практично.
— Как вам? — не утерпела Заряна.
— Прекрасно, — искренне ответил я и добавил: — К костюму вообще претензий нет, но почему такая прическа, да еще и с бородкой?
— Мне кажется, что так будет лучше, — в очередной раз улыбнулась девушка, явно делая мне не очень прозрачные намеки. — Я смогу за день перешить костюм, а если вы заглянете в соседний салон, то Лена доведет ваш образ до идеала. И тогда вы смело можете пригласить меня на ужин.
Охренеть какой агрессивный маркетинг. Девушка, конечно, миленькая, но недостаточно, чтобы я прямо прыгал от радости, получив подобные намеки. Так что аккуратно съезжаем с темы. Тем более что еще нужно подумать о том, сколько она сдерет с меня денег за костюм, а уже потом переходить к мыслям, во что мне станет вечер в компании столь раскрепощенной дамы.
— Идеал — дело, конечно, хорошее, но труднодостижимое и наверняка дорогостоящее.
— С вас, как с понимающего, интересного и перспективного клиента, за этот костюм возьму девятьсот франков, — совершенно не смутившись переходу от флирта к расчетам, заявила Заряна.
Много это или мало? Если сравнить с тем, что я должен заплатить в конце месяца за аренду дома, то сущие копейки. Мне вообще страшно думать на тему, где взять пять тысяч франков. Но там все не так страшно. Вряд ли меня выгонят за неуплату — Иван Иванович не позволит, но унижаться перед гоблином тоже не хочется. С другой стороны, девять сотен это всего лишь три сдачи живой силы для среднестатистического мага.
— Мне подходит, — кивнул я.
Девушка тут же начала как юла вертеться вокруг меня и делать замеры. Причем обнимала и прикасалась без нарочито эротического подтекста — с чисто профессиональной ловкостью и без лишних придыханий. Похоже, меня действительно разводят, но это приятная разводка.
Оговорив сроки и задаток, который я сбросил ей прямо с телефона, мы попрощались. Напоследок она подарила мне еще один призывно-притворно-смущенный взгляд. Если честно, заходить к ее подружке не хотелось, но, мельком взглянув в свое отражение, понял, что постричься все же стоит. Мой короткий ежик уже начал приобретать кустисто-взлохмаченные очертания, причем до эстетического хаоса ему было далеко.
Парикмахерская с претенциозным названием «Идеал» находилась совсем рядом — в том же доме. Похоже, подружки поделили первый этаж на двоих, оттого оба помещения и казались тесноватыми.
Если бы единственное кресло в парикмахерской было занято, я бы прошел мимо дверей, но сейчас его уже покидал бородатый дядька, судя по какой-то распашонке с пятнами краски, являвшийся художником. К тому же прощавшаяся с ним мастерица уже делала мне призывные жесты. Заряна явно успела ей позвонить.
Здесь мне глазки никто не строил, к тому же и готический образ Елены этому не способствовал. Да и зачем? Клиента уже окучили, и теперь нужно только обработать. При этом она подробно объясняла, что делает и зачем обмазывает мне щеки зеленой мазью, оставив только место будущей эспаньолки. Затем втирала синюю мазь в волосы и производила долгий массаж головы.
— Таким образом, мы изменим наклон фолликул и направим ваш природный хаос в нужное русло.
Затем меня побрили, помыли голову и содрали триста франков. Хорошо хоть, успокоила, что это в основном за использованные декокты. Теперь мне как минимум месяц не придется бриться, а стрижка и подравнивание бородки обойдется всего в полтинник.
Если честно, зрелище в зеркале меня не особо порадовало. Почти лысый, частично выбритый чувак особого доверия не внушал.
Заметив мой скептический взгляд, Лена уточнила:
— Завтра все станет намного лучше. Если будете недовольны, обещаю месяц бесплатного обслуживания.
Ну и ладно, если что, похожу в кепке.
Девчонки так заморочили мне голову, что едва не забыл в парикмахерской купленные рамки. Вернувшись домой, я первым делом позаботился о картине и водрузил ее на стену за прилавком. Остальные рамки оставил на потом. Еще раз задумчиво осмотрел сделанный из дуба, имевший неплохую резьбу прилавок и решил для себя, что не стану его убирать, а использую в качестве барной стойки.
Фа опять куда-то свалила, но на ее постоянное присутствие в доме я и не рассчитывал. Странно, но уже начал привыкать к мельтешащей повсюду фуки. Впрочем, в одиночестве я оставался недолго — приехал фургон с мебелью. Неудивительно, что грузчиками были молодые орки. Ребята они простые, так что за полтинник помогли мне не только расставить новую мебель в кабинете, но и перенести вниз бюро, стол, а также перевесить люстру. И в итоге я стоял посреди уже не торгового зала, а почти классической гостиной. Правда мебель была разномастной, к тому же потертой, а кое-где и сильно поцарапанной, но атмосферу все равно создавала нужную. Еще бы камин в правой стене, хотя бы газовый, да картин побольше. О камине можно только помечтать, а вот развесить картины вполне решаемая задача.
Провозился до вечера с перерывом на обед и, уже когда за окном наплывали сумерки, со вздохом уселся в неудобное, но стильное кресло за столом. Еще два я нашел в подвале и поставил для гостей. В том же подвале нашел интересный столик с занятным встроенным штативом. Похоже, в него закреплялась камера, которую найти не удалось. Но после несложных манипуляций в зажим встал мой телефон. Теперь фотографировать картины будет намного легче.
В общем, красота! Только ради кого я стараюсь? После размолвки с Косарем на его помощь рассчитывать не стоит. Тут как бы бандит не принялся гадить потихоньку. Стало скучно, но постарался взбодриться — мой последний приступ скуки закончился походом в человейник и вышеупомянутыми неприятностями. Можно было бы позвонить Заряне, но, во-первых, не факт, что меня не отошьют, к тому же денег на подобное мероприятие из своего куцего бюджета я выделить не могу.
Словно подслушав мои горестные мысли, судьба решила надо мной сжалиться. Тренькнул телефон, сообщив о том, что у мессенджера есть для меня послание. Решил сразу зайти на сайт через ноут и увидел там письмо. Некто Виктор Андреевич, ссылаясь на рекомендацию Курта Генриховича, хотел воспользоваться моими услугами. Причем намеревался принести сразу две картины. А это, если даже просто познание сути, уже тысяча. В случае же подтверждения подлинности и размещении на сайте с описанием — и вовсе две.
А жизнь-то налаживается!
Подтвердив встречу на завтрашний полдень, я после небольшой паузы все же позвонил Заряне.
Если честно, был и меркантильный интерес. Надеялся поторопить мастерицу, чтобы завтра встретить гостя во всеоружии.
Проснулся от того, что кто-то ткнул меня локтем под ребра. Не сильно, но локоток-то острый. Заряна не только днем вертлявая да резкая, но и ночью спокойно лежать не может. Она что-то промычала и, извернувшись, чуть не лягнула меня голой пяткой. А вообще-то, зрелище неплохое. Как на мой вкус, худовата и пропорции совсем не классические, но все равно приятно глянуть. Что же касается темперамента, то там вообще перебор. Заездила меня ночью до одури.
Если честно, вчера думал, что либо отошьет, либо назначит встречу на вечер пятницы, но оказалось, что для нее такого понятия, как будний день, не существует и каждый вечер праздничный. Еще раз удивила меня, когда стало понятно, что на весь загул я потрачу от силы сто франков. У местного бомонда такие традиции. Все скидывались и устраивались в местном скверике прямо на газоне, где и распивали совместно закупленный алкоголь. Такой подход обеспечивал солидные объемы, так что хватало всем. К тому же в местной тусовке считалось моветоном напиваться вдрызг.
Главной достопримечательностью сквера были каменные круги для костров, так что нужную атмосферу создали быстро. Да еще и порадовал живущий на этой же улице мастер иллюзии, исполнивший для друзей запуск всяких огненных драконов, жар-птиц и другой сверкающей красоты.
Не обошлось и без прилетевших на огонек фуки. К моему удивлению, народ встретил феек довольно холодно и быстро разогнал их каким-то неведомым мне, наверняка магическим, способом. А так было очень весело и необычно. Раскрасневшаяся от выпитого подружка Заряны Лена начала вести себя фривольно. Мелькнула даже мысль о тройничке, но моя новая пассия оказалась собственницей и убежденной гетеросексуалкой. Если честно, я так и не понял, расстроил меня сей факт или же обрадовал.
Выпитое вчера попросилось наружу, и я тихонько встал с постели, не потревожив спящую девушку. Где находятся туалет и ванная комната, мне было уже известно, потому что в ванной мы тоже побывали, как и в других помещениях квартиры, расположенной над швейным салоном и парикмахерской. Ну, за исключением комнаты Лены.
Окошко ванной как раз выходило на восток, и я добродушно улыбнулся рассветным лучам. Утро действительно выдалось добрым. Решив в туалете свои сиюминутные проблемы, я глянул в зеркало над умывальником и увидел довольно интересную картинку.
— Хм, действительно неплохо, — проворчал я, растрепав слишком уж быстро отросшие волосы на голове.
Нет, кудри до плеч не появились, но за ночь ежик увеличился как минимум в два раза. Лена вчера что-то говорила о действии мази-декокта, кратковременно ускоряющей рост. В итоге образовался тот самый управляемый хаос. Даже моя пегая масть не портила картину.
Попытки привести волосы в неприглядный вид провалились. Все равно получалось небрежно, но стильно. А еще благодаря высоко выбритым вискам, всклокоченной прическе и бородке-эспаньолке лицо немного вытягивалось, что даже добавляло ему аристократичности. Не доктор Стрейндж, конечно, но что-то из той же оперы.
— Я ведь говорила, что получится идеально, — промурлыкала за моей спиной Заряна, умудрившаяся подойти совершенно бесшумно.
Впрочем, это, скорее, из-за моего самолюбования.
Девушка обняла меня сзади, поцеловав куда-то в лопатку.
— Ты чего так рано встал? — спросила Заряна, уткнувшись мне лицом в спину и сонно засопев.
Сейчас она уснет прямо стоя, как лошадь. Точнее, миленькая такая рыжая лошадка.
— Потому что некоторые не умеют спать спокойно. То локтем ткнут, то лягаться начинают.
— Ну, я же не мумия какая, чтобы лежать неподвижно, — тут же парировала Заряна. — Раз проснулся, пошли в душ.
Я бы не возражал, но тут из спальни послышалась мелодия телефонного рингтона. Мало того, это был марш имперских штурмовиков.
— Плюнь, — предложила Заряна, подталкивая меня к ванной.
— Ага, на этого плюнешь, — горестно вздохнул я, выворачиваясь из объятий цепкой девушки. — Нужно ответить.
Вырваться удалось, но рыжая поплелась за мной хвостиком. Со стороны наша парочка смотрелась колоритно — я-то хоть в трусах, а она вообще нагишом. Впрочем, дамы в квартире жили веселые, так что, даже если из своей комнаты выйдет Лена, конфуза все рано не случится.
— И вам доброго утречка, Иван Иванович, — вежливо, но с ноткой сарказма поздоровался я.
— Ты почему не дома, залетчик?
— А должен? — искренне удивился я.
Похоже, гоблин понял, что претензия не совсем обоснована, так что сразу перешел к делу:
— Куда прислать машину?
— А в чем дело-то?
— Пора отрабатывать преференции. — Наконец-то гоблин разнообразил ответом этот почти еврейский разговор.
Я решил не нагнетать и назвал адрес.
— Бенедиктус заберет тебя через пять минут, — проворчал гоблин и отключился.
Наконец-то я узнал, как зовут то ли напарника, то ли охранника моего куратора.
В общем, пришлось быстро мыться, параллельно отбиваясь от расшалившейся Заряны. Сшитый ею костюм был обкатан еще вчера. Ботинки мы купили вечером, чтобы она могла выгулять нового кавалера перед друзьями, так сказать, во всей красе. Так что к рухнувшему с неба магокару я подошел при полном параде. Судя по тому, какими глазами на это все смотрела через окно Заряна, нам предстоит не самый простой разговор.
— Доброе утро, фор Бенедиктус, — забравшись в машину, поздоровался я на общем.
— Доброе, — рыкнул в ответ не очень-то словоохотливый орк.
Меня тут же вдавило в кресло, а мысли вновь вернулись к рыжей болгарке. Нужно обдумать, как ей все преподнести. Вчера ночью открылись кое-какие нюансы ее работы. На самом деле костюм достался мне очень дешево, и не потому, что я весь такой красавчик, а по совсем другой причине. Заряна тоже имела свой Дар. Не такой редкий и мощный как у меня, но все же. Да и достался он ей не после поцелуя феи. Новые возможности открылись спустя три года после переселения в Женеву. Она умела зачаровывать ткани. Вроде все прекрасно, но в магическом городе производство артефактов любой направленности мало того, что требует кучу разрешений, так еще и облагается серьезным налогом. К тому же в гильдию нужно вступать. Мой Дар, как не совсем производственный, настолько строгих ограничений не имеет, а вот Заряне приходится изворачиваться. В общем, на витрину свои произведения она не выставляет и работает только с доверенными клиентами. Узнав о моей новой профессии, девушка быстро поняла, что в перспективе я смогу стать не только клиентом, но и посредником.
Очень надеюсь, что наши интимные отношения не являются ее стандартным ходом в бизнесе.
Все бы ничего, но теперь придется объяснять, почему меня забрала машина с гербом городской жандармерии. Наклейка на лобовом стекле маленькая, но не сомневаюсь, что глазастая Заряна ее заприметила.
Пока я обдумывал тактику разговора с подругой, мы долетели до места назначения. Магомобиль опустился на мостовую перед трехэтажным зданием стандартной для Серого города архитектуры. Кроме нашей машины здесь находились еще три жандармских микроавтобуса и необычный фургон, словно приплюснутый сверху. Я так заинтересовался, что по пути к крыльцу чуть свернул, чтобы заглянуть в кабину фургона.
Казалось, что это какая-то игрушка, потому что в кабине все было обустроено словно для ребенка. Тут даже для гоблина будет тесновато.
У меня, конечно, имелись предположения, чье это транспортное средство, и они подтвердились, когда я вошел в обширный холл дома. Я в Женеве без году неделя, но внутреннее убранство дома больше подходило Белому городу, чем самой середине Серого. Казалось, что здесь обитает какой-то аристократ. Правда, обстановка была подпорчена бардаком, который устроили проводившие обыск жандармы.
Что же касается владельца мини-фургона, то, скорее всего, именно он стоял рядом с жутко ругающимся Иванычем. Так уж получилось, что из пришлых вживую я до сих пор не видел эльфов и мышоуров. Теперь этот список сократился на один пункт. Причем по доброй традиции мышоур был нестандартный. Мало того, что похожее на антропоморфную мышь существо вымахало высотой аж до плеча злющего гоблина, так еще и носило вполне прилично выглядевший костюм и котелок. Наряд до смешного напоминал более дорогую версию того, что обычно носили герои Чарли Чаплина.
В сети я видел мышоуров исключительно в робах с подтяжками, надетых на, так сказать, голое тело. Это если не считать короткой шерстки. Ни головных уборов, ни обуви. А тут вон какие шикарные штиблеты.
Иваныч закончил орать на подчиненных и тут же перенес свой гнев на меня.
— Наконец-то явился! — перешел он с общего на русский. — И чего это вырядился?! Думаешь, тебя на бал пригласили?
Я и не думал оскорбляться, потому что давно научился различать крики, которыми тебя хотят унизить, и выплески внутреннего напряжения. Но отвечать что-то нужно, а оправдываться совсем не хотелось, как и пускаться в пространные объяснения. Поэтому я просто выдал одно единственно слово:
— Мимикрия.
Гоблин внезапно замер. Смешно наклонил голову к плечу и, чуть подумав, тоже использовал одно слово:
— Разумно.
Кто бы сомневался. Нашего недолгого общения вполне хватило, чтобы понять, что мой куратор сущий мерзавец — злобный, вздорный, властный, — но дураком его точно не назовешь. Он явно оценил мои потуги в изменении внешности и их смысл, и это притом, что голова гоблина была занята совсем другими вопросами.
— Пошли, — буркнул он и чуть ли не вприпрыжку начал подниматься по лестнице. Мы с мышоуром поспешили за ним.
Маленький бедолага чуть не перешел на использование и верхней пары конечностей, чтобы успеть за начальником по лестнице с неудобными для него ступенями.
Кстати, для меня они тоже были не совсем привычными. Тут все явно строилось под нужды гоблинов. Так что приходилось смотреть под ноги и контролировать шаги.
Наконец-то мы добрались до второго этажа и, пройдя по коридору, оказались в большом и светлом кабинете с огромными окнами. То, что это кабинет, можно было понять только по массивному рабочему столу в дальней части. Пол зала был выложен мраморной плиткой. У стен много кадок с растениями, наполовину превращавших этот зал в оранжерею. В этих декоративных зарослях, словно в засаде, застыли чучела фантасмагорических тварей.
Увы, рассматривать их было некогда, потому что мы целенаправленно двигались к огромному сейфу у стены. Рядом с этим чудом технической мысли, помимо еще одного гоблина в штатском и его собрата в жандармской форме, я увидел Бисквита, задумчиво пялившегося на бронированную дверку, разукрашенную сварным орнаментом и с почему-то вынесенными наружу шестеренками. Мой зеленомордый знакомый был одет как рэпер из гетто. Только вместо золотых цепей и всяких блямб со стразами на нем жгутом висели разные костяные амулеты, перья и камушки с вырезанными на них рунами. Но больше всего меня впечатлила потрясающая габаритами майка с номером шестьдесят восемь, которая доходила ему почти до колен. Майка оставляла открытыми мощные руки и плечи орка, испещренные черными татуировками.
— Ну и чего замер? — на общем вызверился гоблин, перенеся свое раздражение с меня на орка.
— Шеф, — не особо смутился Бисквит, — а что мне еще делать? Артефакты я обезвредил. Лука развеял три проклятия. Осталась только механика. Внутрь заглянуть не получится, это серебряно-титановый сплав, зачарованный на неразрушимость еще при ковке.
Когда орк говорил о развеянных проклятиях, он явно намекал на стоящего рядом с ним гоблина в штатском.
Иваныч что-то квакнул своим сородичам, и они быстро покинули комнату.
— Ну что, залетчик, пришла пора доказать свою полезность.
Форма заявления мне совсем не понравилась, как и тон, но по сути-то верно. Теперь бы еще понять, как и чем я могу тут помочь.
— Вы хотите, чтобы я открыл сейф?
В ответ получил только утвердительный кивок.
— Простите, но как вы себе это представляете?
За гоблина ответил орк:
— Назар, ты же оценщик. Познай суть этого произведения, без сомнения, великого мастера. Там энергии творения столько, что может хватить на появление артефактных свойств, не то что на простую оценку.
— Хватит тут читать лекции! — вмешался Иваныч. — Подойди и прикоснись к нему.
Спорить было глупо, так что осталось лишь выполнить прямой приказ.
Я подошел ближе и осторожно, словно к горячей поверхности, дотронулся до сейфа. И тут же понял, насколько это удивительная штука. Действительно, энергии творения в металлической дуре было так много, что мне не нужно даже концентрироваться. Суть сейфа открылась, словно кто-то очень долго и подробно рассказывал мне все детали его устройства.
Плохо то, что информации было очень много. Сейф оказался настолько сложным, что голова пошла кругом. Да еще и появилось ощущение дикого перерасхода живой силы. Мне срочно нужно было сконцентрировался на запирающей части.
Стало чуточку легче, и через несколько секунд я понял, что все намного проще, чем казалось сначала. Имелась особая комбинация, при помощи которой можно было открыть сейф, если владелец забудет шифр.
Чувствуя, что очень скоро останусь без энергии, я сразу взялся за кругляши цифровых лимбов. Цифры кода мне не известны, зато была полная уверенность, что пойму, когда нужно остановиться. Первый лимб сделал семь щелчков влево из двенадцати возможных, пока я не понял, что он находится именно в том положении, в котором должен быть.
Последний, шестой лимб докручивал уже на последних крохах живой силы. Еле успел. Вот был бы номер, если бы Иванычу пришлось ждать почти час, пока я хоть немного восстановлю свой запас. А если бы не ночевка у Заряны, так бы оно и вышло из-за утренней тренировки.
В общем, удалось не ударить в грязь лицом. С торжественным видом крутого медвежатника я посмотрел на гоблина. Говорить ничего не хотелось, но он и так все понял по моей наглой морде. Я уже ухватился за рычаг простого механического запора, как был остановлен приказом Иваныча:
— Стой, там точно нет каких-то ловушек?
Вопрос, конечно, своевременный. Сейчас я могу разве что рассказать ему о завитушках на передней части дверцы, потому что тупо вижу их, как и он сам. Когда в меня хлынула информация об устройстве вкупе с тенями мыслей мастера, страстно желавшего запереть внутри свою жену и выкинуть сейф в болото, вроде бы никаких намерений устроить подлянку потенциальному взломщику там не было.
— Я не ощутил.
— Ну, тогда открывай.
Я и открыл на свою голову, да и не только свою.
Как только массивная дверца чуть отошла и образовалась щель, за моей спиной испуганно запищал мышоур. А гоблин завопил как резанный:
— Закрой!
Я даже толком не успел испугаться и чисто рефлекторно надавил руками на дверцу, но было поздно. Она распахнулась с дикой силой, отшвырнув меня от сейфа. Я заскользил по каменному полу и въехал под чучело какого-то монстра, которое тут же развалилось и, подняв облачко с годами накопленной пыли, рухнуло на меня.
Зато с этого места был шикарный обзор на всю компанию, внезапно дополненную дополнительным персонажем. Когда увидел то, что выбралось из сейфа, тут же расхотелось вылезать из-под обломков чучела. Даже чихать стало как-то страшно — вдруг привлеку его внимание. А чихнуть очень хотелось.
Мышоур, пронзительно запищав, нырнул под рабочий стол, но больше удивило поведение Бисквита. Массивный орк присел и накрыл голову руками. При этом он взвизгнул как девчонка. И как только сумел выдать этот звук с орочьим-то речевым аппаратом. Впрочем, не стоит забывать о голосовом модуляторе.
К счастью для Бисквита, пусть он и был самой массивной целью, но вырвавшегося на свободу монстра интересовал почему-то только гоблин. А его-то как раз поймать было труднее всего. Нечто насекомоподобное, с шестью лапами, торчащими из бесформенной головогруди размером с колесо легковой машины, рвануло к Иванычу. Гоблин не стал впадать в ступор подобно орку, хотя и повел себя странно, но это только на первый взгляд.
Особый комиссар как-то по-хитрому присел, и его ноги словно вывернулись из суставов. И не только ноги. Позвоночник тоже как-то изменился, зато в следующий миг Иваныч прыгнул вверх как кузнечик. Монстр из сейфа тоже был не лыком шит и, едва приземлившись на опустевший участок пола, прыгнул следом, прямо туда, где вниз головой на потолке висел гоблин. Затем сразу перепрыгнул на стену, где тоже надолго не задержался.
Третьей смены позиций не произошло. С треском и звоном разлетелось огромное окно, и в него влетел массивный снаряд, в котором я лишь мгновение спустя узнал орка в плаще и шляпе. Бенедиктус начал палить из двух револьверов еще в полете. Тварь, перепрыгнувшая с потолка на стену, пронзительно завизжала и упала на пол. Стена над ней окрасилась зелеными брызгами, да и на мраморные плитки тут же натекло немало мерзкой жижи, в которой и заскользили все шесть лап. Трудно не поскользнуться, когда тело содрогается от ударов массивных пуль. Так что еще через две секунды, когда орк уже вышел из переката и сбросил на пол два опустевших револьвера, продолжив стрельбу из третьего, лапы твари окончательно разъехались, и после недолгой агонии она замерла.
— Охренеть, — выдохнул я и тут же начал самозабвенно чихать.
О, какое это было наслаждение!
Нужно отдать должное, гоблин лишь мельком взглянул на тело монстра, кивком поблагодарил Бенедиктуса и тут же полез в сейф. Я вот бы точно не рискнул соваться туда при таких-то обстоятельствах.
Судя по тому, с каким видом Иваныч выбрался обратно, ничего полезного он там не нашел. А в помещение уже вваливались другие жандармы. Впереди шли орки с оружием в руках, и только когда стало понятно, что опасности нет, из-за их спин выбрались уже знакомые мне два гоблина. Вот они-то и попали под горячую руку.
Иваныч начал вещать на гоблинском. Сложнейшая смесь квакающих, свистящих и цокающих звуков лилась сплошным потоком. Под конец мой куратор вообще перешел на ультразвук, раздув под нижней челюстью два кожистых пузыря. Его бедные сородичи даже присели от испуга. Уверен, что изъяснялся Иваныч исключительно на матерном гоблинском. Увидев выбравшегося из-под стола мышоура, он резко перешел на общий:
— Тик-тун, ничего не хочу знать. Обдери все обои, рой норы в стенах, но найди мне хоть что-то полезное. Начинаем с подвала.
Вся честная компания тут же покинула кабинет-оранжерею. Стало на удивление тихо. Остались только мы с Бисквитом. Парень по-прежнему пребывал в прострации. Он сел прямо на пол и, уперев локти в колени, спрятал лицо в ладонях.
— Бисквит, ты в норме? — спросил я, подойдя к орку.
— Какой позор! — прорычал артефактор. — Как мне с этим жить?
— Блин, братан. О чем ты говоришь? — ухмыльнулся я, чуть нагнувшись и опираясь ладонями в колени. Наши головы оказались практически на одном уровне. — Я там, в углу, чуть портки не испоганил.
— Ты человек, а я из расы воинов, — зло рыкнул парень и тут же горестно вздохнул. — Правду обо мне говорили братья.
Он убрал свои похожие на лопаты руки от лица, но не поднимал взгляда от пола.
— Понятия не имею, о чем там говорили твои родственники, но сомневаюсь, что что-то умное. Блин, Бисквит, ты же ученый и должен знать закон сохранения энергии.
— Это-то тут при чем? — удивленно поднял взгляд орк.
— А при том, что если у кого-то чего-то много, то у другого будет мало.
— Это не совсем тот закон, — фыркнул артефактор.
— Да какая разница, — отмахнулся я. — Вот, к примеру, Бенедиктус, крут как вареные яйца, а толку? Что еще он может, кроме как подставлять башку под неприятности и закрывать своим могучим телом одного нашего не самого приятного знакомого от пуль? Не до хрена ли ты хочешь от жизни, мой дорогой друг? — улыбнулся я смущенному орку. — Быть киберчемпионом, крутым артефактором, да еще и отважным воином. Губа не треснет? К тому же есть у меня подозрение, что причина лихой храбрости некоторых отморозков либо в отсутствии фантазии, либо в каких-то проблемах с психикой.
То, что второй вариант это обо мне, я тактично умолчал.
Бисквит слабо улыбнулся, но все равно лучше сменить тему. Тем более меня раздирало любопытство.
— Кстати, а что здесь происходит? Что мы здесь вообще делаем?
— Это дом фор Хирама по прозвищу Погонщик, одного из самых крупных контрабандистов Женевы, — уже полностью расслабившись, начал вещать орк. — Шеф пытается подловить его вот уже десять лет, но ничего не выходит.
— А на кой ляд особому инспектору дался контрабандист? Это же вроде проблема эльфов?
Бисквит удивленно посмотрел на меня и обреченно вздохнул, словно разговаривая с несмышленышем:
— Назар, как ты думаешь, что вывозят контрабандисты через порталы с Земли?
Вопрос интересный. Сюда идут всякие магические артефакты и переселенцы, а еще, если судить по чучелам и сейфовому сидельцу, всякие твари, а вот обратно…
— Золото, алмазы, — предположил я и явно попал пальцем в небо.
— Золота там и своего хватает, — фыркнул орк, — а алмазы они теперь выращивают получше нашего. Всякая техника пока не очень популярна. Назар, туда везут людей-магов.
— В рабство, что ли? — опешил я.
Бисквит в ответ криво улыбнулся:
— Если бы. В перенасыщенном магическом поле долго не проживут даже ваши чародеи. Людей туда везут в качестве деликатесов.
— Да ладно!
Еще раз посмотрев в глаза орку и убедившись, что он не врет, я в буквальном смысле схватился за голову.
Этот чертов мир в очередной раз перевернулся. Магический город открывал для меня все новые грани бытия. Причем одна мрачнее другой.
— А почему об этом не знают на большой Земле? — придя в себя, спросил я у наблюдавшего за мной орка.
— Те, кому нужно, знают, а остальных стараются не пугать.
— Зачем тогда мне рассказал? — хмуро спросил я у орка, но затем махнул рукой, показывая, что вопрос риторический.
Сразу вспомнились бумаги, которые подписывал в кабинете Иваныча. Там было как минимум три соглашения о неразглашении.
Да уж, поговорили. Ну, по крайней мере, сумел привести в себя расстроившегося орка.
Бисквит встал с пола и осмотрелся:
— Пойду помогу Тик-туну в поисках. А ты чем займешься?
— Блин, — тут же спохватился я и достал чудом уцелевший смартфон.
С моей новой жизнью нужно поменять его на какую-то бронебойную модель. На часах десять утра. Времени до встречи с клиентом еще навалом, но это если не учитывать состояние моего нового костюма.
Решительно тряхнув головой, я хлопнул Бисквита по плечу, точнее куда-то в районе локтя, и пошел к выходу из зала. Правда, чуть задержался возле трупа монстра, при этом не особо приближаясь. Посмотреть там было на что. Прокрытую хитиновыми наростами головогрудь практически наполовину раскалывала зубастая пасть. Все шесть лап существа заканчивались подобием четырехпалой кисти с острыми когтями на каждом пальце.
— Эту тварь называют убийцей гоблинов. Живет на болотах, где появилась эта раса. Уверен, в сейф ее запихнули специально для нашего шефа, — выдал информацию вставший рядом со мной орк.
Смотреть дольше на все это было противно, и мы пошли искать Иваныча. Гоблин обнаружился этажом ниже. Он стоял над душой у Тик-туна, который ползал под стенкой в монументальной спальне и буквально обнюхивал паркетный пол.
— Иван Иванович, — все же решился я обратиться к куратору.
Бисквит робко мялся позади меня.
— Чего тебе? — буркнул особый инспектор.
— Мне нужно к клиенту. Все равно я вам здесь не помощник. Пустой, как бутылка алкаша.
Гоблин нервно дернул головой, но все же смилостивился.
— Хорошо, от тебя пока действительно никакого толка. Но будь готов вернуться, когда восстановишься, и не очень-то тратиться на всякую мелочь.
Возражать я не стал и тихонько смылся, а вот Бисквиту досталось.
— Шеф, а я? — почти шепотом спросил орк.
— А ты, истеричка, тащи сюда все, что нужно, хоть в академию обращайся, но просвети мне этот дом от крыши до подвала.
Из центра коммуны Эр-ла-виль, где основались испаноязычные маги, до родного Ланси удалось добраться за двадцать минут без особых проблем. Все благодаря приложению контроля такси. Нужно было всего лишь глянуть на интерактивную карту и найти ближайшую зеленую точку.
Заряне позвонил, уже находясь в машине. Быстро обрисовал ситуацию и тут же без лишних намеков пообещал объяснить все подробно и без вранья. Изворачиваться и недоговаривать, конечно, придется, но это совсем другое дело.
Нужно отдать должное Заряне, она сначала отправила мой костюм в чистку знакомой прачке, вымыла меня в душе, накормила и только после этого начала пытать. Я особо и не отпирался:
— Да, я теперь внештатный агент жандармерии, но тебя это никак не заденет. Мало того, смогу прикрыть, если где-то вляпаешься. Так что не надо на меня так смотреть. Поверь, наша встреча принесет тебе только благо. Уверен, что среди моих клиентов найдутся те, кому будут интересны твои услуги.
Девушка, конечно, еще подулась на то, что я выслушивал ее пьяные откровения, не предупредив о связях с законниками. В ответ не стал говорить, что ее реакция во хмелю наверняка была бы крайне неадекватной. В общем, помирились, но утащить себя в постель не дал — до встречи с клиентом осталось меньше часа. Как только принес обратно идеально отчищенный костюм, сразу оделся и, поцеловав на прощание Заряну, отправился домой.
Особо не спешил, потому что тут пешком можно дойти, а на такси так вообще рукой подать. Дверь открывал не ожидая никаких неприятных сюрпризов, а они были.
— Вы серьезно? Да как так-то?!
В следующий миг я рванул в угол гостиной и, прихватив там швабру, начал лупить летавших по комнате фуки. Их было штук двадцать, не меньше. И ладно бы просто залезли поглазеть. Эта помесь воробья с мартышкой в большом количестве действительно превращается в стихийное бедствие. Они разбросали и местами порвали какие-то бумажки. Перевернули стулья, разбили бутылку не самого дешевого вина.
Эх, зря я оставил форточку открытой, чтобы моя новая знакомая могла свободно прилетать в гости.
Вот и кончилась моя симпатия к низшим феям. Понятия не имею, кто из них Фа, возможно, ей тоже пару раз прилетело шваброй. И все же когда злость схлынула, а все фуки упорхнули через оставленную открытой дверь, я порадовался, что ни одно существо не погибло, рассыпавшись серебряной пылью. Это меня наверняка расстроило бы.
Правда через минуту злость снова вернулась, когда я оценил объем работы и понял, что могу не успеть.
Расфуфырился, понимаешь, а гостя придется встречать в этом свинарнике!
К счастью, я все же успел с уборкой, хоть и пришлось забросить мешок с мусором за стойку, когда прозвучал дверной звонок. Новый я так и не купил, зато поковырялся в старом, и теперь он был не таким громогласным.
— Добрый день.
— Добрый день. Виктор Андреевич? — Вопросительные интонации в моем голосе были вполне оправданы. Одетый в классический дорогой костюм, опиравшийся на трость с большим прозрачным камнем в набалдашнике дедок был так же похож на Виктора Андреевича, как я на Армена Ашотовича.
— Нет, молодой человек. С вами связывался мой помощник. Меня зовут Матфей Моисеевич Гольц.
Дедок не пытался косить под одесского еврея, как покойный фор Хаим, но манера речи выдавала его еще больше, чем внешность.
— Вы позволите мне войти? — с легкой улыбкой поинтересовался старик.
— О, конечно, — придя в себя, засуетился я и освободил проход.
Только после этого заметил двух бугаев в костюмах, что как-то сумели оказаться незамеченными за тщедушной фигуркой гостя.
Я было напрягся, но увидел, что в руках они держали нестандартные кейсы, явно предназначенные для переноски картин. Кейсов было три, а не два, что не могло не радовать.
Гостевых стульев у меня было только два, но бугаи садиться не собирались. Гольц уселся перед столом и окинул взглядом гостиную. Я был уверен, что он заметил каждую царапинку и потертость на мебели, а также то, что это не винтажный интерьер, а наскоро собранные декорации. Еще его взгляд зацепился за картину с ангелом и солдатиком, но всего лишь на мгновение.
— Не стану даром тратить ваше время и сразу перейду к делу, — даже не дав мне усесться в хозяйское кресло, заговорил старик. — Вы готовы посмотреть картины?
— Конечно, — кивнул я и, сняв сюртук, начал натягивать нарукавники и перчатки.
Гольц наблюдал за этим с явным одобрением. Налобная конструкция с оптикой завершала образ. Причем это все было не для понтов — как оказалось, так действительно удобнее всматриваться в детали изучаемого объекта.
Первым на стол лег средний из носимых охранниками кейсов. Высокая лампа давала достаточно света, чтобы рассмотреть полотно. Что-то явно из эпохи ренессанса. Полуголая тетка не самых привлекательных форм с виноградной гроздью в руках. Это все, что я мог сказать о картине после визуального осмотра.
Блин, надо углубляться в вопрос, иначе позора оберусь на все оставшиеся дни. По хитрому прищуру гостя я догадался, что он пробил мое невежество с первого же взгляда. Ну и пусть, моя ценность заключается не в этом, хотя учиться все равно нужно.
Так что я решил не тянуть резину и снял правую перчатку, но перед тем, как лапать полотно, обезжирил пальцы спиртом. Дождался, пока высохнут, и прикоснулся к подписи автора.
Неожиданно! Ну не похож мой гость на того, кто может купиться на подделку. Впрочем, как и на человека, вообще нуждающегося в неопытном оценщике. Тут явно что-то другое, но выдать свой вердикт все же нужно.
— Подделка, — спокойно заявил я, — и мне почему-то кажется, что вам это прекрасно известно.
— Простите, Назарий Аристархович, за эту проверку, — обезоруживающе улыбнулся гость. — В свое оправдание хочу сказать, что подделка очень качественная. Мы можем продолжить?
— Конечно, — кивнул я, не выказывая ни малейшего расстройства.
Вторая картина была значительно меньше по размеру и являлась всего лишь натюрмортом и, что самое главное, подлинником. Правда, артефактных свойств я в ней не ощутил.
— Подлинник, — уверенно заявил я и добавил: — Вы хотите, чтобы я внес ее описание в свой каталог?
— Да, хотелось бы, — добродушно кивнул старик, тем самым увеличив сумму моего вознаграждения еще на пятьсот франков.
Я аккуратно извлек картину из футляра и очень осторожно, чтобы, не дай бог, не упасть, перешел столу с особыми лампами и штативом. Закрепив в штативе свой телефон, я сделал снимок и быстро вернул картину в футляр.
— Ссылку и пароль сброшу на почту вашего помощника.
— Хорошо, — кивнул старик и уставился на меня, явно принимая какое-то решение. — Назарий Аристархович, могу задать вам немного странный вопрос?
— Конечно, — согласился я, понимая, что сейчас и выяснится причина, по которой он пришел к совсем еще зеленому оценщику, да еще и без статуса эксперта и права выдавать сертификаты.
— Давайте рассмотрим гипотетическую ситуацию. Что вы станете делать, если в ваши руки попадет предмет искусства, скажем так, считающийся пропавшим?
Оригинальная трактовка термина «краденное». Ситуация интересная и не самая простая. Можно было бы уверить его в моей лояльности, но врать не хотелось. Я вообще предпочитаю говорить неправду как можно реже, чтобы попросту не осложнять себе жизнь. Подобный вопрос мы с Иванычем не обсуждали, но из разговоров с ним я понял, что гоблину плевать на проблемы Большой земли. Зато его волновали неприятности, которые приходит оттуда в Женеву.
Я посмотрел на терпеливо ожидающего ответа Гольца и понял, что ему прекрасно известно, кто у меня в покровителях. Так что можно говорить без обиняков.
— Матфей Моисеевич, вы же понимаете, что в моем деле репутация важнее всего. Так что секреты моих деловых партнеров останутся при мне. За одним исключением. Если я определю, что вещь получила магические свойства вредоносного характера, то сообщу об этом тому, кто обязан защищать всех жителей города от бедствий. Конечно же, предварительно предупредив об этом владельца.
Ответ старику не очень понравился, но он не спешил уходить:
— А если владелец гарантирует, что вредоносная вещь в кратчайшие сроки покинет Женеву?
— Тогда не вижу смысла беспокоить серьезных людей такими пустяками.
Вот теперь Гольц был удовлетворен, но на всякий случай я добавил:
— Владельцу вредоносной вещи нужно знать, что я не стану нарушать данное слово, если он не нарушит свое.
— Это само собой разумеется, — небрежно кивнул старик и, щелкнув пальцами, подозвал охранника.
Этот кейс явно был намного тяжелее остальных. Здоровяк откинул крышку, и я понял, что причиной тому серебряное экранирование.
Картина с одной стороны была незамысловата, а с другой невыразимо прекрасна. На полотне, казалось бы, небрежными штрихами изображена закутанная в шаль женщина с цветком в высокой прическе, кормящая ребенка. К подписи я особо не приглядывался, какой-то там Пи… дальше малоразборчиво. Заказчика явно интересовала не подлинность картины, а возможность появления у нее артефактных свойств.
Одного касания хватило, чтобы понять — это точно не подделка, к тому же мощный артефакт, о чем я тут же сообщил заказчику:
— В доме, где повесят эту картину, детям не будут грозить ни болезни, ни беды. Очень мощная защита.
Гольц расплылся в довольной улыбке и тут же закрыл кейс, словно не хотел, чтобы я рассматривал его содержимое дольше положенного:
— Большой спасибо, Назарий Аристархович. Вас устроит плюс три тысячи к обозначенным расценкам? — хитро прищурившись, спросил клиент.
Уверен, меня хотят надуть, но не уверен, что стоит торговаться.
— Конечно, — ответил я, обозначив улыбкой, что все понимаю, но опускаться до мелочности не собираюсь.
На стол тут же легла стопка купюр. На этом мы и попрощались, а я тут же уселся за ноутбук, раздираемый любопытством. Через двадцать минут копания в Сети удалось найти искомое. Это была одна из картин серии «Мать и дитя» Пабло Пикассо.
Вот тебе и какой-то там Пи. Учиться вам, барин, надо, а не за рыженькими бегать.
Если честно, когда впервые услышал гул силового поля, то даже не поверил своему счастью. Думал, что угроблю на тренировки пару месяцев, но освоил магический щит всего за полторы недели. Уверен, помогло то, что всю свободную живую силу не сдавал, а тратил на тренировки, да и без влияния артефактного коврика не обошлось.
Испуганная Фа отлетела к форточке, но, когда щит схлопнулся из-за слабого контроля, тут же ринулась собираться ошметки живой силы, своей суетой, как обычно, вызывая у меня улыбку.
Фуки вернулась на следующий же день после швабренной охоты. Вела себя так же развязно, как и прежде. Похоже, у низших фей память словно у золотых рыбок, особенно на обиды.
За прошедшую неделю ничего интересного в моей жизни не случилось. Криминальных клиентов не было. Из обычных явились только трое с парочкой картин и статуэток. В основном пустышки. Тех, кто ломился в дверь с откровенным мусором, удалось отсечь простой табличкой с адресом сайта и просьбой присылать заявки на оценку туда, а не ломиться в дверь. Помогло не сразу, пока не обматерил парочку особо наглых.
Обрадованный успехом, я вскочил на ноги и попытался еще раз создать щит. Три руны встали как надо, а четвертая развалила незаконченную печать. Фа радостно свистнула и ринулась за добычей. Я же разочаровываться не стал и пошел завтракать.
За неделю, благодаря пусть пока не очень серьезным, но все же успехам в бизнесе, удалось окончательно обустроить свой быт. Камин в гостиной не появился, но на втором этаже обстановка уже приблизилась к желаемой. В общем, все шло хорошо, даже слишком, поэтому раздавшийся посреди завтрака марш имперских штурмовиков если и удивил, то не очень.
— Слушаю, — прожевав яичницу, ответил я на звонок.
— Ты дома? — прозвучал в трубке голос Иваныча, от которого неделю не было ни слуху, ни духу.
— А где мне еще быть? — опять я невольно начал наше обычно перебрасывание вопросами без ответов.
— Да кто ж тебя, залетчика, знает. В общем, сиди на месте, — буркнул гоблин и отключился.
— И вам доброго утречка, глубокоуважаемый Иван Иванович, — проворчал я, глядя на ничего не понимавшую Фа.
Фуки, как обычно, составляла мне компанию за завтраком, сидя на полке для специй.
— С собой не зову, там будет много злых дядек с отвратительным чувством юмора. Так что кыш на улицу. Ты хорошая, но слишком уж любишь массовые вечеринки.
Разрушая репутацию полностью безмозглых фуки, Фа фыркнула на меня и вылетела через открытое окно на кухне. Я же стал быстро собираться и все равно не успел к моменту, когда на нашу улочку с неба рухнул летающий магокар.
В этот раз мы даже не стали покидать район Ланси. Впрочем, это не факт, слишком уж мало я прожил в Женеве, чтобы настолько разбираться в местных реалиях.
На дорогу опустились рядом с большим пятиэтажным домом. Перед входом уже привычно увидел и жандармские машины, и фургончик мышоура. Бенедиктус уже привычно остался дремать в машине.
Ума не приложу, как он вообще успел тогда среагировать на угрозу своему шефу.
Дом, в который мне пришлось войти, оказался многоквартирным. Точнее, на каждом этаже было по две больших квартиры. Стоявшие на лестничной площадке жандармы-люди в черной форме указали на третий этаж. Двери в квартиру были распахнуты. Уже знакомый эксперт-гоблин и мышоур почему-то стояли в небольшой прихожей. Особенно тесно здесь стало из-за сидевшего на полочке для обуви Бисквита. Парень явно чувствовал себя неважно. Его зелено-коричневая кожа стала какой-то салатовой.
— А чего это вы тут тусуетесь? — спросил я на общем, но, поняв, что на досужие вопросы здесь сегодня не отвечают, добавил: — Где шеф?
— Там, — махнул лапищей Бисквит и пару раз дернулся, словно в рвотных позывах.
В общем, в указанном направлении я шел с серьезной такой опаской, и, как оказалось, не зря. За прихожей была большая и небедно обставленная гостиная-студия. В дальней части виднелась кухня. Возле двери в левой стене стоял задумчивый инспектор. Я все же рискнул подойти ближе:
— Здравствуйте, Иван Иванович.
Гоблин поднял на меня глаза, и радости от встречи я там не заметил. Впрочем, в таких глазах человек мало что может прочесть. Некоторое время он тупо смотрел на меня, и казалось, что не может понять, зачем я здесь.
— А что здесь случилось? — все же не удержался я от вопроса.
— Ничего хорошего, — наконец-то заговорил гоблин. — Знаешь, что, Назарий, пройдись-ка ты по квартире. Может, заметишь что-то необычное. Начни с этой комнаты, как раз и поймешь, что здесь случилось.
В ответ я лишь пожал плечами и шугнул мимо гоблина к дверному проему, но тут же дернулся обратно.
Гребаные карусели!
Сам не пойму, как удержал завтрак в желудке. Рассмотреть ничего толком не успел, да не очень-то и хотелось.
Приходить в себя пришлось под пристальным взглядом гоблина, так что, отдышавшись, я постарался принять независимый вид:
— Лучше начну с других комнат.
В ответ добился от жандарма лишь сокрушенного покачивания головой.
Если честно, я понятия не имел, что делать. Да и вообще, зачем Иваныч позвал меня сюда? Ни сейфов, ни подозрительных артефактов здесь явно не было. А что я мог сделать в качестве ищейки без опыта и нужных навыков? Бисквит вроде говорил, что матерые оценщики способны чувствовать предметы, насыщенные энергией творения, на приличном расстоянии, но то матерые, а мне еще долго понадобится прямой контакт с изучаемым объектом. Ну и где его здесь искать, этот самый объект?
Но тут же, словно желая подколоть, память подсунула образ револьвера Паука. Его я почувствовал пусть и не на большом, но все же расстоянии. Скорее всего, из-за стрессовой ситуации. Вот уж чего у меня сейчас хватает, так это адреналина в крови.
Для начала я решил выбрать самую безобидную комнату. По крайней мере, крови в ней не было, зато везде валялись самые разнообразные игрушки. Это была детская комната, причем родители явно баловали своего ребенка. Внутри даже шевельнулась зависть, которая давно уже должна была атрофироваться. В детдоме игрушек хватало, но все они были серьезно потасканные и дешевые. Здесь же прямо мини-филиал игрушечного магазина.
Глубоко вдохнув и, к счастью, не почувствовав даже ноток кровавого запаха, я постарался прислушаться к той информации, что появлялась в мозгу как бы сама собой. Даже закрыл глаза, чтобы визуальные образы не мешали. Было очень трудно что-то понять. Мысли о живших здесь людях и том, что с ними случилось, больше походили на догадки и собственные фантазии.
Нет, тут точно ничего не получится. Нужно либо идти в комнату с телами, либо признавать свою бесполезность и валить отсюда подальше. Почему-то второй вариант вызывал злость на самого себя и мерзкого гоблина в соседней комнате.
Решительно вздохнув, я вернулся к комиссару. Читать эмоции на морде гоблина было все легче и легче, так что его сарказм от меня не укрылся. И все же он смилостивился и протянул мне тканевую медицинскую маску синего цвета. Как только я ее надел, все остальные запахи были перебиты каким-то несильным ароматом с цветочно-пряными нотками. Дышалось легко, и совершенно не мешал запах крови и тлена.
Впрочем, и без запахов хватало пугающих деталей, могущих вызвать приступ рвоты. Повязка была пропитанная чем-то эдаким, и тошнота сразу прошла. Я решил не топтаться по уже подсохшей крови, а найдя чистое место, замер посреди спальни.
А вот тут испуганная фантазия совершенно не желала подкидывать всякие там домыслы. В голове было пусто, и оттого более явственно непонятно откуда пришла мысль, что в стене, прямо за спинкой кровати с искромсанными телами, что-то есть. Что-то, что не вписывается в общую картину.
Я открыл глаза и осторожно начал пробираться к кровати по чистым участкам пола. Уже когда взялся за спинку, спохватился и спросил у гоблина:
— Иван Иванович, можно отодвинуть кровать?
Если честно сам офигел от своей предприимчивости, особенно учитывая то, что истерзанные тела все еще находились на широком ложе.
— Что там? — тут же сделал стойку гоблин.
— Пока не знаю, — честно ответил я.
— Двигай, — согласился инспектор.
Мало того, он сам помог мне в этом деле. Кровать на удивление легко отъехала от стены. Я обошел ее и присел, чтобы обследовать стену у самого плинтуса. Как открыть хитрую фальшпанель, понял сразу, стоило лишь прикоснулся к ней. Никакого сейфа за панелью не было — просто потайная ниша с какими-то бумагами. Инспектор хищно цапнул документы и тут же начал их просматривать.
— Компромат на босса. Опасный, но это все равно пустышка. Не тот уровень для теней, — прорычал гоблин и резко отбросил стопку. Листы разлетелись и медленно опустились на залитый кровью пол вокруг кровати. — Иди ищи в кабинете.
Это прозвучало почти как «фас», но Иваныч сейчас явно не в себе, и лучше с ним не спорить.
Увы, мое почти получасовое нахождение в кабинете ничего не дало, в чем я и признался инспектору.
— Сгинь с глаз моих, — вызверился он, — пользы от тебя как от твоего зеленомордого друга. Его, кстати, тоже забери, пока я не наделал глупостей.
Дожидаться дополнительного пинка я не стал, так что быстро ретировался в прихожую, откуда выцепил все еще салатового Бисквита:
— Пошли, найдем поблизости бар и выпьем чуток для снятия стресса, — предложил я орку, с меркантильным намерением вытянуть из него полезную информацию.
В ответ поступило разумное предложение:
— Давай лучше ко мне. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии.
Оно и правда. Я как-то не сразу заметил подозрительные пятна на майке и бриджах орка. Не трудно догадаться, чем именно он так изгваздался. Самого чуть не пробило.
На свежем воздухе Бисквит позеленел, что в его случае означало приближение к норме. Да и мне стало легче дышать. Повинуясь приглашающему жесту, я подошел к бело-голубому кабриолету. Похоже, в Женеве царит мода на переделанные старые авто, особенно с крытым верхом.
Орк явно решил во всем косить под классического рэпера. В другое время я бы пошутил на эту тему, но не сейчас.
Бисквит плюхнулся в низко посаженное, широкое кресло, чем-то щелкнул на приборной панели. Пассажирское сиденье тут же начало трансформироваться. Оно сузилось и поднялось, становясь удобным для человека. Я уже начал привыкать к подобным чудесам, так что забрался в машину без особого удивления. Да что уж там, меня бы не шокировало, взлети кабриолет в небеса, но мы просто поехали по улице без особой спешки.
Пока ехали, орк молчал, уставившись на дорогу, а я анализировал произошедшее. Нет, о зверском убийстве старался не думать — скорее, пытался понять, что почувствовал, находясь в той проклятой квартире. Мой дар усилился, иначе как бы я сумел почуять тайник в стене. Бисквит что-то говорил о том, что наделить вещи энергией творения можно и не будучи гением. Просто необходим сильный эмоциональный посыл. Как в моем коврике для медитаций, с любовью сотканном для мужа простой женщиной. А когда кто-то прячет нечто важное для себя, он вливает в создание тайника массу эмоций — надежду, страх и, возможно, даже отчаянье.
Судя по словам гоблина, компромат в тайнике не был чем-то сверхопасным, но это в понимании Иваныча, а для покойного те бумаги могли нести сакральное значении и пугать не меньше королевской кобры. Так что схрон он создавал со всем пылом души.
И все же этого мало. Было что-то еще, что я упускал. В голову пришли ощущения, испытанные мной в детской комнате. Ничего такого я там не узнал, но все же улавливал какие-то фантомы знаний — едва заметные обрывки мыслей и информации. Зато их было много, а вот в спальне лишь пустота, словно кто-то стер все следы — даже крохи — энергии творения в предметах интерьера. А они точно были не фабричной штамповкой. И только напитанный страхом и надеждой тайник пробился сквозь липкую пелену, несмотря на свою изначальную слабость. Поэтому я и сумел уловить этот отголосок. Может, в детской тоже были свои тайники, но в общем шуме они терялись.
Так что же это за пелена, накрывшая все в комнате, где зверски убили людей? В голову почему-то пришла мысль об антониме термина «энергия творения» — энергия разрушения!
Блин, как же трудно разделять информацию, которую приносит мне мой дар, и плоды собственной, возможно не совсем здоровой, фантазии.
Пока я мучил свой мозг полубредовыми вопросами, мы добрались до итальянского квартала и подкатили к дому Бисквита. Его гараж находился в том же подвале, но въезд располагался с другой стороны здания. Здесь был оборудован удобный съезд, по которому мы и спустились, нырнув под поднявшиеся вверх автоматические ворота.
Эта часть подвала была довольно обширна, и кроме серого Мерседеса последней модели там стоял еще и самый настоящий Харлей Девидсон. Причем, как и положено, ни фига не электрический.
Тут либо у Бисквита очень широкий круг интересов, либо он инфантильный Плюшкин.
Из гаража через массивную железную дверь с кодовым замком мы попали в уже знакомые мне подвальные апартаменты.
Буркнув мне что-то невразумительное, орк ушел куда-то в глубь своей берлоги. А я, посчитав это широким жестом типа «чувствуй себя как дома», направился к бару. Ошибиться было трудно. В углу мастерской-студии, рядом с новомодными то ли бесформенными креслами, то ли огромными подушками вокруг низкого столика, находился такой же коренастый стеклянный шкафчик с целой батареей разномастных бутылок.
Над выбором долго думать не стал и сразу ухватился за широкоплечую бутылку водки самой известной на моей родине марки. Я совсем не алкаш и в жизни напивался до потери человеческого облика только один раз, но все равно уверен, что нет лучшего антидепрессанта, чем водка. При этом важно уточнить, что, как и любое лекарство, этот абсолютно немагический декокт требует точной дозировки и культуры приема.
Вышедший из душа Бисквит имел свой привычно-зеленый вид. Он с сомнением посмотрел на стаканы-вискари, в которые я щедрой рукой плеснул грамм по сто прозрачной жидкости.
Ничего не сказав, орк вернулся немного назад и достал из деревянного на вид короба какой-то пластиковый пакет. Это были непонятные коричневые шарики, судя по всему предназначавшиеся нам в качестве закуси.
Оно и правильно — пить без закуси совсем уж свинство.
Жахнули по первой. Полегчало, причем не только мне. Орк утробно икнул и с каким-то клекотом выдохнул, растекаясь по своему креслу-подушке. Кстати, удобная вещь. В том смысле, что сидится в ней хорошо, а вот вставать, особенно подшофе, явно будет непросто.
Мой новый друг наконец-то расслабился. Понятия не имею, на какой дозе он совсем окосеет, но ответы на вопросы мне нужны прямо сейчас:
— Так чего это шеф так взбеленился? Не поверю, что у него это первые трупы в карьере.
Рожа орка исказилась так, словно он разжевал лимон. Даже опять чуть посалатовел.
— Ну вот зачем напоминаешь?
— А ты бы не постарался узнать подробности? — в пику ему задал я встречный вопрос.
Так и думал, что любопытство, даже неуместное, для ученого является самой естественной вещью на свете.
Грустно вздохнув, орк все же начал говорить:
— Человеков порвала тень. — Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, орк еще раз вздохнул и продолжил: — Чтобы впустить в наш мир тень, нужно сильное проклятие. Чаще всего мастер теней проклинает самого себя. Теперь смекаешь?
Я вынужден был беспомощно развести руками.
— Ох, — вздохнул орк, — все забываю, что ты новенький. Кто у нас спецы по проклятиям?
— Гоблины, — наконец-то мне удалось ответить хоть что-то связное.
— А пострадали люди, — добавил ясности орк. — Вот шеф и бесится. Нам только вспышки расизма не хватало. Но хуже всего другое. Мы не можем понять, как тень оказалась в квартире. Снаружи прийти она не могла. Там нормальная защита. При этом никаких специальных артефактов мы не нашли. Поверь, я не мог ничего пропустить!
Эту фразу орк выкрикнул так, словно я его в чем-то обвинял. Скорее всего, постарался озлобленный гоблин, повесив на бедолагу Бисквита всех собак. Пришлось уводить разговор чуть в сторону:
— А что это за тени такие?
Орк перестал оправдываться и начал вещать тоном раздраженного лектора:
— Все сущее во всех мирах отбрасывает тень на так называемую изнанку — измерение теней, эдакую подстежку каждого мира. У разумных существ тени особо густые. Когда тебя обуревает злоба и другие нехорошие эмоции, большая часть, чтобы не вывихнуть мозги и не вывернуть наизнанку душу, сбрасывается именно в тень. За жизнь подверженного самым разным эмоциям разумного там накапливается столько всего, что получаются жуткие монстры. И если эта темная сторона находит лазейку в наш мир, все заканчивается тем, что мы видели в той квартире. А в Женеве ткань между мирами очень тонка. Понятно?
— В общих чертах, — проворчал я в ответ, не в силах отвязаться от мрачных мыслей об очередных сюрпризах, которые не устает преподносить город. Причем сюрпризы эти один другого мерзотнее.
Мрачные мысли и вызвали у меня серьезные опасения вкупе с соответствующими выводами. Тут же возникло желание поделиться ими с моим собеседником:
— А от них можно хоть как-то защититься?
— Я могу, — довольно, с полупьяной улыбкой оскалился орк.
Он оттянул свежую майку, показывая татуировку на своей груди.
Если честно, картинка не впечатлила. Какой-то мимишный зверек — помесь панды и Чебурашки. Похоже, что-то из моих мыслей отразилось на лице, и Бисквит обиженно засопел:
— Да, Чухуту — не самый свирепый зверь, но, если надо, он кому хочешь глотку перегрызет. И его дух сможет защитить меня даже от сильной тени. А еще он очень любознателен, сообразителен и креативен.
— Успокойся, — замахал я руками на обиженного орка. — У меня и такого нет.
— В том-то и дело, — оттаял орк и с сожалением посмотрел на меня. — Люди не способны принять тотемного духа, а других способов защититься от теней я не знаю.
— Печалька, — вздохнул я и в расстройстве разлил еще по пятьдесят.
Свою пайку выпить успел, а вот стакан орка остановился на полдороги до его рта:
— Хотя…
Нарушая все древние традиции пития, он вернул невыпитый стакан на стол и куда-то убежал. Впрочем, что с него возьмешь — дикий орк.
Бисквит вернулся через минуту с какой-то невзрачной, сильно потертой картонной коробкой в руках. Недолго думая, он тут же вывалил все ее содержимое прямо на стол.
Да уж, что-то среднее между содержимым мусорного бака и тайника пятилетнего ребенка. Какие-то веревочки с узлами, кожаные, явно засаленные ремешки, перья, кости и даже зубы мелких животных. Имелись и камушки, но тоже явно далеко не драгоценные.
Задавать очевидный вопрос я не стал, прекрасно понимая, что в этом городе и в этом доме случайные вещи никто хранить не станет. Лишь приподнял бровь, ожидая пояснений.
— Вот, — торжественно заявил орк, выудив из вороха мусора какой-то крысиный зубик на тонкой веревочке.
— Ну и что это?
— Один их моих первых артефактов, сделанных, еще когда я даже не заслужил звание ученика. Нас тогда у мастера было два десятка мелкоты, и каждый хотел выделиться. Здесь спит могильный светлячок.
— Очень позитивное название, — скривившись заявил я, с большим таким сомнением рассматривая первое творение моего зеленокожего друга.
— Много ты понимаешь, — буркнул обиженный орк. — У нас после битв всех павших воинов хоронят в одном кургане. И на изнанке в этой точке собирается множество оторванных теней. Да и ткань сущего там очень тонка, так что прорывы случаются довольно часто. Поэтому живущие рядом духи, даже очень мелкие, учатся защищать себя как могут. Вот этот светлячок, когда рядом оказывается тень, сильно пугается и вспыхивает особым светом, который теням очень не нравится. Убить этих тварей светлячок не сможет, зато отпугнет.
— Шикарная вещь, — тут же сменил я скепсис на воодушевление.
Кто бы сомневался, что без ложки дегтя тут не обойдется.
— Ты не сильно радуйся, — сморщил свою гориллоподобную рожу орк. — Говорю же, он очень пугливый, и если тень будет сильной, то просто сбежит из артефакта. К тому же, чтобы пробудить его, нужна живая сила. Я встрою светлячка тебе в щит, но это немного ослабит печать. Не сильно, процентов на пять-семь. Так что сам решай. Тень ты можешь и не встретить, а, так сказать, понерфленный щит — штука не самая приятная.
Да уж, выбор не самый простой. Взять бы запасной щитовик, но это штучные артефакты и кроме наработки построения печатей идет еще и привыкание к инструменту. Пять, а тем более семь процентов — это действительно неприятно, но еще неприятнее выглядели тела в той квартире.
— Давай попробуем, — без особого воодушевления выдавил я из себя.
Орк тут же требовательно протянул свою здоровенную, когтистую лапищу. Пришлось отдавать щитовик. Прихватив шнурок с крысиным клыком, Бисквит отошел к станкам. Что-то там просверлил, чем-то намазал и уже через пару минут вернул мне свой же подарок.
Да уж, кроме потерь в эффективности, он еще и выглядеть стал как поделка сумасшедшего бомжа. На изящной, гладкой поверхности стика появились мотки все той же неряшливой веревочки, прикрывавшей интегрированный в кость клык со светляком внутри. Хорошо хоть, все это было покрыто какой-то прозрачной смолой и имело гладкую поверхность.
Держать усовершенствованный щитовик было не так удобно, как раньше, но это явно дело привычки.
С расстройства тяпнул еще полтишку водки и с интересом присмотрелся к куче барахла на столе:
— А что еще интересного тут есть?
Орк не стал возмущаться такой наглости. Более того, он с жаром принялся рассказывать не только о своих детских поделках, но и связанных с ними приключениях.
— Это вонючка, — продемонстрировал орк невзрачный камешек и, заметив мое удивление, пояснил: — Каждый раз, когда кто-то произносил имя учителя, плененный там дух навевал на окружающих обонятельную галлюцинацию испорченного воздуха. Это свистун. Просто свистит, бесполезная поделка. А вот это хохотуны. Мой первый улей.
Я с интересом посмотрел на самую обычную костяную пуговицу. По коже пробежался морозец от ассоциаций, которые у меня вызывало слово «улей».
— Да не напрягайся ты так, — разразился рокочущим смехом орк. — Ульем называют магические артефакты с многими духами. Не все они такие страшные, как граната с проклятыми духами. Это обычные хохотуны. Таких пуговок я сделал четыре штуки, но использовал только одну. Прямо на уроке. Все недоросли и даже учитель ржали минут десять до слез. Урок был сорван. Учитель сломал об меня четыре розги, а затем перевел в ученики. Мне удалось заговорить духов так, что они пробили защиту наставника. Кстати, насчет защиты.
Орк хлопнул себя своей граблей по лбу. Достанься мне такой шлепок, сотрясание было обеспеченно, а вот об лоб даже самого умного и душевно чуткого орка можно орехи колоть. Он снова куда-то ушел. Движения Бисквита говорили о том, что мой друг изрядно охмелел. А вроде здоровенная же туша.
Вернувшись к столу, Бисквит рухнул на своею седельную подушку и протянул мне металлический кулон на крепкой цепочке. Это была бляха со змеем, кусающим себя за хвост.
— Это стандартный универсальный защитный амулет для служащих жандармерии. Шеф приказал дать его тебе. Сказал, что такому залетчику, как ты, из дома без максимальной защиты вообще выходить нельзя.
Шутка показалась орку смешной, и он зашелся утробно-лающим смехом.
Уверен, гоблин распорядился насчет амулета еще до нашего с орком сегодняшнего фиаско. Вряд ли он стал бы разбазаривать казенное добро на такого бесполезного чела, как я.
Очередному дареному коню я смотреть в зубы не стал. Мало того, набрался наглости и попросил у орка пуговицу с хохотуном.
— Зачем она тебе? — Удивился Бисквит.
— Люблю хорошие шутки, — отмахнулся я, хотя имел на артефакт совсем другие планы.
— Смотри только не вздумай врубать его при шефе. У него с чувством юмора совсем плохо — в смысле, он не любит, когда подкалывают его, а сам мнит себя еще тем юмористом.
После этого орк быстро объяснил, как активировать артефакт. Как и прочие узилища для духов, включая булавку жандармского свистка, эта штука была одноразовой и работала на разрушение. Пришитую к одежде пуговицу нужно было просто сорвать. На нитках оставалась серединка, а ободок отделялся. Духи вылетали на свободу и доводили ближайших к шутнику десяток разумных до истерического смеха, за исключением самого затейника.
Мы, конечно же, обмыли такую кучу подарков. О том, что водка все же заявлялась как терапевтическое средство, я вспомнил, только когда орк, хрюкнув, перекатился со своей подушки на ковер и захрапел.
Интересно, все орки так слабы на хмель или Бисквит и в этом является исключением из правила? Для того, чтобы остаться в этом доме на ночь, я был недостаточно пьян, так что, поборов желание прихватить с собой из кучи юношеских артефактов что-то еще, направился на выход. Хорошо, что внешние бронированные двери не нуждались в запирании снаружи. Достаточно было просто захлопнуть их за собой. Вызванное через сеть такси без проблем домчало меня до дома. Там меня встретила суетно-веселая Фа. Спать было еще рано, так что я решил занять себя хоть чем-то. С уборкой не задалось — разбил стакан из набора в баре. Второй грохнула фуки, и, кажется, сделала это специально. Но из бара я не ушел. Захотелось выпить еще, и это была крайне плохая идея. Пить в одиночку нельзя ни при каких обстоятельствах. Хорошо хоть, ограничился стопкой водки. Затем были еще какие-то попытки сделать что-то полезное, но в конечном итоге я просто завалился спать, несмотря на то что до вечера была еще куча времени.
Если ты просыпаешься преисполненный сожалений, значит, что-то в жизни делаешь не так. Единственным утешением может быть лишь понимание, где именно облажался. Я точно знал, что нужно было попросить у соседки побольше опохмеляторного декокта и все-таки поменять этот чертов звонок. Да, звук я приглушил, но похмелье вкупе с настойчивостью гостя нивелировали все мои старания в модернизации.
Ну вот кому там неймется? Дотянувшись до тумбочки с телефоном, я увидел, что аппарат как бы отключен, а на часах одиннадцать вечера.
— Да что же тебе так неймется? — простонал я, одеваясь с максимально возможной скоростью.
Со стороны, наверное, выглядел как черепаха. Вот даже полет взбодрившейся фуки сейчас казался мне особо стремительным.
Добравшись наконец-то до двери, я прихватил стоявшую рядом трость с тяжеленным набалдашником и решительно открыл бронированную створку.
— Чего надо?
Предо мной стоял ничем особым не выделяющийся мужик среднего роста и средней же внешности. Средней для человейника. Я уже научился определять, в какой части Женевы обитает тот или иной индивид. И дело тут не только в одежде, но и во взгляде.
— Ты Псих? — с сомнением спросил незваный гость, явно оценив степень моей помятости.
Спорить с ним по поводу прозвища совершенно не хотелось.
— Доказать? — криво ухмыльнулся я, покачивая тяжелой тростью.
— Не, и так видно, — без особой агрессии согласился собеседник. — Я от Сиплого. Есть тема по твоему профилю.
В этот раз я не полез проверять список, потому что и так помнил погремуху одного из паханов человейника Святогора. Очень хотелось послать гонца куда подальше, но после заварухи с Косарем злой на весь свет Иваныч сам оторвет мне голову и отправит в посылке на родину. Нужно отрабатывать местную крышу.
— Пять минут, и я буду готов.
Гонец спорить не стал и лишь равнодушно пожал плечами. В запрошенный срок уложиться не удалось. На душ, кофе и одевание пришлось потратить все десять. Человек Сиплого и тут не стал выпендриваться, буквально умилив меня своей покладистостью.
Спохватившись в последний момент, отправил куратору сообщение с прозвищем заказчика. Ответа не дождался. Что неудивительно. Гоблину сейчас точно не до меня.
В машину я садился уже вполне приличным таким оценщиком, снова вернув себе таинственно-надменный образ. Правда, внутри все еще сказывалось похмелье. Так что, пока ехали, я едва не заснул. Общая апатия не дала удивиться тому, что мы покинули хорошо освещенные улицы Серого города, а впереди маячил гигантский маяк человейника. Впрочем, и в прошлый раз было примерно так же.
То, что все идет ой как неправильно, стало понятно, лишь когда машина остановилась среди каких-то развалин. Я задергался, но, кажется, слишком поздно. Дверь резко открылась, и в кабину из темноты сунулся очень знакомый револьвер. А затем свет из салона озарил не менее знакомую харю с татуировкой Паука на лысой башке.
— Ну, здравствуй, Псих. Не ждал такой быстрой свиданки?
И вот где моя бесшабашная веселость? Где, гребаные качели, удалой пофигизм?! Только удивление и ступор. Как так? Мне же обещали крышу!
Потратив драгоценную секунду на тупые, риторически вопросы, я тут же втянул кисть в достаточно длинный рукав и, нащупав головку булавки жандармского свистка, быстро сломал спрятанный в ткани тонкий стерженек. А в ответ лишь издевательский хохот Паука:
— А вот фиг тебе. Зря только свистульку испортил. Сюда ни один патруль серых не сунется. Все, допрыгался, лошок, слили тебя гоблины. Я не только ответку выкачу, еще и нехило так бабла подниму.
Понять бы еще, о чем вообще речь. Судя по уверенным движениям Паука, он не даст мне что-то сделать, даже будь у меня оружие, да и, раскорячившись на заднем сиденье машины, можно только хлопать ушами — ни ударить, ни отскочить.
— Все, хватит базлать, вылазь давай. А то я обещал Коляну, что не забрызгаю его любимую ляльку твоей кровью.
Ага, бегу и спотыкаюсь. Не факт, что Паук станет держать слово при любых обстоятельствах, но сейчас нутро машины для меня самое безопасное место. Так что я, наоборот, постарался отодвинуться подальше от бандита и тем самым сделал очень серьезную ошибку — забыл о водителе, который рывком открыл левую дверцу и самым похабным образом, за шиворот, выволок меня наружу. И тут я вспомнил, что за весь сегодняшний день сумел сделать лишь одно полезное дело — пришил к карману жилетки пуговицу. Вспомнил, когда вцепился в кожу сиденья исколотыми по пьяному делу пальцами.
Да уж, Аника-воин, имеющий крутой арсенал из бесполезного сейчас щитовика и артефактной пуговицы. Но чем богаты, тем и рады. Лихо дернув подарок Бисквита и едва не оторвав его с оказавшимися не такими уж надежными нитками, я ощутил, как тащивший меня водитель как-то странно задергался. И только после этого услышал его гомерический хохот. Кажется, он даже испортил воздух.
Тот, кто хоть раз заходился в таком смехе, знает, что в подобной ситуации не то что двигаться, даже стоять трудно. Оба бандита ржали как умалишенные, но вот чего не отнять у Паука, так это опыта. Даже в таком состоянии он умудрился наставить на меня револьвер. На одних непонятно откуда взявшихся рефлексах мне удалось в диком танцевальном па поменяться местами с хохочущим водителем.
Два громких хлопка заставили мой живой щит дернуться, и боль все же пересилила воздействие духа-хохотуна, но полностью вернуть себе контроль над телом водитель все же не смог, чем я тут же и воспользовался. Паук сейчас наверняка думает, как исправить свою оплошность, так что времени у меня совсем мало.
До скрипа стиснув зубы, я рыкнул и, на пределе сил удерживая обмякшего человека в вертикальном положении, толкнул его в направлении Паука, а когда увидел, что тот смещается в сторону, чтобы попасть в меня, качнул переставшее даже дергаться тело вправо, а сам прыгнул влево. Секунды растерянности стрелка мне хватило, чтобы сократить дистанцию до минимума, благо мы и так находились друг от друга всего в паре метров. И все же он успел выстрелить. Только мое запредельное везение и тот факт, что Пук продолжал хохотать как сумасшедший, не позволили этой пуле поставить точку в нашем противостоянии. Она прожужжала совсем близко от моего уха.
В следующую секунду я налетел на Паука, успев отбить руку с револьвером. Затем мы рухнули на потрескавшийся асфальт, и, что радостно, он оказался снизу. Началась борьба за оружие. Каждый пытался навести ствол револьвера на другого, и у меня, благодаря все еще терзавшему соперника духу-хохотуну, это получалось лучше.
Словно дежавю какое-то — дуло оружия, как совсем недавно, уткнулось в подбородок бандита, но у меня никак не получалось нажать на спусковой крючок. У паука хватало сил, чтобы закрыть рукой всю скобу. Он уже не хохотал, а, просто бешено вытаращив глаза, прерывисто сипел. И вдруг замолчал. Еще секунда, и ствол упрется уже в мою голову: Паук был явно сильнее меня. А за выстрелом дело не встанет.
Желание хоть что-то сделать с этим проклятым револьвером заполонило меня и всколыхнуло накопленную силу. И оружие выстрелило. Голова Паука лопнула как дыня, частично забрызгав меня, но основная часть содержимого черепа бандита создала на темно-сером в плохом освещении асфальте абстрактную картину из черных мазков и клякс.
Прямо сюр какой-то — словно безумный абстракционист постарался.
Меня всего трясло от отката, но револьвер я все же вырвал из скрюченных пальцев и только после этого встал на ноги.
— Ни фига себе покатался. — Покосившись на еще теплый револьвер, я хмыкнул. — Два трупа и чувак с дымящимся стволом в руках. Прямо рождественский подарок для любого мента.
Обнадеживало одно — то, что, по словам Паука, жандармы сюда не сунутся даже по сигналу артефактного «свистка». Оно и неудивительно. Вокруг темень, которую без особого успеха разгоняли лишь фары, да слабая лампочка в салоне. В общем, несмотря на пикантную в плане законности ситуацию, пообщаться с жандармами я бы не отказался.
Впрочем, есть варианты.
Достав смартфон, я набрал номер Иваныча. Кто бы сомневался, что эта мерзкая жаба не ответит. Отправил ему матерное послание в мессенджере и принялся звонить Бисквиту. С тем же успехом, но тут все понятно — спит зараза.
Ну что же, с козырей зайти не удалось, будем, как все простые смертные, звонить на горячую линию жандармерии. В Женеве они откликались на номер сто семнадцать. На этот раз трубку взяли сразу.
— Горячая линия жандармерии, — ответил на общем приятный женский голос. — Что с вами случилось?
Ну, я как мог внятно и быстро описал ей свои беды, но понимания не добился, лишь сочувствие:
— Мне очень жаль, но в черную зону патрули не отправляются. Если сможете, доберитесь до границы с Серой зоной или хотя бы до любой из опор монорельса. Там имеется трехсотметровая условная зона совместной ответственности жандармерии и администрации человейников.
Да уж, утешила. Зарево Серого города мерцало, навскидку, не меньше чем в километре от меня. Светящаяся над морем мрака нить монорельса была ближе, но ненамного. Еще в окружающей меня темноте тут и там сверкали какие-то фонари, но, помня свой прежний опыт, на эти огни идти так же опасно, как и преследовать светлячка на болотах. Лучше попробовать завести машину и убраться отсюда самому. И все же я постарался немного улучшить свое положение, пока еще есть связь с сердобольным оператором:
— Девушка, а вы можете сделать запрос некоему фор Ивану Ивановичу, особому комиссару Серого города?
— Я попробую, — робко сказала моя собеседница.
Похоже, эти действия были вне ее компетенции, но я все равно поблагодарил ее и прервал связь.
— Ладно, похоже, спасение утопающих, как обычно, дело рук самих утопающих.
Сбор лута дело увлекательное только в играх, а в реале обирать трупы занятие малоприятное. Особенно когда пальцы то и дело влезают в ставшую омерзительно вязкой кровь. Но обыскать тело водителя все же пришлось — в поисках ключей от машины. Через пару минут мучений я их все же нашел. Сам не понимаю, как при этом не сблеванул.
К телу Паука с развороченной башкой и подходить не хотелось, но пришлось. В барабане затрофеенного револьвера остались только два целых патрона. Увы, разжиться боеприпасами не получилось, зато нашел там ключи и портмоне с семью тысячами франков. Даже как-то тошнота прошла. Сразу стало интересно, на чем он сюда явился.
Машину Паука нашел почти сразу, всего лишь пришлось заглянуть за угол полуразрушенного склада. В неосвещенном переулке и обнаружился темный силуэт транспортного средства.
— Да ладно! — От удивления я даже забыл о своих страхах, потому что увидел свою автомобильную мечту.
Немного потрепанный, но все равно шикарный родстер-ягуар. Подсвечивая себе фонариком на смартфоне, я без проблем забрался в незапертый салон и осмотрелся.
Похоже, Паук любил эту машину не меньше, чем привезший меня сюда ныне покойный водила.
Ничего не хочу знать, но нужно прибрать эту ляльку к рукам, даже если придется пресмыкаться перед гоблином, чтобы узаконить приобретение.
Идея хорошая, но я тут же постарался выбросить из головы ненужные сейчас мысли. Как и предполагал, пачка патронов обнаружилась в бардачке, а ключ подошел к скважине пуска стартера. Авто тут же недовольно заворчало, словно не желает принимать нового седока, но при этом из гордости не может позволить себе барахлить.
Бензиновый движок в этом красавце был совмещен с электроприводами, так что и в человейник на нем можно наведаться, но только не в Святогор — там меня точно примут неласково, особенно на этой тачке.
Мощные фары подсвечивали темную улицу с растрескавшимся асфальтом и всяким хламом на обочинах, но взгляд постоянно соскальзывал на яркий маяк опоры монорельса. Был соблазн сразу направиться в сторону зарева основного города, но я все же решил, что рисковать не стоит. И так везение уже начало пугать своими последствиями.
Внезапно сверкнувшие впереди фары перевели мысли в совсем другое русло. Похоже, везение действительно закончилось. А может, это случайный путешественник? Надежда мелькнула, когда два внедорожника пролетели мимо, но тут же развеялась после увиденного в зеркале заднего вида.
Оба джипа, резанув тьму копьями света из своих фар, резко развернулись и рванули следом за мной.
— Ладно, кошак, выручай, — проворчал я, утапливая педаль газа в пол.
Ягуар, злобно рыкнув, ускорился. Похоже, преследователи поняли, что угнаться за моим трофеем им не удастся, и я услышал, как по багажнику что-то забарабанило. По спине пробежался озноб. Сильно сомневаюсь, что это не пули, а что-то более безобидное. В подтверждение брызнуло осколками заднее стекло. Я тут же пригнулся к рулю, почему-то мысленно досадуя, что новую, уже ставшую любимой игрушку мне безнадежно испортили. А затем мы полетели. Нет, ягуар не обрел магические свойства, присущие магокару Иваныча, просто кто-то саданул по нам какой-то огненной печатью. Она явно угодила под днище, потому что машину подбросило вверх и вперед, причем довольно высоко.
Все, что я мог сделать, так это вцепиться в руль, вытаращить глаза и, кажется, заорать что-то матерное. В происходящее просто не верилось. Машина, словно в замедленной сьемке, летела над улицей с креном влево. Через секунду мы оказались над краем крыши одного из складов. Нос ягуара ударился в край плоской кровли. От чего машину провернуло и приземлило на крышу. Подушка безопасности с издевательским опозданием стукнула меня по морде, отбросив обратно на сидение.
Очень хотелось закрыть глаза и прямо вот в этом неудобном положении чуть ли не вверх ногами просто зависнуть, чтобы хоть немного расслабиться. Но здравый смысл вопил, что ни висеть, ни сидеть, ни тем более лежать мне нельзя, так что пришлось выбриться наружу. Благо дверь открылась без проблем.
Когда мне все же удалось выползти на бетонную плиту перекрытия, над краем крыши взлетела подсвеченная снизу фигура.
Друзей у меня здесь не могло быть по определению, так что, не особо раздумывая, я просто пальнул в летуна из револьвера. Параллельно выматерив себя за то, что так и не додумался дозарядить оружие. Потратив оба патрона, все же удалось спугнуть преследователя. Он хоть и закрылся щитом, но не стал рисковать и спрыгнул обратно. Я же, сам офигевая от собственной сообразительности, сунулся обратно в салон машины и пусть не сразу, но умудрился найти пачку с патронами.
Теперь нужно валить отсюда, пока не поздно. Если не поздно: когда подбегал к провалу в крыше, услышал, как за спиной что-то стукнулось и покатилось по бетону. В общем, в дыру я прыгнул, совершенно не думая о последствиях, и, как оказалось, очень вовремя. Над головой грохнуло и полыхнуло, на мгновение освещая помещение.
Как минимум подо мной не обнаружилось торчащих вверх арматурин, но и куча мусора внизу мягкой не выглядела. Падать было больно, но ничего себе не сломал, и на том спасибо.
Разлеживаться я не стал и тут же с низкого старта рванул в угол большого, явно складского зала. Светить себе под ноги из фонарика смартфона времени не было, так что в любую минуту мог за что-то зацепиться и пойти кубарем. Везение продлилось секунд десять, а затем я все же споткнулся и рухнул на пол. А еще через пару секунд стало понятно, что везение все же продолжается. Позади меня на кучу с вызывающей черную зависть мягкостью спрыгнул незнакомец и тут же принялся поливать пространство вокруг себя из автомата. Может, беги я дальше, одна из пуль угодила бы в спину, а так пришлось всего лишь шустрым тараканом переползти за груду каких-то кирпичей.
Так, теперь нужно перезарядиться. Бежать дальше под снующим по стенам лучом мощного фонаря — чистой воды самоубийство. Только благодаря своему дару удалось понять, как справиться с перезарядкой. Так что с лихостью ганфайтера встряхнул револьвером, высыпая пустые гильзы. Зарядка пошла куда хуже. Мало того, что, распечатывая упаковку, половину патронов высыпал на пол, так еще и с трудом попадал ими в гнезда барабана.
Как только закончил, сразу привстал и начал палить в сторону преследователя. А все потому, что услышал, как кто-то сверху крикнул стрелку:
— Повернись направо, он там?
Да кто же там такой проинформированный? Хотя догадываюсь, что меня палит мой же смартфон.
Пальнул я, как раз когда автоматчик уже поворачивал луч подствольного фонаря в мою сторону. Три выстрела — и снова в укрытие. Автоматная очередь захлебнулась в самом начале. Стрелок вскрикнул. Мало того, луч фонаря куда-то исчез.
— Колобок, давай сюда! Он меня подстрелил!
Интересно, с чего бы? Ни в жизнь не поверю, что у стрелка не был активирован щит.
— Сейчас, — без капли решительности в голосе ответил напарник стрелка.
Я уже хотел пальнуть еще пару раз, чтобы окончательно лишить этого самого Колобка остатков уверенности, но, едва начал приподниматься, тут же присел обратно от жуткого вопля, который явно издал подраненный мною стрелок. Орал так, словно его рвали не куски. Не удивлюсь, что так оно и есть.
— Там морлоки! — заблажил Колобок и начал палить сквозь дыру, совершенно не заботясь о безопасности напарника.
Истерика бандита немного передалась и мне, особенно потому, что я понятия не имел, при чем здесь персонажи из книги Уэллса. Какие, гребаные карусели, морлоки?
Увидеть то, о чем визжал свихнувшийся стрелок, не получалось даже в свете подствольного фонаря на скатившемся к подножию кучи автомате, но мне хватило и услышанного. Утробный рык как минимум двух существ дополнялся противным чавканьем.
— Отойди, — едва расслышал я сквозь эту жуткую какофонию уверенный голос сверху, — тут только гранаты помогут.
— Какие гранаты?! — Вот визгливого Колобка было слышно хорошо. — Там же Бизон.
— Нет уже твоего Бизона, и терпилы тоже нет. Мимо прошли гоблинские бабки. Если успеем рвануть, может, хоть голову найдем, а не одни кости.
Что интересно, до пика адреналиновый выплеск довели даже не слова незнакомца о гранатах, а рык, раздавшийся совсем близко. Уверен, что волосы на голове встали дыбом в буквальном смысле этого слова — как у туалетного ершика. И тут опять непроизвольно сработал мой дар. Видимо, он откликнулся на отчаянное непонимание, куда бежать и где прятаться. Я физически почувствовал, как магическая энергия выплескивается из меня и, словно радар, распространяется вокруг, возвращаясь осознанием. Ангар был кирпичным, а не панельным, это меня и спасло. Люди складывали кирпичик к кирпичику, тратя крупицы энергии творения, но мне хватило. В одну секунду я понял, что в трех метрах от меня под наполовину прогнившим дощатым настилом есть технический лаз с трубами, проходящий под всем складским комплексом.
Несмотря на чавканья, рык и стенания Колобка, щелчок отлетевшей скобы на гранате я услышал очень четко. Уверенности в том, что успею поднять деревянный щиток и нырнуть в лаз, не было совершенно, но, к счастью, не пришлось: мой рывок к спасительному настилу завершился падением прямо на него, а гнилые доски просто проломились под моим весом. Так что взрыв лишь немного оглушил меня, зато послужил хорошим мотиватором. Кажется, незнакомец говорил о гранатах во множественном числе. Через пару секунд догадка подтвердилась еще двумя взрывами, но я был уже далеко.
И все же оказалось, что недостаточно. Уже чувствуя свежий воздух, задуваемый с конца тоннеля, я ощутил, как кто-то ухватил меня за ногу и дернул обратно.
Очень надеюсь, что я не взвизгнул, как старшеклассница, при виде крысы. Мой нездоровый пофигизм почему-то работал только тогда, когда угроза накатывала медленно, а вот при таких нежданчиках наваливалась короткая паника. Пережив ее приступ, я извернулся, чтобы оказаться спиной на полу, и, выдернув из-за пояса револьвер, пальнул в того, кто уже с урчанием тянулся зубами к моей голени.
Нет, ничего эдакого я в темноте не видел, но воображение нарисовало все в ярчайших красках и подробнейших деталях.
Трех пуль хватило, чтобы заставить невидимую тварь отпустить меня, и остаток тоннеля я пролетел как ракета пусковую шахту. В другом случае я, может быть, и прислушался перед выходом наружу, чтобы не попасть прямо в руки бандитов, но ситуация была неподходящей.
Вот и стою, судорожно вдыхая свежий, не воняющий гнилью и крысиной мочой воздух. Вокруг темень и тишина, лишь едва невнятная, приглушенная ругань да слабое зарево с другой стороны большого здания.
Только вздохнул с облегчением, как по ушам ударила гоблинская сирена. В этот раз желания залезть под бетон не было — то ли расстояние другое, то ли начал привыкать. Из-за здания взлетела и повисла над крышей здоровенная махина. Судя по угловатым очертаниям, это какой-то летающий броневик. От него во все стороны расходились мощные лучи прожекторов. Один из которых тут же нащупал меня:
— Бросить оружие! Лечь на землю! Огонь на поражение через две секунды!
Сомнения в необходимости выполнить приказ в моей голове даже не мелькнули, да и после гоблинской сирены все еще не отошел. Так что тут же отбросил револьвер и послушно лег на землю. Что уж там стесняться — все равно костюму полный капец.
Пролежал недолго. Над головой раздался знакомый до зубовного скрежета голос:
— Ты там еще не уснул, залетчик?
Отвечать не хотелось, поэтому молча встал и начал отряхиваться, хоть это не имело никакого смысла.
Мы немного поиграли в гляделки, и я все же не выдержал:
— И что это было?
— Ты у меня спрашиваешь? — напрочь фальшиво отреагировал гоблин. — Предупреждал ведь, что тыканье стволом в бандитов еще аукнется.
— Я не об этом. Что за заказ на меня от гоблинов?
До полного понимания гоблинской мимики мне еще очень далеко, но кожа на жабьей морде дернулась. Непонятно, от злости или раздражения.
— Нет уже никакого заказа, — прокаркал Иваныч и, развернувшись, отправился к стоявшему поодаль магокару.
— Что значит «уже»? — проорал я ему в спину без малейшего успеха, а затем, сам не понимая зачем, возмутился: — Ну и как мне добираться до города?!
В ответ лишь раздраженный хлопок дверью. Мне кажется или Бенедиктус посмотрел на меня как-то сочувственно?
Магокар тут же взмыл вверх и, перевалившись через здание, ухнул вниз уже с другой стороны. Мне же пришлось обходить бетонную громаду пешком. Летающий броневик все еще висел над крышей, шаря вокруг лучами прожекторов.
Мои попытки обратиться к водителям парочки микроавтобусов с жандармскими эмблемами ни к чему не привели. А затем я разозлился. Быстро нашел взглядом тачки, на которых за мной гнались бандиты, и направился к ним. Первая была закрыта, а вот дверки второй — довольно потрепанного пикапа — не только гостеприимно раскрыты, так еще и ключи торчали в замке зажигания.
Странно, но меня никто и не подумал останавливать. Ни в момент, когда я уселся за руль, ни тогда, когда объезжал прикативший сюда транспорт. Имея в качестве ориентира зарево серого города на горизонте, заблудиться может только полный идиот. Так что через двадцать минут я уже въезжал на хорошо освещенную улицу. Как только увидел первое такси, решил, что хорошенького понемножку.
С таксистом пришлось поторговаться, он содрал с меня полсотни франков на очистку сиденья, которое, по его мнению, катастрофически пострадает от контакта с таким замарашкой.
Было желание тут же отправиться за ответами к единственному доступному мне источнику, но брезгливость и вбитая воспитателями чистоплотность победили. Так что для начала заехал домой. Даже удостоился выволочки от Фа. Вела она себя чуть ли не как супруга. Даже сунулась за мной в душевую кабинку, продолжая что-то насвистывать. Понятия не имею, с чего я застеснялся, но выгнал фуки обратно с помощью мочалки.
Пока мылся и переодевался, таксист терпеливо ждал напротив двери. Тут же начался торг, но теперь меня уже не сдвинуть:
— Не, мил человек, так дела не делаются. Тогда ты принял в машину какого-то полубомжа, а теперь к тебе садится вполне презентабельный клиент, так что или стандартная такса, или я вызываю другое такси.
Водила неожиданно легко согласился и тут же повел машину по указанному адресу. Ночной итальянский квартал, как и весь город, сменил маску и выглядел совсем по-другому. Если честно, я бы сюда в такое время не сунулся, но после общения с Пауком и почти обнимашками с непонятными морлоками страх куда-то подевался вместе с благоразумием.
В бронированную дверь логова орка я молотил с решительностью Добрыни Никитича, добивающегося нездоровой взаимности от Змея Горыныча. Впрочем, у меня намерения были не такими кровожадными, как у былинного богатыря.
Поначалу эффект был нулевой. Звонок, судя по всему, отключен. Я даже стучал ногами. Уже думал, что стоит сходить и поискать какой-то камень, когда за дверью вдруг разделся яростный рев. Не знай я, кто там находится, проняло бы до дрожи, но после недавних событий Бисквит у меня ничего, кроме умиления, вызвать не может.
— Не надрывайся ты там, все равно не страшно. Открывай, это я — Назар.
Рев смолк, и в проеме открывшейся двери появилась удивленно-сонная физиономия орка.
— Ты чего шумишь?
— А что мне еще делать? — Возмущение буквально рвалось из меня, несмотря на то что как раз Бисквит ни в чем не виноват. — Ты на звонки не отвечаешь, меня там бандиты по черной зоне гоняют по заказу гоблинов, а еще чуть какие-то морлоки не сожрали.
— Морлоки? — Лицо Бисквита удивленно вытянулось, но он быстро пришел в себя. — Так, заходи, а мне нужно взбодриться.
— Э, — тут же забеспокоился я, — не стоит больше пить.
— Не боись, я же не дурак.
Орк запустил меня внутрь, закрыл дверь и перебрался к кухонной стойке. Там он быстро и явно привычно сварганил себе нечто тягучее, зеленое и наверняка мерзостное на вкус. А затем заглотнул эту бурду словно удав кролика. Меня даже передернуло, зато в глазах моего зеленого друга появилась осмысленность.
— Теперь еще раз и подробнее.
Ну, я и рассказал. Злость еще не прошла, так что красочных эпитетов хватало с лихвой, особенно когда дошло до момента попыток дозвониться хоть кому-нибудь. Судя по физиономии моего зеленого друга, особых раскаяний он не испытывал.
Закончив с рассказами, я перешел к расспросам:
— Вопрос первый: о каком таком заказе гоблинов говорили бандиты? Можешь это проверить?
— Могу, — мрачно проворчал орк, но, судя по его перекошенной обезьяньей физиономии, он и так догадывался, откуда растут ноги.
К выяснениям Бисквит перешел даже не вставая с места. Он достал смартфон и быстро начал тыкать в сенсорный экран своими когтями. Ума не приложу, как у него вообще это получается без порчи аппаратуры. Подпиливает он их, что ли? Хорошо хоть, не красит.
— Заказ был. Причем на самом высоком уровне. Твоей смерти возжелал совет мудрейших гоблинского анклава, — сказал орк, наконец-то закончив терроризировать свой телефон. — Это было бы фатально, но полчаса назад заказ сняли, и тебе больше ничего не грозит.
— Серьезно? — наполнив вопрос скепсисом до предела, поинтересовался я. — Вот так просто, захотели объявили охоту на человека, захотели отменили. В чем я вообще провинился перед этими жабами?
— Только не надо ксенофобии, — неожиданно вскинулся орк. — Ты еще меня обезьяной назови. Ничего простого тут нет. На моей памяти совет первый раз отзывает свой заказ. Обычно все заканчивается головой жертвы в гоблинском зале врагов. А насчет невинности это у вас, у людей, все так просто. Презумпция невиновности, понимаешь! Даже если в залитых кровью руках зажат не менее окровавленный кинжал, еще нужно что-то доказывать. Мы мыслим немного иначе. Особенно гоблины. Их прорицателям доступно знание о будущем. То, что ты сейчас вполне себе неплохой парень, еще ничего не меняет. Кто знает, что дальше из тебя выйдет?
В растрепанном последними событиями и откровениями воображении тут же промелькнул мой образ в, так сказать, демонической ипостаси.
— Да ну вас всех на фиг! — высказал вслух я выскочившую как чертик из табакерки мысль. — И тебя, и жабомордых прорицателей. Каждый должен отвечать только за то, что совершил.
Заметив, как орк опять нахмурился, я добавил:
— И не надо сверлить меня взглядом. Тебя я никак не обзывал и не собираюсь. Потому что ничего, кроме добра, от тебя не видел. А вот гоблины гадят постоянно. Что шеф по мелкому, что его начальство, но уже от души, большой такой кучей. Тебе мало моего рассказа или думаешь, что соврал?
— Не думаю, — горестно вздохнул Бисквит, в очередной раз удивляя меня своей эмоциональностью.
— Ладно, — отмахнулся я от невысказанных извинений. — Вижу, что больше ты мне о заказе гоблинов все равно не скажешь, так поведай же, мой всезнающий друг, что, блин, за морлоки такие и почему я о них ни фига не знаю?
— Потому что об этих несчастных не принято говорить. Тема не то чтобы запретная, но и не популярная.
— Несчастных!? — чуть не заорал я, вспоминая звуки, с какими морлоки жрали стрелка.
Они, конечно же, спасли мне жизнь, но если бы я растерялся в узком проходе, то пошел бы на корм, как и бандит.
— Да, именно несчастных, — не унимался орк. — Потому что не виноваты в своем положении. — Поняв, что до меня все равно не доходит, Бисквит начал пояснять: — Морлоки это сошедшие с ума разумные, как люди, так и пришлые. Но людей все равно больше. Дело в том, что некоторые магические наркотики приводят к неожиданным мутациям.
— Наркотики? — уточнил я и, увидев утвердительный кивок, продолжил: — А те, кто жрал наркоту, знали о таких побочках?
Еще один кивок вызвал у меня приступ раздражения:
— Тогда о чем мы тут спорим? Наркоши сами довели себя до скотского состояния, а вы, как я понял, устроили для них заповедник в трущобах. Не боитесь, что они сунутся к нормальным людям? Не проще ли перестрелять всех?
Орк укоризненно посмотрел на меня:
— Гоблины, да и лично я, думают по-другому. Дело в том, что эксперименты с расширяющими сознание декоктами, без которых не могут обойтись ни мастера проклятий, ни оркские шаманы, иногда доводят до кровавого безумия. Убивать за это сородичей недопустимо. И мы, и гоблины устраиваем для таких несчастных особые закрытые зоны, где они живут подобно неразумным зверям. А насчет опасений можешь не переживать. У таких мутантов сильная светобоязнь, и ночью в освещенный Серый и тем более Белый города они не сунутся. Так же как в залитые огнями человейники.
Я еще раз представил себе жизнь в человеческом муравейнике, да в полном окружении темного, заселенного морлоками пространства, и порадовался, что живу не там. С другой стороны, если не задумываться и игнорировать реальность, то привыкнуть можно ко всему.
Что же касается моего отношения к тем, кто в последствии стал или еще станет морлоком, то тут уж сказывается детдомовская деформация. Ну не понимал я добровольно опустившихся личностей. В отличие от меня и моих однокашников, другим жизнь даровала серьезный фундамент в виде семьи, у некоторых еще и зажиточной. Ну и как я смогу понять то, что некто из-за своей трусости, слабости или просто лени сливает в унитаз свои неслабые стартовые позиции. Человечность определяется эмпатией и сострадательностью — с этим я согласен, но вот в этом случае у меня серьезный такой моральный провал.
В итоге наш обмен информацией перешел в яростный спор. Мы попытались сгладить его коньяком, но сделали только хуже. Как любил говорить наш сильно пьющий завхоз — подошла вторая фура, которая и увезла нас в беспамятство.
Сам не понял, когда вырубился, зато возвращение в реальность оценил во всем его многообразии.
Все, завязываем с пьянками, иначе такой способ борьбы со стрессом доведет до беды. Впредь шок будем лечить злобой и агрессией.
Одно хорошо: у Бисквита в хозяйстве имелось все, вплоть до жизненно необходимых в подобной ситуации опохмеляющих декоктов.
Вид ухмыляющегося орка ничего, кроме немотивированной агрессии, не вызывал. Он, зараза такая, успел не только вылакать лекарство, но и душ принять. К тому же явно спал в своей постели, а не как я — почти под столиком, благо ковровое покрытие в комнате было толстым и мягким.
От предложения принять душ я горделиво отказался, мечтая сделать это у себя дома. Но пойти в ванную, дабы умыться, все же пришлось. Особо удивил унитаз. Я, конечно, понимал, что для таких крупных ребят и сантехника соответствующая, но это корыто вызвало кривую ухмылку. Хорошо хоть, не приспичило вчера по большим делам, иначе мог спьяну и провалиться в сей монументальный постамент для философских рассуждений.
Вчера ночью презрительно отзывался о всякой пьяни и бомжах, а сам-то как себя веду? В зеркало смотреть не хотелось принципиально, ибо мерзко не столько от вида помятой морды, сколько от осознания своей слабости и неразумности.
Умывшись, я уже собрался домой, но всем мечтам о душе сбыться было не суждено. Зазвонил телефон Бисквита. Судя по тому, как засуетился орк, вызов был от гоблина.
— Да, Иван Иванович. Конечно. Скоро буду. Не надо, он у меня.
Похоже, у жабомордого опять что-то стряслось, и он хочет видеть нас обоих. Интересно почему? Вроде в прошлый раз он уверился в моей полнейшей бесполезности.
— Поехали, — печально вздохнув, махнул своей лапищей Бисквит. — Шеф вызывает.
Орк снова выбрал кабриолет, и мы покатили по итальянскому кварталу. Еще в прошлый раз я заметил, что Бисквит — личность в этих местах известная. Парочка прохожих даже приветливо махнули нам. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, парень он незлобивый, хоть и пытается казаться брутальным, но любой, кто знает его больше пары дней, понимает, настолько этот здоровяк по натуре плюшевый.
Блин, только сейчас вспомнил, какую роль сыграла его пуговица в схватке с бандитами:
— Бисквит, извини, я забыл поблагодарить тебя за артефакт с хохотунами. Без него я бы не выжил.
— Да ладно, — застеснялся громадный орк, и это выразилось в том, что его лицо приняло более темный оттенок зеленого. — Я тебе еще парочку сделаю.
Ох как права была наша психологиня. Она не уставала повторять: «Улыбайтесь людям, не ленитесь благодарить и хвалить, особенно если есть за что. Хуже от этого точно не станет, а польза может быть огромной». Но еще она говорила, что во всем нужно знать меру, поэтому я решил свернуть разговор.
В этот раз наш путь лежал в квартал, населенный французами. Это я понял даже без подсказок. Хватало одного взгляда на наряды прохожих. Да, Женева сама по себе франкоязычный город, но все равно разница между тем, как обустраивались французские и швейцарские французы, чувствовалась сразу.
И дело не в беретах на некоторых из прохожих и не в том, что сидящие на отрытой площадке кафе девушки жеманно поглощали круассаны. Казалось, что здесь сам воздух пах Парижем. И это при том, что в столице Франции я отродясь не был, но ощущение такое почему-то возникало.
Жаль, что в это милое местечко заглянула смерть. А судя по торопливости вызова, мы туда не на раут едем. Сразу возникла мысль о полномочиях гоблина. Похоже, он одинаково легко чувствует себя в любом из кварталов Серой Женевы.
— Кстати, Бисквит, а твоего шефа везде называют Иваном Ивановичем?
— Что ты, — оскалился орк в зубастой улыбке непонятного эмоционального окраса. — Здесь он Ивон Секатор.
Прозвище орк произнес во французской манере с ударением на последнем слоге.
— В каком смысле Секатор?
— Была там история. Потом расскажу. Но это еще что. В итальянском его знают как Джованни Тр
— А это еще что значит?
— Капкан, — посерьезнел орк. — Однажды он попался нашей местной Каморре. Искали два дня, а когда нашли, там было настоящее месиво. Пять трупов людей и орк, которому шеф вцепился в глотку. Так и висел без сознания на шее мертвого паграда. Пришлось размыкать челюсти специальным инструментом. На этом женевская Каморра и закончилась. Беня неделю вычесывал итальянский квартал, повесив на пояс четыре десятка ушей.
Ну ни фига ж себе городские легенды! Оказывается, гоблин еще та зверюга даже без своего ручного орка. Особенно если учесть, что он загрыз целого паграда — оркского воина третьего круга посвящения.
И тут я вспомнил еще одно слово из речи Бисквита:
— Как ты назвал Бенедиктуса?
— Не вздумай повторять, — встрепенулся орк. — Лучше даже мысленно его так не называй. Вечно себе напоминаю, но видишь, вырвалось. Его так может называть только тетя Сара из еврейского района. Но она Бенедиктуса с того света вытащила. Ей можно, а нам нельзя, если, конечно, ты не хочешь самоубиться с помощью его кулака.
Бисквит тут же замолк, явно коря себя за чрезмерную болтливость.
До цели поездки доехали молча. Это оказался еще один малоквартирный трехэтажный дом. Точно такой же, как и его соседи. Несмотря на стандартизацию, в нем обитали явно небедные люди.
Все пространство перед домом уже привычно забито жандармскими фургонами. Летающий мобиль шефа и игрушечный фургончик мышоура также присутствовали на месте. На лестничных площадках хватало и людей, и гоблинов, но пройти можно было без проблем. Судя по отсутствию орков группы захвата, жандармы явились к шапочному разбору.
Нужная нам квартира находилась на втором этаже. То, что там повторилась прошлая история, стало понятно по запаху. В прихожей нас встречал мышоур, который сразу протянул парочку респираторов.
— Что тут? Где шеф? — нацепив казавшуюся на его морде слишком маленькой маску, спросил на общем Бисквит.
Мышоур в ответ что-то пропищал.
— Понятно, — кивнул орк.
А вот мне совсем не понятно.
Похоже, мысли как-то отразились на моем лице, потому что орк покосился и протянул свою лапищу.
— Дай смартфон. И разблокируй его.
Я протянул Бисквиту свой телефон, при этом, кажется, немного покраснел. А все потому, что из лени никогда не ставил блокировку на вещь, которая по нынешним временам является более интимной, чем нижнее белье.
— Кто бы сомневался, — фыркнул орк.
Он быстро застучал по экрану когтями, затем вернул смартфон мне. Я украдкой осмотрел экран в поисках царапин, но ничего не увидел. При этом сделал вид, что пытаюсь разобраться во внесенных артефактором изменениях.
— Здравствуйте, Назарий Аристархович. — Голос из динамика моего телефона прозвучал так неожиданно, что я едва не уронил гаджет на пол.
— Потому обзаведись наушниками, — хохотнул довольный подколкой орк. — Так будет удобнее, да и не нужно, чтобы шифрованный голосовой чат слушали посторонние.
Удивление быстро прошло, и я сообразил, что через телефон со мной общается мышоур. Он продолжал попискивать, а программа переводила все на общий:
— Меня зовут Тик-тун, — перевел телефон писк эксперта.
Не знаю, стандартный ли это голос, но из динамика лился приятный мужской баритон. Не очень-то клеится с образом низенького, покрытого шерстью существа с мышиным лицом, но и не сказать, чтобы так уж сильно диссонировал.
Мышоур чуть поклонился. Я постарался скопировать его поклон.
Вот и познакомились. Дальше эксперт еще раз обрисовал ситуацию, теперь уже для меня:
— Все как и в прошлый раз. Супружеская пара в клочья. Разница в том, что они что-то почувствовали и успели запихнуть ребенка в сейфовую комнату. Назарий Аристархович, вы знаете, что это такое?
— Да, господин Тик-тун, знаю. Можете называть меня просто Назаром.
— А вы меня просто Тик-туном.
Мы опять обменялись почти церемонными поклонами.
От подобного расшаркивания Бисквит прыснул в маску респиратора.
— Собственно, для этого комиссар и вызвал вас. Мы не смогли открыть дверь в сейфовую комнату.
Внезапно мышоур чуть присел и даже сместился в угол. Похоже, он среди нас самый чуткий. Потому что даже орк услышал тихие шаги Иваныча только через пару секунд.
— Ага, явились, сладкая парочка. Вы теперь уже вместе ночуете? — Гоблин сдобрил свои слова максимальным количеством сарказма и издевки. Явно чтобы дошло до представителей всех рас.
Орк сцепил кулаки и обиженно засопел. А вот я на обиды размениваться не собирался. В родном учреждении обижаться было опасно, если не хочешь ходить в лохах до самого выпуска и даже после него. Чувство обиды у нас заменяет злость, которая тут же выплеснулась из меня. Я даже непроизвольно сделал шаг к гоблину, хоть и не собирался его бить. Особенно после рассказанных Бисквитом жутких историй.
— Господин особый комиссар, — сказал я гоблину, предварительно стянув респиратор, чтобы голос звучал увереннее. — Вы забываетесь. Уверен, причиной тому непонимание кое-каких нюансов человеческой культуры.
Слова вроде не несущие ни грамма угрозы, но, опять же, напитывать их дополнительными смыслами умеют не только гоблины.
Как я и думал, намек на межрасовый конфликт гоблин воспринял серьезно. Впрочем, как и все пришлые в подобных ситуациях. Как по мне, это их слабость, на которую я и надавил.
— Вы правы, Назарий Аристархович. Приношу свои извинения. — Гоблин практически в точности скопировал поклон мышоура и тут же, без паузы, резко сменил тон: — А теперь бегом открывать сейф! Если сейчас же не докажешь мне свою полезность, вечером будешь куковать в человейнике.
Вот тут обижаться было не на что. Никаких оскорблений. Просто начальник — самодур в состоянии крайнего раздражения, которое я вполне понимал. Самого начинали напрягать все эти убийства. А Иванычу наверняка еще и сверху постоянно стучат кулаком по его бурой, пучеглазой башке.
Эти мысли усилились, когда увидел бойню в гостиной. Хорошо хоть, успел обратно нацепить респиратор. Дверь в сейфовую комнату обнаружил сразу. Там копался какой-то мужик с инструментами. Он как раз примерялся противно жужжащей болгаркой к бронированному полотну. Уверен, если внутри ребенок, ему это сильно не понравится.
— Одну минуточку, — остановил я начинающего вандала.
Сразу напрягло то, что замок электронный. Опыт у меня небольшой, но его хватило чтобы понять — то, что собрано не руками, а на роботизированной линии, мне не подвластно. Так оно и оказалось. Никакого отклика неживая электроника не дала, но отчаиваться было рано, как и допускать к двери мужика с болгаркой.
— Даже так? — хмыкнул я, когда сработал мой дар. Для этого пришлось прижаться к двери как к родной.
Альтернативные способы аварийного открытия мастерил человек с фантазией. Похоже, он был фанатом одного голливудского фильма про шпионов-пенсионеров. Я сместился на метр в сторону и ударил кулаком в стену, пробив тонкий гипсокартон.
— Развлекаешься? — спросил незаметно подкравшийся Иваныч.
— Работаю, — спокойно ответил я, дергая потайной рычаг.
Рычаг тоже имел небольшой секрет. Нужно два раза дернуть и один раз толкнуть от себя. Замки в двери щелкнули, и еще пискнул цифровой замок, который, вполне возможно, был бутафорией. Поняв, что ни человек с болгаркой, ни гоблин с тростью помогать мне не собираются, я потянул дверь на себя. Она пошла хоть и туго, но без особых проблем. По ощущениям никаких ловушек тут не было, но все равно как-то напряжно. Может, позвать парней? Если я правильно понял, Бисквит и Тик-тун являют собой спарку ищеек, дополняющих друг друга. Орк по артефактам и духам, а мышоур по всему, что можно услышать, унюхать и, вполне возможно, опробовать на вкус.
Мысль о подмоге исчезла, когда увидел замершую в позе эмбриона девочку лет пяти. Даже представить боюсь, что пережил этот ребенок. Так что, не особо раздумывая, я шагнул внутрь и склонился над бедняжкой.
— Все хорошо, — заговорил я по-французски. — Мы пришли помочь.
И только когда прикоснулся к ребенку, заметил, что именно она так судорожно сжимает в объятьях. Это была матерчатая кукла с короткими задорными косичками и пусть примитивно нарисованным, но милым личиком. Сразу захотелось прикоснуться к кукле, скорее всего потому, что в нее было вложено достаточно большое количество энергии творения.
Сделать того не получилось. Сильная рука буквально отволокла меня от девочки. Я возмущенно обернулся и удивленно замер. Это была первая орчанка, увиденная мною вживую. Для своей расы она была небольшой — лишь на полголовы выше меня, но в плечах пошире. Так что неудивительна ее сила.
Сопротивляться я не стал, потому что был уверен — сейчас в квартире случайных людей попросту быть не может.
Орчанка тут же заговорила с девочкой, причем на оркском. Удивительно, каким мягким может быть этот язык — не рычащим, а каким-то урчащим.
Через пару секунд девочка вышла из оцепенения и шустро, как маленькая обезьянка, переползла на шею зеленокожей тетки с акульим набором зубов. Похоже, орчанка владеет какими-то магическими возможностями в общении с детьми. Точнее, ее тотемный дух имеет такую направленность.
Провожая глазами эту странную парочку, я почему-то подумал об игрушке. Вроде здесь жили богатые люди, а вот на ребенке сэкономили. Предыдущие жертвы жили не так богато, да и сейфовой комнаты у них не было, но детская там была забита дорогущими игрушками. Обмозговать эту странность мне не дал Иваныч.
— Неплохо, — снизошел он до похвалы. — Осмотрись тут. Может, заметишь что-то необычное.
Если я правильно понял, ссылка меня в человейник как минимум откладывается, что не может не радовать. Так что приступим к осмотру. Правда, не уверен, что пользы будет больше, чем на предыдущем месте преступления. Так оно и оказалось. Здесь не было ни тайников, ни скрытых сейфов. Оно и понятно — зачем все это при наличии сейфовой комнаты.
Кровь и части тел постоянно сбивали с мысли, но мне все же удалось осознать ошибочность сделанных ранее выводов насчет заботы покойников о своем чаде. В детской хватало игрушек на любой вкус. Возникает закономерный вопрос: чего это она прицепилась к неказистой тряпичной кукле?
— Иван Иванович, — обратился я к стоявшему столбом посреди окровавленной гостиной гоблину. — Можно посмотреть на игрушку, которую унесли вместе с ребенком.
— Какую игрушку? — Гоблин удивленно собрал в гармошку кожу на надбровных дугах.
— Ну, тряпичную такую, — немного растерялся я.
— Бисквит! — рыкнул Иваныч, подобравшийся как гончая при виде зайца. — Ты видел у ребенка тряпичную куклу?
— Нет, — подошел орк. — Не было у нее игрушек.
Гоблин сдавленно квакнул. Скорее всего, это было какое-то ругательство на его родном языке. Он достал телефон и, дождавшись ответа набранного абонента, зарычал по-оркски.
— Пошли, — обратился он на общем, явно имея в виду нас всех троих — человека, орка и мышоура.
Спустившись вниз, мы минут десять постояли у двери в парадную, дожидаясь непонятно чего. Затем прикатил микроавтобус. Отъехавшая в сторону дверь позволила увидеть сидящую в низком кресле орчанку с девочкой на руках. Девочка все так же судорожно сжимала тряпичную игрушку.
— Ну и о какой кукле ты говорил? — как-то даже обиженно спросил Бисквит.
Я с недоумением посмотрел на спутников и понял: они просто не видят то, что сжимает в руках ребенок, а вот орчанка, скорее всего, из-за плотного контакта с ребенком прекрасно поняла, о чем идет речь. Она что-то заурчала на ухо ребенку и попробовала забрать у нее куклу.
Как только зеленокожая нянька прикоснулась к игрушке, сразу произошло несколько событий:
— Крушах! — ругнулся Бисквит, наконец-то рассмотревший тряпичную поделку.
Иваныч лишь сдавленно квакнул, а вот девочка заревела почти как гоблинская сирена.
Никакие магические умения не помогли орчанке успокоить впавшего в истерику ребенка, но гоблин, когда надо, мог быть жестким, как подошва кирзового сапога, и игрушку все же отобрали.
— Это как так? — удивлялся орк, рассматривая неказистую куклу с глазками-пуговками. — Почему мои духи не заметили ее?
— Другой вопрос, почему ее не учуял мышоур? — прищурив свои буркала, заявил гоблин. — Что скажешь, Тик-тун?
Мышоур что-то пропищал. Так как телефон был в кармане, перевода я не услышал, но и так было все понятно, особенно по реакции Иваныча:
— Да какая разница, что он смешался с запахом ребенка?! Ты должен был заподозрить неладное. В этом деле столько всего непонятного, что должна насторожить любая мелочь. Вот его насторожила, — ткнул гоблин в меня пальцем. — А тебя почему-то нет. Хотя он сопливый новичок, а ты опытный эксперт.
Подобные эпитеты в мою сторону, конечно, возмущали, но сейчас не тот момент, чтобы начинать собачиться. Вместо этого я забрал куклу у орка и, сжав ее в руках, сосредоточился. Живой силы остались сущие крохи, но попробовать стоит. Через пару секунд все стало понятно.
— Это артефакт энергии творения, — сообщил я окружающим.
Гоблин даже прекратил распекать мышоура, чтобы узнать, что я там почуял.
— И что он делает?
— Прежде всего, делает себя незаметным. А если кто-то все же его замечает, то человеку кажется, что игрушка была у него уже давно.
— И все? — Теперь вопрос пришел со стороны орка. — Что насчет связи с тенями?
— Без понятия, — пожал я плечами, но все же добавил, потому что гоблин прав — незначительных мелочей в этом деле быть не может: — Только внутри чувствую следы энергии разрушения. Словно там что-то сломали.
Орк грубо вырвал у меня игрушку и чуть не разодрал ее напополам. От подобного варварства едва успокоившаяся девочка взвыла с новой силой. Все мы тупо уставились на струйку черной пыли, высыпавшейся из нутра тряпичной куклы.
Единственным, кто хоть что-то понимал, естественно, оказался орк:
— Обсидиановая пыль. А из обсидиана делают амулеты для темных духов, в том числе теней.
— И что тут было? — спросил Иваныч, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.
Он сейчас выглядел немного комично, словно подросток, пытающийся рассмотреть, что там в руках у взрослых дядей. Но боже упаси хоть как-то показать, что у меня возникли подобные ассоциации. Этот гоблин явно самый вредный и злопамятный из всей своей расы. Впрочем, сравнивать мне пока не с кем, только по слухам. Может, остальные еще хуже.
— Не знаю, шеф, — задумчиво ответил орк. — Следы плетений на такой пыли не держатся. Может, точка выхода с изнанки. Может, поводок. Я в темной ворожбе не очень-то разбираюсь.
Гоблин опять квакнул.
Что-то в последнее время комиссар часто переходит на гоблинский. Похоже, у него с этим делом все совсем плохо.
— Назарий, — повернулся ко мне гоблин. — У тебя много осталось живой силы?
— Нет, я по нулям.
Немного подумав, гоблин решил не терзать меня дальше.
— Ладно, отправляйся домой и сиди там, пока не восстановишься. Не вздумай никуда уходить и даже принимать клиентов. Вечером загляну.
В ответ я лишь пожал плечами, не зная, что ответить. Орк остался на месте преступления, так что мне пришлось вызывать такси. И только дома я сумел окончательно расслабиться. Принял душ. Плотно позавтракал и от нечего делать решил стряхнуть пыль со своего перса в «Титанах». Помнится, вчера орк жаловался на своего разведчика, который временами манкирует своими обязанностями. А замены на этой позиции у них нет. Оно и неудивительно — мало кому интересно играть на небольшом, похожем на паука роботе. Те, кто фанатеют от «Наследников Титанов», предпочитают гигантских разрушителей или на крайний случай антропоморфных штурмовиков. Бывают катки, в которых «паучки» вообще не делают ни одного выстрела. Их удел светить, давая возможности товарищам по команде совершать подвиги. Но хуже всего то, что при стычке случайно столкнувшихся пауков даже свои могут лупануть по площадям. Потеря своего «света» считается приемлемой, если заодно уронить чужой.
В свое время я из чистого любопытства прокачивал паука, но затем забросил вместе с остальными персами и игрой вообще. Реальный мир мне всегда был интереснее виртуального, а сейчас и подавно. И все же пусть даже призрачная возможность поиграть в легендарной команде Кондитеров всколыхнула что-то в душе. Так что почти до самого вечера я гонял паука по разным картам, благо, чтобы довести его до турнирных кондиций, много времени не требовалось. Это нормального разрушителя нужно качать как минимум полгода.
Неожиданно для себя так увлекся, что не заметил, как повечерело. Даже обед пропустил, ограничившись кофе и булочкой. Обиженная тем, что на нее совершенно не обращают внимания, Фа лезла под руки и мешала как могла. Пришлось ее выгнать в форточку и закрыть доступ в квартиру. А вот поступить таким же образом с комиссаром не получилось бы при всем желании. Даже серьезно раскуроченный звонок все равно вызывал у меня раздражение своим дребезжанием. В который раз поклялся себе поменять его и установить нормальный видеодомофон с выходом в сеть.
К моему удивлению, гоблин явился вместе со своим то ли охранником, то ли напарником, а не оставил, как обычно, его в машине. Бенедиктус, которого даже мысленно нельзя было называть Беней, притащил большую картонную коробку, которая в него руках казалась небольшой шкатулкой.
Я сразу понял, что именно находится внутри, хотя недоумевал, зачем он приволок кукол ко мне домой, а не вызвал меня в управление. Похоже, у шефа действительно подгорает. Больше того, приказав мне заняться куклами, которыми действительно была набита коробка, он пошел на кухню варить нам всем кофе. Благо я успел заказать необходимые для этого дела ингредиенты и нормальную турку.
Кукол было восемь штук. И ни одна из них не была похожа на другую, но каждая по-своему привлекала своей странной и какой-то простоватой красотой. От мысли, что за каждой такой поделкой как минимум по одной жуткой смерти, стало неуютно. Очарование игрушек сразу куда-то пропало.
Увы, дар оценщика позволил мне узнать не так уж много. Тот, кто их шил, испытывал к своим игрушкам неподдельную нежность и в каждый стежок вкладывал много энергии творения. Именно поэтому они стали довольно мощными артефактами. Но ничего, кроме желания обладать у детей и незаметностью для взрослых, они в себе не несли. Что же касается отношения создателя к детям, то оно было странным — сумбурная смесь сочувствия, презрения и почему-то зависти. Я даже подумал, что он тоже рос без родителей, но нет — там зависть совсем другая. Заметить разницу было нетрудно. Да и не зависть это, а нечто другое.
Увы, как бы мне ни хотелось порадовать шефа новостями, пришлось его в очередной раз расстроить. И вот как это у него получается? Вроде бы я должен испытывать к наглому гоблину весь спектр негатива, но почему-то постоянно возникало уважение и какой-то чрезмерный энтузиазм в желании помочь. Возможно, это из-за сути дела, над которым мы работаем, а может, и какая-то гоблинская магия. Нужно будет пообщаться на эту тему с Бисквитом.
Я закончил перебирать кукол, как раз когда гоблин принес кофе. Явно опытный в этом деле Бенедиктус тут же схватил свою чашку и, почти обжигаясь, начал быстро поглощать напиток. Его маленькие на фоне огромной морды глазки явно призывали меня сделать так же. В общем, я сначала выпил половину кофе и только после этого сообщил Иванычу результаты своих изысканий.
Уверен, он не надеялся, что прямо тут назову ему имя убийцы, но мои слова гоблину не понравились. Он даже свой кофе не выпил и тут же приказал Бене собирать кукол. А вот у меня возникла неожиданная идея.
— Иван Иванович, вы позволите оставить одну игрушку у себя?
— Зачем это? — подозрительно прищурился комиссар.
Подобный прищур в исполнении гоблина всегда вызывал у меня не совсем адекватную реакцию. Все время казалось, что я в мультик попал.
— Ты чего лыбишься, залетчик? — перешел на русский Иваныч.
— Есть идея.
— Какая? — не унимался он.
Пришлось рассказывать:
— Одна моя знакомая занимается пошивом, возможно что-то удастся узнать через поставщика материалов, а тут они явно непростые.
Гоблин замер, обдумывая идею. Я уже успел заметить, что при интенсивной работе мозга эти ребята застывают, как хамелеоны. Бывает, что и посреди движения.
— Хорошо, пробуй, — наконец-то отмер Иваныч. — Я тоже проверю эту мысль по своим каналам. Постарайся в ближайшее время никуда не вляпываться и постоянно держать как минимум половину запаса живой силы.
В ответ я лишь кивнул. На этом мы и попрощались. Посмотрев на часы в смартфоне, я подумал, что для свидания время не такое уж позднее. Звонить Заряне не стал, чтобы не быть посланным сразу и далеко. Так что решил заявиться без предупреждения. Оделся в старое, потому что новый костюм, боюсь, восстановлению не подлежал. Жаль, хорошая была вещь. Если не поссорюсь со швеей, то закажу себе такой же.
Мои предположения оказались верны — местный бомонд отдыхал в парке, распевая песни вокруг костров. Я быстро определил, где расположились мои новые знакомые, и пошел туда. Заряна встретила меня настороженным взглядом, а вот Лена смотрела откровенно враждебно. Значит, там все же была какая-то ревность, осталось только определить, к кому именно.
— Привет, — нейтрально поздоровался я, но, кроме хмурого осмотра с ног до головы, ответа не получил.
Похоже, то, что я не надел костюм, лишь усугубило ситуацию.
Блин, стою как тупой студент перед экзаменационной комиссией. Судя по позе моей то ли девушки, то ли любовницы, покидать компанию для приватного разговора она не собирается.
— Заряна, хочу попросить тебя пошить мне новый костюм. Прежний я сильно попортил, когда ползал по тоннелям, убегая от морлоков.
Задумка сработала даже с перебором. Заряна, конечно, очень эмоциональна и порывиста, но такая резкая смена настроения удивила. С другой стороны, вполне возможно, что ее враждебность изначально была напускной. Девушка вскочила, подбежала ко мне и начала ощупывать.
— Ты не ранен?
— Нет, только пара синяков. Оказывается, у меня выдающийся талант в беге на карачках.
Народ засмеялся, и это явно сломало ледок отчуждения. От меня тут же потребовали подробностей. Особой тайны в своих ночных приключениях я не видел и рассказал почти все. Когда дошел до прибытия подмоги, Заряна внезапно прервала мои откровения и уволокла к себе домой под предлогом осмотра повреждений тела, которое ей еще использовать в личных целях.
Увы, по прибытии в квартиру ни осмотра, ни тем более использования сразу не случилось, а был форменный допрос. Пришлось ее даже одергивать:
— Заряна, солнце мое, я понимаю твою настороженность, но никаких неприятностей от моего сотрудничества с жандармерией можешь не опасаться. Заметь, я сказал сотрудничества, а не работу на, как ты только что выразилась, легавых. Поверь, им есть чем заняться и помимо того, чтобы строить козни тем, кто хочет зарабатывать нелегально. Скажу больше, связи со мной принесут тебе только пользу. Может, удастся вмешаться, если ты вляпаешься во что-то нехорошее. Хотя я понятия не имею, за что тебя можно прищучить.
Выслушав меня, Заряна пару минут просидела в задумчивости. Ее неподвижность вызвала у меня улыбку — почему-то вспомнился замерший истуканом Иваныч.
— Хорошо, — оживилась Заряна, — я приму тебя таким, какой ты есть.
— Вот спасибо, благодетельница, — шутливо отозвался я, но, похоже, сарказм в голосе все же присутствовал.
— И не надо ерничать, — надулась девушка. — То, чем мне приходится заниматься, не так безобидно, как тебе кажется. Да, с бандитами и морлоками я дел не имею, но, если поймают, по голове не погладят. Создание артефактов, даже простое зачарование материи в Женеве строго регламентируется. Так что не стоит упоминать об этом при своем начальстве.
— Могла бы и не напоминать, — проворчал я и тут же сменил тон, перейдя к основной цели визита к девушке: — Зорюшка, скажи, ты можешь определить, откуда взялась та или иная ткань и пуговицы?
— Как ты меня назвал? — явно пропустив мою просьбу мимо ушей, спросила она.
— Не нравится?
— Это, конечно, не Зорька, но лучше пусть будет З
— Хорошо, Заря. Так как насчет ткани?
— Покажи, — тут же потребовала девушка, показывая, что все прекрасно расслышала.
Вид куклы ее сразу насторожил. Оно и понятно — это гоблины для проклятий используют костяные амулеты, а вот человеческие колдуны как раз любят вот такие игрушки.
— Не бойся, ее осматривал гоблин, да и я могу определить, с какой целью она делалась. Тут есть магия, но совершенно безвредная.
— Но я ничего не чувствую, — наконец-то взяв в руки куклу, растерянно сказала Заряна.
— И не должна. В ней нет плетений на живой силе. Артефакт создан энергией творения.
Прекратив попытки использовать на кукле свой дар, девушка начала рассматривать сам пошивочный материал.
— Интересная текстура, — проворчала она под нос, скорее разговаривая сама с собой, чем со мной. — Материя не то чтобы дорогая, но редкая. А пуговицы для глаз вообще костяные.
Тут она подняла глаза на меня, и в них я увидел растерянность.
— Назар, я, конечно, не уверена на все сто процентов, но похоже, что это человеческая кость.
Час от часу не легче. Все оказывается еще хуже, чем я думал. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, к чему приводит появление таких куколок в семье жертв.
— Скажи, можно как-то определить откуда взялась эта ткань и пуговицы?
— Пуговицы точно нет, — тут же ответила Заряна. — Работа ручная. Причем кустарная. Делал не мастер по пуговицам, а резчик широкого профиля. Таких в Женеве пруд пруди. А вот насчет ткани можно поспрашивать.
— Возьмешь для примера? — остановил я движение девушки, протянувшую мне куклу.
— Нет, — зябко повела плечами Заряна. — Такое я в доме точно держать не буду. Структуру ткани и материала я запомнила.
— Хорошо, — не стал спорить я, убирая игрушку в сумку.
У меня как раз к ней особых претензий не было. Да, насчет кости новость не самая приятная, но мой дар позволял с уверенностью утверждать, что сейчас кукла ничем не угрожает своему владельцу, кроме того, что ее можно в любой момент потерять. Когда направлялся к Заряне, то нашел игрушку только потому, что точно помнил, где ее оставил.
Запоздалая мысль заставила меня вскинуться:
— Только очень прошу тебя, делай все крайне осторожно. Тот, кто сшил эту куклу, может быть опасен.
— А если подробнее, — даже не спросила, а потребовала моя подруга.
Оно, конечно, тайна следствия, но вмешивать в это дело ни в чем неповинную девушку, да еще втемную, будет попросту подло. Так что я вкратце рассказал о серии смертей в Сером городе и о том, как обнаружил «невидимые» игрушки в руках осиротевших детей.
— Какой ужас! — выдохнула Заряна, прикрыв рот ладошкой.
— Так что, если не хочешь ввязываться, мы вполне обойдемся без твоей помощи, — на всякий случай предложил я, уже жалея, что вообще втянул ее в это дело.
— Нет, конечно, — тут же взвилась Заря, словно я сказал что-то обидное. — Мне хоть и противно работать на фараонов, но после того, что эта тварь сделала с детишками, я точно не останусь в стороне. Как только что-то узнаю, сразу позвоню. У тебя с делами и кошмарами на сегодня все?
В словах девушки прозвучала такая надежда, что я кивнул в ответ с непроизвольной улыбкой.
— Ну, тогда давай будем снимать с меня стресс, и тебе придется постараться, потому что стресса очень много.
Постараться действительно пришлось — темперамента в Заряне было как минимум на четверых. Помнится, когда-то я посмеивался над одним моим знакомым, который в баре после трех рюмок жаловался на свою жену. Парень-то был прямо смесь Аполлона с сатиром. Ловелас и сердцеед. Так вот, угораздило его жениться, тоже, кстати, на рыженькой. Через полгода он начал прятаться от темпераментной жены где только мог — то на работе, то в ночном клубе, где мы и познакомились. Вот теперь и думаю, не окажусь ли я в таком же бедственном положении? Но это все лишь дутье на воду и дурные ассоциации. Задора у меня еще хватало, так что стресс мы сняли качественно — до полуобморочного состояния обоих.
До все еще развлекающейся компании добрались только к двум часам ночи, но не беда — представители бомонда явно собирались гулять еще как минимум пару часов. В итоге остался ночевать у Заряны, а когда поутру явился домой, то получил выволочку от Фа.
Вот честно, пару минут стоял и не знал, как реагировать, а затем взял веник и выгнал нахалку в форточку. Кстати, классический, связанный из сорго веник сохранил именно для этих целей, ибо мягкий он и вреда никому не причинит. О том, что фуки обидится, не переживал, у нее память как у рыбки, а нрав как у кошки.
Утром меня никто дергать не стал, за исключением Фа, которая, поняв, что я устроился на любимом коврике для медитации, начала ломиться в закрытую форточку. Пришлось пустить, благо фуки в такие моменты ведет себя примерно, знает мелкая, что перепадет чуток живой силы.
На коврике печать щита удалось сформировать всего за две секунды, но долго она не прожила. А все потому, что в силовом поле замелькал маленький светлячок, который был замечен фуки и ввел ее в страшное возбуждение. Фейка тут же ринулась ловить огонек, так что я сам развеял щит, не желая опытным путем выяснить, сможет Фа сожрать мелкого духа или это в принципе невозможно. От фуки можно ждать чего угодно — пусть она и низшая, так сказать примитивная, но все же ипостась феи, которые вообще обладают запредельным могуществом.
Ну что же, пришло время перейти к следующему этапу обучения. Я откладывал его сколько мог исключительно из-за лени. Собрать оборудование, которое еще позавчера привезли курьеры, — дело десяти минут, но перед этим еще нужно привести в божеский вид подвал, а там дел непочатый край.
Подвал чистил почти до вечера с перерывом на обед и почти сразу перешел к монтажу оборудования. В принципе, монтировать там было особо нечего. Всего лишь собрать воедино три блока да установить сверху корзинку для теннисных мячиков. Установка оказалась автоматической теннисной пушкой, пригодной для тренировок не только теннисистов, но и магов.
— Ну что же, будем пробовать.
Направление сопла я установил произвольно. И сейчас стоял примерно там, где должен пролететь пробный мяч. В правой руке пульт дистанционного управления, а в левой судорожно зажат щитовик.
На создание печати щита ушло десять секунд. В награду я услышал мерный гул синеватого, чуть подсвеченного мелькающим внутри огоньком силового поля.
— Ладно, посмотрим, чего ты стоишь, — проворчал я, нажимая кнопку на пульте.
Машинка в другом конце подвала загудела, разгоняя маховик. Нажатие на еще одну кнопку отозвалось хлопком, а затем практически сразу же еще два звука — почти хрустальный звон и глухой удар, словно кто-то стукнул молотком по сырому дереву. Последняя ассоциация была очень близка к реальности. Со звоном на тут же истаявшие осколки разлетелся силовой щит, а глухой стук издал мячик, врезавшийся мне прямо в лоб.
От неожиданности я качнулся назад и чуть не упал. Были и хорошие новости. Во-первых, мяч мог угодить и в нос. Во-вторых, пусть щит и пробило до обидного легко, но сила удара была серьезно снижена, так что даже нос вряд ли мог пострадать. Сразу появилась мысль снизить мощность аппарата, но, чуть подумав, я все же решил оставить все как есть. Живой силы во мне осталось где-то с три четверти, так что я запустил машинку еще раз, перед этим, конечно же, сформировав щит. И все же хлопок заставил меня чуть присесть и инстинктивно наклонить щит.
— Однако, — хмыкнул я, наблюдая все еще целое силовое поле. — Об этом в сети почему-то никто не говорил.
Мячик ударился в магическую преграду под углом и срикошетил в потолок, а щит остался цел. Правда, его добил второй снаряд, причем почти без потери кинетической энергии, так что голову с его пути я убрал очень своевременно.
— Все же нужно снизить мощность, но не сильно, потому что повреждение второго по важности органа не понравится ни мне, ни Заряне, — хмыкнул я, решив прекратить занятия.
Иваныч настаивал на сохранении как минимум половины запаса живой силы.
После пережитого стресса захотелось есть, и нужно было выбирать — сделать это в одиночестве или пригласить куда-нибудь Заряну. Если честно, от девушки хотелось отдохнуть. Не из-за вчерашнего постельного марафона, а потому что и морально ее было многовато, особенно в паре с Леной, которая в последнее время излучала сплошной негатив. Имелись у меня подозрения, что, устрой я званый ужин, Заряна придет туда не одна.
Сделать выбор самостоятельно так и не удалось, потому что все было решено самой Заряной. Смартфон выдал припев из песни «Рыжая» известного и никак не желающего стареть бойсбенда.
— Але, — с немного фальшивым энтузиазмом ответил я на звонок.
— Привет, — послышался голос Заряны, но игривости в нем не было, что заставило меня насторожиться.
— Что-то случилось?
— Нет, просто я все утро названивала торговцам тканями и только сейчас нашла того, у кого есть почти весь набор, что был на кукле. Но нужно смотреть на месте. Так сказать, пощупать руками. И тут мне нужен ты.
— Зачем? — не то чтобы удивился, скорее полюбопытствовал я.
— Затем, что заказ будет от тебя. Я вроде не при делах и просто рекомендую покупателя. Ты же все равно натравишь на него легавых, так что мне придется отпираться. Скажу, что просто не хотела дать другим заработать, а сама ничего знать не знала. Так что захвати хотя бы пару тысяч. Потом раскрутишь своих корешей в погонах на компенсацию, или как оно там у вас называется. Ну а я смогу состроить из себя наивную дурочку, которую охмурил и исполосовал подлый легаш.
Она и раньше использовал особые словечки, не очень совместимые с образом милой девочки, а сейчас вообще перешла почти на феню.
— Фу, мадмуазель, откуда такой жаргон?
— Были знакомые, — проворчала девушка, тоном намекая, что дальнейшее обсуждение данной темы ей неприятно.
— Хорошо, только назови мне адрес, куда мы поедем.
— Ты что, не понял? — начала нервничать Заряна. — Хочешь испортить мне репутацию?
— Понял, и очень хорошо, — твердо ответил я и добавил в голос немного сарказма: — Если все пойдет нормально, мои легавые кореша ничего не узнают, но хочу на всякий случай привлечь третью силу. Поверь, когда твой источник надумает нас прирезать, ты и так называемых легавых встретишь как родных. Но это на самый крайний случай. Обещаю, пока мы будем там, никто не станет устраивать налетов и облав.
Заряна с минуту сердито сопела в трубку, но затем согласилась:
— Делай как знаешь. Ничем хорошим это точно не закончится. Адрес скину сообщением. Бери такси и заезжай за мной.
Разубеждать девушку в ее мрачных предчувствиях я не стал. Она, да и я тоже, по доброй воле выбрала такую профессию, что спокойной жизни ждать не приходится. Так что все это лишь дополнительные риски. И все же я немного обманул ее, потому что собирался звонить Бисквиту, а он в ее личном табеле о рангах — легавее некуда.
В этот раз орк ответил сразу же, и, если честно, его обеспокоенный голос меня порадовал. Вообще, хорошо, когда за тебя кто-то волнуется, даже если это здоровенная зеленая зверюга с острыми зубами.
— Что-то случилось?
— Нет, пока все нормально, — с улыбкой ответил я, — но может случиться. У меня будет к тебе просьба. Ты можешь как-то отследить срабатывание жандармского свистка в определенном районе?
— Да, без проблем.
— Хорошо. Где-то через час я буду по одному адресу. Скину его на мессенджер. Если вдруг придется ломать артефакт, хотелось бы, чтобы группа прибыла побыстрее. Да и Иванычу не помешает побывать там лично. Дело касается вашего расследования.
— А почему тогда не вызовешь шефа сразу? — удивился орк.
— Потому что обещал этого не делать. Мой агент очень не любит жандармов. К тому же важно блюсти его репутацию. Скажи сразу, ты в деле или нет?
— В деле, конечно, — как мне показалось, даже с обидой ответил Бисквит. — Тем более, что мне и идти-то никуда не надо.
— Вот и красавчик, — похвалил я товарища, которого, надеюсь, вскоре смогу назвать другом, и тут же осекся, не зная, можно ли так называть орка. Особенно учитывая все их непонятки с бисексуальностью и прочими извращениями. — Тебе от мужика такие слова можно выслушивать?
— А чего это нельзя? — даже удивился Бисквит. — Я же реально красавчик.
Я чуть не прыснул от смеха, представив горделиво задравшуюся обезьянью морду артефактора.
— И вообще, со мной можешь особо не расшаркиваться, — продолжил он, — поверь, мне на форумах такое пишут, что любой паград должен был бы либо убить нахала, либо совершить ритуальное самоубийство. Хорошо, что я — шаман, а не паград. Нам, шаманам, многое позволяется, в том числе лишний раз не напрягать родовую честь.
— Рад за тебя, — прервал я разговорившегося орка. — В общем, надеюсь на оперативную помощь.
— Надейся, — буркнул Бисквит.
Чувствительный он какой-то, но при этом отходчивый. В этом вопросе даже чем-то похож на фуки. Сравнение мелкой фейки и огромного орка опять заставило меня фыркнуть, но времени на веселье не было, так что я начал быстро собираться.
Иваныч, конечно, бесит меня неимоверно, но нужно отдать должное, о своих подопечных он заботится, пусть и в нестандартной манере. За последнюю неделю я сломал две явно дорогущие булавки жандармского свистка, но гоблин даже не моргнул своими лупоглазками, все время выдавал мне новые.
Мелькнула даже мыль сделать ложный вызов, но как только представил, что со мной может сделать мерзкий гоблин, хулиганить как-то сразу расхотелось.
Такси подъехало через десять минут, а через двадцать оно остановилось у дома Заряны, которая встречала меня у порога, но садиться в машину не спешила. Мне пришлось выходить к ней.
Девушка была на себя не похожа. Она хмурилась и морщилась как от зубной боли. Ее это, конечно, не красило, но вызывало у меня понимание и сочувствие. Тут и без лишних слов понятно, что Заряна сто раз успела проклясть себя, и меня тоже, за то, что согласилась влезать в это дело. А если учитывать, что проклятия в Женеве не пустой звук, стоило поскорее ее успокоить.
— Здравствуй, Заря. Ну и зачем так нервничать? Честно, если тебе так муторно, можем прекратить все прямо сейчас.
— Ага, — фыркнула рыжая, как рассерженная кошка, — чтобы потом еще один осиротевший ребенок, да еще и переживший такую жуткую смерть родителей, остался на моей совести? Нет уж, не отступлюсь, но сделаем все по-моему. Надеюсь, ты хороший актер. Жаль, одежда не очень походит, но менять некогда. Слушай внимательно. Легенда такая. Ты мой клиент, которому понадобилась зачарованная ткань из лунного хлопка, причем особого плетения и с сырыми наговорами. Зачем она нужна, ни мне, ни продавцу тканей знать не положено. Я вас просто свожу, а уже после этого ты можешь попробовать его расспросить. Но не вздумай давить, иначе нас оттуда просто не выпустят. Денег за информацию не предлагай, лучше ссылайся на будущие закупки. Еще очень важно, чтобы он не понял, что материал рассматриваю я. Так что просто полюбопытствую. Если скажу, что ткань качественная, значит, это не она. А если подмечу, что она «идеальна», то это именно то, что мы ищем.
Мой задумчивый взгляд Заряна восприняла раздраженно:
— Поехали уже, нечего сопли на кулак наматывать.
М-да, чем дальше, тем больше вопросов у меня вызывал ее лексикон. Нужно будет напрячь либо Женьку, либо Бисквита и проверить ее прошлое. Вдруг там три ходки с прицепом, а я весь такой романтически настроенный и благодушный.
С другой стороны, тюремных татуировок на ней точно нет — лично проверял, причем очень тщательно.
Тряхнув головой, словно одолеваемый мухами конь, я постарался отогнать от себя тупые мысли и следом за девушкой забрался в такси. Сейчас все эти домыслы только вредят. К тому же, несмотря на все странности, она была добра со мной и согласилась влезть в неприятное дело, лишь бы попробовать предотвратить гибель совершенно чужих для нее людей. Хотя точили меня сомнения. Слишком уж хватко взялась за дело девушка. Скорее всего, она очень серьезно восприняла мои слова насчет помощи в случае неприятностей с властями.
Ну и пусть, если Заряна хоть как-то поможет гоблину поймать убийцу, он ей такую протекцию составит, что даже мне не снилось.
Как оказалось, наш путь лежал в восточноевропейский сектор, и каким же было мое удивление, когда Заряна поделилась со мной его неофициальным названием. В Женеве, оказывается, есть свой цыганской район. Причем названный так вполне заслуженно. Почти половина проживающих там магов были именно цыганами, хотя и родом из разных стран. В основном восточноевропейских. Больше всего из Румынии, поэтому внутренним языком района был румынский. Да и жили ромы компактно в северной части района, названного в их честь. Как оказалось, даже те, кто у себя дома терпел такое соседство, здесь почему-то начали отгораживаться. Возможно, потому, что концентрация колоритных соседей стала чрезмерной. Вот в это милое местечко — северную часть цыганского района — нам и предстояло посетить.
То, что экскурсия намечается крайне увлекательная, стало понятно еще по вздохам водителя, когда Заряна назвала конечный адрес.
Даже не знаю, какие эмоции вызывала открывшаяся за окном картина. Негативного опыта в общении с этим народом у меня не было, в отличие от многих соотечественников. Я вообще плохо поддаюсь давлению стереотипов, да и в детдоме некому было заниматься культивированием ксенофобии, но все равно нарочитая суетность, вызывающая пестрота и какая-то непонятная неряшливость резала глаз. Нет, на местных улицах не было грязно, но от общего вида складывалось такое же впечатление, как и от квартиры холостяка. Откровенно гадить в жилом пространстве он не будет, но носки со спинки кресла и коробку от пиццы с дивана принципиально уберет лишь в субботу.
Если честно, я даже боюсь представить, что творится в человейнике с нестандартным названием Табор — единственном не получившем имя сказочного героя. Там тоже не сплошь цыгане, хватает и всяких хипстеров, эзотериков, кришнаитов и прочей веселой братии. И живут они в постоянном поиске просветления, которое пытаются найти либо потребляя разномастную наркоту, либо просто медитируя на движения хоровода тараканов в собственных черепушках.
Здесь наверняка попроще, но все равно напрягала почти повсеместная назойливость местного населения. Особенно старалась детвора. За машиной, которая двигалась черепашьим шагом из-за вальяжно снующих через дорогу когда и куда им вздумается цыганок, тут же увязалась стайка чумазой ребятни.
Я еще не до конца понял суть проблемы с деторождением в Женеве, но знаю, что дело это непростое и даже опасное. В своем квартале я видел мамаш с детьми только пару раз. А вот цыган никакие опасности явно не пугали, судя по количеству детишек. И все же их меньше, чем могло бы быть.
Когда добрались до места и я попробовал открыть дверь машины, один из мелких нахалов тут же сунулся внутрь такси. Честно, его наглая улыбка вызвала желание выпнуть пацана наружу, но на плечо легла ладошка Заряны, и через секунду она заговорила на незнакомом мне языке. Цыганчонок тут же растерял половину задора и четверть наглости. Даже стало интересно, что же такое она ему сказала.
Когда выбрались наружу, к картине колоритно-цветастого беспорядка добавился еще и запах. Не то чтобы неприятный, но какой-то странный.
Те, кто жил у этого дома, явно знали мою спутницу. Некоторые даже поздоровались, к тому же никто не лез со странными предложениями. И все же у меня было сильное предчувствие, что, окажись я тут без подруги, сразу попал бы в серьезный переплет.
У спуска в полуподвал нас встретил здоровенный цыган, сжимавший в руках двустволку. Вид оружия показал мне, что все намного хуже, чем я предполагал. С другой стороны, поведение моей спутницы ничуть не изменилось. Так что пока повременим с паникой.
Место, куда мы направились после короткого общения с вышибалой, меньше всего напоминало лавку торговца тканями, скорее склад ткацкой фабрики. Тут было тесновато, несмотря на довольно серьезные объемы помещения. Кроме сотен рулонов ткани, вокруг хватало разномастных ящиков с фурнитурой.
В отличие от охранника, хозяин заведения одевался как европеец, причем в классическом смысле этого слова. Правда, серый в полоску костюм-тройка ну никак не лепился к темнокожей с черными как смоль кудрями голове классического цыгана. Даже серьга в ухе имелась.
Он что-то восторженно залопотал на своем языке, явно делая Заряне комплименты. Пришлось кашлянуть с намеком, и торговец, чуть дернув щекой, перешел на общий:
— Так что вас привело в мою лавку, уважаемый…
— Назарий, — представился я.
— Назарий, — повторил лучезарно улыбающийся цыган, но только совсем наивный человек не смог бы разглядеть ледышки в его глазах.
— Мне нужен лунный хлопок, особой выделки, — ответил я с небольшой заминкой.
Да, Заряна говорила что-то о сырой основе зачаровывания, вон как она сверкнула на меня глазами, но пусть радуется, что со всеми этими контрастами я запомнил хоть название.
— Есть у меня такой товар. — К ледышкам в глазах торговца добавился огонек подозрительности, но улыбка была все такой ж радушной. — Желаете посмотреть?
— Конечно, — выпустил я наружу намного раздражения капризного клиента, — иначе зачем мне переться сюда через весь город. Можно было бы заказать с доставкой по сети.
Теперь уже и девушка, и торговец посмотрели на меня как на идиота. Да, я понимаю, что так подобные дела не делаются, но пусть лучше думают, что я совсем лох, чем подозревают в непонятно чем.
Цыган с явным намеком зыркнул на Заряну, а та в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Сейчас меня будут разводить, но это тоже неплохо, особенно для сбережения репутации моей напарницы. К тому же дурачкам можно задавать почти любые вопросы.
— У нас так не принято, — пояснил цыган.
— Ваш дом — ваши правила, — покладисто согласился я.
— Хорошо, — все еще с настороженностью во взгляде сказал торговец, — сейчас я принесу материал. Подождите.
Как только он ушел, Заряна едва не зашипела на меня, но говорить не решилась. Да и я поостерегся бы болтать в таком месте. Может, за соседним стеллажом с рулонами ткани сидит кто-то очень чуткий и внимательный.
Цыган вернулся через пару минут с небольшим свертком, который на фоне окружающих нас рулонов выглядел крайне невнушительно.
— Прошу, — сделал он приглашающий жест в сторону раскроечного стола, разместившегося посреди небольшого свободного пространства.
Торговец подошел к столу и явно привычным жестом частично раскатал рулон, чтобы было удобнее изучать ткань. Материал был действительно знакомый. Мало того — как только я прикоснулся к ткани, сразу сработал мой дар. Его соткала старая цыганка. Под тихую грустную песню она работала на древнем станке в тесной каморке, где свет излучали только оплывшие свечи.
Я встряхнул головой, ощутив, что поток извлеченной даром оценщика информации, словно водоворот, утягивает меня в собственные фантазии. Когда посмотрел на Заряну, то увидел, что она сделала любопытное личико и шагнула ближе. И тут нас всех отвлекла маленькая девочка, шустрой лаской выскочившая из прохода между стеллажами. Она что-то залопотала явно смутившемуся цыгану. Тут же следом за ребенком появилась дородная цыганка и утащила ребенка обратно.
Все произошло так быстро, что Заряна не успела незаметно рассмотреть ткань и явно намеревалась вернуться к первоначальному плану, но не успела.
Я резким жестом свернул рулончик и сунул его под мышку:
— Это то, что мне нужно. Сколько вы хотите?
— Полторы тысячи франков, — хитро прищурившись, заявил цыган.
Если честно, мне сейчас было не до торговли и больше всего хотелось побыстрее свалить отсюда. И все же придется поторговаться:
— Лихо, но не про меня. Давайте не будет морочить друг другу голову и сойдемся на тысяче, но с тем условием, что через неделю я куплю еще четыре штуки. Либо так, либо никак. Мне же надо как-то на этом хоть что-то заработать.
— Договорились, — явно наварив на мне как минимум в два конца, быстро согласился довольный собой цыган.
— Идем, — обратился я к насторожившейся Заряне и быстро направился на выход.
На улице нас ждал первый неприятный сюрприз. Несмотря на обещанные щедрые чаевые, таксист решил свалить от греха подальше.
— Мръсник, — ругнулась моя спутница, явно имея в виду трусливого таксиста, и со вздохом добавила: — Мы не сможем заказать сюда такси. Придется пройтись пешком. Та еще будет прогулочка.
Спорить было глупо, так что мы двинулись по тротуару, который тут имел чисто номинальный функционал. Народ гулял где вздумается, и оттого повсюду стоял гвалт из гудящих машин и цветасто одетых и ругающихся пешеходов.
Заряна оказалась права — прогулка получилась еще та. Нет, на нас никто не напал и даже толком не прицеплялся с предложением рассказать всю правду о том, что было и будет. Причем совершенно уверен, что меня не разобрали на сувениры только благодаря присутствию рядом рыжей бестии. Разбитных цыганок она отгоняла одним взглядом. На детвору все действовало хуже, но отбиться удавалось.
Вот когда я по достоинству оценил хорошую освещенность Женевы. Даже не представляю, как бы чувствовал себя в полумраке наваливающейся на город ночи. И это притом, что часть фонарей была разбита. Один кокнули прямо при нас — чумазый мальчуган пульнул из рогатки и счастливо засмеялся.
В общем, когда мы добрались до пересечения улиц, за которым заканчивался цыганский квартал, то выдохнули почти синхронно. Такси вызвали еще в пути, и оно уже ждало нас у ближайшего круглосуточного магазина.
И все же в такси мы забрались не сразу, Заряна прямо у багажника авто принялась потрошить меня на предмет информации.
— Что это было? Мы так не договаривалась. Почему не позволил мне посмотреть ткань?
— Успокойся, — остановил я напор девушки. — Тебе не было смысла ничего там щупать. Во-первых, я сам опознал материал благодаря дару оценщика. А во-вторых, были доказательства посерьезней. Ты видела девочку?
— Да, и что? — раздраженно бросила моя подруга, и это показывало, что она не заметила подмеченный мной нюанс.
— А то, что у нее в руках была очень похожая кукла.
— Похожая?
— Поверь, когда я проверял отнятые у осиротевших детей куклы, то прочувствовал их так, что даже во сне узнаю их товарку, вышедшую из тех же рук. Даже без применения своего дара. Это была работа Кукольника.
Осознав сказанное, я понял, что дал прозвище этому маньяку. И что-то мне подсказывало, что оно приживется. Впрочем, не факт, что только у меня такая богатая фантазия.
— Тогда нужно предупредить Гудло, — встрепенулась Заряна.
— Не думаю, что им что-то угрожает. — Заметив, что девушка закипает, поспешил объясниться: — Понимаешь, все предыдущие куклы предназначались, чтобы скрыться от внимания взрослых. А внутри у них прятали темный артефакт. Так вот эта кукла не отводила внимание. И внутри у нее нет ничего плохого. Я почти уверен, что ощутил бы энергию разрушения не хуже, чем энергию творения. Так что ни девочке, ни ее отцу ничего не грозит.
— Почти? Ты не можешь знать наверняка, — не унималась Заряна.
— Знать не могу, но могу кое-что сделать. То, что собирался изначально. Сейчас я позвоню комиссару и все расскажу. Даже если куклу подсунули девочке со злым умыслом, он не позволит случиться еще одной кровавой резне. Поверь, у него на этот счет уже пунктик.
— Поверить легавому?
То, как исказилось лицо красивой девушки, показало, что она так и не смогла смириться с моим статусом агента жандармерии. Печально, но, похоже, тут уж ничего не поделаешь. У каждого из нас есть те границы, через которые мы не можем переступить.
— Это я не о тебе, — смутившись, сказала Заряна.
В том то и дело, что обо мне, но говорить я ничего не собираюсь.
— Понимаю.
На этом наши откровения и закончились. Мы оба чувствовали себя не в своей тарелке, так что почти вся поездка в такси прошла в гробовом молчании. Заряна сидела рядом нахохлившись, словно попавший под дождь воробей. Даже попытки приобнять ее и успокоить вызвали лишь раздражение.
В том, что попасть в квартиру и тем более в постель рыжей мне сегодня не светит, можно даже не сомневаться. Жирной точкой в этом мрачном вечере стал торжествующий взгляд Лены, встретившей расстроенную подругу. И в этом торжестве была изрядная доля злобы, что в сочетании с готским стилем выглядело жутковато.
На том же такси я вернулся к себе домой и перед тем, как звонить гоблину, тяпнул сотку коньяка. Нет, не для храбрости, а чтобы хоть немного развеять подступающую депрессию — уверен, после разговора с комиссаром настроение лучше не станет.
— Блин, обещал же себе сухой закон. — Сморщившись, я заел коньяк конфетой.
Алкоголь ожидаемо не помог, так что просто взялся за телефон и набрал номер гоблина. Кто бы сомневался, что он и не подумает ответить. Ладно, зайдем с другой стороны. Быстро набрал ему сообщение о том, что имею информацию по Кукольнику.
— Смотри ты, какой шустрый, — хмыкнул я, когда услышал марш имперских штурмовиков. — Але.
Ответил таким тоном, будто не знаю, кто мне звонит.
— Хватит паясничать, — по-русски с ходу огрызнулся Иваныч, показывая степень своего плохого настроения. — Кратко и по сути.
Язвить почему-то перехотелось. Вот так и дрессируются даже самые свободолюбивые львы. Поневоле начинаешь напрягаться — слишком уж мерзким становится глобин, когда совсем не в духе. Так что я действительно быстро и по сути поведал ему о наших с Заряной приключениях. Упомянул о девочке и опасениях моей подруги.
— Уже что-то, — квакнул гоблин. Его русский становился не таким чистым только в моменты сильного волнения, а голос приобретал лягушачьи нотки. — Мы займемся. Ты сиди дома и никуда не отлучайся.
Я понял, что он сейчас отключится, и быстро добавил:
— Иван Иванович, только можно все сделать так, чтобы не подставить мою знакомую?
Ответа не последовало. Впрочем, как не раз упоминал Бисквит, к своим агентам и информаторам гоблин относится очень щепетильно, но, скорее, чтобы не потерять лицо, а совсем не из-за сердобольности.
— Вот мръсник, — вспомнил я подслушанное у болгарки ругательство.
Сидя в кресле перед тем местом, где когда-нибудь появится камин, я с бокалом коньяка в руке мысленно философствовал о превратностях судьбы и странностях бытия. Вот казалось бы, взял меня мерзкий гоблин в переплет, почти на привязь посадил, да еще и глумится, но почему-то чувствую я к нему и уважение, и даже некоторое расположение, что, учитывая знакомство с классным парнем Бисквитом и вроде совсем неплохим мышоуром Тик-туном, делает мое нынешнее положение не таким уж неприятным. Да еще и дом этот…
Блин, и зачем только вспомнил? Через неделю нужно вносить плату за жилье. А учитывая требование гоблина сидеть на пятой точке ровно, да еще и беречь запас живой силы, денег взять попросту негде.
Посмотрев на так и не пригубленный бокал со вселенской печалью, я отставил его в сторону и пошел спать. Надеюсь, хоть во сне найду душевное равновесие.
Увы, и во снах меня ждали не соблазнительные образы Заряны, а какой-то сюр. Цыганские пляски орчанок в пестрых нарядах. Гоблин в девчачьем платьишке постоянно пытался всучить мне страхолюдную куклу. А в довершение моя рыжая подружка с ее готической напарницей гонялись за бедным мной с ножами и вилками. Причем голые девицы вид имели совсем не соблазнительный, а жуткий и отталкивающий.
Проснулся я резко, словно вынырнул из темного омута, и, кажется, даже с криком.
— Вот приснится же такая мерзость, — со вздохом облегчения встретил я пусть и не радужную, но такую понятную и простую реальность.
Хоть тут все на своих местах — мебель в спальне, легкий бардак и Фа, стучащаяся своим тельцем в окно. Когда-нибудь она мне точно выбьет стекло. Имущества не жалко, просто не хочется, чтобы фуки поранила свое хрупкое тельце.
Как только я впустил фейку внутрь, она тут же подлетела к коврику у стены и начала летать вокруг него как назойливая муха.
— Не, побирушка, сначала душ и завтрак. Заниматься все-равно буду в подвале.
Фуки тут же бросила кружить над ковриком и полетела на кухню. И вот верь теперь яйцеголовым, что низшие феи по интеллектуальному уровню недалеко ушли от голубей. Она у меня уже и речь понимает. Знает, паскудница, что не стану есть в одиночку и поделюсь с ней толикой живой силы.
Завтрак провели чинно, каждый наслаждаясь своим лакомством. К удивлению, обнаружил в себе тягу к готовке. Нет, борщи варить не намереваюсь, а вот омлеты стали получаться на диво вкусные. Да и кофе тоже, похоже от желания не отставать от некоего гоблина. А может, это как-то связано с магией? В общем, не суть важно, главное, что и приятно, и экономно.
— Ладно. — Закончив с легким завтраком, я встал и решительно направился в подвал.
И легкость еды, и решительность были связаны с опасениями получить мячом в живот. Опять мелькнула малодушная мысль снизить мощность машинки, но в этом вопросе я разделял уверенность сетевых советчиков, утверждавших, что именно страх боли подстегивает развитие умений.
Сомнения, конечно, были, но практика действительно показала, что печать щита собирается быстрее, а щитовик все меньше тратит живую силу на коррекцию знаков. В итоге это выливалось в надежность плетения, заполняемого сырой силой. Третий созданный за сегодня щит выдержал два попадания. Мало того, я как-то умудрился понять, что третий мяч не просто разобьет поле, но не особо затормозит полет снаряда. Вполне возможно, что, не мельтеши в слегка гудящем силовом поле огонек духа, можно было бы отразить еще один мяч, но тут же вспомнил кровавое месиво на местах преступлений и решил, что ничего менять не стану. До отражения пуль мне все равно еще тренироваться и тренироваться — что со светлячком, что без него. В итоге просто деактивировал щит и убрал стикер в чехол. И так уже потратил больше половины запаса живой силы.
Фа впустил только после конца тренировки — не хватало еще, чтобы ей прилетело мячом. Фейка, тут же застрекотав крылышками, судорожно начала собирать остатки энергии из развеянных плетений.
И вот куда она торопится? Если я ничего не напутал, ускорение развитие для фей — это повышение темпа достижения финальной стадии. В смысле распада на пыльцу. Впрочем, до осознания своего бытия Фа еще очень далеко. Даже когда переселится в воду и станет русалкой, мозгов у нее не очень-то прибавится.
После утренних занятий стало скучно. Клиентов пока нет, искать их, честно говоря, я не рисковал, особенно после указаний гоблина. Что же касается обустройства в доме, то основная работа была сделана, а для доведения обстановки до идеала у меня попросту не хватало денег.
Чуть подумав, попытался набрать Заряне, но девушка не ответила. Не скажу, что сильно расстроился, но червячок беспокойства все же зашевелился. Пришлось писать сообщение с вопросом все ли у нее в порядке. Все же вчерашние приключения могли иметь свои последствия, и молчание моей подруги, вполне возможно, является тревожным звоночком. К счастью, тут же в ответ пришло скупое «все хорошо».
Что уж тут поделаешь — насильно мил не будешь. Не скажу, что мне совсем безразлично охлаждение отношений с девушкой, но и лезть на стену я точно не стану. Опять подступила проблема безделья. Впрочем, человечество уже с полста лет знает чудесный способ убить лишнее время. Мой многострадальный паучок нуждался в прокачке, чтобы не ударить в грязь лицом, если мне все же доведется попасть в пул легендарной команды Кондитеров.
Время действительно было убито качественно. Я даже не заметил, как пришел вечер. Игра на пауке в «Титанах» тем и отличается, что эмоций просто через край. Правда, процентов восемьдесят негативных, но зато ярких и требующих звукового сопровождения. Причем возмущались мы дуэтом. Фа постоянно подсвистывала моим матерным тирадам. Мне даже стало интересно, как это воспринимается моими случайными сокомандниками, разбросанными по всему миру.
На обед я прервался, только когда заурчал живот, при этом пообещал себе нормальный ужин в кафе с посиделками на чистом воздухе и бокалом пивка, но наверняка не сдержал бы данное самому себе слово, если бы не звонок Заряны.
— Привет, чем занимаешься? — мило защебетала девушка, чем вызвала у меня легкое удивление.
— Дурью маюсь, — честно признался я, глядя на экран монитора.
Там замер мой паучок, задрав к небу покрытые напалмовой копотью стальные лапки. В который раз за сегодня он попал под ракетный удар по площадям от своего же союзника. Да, у разваленного здания неподалеку лежал разодранный напополам «светляк» соперника, но мне от этого не легче.
— Ты что-то там говорил об ужине?
— Говорил… — все еще настороженно подтвердил я. Слишком уж резкой была смена настроения моей, как оказалось, пока не бывшей подружки.
С другой стороны, мужчина, который удивляется переменам настроения женщины, либо идиот, либо… в принципе другого варианта нет.
— …И готов подтвердить свои слова делом, — оживился я. — Куда хочешь пойти?
— Очень хочется развести тебя на ресторан в Белом городе, но не буду. Неподалеку от нас открылся новый ресторанчик магомолекулярной кухни. Говорят, там не так уж дорого, зато вкусно и интересно.
— Принято, — еще не отойдя от игры, почти по-армейски ответил я. — Буду у тебя через полчаса.
— Жду, — многообещающе с придыханием в голосе отреагировала девушка.
Да уж, чего только в мире не бывает, особенно в Женеве. Если честно, идиот как раз не тот, кто мало знает о женщинах, а тот, кто уверяет, что познал их полностью. Да, мои слова могут показаться шовинизмом, и феминистки презрительно сплюнут, но зато почти все мужики, особенно женатые, лишь понимающе и очень печально покивают.
А вот с оценкой времени сборов я немного погорячился. Только когда нажал на отбой, понял, что в более или менее приличное место мне и пойти-то не в чем. Насчет нового стильного и почти что форменного в моем деле костюма мы с Заряной так и не договорились. А почти все остальное я в своих приключениях умудрился изгваздать так, что даже стирка не поможет.
Не идти же на свидание с девушкой в спортивном костюме!
Хорошо хоть, Заряна успела провести мне экскурсию по расположенным на ее улице магазинам обуви и одежды. Хотя в последние она заходила с выражением брезгливости на лице. Зато сейчас я очень быстро упаковался в приличную одежку и опоздал всего на пять минут.
Заряна встретила меня в магазине, так сказать, во всеоружии — макияж, вечернее платье с предельно дерзким декольте и замысловатая прическа. Если быть до конца честным, я на ее фоне смотрелся бледновато и бедновато. С другой стороны, так и должно быть.
Чуть смутившись под моим нарочито восхищенным взглядом, девушка сообщила, что такси нам не нужно и до ресторанчика мы пройдемся пешком.
Получилась неплохая прогулка по вечернему парку, особенно тем, что короткая. Разговор не клеился, и девушка вела себя непривычно скованно, но когда добрались до небольшого — всего на полтора десятка столиков — заведения, чувство неловкости вроде рассосалось. По большому счету, в помещении находилась только кухня и технические помещения. Столики расположились под большим навесом, стилистически похожим на цирковой шатер.
Блюда действенно оказались необычными — грибное желе удивило даже меньше, чем однородная мясная масса, оформленная в виде большого цветка розы. Хорошо хоть, вино подали вполне привычное.
Вполне ожидаемо для этого квартала, на небольшой сцене постоянно кто-то выступал. И как мне кажется, совершенно бесплатно. Иначе почему такой странный репертуар? Сначала вышел довольно слабый иллюзионист. Затем какая-то певичка, которая удивила скорее не красотой песни и уникальностью голоса, а тем, что как-то умудрялась своим пением влиять на фуки. Слетевшиеся буквально на первых же нотах фейки начали кружить вокруг исполнительницы, сменяя скорость движения и конфигурацию орбит в соответствии с тональностью мелодии.
Это действенно выглядело завораживающе, и я даже похлопал вместе со всеми.
Постоянно отвлекаясь то на приносимые официантом блюда, то на выступление очередного артиста, мы так толком и не поговорили, а когда все закончилось, я, даже не особо расстроившись, расплатился по счету. Обратный путь разговорами тоже не изобиловал.
Чудесное небо над головой, приятный островок легкого сумрака парка посреди залитого огнями массива домов навевал философские мысли, и мы шли рядышком, думая каждый о своем.
Вот этот очень даже неплохой момент нам и изгадил Кукольник. Я понял, что он рядом, еще до того, как увидел тень. И о том, что это именно мастер теней, догадался буквально сразу. Просто на меня дохнуло энергией разрушения. Она ощущалась пугающе ярко. Энергия созидания, которую вкладывают гении в свои творения, восхищает меня, как новая игрушка радует ребенка. К ней тянешься всей душой. А вот ее антипод — это совсем другое. Такое впечатление, что ты смотришь в темное жерло заброшенной шахты, где когда-то погибли под завалами люди. Ничего, кроме поглощающегося света, как черная дыра мрака, страха и безнадежности. А еще злобы — дикой, первобытной и какой-то неэмоциональной, как бы странно это ни звучало.
Ощущение такое, словно на меня вылили ведро холодной воды. Щитовик будто сам прыгнул в ладонь, а щит сформировался за пару секунд.
Все как и писали в чатах — адреналин лучший допинг.
Трепетавший внутри огонек в этот раз совершенно не раздражал, наоборот, он дарил надежду, пусть и призрачную. Еще кроху надежды добавил сломанный стерженек булавки жандармского свистка, который прилежно был перемещен мной из старой одежды в новую.
— Стой позади меня, — тихо шепнул я, отодвигая Заряну за спину, и только после этого увидел тень.
Она выскользнула из-за куста, где свет двух фонарей на аллее был самым слабым. Впрочем, эта тень не особо боялась света, просто не любила. Она двигалась к нам неспешно, но при этом с такой сдерживаемой стремительностью, что было понятно и дураку: сбежать у нас не получится. Это было похоже на кусок мрака, сгустившегося в форме худого человека без лица. Его словно пригибала к земле невыносимая тяжесть, но на четвереньки тень не опускалась.
Внезапно медленное, можно сказать издевательски вальяжное движение ускорилось, и тень прыгнула на меня, в полете чуть размыв свои очертания. Я лишь успел закрыться щитом и тут же зажмурился, потому что от удара тени в силовое поле метавшийся там светлячок вдруг вспыхнул ярким прожектором. По ушам ударил противный визг. Когда маленькая звезда снова превратилась в светлячок, я увидел, что тень отскочила и после небольшой паузы начала двигаться по большой дуге, словно пытаясь зайти с другой стороны. Мало того, в какой-то момент она растаяла, но финт не прошел. Пусть я и потерял ее из виду, но энергию разрушения чувствовал все так же отчетливо. Так что резко сделал пол-оборота, правой рукой придерживая уцепившуюся мне в плечи и тяжело дышащую Заряну.
Тень опять дернулась к нам, но, увидев приготовленный к обороне щит, передумала нападать и заговорила. Это был очень странный шепот. Что-то среднее между шипением пара на высокой ноте и шуршанием листвы.
— Ты кто такой? Зачем ищешь меня?
— Тебя ищет много людей, — постаравшись, чтобы голос не дрожал, ответил я. — И ведь есть за что. Чему ты удивляешься?
— Ты что, жандарм? — зашипела тень.
— Нет, — мотнул я головой, не отрывая взгляда от постоянно сдвигающейся в сторону тени. — С чего ты взял?
Разговор был очень важен. Пока он говорил, шло время, а группа быстрого реагирования приближалась. По крайней мере, я на это очень надеялся. К тому же на светлячок особой надежды не было. Уже сейчас я видел, как судорожно он бьется в силовом поле, словно очень хочет сбежать.
— Тогда почему ты лезешь не в свое дело?
— Потому что ты делаешь детей сиротами, а это уже мое дело! — ответил я с неожиданной для самого себя яростью.
— Я им помогаю, — с не меньшей яростью прошипела тень.
— Убивая родителей? — В моем голосе появилась презрительная ирония.
— Они продают своих детей Академии. Продают, как животных!
А вот теперь взбесился он, и, кажется, у стоявшего за тенью Кукольника с этой темой связано что-то очень личное. Хотя читать эмоции по шипению и голове без лица было крайне трудно. Но я все же уловил перемену настроения и понял, что разговор подходит к концу, а это плохо.
— Но Академия не концлагерь. Что в этом плохого?
— Ты не знаешь, что там с ними делают!
Кажется, я перестарался. Лиственный шорох потерялся в взвившемся до уровня паровозного свистка шипении, и тень снова прыгнула. Причем, опять исчезнув и быстро описав полукруг, появилась практически со спины. Пришлось заваливать Заряну на плитку тротуара и практически переступать через нее, скрутившись штопором, подставляя щит под метнувшийся к нам мрак. Опять полыхнуло, и тень взвыла. Причем вой почему-то не спешил стихать, а наоборот, нарастал и менялся. Только через десяток ударов бешено стучавшего сердца я понял, что это сирена жандармского броневика. Черная угловатая махина буквально рухнула с неба, полосуя окрестности толстенным жгутами прожекторных лучей.
Я даже испугался, что нас раздавят, как букашек, поэтому присел и постарался накрыть Заряну своим телом. Из летающего броневика даже не горохом, а тяжеленными гирями посыпались закованные в броню орки. Они разошлись широкой цепью и разбежались по парку. Я тут же прислушался к своим ощущениям и понял, что уже не чувствую пугающего сгустка энергии разрушения. Тень ушла.
В этом не было ничего удивительного. Если Бисквит не ошибается, для контроля за тенью Кукольник должен ошиваться где-то поблизости, а значит, сейчас ему стало очень неуютно и точно не до нас с Заряной.
— Ты в порядке?
— Нет! — взвизгнула девушка. — Отойди от меня! Все из-за тебя! Ненавижу!
Это была классическая истерика. Я совершенно не знал, что делать. Действительно отойти или попробовать обнять и утешить. Что касается последнего — судя по выражению глаз Заряны, этого лучше не делать: морду точно расцарапает. Хорошо хоть, пришла помощь извне. Рядом, как чертик из табакерки, возник незнакомый гоблин в темно-зеленом комбинезоне. Обвивший чашу змей на нашивке наглядно показывал, что он медик. Скорее всего, полицейский. Гоблин заквакал и начал водить лапками перед лицом девушки, и она тут же осоловела. Затем просто уснула. Что было дальше, я не видел, потому что надо мной навис орк в броне и, как мне показалось, злобно рыкнул:
— Иди за мной.
Еще раз посмотрев на Заряну и поняв, что гоблин-медик остается рядом с ней, я пошел за зеленокожим штурмовиком. Через минуту стало понятно, что мы направляемся к очень знакомому магокару. Бенедиктус, вопреки обыкновению, стоял снаружи и внимательно осматривал окрестности. Иваныч по сторонам не глазел, а сверлил меня злобным взглядом.
Интересно, я когда-нибудь увижу его в благостном настроении или для него это невозможное состояние?
— Вот как у тебя это получается, залетчик? — злобно прошипел гоблин, явно подражая какой-то рептилии. Русские слова в таком оформлении звучали особенно ядовито. — Ты за декаду испортил три свистка. Это рекорд среди моих агентов. При этом толку от тебя ноль.
— Разве? — Мое нежелание лезть с гоблином в свару было тут же смыто праведным гневом. — А кто вычислил куклу? Кто нашел поставщика Кукольника?
— Толку от этого, — буркнул гоблин, явно понимая, что переборщил. — Твой цыган как сквозь землю провалился.
— Тогда вот вам еще одна наводка, — с ехидством сказал я. Хотелось пожелать ему не пролюбить и ее, как предыдущие, но нужно хоть иногда прислушиваться к здравому смыслу.
Гоблин тут же сделал стойку, опять став похожим на таксу, учуявшую запах крысы. Прикольный вид, но дразнить его не стоит. Вон как задергался. Даже маленькая пауза ему была невыносима:
— Говори.
— Есть серьезное подозрение, что он как-то связан с Академией и детьми, которых туда продают родители.
Мой толстый намек на желание узнать, что это вообще за торговля детьми, был гоблином напрочь проигнорирован:
— Подробности.
Выкобениваться я не стал и выложил все как есть — всю нашу с Кукольником беседу. На память никогда не жаловался, так что получилось почти дословно.
— Ну, может, в этом и есть смысл, — задумчиво проговорил Иваныч.
— Вы это серьезно? — От жгучей иронии мое лицо, наверное, совсем перекосило.
— Ладно, ты хорошо поработал. Молодец.
— А сахарок? — не удержался я от сарказма.
— Не зарывайся. Я все равно жалею, что подобрал тебя, а не выбросил в человейник. Это была минутная слабость под влиянием доброты госпожи. Уверен, еще не раз об этом пожалею.
Выдав свой спич рубленными фразами, гоблин развернулся и залез обратно в мобиль.
Бенедиктус, закончив пялиться в темноту, посмотрел на меня и укоризненно покачал головой.
— Сам знаю, что заносит, но ничего не могу с собой поделать, — ответил я на его пантомиму, используя общий, потому как до сих пор не знаю, владеет ли Беня русским.
Так, стоп. Бисквит предупреждал, что не стоит называть Бенедиктуса Баней даже мысленно. Вдруг вырвется. Вроде орк выглядит благодушным увальнем, но у нашего артефактора, когда он изрекал это предупреждение, было такое лицо, что лучше поостеречься.
Бенедиктус сочувственно кивнул и полез на водительское сидение. Через пару секунд магомобиль взмыл в небо.
Да уж, внешность явно обманчива. Размеренность и неторопливость — это явно не о напарнике шефа. К тому же стоит помнить о том, как он среагировал на монстра из сейфа. Помнить каждый раз, когда начнет проклевываться снисходительное отношение к паграду атоа. То, что он принадлежит к высшей касте воинов, я понял, даже не спрашивая Бисквита.
Кстати, насчет аномально чувственного орка.
Достав телефон, я набрал номер артефактора.
— Але, — послышался сзади хриплый голос, хотя телефон не успел издать ни одного звонка.
Я от неожиданности прыгнул вперед и резко развернулся. Передо мной стоял хохочущий орк в бейсболке.
— Не смешно. У меня сегодня такой вечер, что подобную шутку мог бы и не пережить.
— Извини, — тут же смутился орк.
Блин, как же легко сбить его с толку.
— Ты как вообще? — проявил заботу Бисквит. — Говорят, было весело.
— Обхохочешься. А ты тут какими судьбами?
— Ну ты же сам просил отслеживать твой свисток, — даже удивился орк. — Вот я и контролю. Увидел срабатывание и сразу вызвал всех, кого можно. Не надо было?
— Что ты! — чуть не замахал я руками. — Надо, и очень. Спасибо за оперативность. И за светляка тоже, иначе порвали бы меня как Тузик грелку.
— Как он, не сбежал? — задал неожиданный вопрос орк, и я даже не сразу понял, о чем речь.
— Нет, и вообще твой светлячок — нереальный красавчик. Лихо отбил две атаки тени, хотя я буквально чувствовал, как ему хочется свинтить.
— Странно, — нахмурился Бисквит.
— В смысле? — насторожился я.
— Тень должна была быть сильнее.
— Ты что, расстроен, что она не грохнула меня?
— Нет! — отмахнулся орк. — Но это все равно странно. А то, что непонятно, может быть опасно. Опиши мне эту тень.
Я как мог подробнее рассказал обо всем, что произошло.
— М-да, — смешно сморщив свою гориллоподобную морду, задумчиво сказал орк. — Я тут покопался в архивах Академии и не понимаю, почему Кукольник так слаб. Что-то здесь не сходится.
— Кстати, об Академии, — встрепенулся я, вспомнив вопросы, на которые хотелось бы услышать ответы. — Что за бодяга с покупкой детей?
Орк как-то сразу сдулся и заюлил, но он уже понял, что от меня так просто не отмахнуться. И тут ему пришли на помощь. Кто-то окликнул артефактора, и Бисквит быстро заговорил:
— Назар, давай сделаем так. Как только я освобожусь, сразу заеду к тебе. Шеф сказал отдать еще один свисток, которые ты лузгаешь словно семечки, — непонятно чему хохотнул орк. — А еще гляну на защиту здания. В этом деле лучше перестраховаться. Вот тогда обо всем и поговорим. Пиццу привезу сам. В славянском квартале нормальной все равно не найдешь. В общем, жди, а я побежал.
Только когда туша орка стремительно смылась по своим делам, я вспомнил о Заряне. Тоже мне, кавалер хренов! Машину скорой помощи нашел быстро. Их в Женеве даже не стали переделывать под нужды пришлых. Орки в скорой помощи не работали, а гоблинам и людям и так было комфортно. Ну а если какой-то зеленокожий здоровяк станет пациентом, то лежа он тоже вполне поместится.
У стоявших рядышком двух машин я приметил знакомого гоблина в комбинезоне медика и спросил о Заряне. В ответ пришлый огорошил меня новостью, что девушка, как только очнулась от лечебного транса, отказалась от помощи и куда-то сбежала.
— Еще лучше, — хмуро проворчал я и набрал на телефоне номер рыжей.
Так как после десятка гудков и троекратного набора никто не ответил, я решил воспользоваться уже проверенной схемой и отбил сообщение. В ответ пришел матерный посыл.
Ну, это ничего. Это даже хорошо. Если ругается, значит, у нее все в порядке и даже шока особенного нет. Так что можно расслабиться и самому по-тихому смотаться домой, пока не припахали.
Такси забрало меня через пять минут и благополучно доставило домой. Только закрыв за собой дверь, я ощутил себя в безопасности. Хотя как смогут защитить от тени обычные стены? Или необычные? Что там говорил орк насчет защитных заклинаний? Ладно, чего париться, вот приедет, и узнаем.
Фа умотала куда-то по своим делам, так что в доме было пусто и грустно. Кота, что ли, завести? Да не, ну его на фиг. Была у меня одна знакомая кошатница. Одной ночи в квартире с котом мне хватит на всю жизнь. Нет, не то чтобы воняет, но запашок специфический и точно не для меня. Вот чем хороша фуки — вообще не пахнет, да и не напрягает. Конечно, если не притащит своих подружек.
Помыкавшись по дому, я вернулся к универсальному киллеру времени. Все равно до прихода Бисквита сон мне не светит.
Особо разыграться не получилось — через полтора часа игры раздался звонок в дверь.
Блин, да когда же я его поменяю! Вроде и громкость скрутил, но все равно это дребезжание действует на нервы. В этот раз я для разнообразия посмотрел в глазок, опять же сетуя, что не поставил нормальный видеодомофон. На пороге стоял скалящий свои клыки Бисквит с целой стопкой коробок.
Попав в мой дом, орк с любопытством начал осматриваться.
— А неплохо ты устроился, — хмыкнул он и сгрузил коробки с пиццей на стол.
— Ну да, и за это самое «неплохо» очень скоро придется неслабо заплатить. Знаешь какая здесь арендная плата?
— Тысяч семь? — разочаровал меня своей догадливостью орк.
Ну ведь не скажешь ему, что меньше. Тут и так на сочувствие рассчитывать сложно. Интересно, сколько этот товарищ зарабатывает в месяц?
— Где-то так, — неопределенно ответил я, отгоняя невежливые вопросы, и, чтобы сменить тему, перешел к таким же невежливым, но более насущным. — Так что там с детьми?
— Слушай, Назар, давай поговорим об этом завтра. У меня от всех этих мрачностей уже голова болит. А сейчас просто перекусим, и я займусь защитой твоего дома. — Явно не заметив в моих глазах понимания, орк состроил умильную мордочку, что для его племени еще та задачка. — Пожа-алуйста.
— Хорошо, — все же согласился я, обуздав свое болезненное любопытство. — Давай пожрем. Кстати, помнишь, ты говорил, что вам может понадобиться запасной игрок. Я тут паука раскачиваю. Сейчас на развилке навыков. Что лучше брать — генератор защитно-маскирующего поля или искажатель световых волн?
— Ни то, ни другое, — с набитым ртом вскинулся орк. — Качай навык под универсальный слот. Если что, я тебе подкину одну хитрую и дорогую приблуду.
С темой я угадал на все сто. Похоже, он действительно устал от мрачных мыслей и сейчас с жадностью окунулся в любимую игровую тему.
Быстро покончив с пиццей, сожрав две с половиной из трех, орк рьяно взялся за дело. Прямо с кухни он, поскрипев деревянными ступенями, которые подо мной вообще не издавали никаких звуков, поднялся на второй этаж и подошел к небольшой дверке в пыльную каморку у выхода на чердак. Заметив мое удивление, Бисквит ехидно ухмыльнулся:
— Скажи еще, что не знаешь, где находится щиток управления защитой дома.
— Не скажу, — нахмурившись, упрямо проворчал я.
— Вот ты чудной, — рокочуще хохотнул орк. — Ладно, смотри.
Встав боком, чтобы мне было видно, он открыл металлическую дверцу на стене. Там обнаружились старинного вида рычажки вроде бы электротехнического назначения.
— Тут всего-то два режима защиты дома, — начал пояснять мой зеленокожий друг. — Сейчас установлен низкий, но если дернешь эту штучку вниз, дом превратится в настоящую крепость. Окна и все технические выходы закроют стальные жалюзи.
— Жалюзи? — не удержался я от вопроса.
Орк горестно вздохнул и мотнул головой:
— Сегодня же сброшу тебе руководство по защитным системам этого типа. Чтобы прочел каждую буковку. Позже приму у тебя экзамен. — Закончив издеваться, Бисквит все же перешел к объяснениям: — Тень и так не сможет войти внутрь, но окно можно тупо выбить камнем, и появится брешь. А с заслонками у тебя будет намного больше шансов выжить.
Я тут же вспомнил, как сам распекал похмельного бизнесмена и мысленно материл его за нежелание читать инструкции.
Да что уж теперь…
Чуть подумав, высказал вслух появившиеся мысли:
— Ну, если можно так надежно защитить дом, то почему не сделать подобный артефакт для людей?
Орк так сморщился, словно ему сейчас предстоит объяснять основы квантовой физики троечнику из второго «Б».
— Ты слышал такое выражение, как «душа дома»?
— Я понимаю, что мы в Женеве и каких только чудес здесь не встретишь, но души домов это уже перебор.
— Зря ерничаешь, — не разделил узости моего кругозора орк. — Тебе как оценщику нужно понимать, что энергией творения в той или иной степени заряжается все, к чему приложил руки духовно развитый разумный. Так и зарождаются души у зданий. И чем старше дом, тем она сильнее. Конечно, душа это сильно сказано, но мы имеем дело с энергетическим явлением второго, а иногда и третьего порядка. Вот на эту суть и накладываются защитные печати. И чем дольше идет взаимодействие сути дома и защитных чар, тем сильнее становится защита. Эти печати поставили лет десять назад. Немного коряво, но исправимо. Так что норка тебе досталась неплохая. Конечно, если кто-то захочет подорвать дверь или стену, у него получится, а вот эфирные существа уже не пройдут. Если, конечно, не притащишь внутрь куклу с начинкой, как у тех бедолаг. Тут уж никакая защита не поможет.
— А на душу человека можно что-то подобное наложить? — не унимался я.
— Можно, но за такие художества гоблины топят затейников-экспериментаторов в жиже с личинками плотоядных головастиков. Для личной защиты есть тотемные духи-спутники и очень дорогие артефакты. Вот станешь ты покупать себе безделушку за сто пятьдесят тысяч франков, если шансы наткнуться на агрессивную тень примерно один к тысяче? Слушай, — не дав мне ответить, заворчал Бисквит, — хватит болтать. Тут работы непочатый край.
Отмахнувшись от меня как от назойливой мухи, орк тут же занялся делом. Он облазил почти весь дом, надолго зависая по углам и возле скрытых ниш в стенах. Я какое-то время пытался ходить за ним хвостиком, но, осознав, что даже приблизительно не представляю, что происходит, и будучи трижды посланным в дальнее пешее путешествие, чтобы больше не мешать, просто ушел спать.
Утром меня разбудил храп орка. Нет, он не устроился спать рядышком со мной. Свят-свят! Просто эта свинья храпела так громко, что слышно было из гостиной на первом этаже. Впрочем, я хорошо выспался, и разбудить меня могло что угодно.
По всем канонам, в любой культуре, человека и даже не человека после трудов на благо твоей безопасности нужно покормить. Так что я быстро принял душ и направился на кухню жарить омлет. Если вспомнить вчерашнюю пиццу, моя стандартная сковорода уже не внушала доверие. Пришлось лезть в шкаф и доставать оставшегося после прошлого хозяина чугунного монстра.
Сегодня у нас на завтрак так называемый холостяцкий омлет. Всякая разная мясная и не только нарезка ложится на тертый сыр и заливается взбитым десятком яиц. Все это накрывается крышкой и оставляется томиться. Зелени у меня не было, так что обойдемся без ресторанной подачи.
— Ты умеешь готовить! — прогудел от двери орк, заставив меня вздрогнуть.
Интересно, это он у Иваныча нахватался дурных привычек подкрадываться или я в последнее время стал слишком рассеянным?
— А ты нет?
— Вообще, — грустно вздохнул здоровяк, — а вот пожрать люблю. Кофе есть?
Кто бы сомневался, проглот ты этакий.
Вслух я, конечно, ничего говорить не стал, а просто улыбнулся:
— Конечно, через пару минут будет.
— Шикарно, — оскалился орк и, плюхнувшись на жалобно скрипнувший стул, подтащил к себе сковороду, игнорируя предоставленную в его личное пользование тарелку.
— Не борзей, — встревожился я и быстро отделил себе четверть омлета.
Взгляд орка на сковороду стал печальней.
Во время завтрака я, как радушный хозяин, не стал отвлекать гостя вопросами, но, похоже, буквально излучал нетерпение. Бисквит, закончив пожирать омлет с половиной обильно намазанной маслом буханки хлеба, горестно вздохнул. Отхлебнув из чашки кофе, он заговорил:
— Насчет детей. Ты ведь знаешь, что с рождаемостью у магов все ой как непросто?
— Слышал, что трудно забеременеть.
— Да, — кивнул орк, — но это только часть правды. Так сказать, официальная версия. Если копнуть глубже, все намного печальнее. Плод внутри матери в магическом фоне развивается по-особому. Выношенные и рожденные в Женеве человеческие дети потенциально являются очень сильными магами, но ваша популяция еще не выработала генетический ответ на развитие в повышенном магическом поле. И мутации иногда принимают взрывной характер. Очень часто это сказывается на внешности. Иногда рождаются мутанты, прямо как в людях Икс. Видел эту киношку? Так вот там еще красавчики показаны.
— Да ладно? — искренне удивился я. — И где же они все?
— Таких Академия выкупает сразу, причем на последних неделях беременности. Матери рожают в академической лечебнице. Информация секретная, но твоего допуска достаточно. Надеюсь, ты серьезно отнесся к подписке о неразглашении?
— Более чем, — поспешил я успокоить друга.
— Те, кто родился внешне нормальным, — продолжил орк, — до четырнадцати лет ничем не отличаются от обычных людей, а после родителям предлагают отдать их на стационарное обучение в Академию. При этом выплачивается серьезная премия как за будущего полезного городу чародея.
— Покупают, — мрачно констатировал я.
— На это можно посмотреть по-разному. Судя по твоему разговору с Кукольником, он думает именно так. Я же считаю, что город поступает правильно. Ты не видел этих детишек. Половина из них может раскатать меня в блин двумя жестами рук. Таких к жизни с обычными людьми — это я сейчас о живущих в Женеве магах — нужно готовить очень долго и вдумчиво. Ну типа как Супермена: большая сила — большая ответственность. Поверь, преподавателям приходится буквально вытравливать комплекс бога из голов этой школоты.
— Школоты? — уточнил я.
— Да, так мы называем воспитывающихся в Академии учеников, гаденыши еще те. Я из-за них даже Гарри Поттера дальше половины первого фильма смотреть не стал. Кстати, твои новые знакомцы цыгане серьезно так проредили ряды этой самой школоты.
— Каким же это образом? — ошарашенно спросил я.
— Среди них есть мастера проклятий похлеще гоблинских прядильщиков. Так вот, они проклинают своих детей особым проклятием, блокирующим магическое развитие. В итоге получается такой же недомаг, как все, кто переселяется в Женеву с большой Земли. Таким даже дар получить не светит.
— Круто, — все еще пребывая в шоке, отреагировал я.
— Да уж, ваша человеческая любовь к детям иногда ставит меня в тупик. Теперь неудивительно, что они прикрывают Кукольника, которого вполне разумные действия Академии почему-то доводят до бешенства. — Явно заметив скепсис в моих глазах, Бисквит добавил: — Поверь, Назар, я сам иногда преподаю школоте, никто там над ними опытов не ставит и извращениями не занимается. Все как бы не с точностью да наоборот. Гребаные детишки!
Ярость, с которой закончил свой посыл орк, вызвала у меня определенное доверие к его словам.
— Так, может, он и не связан с Академией, а просто нахватался слухов?
— А вот это вряд ли, — криво ухмыльнутся орк. — Твой след позволил нам взглянуть на все немного под другим углом. Я и сам удивляюсь, как не подумал об этом сразу. Откуда кто-то мог узнать ритуалы по призыву детей? Правда, с этим есть определенные неясности. Помнишь, как я удивился тому, что светляк сумел отразить его атаки?
— Помню, — хмыкнул я, — даже показалось, что этот факт тебя расстроил.
— Поверь, это не так. — Разволновавшийся орк даже стукнул себя кулаком в грудь. Раздался такой звук, будто кто-то долбанул булавой по бочке. — Я очень рад, что ты выжил! Просто странно все. Он привязал к себе уже пять теней. Причем не простых, а рожденных в Женеве будущих чародеев, да еще и через смерть родителей. И при этом его собственная тень осталась слабой. Это как-то…
Внезапно орк замер, словно на него скастовали какое-то замораживающее заклинание из игр. Затем он сделался салатовым.
— Йоу, Бисквит, ты там живой? — забеспокоился я.
— Рдурдарх… — зарычал здоровяк и добавил еще десяток слов вообще невоспроизводимых человеческими голосовыми связками, но наверняка предельно ругательных.
— Да что с тобой такое? — Мне стало еще тревожнее.
— Вот почему меня нельзя дергать кому ни попадя, — рыкнул орк, но вряд ли на меня, а куда-то в пространство.
— Ты вроде сам предложил помочь, — на всякий случай отбоярился я, потому что еще не видел артефактора в такой ярости.
Привык, понимаешь, что он почти плюшевый, но звериную орочью натуру не спрячешь за стильными маечками и бейсболками.
— Да я не о тебе, — чуть успокоившись, отмахнулся Бисквит. — Шеф так задергал меня, что мозги совсем не работают. Как можно было не сопоставить навыки Кукольника в шитье и легенду о Сшивателе теней. Ты представляешь, что это значит?
— Вообще без понятия, — честно признался я.
— У него пять теней. Еще одна, и он сможет сшить теневого голема. Поверь, эту тварь не то что наш светлячок — тотемный дух золотого дракона не отгонит. Так, мне нужно бежать. — Вскочив со стула, он дернулся к выходу с кухни, но тут же вернулся обратно. — Назар, услышь мои слова. Теневой голем — это страшно. Сиди тут и даже носа не высовывай. Защиту дома я тебе обновил, так что он вряд ли войдет, но она у тебя замыкается на контур, так что не вздумай открывать ни двери, ни окна. Еды у тебя до завтра точно хватит.
— Хлеба мало, — намекнул я на его монструозный бутерброд.
— Ничего, спечешь блинчики. — Впервые орк был таким серьезным, и меня проняло. — Я позвоню, как только что-то узнаю, но до тех пор из дома ни ногой. Понятно?
— Понятно, — машинально кивнул я, немного завороженный его непривычным напором.
А затем орк свалил из моего дома. Мне же не оставалось ничего другого, как пойти проверить запоры на окнах, черном выходе и люке, ведущем к оранжерее на крыше. И только после этого пришла мысль о Заряне.
На звонок она уже привычно не ответила. Тогда я сел за стол и на ноуте сочинил целое послание с очень жирными намеками в тех местах, где меня сковывала подсписка о неразглашении. В конце предложил Заряне, а если придется, то и Лене, на пару дней переехать ко мне. Отправив все это по мессенджеру, принялся ждать. Ответа не было минут десять. Затем пришло лаконичное «сама разберусь».
Внутренний циник тут же вякнул: «Баба с воза…» Обычно в такие моменты ему возражал такой же внутренний рыцарь, непонятно как заведшийся в душе детдомовца, но сейчас он лишь пожал плечами. Действительно, не ехать же и не тащить ее сюда силой?
Ну и что делать? Ответ прост — качать паучка. Таким макаром я доведу его до идеала, и если Бисквит все же пригласит на подмену в команду, то и вовсе краснеть не придется.
«Титаны» в этот раз выступили в роли не только убийцы времени, но и релаксанта, а также фактора, отвлекающего от назойливых мыслей. Увы, такой способ работает только при отсутствии внешних раздражителей — когда по нервам резанул противный звук дверного звонка, меня словно шилом в мягкое место ткнули. Чуть не подскочил и не ухватился за щитовик.
— Что-то ты стал слишком пугливым, Назарий Аристархович. Хорошо живешь, что смерти начал бояться?
Заданный самому себе вопрос подействовал мотивационно. Сразу вспомнился наш завхоз, фонтанировавший такими фразочками. А ведь действительно, даже несмотря на ситуацию с Кукольником, жизнь начала меня радовать, и потерять ее именно сейчас было бы очень обидно. И этот факт как-то повлиял на мой патологический пофигизм. Вместо него начал появляться страх, и не скажу, что мне это нравится.
Глянув на часы в компьютере, я понял, что заигрался и пропустил обед. Но важнее то, кого там принесла нечистая сила. Ответ на этот вопрос можно было получить без особых проблем — просто спуститься в гостиную.
— Да ладно, — проворчал я, отклоняясь от дверного глазка. — Не было печали.
— Назар, открывай, — послышался приглушенный дверью голос Косаря. — Я слышу, как ты там сопишь. Есть срочное и очень важное дело.
Ага, сейчас, спотыкаюсь и падаю. Путешествие в заброшенную часть Черного города и неприлично близкое знакомство с морлоками начиналось точно так же.
Отвечать на поддевки бандита я не стал, а отошел от двери и набрал номер Иваныча, надеясь, что он хоть в этот раз возьмет трубку. И — о чудо! — гоблин ответил на вызов. Видно, что-то сдохло в гоблинском лесу.
— Чего тебе? — На звонок он ответил, но вежливее не стал.
— Тут мне в двери ломится Косарь. Помните такого?
— Человек Пахома?
— Он самый, — подтвердил я догадку гоблина. — Говорит, что есть важное и срочное дело.
Помолчав несколько секунд, гоблин все же ответил:
— Жди.
И отключился.
Косарь явно начал терять терпение, и он пару раз стукнул кулаком в дверь. Нужно как-то урезонить его. Я не нашел ничего лучше, чем просто повторить за Иванычем:
— Жди!
Вот так мы и стояли по разные стороны закрытой двери в ожидании цепного ответа.
Через три минут раздался звонок от Иваныча:
— Езжай с ним. Там Пахому в счет долга Босха привезли. Ему нужно либо принять ставку, либо объявлять должнику войну. Нужно быть уверенным, что это не подделка и не подстава.
— В смысле подстава?
Я услышал, как в телефоне раздражено квакнуло.
— Тебе Бисквит не рассказывал о Босхе?
— Похоже, не успел.
— Чем вы там только вечерами занимались, — ехидно высказался гоблин.
— Попрошу без грязных намеков. Нам было о чем пообщаться и без чокнутых голландцев.
Я мысленно погладил себя за то, что хоть поверхностно нахватался информации о самых известных художниках. Правда, тут же захотелось стукнуть себя за то, что еще больше времени уделил прокачиванию робота-разведчика в «Титанах». И все равно, несмотря на мое знание, кто такой Иероним Босх, непонятно на что именно намекает ехидный гоблин.
— Так какая там может быть подстава? — все же потешил я его самолюбие вопросом.
— Босх очень нестабильный гений. Его картины часто становятся артефактами, но там может быть как польза, так и серьезный вред. Вот поэтому Пахом и спешит. Он обещал полную защиту, извинения Косаря и подгон за косяк Паука.
— А как же Кукольник? — позволил я себе выказать малодушие.
— До заката тени очень нестабильны, и вызвать их он не рискнет. Да что я тебя уговариваю? Ломаешься, как крашенная девица.
Впервые на моей памяти гоблин ошибся в русском языке, и я с наслаждением его поправил:
— Красна.
— Что красна? — не понял он.
— Ломаешься, как красна девица.
— Залетчик, — опять по-змеиному зашипел в трубку гоблин, — поверь моему опыту, в Женеве те, кто считает себя самым умным, дохнут первыми.
Сказал и отключился, жаба этакая.
Ну а мне не осталось ничего другого, как открывать дверь и одаривать Косаря самым хмурым взглядом из своего арсенала.
— Да ладно тебе, — лучезарно улыбнулся мне бандюган. — Перегнули палку. Бывает. Сорян. Хочешь, могу проставиться за это дело. Но ты все равно не рискнешь со мной бухать.
— Не «не рискну», а «не захочу». Прочувствуй разницу, — с максимально возможным равнодушием ответил я. — Жди в машине. Выйду через пару минут.
В этот раз костюма для подержания образа у меня не было, да и желания выделываться тоже. Так что к домашним джинсам, футболке и кроссовкам добавил полувоенную ветровку и такого же фасона кепку. Но саквояж все же прихватил. Мало ли чем там придется заниматься.
Косарь ждал, сидя в знакомой машине. Окинув меня взглядом, он неопределенно хмыкнул и утопил педаль газа в пол. Кабриолет рванул вперед, как ужаленный, и мы с ветерком понеслись по улице. И все же это не ягуар, который так и не стал моим. Хотя без трофея я тогда не остался. Револьвер до времени пришлось спрятать в доме — все забываю потребовать от гоблина разрешение на ношение. Оно и неудивительно: при слишком уж непростых ситуациях мы встречались в последнее время. Да кроме распития кофе в моем доме у нас вообще не было сколь-нибудь спокойного общения.
К моему удивлению, мы не поехали в сторону громады человейника. Мало того, даже не стали покидать Серый город. Через пятнадцать минут Косарь свернул на подъездную дорогу к одному из череды обособленно стоящих домов в богатом районе коммуны Каруж. Сам особнячок не впечатлял. Метров по сто на каждом из двух этажей, не больше. Косарь остановил машину у невысокого крыльца и тут же выбрался наружу. Приглашающе махнув мне рукой, он подошел к двери и сразу открыл ее.
Если Пахом хранит тут картину Босха, то это не очень-то разумно в плане безопасности. Мои догадки были тут же опровергнуты тем, что я увидел в небольшом холле. Прямо напротив входа стояла стойка наподобие гостиничного ресепшена, словно в отеле. Но даже на вид она больше напоминала укрепленную позицию для стрелков. За стойкой сидели два здоровенных амбала и на нас даже не смотрели, а пялились в экраны мониторов. Уверен, один их них и открыл дверь, еще когда Косарь выбрался из машины. Мой сопровождающий снова махнул рукой, потому что я немного замешкался, осматриваясь вокруг.
И снова он меня удивил, направившись не на второй этаж и даже не к одной из дверей на первом, а начал спускаться по лестнице в подвал.
Никакого подвала там не было, а имелся еще один подземный этаж, и, судя по еще двум пролетам лестницы, не один. Но мы вошли в дверь на минус первом. Сразу за дверью обнаружился широкий коридор, в торце которого виднелось окно. Еще один вариант укрепленного пункта, только встроенного в стену. За окном маячила голова охранника.
Ощущения, скажем так, не совсем благостные. Чем дальше, тем больше обстановка напоминала тюрьму. Хорошо, что мы практически сразу зашли во вторую дверь справа. И тут все резко изменилось. Обширное помещение напоминало зал какого-то музея. Причем явно широкого профиля — в одной части находились японские и европейские доспехи, в другой внутри полностью стеклянных шкафов на полочках размещались шкатулки, мелкие статуэтки и другая дребедень, ну а в дальнем конце все стены были завешаны картинами. Некоторые даже висели в специальных прозрачных боксах, прикрепленных к потолку тросиками. Туда мы и направились.
Нужная нам картина не висела на стене или подвесках, а лежала на столике и не была защищена стеклянным боксом. Вытянутое полотно где-то метр на полметра было выполнено в темных тонах. Мне сразу стало понятно, почему Пахом решил перестраховаться. Картинка — еще тот депресняк, и если она приобрела артефактные свойства, вряд ли это что-то такое же позитивное, как уже оцененное мною творение Пикассо.
И все же работа мастера завораживала. На вершине корявого утеса в каком-то жутком и мрачном месте горел зловещий костер. Эпитеты сами просились на язык. Внизу, под утесом, на берегу и водах темной реки антропоморфные крысы и какая-то перепончатая тварь терзали голых людей. Меня очень напрягло то, что существо, тыкающее кинжалом в горло грешника, поразительно похоже на мышоура.
Подписи упомянутого Босха я не увидел, но в том, что это подлинник, сомнений не было. Даже на расстоянии от полотна веяло концентрированной энергией творения.
Прикасаться к холсту очень не хотелось, но придется. Для начала я все же решил сделать это в шелковых перчатках.
— Прикольно, — хмыкнул я и, стянув перчатку, коснулся наплывов масляной краски голой кожей.
— И что тут прикольного? — уточнил явно нервничающий Косарь. Он вообще решил не приближаться к картине, и его растерянный вид тоже был занятным. — Она как-то бьет по мозгам?
Мне кажется или после знакомства со мной бесстрашный бандюган поинтересовался темой приобретения артефактных свойств напитанными энергией творения шедеврами великих мастеров? А главное, их влиянием на людей. Уверен, ему в уши надули еще те страшилки.
— Бьет, и еще как, — кивнул я.
— Это опасно?
— Для таких, как ты, без сомнения.
Мое уточнение тут же привело Косаря в себя. Все правильно, в его среде нужно чутко отслеживать любой намек на оскорбление. Пропустишь, и тебя ждет понижение статуса вплоть до уровня шестерки. Так что подручный Пахома тут же окрысился:
— Ты это на что намекаешь?
— Да какие уж тут намеки, — не издевательски, а скорее с искренним сочувствием сказал я. — Эта картина пробуждает в людях совесть.
— Тоже мне угроза, — фыркнул Косарь. — У меня ее отродясь не было.
— Посиди в этом зале чуть подольше, и появится, — не стал я переубеждать собеседника. — Поверь, совесть — штука крайне неудобная в быту.
Что-то в моем тоне все же зацепило бандита, и он решил не рисковать с самодеятельностью. Косарь достал телефон:
— Пахом, тут оценщик какую-то муть гонит. Думаю, тебе стоит самому послушать, что он базлает.
Убрав телефон от уха, он с намеком посмотрел на меня. В смысле — готовься отчитываться по всей форме. На всякий случай я уточнил:
— А как Пахома по имени-отчеству?
— Тебе зачем? — напрягся Косарь.
— Не хочешь — не говори, — пожал я плечами, — Тогда я обращусь к нему так: уважаемый преступный авторитет, имя которого мне отказался назвать присутствующий здесь Александр.
— Ты за помелом-то следи, — окрысился Косарь, но все же снизошел до ответа: —Станислав Петрович.
Произнесенное вслух имя-отчество Пахома сработало как заклинание вызова. Тут же открылась неприметная дверка в стене, и в зал вошел невысокий немолодой мужчина в костюме. Я сначала подумал, что это какой-то консультант, — слишком уж он был похож на музейного работника, но дорогая ткань одежды, золотой перстень на руке и уверенное поведение тут же заставили меня напрячься.
— Здравствуй, оценщик, — смерив меня взглядом, поздоровался преступный авторитет.
— Здравствуйте, Станислав Петрович. — Чуть наклонив голову, я обозначил вежливый поклон.
Похоже, мой прямой взгляд и уверенное поведение было последней проверкой. Пахом шагнул вперед и протянул руку для пожатия. Тут же вспомнились уроки нашей психологини. Тогда я не оценил ее потуги, а сейчас не устаю мысленно благодарить. Надо будет отправить умнице какой-нибудь магический подарок.
Она учила нас, что рукопожатие очень важно. Если этим жестом тебе нужно показать силу и доминирование, то лучше вообще обойтись без него — зачем оставлять у собеседника неприятный осадок или вызывать никому не нужную агрессию. Рукопожатие должно быть просто твердым, без пережима.
Похоже, и в этом я угадал. Пахом едва заметно улыбнулся. А вот Косаря прямо перекосило. Трудно бедолаге понять, что такие люди не гнушаются подать руку не только равным себе, но и тем, кто вообще находится вне иерархии их общества, при этом имеет определенную ценность.
Этот жест говорил о многом: вопреки уверениям Иваныча, я все же умудрился нигде не налажать — ни тыкая револьвером в ныне покойного Паука, ни отказывая в услугах самому Пахому, ни в том, что согласился нарушить свои же санкции. В итоге получил в глазах авторитета нейтральный, относительно независимый статус. И вот теперь мне предстоит самое сложное — удержать это положение в непривычном для меня обществе.
— И что тут такого непонятного? — спросил у меня Пахом, при этом покосившись на Косаря.
— Ситуация действительно неоднозначная, — принялся я «отмазывать» перестраховщика. — Это, без сомнения, подлинник, получивший артефактные свойства. Но такие вещи трудно не то что объяснить — даже самому осознать до конца удается не сразу. Пока могу сказать, что картина как-то подпитывает в человеке его совесть. Иначе объяснить не могу, особенно потому, что и сам толком не понимаю, что такое совесть.
— Пахом, от этой штуки нужно срочно избавиться! — категорично заявил Косарь.
— Почему? — удивленно поднял бровь преступный авторитет.
А уж я как удивился. Что касается Сани, то он вообще, как говорится, выпал в осадок.
— Что, молодой человек? — прищурившись, спросил Пахом, он же Станислав Петрович. — Думаете, чего это старый бандюган, у которого руки по локоть в крови, не шарахается от такой картины? А мне нечего бояться, потому что по совести всегда жил и договариваться с ней не имею нужды.
Вот это поворот! Косарь, что-то для себя обдумав, успокоился, но мне кажется, он ошибается в своих выводах. Конечно, заглянуть под его лысый черепок я не могу, но есть подозрение, что бандит сейчас уравнял жизнь по совести и жизнь по понятиям, а вот Пахом наверняка говорит именно о классическом понимании слова совесть.
— Косарь, пойди погуляй, нам с оценщиком нужно кое-что обкашлять.
Слово из фени Пахом произнес с какой-то едва заметной иронией. При этом я был абсолютно уверен, что при нужде «ботает» он не хуже своих торпед.
— Скажите, Назарий, — наедине авторитет почему-то перешел на «вы», — что еще вы можете сказать об этой картине? Как мне известно, оценщики способны улавливать эмоции и даже образы, связанные с моментом создания произведения.
— Да, — все еще пребывая в удивленном состоянии, ответил я. — Но проблема в том, что ощущения очень тонкие. Трудно отделить то, что дар вычленил из картины, и свои собственные фантазии. Пока у меня очень мало опыта, чтобы говорить о таких вещах с уверенностью. Подлинность удостоверить могу, определить артефактные свойства тоже, а вот остальное…
— Не стесняйтесь, — улыбнулся авторитет, — говорите все, что чувствуете. Фантазии меня тоже интересуют.
Пахом сделал приглашающий жест в направлении уже проверенной мною картины, но я все же притормозил:
— А почему вы об этом спрашиваете у меня? В городе вроде есть еще несколько оценщиков.
— Новых нет, а старые вращаются в таких кругах, что ко мне просто не поедут. Побрезгуют или, скорее всего, побоятся.
В принципе, понятно, но все равно странно. Впрочем, это не мое дело, я тут отрабатываю свою безопасность. Тем более собеседник на удивление приятный. Чудны твои дела, Господи!
Еще раз прикоснувшись к краешку холста, я закрыл глаза, сосредоточился и сразу заговорил:
— Раскаяние и страх получить наказание. Кажется, он поступил нехорошо с близким человеком и страдает. Жена страдает с ним, но ничего поделать не может. Все ее слова утешения и поддержки оказываются бессильными.
Я говорил почти на выдохе, и когда закончился воздух, глубоко вдохнул. И вообще было ощущение, что вынырнул из темного омута. Тут же увидел заинтересованный взгляд Пахома.
— Очень занятно, — улыбнулся он. — У вас еще осталась живая сила?
— Да, больше двух третей.
— Не откажетесь посмотреть еще кое-что? Вряд ли там артефактные свойства, но меня больше интересует история.
Блин, весь такой вежливый, но все равно я был уверен, что про руки по локоть в крови он помянул не для красного словца. Ну и как такому милашке откажешь?
Повинуясь приглашающему жесту, я подошел к картине, на которой был изображен вазон с декоративными подсолнухами на фоне открытого окна. За окном залитый солнечными лучами луг и тополя на холме вдалеке.
Я прикрыл глаза и прикоснулся к полотну. Улыбка непроизвольно наползла на лицо.
— Это, конечно же, подлинник. Художник писал ее как подарок для младшей сестренки. Но сюрприза не получилось. Сестра постоянно вертелась рядом и пыталась внести свою лепту в дело творения, и приходилось замазывать.
— А зря, — словно отражая мою улыбку, по-доброму улыбнулся Станислав Петрович, которого сейчас даже мысленно не хотелось называть Пахомом. — В будущем эта девочка станет популярнее своего брата и даже отца.
Улыбка авторитета потускнела. Было видно, что он колеблется. Но все же принял решение и полез во внутренний карман пиджака.
— Вы можете посмотреть на этот платок. Не думаю, что в нем есть энергия творения, но все же…
Я осторожно взял платок в руки и замер. Как в моем любимом молитвенном коврике, безмерная любовь выплеснула в вышивку достаточное количество энергии, чтобы закрепиться в стежках. Магические свойства платок не приобрел, но эмоциональный посыл был настолько сильным, что его отголоски мог бы почувствовать даже человек без моего дара.
— Она очень любила вас, — поднял я глаза на застывшего соляным столбом старика. — И боялась.
Увидев, как дернулось внезапно ставшее жестким лицо Пахома, я поспешил исправить двусмысленность:
— За вас, не за себя.
Увы, выражение лица моего собеседника мягче не стало, и мне пришлось быстро вернуть платок, чтобы его не вырвали из моих рук.
— Думаю, на этом все, — отчеканил авторитет, но, найдя в себе силы, глубоко вдохнул и добавил более приветливо: — У меня много дел. Благодарю за помощь.
Его улучшившееся настроение сподвигло меня на неожиданный поступок:
— Можно вопрос?
— Попробуйте. — Опять свозь лицо интеллигента проступил волчий оскал, и было совершенно непонятно, что из этого маска, а что истинная натура.
— Почему «Пахом»? — Этот вопрос был важен, потому что он точно не давал бы мне покоя еще очень долго.
Хотя согласен, неуместность его была очевидна даже мне самому.
Авторитет снова расслабился и даже улыбнулся:
— Так звали моего прапрадеда.
Ну да, лучше бы не спрашивал. С любопытством ситуация стала еще хуже.
Словно прочитав мои мысли, Пахом добавил:
— Я вырос в очень интеллигентной семье, но у нас ходили слухи, что прапрадед был лихим разбойником. Чуть ли соратником Разина. Вот я и решил сам выбрать прозвище, чтобы не постарались новые коллеги с очень богатой, но не всегда здоровой фантазией.
С именем стало намного понятнее, но тут же возник вопрос: как отпрыск интеллигентной семьи, пусть даже с разбойной кровью далеких предков, умудрился стать преступным авторитетом?
Здравый смысл подсказывал, что ответа на этот вопрос мне не видеть как собственных ушей. Но, как ни странно, я его получил.
Не знаю, что повлияло на Пахома, наша искусствоведческая беседа, почти музейное окружение или история с платком, но он осмотрелся вокруг и заговорил:
— В девяностых я служил экскурсоводом в питерском музее. Зарплата была маленькая, так что подрабатывал ночным сторожем. Однажды директор музея сговорился с братками, и они хотели поджечь здание, предварительно вынеся из него картины. В основном там были хоть и прекрасные, но дешевые работы. А вот за парочку можно было выручить очень неплохие деньги. Может, я и сгорел бы в том здании, но там на ночь осталась наш реставратор Антонина Елисеевна. Добрейшей души человек. Когда она пошла с кулаками на здоровенных быков, снимавших картины со стен, то была убита одним ударом кастета. Тогда во мне и проснулась кровь прапрадеда. А еще вспомнились уроки фехтования, на которые меня отдала мама, чтобы оградить от варварского бокса. В итоге три трупа и все-таки сгоревший музей. Правда, картины оттуда вывез уже я. Все без исключения, включая «Подсолнухи».
Авторитет обернулся к картине, возле которой мы недавно стояли. Потом посмотрел мне в глаза, чем вызвал мороз по коже:
— Надеюсь, это останется между нами?
Не думаю, что история Пахома такая уж тайна для его коллег, но ответил твердо и спокойно:
— Конечно. Хранение тайн теперь мой главный профессиональный навык и основа репутации, а без них я никто и звать меня никак.
— Хороший ответ, — теперь совсем уж холодно и официально ответил Пахом, явно ставя точку в нашем неформальном общении.
Я лишь чуть поклонился и вышел из зала. В коридоре меня встретил Косарь и проводил наверх. Уже в машине он протянул мне незапечатанный конверт:
— Это за работу и подгон за косяк с Пауком.
Очень хотелось посмотреть внутрь, но я лишь кивнул и спрятал конверт во внутренний карман куртки.
Косарь хмыкнул, но ничего не сказал и дальше вел машину молча, а мне все никак не удавалось выкинуть из головы то, что случилось в подземном псевдомузее.
Да уж, чудны твои дела… А я еще историю своей жизни считал сложной и запутанной. Тут сюжет покруче. Почти шекспировские страсти, особенно если учесть историю с платком. Мысли о чужой жизни так отвлекли меня от своих собственных проблем, что, когда мой телефон выдал мелодию «Ол стар» из Шрека, я чуть не подскочил на месте. Ощущения были такие, словно меня окатили холодной водой.
Сразу вспомнил, на каком свете нахожусь. Вспомнил Кукольника и все, что с ним связано. Что-то сильно сомневаюсь, что Бисквит сейчас порадует меня хорошими новостями.
— Назар, ты сейчас где? — спросил мой зеленокожий друг.
— В машине, еду с заказа.
— Кто бы сомневался, что ты забьешь на все мои предупреждения, — со вздохом заявил орк.
И его вздохи показались мне напрочь фальшивыми, что внушало определенные надежды.
— Это приказ Иваныча, а не мои хотелки. Давай не томи, что там у тебя нового?
— Новости неплохие, — решил не мурыжить меня Бисквит. — Мы вычислили этого урода. Ты оказался прав. Он раньше работал воспитателем дошкольного отделения интерната Академии. Отвечал за игрушки. Ремонт там и все такое… В общем, мы вышли на его лежку. Там неслабый такой заклинательный зал. Главное, что ритуал он не провел и вряд ли уже проведет. Второй такой зал собирать — это еще та забота, тем более когда тебя ищут.
— Значит, я могу не сидеть взаперти?
— Значит, ты сможешь отбиться от него, как в прошлый раз, а сидеть дома или не сидеть, решай сам. У меня все. Дел по горло. Не кисни.
— И тебя тем же концом по тому же самому месту, — неуклюже отшутился я.
Настроение сразу скакнуло вверх. Вспомнил, что так толком и не обедал, а дело к вечеру.
— Саня, высади меня вот у той кафешки. — Заметил симпатичную веранду с отдыхающими за столиками людьми.
С Косарем я решил больше не ломать комедию. Он и так понял, кто я, почем и с чем меня есть.
— О, — оживился мой временный водитель, — сам хотел пожрать. Весь день туда-сюда, туда-сюда. Или ты со мной не только бухать, но и есть за одним столом не хочешь?
В ответ я устало вздохнул и, коль уж перешел на обычные рельсы, сказал:
— Давай начнем заново. Твой шеф мне понравился, и работать с вами я буду часто. Скорее всего, именно с тобой. Так что давай договоримся общаться просто и без подвывертов.
— Давай договоримся, — оскалился Косарь.
— Но бухать я с тобой все равно не буду. Мутный ты тип, — все же не удержался я от подколки.
— А то! — еще шире улыбнулся Саня. — Мутный и Псих — шикарная парочка.
Как ни странно, у нас получилось отбросить прошлое, и на поверку Косарь оказался не таким уж плохим парнем. Скорее всего, мое отношение к бандиту изменилось после общения с Пахомом. Не верилось, что такой человек станет терпеть возле себя откровенную мразь.
Или это я опять утопаю в иллюзиях и обеляю понравившегося мне человека? Не стоит забывать, что он преступник. Да что уж там, бандюга он, причем матерый.
Случайно выбранный ресторанчик оказался с классической русской кухней, так что я с удовольствием заказал себе свекольник, пельмени, и… вполне закономерно обожрался.
Косарь тоже ел словно его не кормили несколько дней, и за этим чревоугодием мы неожиданно разговорились. Саня в непривычной для себя обстановке немного расслабился и уже через полчаса общения извинился за подставу не формально, сквозь зубы, а вполне искренне. Его речь почти очистилась от фени, да и вел себя этот бандит вполне нормально:
— Ты пойми, Назар, понятия у нас такие. Чисто волчья стая. Чуть зазеваешься, и у тебя на загривке уже сидит какая-то тварь. Ты насчет Пахома не сильно обольщайся. Когда боссу кто-то что-то поперек говорит, то даже у меня поджилки трясутся. Он только с виду такой весь из себя интеллигентный. И если честно, когда я увидел тебя такого вежливого и расфуфыренного, очень захотелось пройтись напильником, чтобы счистить эту фальшивую позолоту. Думал, что увижу там простого скользкого клоуна, а оказалось, еще один псих. Честно, теперь вообще ко всем, кто кажется полным лохом, придется относиться с опаской.
Мы оба рассмеялись этой шутке, но я чувствовал, что он не так уж и шутил.
От такого простого общения у меня даже мелькнула мысль согласиться с предложением Косаря и все же пройтись по злачным местечкам в поисках приключений, в том числе интимных. Саня так смачно описывал некоторых дамочек, решившихся на серьезные изменения в своем организме, что возбудил чувство, уснувшее со времен похода в стриптиз-бар «Бесовка». Но тут же вспомнилось, чем закончился прошлый поход в человейник, а еще садившееся солнце намекнуло о приближении ночи — времени раздолья для теней.
Погрустнев от мрачных мыслей, я попрощался с Косарем и вызвал такси, хоть он и предлагал довезти меня до дома. Не то чтобы легче, но как-то проще стало, только когда щелкнул замок на входной двери.
Как только поднялся на второй этаж, тут же услышал, как в окно возмущенно бьется Фа. Фуки, видите ли, не понравлюсь, что никто не оставил открытой форточку, дабы она могла летать туда-сюда, когда ей вздумается.
— Не дуйся, — с улыбкой сказал я фейке, — пока у нас комендантский час. Придется потерпеть.
Чтобы компенсировать ей моральные издержки, поделился шариком концентрированной живой силы, которой у меня осталось не так уж много.
Чуть подумав, я вышел в коридор и заглянул в каморку, дернув соответствующий рычаг. Что тут началось! Фа завизжала и врезалась в стекло окна, чуть не разбив его. Причем старалась она зря. Даже пробив преграду, из-за опустившихся жалюзи наружу все равно не попасть. Похоже, повышенная активность защитных печатей как-то влияла на магическое создание. Причем негативно.
— Вот истеричка, — ругнулся я и побежал обратно к рубильнику.
Когда жалюзи поднялись, фейка чуть успокоилась, но все равно выскочила в открытую мной форточку как крошечная ракета. Даже остался искристый след.
— Ну и ладно. Обойдусь без тебя, — проворчал я, возвращаясь к щитку управления защитными контурами.
Спать хотелось неимоверно, но я все же заставил себя залезть в Сеть и заняться профильным образованием. Знакомую картину обнаружил быстро. Называлась она соответствующе своему виду: «Река в ад». После этого прошелся по биографии Босха и другим его картинам. Это дело так увлекло, что очнулся, лишь когда за окном уже была глубокая темень, а организм настойчиво напоминал о своих потребностях яростным зеванием.
Ну что же, день хоть и прошел напряженно, но вроде закончился неплохо. Да и три тысячи франков в конверте от Пахома поднимали настроение, так что можно со спокойной совестью отправиться на боковую.
Ключевым словом в моих мыслях перед сном было именно «вроде». О том, что этот день закончится нескоро, мне сообщил голос Стивена Харвела. Он в который раз сказал мне, что я теперь настоящая звезда. И его слова явно были пророческими.
— Але, — недовольно проворчал я, ответив на вызов.
— Ты дома? — Голос Бисквита рокотал от внутреннего напряжения, и это мне очень не понравилось.
— Да, дома.
— Вот там и сиди, — жестко припечатал орк. — У нас проблемы. Мы вышли на еще одно логово Кукольника в цыганском квартале. Он и там оборудовал ритуальный зал. Причем мы пришли как раз под конец создания теневого голема.
— Так вы его взяли? — осторожно и без всякой надежды на положительный ответ спросил я.
— Куда там, — грустно вздохнул Бисквит. — Эта тварь порвала двух штурмовиков. А тотемные защитники у них были неслабые. Еще положил кучу цыган. Тут на улице такой ор стоит, что даже сквозь стены оглушает.
Орк раздраженно рыкнул и добавил еще парочку ругательств на своем языке.
— Наши сейчас трясут весь город. Предупредили хозяев всех человейников. Женева не такая большая, как кажется туристам. Так что найдут. Тут вот в чем дело. Я сейчас потрошу его комп. Он заходил на твой сайт, а там адрес.
— Вот гадство, — теперь ругнулся я. — Думаешь, придет?
— Не так уж важно, что думаю я, — вздохнул Бисквит. — Шеф от моих слов только отмахнулся и сказал, что вряд ли Кукольнику сейчас до тебя.
— А зачем ты вообще дергал Иваныча?
— Хотел выбить тебе охрану, а он лишь обматерил меня. Но все равно будь осторожен. Не нравится мне это. Из дома не выходи. Закупорься наглухо. Защита у тебя старая, в смысле устоявшаяся, так что должна выдержать.
— Ты тоже лишний раз не подставляйся, — проявил и я заботу о товарище. — Если что новое узнаешь, звони.
— Хорошо, — буркнул орк под перестук клавиатуры и отключился.
Действительно, ему-то хорошо — есть чем заняться. А вот мне что делать? Теперь ведь точно не усну. Сиди теперь и думай, явится этот чокнутый по мою душу или буду как идиот всю ночь впустую шарахаться от каждого звука и шороха.
Словно издеваясь над моими мыслями, раздражающе задребезжал дверной звонок.
— Да чтоб тебя, зараза такая!
От неожиданности и испуга я подскочил на кресле и замер, как суслик в предчувствии опасности.
— Ну и кто это может быть?
В последнее время я привык проговаривать свои мысли вслух, особенно в присутствии Фа, которая точно ничего не понимала. Сейчас эта привычка выглядела глупо.
Я пару раз вздохнул, унимая заполошное биение сердца, и только после этого начал здраво мыслить. Действительно, что-то стал слишком пугливым.
Тряхнув головой, я решительно поднялся с кресла и, покинув кабинет, быстро сбежал по лестнице в гостиную. И все же моей решительности хватило только до входной двери. Почему-то в голове сразу возникли кадры из фильмов, когда находчивые киллеры просто стреляют через дверной глазок.
Знать бы, насколько это реально.
С другой стороны, а зачем мне вообще открывать? На дворе ночь: даже если появился нежданный клиент, то я его точно не пущу, при таких-то обстоятельствах.
Снова резанувший слух звук звонка теперь уже вызвал глухое раздражение.
— Ну вот кому там неймется? — проворчал я, даже не думая приближаться к двери.
А вот фиг вам. Сегодня я недоступен, как правильная монашка. Все идут лесом, степью или еще как-нибудь, но подальше от меня.
Приняв для себя это «эпохальное» решение, я наконец-то успокоился.
К моей радости, странные звонки не повторялись. Я вернулся в кабинет и, усевшись в кресло, напряженно замер. Звенящая тишина в доме напрягала. Как мне сейчас не хватало компании вечно суетной Фа. Была, конечно, мысль позвонить Бисквиту и рассказать ему об этом непонятном происшествии, но выглядеть трусом не хотелось. Прошло минут десять, и уже казалось, что на этом ночные мучения закончатся, но не тут-то было.
Теперь пугать меня неожиданными звуками принялся телефон. Он завопил: «Рыжая», намекая на то, что виновницей моего переполоха могла быть решившая заглянуть в гости девушка. С нее станется. Вот позора-то будет, если это она топталась у моего порога.
Я взял телефон и осторожно произнес:
— Алло.
Сегодня день сюрпризов, и день этот явно не мой. Вместо приятного голоса Заряны я услышал совсем другой — мужской хриплый и смутно знакомый.
— Привет, гаджо.
Мне хватило пары секунд, чтобы вспомнить кто это. Да уж, услышать в этот вечер торговца тканями из цыганского района я ожидал меньше всего.
— Что с Заряной? — грубо спросил я, с большим трудом скрывая за резкостью страх, но уже не за себя, а за девушку.
От дурного предчувствия заныли зубы.
— С ней все нормально. Пока нормально… — Пауза, которой закончил фразу цыган, мне очень не понравилась.
— Чего ты хочешь?
— Лично мне на тебя плевать, но кое-кто хотел с тобой поговорить, звонил в дверь, а ты не открываешь дорогим гостям. Нехорошо. Открой дверь, иначе…
Привычка цыгана заканчивать предложения драматическими паузами начинала бесить. Ситуация была настолько странная, что выглядела нереальной. Казалось, это какой-то фарс и меня просто разыгрывают. Нет, я верил, что он хочет заставить меня снять защиту, которая явно озадачила тень и ее хозяина. Но что, если цыган просто блефует? Что, если не станет вредить Заряне, а я тупо пущу Кукловода в дом? Мне хватило нашей прошлой встречи, и совершенно не было желания повторять, особенно после рассказа Бисквита о том, как Кукловод, точнее его новый теневой голем, разделал орков-штурмовиков жандармерии. Меня он вообще порвет как Тузик грелку. А если я ошибаюсь и мой отказ высовываться из надежной норки действительно навредит Заряне?
Сомнения рвали меня на куски, но это не мешало обдумывать ситуацию и кое-что делать параллельно с разговором.
— Ты что, не понимаешь, что становишься соучастником не только похищения Заряны, но и кучи очень нехороших преступлений? — попытался я заболтать собеседника, набирая на клавиатуре ноутбука сообщение Бисквиту:
«Он здесь!!!»
— Нет, это ты не понимаешь! У него тень моей дочери! — внезапно сорвался на крик цыган. — Я не буду рисковать. Если ты сейчас же не откроешь дверь, эта рыжая дрянь сдохнет. Ты мне веришь, гаджо?!
Он выдал еще несколько каркающих слов на своем языке, а затем послышался удар и женский вскрик. Это, без сомнения, была Заря.
— Верю, успокойся! — Я тоже перешел на крик. — Давай нормально поговорим.
Увы, моя надежда затянуть разговор оказалась тщетной.
— У тебя десять секунд. На одиннадцатой я вскрою ей глотку. — Теперь голос цыгана звучал спокойно, но в нем было столько холода и решимости, что по моей коже пробежали мурашки.
Конечно, у меня не было ни малейшего желания совать свою голову прямо в пасть совершенно спятившему монстру. Жить хотелось до безумия. Внутри заскулил трусливый суслик, который в последнее время разжирел до безобразия. И все же от мысли, что я сейчас забьюсь в угол и буду ждать, пока меня спасут большие зеленокожие дяди, стало тошно. Ведь в это время где-то в дебрях цыганского квартала будет истекать кровью девушка, подарившая мне столько радости и которую я «в благодарность» втянул в это гнилое дело.
Нет уж, такой ценой выкупать свою жизнь не собираюсь. И тут словно лопнула струна. Все вокруг стало снова просто и понятно, как когда-то в детстве, когда мне было нечего терять, кроме своей мечты.
— Успокойся. Я выхожу. — Теперь уже мой голос звучал холодно и сосредоточенно.
Напоследок успел лишь увидеть, как прилетает сообщение от Бисквита. Ответить не смог, но мой зеленокожий друг все понял правильно. Сдабривая текст множеством знаков восклицания, он просил не делать глупостей и дождаться подмоги. Эта наивная просьба вызвала у меня грустную улыбку.
По лестнице я спускался под напряженный и злобный отсчет цыгана, доносившийся из телефона в моей руке. Он явно хотел говорить быстрее, но все же не торопился. Возможно, боялся, что спешка заставит меня струсить.
На счет «шесть» я шагнул с последней ступени на пол гостиной. На «три» прикоснулся к замку на двери. На «один» после недолгого колебания повернул язычок, и тихий перезвон намекнул, что защита снята. Отодвинуть массивный засов я не успел, потому что бронированная, казавшаяся незыблемой дверь вдруг выгнулась пузырем. К этому добавилась какая-то непонятная взрывная волна, отшвырнувшая меня назад. Я упал на паркет и заскользил по нему, пока не уткнулся головой и плечом в стенку барной стойки. Приложился неслабо, но остался в сознании.
В отличие от ситуации в подвале человейника, следующий удар не отправил сорванную с петель дверь в полет, а просто отогнул ее, как лист бумаги, в сторону и вверх. В слабо освященную гостиную скользнула Тень. Именно так, с большой буквы. Это не та жидкая, сероватая формация, казавшаяся какой-то изломанной пародией на человеческую фигуру, которая преследовала нас с Заряной в парке. Нет, это было жирное, густое сосредоточение мрака. Поначалу оно казалось совсем бесформенным, но через секунду начало формироваться в человекоподобный силуэт. Но в нем уже не было прежней угловатости и нелепости. Это было что-то наподобие Халка или Квазимодо. Эдакий горбун с длинными руками и широченными плечами. Руки, или, скорее, лапы, опускались до самой земли.
Двигаться было тяжело, но я все же сумел достать из чехла своей щитовик и даже каким-то чудом, явно на выбросе адреналина, сформировать щит. Увы, забившийся в силовом поле светлячок так сильно рвался на волю, что сумел пробиться и тут же шмыгнул куда-то вверх, прямо через потолок.
Тень шагнула ближе, и я услышал ее рокочущий смех. Казалось, голос тоже был соткан из мрака. Густой, хриплый до рокота, своим звучанием вызывавший невольную дрожь. Я и без того был напуган, но сейчас мое состояние замерло на грани паники. И все же огонек какого-то сумасшедшего любопытства заставил меня всмотреться в чудовище, почему-то не спешившее рвать меня на куски. Через секунду стало понятно почему. Похоже, у Кукольника проблема с коммуникацией. Проще говоря, поговорить ему не с кем. Вопрос только, почему я? Впрочем, грех жаловаться. Болтливость вышла ему боком в прошлый раз. Надеюсь, и сейчас тоже выгорит.
— Не ожидал я от тебя, Назарий, такой подлости. Ты предал меня! — пророкотала Тень на общем, делая еще один шаг вперед.
— В смысле? — откашлявшись, прохрипел я. — Мы что, знакомы?
— Нет, но у нас есть кое-что общее — думал, ты меня поймешь. — В загробном голосе тени появились человеческие и даже печальные нотки.
— Общее? — Вот теперь удивление победило даже страх. В голове промелькнули сведения об этом странном человеке, и вспыхнула догадка: — Тебя тоже бросили родители?
— Лучше бы бросили! — рыкнула Тень. От ее ярости, казалось, завибрировал весь воздух в помещении. — Моя мать за дозу продавала меня мерзким педофилам!
Вот это поворот! Теперь становилась хоть как-то понятна его жгучая ненависть к торговле детьми. А еще мне очень не понравился намек на педофилию. Неужели Бисквит врал и в Академии творится что-то непотребное? Хотя нужно не забывать, с кем я сейчас разговариваю: в больном мозгу явного маньяка могла родиться любая бредовая идея. Тут же вспомнилась картина растерзанных тел родителей будущих магов.
— Да уж, не повезло тебе, парень. Сочувствую, — все еще сидя на своей пятой точке, сказал я, стараясь вложить в голос максимум дружелюбия.
Нужно пользоваться шансом и тянуть время. Увы, кровавые воспоминания смазали доверительную интонацию, что явно не укрылось от Кукольника:
— Ты такой же, как и они! — издав странный, возможно зубовный скрежет, прорычала Тень и рванула вперед.
Все, что я успел сделать, так это приподнять руку с зажатым в пальцах щитовиком. Силовое поле сейчас выглядело жалким. Страх был размыт обреченностью, а затем все это опять сменилось удивлением. Трансформировавшаяся рука теневого голема с явно различными солидными когтями вдруг замерла. Казалось, он ударил в идеально прозрачное стекло. Второй удар был таким же бессмысленным. Только после этого я заметил, что откуда-то сзади, почему-то не оставляя тени от барной стойки, льется слабый и какой-то серебристый свет. Подобной лампы там точно не было.
От рокочущего вопля Тени у меня заложило уши. Она раскинула в стороны свои толстые лапы, словно пытаясь объять необъятное. Все тени в гостиной, которые оставляли предметы мебели, потянулась к нему, словно ручейки дыма.
Я пребывал в недоумении еще пару секунд, и тут все прояснилось: прямо передо мной, сложив крылья словно плащ, появился полупрозрачный призрак ангела с картины. Я не видел лица, но почему-то был уверен, что он смотрит на Тень грустно и с сожалением. Голос ангела — а в том, что это был именно он, я не сомневался ни секунды — тихо прошептал:
— Уходи. — Это была не угроза или приказ, а просьба, почти мольба.
Кто бы сомневался, что на монстра подобные увещевания не подействуют. Он еще раз зарычал и рванулся вперед, словно желая пробиться сквозь прозрачное тело ангела и все же добраться до меня. Крылья серебристого призрака широко распахнулись, и он засиял подобно сверхновой звезде. Удивительно, что эта ярчайшая вспышка не причинила моим глазам ни малейшего неудобства, а вот Тени она очень не понравилась. Теперь в ее вопле было больше боли, чем безумной ярости. С каждой секундой этот вопль переходил в вой страдания, а темная фигура начала терять четкие очертания, пока густая тень не размылась словно клякса и не разорвалась на семь бесформенных кусков. Они заметались в гостиной так же, как совсем недавно бился в силовом поле сбежавший от меня светлячок. Затем эти обрывки тоже пустились наутек, причем стараясь протиснуться в развороченную дверь. Похоже, магия стен работала даже при нарушенном контуре.
Странно, но первой в голову почему-то пришла мысль о том, что одна из этих теней принадлежит дочери цыгана. Мне стало жаль девчушку, несмотря на злобное поведение ее отца. Вслед за этим вспыхнуло беспокойство о Заряне.
Я с кряхтением поднялся на ноги, но перед тем, как идти за отлетевшим в стену телефоном, посмотрел на картину. Ангел по-прежнему мирно дремал, прикрывая крылом спящего солдатика.
Ладно, с этим разберемся потом, сначала Рыжая.
Ни дойти до телефона, ни тем более позвонить я не смог — ураганом ворвавшаяся снаружи звуковая волна гоблинской сирены заставила меня сжаться в комок и присесть, но шок оказался умеренным.
Неужели я начал привыкать? Или это какая-то лайт-версия?
А затем на дорогу перед домом рухнул летающий броневик. Массивные створки в борту разъехались. Из нутра машины выскочили два бронированных орка и влетели в гостиную.
То, что эти бугаи тупо не затоптали меня, казалось чудом. Все обошлось лишь жесткой кладкой на пол и грозным приказом на общем не шевелиться и даже не дышать. Ну я и замер на пару минут. Слава богу, тут же появился знакомый и очень свирепый гоблин. Он явно понял, что группа поддержки опоздала, поэтому начал орать сначала на орков, чтобы оставили меня в покое, а затем уже и мне досталось от всей широты гоблинской души.
— Что здесь произошло, залетчик?! Ты же явно где-то налажал!
Что поделать, у моего шефа с проницательностью всегда было все в порядке. Пришлось признаваться в том, как сам открыл дверь Тени и описывать последовавшие за этим события. За время разговора гоблин трижды крякнул, дважды квакнул и раз десять выругался на своем жабьем, зато после упоминания ангела с картины с уважением и почему-то с какой-то опаской покосился на полотно в рамке. Странно, но претендовать на этот артефакт он не стал, просто выгнал орков на улицу, заставив охранять вход.
— И что дальше? — спросил я, страстно желая хоть чем-то промочить горло после долгого рассказа.
— Сейчас прочешем все вокруг, и что-то мне подсказывает, что таки найдем твоего обидчика. — В голосе гоблина прорезались еврейские нотки.
Похоже, у него улучшается настроение, если уж начал шутить.
— Моего? — искренне удивился я, намекая на то, что у самого гоблина есть претензии к Кукольнику, и намного большие, чем у меня.
Мысль о претензиях тут же напомнила о забытом мной после появления заполошных гостей важнейшем деле. Я ухватился за снова упавший на пол телефон и, радуясь тому, что он отделался всего лишь трещиной на экране, быстро набрал номер Заряны. Как я и боялся, мой призыв остался без ответа.
— Ты кому там названиваешь? — тут же проявил свое профессиональное любопытство гоблин.
Пришлось и это объяснять, причем достаточно подробно. Иваныч тут же ухватился за рацию и прорычал в нее что-то на оркском. Затем забрал у меня телефон и начал тыкать в многострадальный экран своими пальцами. Бесцеремонность этого субъекта меня уже давно не удивляла. Я скорее опешил бы, попроси он разрешения взять чужую вещь.
Очень хотелось узнать, что означают все его вопли и телодвижения и как они относятся к Заряне, но, судя по выражению гоблинской физиономии, ответа я не получу. Все тот же опыт говорил, что нужно просто подождать. Причем прямо здесь. Сильно сомневаюсь, что меня выпустят из дома. Да и, если честно, самому не хотелось никуда идти, ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Так и до агорафобии недалеко.
Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, я подошел к барной стойке и еще раз посмотрел на картину. Там ничего не изменилось, да и вообще выглядела она вполне обычно. Пришлось обходить стойку и пускать в ход профессиональные навыки. К картине я прикасался очень осторожно, несмотря на то что делал это уже не раз — когда распаковывал, оценивал и вставлял ее в рамку. Внешне ничем не примечательное полотно. Но теперь это было не так.
Эмоции, которые испытывал автор, создавая то, что теперь подтвердило свой статус шедевра, затмевала мощнейшая магическая аура. Я сразу оценил суть нового артефакта. Похоже, энергия творения в картине как-то отреагировала на угрозу теневого голема, а может, на новые свойства повлиял сбежавший от меня светлячок. Слишком уж похожим было действие на тени. Теперь в дом, в котором находится эта картина, не сможет проникнуть ни одна тень из-за изнанки.
Какой-то узкопрофильный получился защитный артефакт, но я его точно никогда не продам. Лучше последние шмотки сдам во вторсырье и ежедневно стану сливать живую силу в приемник, чем расстанусь со своим ангелом-хранителем.
Благодарно улыбнувшись изображению на холсте, я повернулся на звучание еще одного знакомого голоса. Бисквит входил в гостиную так, словно ступал на минное поле:
— Назар, как ты тут? — спросил орк, подходя ближе.
Перед этим он внимательно осмотрелся и не нашел для себя явной угрозы. С наибольшим вниманием он разглядывал покореженную дверь.
— Знаешь, уже начал привыкать, — с непритворным пофигизмом ответил я. — В этом чудесном городе меня постоянно пытаются то пристрелить, то сожрать, то просто разорвать на куски. В общем, проза жизни. Слушай, давай выпьем.
— Не, лучше при шефе не бухать. Он к этому делу вообще плохо относится, — тихо ответил орк, насколько ему это позволял грубый речевой аппарат.
Свой модулятор он сегодня не надел.
Мы оба покосились на гоблина, который в этот момент с кем-то говорил. Судя по издаваемым им чирикающе-квакающим звукам, общался Иваныч с кем-то из своих одноплеменников.
— А сможешь налить так, чтобы он этого не заметил? — все так же тихо спросил Бисквит. — Тебе это явно нужно.
Я лишь усмехнулся на его притворную заботу, потому что орк перенервничал не меньше моего, и выпивка ему явно не помешает. Правда, такому здоровяку понадобится грамм двести, но тут уж ничего не поделаешь.
Я без особой спешки переместился за барную стойку, взял одну из бутылок коньяка. Прикрываясь тушей орка, налил нам в обычные водочные рюмки. В лапище моего зеленокожего друга эта посуда выглядела смешно, как и его попытка незаметно выпить содержимое.
Мне было намного проще, поэтому я без проблем принял в себя порцию огненного напитка. Не скажу, что стало легче именно от коньяка, скорее так подействовала компания отзывчивого друга.
— Расскажешь, что здесь случилось? — уже чуть громче спросил Бисквит.
Пришлось снова повторять то же самое, что поведал гоблину. Правда, теперь, когда я успокоился, мой рассказ выглядел более ярко и эмоционально. Бисквит явно впечатлился. А в момент, когда я рассказывал, почему пришлось самому открыть дверь, орк грохнул кулачищем по барной стойке. Я даже испугался, что он повредит дорогую вещь.
— Вот ты, конечно, дурак! — рыкнул он на меня, но потом, чуть поразмыслив, добавил: — Ты поступил как настоящий паград. У меня бы на такое духа не хватило.
Так себе похвала. Я сам никогда не считал дурацкие выходки рыцарей из слезливых женских романов чем-то достойным и тем более разумным.
Мы выпили еще по одной, и страх наконец-то начал выходить из меня. А тут как раз подоспел Иваныч.
С моего места из-за стойки были видны только его глаза. Но особый комиссар от этого совершенно не выглядел комичным. Скорее, наоборот.
— Назар, — с непонятной для меня интонацией произнес гоблин, — с твоей подружкой все в порядке. Мы засекли ее телефон, и патруль уже там. Цыгана взяли, но тут такое дело…
Договорить гоблин не успел, потому что зазвонил его телефон. На этот раз он ответил на общем:
— Слушаю. Да. Да! Не вздумайте подходить ближе! Оцепите все на квартал вокруг. Если упустите, я вам лично головы поотрываю!
Явно забыв о нашем разговоре, гоблин бросил практически через плечо:
— Мы его нашли. Сидите здесь. Оба. — Он быстрым шагом направился к двери, но внезапно замер, а затем вернулся к стойке. — Назар, тот цыган сказал, что твоей рыжей ничего не угрожало и она об этом знала.
Огорошив меня этой новостью, гоблин окончательно покинул гостиную моего дома.
Да уж, вот тебе и рыцарская доблесть в честь прекрасной и благородной леди.
— Мне жаль, чувак, — искренне пророкотал орк.
А мне почему-то нет. Во-первых, цыган мог соврать, чтобы еще больше не подставиться. Ему даже за простой шантаж влетит по самое не балуйся. Во-вторых, каким бы глупым в свете вновь открывшихся обстоятельств ни выглядел мой поступок, я все равно считаю, что сделал правильно. Моя лажа — моя ответственность.
— Придурок! Мерзкий… — На этом слова, которые можно произносить в приличном обществе, да и не совсем приличном тоже, закончились, а дальше пошло такое, что уши начали вянуть. И все это довольно мелодичным, практически детским голоском.
Отвечать я не стал и продолжил свой бег. Точнее, не я, небольшой робот-разведчик, на котором я сейчас играл. Мне все же удалось попасть в состав команды Кулинаров. И теперь, получив не самый крутой ник Маффин, я всеми силами старался не опозориться, а шанс был вполне приличный. Да, на светляке играть не так сложно, как на штурмовиках и тем более тяжелых титанах, но все равно, это профессиональный спорт, а я всего лишь любитель.
Партия изначально пошла не по сценарию Бисквита. На пятой минуте катки два наших штурмовика слились, забрав с собой только одного штурма из команды противника. Один наш титан, который сейчас грязно ругался милым девичьим голосом, был серьезно поврежден, именно поэтому он и стал объектом моей подставы. Ну как подставы? В общем-то это был один из классических ходов, и еще не факт, что соперники на него поведутся. Они ведь все-таки профессионалы, но в том-то и дело, что эти профессионалы точно знают о моей слабой подготовке. На это и был их расчет. Перед самой игрой двух светляков Бисквита — из основного и запасного составов — перекупили. Причем внаглую, и моему зеленокожему другу пришлось срочно перетасовывать команду, что и позволило мне оказаться на турнире.
Высветивший меня вражеский разведчик, который со стороны выглядел как муравей, с дополнительным брюшком — блоком генератора маскирующих полей, плотно висел на хвосте. В это время его сокомандники пытались достать меня, забрасывая снарядами своих минометов.
Было по-настоящему жарко, и моему паучку оставалось жить не больше десятка секунд, но я все же успел пробежаться невдалеке от Бу-булочки, которая эмоционально предвкушала последствия ее обнаружения чужим светляком. Расчет был на то, что соперники подумают, что я в панике вывожу преследователя под прямую наводку пушек титана. Откуда им знать, что сильно поврежденный гигант в ближайшие пару минут мог стрелять лишь отборным матом.
— Все, — выдохнул я, когда увидел разрывы рядом с огромной тушей титана сокомандницы.
Теперь ей было не до ругани. И все же, даже увидев такую жирную цель, соперники не оставили меня в покое. Пробежав еще метров тридцать, мой робот разлетелся на составные части после удачного попадания мины. Удачного не для меня.
— Ну, как-то так, — поджав губы, сказал я и откинулся на спинку кресла. Теперь мне оставалось лишь наблюдать за продолжением схватки, а она была довольно драматичной.
Соперники так увлеклись расстрелом Бу-булочки, что не заметили, как Бисквит на своем универсальном штурмовике прорыва при поддержке оставшегося довольно целым титана зашел в тыл группы титанов соперника. Тут мой друг показал, что он не только крутой артефактор, но и не зря считается звездой киберспорта.
Через минуту все было кончено, причем так лихо, что соперник даже не успел добить подставленного мною титана. Правда, от огромного шагающего танка, внешне похожего на носорога, мало что осталось, и мне явно придется выслушать еще много не самых лестных слов.
Впрочем, меня это мало волновало. Было лишь интересно, как отреагирует сам Бисквит. Ведь первую часть катки слили практически из-за меня, а вторая была экспромтом непрофессионала. Впрочем, он знал, кого берет на замену, так что сам виноват.
Приятный для слуха звонок домофона оповестил, что у меня гости. Не скажу, что так уж вовремя, но хуже было бы, явись они парой минут раньше. Так что я, не особо расстраиваясь, покинул кабинет и быстро сбежал по лестнице в гостиную.
На небольшом экране у двери были видны два гоблина в похожих одеяниях. Долго рассматривать их я не стал. Одного узнал сразу, несмотря на то что человеку различать гоблинов довольно трудно. Но эту наглую морду я ни с кем не с путаю. Так что поспешил открыть. Кто-кто, а Иваныч долготерпением не отличается. Не исключено, что это у него с рождения.
— Что у тебя за привычка, держать гостей на пороге? — пробурчал мой неофициальный шеф, даже не думая здороваться.
А вот его спутник вежливо приподнял свой котелок и поприветствовал меня на общем:
— Добрый день, уважаемый Назарий Аристархович.
— Добрый, — немного ошарашенный таким вежливым поведением представителя этой специфической расы, ответил я.
Пока я рассматривал незнакомца, Иваныч, недолго думая, прошел мимо меня и сразу направился к бару. На гостевой регулируемый стул он садиться не стал, а обошел барную стойку и начал копаться в моих алкогольных запасах. Из-за стойки была видна только верхушка его бурой лысой головы. Свой котелок он бросил на столешницу рядом с тростью.
— О, — заявил гоблин, забираясь на барный стул хозяина и выставляя перед собой бутылку моего самого дорогого коньяка. Компанию ей составили три пузатых бокала. — Присаживайтесь, — полным радушия голосом предложил он и указал на два гостевых стула.
Я мог бы разозлиться, но почему-то подобные выходки моего псевдоначальника давно не вызывали ни злости, ни даже раздражения. Было в нем что-то, что не давало обижаться на все его закидоны, даже весьма резкие. Не чувствовал я в них намерения ни оскорбить, ни унизить. Поэтому просто решил игнорировать, а со временем и вовсе привык. Его компаньон снова удивил меня адекватностью. Он не воспользовался предложением самозваного хозяина, а посмотрел на меня.
— Прошу, — с вполне искренней улыбкой повторил я слова Иваныча.
Мы уселись у барной стойки, и после небольшого регулирования стульев наши головы оказались практически на одном уровне. Так беседовать было значительно комфортнее. Иваныч продолжал играть роль хозяина и собственноручно разлил коньяк по бокалам. Мало того, он тут же принялся копаться в недавно оборудованном мною уголке для варки кофе.
А вот это мне уже понравилось. В искусстве приготовления горячего напитка мне с гоблином точно не тягаться. Пока закипала турка, мы выпили по первой порции коньяка. Точнее, я пригубил, а оба гоблина просто выплеснули содержимое бокалов в свои раскрытые пасти.
Ничего, и к этому зрелищу можно привыкнуть.
Чуть позже, закончив с приготовлением кофе, Иваныч тоже перешел к делу.
— Я так понимаю, ты уже знаешь, что Кукольника мы взяли живым.
В ответ я лишь кивнул головой. Действительно, Бисквит отчитался по поводу операции захвата, причем больше всего он порадовался тому, что никто из его родичей в штурмовой группе в этот раз не пострадал. Но подробностей я не дождался. В принципе, для себя я это дело уже закрыл, в том числе пообщавшись с Заряной. Она довольно пылко заявила, что цыган реально собирался ее убить, а вот глаза девушки говорили о том, что она врет. Это был наш последний совместный вечер. Нет, я не обиделся на ее ложь и то, что можно было бы считать подставой. Просто понял — если чувства и были, то они выцвели и разошлись по швам, как не очень качественная одежда от резкого рывка судьбы.
— Эй, ты там не уснул? — оторвал меня Иваныч от слишком уж философских размышлений.
— Нет, — встрепенулся я. — Так что там насчет Кукольника?
— Сидит, зверек, в комнате с мягкими стенами. Окончательно двинулся кукухой. А все потому, что, убегая от твоего ангела, тени из разорванного голема все разом протиснулись в свой мир именно через слишком тоненький канал — разум твоего дружка.
— Ну, если он и дружок, то наш общий, — не остался я в долгу и тут же сменил тему: — Вы узнали насчет Академии?
Покосившись на второго гостя, я не стал разворачивать вопрос, а вот Иваныч решил не церемониться:
— Узнал. Там все чисто. Это просто его больная фантазия нашептала. Никакой педофилии в Академии нет. — Заметив мои сомнения, инспектор добавил с блеснувшей во взгляде сталью уверенности: — Я проверил. Лично.
— Ну и ладно, — покладисто согласился я, а затем еще раз с особым выражением посмотрел в сторону гостя.
— Знакомься, — перешел Иваныч к тому, что должен был сделать еще в самом начале. — Это фор Симеон, лучший предсказатель нашего народа.
— Приятно познакомиться, — с удивлением выдавил я из себя.
Насладившись недоумением в моем взгляде, инспектор добавил пару фраз, которые вызвали уже целую бурю противоречивых эмоций:
— Благодаря уважаемому фор Симеону на тебя была объявлена охота. Надеюсь, не забыл свои приключения в Черном городе?
Ответить хотелось очень многое, но я лишь глубоко вздохнул, даже не став кивать в подтверждение того, что помню все, особенно как морлок цапнул меня за ногу.
— Сема, начинай, — словно конферансье в цирке, провозгласил Иваныч.
— Уважаемый Назар Аристархович, — на хорошем русском, но все же не таком чистом, как у Иваныча, торжественно заявил гость. — Позвольте мне от себя лично и от высшего совета моего народа принести вам извинения за это недоразумение. Так уж вышло, что очень четкие пророчества указывали на то, что вы тесно связаны с действиями, которые могли принести и нашему, и вашему народу множество горя. Я ошибся лишь в одном — нужно было поставить знак плюс. Минусом оказался Кукольник, а вы тем, кто встал на его пути и…
— Все, прекращай, — вдруг прервал Иваныч велеречивые излияния своего сородича. — Ты еще речь толкни о дружбе народов и нашем общем светлом будущем. Нет чтобы сказать, что вы вместе с этими старыми жабами обделались, и по мелкому и по-крупному.
Я не до конца уверен в проявлении эмоций гоблина, но мне показалось, что мой куратор был в нешуточной ярости.
— Давай переходи к плюшкам.
Фор Симеон сдавленно квакнул, но все же выполнил явный приказ инспектора:
— Назарий Аристархович, за причиненные неудобства вам от совета полагается компенсация.
О, а это уже что-то интересное!
Увы, моя радость была недолгой.
— Посоветовавшись с вашим куратором, мы решили выкупить для вас этот дом.
Покосившись на Иваныча, я увидел, что он оскалился всеми своими пятью десятками мелких клыков. Даже не сомневаюсь, что гоблин прочитал на лице мое разочарование. Мало того, он его ждал и даже планировал.
Конечно, все это очень хорошо. Даже круто, но еще меня порадовала бы серьезная сумма, которая избавит от необходимости считать каждый франк. Впрочем, дареному коню в зубы не смотрят, а дом для меня стал не просто жильем, а крепостью и хорошо защищенной норкой, где можно отдохнуть и душой, и телом, особенно под присмотром заботливого ангела. Так что подарок царский, особенно учитывая, как дорого стоит жилье даже в Сером городе! А на комфортную жизнь я и сам заработаю.
Поборов в себе мелочное желание попросить еще немножко деньжат наличными и порадовавшись расстройству моего куратора, я лишь кивнул и сухо сказал:
— Извинения приняты.
Мы с мелодичным перезвоном столкнули наши бокалы, как бы подтверждая сделку и аннулирование взаимных претензий. Если честно, гоблины не такие уж плохие ребята, да и Женева, что Серая, что Черная, пусть и не совсем безопасное место, но жить здесь интересно. Осталось узнать, что там в самом центре — Белом городе. Уверен, все еще интереснее и опаснее. Но это дело будущего, а пока можно насладиться хорошим напитком в приятной компании, да еще в собственном доме.