Снежана

— Поздравляю вас, мамочка, вы беременны.

— Чт...то? — задираю голову и растерянно смотрю на сидящую напротив монитора женщину.

Ноги, согнутые в коленях, немеют, и я нервно сглатываю, пытаясь побороть волнение. — А вы... вы уверены?

— Конечно, — улыбается. — Вот, посмотрите.

Врач поворачивает монитор с узи в мою сторону и показывает пальцем на маленькую чёрно-белую точку.

— Похоже на зёрнышко, — выдавливаю, облизывая пересохшие от волнения губы.

Мысли разбредаются в разные стороны, а паника мощной волной прокатывает по всему телу, протыкая кожу, словно тысяча игл.

— Ну почти, — смеётся. — Пока что размер вашего малыша всего сантиметр. Но у него уже имеются зачатки глаз, носа, рта, ручек и ножек. А вот так, — нажимает на какую-то кнопку на клавиатуре и тишину кабинета разбивает громкий звук, похожий на быстрые монотонные удары по барабану. — Вот так стучит его сердце.

Закрываю глаза и вслушиваюсь. Прижимаю руки к груди и чувствую, как разгоняется моё собственное сердце, вторя сердечку ребёнка в моём животе.

Не может быть. Это... это просто невозможно...

У меня уже больше года никого не было. Никого, кроме одного единственного мужчины, ворвавшегося в мою жизнь словно смерч и перевернувшего всё в ней с ног на голову.

Алексей Борцов.

Наша встреча была абсолютной случайностью.

Он — бизнесмен, приехавший в наш город в командировку.

Я — студентка, живущая в общежитии и подрабатывающая аниматором.

В новогоднюю ночь я перепутала адреса и случайно забрела в его арендованную квартиру.

У нас были только новогодние праздники и одна ночь, которую мы провели вместе. А потом он уехал, перед этим растоптав моё сердце.

— Можете вставать, — врач убирает датчик и даёт мне салфетку.

Вытираюсь, встаю с кушетки. Рассеянно оглядываюсь по сторонам, нервно поправляя сползающий с плеча ремешок сумки.

— Скажите, а... что я теперь должна делать?

От волнения чувствую себя совершенно дезориентированной. Все мысли в голове путаются и превращаются в кашу.

Круглыми глазами смотрю на женщину в белом халате.

Она делает какие-то записи в моей медицинской карте, а потом достаёт из принтера небольшой маленький листок и передаёт его мне.

Судорожно сглатываю, сжимая в руке узи моего ребёнка.

— Если беременность желанная, вставать на учёт. Если нет, — поджимает губы. — Дело, конечно, ваше, но аборт в первую беременность может грозить женщине серьёзными проблемами, вплоть до бесплодия...

Последние слова врача долетают до меня как через слой ваты. Взгляд прилипает к маленькому зёрнышку на чёрно-белом фото и весь мой мир сужается до пределов этого снимка.

Мой ребёнок. Поверить не могу, что прямо сейчас внутри меня стучит ещё одно сердце.

Даже не помню, как прощаюсь с врачом и оказываюсь в коридоре.

На вытных ногах подхожу к скамейке и, сев, вытаскиваю из сумки мобильный телефон.

Перевожу взволнованный взгляд с фотографии своего малыша на номер телефона Лёши и тяжело выдыхаю, пытаясь перебороть волнение.

Я не видела его чуть больше месяца.

После того, как он поступил со мной, мы больше никогда не созванивались. Я столько раз пыталась заставить себя удалить номер и... так и не смогла.

Я должна сделать это. Должна позвонить ему и сказать, что он станет папой. Что бы там ни было, я не имею права скрывать от него такое. Это подло.

И... что бы не произошло между нами, мне нужна его помощь. Я не справлюсь одна. Я сирота и получается, что кроме Борцова у нас с малышом больше никого нет.

Прикусываю губу и, набрав в лёгкие побольше воздуха, набираю номер. Но спустя несколько монотонных гудков мой звонок сбрасывают.

Пытаясь подавить в себе приступ паники, открываю сообщения и набираю короткий текст.

“Я беременна. У нас будет ребёнок”.

Отправляю.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю. Сквозь шум в ушах до меня доносится короткий сигнал ответного смс.

“Делай аборт. Деньги я перечислю.”

Отбрасываю телефон и, вскочив со скамейки, отлетаю от него, будто он отравлен.

Во рту собирается горечь. Словно я залпом выпила стакан с ядом. И я морщусь, потому что где-то за рёбрами становится так больно, что хочется согнуться пополам.

Рука машинально тянется к животу. Я прикладываю ладонь к тому месту, где сейчас находится мой ребёнок, а к сердцу прижимаю его фотографию.

А потом решительным шагом подхожу к мобильному и в несколько секунд удаляю номер телефона человека, о котором думала ежесекундно весь этот бесконечный месяц.

Больше его никогда не будет. Ни в моей памяти, ни в нашей с малышом жизни.

Если бы я тогда только знала, как сильно я ошибаюсь...

Снежана

Четыре года спустя

Осенний Питер как обычно богат ливнями и вечно хмурой сердитой погодой. Мы с Асей живём здесь уже полгода, и я привыкла к переменчивости и дождливости города мостов. Сегодня небо с самого утра затянуто серыми тучами и в воздухе расплывается густой запах дождя.

Несмотря на пасмурность, Петербург мне нравится. Есть в его дворцах и проспектах нечто романтичное, утончённое и возвышенное. Я долго сомневалась, стоит ли покидать привычную для меня родную Рязань и отправляться в город императоров и поэтов? Но в итоге всё же решилась. И пока не жалею.

— Здравствуйте, я приглашена на собеседование. Вот бланк и мои документы, — протягиваю охраннику необходимые бумаги, забежав в один из престижных бизнес-центров Питера.

Мне повезло. Я давно пытаюсь найти работу по специальности, но из-за отсутствия опыта почти все компании мне отказывали до этого. Даже не знаю, почему фортуна вдруг повернулась ко мне лицом, и меня пригласили на собеседование сюда, но очень надеюсь, что всё же удастся получить здесь работу и набраться, наконец, необходимого опыта.

— Вам на десятый этаж. Лифт в той стороне, — отвечает охранник, вернув мои документы.

Поблагодарив мужчину, я поспешно направляюсь к лифту, ещё раз стряхнув с зонта оставшиеся капли дождя.

Весь десятый этаж занимают офисы компании АртПитерГрупп, в которой я планирую получить должность дизайнера. В Рязани я некоторое время работала дизайнером в небольшой студии, но там меня не ждало практически никаких перспектив и развития по карьерной лестнице. Мне хотелось большего. Поэтому я и решила перебраться в более крупный город и попытать счастье здесь. Кроме того, в Петербурге и для дочки больше возможностей, чем в Рязани.

— Здравствуйте, вы Морозова Снежана Денисовна? — спрашивает девушка на ресепшене, когда я прохожу по коридорам от лифтов и оказываюсь в просторном холле, украшенном любопытными арт-объектами.

АртПитерГрупп занимается дизайном выставок, рекламных кампаний и различных мероприятий. Я немного успела почитать об этой фирме, чтобы на собеседование быть наиболее осведомлённой и чувствовать себя спокойнее.

— Да. Это я. У меня назначено.

— Присаживайтесь, пожалуйста. И заполните пока вот эти бланки.

Я так и делаю, после чего возвращаю заполненные документы обратно девушке.

— Спасибо. Сейчас вам нужно будет пройти в отдел кадров и там тоже написать ряд заявлений. Затем я проведу для вас небольшую экскурсию по этажу и покажу, где вы будете работать.

— Подождите, что? — я слегка растерянно смотрю на девушку, аккуратно складывающую бланки в синюю папку. — Я уже принята? То есть, без собеседования?

— О, вас приняли по рекомендации. Указание от зама гендиректора. Я всего лишь исполняю приказ. Сам заместитель и собственно генеральный директор сегодня задерживаются. Но, думаю, вас успеют представить начальству. Всё равно вы здесь пробудете ещё какое-то время, пока отдел кадров не оформит вас в штат сотрудников.

Приняли по рекомендации?

Я всё ещё не могу поверить, что мне так повезло. Невольно улыбаюсь, потому что наконец эта проклятая рекомендация от Алексея Борцова сработала. До этого особого толка от неё не было.

Мысли и воспоминания о самом мужчине, правда, сразу отметаю. За четыре года я остыла и научилась быть равнодушной. Борцов всё-таки преподал мне в жизни один важный урок — верь только самому себе.

А ещё он подарил мне маленькое чудо, которое сегодня радостно побежит навстречу, когда я приду забирать её из сада.

Отдел кадров оформляет меня достаточно быстро. Руки всё время дрожат от волнения, потому что, кажется, что это просто сон или какая-то ошибка, и сейчас мне скажут, что работы в компании мне не видать.

Но минуты идут, и никто Снежану Морозову не прогоняет.

Инна, девушка с ресепшена, как и обещала проводит для меня короткий экскурс по этажу компании, рассказывает, кто и где сидит, затем открывает передо мной двери моего кабинета. Он фактически напротив кабинета генерального.

— С текущими проектами вас познакомит сам гендир. С ним вам часто придётся иметь дело, потому что он до чёртиков дотошный. Пока обосновывайтесь.

— Инна, давай на "ты"?

— Ок, — улыбается девушка и кивает. — Если что, знаешь, где меня найти.

Когда Инна уходит, я внимательно осматриваюсь и снова радостно улыбаюсь, плюхнувшись в кресло. Сегодняшний день определённо стоит отметить.

Взглядом дизайнера отмечаю, что бы хотела добавить в интерьер своего офиса, и мысленно фиксирую, каких деталей не хватает. Из сумочки достаю миниатюрную фотографию дочки, которую всегда ношу с собой, и ставлю возле лампы.

Завтра нужно будет обязательно принести большое фото в рамке. А через пару месяцев, если всё будет хорошо, я оформлю ипотеку в банке, и у нас с Асей появится собственная квартира. Пока мы живём на съёмной. Хозяйка мне нравится, но своё жильё ведь всегда лучше.

Начинаю распахивать дверцы шкафчиков и нахожу много папок, видимо, с прошлыми работами и проектами. Как всегда погружаюсь в изучение чертежей и рисуноков, которые непременно очень талантливы, но на мой взгляд суховаты.

Спустя минут тридцать решаю позвать Инну выпить по чашечке кофе. Но выйдя в холл к ресепшену, замечаю двух высоких мужчин, стоящих ко мне спиной и о чём-то беседуюших с девушкой.

Сердце пропускает удар, потому что мне кажется, что я знаю одного из них. Что-то в движениях его рук, в русых, вьющихся на затылке волосах, в развороте плеч, кажется мне знакомым.

— А вот и она, — улыбается Инна, кивнув в мою сторону. — Снежана, познакомьтесь. Алексей Игоревич Борцов. Генеральный директор АртПитерГрупп. И ваш непосредственный начальник.

Алексей Игоревич... Борцов.

Дыхание застревает где-то в горле. В глазах темнеет, а колени начинают дрожать. И всё это время я неотрывно смотрю, как он медленно поворачивается ко мне, пока мы не сталкиваемся взглядами.

И я не могу понять, узнал он меня или нет?

Мужчина, сначала заставивший меня поверить в сказку, а потом выбросивший в суровую реальность.

Отец моей дочери, который сам отказался от неё. И он не знает, что я всё-таки не стала делать аборт.

А в моём новом кабинете на столе стоит её фотография. И стоит только взглянуть на фото — сразу станет понятно, чья она дочь. Потому что Ася копия своего папы...

Снежана

— Снежана уже заняла кабинет и готова приступить к своим обязанностям, Алексей Игоревич, — продолжая улыбаться, бодро вещает Инна.

А я всё стою как вкопанная с широко раскрытыми глазами, на дне которых плещется шок и паника. Стою и не могу выдавить из себя ни единого слова. Словно мне в горло залили цемент, и он уже успел застыть.

Этого просто не может быть... Как? Как он здесь оказался?

Насколько мне известно, Борцов жил и работал в Москве. Я точно знаю это, потому что четыре года назад, когда он был в командировке в Рязани, а я ещё училась в университете на дизайнера, он предложил мне выполнить небольшую работу для их дочернего предприятия.

Собственно, после этого он и написал мне ту самую рекомендацию, благодаря которой я получила работу в этой корпорации. В корпорации генеральным директором которой, как оказалось, является Борцов...

— Добрый день, Снежана, — первым прерывает молчание мужчина, стоящий рядом с Борцовым. Высокий брюнет лет тридцати - тридцати пяти.

Молча киваю, переводя взгляд на мужчину и тут же возвращаю его на Борцова.

— Это Глеб Викторович Воронцов, заместитель Алексея Игоревича, — услужливо поясняет мне Инна.

— Очень... — натужно сглатываю, чтобы расслабить связки. — Очень приятно.

Кажется, что от паники у меня мышцы задеревенели и ноги приросли к полу. Поэтому, когда Воронцов протягивает руку, мне титанических усилий стоит сделать несколько шагов к нему навстречу.

Пожимаю мужчине ладонь и на ватных ногах поворачиваюсь к Борцову, повторяя рукопожатие.

Кровь пульсирует в висках, и когда наши руки соприкасаются, кажется, что меня прошивает разрядом тока.

Алексей мажет по мне безразличным взглядом и сухо кивает. В отличает от меня, он не смотрит в упор, не таращится и не выглядит удивлённым.

Чёрт, он вообще ведёт себя так, словно даже не узнал меня.

Неожиданно этот факт больно колет куда-то между рёбер.

Мужчина, от которого три года назад я родила ребёнка даже не вспомнил меня при встрече.

От волнения сжимаю губы, чтобы не было заметно, как они дрожат.

— А уж нам-то как приятно, — добродушно улыбается Воронцов. — У нас тут, Снежана, полный аврал без помощницы. Так что, надеемся, ты уже успела обжить свой кабинет. Работы будет много.

— Да, я... я уже пол часа здесь...

Чёрт, о чём я вообще говорю? Какой кабинет? Какая работа?

Я не смогу здесь остаться. Это... это просто невозможно. Ни за что, ни при каких обстоятельствах я не буду работать с Борцовым в одной фирме.

— Отлично, — хлопнув в ладони, Воронцов прерывает бурный поток моих мыслей. — Давай тогда сразу перейдём к делу. Сроки действительно поджимают.

Не успеваю опомниться, когда мужчины разворачиваются и быстрым шагом идут в сторону моего кабинета. Инна тут же подхватывает с ресепшена какую-то папку и спешит догнать начальство.

— Снежан, не отставай, — обернувшись через плечо, Глеб Викторович машет мне рукой.

Фотография! Эта мысль шарахает по мне как разряд молнии. У меня на столе. Снимок Аси. Борцов не должен его увидеть.

Срываюсь с места и вслед за начальством залетаю в кабинет. Подбегаю к столу, падаю на стул и, схватив фото дочери, торопливо убираю его обратно в сумку.

Сердце пропускает удар, когда я задираю голову и смотрю на Борцова. Его взгляд сосредоточен на моей сумке. Он видел. Видел, что я прятала фото.

Однако, в то же мгновение мужчина отворачивается и переключает внимание на своего зама.

— Инна, ты взяла документы по текущему проекту?

— Да, конечно.

Секретарь передаёт папку Воронцову. Он подходит к моему рабочему столу, садится рядом и раскрывает её передо мной.

— Так, Снежан, смотри. Сейчас у нас во главе угла проект для сети гостиниц Амбассадор. Они открывают новый отель и ищут дизайн-агентство. Тендер будет через месяц. Это не так много, как кажется, учитывая, конкуренцию. Нужно будет основательно подготовиться. Но, просмотрев твои рекомендации, думаю, что проблем у нас не будет.

Рассеянно киваю, бросая быстрый взгляд на Борцова, стоящего возле двери за спиной своего зама. Пытаюсь определить его реакцию, но тот только вопросительно выгибает бровь, когда Воронцов упоминает рекомендательное письмо.

Боже мой, он не понимает... не понимает о чём идёт речь. Он меня действительно не помнит...

— Сейчас я тебе быстро набросаю план дальнейшей работы... — Глеб Викторович начинает ещё что-то говорить, но я просто не в состоянии его услышать.

Как такое может быть? Неужели я была настолько незначительным эпизодом в жизни Борцова, что за четыре года наше с ним прошлое просто стёрлось из его памяти. Словно ничего не было. Словно нас с ним никогда не существовало. Неужели можно забыть женщину, которую ты отправил на аборт, отписавшись сухим смс...

— Алексей Игоревич, Глеб Викторович, хотела напомнить, что у вас через десять минут назначено совещание в конференц зале, — посмотрев на наручные часы, сообщает Инна.

— Да, спасибо. Так, Снежан, ну ты пока обживайся в общем. Сегодня у тебя день скорее всего уйдёт на раскачку. Ознакомься детальнее с документами. А завтра уже приступим к работе.

Встав из-за стола, Воронцов пододвигает папку ближе ко мне и направляется к выходу вслед за Борцовым и секретарём.

Тяжело выдыхаю и прижимаю ладони к горящим щекам. Ощущение такое, словно всё это время я вообще не дышала.

Сердце стучит как сумасшедшее. В голове смятение и полнейший шок. Я могу сколько угодно убеждать себя, что всё осталось в прошлом, остыло. Обманываться, думая, что я равнодушна к этому человеку. Но на деле это оказывается совсем не так.

О работе под началом Алексея Борцова не может быть и речи. Я никогда не прощу и никогда не смогу быть равнодушна к мужчине, который хотел убить нашего ребёнка.

Точнее не так. Моего ребёнка. Потому что Ася только моя. Он потерял право на дочь четыре года назад, когда отправил меня на аборт.

Подскакиваю с места и вылетаю из-за стола. Нужно решить этот вопрос прямо сейчас. И даже хорошо, что Борцов сейчас на совещании. Я просто скажу Инне, что эта работа мне не подходит. Заберу документы и уйду. И больше никогда мои пути с этим человеком не пересекутся.

Решительным шагом подхожу к выходу, распахиваю дверь, но успеваю сделать всего несколько шагов, когда кто-то хватает меня сзади за локоть и резко дёргает на себя.

Судорожно выдыхаю, со всего размаху врезавшись в крепкую мужскую грудь.

— Далеко собралась, Снежинка? — сердце подскакивает к горлу, когда, подняв голову, я встречаюсь с жёстким взглядом Борцова, прикованным к моему лицу.

Снежана

Всё-таки узнал. Он меня узнал. Сейчас я это точно вижу по его глазам, от которых буквально исходят волны неприязни. Только непонятно, откуда она взялась, ведь я ничего такого плохого ему не делала. Уж в сравнении с его поступком определённо!

— Как ты меня нашла?

Сначала я будто не слышу его вопроса или не понимаю, что Борцов обращается ко мне. Может потому, что смысл этого вопроса мне не ясен?

Что он вообще имеет в виду? Считает, что я здесь специально ради него?!

— Много о себе возомнил, Борцов. Я тебя не искала. А сейчас ухожу. Руку отпусти мою, — твёрдо чеканю, а у самой от злости и волнения коленки трясутся.

— В кабинет вернись, — цедит Борцов сквозь зубы, сильнее сжав пальцы на моём плече. — Поговорить надо.

Боже, только не это! О чём он говорить собрался? Только не о ребёнке! Пожалуйста, пусть не спрашивает про аборт. Мы с дочкой прекрасно жили без него и будем жить дальше. Не хочу, чтобы он знал, что я всё-таки родила свою малышку.

— Я не собираюсь говорить. К тому же не о чем, Борцов. Давай сделаем вид, что ничего не произошло, мы с тобой не встречались, и я просто спокойно уйду и больше никогда тебя не увижу.

Желваки на его скулах начинают ходить от злости и, резко дёрнув, Борцов сам заталкивает меня в кабинет и закрывает дверь.

— Какого чёрта?! Что ты вытворяешь, по-твоему? Я же сказала, что не искала тебя, и хочу уйти! Судя по твоему взгляду, ты тоже не рад нашей встрече, и будет лучше, если я покину офис!

Воздух между нами сгущается. Мне не нравится, что Борцов позволил себе такую грубость, да ещё и смотрит напряжённо, будто выискивает что-то на моём лице.

— Я должен поверить, что ты случайно оказалась в Питере, у меня в компании, куда попала по моей же рекомендации?

— Можешь не верить! Как тебе будет угодно. Но по факту всё почти так и есть. За исключением того, что в Питере я не случайно, а уже какое-то время здесь живу. И смею напомнить, что в последний раз, когда мы виделись, ты уезжал в Москву. И у меня в мыслях не мелькало, что ты можешь оттуда переехать сюда. Я твою жизнь не отслеживаю, Борцов, да и зачем? Кто ты мне?

Отец моего ребёнка... И всего-то...

— Ладно, Снежана. Будем считать, убедила, — отвечает спустя минуту молчания с таким важным и высокомерным видом, будто если бы не убедила, это что-то могло изменить.

Мудак!

— Великолепно! Теперь я могу идти, Алексей Игоревич?

— Нет.

— Что? Какого это чёрта, нет?!

Весь этот цирк меня начинает напрягать. Хочется побыстрее сбежать отсюда и оказаться в безопасности — а чем дальше от Борцова, тем безопаснее. И спокойнее.

— Мне нужен дизайнер. Сейчас. Сроки горят и искать нового нет времени. Так что, тебе придётся остаться. Выиграем тендер и потом можешь валить на все четыре стороны. А пока будешь работать как миленькая.

— Да что за бред-то такой? Тебе с твоими возможностями трудно найти дизайнера?

— Талантливые люди нарасхват и в сжатые сроки найти их тяжело при любых возможностях.

— Приятно, что ты считаешь меня талантливой, Борцов, и всё же я говорю тебе — нет. Всего доброго. И удачных поисков нового сотрудника!

В очередной раз почти бегом направляюсь к выходу, но мужчина и сейчас меня перехватывает, разворачивает и впечатывает спиной в дверь. Я невольно делаю судорожный вдох, отчего лёгкие наполняются приятным запахом его духов.

Чёрт. Он слишком близко. Мой мозг считывает это как сигнал опасности. Я инстинктивно упираюсь ладонями Борцову в грудь и настойчиво толкаю.

Он не двигается с места.

— Что ты делаешь? Пусти меня!

— Прекращай этот детский сад. Мне сейчас не до этого. Ты профессионал или кто вообще? Пришла устраиваться на работу, так делай это как следует. Нам обоим эта встреча не особо приятна, но, в конце концов, ничего такого ужасного между нами не произошло в прошлом, чтобы сейчас ты вела себя как глупый обиженный ребёнок!

Ничего такого не произошло?

Веду себя как ребёнок?

Да он издевается?! По его мнению, отправить девушку на аборт — это так, пустяки?!

Как можно таким козлом быть?

— Отпусти и дай мне уйти, Борцов. Это ты детским садом занимаешься, — цежу сквозь зубы, уже не на шутку разозлившись.

— В общем, слушай меня внимательно, Снежана, раз ты по-хорошему не понимаешь, попробуем по-другому. Мне нужен дизайнер. Точка. Если ты уволишься и вынудишь меня тем самым искать другого, сорвав сроки сдачи тендера, то я напишу тебе такие рекомендации, что ни одна приличная питерская компания с тобой дела не захочет иметь. Ты будешь в чёрном списке дизайнеров всего города. Так понятно?

— Ты рехнулся?

— Я работаю. И моя задача — сделать свою работу качественно и вовремя. Иметь дело с безответственными людьми мне изрядно надоело. И с тобой я не стал бы связываться, не будь в том необходимости. Так что пока тебе придётся играть по моим правилам.

По глазам мужчины я понимаю, что он не шутит. И да, я вполне себе верю, что Борцов способен написать мне плохие рекомендации. Только вот в его всемогущую власть не верится.

Что, прям уж такая важная персона?!

— Борцов, оставь свои угрозы. Ты же не господь-бог, чтобы иметь такое влияние!

— А ты проверь, Снежан, и узнаешь, — холодно произносит мужчина, после чего всё-таки отпускает меня и отступает на несколько шагов назад.

— Даю тебе время подумать. До завтрашнего утра. Не придёшь на работу к восьми, я автоматически посчитаю тебя уволенной. И после этого работу по профессии ты себе в этом городе уже никогда не найдёшь. Тик-так, Снежан.

Он отодвигает меня от двери как какую-то ненужную вещь и выходит из кабинета, оставив меня стоять в полном шоке и гадать, насколько его вес в дизайнерской области большой, и действительно ли Борцов сможет мне навредить и испортить всю дальнейшую карьеру?

А день начинался так хорошо...

Алексей

Толчком распахиваю дверь и залетаю в кабинет. Стремительным шагом подхожу к стеклянному стеллажу, достаю початую бутылку и щедро плескаю янтарную жидкость в бокал.

— Инна, меня сегодня не беспокоить, — жму на кнопку селектора.

— Алексей Игоречив, у вас на сегодня был запланирован выезд на объект...

— На завтра перенеси, — сажусь в рабочее кресло и делаю большой глоток.

Закрываю глаза. Напиток стекает по глотке и приятно согревает пищевод. Правда, расшатавшиеся нервы особо не успокаивает.

— Чёрт, я же сказал, не беспокоить! — рявкаю, когда слышу щелчок открывшейся двери.

— Это я уже понял. Как раз возле ресепшена стоял. Чуть не оглох от твоего ора, — Воронцов заходит в кабинет и, отодвинув стул, садится напротив меня. — Рассказывай давай, что случилось. Ты ходишь странный с тех пор, как мы приехали в офис. На совещании дёрганный был. Дизайнеру новому ни слова не сказал.

Вот, млять, кстати на счёт дизайнера!

— Как она попала в наш офис? Сама пришла или ты её нашёл? — подаюсь вперёд, упираясь локтями в лакированный стол. Дёрганными движениями расслабляю узел на галстуке.

Чёрт! Четыре года прошло, а меня до сих пор от её вида колотит. Кто бы мог подумать...

— Ты про кого? — выгибает бровь. —Про Морозову что ли? Дизайнера нового?

— Да, — бросаю нетерпеливо. — Про неё. Ты её нашёл или она сама сюда пришла?

Я должен это выяснить. Это принципиально важный момент.

Что-то я нихрена не верю в такие совпадения. Питер — второй по величине город в России. Как могло произойти, что из всех дизайнерских агентств Снежинка выбрала именно моё?

Внутренне морщусь, назвав её уменьшительно-ласкательным. По привычке просто. Четыре года назад, когда мы встретились в её родном городе Рязани, я называл её только так.

Какого чёрта она вообще забыла в Петербурге? Захотела бОльших перспектив в карьере?

Тут же вспоминаю наш давний разговор в ресторане, когда я спрашивал её о жизни в столице. Она тогда сказала, что Москва для неё слишком шумная.

Она и для меня слишком шумная. В этом мы с ней похожи. Именно поэтому я и переехал в Питер, чтобы открыть свою фирму здесь...

— А что такое? Не понравилась? — Глеб переводит непонимающий взгляд с меня на стакан, который я кручу в руках. — Вроде хорошая девочка. Молоденькая правда и опыта работы мало... Но портфолио у неё достойное. Да ты же сам давал ей рекомендацию. Я просматривал её документы. Собственно, увидев рекомендательное письмо от твоего имени, и принял решение взять.

— Так, значит, сама пришла всё же... — откидываюсь на спинку стула.

Поднимаю стакан вверх. Задумчиво смотрю на то, как солнечные блики переливаются в тёмной янтарной жидкости.

Подношу к губам и залпом выпиваю содержимое.

Какова вероятность того, что наша встреча действительно роковая случайность?

Нет, всё же на Снежану это не похоже. Плевать, что прошло четыре года, я знаю её достаточно, чтобы понять — она слишком гордая, чтобы намеренно искать встречи со мной.

— Ну ты может объяснишь в чём дело? — спрашивает Воронцов. — А то я как дурак сижу и уже пол часа пытаюсь расшифровать твою неадекватную реакцию...

— Мы были вместе, — тянусь к бутылке и снова заполняю стакан. — Четыре года назад.

— Так она твоя бывшая что ли?

— Можно и так сказать, — хмыкаю, делая глоток.

“Бывшая”. Почему-то сейчас это слово кажется мне каким-то грубым. Почти варварским. И вообще не применимым к Снежане.

Хотя, отношения между нами действительно закончились. Причем на довольно дерьмовой ноте.

— Помнишь я на новый год в командировку ездил в Рязань? Когда ещё на Ефимцева работал. Там надо было работу новой дочерней фирмы организовать.

— Ну.

— Вы мне тогда девочку по вызову заказать хотели... А пришла она.

— Она что, бывшая... — выпучивает глаза.

— Нет, — качаю головой. — Она аниматором была на детских праздниках. Случайно перепутала квартиры и пришла ко мне. Ну и в общем сам понимаешь, недоразумение произошло. Я, конечно, ничего лишнего сделать не успел. Но напугал девчонку сильно. Пришлось извиняться потом. После этого всё и закрутилось у нас...

— Так, а расстались почему?

Снова оттягиваю удушливый узел на галстуке. А потом раздражённо стягиваю его с себя и откидываю на стол.

Чёртова удавка. Всегда их терпеть не мог.

— Сейчас это уже не важно, — отвечаю уклончиво.

Не хочу говорить о том, что было. Меня до сих пор бомбит, когда я мысленно возвращаюсь к событиям четырёхлетней давности.

Чёрт, Снежинка вообще не изменилась. Она даже пахнет также. Апельсинами и корицей. У меня этот запах всю жизнь похоже плотно с ней ассоциироваться будет.

— Слушай, не знаю, что там между вами произошло, — начинает Воронцов. — Если ты хочешь найти другого дизайнера...

— Нет, — перебиваю. — Она останется. Некогда нового искать. У нас тендер на носу.

— Ну смотри, — ухмыляется, поднимаясь с места. — Вообще, тебя не поймёшь, Борцов... Ладно, я тогда на объект съезжу сам. Ты на сегодня, видимо, уже наработался, — бросает взгляд на стоящую на столе бутылку.

Откидываюсь на спинку стула и устало выдыхаю. Чёрт, мне бы самому себя понять...

— Инна, — наклоняюсь к селектору, когда Воронцов выходит за дверь. — Мне нужна информация на Морозову. Телефон, адрес проживания. Всё что есть в общем. Сейчас.

Снежана

Никакой ты не всемогущий, Борцов! Я просто отказываюсь так думать! И не собираюсь играть по твоим дурацким правилам.

Боже, ну всё это какой-то бред. Словно я попала в страшный сон, и он не желает заканчиваться.

Пулей вылетев из офиса, куда я, скорее всего, больше не вернусь, направляюсь в сторону метро. Сейчас заберу дочку из садика, мы поедем домой, а там я подумаю, как быть дальше.

Снова начинается дождь, что невероятно меня бесит. И так настроение можно выкинуть в мусорное ведро, а тут ещё погода издевается.

Ну как так могло произойти, что в столь огромной стране мы с Борцовым выбрали один и тот же город, куда переехать? И как в таком огромном городе, я выбрала именно ту компанию, где он является генеральным директором?

Ирония судьбы, да и только...

Садик, который посещает моя Ася, очень мне нравится. Территория ухоженная, много развивающих занятий для детей, так что можно не переживать за будущее поступление в школу. Её я, кстати, тоже уже подобрала. Глупо, наверное, ведь Асе всего три года. Но мне так хочется, чтобы у дочки было всё самое лучшее. Я хочу дать ей такое детство, которого не было у меня. Хочу дать ей любовь, чтобы потом она знала, как её должны любить и уважать другие. Хочу дать образование и возможности, чтобы потом она не оказалась в такой сложной жизненной ситуации, как я.

— Здравствуйте, Ирина Владимировна, как сегодня Ася себя вела? Не плакала? — спрашиваю воспитательницу, зайдя за дочкой в группу.

Из-за дождя они сегодня не гуляют.

— Ася, за тобой пришла мама! Идём отпрашиваться домой, — зовёт дочку воспитательница.

Та, оторвавшись от кучи игрушек, поворачивается в нашу сторону. Рот тут же расплывается в смешной улыбке без двух передних зубов.

Я улыбаюсь малышке в ответ и раскрываю объятия.

Она несётся ко мне, словно маленький ураган. Хвостик с бантиком подпрыгивает на каждом шагу.

"Боже, как же ты на него похожа, моя бусинка. Сердце кровью обливается".

— Вы знаете, Снежана Денисовна, — воспитатель отвечает на мой вопрос о поведении Аси как раз тогда, когда дочка уже подбегает ко мне и обнимает, — Ася сегодня не плакала, но дважды подралась с двумя другими девочками. Кроме того, она приказала одному из мальчиков убрать за неё со стола после обеда.

Ещё одна Борцовская черта в моей бусинке — она самый настоящий командир и манипулятор. Такое только от него могло достаться!

— А чего они! — Ася хмурит светлые брови, уперев руки в бока. — Плистают ко мне! Иглушки забилают. Не нлавится!

— Солнышко, но это же не повод драться и заставлять кого-то выполнять твои обязанности, — подхватываю малышку на руки и крепко целую в щёку.

— Потему не повод?

— Потому что драться — это плохо.

— А отбилать иглушки — холосо?

Мне хочется рассмеяться от того, с каким серьёзным и возмущённым видом Ася об этом спрашивает. Ну вот как её ругать и наказывать?

Много ты, Борцов, потерял. Теперь не вернуть и не исправить.

— Это тоже плохо. Ирина Владимировна обязательно поговорит с ребятами. Но и ты не должна больше так себя вести, договорились?

Воспитатель одобрительно кивает на мои слова и мягко улыбается Асе.

— Я посталаюсь, — хмуро отвечает дочка, немного подумав.

Смешное моё сердечко.

— Ирина Владимировна, я ещё дома с ней поговорю.

— Хорошо-хорошо, и ещё квитанцию об оплате заберите, пожалуйста. Не забудьте, что оплатить нужно до пятнадцатого числа включительно.

Кивнув, забираю квитанцию, которую протягивает воспитатель, после чего мы с Асей идём одеваться домой. Моя малышка уже сейчас во всём стремится быть похожей на маму. Сапожки и пальто должны быть такого же цвета, как у меня. Зонтик — маленькая копия моего зонта. Даже свитера мы носим одинаковые. Маленькая упрямица даже может отказаться идти в сад, если я попрошу её надеть что-то другое.

— Смотли, я лисовала, — показывает мне листочек с рисунком. — Это ты и я.

Мои губы расползаются в улыбке, а в груди невольно разливается печаль, потому что на рисунке я обнаруживаю деталь, которая заставляет моё сердце стучать, будто ненормальное. Корявая снежинка на груди у девочки.

Лёшин подарок. Медальон в форме снежинки. Я так и не смогла избавиться от него, ведь в детстве мне такой же дарил папа, а я его потеряла. Много раз после того сообщения про аборт я порывалась выбросить медальон, но не смогла... Поэтому сейчас его носит Ася. Однажды дочка спросила "Где наш папа?" И я не сумела сказать, что мы ему не нужны, или соврать, что он умер. Пришлось придумать миф, что папа у Аси есть, но он далеко и не может быть с нами, а чтобы она всегда знала, что мысленно он рядом, папа оставил ей вот этот подарок — медальон-снежинку. С тех пор дочка этот медальон не снимает и всем говорит "мне папа подарил".

Господи, что мне теперь делать? Как быть с работой? С Борцовым? Я не могу так рисковать. Да, он настаивал на аборте, но откуда мне знать, как он поведёт себя, если узнает, что я всё же родила дочь? Вдруг он попытается навредить? Вдруг захочет отобрать мою малышку?!

Я этого не переживу.

И я ведь понятия не имею, каким человеком он стал. Вон уже угрозами меня закидал, а дальше что?

Мне нельзя рядом с ним оставаться. Кроме того, мне просто-напросто неприятно. Кому будет приятно работать бок о бок с тем, кто поступил вот так?

Говорят, работу и личную жизнь не надо смешивать, вот и я не стану. Прошлое тем более не стоит тревожить. Порой оно слишком негативно сказывается на настоящем и будущем...

Снежана

Спустя примерно час мы с Асей заходим в подъезд нашего дома. По дороге, когда ливень разошёлся не на шутку, мы забежали в кафе и слопали по чизкейку. Моё солнышко как всегда настаивало на втором, но хорошего понемножку.

Уже на нашем этаже меня вдруг охватывает странное предчувствие, которое, к сожалению, оправдывается, когда мы подходим к квартире. Дверь открыта...

— Снежана, это вы вернулись? — раздаётся встревоженный и слегка недовольный голос хозяйки.

— Да, Нина Павловна. А что вы здесь... делаете? — мой рот машинально захлопывается, когда мы с Асей проходим по коридору, и ноги тут же утопают в луже воды.

— То и делаю, — выходит раздражённая женщина из ванной. — Трубу прорвало и квартиру затопило! Соседей ваших снизу тоже затопило! А до вас никто дозвониться не смог! Благо у некоторых соседей мой номер остался. Что же вы творите, милочка?! Раз уж чужое жильё арендуете, то хоть на связи оставайтесь!

У меня внутри всё падает от тревоги.

Мне звонили?!

В панике достаю телефон из сумки и с ужасом обнаруживаю, что забыла снять его с беззвучного режима. За час аж двадцать пропущенных.

— Боже мой, Нина Павловна, простите, пожалуйста! Я звук включить забыла!

— Ладно, не верещи. Смысла уже всё равно нет. Сантехник приходил и поломку устранил. Но ремонт теперь делать придётся. И здесь, и соседям снизу. Разумеется, за твой счёт. А пока прибери тут всё. Водищи натекло — ужас.

Просто класс... Что ещё приподнесёт сегодняшний день?!

Меня мигом отбрасывает воспоминаниями в прошлое. В день встречи с Борцовым — тогда тоже всё разом пошло наперекосяк. И вот сегодня также!

Ты мне одни несчастья приносишь, Борцов, чтоб тебя жизнь помотала!

— Мамотька, потему столько воды? — бурчит Ася, топая сапожками по лужам.

— Трубу прорвало, детка. Сейчас мама всё уберёт.

Я обречённо вздыхаю, когда Нина Павловна отдаёт мне команду обязательно спуститься к соседям снизу и узнать, сколько будет стоит ремонт. Потом она уходит. Я раздеваю Асю и, включив малышке мультики, оставляю её на кровати в комнате. Сама начинаю убираться.

Вот честно, хочется тупо сесть в эту лужу и разрыдаться!

Как я теперь сбегу от Борцова?! Уволюсь сейчас, а он угрозы исполнит, и фиг мне, а не работа! Так я с этим ремонтом никогда не расплачусь. Судя по количеству воды, соседям восстановление потолка и стен влетит в копеечку, да и здесь придётся раскошелиться.

Проклятый Борцов! Единственное хорошее, что ты принёс в мою жизнь — это моя Ася.

— Мамотька! — зовёт дочка, выглянув в коридор.

Из комнаты не выходит, чтобы не намочить носочки. Моя умная, развитая не по годам малышка.

— Что такое, бусинка?

— Телефон пиликает, — она протягивает мне гаджет.

Я бросаю тряпку в ведро, затем вытираю руки и подхожу к дочке. Кому там ещё, что надо?!

— Спасибо, зайчик. Иди дальше мультики смотри.

Ася убегает, а я, разблокировав телефон, тупо пялюсь в экран. Смс с неизвестного номера. Прикреплён файл.

Подпись "Рекомендация готова, Снежинка. Прочитай внимательно прежде, чем увольняться. И подумай хорошо. Кстати, не брать трубку, когда звонит начальство — тоже прямой повод уволить тебя. Нам теперь часто предстоит общаться. Так что будь добра — снимать вызовы вовремя. И номер мой запиши".

Чёрт! Вот же мудак!

Глазами пробегаю по рекомендации, а там такое... Бог ты мой! Да я с таким резюме вообще никуда не попаду!

Проклятый Придурок, зачем ты снова появился в моей жизни?! Так хорошо без тебя жилось!

Кое-как взяв себя в руки и сдержав слёзы отчаяния, готовые пролиться из глаз, захожу в журнал вызовов и вижу пропущенные с того же номера, с которого пришло сообщение. Сохраняю чёртов номер в списке контактов под именем "КОЗЛЁШЕНЬКА".

Затем нажимаю кнопку вызова.

— Да, Снежинка? — через пару секунд отвечает хриплый низкий голос, от которого мурашки невольно бегут по рукам.

— Твоя взяла, Борцов. Я останусь.

У меня просто выбора нет другого.

— Алексей Игоревич. Не забывай, как нужно обращаться к начальству.

От злости стискиваю зубы.

Мурашки от голоса? Мне показалось! Это были мурашки от желания придушить его к чёртовой матери!

— Хорошо, Алексей Игоревич. Как скажете!

Мужчина хмыкает.

— Завтра в восемь, Снежана. И никаких опозданий.

— Мамотька, с кем ты говолись?

Я резко поворачиваюсь на голос дочки. Она стоит совсем рядом.

Нет, Ася... Боже!

Он слышал? Слышал её?!

— Снежа... — что-то пытается сказать Борцов, но я перебиваю его.

— Завтра в восемь. Не опаздывать. Я всё поняла, Алексей Игоревич. До свидания! Завтра обсудим остальное!

Отключаюсь пока ни он, ни Ася ещё что-нибудь не сказали!

— Кто это был, мамотька? Ты расстлоилась?

Беру малышку на руки и несу в комнату, носом уткнувшись в её мягкие, пахнущие детским шампунем волосы.

"Я расстроилась, дочка. Это был твой папа, " — думаю про себя, а Асе отвечаю:

— Конечно, я не расстроилась. Всё хорошо. Это мне с работы звонили, бусинка.

Снежана

— Мам, есё немнозечко, — сонно тянет Ася, когда я прихожу к ней в комнату, чтобы разбудить.

Она у меня абсолютная сова. Вечером её очень тяжело уложить. Вчера, например, мы читали сказки часа два. И что самое смешное, я даже не знаю, кто из нас двоих уснул раньше, потому что проснулась я в три часа ночи с книжкой, лежащей у меня на груди и Асёнком, сопящим подмышкой.

— Нельзя, малыш, — подхватываю дочку на руки и торопливо несу в ванную комнату, ступая босыми ногами по вздутым после вчерашнего потопа полам. — Мы с тобой всё на свете проспали. Через час маме нужно быть на работе. Иначе злой начальник меня уволит.

Очень хочется добавить злой мстительный мудак, или даже применить к нему более яркие эпитеты, но я благоразумно оставляю их при себе.

Боже, и ведь самое отвратительное, что теперь у меня точно нет выбора. Мне, чёрт возьми, нужна эта работа. Иначе ремонт мне оплачивать будет не с чего. И тогда хозяйка точно выгонит нас с Асей из квартиры. А снять новую мне сейчас просто не по карману...

Проклятое дежавю. Снова мне нужны деньги и снова, как и четыре года назад, я зависима в этом плане от Борцова.

— Если он тебя будет обизать, я его наказу, — сердито сводит брови мой маленький сонный гном. — Мою маму никому нельзя ластлаивать.

— Договорились, — улыбнувшись, отгоняю от себя плохие мысли и целую её в кончик носа. — Но давай, всё-таки не будем до этого доводить. Быстро почистим зубки, оденемся и побежали. Ладно?

— Ладно...

Минут через двадцать я закидываю Асю в детский садик, забираю у воспитательницы очередную квитанцию об оплате и бегом несусь к метро.

На самом деле, это большая удача, что нам удалось арендовать жильё неподалёку от подземки. Питер — большой город. И с утра в час пик можно потратить часа два, добираясь до офиса на двух видах транспорта.

К тому моменту, когда я подбегаю к лифту, стрелка на моих наручных часах неумолимо клонит к восьми.

— Девушка, у вас из кармана что-то выпало, — оборачиваюсь на звук мужского голоса и упираюсь взглядом в высокого темноволосого мужчину в деловом костюме.

У него в руке картонный стакан с кофе, а вторую он протягивает мне, сжимая между пальцев мою квитанцию из сада.

— Спасибо большое, — забираю у него листок и убираю его в сумку.

Мужчина нажимает на кнопку вызова лифта, и тот, к счастью, тут же открывается.

— После вас, — рукой приглашает меня первой зайти в кабину. — Какой этаж?

— Мне на десятый, — отвечаю, нервно поправляя на плече сползающий ремешок сумки.

— Тяжёлый день? — улыбается, следя за моими дёрганными движениями.

Становится даже как-то неловко. Мужчина, в отличие от меня, абсолютно расслаблен и спокоен. А вот я выгляжу как какая-то истеричка. Даже не сразу замечаю, что нервно постукиваю каблуком по полу.

— Просто у меня сегодня первый рабочий день, — отвечаю, моментально краснея. — И, честно говоря, я уже опаздываю.

— Уверен, всё пройдёт замечательно. Главное, не волноваться. Этим вы себе только вредите. Начальство оно такое. Чувствует страх.

Сложно не согласиться. Борцов мой страх точно чувствует. Он же как акула — проглотит и не подавится. Жаль, что я поняла это слишком поздно...

— Я... постараюсь, — сконфуженно улыбаюсь.

— А хотите кофе? — неожиданно протягивает мне свой стаканчик. — Думаю, вам не помешает, чтоб взбодриться. Я его только купил. Не пил ещё.

— Да ну что вы, — смущённо машу руками. — Неудобно как-то.

— Берите, берите, — добродушно улыбается, вкладывая стаканчик в мою ладонь.

— Спасибо, — бормочу растерянно.

Как раз в этот момент лифт доезжает до моего этажа. Двери открываются, и я выхожу... почему-то спиной вперёд.

— Удачи вам на работе, — ловлю его улыбающиеся зелёные глаза в щёлке закрывающихся дверей.

— И вам, — выдавливаю запоздало.

Зависаю на какой-то момент, продолжая стоять на месте и смотреть на закрытые створки лифта. Пока сторонний шум за спиной не приводит меня в чувства, и я не вспоминаю, что мне срочно нужно быть на работе.

Резко разворачиваюсь и залетаю в стеклянные прозрачные двери офиса АртПитерГрупп.

— Инна... Алексей... Игоревич... пришёл... уже? — запыхавшись, спрашиваю у секретаря на ресепшн.

— Уже пол часа как на рабочем месте, — разбивает в дребезги мою последнюю надежду.

— Чёрт, и не спится же ему в такую рань, — тихо бормочу себе под нос, но Инне, кажется, удаётся расслышать.

— Так у нас же тендер на носу. Борцов не вылезает из офисного кресла. Для агентства этот заказ очень ценен. Алексей Игоревич в нашем городе всего несколько лет. Фирма — новичок на рынке. Поэтому заполучить клиента такого уровня очень важно. Это значительно повысит статус агентства в глазах других заказчиков. А если учесть, что предыдущего дизайнера он уволили, то... — пожимает плечами.

Да, это похоже на Борцова. Всё же в чём-то он совершенно не изменился. Всегда был трудоголиком.

— Слушай, Инн, — решаюсь задать вопрос, мучающий меня ещё со вчерашнего дня. — А как же так получилось, что накануне тендера он вдруг увольняет дизайнера.

Это действительно кажется мне очень странным. Раз уж заказ настолько важен, то почему Борцов так рискует?

Быстро оглянувшись по сторонам, девушка наклоняется над стойкой, призывая меня сделать то же самое.

— Только между нами, — говорит шёпотом. — Оказалось, что прошлого дизайнера, Кристину, переманил ГрадДиз — наш основной конкурент. Та сливала им всю внутреннюю информацию агентства. В частости, чертежи макеты и идеи по тендеру.

— Не может быть...

— Там такой скандал был, ты бы знала. Программисты нашли переписку на её рабочем компьютере по электронной почте. Она видимо была не в курсе, что Алексей Игоревич давно её подозревал. Не ожидала, что будут проверять.

— Какой кошмар, — в шоке округляю глаза.

История, честно говоря, из разряда детективных сериалов. В моей родной Рязани такими интригами даже не пахло. Хотя, всё же, Питер гораздо более крупный город. И деньги здесь на кону стоят тоже совершенно другие, нежели в тех проектах, которые вела я.

— Да, вот так, — выпрямляется Инна, поправляя стопку документов у себя на стойке. — Так что ты лучше Борцова не зли. Он из-за всей этой ситуации на взводе. Кстати, он просил тебя зайти, как только придёшь на работу.

Шумно сглатываю, бросая взгляд за спину девушки на висящие на стене большие электронные часы.

Семь минут девятого. Кажется, у меня будут проблемы...

Снежана

— Ты опоздала, — констатирует Борцов, глядя на наручные часы.

Затем его хмурый взгляд перемещается на меня.

Я невольно рассматриваю мужчину, стоя в дверях и пока не проходя дальше. Сегодня на нём чёрная рубашка, которая неплохо оттеняет золотистого оттенка волосы и слегка смуглую кожу. Рукава закатаны, отчего мне прекрасно видны его сильные предплечья, увитые толстыми паутинами вен.

Чёрт, надеюсь, я быстро смогу привыкнуть к тому, что Борцов стал за эти годы ещё привлекательнее и мужественнее.

Запах его духов целиком пропитал пространство кабинета. У меня даже голова кружиться начинает. Этот проклятый запах, как яд всасывается в мою кровь через лёгкие. Приходиться приложить усилия, чтобы не поднять руку и не закрыть нос.

Я как чёртов Эдвард Каллен из Сумерек!

— Прошу прощения, Алексей Игоревич. Такого больше не повторится. У меня возникли трудности... утром.

Боже, сама вежливость! Даже не знаю, откуда во мне столько самоконтроля неожиданно просыпается.

Наверное, я просто хочу доказать ему, что как профессионал ничем не уступаю другим. И умею нести ответственность за собственные ошибки.

Борцов откидывается на спинку кресла и чуть сощуривает взгляд.

— Трудности? Какие? Любовник из постели не выпускал?

Сейчас я должна оскорбиться, ведь он переходит границу и пытается меня унизить, но по факту я лишь облегчённо выдыхаю. Значит, Асю не слышал. И о том, что у меня есть ребёнок, Борцов по-прежнему не знает, иначе предположил бы, что причина опоздания именно в этом.

— Трубы в квартире прорвало.

Ну, а что мне ещё сказать? Может, хоть частичная правда спасёт.

— Ладно, Снежана, — спустя минуту молчания протягивает Борцов, выпрямляется на кресле и указывает мне на стул. — На первый раз ты прощена. Но, будь добра, ознакомься с уставом. За каждое опоздание — вычет из зарплаты двадцать процентов. За три опоздания — увольнение. Поблажек нет никому. И тебе тоже не будет. Всё ясно?

— Предельно, — цежу сквозь зубы, натянув на лицо фальшивую улыбку.

Помни, Морозова — тебе нужна эта работа. Пока нужна...

Сажусь на стул, после чего Борцов раскладывает передо мной несколько папок.

— У нас сорок пять минут на знакомство с проектами. Был час, но пятнадцать минут мы потеряли из-за тебя. Слушай внимательно и вникай...

Мне не сразу удаётся перестроиться на рабочий лад. Некоторое время я борюсь с целым спектром эмоций, которые душат меня изнутри. Это и раздражение, и злость, и бессознательное сопротивление тому, что я вынуждена работать на этого человека. А ещё я борюсь с каким-то странным волнением, которое тысячекратно усиливается, стоит Борцову наклониться ближе в мою сторону, или задеть мою руку.

Напряжение так до конца и не отпускает, но спустя примерно полчаса во во мне загорается интерес к работе и тем проектам, что расписывает КозЛёша. Остальные эмоции всё же отступают на второй план и уже не так мешают.

Во всём нужно искать свои плюсы, так?

Какие плюсы имеются у меня? Первое — я знаю, что Борцов настоящий профессионал и трудоголик. А это значит — мне удастся получить хороший опыт. Второе — терпение и самоконтроль тоже не станут лишним достижением, ведь в работе с людьми и дотошными клиентами может потребоваться выдержка. Третье — рекомендации. Я надеюсь, что сумею получить неплохую вакансию, когда покину АртПитерГрупп с новыми проектами в своём портфолио.

— Чем заняться сегодня в первую очередь? — спрашиваю Борцова, поднявшись из-за стола.

— Указания я распишу и отправлю тебе по внутренней почте. Сейчас пока собирайся — поедем в ресторан. Потом займёшься остальной работой.

Меня вмиг окатывает ледяной волной и отбрасывает в воспоминания четырёхлетней давности. Тогда Борцов тоже водил меня по ресторанам, якобы в уплату долга, а по факту, никакого долга уже и не было. Просто он хотел затащить меня в постель.

Неужели это снова происходит?

Ему мало того, что я на него работать буду, надо, чтобы ещё и его персональным эскорт-сопровождением стала?!

— Ну уж нет... — выдыхаю шумно и отступаю на шаг назад, к двери. — Никуда я с тобой не поеду, Борцов! Я только работать согласилась и ни на что большее. Ты что о себе возомнил?!

И это после того, как он сам меня на аборт послал?! Совсем больной, если считает, что я соглашусь!

Мужчина поднимает на меня внимательный и, я бы даже сказала, презрительный взгляд, иронично выгибает светлую бровь и, скривив губы, жёстко произносит:

— Не обольщайся, Снежинка. Я не собираюсь тебя по ресторанам возить и в постель свою укладывать. Ты и такие, как ты, мне давно не интересны. Но иногда бывать вместе со мной на рабочих встречах тебе придётся. По долгу службы. Сегодня у нас обед с представителями Танц Студио. Возможно, получим новый проект. Пока это дружеский ланч и прощупывание почвы. Тебе и одной нужно будет ездить на подобные встречи. Так что сегодня внимательно слушай, что я говорю и как, какие вопросы задаю и какие пометки делаю.

Меня ошпаривает краской стыда, смущения и возмущения.

Такие, как я, ему неинтересны? Да что он вообще обо мне знает?! Мудак... На себя лучше пусть посмотрит сначала.

Но это даже к лучшему, что я Борцова как женщина не волную. Пусть лучше так, чем неуместные и ненужные мне подкаты. А думать он может всё, что угодно. Я не собираюсь доказывать обратное. Наши дорожки вынужденно и временно сошлись.

— Ясно всё, Алексей Игоревич. Я пока могу идти?

— Иди, — машет рукой. — Машина у тебя есть, кстати?

— Эээ... Нет.

— Со мной, значит, поедешь. У тебя на сборы десять минут. И не задерживай меня. Учту, как опоздание. Второе за неделю. Третье — и я тебя уволю.

— А я-то думала, что вы нуждаетесь в дизайнере и у вас нет времени искать другого... — буркаю машинально.

Ну, бесит же своей самоуверенностью и неприкрытым давлением!

Борцов сощуривается и делает шаг ко мне. Второй. Третий.

Я начинаю ощущать волны опасности, которые исходят от него. И мне не нравится, какое влияние они на меня оказывают. Страха я не чувствую. Азарт и какое-то безумное возбуждение, поднимающееся от поясницы вверх по позвоночнику и оседающее горячей лавой в груди.

Какого...?

Раньше он был совсем другим.

— Не выводи меня из себя, Снежана. Десять минут. Иначе я уже сказал, что будет дальше.

Не зря я, видимо, скрываю тебя от твоего папы, Ассоль...

Алексей

Стаскиваю с себя чёртову удавку в виде галстука и с раздражением отбрасываю на диван, как только Снежинка закрывает за собой дверь моего кабинета.

Чёрт! Меня неимоверно выбешивает, что рядом с ней я не могу вести себя профессионально.

Успокойся, твою мать, Борцов. Это всего лишь твой дизайнер и ничего больше.

Сажусь за стол и снова достаю файл с её данными, который вчера мне принесла Инна. Не знаю, какого лешего я вновь это всё перечитываю. Здесь нет ничего интересного. Номер телефона, адрес проживания.

Живёт она, кстати, в дерьмовом районе довольно далеко от центра. Неудивительно, что опоздала. Но меня это волновать не должно, живи Снежана хоть на Марсе.

Семейное положение... В сотый раз как идиот пересматриваю девственно чистую копию страницы её паспорта. Значит, замужем Снежинка за эти четыре года не была.

Интересно, есть ли у неё мужик? На кого-то же она отвлеклась вчера вечером, когда со мной по телефону разговаривала...

Чувствую, как горячая, выжигающая вены словно кислота, волна прокатывает по телу и оседает где-то на дне желудка. А в голове, как старая диктофонная запись снова звучат слова, которые она сказала мне четыре года назад.

“В общем, Лёш... я желаю тебе удачи... в жизни, в карьере и вообще... и очень тебя прошу... не звони мне, пожалуйста, больше.”

А, может, у неё уже тогда кто-то был?

Эта мысль клевала мне мозг как долбанный дятел после того, как я уехал из Рязани.

Громко выругавшись, убираю документы обратно в файл и кладу в выдвижной ящик стола, с грохотом его захлопывая.

Устало тру лицо и, поднявшись с кресла, выхожу из кабинета.

Млять, прошло четыре года! С какого чёрта меня вообще до сих пор волнует этот вопрос?!

Это просто работа, Борцов. А она — твоя подчинённая.

Нужно прекращать на неё так реагировать. В прошлый раз ни до чего хорошего меня это не довело.

Выйдя в холл, первое что улавливают мои глаза — это Снежинка.

Она сидит на диване возле окна. У неё на коленях лежит папка с проектами, которые я ей сегодня показывал.

Меня Снежана не замечает. Слишком увлечена изучением материалов. Что ж, похвально. Какими бы ни были наши отношения сейчас, но того факта, что девчонка талантлива и трудолюбива я отрицать не стану.

Не знаю какого черта сейчас медлю, но вместо того, чтобы подойти я продолжаю стоять в нескольких метрах от неё и просто молча её рассматривать.

За эти четыре года Снежана стала ещё красивее. Фигура более женственной и плавной. И это, мать твою выбешивает ещё больше.

У неё в руке зажат тот же самый стаканчик с кофе, с которым она вбежала с утра в мой кабинет.

Так и не успела, значит выпить. Остыл ведь уже.

За каким-то чёртом подхожу к автомату и заказываю там два новых. Себе крепкий капучино без сахара, а Снежинке латте.

— Изучать проекты будешь в свободное от работы время. Сейчас у нас много дел, — подхожу ближе, обращая на себя внимание.

Она поднимает на меня рассеянный взгляд и тут же поджимает губы, как только до неё доходит, кто перед ней стоит.

— Извините, Алексей Игоревич, я не заметила, что вы уже пришли, — отвечает сдержанно и тут же захлопывает папку, убирая её в объемную сумку.

Старается вести себя сдержанно-профессионально, но я же вижу, как её штормит от моего присутствия.

Что, так сильно раздражаю тебя, Снежинка? Что поделать, придётся потерпеть.

Вместо ответа вырываю стаканчик с остывшим кофе у неё из рук и выбрасываю его в стоящую рядом урну.

— Пить будешь по дороге, — вкладываю ей в ладонь новый стакан. — У нас мало времени, так что иди за мной и не отставай.

Снежана

Поездка в одной машине с Лёшей то ещё мучение. Слишком мало места. Слишком много его запаха. Слишком он близко. Всего как-то слишком. Даже кофе не спасает, хотя руки не так сильно дрожат, когда сжимаешь стакан.

Пытаюсь вспомнить, что я обычно делала в это время, когда Борцова не было рядом. Это пока единственный способ отвлечь себя от самой мысли, что он невероятно близко ко мне сейчас находится.

Итак. Я звонила воспитателю, чтобы узнать, как дела у Аси. Позвонить при Лёше не получится, так что просто пишу в вайбере. Ответ долго не приходит. Уже начинаю нервничать, хотя повода нет — воспитатель наверняка просто занят. Нервничаю я преимущественно из-за Борцова. А точнее из-за того, как он на меня периодически смотрит. Его взгляд становится пристальнее, когда мне в вайбере приходит ответ "Ася снова начудила. На этот раз, чтобы не есть кашу, скормила почти всю свою порцию другому мальчику. Хорошо, что няня успела заметить".

Я невольно смеюсь.

Ох уж моя привереда.

Скрип руля отвлекает меня от телефона. Я машинально поворачиваю голову и вижу, как Лёшины руки напряглись — даже костяшки побелели.

Что это с ним?

Смеяться в его присутствии нельзя что ли?

— На работе нужно работать, Снежана, — отрезает мужчина, скрипинув зубами. — Всё личное оставь на потом.

Бровь скептически ползёт вверх, а рука на инстинктах самосохранения убирает телефон в сумку.

Боже, как с ним тяжело-то будет... Сам не знает, чего хочет.

Радует, что не навсегда!

— Но мы же пока не работаем. В машине едем.

— Вот теперь появилось лишнее время, чтобы изучить материалы проектов. Займись этим.

Борцов, удерживая руль одной рукой, достаёт папки с заднего сиденья авто и бросает мне на колени.

— Приступай.

Господи, да я их уже вдоль и поперёк просмотрела. Что там нового появится? Меня больше интересует предстоящая встреча и формат, в которой она будет проходить. Очень волнуюсь. Надеюсь, на следующую вообще без него поеду!

Борцов паркует машину возле одного из бизнес-центров города. В здании так же имеются рестораны, где часто проходят подобные встречи.

Снова ощущение дежавю.

В Рязани у меня тоже не было возможности по ресторанам ходить, сейчас мало что изменилось. Разве что ресторан, куда в этот раз привёз меня Лёша гораздо роскошнее. Он расположен прямо на крыше здания, откуда открывается шикарная панорама на город. Ресторан представляет из себя отдельные застеклённые куполы, что создаёт максимально уединённую атмосферу.

Наверное, бизнес-ланчи в такой обстановке проводить неплохо. Никто не мешает. Не отвлекает. А вот с Борцовым снова быть наедине — не очень прикольно. Мы приходим первые, так что, как только официант удаляется с нашим заказом, мы остаёмся одни под прозрачным куполом, по которому стекают капли дождя.

— Оплата обеда за счёт фирмы. Так что о деньгах можешь не беспокоиться, если что.

Вроде говорит спокойно и не видно, что он пытается меня задеть, но меня почему-то это так бесит. Хочется утереть ему нос и ответить что-нибудь в стиле "Я могу о себе позаботиться, Борцов", но... не могу. Цены в ресторане действительно мне не по карману. Пока...

— Буду иметь в виду, Алексей Игоревич.

— Итак, Снежана, расскажешь о себе что-нибудь? Как жила? Где работала?

— Это личное, Алексей Игоревич. Зачем это обсуждать?

— Почему же личное? — выгибает мужчина бровь. — Меня как непосредственного работодателя интересует твой опыт и успехи в твоей сфере деятельности.

— Значит, как непосредственному работодателю я Вам мало чем могу быть интересна. У меня не так много опыта.

— Что тебе мешало его получить, имея на руках мою рекомендацию? За четыре года почти никакого развития, Снежинка?

Снежинка... Машинально стискиваю зубы, чтобы не рявкнуть на него. Как он вообще смеет так меня называть? После всего...

А опыт мне помешало получить то, что я стала мамой. Его дочери, между прочим.

— Были причины, — отвечаю туманно, криво улыбнувшись.

Слава богу, в купол заходят представители Данс Студио, чем спасают меня от нервного срыва.

Двое мужчин примерно одного с Борцовым возраста. Оба брюнеты. Один из них, как я отмечаю про себя, довольно красив.

По правилам приличия мы с Лёшей поднимаемся из-за стола и пожимаем руки вновьприбывшим.

— Алексей, добрый день. И...

— Снежана Денисовна. Это наш дизайнер.

— Очень приятно, Снежана. Любой бизнес-ланч становится приятнее в компании прекрасной женщины, — широко улыбаясь говорит тот, который красавчик.

Я мягко растягиваю губы в ответ на комплимент, но улыбка быстро сходит с лица, когда я неожиданно ощущаю жжение на талии — Борцов положил ладонь мне на поясницу и сейчас тянет на себя, практически силой усаживая на стул рядом. До этого я сидела напротив.

Снежана

Бросаю на Борцова вопросительный взгляд, но он то ли не замечает его, то ли делает вид, что не замечает.

— Это Владислав Викторович Иванцов и Андрей Николаевич Широков — представляет мне наших потенциальных клиентов.

Его рука задерживается на моей пояснице на какое-то время. Как будто он хочет убедиться, что я не вскочу с места через секунду.

Бред какой-то...

— Снежана... Денисовна, — зачем-то делает акцент на моём отчестве, — новый сотрудник в нашей фирме. Но очень талантливый дизайнер. Если наши эскизы вас устроят, и сегодня мы подпишем договор, то вести проект будет она.

Чувствую, как пальцы Борцова чуть надавливают на мои позвонки, от чего я машинально прогибаюсь в пояснице.

По голым рукам тут же проносится табун мурашек, и я спешно прячу их под стол, складывая в замок на коленях.

Боже... я надеюсь, он этого не заметил...

Как раз в этот момент подходит официант с нашим заказом. Очень вовремя, потому что меня вдруг резко бросает в жар. Я выхватываю стакан из рук официанта, не дожидаясь, пока он донесёт его до стола и залпом опустошаю наполовину.

Давление на спине в ту же секунду пропадает, и мой новый шеф убирает ладонь.

— Замечательная новость, — один из мужчин, тот, который красавчик, улыбается уголками губ. — Надеюсь, Снежана, ваш босс уже ввёл вас в курс дела? Объяснять, что нам нужно оформление сети танцевальных студий не нужно?

— Нет, я...

— Снежана Денисовна уже изучила все необходимые материалы, — Борцов перебивает меня, едва я успеваю открыть рот. — Давайте перейдём к сути. Вот здесь первые наброски эскизов будущего проекта...

Мужчина раскрывает перед клиентами папку с материалами, которые я просматривала сегодня утром, и мы переходим к обсуждению деталей.

Надо сказать, хватка у этого мужчины просто бульдожья. Этого у Борцова не отнять. Он — настоящая акула бизнеса. Это я поняла, ещё четыре года назад, когда работала вместе с ним над проектом дочернего предприятия их фирмы в Рязани.

И он во всём такой. Не только в бизнесе, но и в жизни. Он и меня тогда так же легко окрутил. Запудрил мозги настолько умело, что я как последняя дура витала в облаках... пока Борцов больно не шмякнул меня обратно на землю...

— Мы предлагаем делать упор на функциональность, — вытаскивает из файла несколько листов с эскизами и раскладывает их перед представителями студии. — Потолки у вас старые, их мы будем демонтировать. За счёт этого их уровень станет значительно выше.

Кусаю губы под бешеную пляску собственного сердца. Не знаю от чего я так сильно нервничаю. То ли потому, что это мой первый потенциальный проект на новой работе, то ли потому, что Борцов то и дело касается меня то рукой, то ногой.

Моя поясница всё ещё горит от его прикосновения. Как и все остальные части тела, до которых мужчина невольно дотрагивается.

— Не стану скрывать от вас, Алексей Игоревич, — голос Иванцова отвлекает меня от лишних ощущений. — Вчера мы встречались с владельцем студии ГрадДиз, и он предложил нам весьма выгодные условия сотрудничества. Цены у них, надо сказать, гораздо более щадящие...

ГрадДиз... Почему-то мне кажется, что совсем недавно я уже слышала это название...

Точно! Это же наш основной конкурент. Тот самый, о котором рассказывала мне сегодня утром Инна. Их владелец переманил у Борцова дизайнера перед самым тендером...

— Вы же понимаете, Владислав Викторович, что экономия — не то, на что следует опираться в таких вещах. Как говорится, скупой платит дважды. Мы сотрудничаем с лучшими поставщиками и можем поручиться за качество используемых материалов.

Голос Борцова остаётся абсолютно спокойным, а поза расслабленной. Но я знаю его достаточно хорошо, чтобы уловить напряжение, которое он источает.

— Безусловно, это так, — улыбается Широков. — Но здоровая конкуренция ещё никому не вредила, так ведь? А что скажет ваш новый дизайнер? Снежана Денисовна, очень хотелось бы узнать ваше видение.

— Я..., — кульбит в моём животе дёргает нервы. — Я просматривала чертежи студии сегодня утром, и у меня появилось несколько задумок. Думаю, что было бы интересно каждый зал оформить в собственной колористической гамме. Цвет стен непременно должен быть насыщенных сочных оттенков. Для стен танцевальных залов, предназначенных для хип-хопа, латины или брейка, отлично подойдут оттенки желтого и оранжевого. Классические танцы «тяготеют» к натуральной гамме, поэтому здесь лучше использовать зеленый или бежевый цвета. Я набросала несколько эскизов сегодня перед нашей встречей.

Дрожащими от волнения руками тянусь к сумке и достаю оттуда намётки, которые успела накидать несколькими часами ранее, пока изучала материалы, которые предоставил мне Борцов.

— При подготовке проекта освещения необходимо продумать несколько вариантов, чтобы во время занятий задавать разные сценарии, — карандашом быстро дорисовываю элементы, которые не успела обозначить ранее. — Однако каким бы ни был световой сценарий, главное правило — только рассеянное освещение, иначе кратковременного ослепления при выполнении движений с высоко поднятой головой не избежать.

Вся левая сторона моего лица горит, потому что я чувствую, как её прожигает пристальный взгляд Борцова. Думать и говорить из-за этого становится в разы тяжелее. Мои руки трясутся как при Паркинсона, а голос то и дело дрожит и срывается.

— Снежана Денисовна, — вскидывает брови Широков, — Я очень удивлён. Откуда такие познания в танцевальных движениях?

— Я занималась хореографией в детстве, — смущённо опускаю глаза, продолжая быстро дорисовывать свои наброски.

— А что на счёт отделки?

— Только покраска, — включается Борцов. — Во время выполнения движений избежать прикосновений к стенам практически невозможно. Поэтому настенное покрытие должно быть устойчивым к истиранию и легким в уходе.

Мужчина наклоняется ближе, вжимаясь своим плечом в моё, вытаскивает карандаш из моих ледяных пальцев и делает ещё несколько штрихов в эскизе, исправляя некоторые мои недочёты, после чего передаёт листок в руки клиентов.

Взволнованно слежу за тем, как с задумчивыми лицами Иванцов и Широков изучают нарисованный практически “на коленке” проект.

Кажется, что моё сердце в этот момент барабанит так громко, что это слышат все вокруг. И только спустя мгновение до меня доходит, что всё это время я нервно стучу каблуком по полу. Как раз в тот момент, когда Борцов кладёт руку на моё колено и ощутимо его сжимает.

— Ну что я могу сказать, Алексей Игоревич, — Иванцов отрывает взгляд от эскиза, привлекая наше внимание. — У вас со Снежаной Денисовной получился прекрасный тандем. Мы готовы подписать договор и хотели бы начать работу как можно быстрее.

Снежана

По возвращении в офис радость от полученного проекта всё ещё горит во мне ярким пламенем. Даже тот факт, что Борцов заваливает меня работой, и я не могу найти и минутки, чтобы передохнуть или хотя бы попить кофе, не умаляет радости.

В принципе, было ожидаемо, что дел будет много, учитывая ситуацию с тендером и горящие сроки. Просто раздражает, что мой новый босс буквально за каждым моим шагом следит. Стоит вовлечься в изучение проекта или прорисовку каких-либо объектов, как сразу поблизости оказывается Борцов и не сводит с меня внимательного взгляда. А взгляд у него, на минуточку, такой, словно он меня касается. Я буквально ощущаю его кожей.

В остальном я ни на что не могу пожаловаться. Работа очень интересная, команда АртПитерГрупп довольно дружелюбная. Никто не отказывает в помощи. Особенно сдружиться мне удаётся с Инной. Она активно отвечает на все мои вопросы и, кажется, я девушке тоже нравлюсь.

Количества работы, которую взвалил на меня сегодня Борцов, оказывается настолько много, что приходится задержаться. Благо сад до семи работает. Я сама не замечаю, как в офисе практически никого не остаётся. Разве что из-под двери Борцовского кабинета всё ещё горит свет.

Блин, больше нет возможности здесь сидеть. До сада ещё ехать. Ася наверняка будет дуться, что я поздно за ней приехала.

Заберу проекты домой и там ещё просмотрю вечером или ночью.

Слегка размяв пальцами напряжённые мышцы плеч, поднимаюсь из-за стола, убираю нужные папки в сумку и достаю из шкафа пальто. День вышел довольно продуктивным. Даже жаль, что однажды мне придётся покинуть это место и снова искать работу. Но другого, более безопасного выхода, я не вижу.

Выключаю свет в кабинете и выхожу в коридор. Будто по иронии судьбы в этот же момент из своего кабинета выходит Борцов. В пальто нараспашку и с ключами от машины в руках.

Сразу по спине невольно пробегают мурашки.

Слишком высокий и слишком красивый, чтобы быть настоящим. От того, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, вроде облизнуть губы или судорожно вздохнуть, спасает только мысль, что этот человек ещё и слишком козёл.

"Он отправил тебя на аборт, Снежана, а теперь делает вид, что ничего такого не произошло. Помни об этом!"

— Неплохой рабочий потенциал, — неожиданно заявляет Борцов.

Мм? Он что, только что мне комплимент сделал?

— Спасибо, — отвечаю сдержанно, хотя внутри что-то тёплое разливается и эмоции, к сожалению, положительные, затапливают грудь.

Его взгляд стекает к сумке с папками у меня в руках, после чего вновь возвращается к лицу.

— Дома хочу продолжить, — почему-то решаю пояснить.

Мужчина в ответ кивает, но брови при этом хмуро сходятся на переносице.

— Не перебарщивай с работой дома. Гипермотивация обычно имеет негативный результат. Ты начинаешь совершать слишком много ошибок, быстро выгораешь и теряешь ресурсы.

— Эмм... Спасибо за совет, Алексей Игоревич...

Чёрт знает почему, я ощущаю определённую неловкость из-за заботы Борцова, которую по непонятной причине он вдруг проявляет. Выражение лица мужчины при этом остаётся прохладным. Это очень странно и мне не нравится собственная реакция на происходящее.

Надо скорее бежать...

Но вместо этого я продолжаю стоять на месте и нервно теребить ремешок сумки. Пока Лёша сам не делает шаг в мою сторону. Вот тут я вздрагиваю и отступаю. Ну, хоть пошевелилась.

— Ты ведь на метро? Давай подвезу. На улице снова льёт.

Вот и достоялась, Снежана.

Этого мне только не хватало!

На улице действительно разошёлся дождь и отказываться от предложенной помощи глупо. К тому же, со стороны Борцова это наверняка обыкновенная вежливость. Но, во-первых, а вдруг нет? Вдруг у него снова появился какой-нибудь коварный план на мой счёт? А во-вторых — мне за Асей ехать. Не просить же его везти меня до дома, а потом делать крюк пешком до сада? В любом случае, под дождём идти и так, и так.

— Я не... не на метро сегодня. Такси вызвала. Машину назначили. Вот жду, когда приедет.

Не хочу, чтобы Борцов думал, что я его боюсь, поэтому придумываю легенду про такси. На самом деле, ехать на такси так далеко для меня на данный момент слишком дорого.

— Завтра в восемь без опозданий. Надеюсь, ты не забыла, — хмуро отвечает мужчина.

На том, чтобы подвезти не настаивает, но либо мне кажется, либо челюсть его напрягается. Хотя по факту, какое ему дело?

— Не забыла, Алексей Игоревич. До свидания.

Он иронично выгибает бровь.

— Ты на лифте не поедешь?

Блин! Ещё и в лифте с ним ехать!

Ладно, Снежана, машину и ресторан ты выдержала, уж с лифтом точно справишься. Наверное...

Алексей

Делаю большой глоток и с грохотом ставлю стакан на стол, вытирая пену со рта тыльной стороной ладони.

Не знаю какого черта вместо дома в середине рабочей недели я поехал в бар. Теперь придётся бросать машину здесь и вызывать такси. Ну либо кинуть кэсов сорок в нутро прожорливого гаишника.

Да, плевать в общем-то...

– Познакомиться не желаешь, красавчик? – чувствую на плече лёгкое прикосновение женской руки. А потом рядом со мной грациозно вспархивает на барный стул длинноволосая брюнетка.

Задумчиво оглядываю её с ног до головы. В упор и вообще без стеснения.

Типичная барная девка по вызову. Здесь таких много околачивается.

Но дёргает мне нервы не её профессия, а длинные тёмные волосы и большие карие глазищи.

Ну прям как у Морозовой, черт бы её побрал.

– У тебя кокошника случайно нет? – спрашиваю лениво, снова отпивая из стакана.

– Чего нет? – на нахмуренном лице девки явно просвечивает активная мозговая деятельность.

– Ко-кош-ни-ка, – зачем-то наклоняюсь и повторяю ей по слогам. – Хрень такая на голову надевается, знаешь? А ещё лучше с костюмом снегурки.

– Ээээ... нет... у меня такого нету...

– Жаль, – хмыкнув, безразлично пожимаю плечами. – Тогда пошла вон отсюда.

Не смотрю не черноволосую, но даже боковым зрением вижу, как её лицо покрывается красными пятнами, а глаза расширяются так, что вот-вот вылетят из орбит.

– Козёл, – спрыгивает со стула и, высоко вскинув голову, проносится мимо меня, задевая плечом.

– Ага... козёл, согласен, – бормочу себе под нос уткнувшись лицом в стакан.

Да, что-то понесло тебя, Борцов...

Зря я так с девчонкой. Может, и не девка она вовсе, а правда просто познакомиться хотела...

Хотя, кто их разберёт. Мне Снежинка тоже четыре года назад виделась невинным одуванчиком. А оказалась обычной меркантильной стервой.

Такси она себе вызвала... Ну да, конечно. А усвистала-то в сторону метро. И чем же я тебе, Снежа, так не угодил, что ты предпочла по ливню до подземки шлёпать, и с потными мужиками в час пик в вагоне толкаться, чем со мной на машине проехаться?

Или хахаля своего от меня скрываешь?

С кем-то же она переписывалась по дороге в ресторан...

И чего скрывает, тоже непонятно. На двух стульях хочет усидеть? Хотя, я не заметил, чтоб Морозова меня клеить пыталась. Наоборот, в лифте прилипла к противоположной от меня стене и всё время, пока спускались, под ноги себе пялилась.

Мля, ну не знал бы, что из себя представляет, реально бы опять повёлся, что невинная овечка.

И всё же что там за мужик такой, что даже с работы её встретить не может? Продешевила ты, Снежинка...

Чёрт! Вообще не понимаю, какого лешего я об этом думаю. Единственное, что меня должно интересовать – это то, как Морозова справляется со своими обязанностями. А справляется она хорошо, и этого я отрицать не могу...

– Борцов, ты что тут в одиночку тендер раньше времени обмываешь? – обернувшись, натыкаюсь расплывающимся взглядом на идущего мне навстречу Воронцова.

– А ты здесь какими судьбами? Или тоже обмыть пришёл?

– Я здесь рядом в банке был. Кэш снимал. Увидел твою машину возле бара, – садится на стул, на котором пять минут назад восседала псевдо-Снежинка.

– Слушай, давно хотел тебя спросить, – спрашиваю, задумчиво обводя взглядом своего бизнес-партнёра. – Ты чего довольный-то такой в последнее время?

На самом деле этот вопрос реально меня интересует. Потому что Воронцову такое поведение вообще не свойственно.

– На сотрудников в офисе не огрызаешься, – проговариваю вслух свои наблюдения. – На Инну ни разу не рявкнул за последние несколько дней...

Воронцов делает знак бармену, чтобы ему продублировали мой заказ и как только ему на стол ставят стакан, тут же подхватывает его и залпом осушает наполовину.

– Чёрт, теперь на такси придётся домой ехать, – бормочет себе под нос и делает ещё несколько глотков. – В общем, есть повод у меня.

– Ну и? – выгибаю бровь. – Делись, отпразднуем.

*****

— У меня будет ребёнок, — ошарашивает новостью лучший друг.

— Ты серьёзно? Когда успел найти себе девушку? Ты же развёлся полгода назад, и вроде ни с кем ещё не сходился. Или я чего-то не знаю?

Глеб качает головой и тянет губы в широченной улыбке.

— Нет. С браком и отношениями для меня всё кончено. Нахрен оно мне не надо.

Да, это я уже неоднократно от него слышал. Но, мля, тогда я вообще ничего не понимаю.

— Карина беременна? — предполагаю, что ребёнка ждёт бывшая жена друга, но и тут он отрицательно качает головой.

— Боже упаси меня быть связанным с этой...

Ну да. Бред. Она и рожать-то сама не хотела.

— Давай уже говори тогда, кто тебя отцом планирует сделать? Хорош мне тут ребусы загадывать.

— В общем, помнишь, мы с Кариной ребёнка хотели завести через суррогатную мать? Биоматериал ещё сдавали в клинике.

— Ну?

— Так вот. Я нашёл донора-девушку и женщину, которая за деньги выносит мне ребёнка, — довольно заявляет Глеб и опрокидывает в себя ещё один стакан, который расторопно наполняет бармен.

Я смотрю какое-то время на Воронцова молча, никак не комментируя его заявление — пытаюсь понять, шутит он или серьёзно? Кажется, всё на полном серьёзе...

— Ты собираешься стать отцом-одиночкой?

— Именно, — кивает друг. — Жениться я больше всё равно не планирую. От баб одни проблемы. А ребёнка хочу. Ну, ты сам знаешь, что я давно хочу детей. Мля, Лёх, мне тридцать пять лет. Распыляться на дальнейшие поиски принцессы или хотя бы более-менее адекватной бабы, я не собираюсь. К чёрту это дерьмо! Да и зачем, если есть способ получить ребёнка, который меня устраивает? Деньги у меня имеются, жильё тоже. Мой сын ни в чём нуждаться не будет.

— Сын? Воронцов, ты серьёзно? Ты вообще в курсе, что пол ребёнка не заказывают? Что, если девочка родится? Ты со своим презрением к основной части женского населения ей психику сломаешь!

Глеб поджимает губы и задумывается, но потом, тряхнув головой, серьёзно заявляет.

— Нет. Я буду любить дочь. И воспитаю её достойно. Дам ей столько, чтобы она ни от кого не зависела и сама умела позаботиться о себе. Дочь — это дочь. Не сравнивай, короче. Завтра утром пройдёт процедура. Сегодня наличку снимал, чтобы с суррогатной матерью расплатиться. В общем, пожелай мне удачи, Лёх. Надеюсь, всё пройдёт успешно.

Мне остаётся только вздохнуть и покачать головой.

Хрен знает, одобряю ли я решение друга или нет. Впрочем, это его жизнь, и пусть сам разбирается.

На самом деле, я даже в какой-то степени завидую ему.

Я тоже хочу ребёнка. Семью. Но только полноценную семью.

В отличие от Глеба, в женщинах я не разочаровался окончательно и вполне надеюсь создать семью с одной из них.

В башке сразу мелькает навязчивый образ Снежинки.

Да твою мать...

С Воронцовым у нас схожие ситуации в жизни. Его жена ему изменила, предала. Снежинка меня использовала для получения лёгких денег. Тоже предала. Но с изменой поступок Снежаны не сравнить, так что я по-прежнему не отбрасываю идею о серьёзных отношениях и женитьбе. Женщины, вот только, подходящей нет. Хотя...

— Ты чё завис, Борцов?

Я потираю переносицу и тяжело вздыхаю.

— Подумай хорошенько, Глеб. Справишься ли ты один?

— Я уже подумал. И всё решил. Хватит об этом. Ты мне лучше скажи, когда у меня личная помощница появится? Моя как свалила в декретный закат, так ты мне ни одну ещё даже на собеседование не прислал.

— Сам знаешь, что для начала надо было вопрос с дизайнером решить.

— Ну так решили. Дальше что? Время поджимает. Сроки горят. На поиски тоже уйдут, возможно, недели. А у меня без помщницы башка лопнет.

— Я тут подумал... Может, Инну повысим? Она своя. Кроме того, знает достаточно о нашей компании. Не придётся тратить время на обучение. Секретаршу проще найти в сжатые сроки, чем личного помощника.

Воронцов недовольно закатывает глаза, откинувшись на спинку стула.

— Она меня бесит.

— Тебя все женщины бесят после развода.

— Александрова особенно. Вечно дёргается, тормозит и трясётся как лист на ветру.

— Ну ты ори поменьше и не будет так трястись, — хмыкнув, отпиваю из бокала. — Если серьёзно, Глеб. Инна довольно хороший сотрудник. Учитывая сжатые сроки — лучший вариант.

— Ладно. Чёрт с тобой, — нехотя соглашается Воронцов и поднимается из-за стола. — Инна так Инна. Пусть работает. Надеюсь, она не беременна и не свалит спустя пару месяцев.

— Уже уходишь?

— Да. С утра в клинику, так что не до ночных посиделок.

— Не забудь, что завтра ещё встреча по тендеру.

— Помню... Как тебе, кстати, с твоей Снежаной работается?

Ну нахрена напомнил?

— Нормально.

Друг усмехается на мой мрачный тон.

— Предавший однажды, предаст дважды. Не ведись на эту бабу снова. Они того не стоят.

Воронцов уходит, и я остаюсь один за недопитым стаканом.

Легко сказать — не ведись. Мозг меня не слушает. Надо как-нибудь научиться дистанцироваться от мыслей о Снежинке, пока реально не повело конкретно.

Достаю из кармана телефон и открываю список контактов. Напарываюсь взглядом на знакомое имя и, недолго думая, жму на него пальцем.

— Привет, — здороваюсь коротко после трёх непродолжительных гудков. — Не занята? Я приеду?

Снежана

Вообще, я не отношусь к тем женщинам, которые тратят кучу времени на сборы. Обычно мне хватает получаса на то, чтобы привести себя в порядок. Но сегодня мой будильник звенит за два часа до выхода.

Вынужденная мера. В прошлый раз Борцов был весьма убедителен, когда говорил про три предупреждения и увольнение. Он, конечно, в дизайнере нуждается, но я более чем уверена, что Борцов не станет делать мне поблажки из-за нашего прошлого. Скорее наоборот, в моём случае это жирный минус для карьеры в этом агентстве.

Хотя, о какой карьере я говорю? Дотянуть бы до финала тендера, а потом я тут же напишу заявление и постараюсь найти работу настолько далеко от фирмы Борцова, насколько это вообще возможно.

— Мааам, — отвлекаюсь, когда Асёнок дёргает меня за руку. — Забели меня сегодня поланьсе.

— Не могу, зайка, — сажусь рядом с малышкой на корточки и, сняв с неё шапку, кладу в шкафчик с её фамилией.

— Потему? — обиженно дует губы. — Я вчела в саду последняя осталась...

Сжимаю в руках её маленькие ладошки и тяжело выдыхаю. В груди становится так неимоверно тяжело, когда я смотрю на её расстроенную моську.

Раньше я всегда забирала Асёнка одной из первых, потому что моя прошлая работа была совсем рядом с садом и заканчивала я в пять. А теперь и рабочий день у меня начинается раньше, а заканчиваю я позже. Плюс офис АртПитерГрупп находится в самом центре Северной Столицы, и я трачу на дорогу минут сорок.

В общем, до садика я добираюсь уже к самому закрытию. Но что поделать? Зато зарплата тут в разы выше. И через месяц я смогу отдать Асю в танцевальную студию, как она и хотела. Мы с ней уже даже выбрали одну в интернете. Совсем рядом с нашим домом.

— А давай мы с тобой на выходных сходим в зоопарк? — притягиваю дочку ближе к себе и заглядываю в опущенное личико. — Помнишь ты хотела на медведя посмотреть?

— Плавда сводишь?

— Обещаю.

— А молозеное купис?

— Нууууу, — тяну задумчиво, — Давай так, если до конца недели воспитательница не пожалуется мне на твоё поведение, то будет тебе и кафе, и мороженое и шарик. Договорились?

— И иглуска, — заявляет деловито.

— Мне кажется это уже перебор, ты так не думаешь?

— Возмозно... — тянет задумчиво, — Тогда меняю салик на иглуску.

— По рукам, — улыбаюсь, и мы с Асёнком жмём друг другу руки в знак заключённой сделки.

До офиса я сегодня добираюсь, к счастью, без опозданий. А вот Борцов, к моему удивлению, задерживается почти на час. И, судя по выражению лица не в самом лучшем расположении духа.

Зато сегодня он ведёт себя сдержанно-отстранённо и со мной практически не контактирует, что не может не радовать.

— Здесь договор по Данс Студио, — кидает мне на стол стопку бумаг. — Проверь и отдай Инне, пусть печати поставит. Вести проект будешь ты.

Трясущимися от волнения руками тянусь к договору, и мой мозг тонет в эндорфинах, как только взгляд цепляется за своё имя в графе “ Ведущий дизайнер”.

Мой первый самостоятельный проект... От волнения я начинаю дышать чаще. Вот всё-таки не зря я вчера в переходе статуэтку слона купила. Знала, что поможет! Слоны, между прочим, притягивают успех.

И всё-таки приметы работают! А Борцов тогда, четыре года назад, смеялся над моей суеверностью.

Машинально морщусь, когда мысли снова утаскивают меня в наши с Лёшей прошлые отношения. Эта тема до сих пор болезненная для меня.

Потому что как бы мне не хотелось признавать, я была счастлива те десять дней. Наверно впервые после смерти отца. Но когда я думаю об этом, то тут же вспоминаю о том, что в конце это всё оказалось обманом, а Борцов — самым настоящим лжецом, который врал мне, что выплатит мой долг, тогда как прекрасно знал, что мой босс давно решил эту проблему.

Но вот что я действительно никогда не прощу Борцову, так это то, что он хотел, чтобы я убила мою Асю! — Ты чего морщишься, Снежа? — вскидываю голову, когда слышу на удивление взволнованный голос мужчины. — Болит что-то?

— Всё нормально, Алексей Игоревич. Я не видела Инну сегодня утром на ресепшене, — отвечаю сдержанно и тут же перевожу тему. — Не знаете, где она может быть?

— У неё теперь свой кабинет. Воронцов взял её своей личной помощницей. По коридору налево, третья дверь.

Встаю со своего места. Но Борцов стоит так близко к моему рабочему столу, что мне приходится практически протиснуться мимо него, чтобы выйти.

Рецепторы обжигает запах его парфюма и мои руки снова покрываются мурашками. Как тогда, на встрече с представителями Данс Студио, когда его ладонь лежала на моей пояснице. Кажется, что, вспомнив об этом, вниз по позвоночнику снова проходит волна жара.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю, выбивая из себя это воспоминание.

— Поторопись, Снежана. Работы сегодня, как всегда будет много, — слышу до боли знакомую хрипотцу в его голосе.

Снежана

Инну нахожу в кабинете сразу. Девушка сидит за столом, склонив голову. Что-то не выглядит очень радостной насчёт повышения...

— Инн? А я тебя ищу. Мне на договора нужно печать шлёпнуть, а на посту никого нет. Сказали тебя повысили до помощницы Воронцова. Поздравляю.

Девушка поднимает на меня растерянный взгляд и кивает.

— Да. Спасибо...

Совсем никакой радости... Ни в глазах, ни в голосе. Может, что-то случилось?

— Инн, с тобой всё в порядке? — подойдя ближе, сажусь на свободный стул и впериваю в девушку тревожный взгляд.

Ну, не может человек, которого только что повысили и в должности, и по уровню дохода соответственно, выглядеть настолько жалко и удручённо.

— Всё хорошо. Просто... работы теперь стало в два раза больше. Я же пока что временно совмещаю две должности — помощницы и секретаря. Пока Борцов, наш ген директор, не найдёт мне замену. Ну и... устаю немного, вот и всё. Давай договора, я печать поставлю.

— Да, я понимаю тебя, — протягиваю бумаги. — Но зато зарплата у помощницы гораздо больше. А пока что ты вообще за две ставки получать будешь.

— Да... это определённо плюс... — выдавливает тихо и неуверенно.

Вообще она с самого начала показалась мне довольно мягкой и добродушной. Короче, по складу характера Инна не боец. Возможно, из-за этого девушка считает, что такую нагрузку не вывезет из-за своего небойцовского нрава.

Поставив печати на договора, Инна передаёт их обратно мне, после чего начинает копашиться уже в своих бумагах.

— Снежан, извини, я тороплюсь. Меня... Воронцов с документами... ждёт.

Только собираюсь ответить, что всё в порядке и что я желаю ей удачи, как она вдруг бледнеет, резко вскакивает из-за стола и, прижав ладонь ко рту, выбегает из кабинета.

Знакомое поведение... Когда-то я уже проходила через такое. И теперь у меня есть Асёнок.

Значит, Инна беременна? В этом причина её состояния?

Я раньше замечала, как она то и дело зажимает рот рукой, или поглаживает живот.

Точно беременна.

Конечно, работать на две должности в столь сложный период, да и в принципе пойти на повышение — это очень тяжело.

Машинально поднимаюсь со стула и иду в сторону туалета, прихватив документы, которые оставила девушка. Хочу убедиться, что с ней всё в порядке. У меня во время беременности пару раз токсикоз был настолько сильным, что я чуть сознание не потеряла.

Инна стоит возле стены кабинки, её трясёт и она почти оседает на пол, не в силах удержаться на ногах.

— Давай помогу, — подхожу к девушке, приобнимаю за плечи и веду к раковинам.

— Спасибо, — хрипит она, включив воду и ополоснув лицо.

— Ты в порядке? Может, врача стоит вызвать?

Задумчиво разглядываю девушку в отражении. Бледная как мел. С таким токсикозом лучше регулярно наблюдаться в больнице. Некоторых даже в стационар определяют.

— Нет, не надо. Мне уже лучше. Это просто...

— Токсикоз, — перебиваю её, не дав договорить.

Она почему-то вздрагивает и резко оборачивается ко мне, словно я что-то ужасное сказала.

— Откуда... как ты догадалась?

— Два плюс два сложила, — пожимаю плечами. — Инн, ну тут трудно не догадаться. Симптомы-то на лицо. Утренняя тошнота — первый признак. Плюс, пока мы в кабинете были, ты то и дело живот поглаживала. И не только сегодня, кстати. Я тебя поздравляю с таким счастливым событием в твоей жизни.

Искренне улыбаюсь, желая приободрить девушку. Но она всё ещё хмурится. Неужели не рада ребёнку?

Незапланированная беременность? Понимаю в каком-то плане.

Но уже в следующую секунду причина тревоги Инны становится ясна.

— Снежана, я тебя прошу, никому не говори, — выпаливает и тут же оглядывается по сторонам. — Если новости о моей беременности дойдут до Воронцова, то я лишусь новой должности.

— Да я и не собиралась, — отвечаю растерянно. — Только не понимаю, почему ты думаешь, что Глеб Викторович тебя сразу понизит? Мне он показался вполне добродушным...

— Снежан, — тяжело вздыхает, качая головой. — Ты его очень плохо знаешь. Он грубый, чёрствый, бескомпромиссный... Если он узнает, что я скрыла от него беременность, я... я даже боюсь представить, что тогда будет...

Вот уж не ожидала о Воронцове подобной информации.

*****

— Ну уволить он тебя в любом случае не сможет. Пусть попробует только. Это не законно — увольнять беременную.

— Уволить, может и не уволит, но вот создать такие условия, в которых я вынуждена буду уйти сама — может. Он не простит мне, что я сразу не рассказала о том, что жду ребёнка.

— А почему ты сразу не сказала, кстати? Может, и проблемы бы сейчас не было...

— Потому что тогда меня бы не повысили. Прошлой помощницы Воронцов лишился, потому что та ушла в декрет. Естественно, он не стал бы брать на её место ещё одну беременную сотрудницу.

Что ж, вполне логично. Понимаю Инну в её страхах.

— Мне очень нужна была это должность. Ребёнок родится, я вынуждена буду уйти в декрет и... нам нужно будет на что-то жить всё это время.

— А муж? Или молодой человек? Он разве не собирается вас поддерживать?

Мне кажется, я уже знаю ответ на свой вопрос. Был бы он, или был бы нормальным мужчиной, Инне бы не пришлось идти на такие жертвы в её положении.

Девушка выключает кран и стряхивает с ладоней лишнюю воду. Смотрит на меня, прикусив губу, а во взгляде читается смущение.

Ну, не думает же она, что я осуждать её стану? Это не моя жизнь, да кроме того — я сама дочку одна воспитываю. Правда, Инна об этом пока не знает.

— Я забеременела с помощью донорского материала, — выдыхает наконец.

Вот этого я точно не ожидала услышать. Даже не сразу нахожу, что ответить, поэтому Инна успевает продолжить.

— Я знаю, большинству женщин не понять такого желания — родить одной, стать матерью одиночкой. Но, поверь, это было моим обдуманным решением. Я достаточно натерпелась от мужчин, чтобы чётко решить для себя — мне никто не нужен. Всё чего я хочу — это ребёнок. Малыш, который будет любить меня такой, какая я есть. Просто потому, что я его мама.

Смотрит на меня с вызовом, гордо вздёрнув подбородок.

Мама защищает себя и своего птенчика. Как же это знакомо. До боли в груди и до першения в горле.

Материнская любовь и потребность быть матерью — разве есть что-то сильнее на этом свете?

— Тебе не нужно передо мной оправдываться, Инн, — отвечаю, протягивая девушке брошенные в кабинете бумаги. — Я тебя понимаю.

— Спасибо, — шепчет с облегчением и почти улыбается.

Взяв документы, Инна кивает на дверь.

— Бежать надо. Воронцов меня сейчас порвёт точно.

— Идём. Я тоже уже слишком задержалась.

Правда, выпендриваться на меня, если что, не Воронцов, а Борцов будет, но это уже детали.

— И ещё, Инн...

— Да?

— Ты можешь всегда ко мне обратиться. Ну, так вдруг, если плохо станет или если помощь нужна. Я не откажу.

— Спасибо тебе огромное, Снежан. Ты знаешь, я так рада, что ты теперь здесь работаешь.

Да я тоже уже не так сильно нервничаю и боюсь. Не настолько страшно всё оказалось. Или я раньше времени делаю выводы?

На самом деле, мне хочется поддержать Инну гораздо больше. Если бы не Борцов, я бы рассказала ей про Асю, и про то, как воспитываю дочку одна. Но пока не решаюсь. Возможно, чуть позже, но не прямо сейчас.

В отделе кадров я специально не указала, что у меня есть ребёнок. Никакие нити не должны вести к моей Асе.

У кабинетов мы с Инной расходимся и договариваемся обязательно поболтать за чаем. А пока каждая из нас отправляется к своему персональному монстру.

Алексей

— Инна, принеси мне таблетку от головной боли, — сжимаю пальцами виски и жму на кнопку селектора. — Инна, ты жива там вообще?!

Чёрт! Забыл, что она с сегодняшнего дня с Воронцовым работает... Теперь ещё один геморрой — найти новую секретаршу на место Александровой. Боюсь, долго она на двух должностях не протянет. Воронцов и без того из неё все соки выжмет.

Поднимаюсь со стула и, выйдя из кабинета, иду к ресепшену. Кажется, у Инны в одном из ящиков были анальгетики.

Моя голова гудит так, будто по ней стучали кувалдой несколько часов к ряду, а дневной свет из окон режет глаза. Проклятые выходные.

Дотащив своё тело до стойки, падаю на офисный стул.

Боже, ну хоть у кого-то в нашей фирме на рабочем месте полный порядок. У Александровой здесь всегда всё разложено аккуратными стопочками. Каждый документ в отдельном файле и подписан.

Только вот проклятых таблеток нет. Вместо них в коробке с лекарствами лежат какие-то финские витамины.

Вытаскиваю пачку и пытаюсь вчитаться в название на упаковке, но в этот момент их из моей руки вырывают.

— У вас что-то болит Алексей Игоревич? — лицо Снежинки выглядит взволнованным.

Так переживает за моё здоровье? Хотя о чём это я? Не льсти себе, Борцов.

Всё время забываю, что Снежана у нас из тех девушек, которые способны переживать только за своё благополучие.

Твою мать, и как я тогда мог повестить на этот невинный взгляд...

— Голова раскалывается. У Александровой здесь раньше анальгетики лежали.

— Это вам не подойдёт, — кивает на витамины в своих руках. — Они для... женского здоровья... — ничего не хочу об этом знать. — У меня есть, пойдёмте я вам дам.

Я должно быть действительно идиот. Иначе как объяснить, что я послушно следую за Снежинкой.

Взглядом прилипаю к её спине. Чёрные волосы распущены и спускаются до самой поясницы. Чувствую, как мощным толчком кровь ударяет мне в виски. Руки горят от желания прикоснуться. Сжать её талию и притянуть к себе. Перекинуть прядь длинных чёрных волос через плечо и прижаться губами к венке на горле.

Как я делал это раньше. Четыре года назад.

Мля, ну как же ты могла оказаться обычной продажной девкой, Снежинка? Как я мог так в тебе ошибаться?

— Вот, возьмите всю пластину. У меня есть ещё, — порывшись в ящике своего стола протягивает мне обезболивающие.

— Спасибо.

Забираю таблетки из её рук, но, вместо того, чтобы уйти, зачем-то медленно обхожу по кругу Снежинкин кабинет.

Здесь чувствуется её рука. Даже не смотря на то, что она всего несколько дней его занимает.

На рабочем столе возле монитора стоит маленькая статуэтка.

— А это ещё что такое? — беру в руки керамического слона со вздёрнутым хоботом.

— А так не видно? — почему-то начинает раздражаться. — Фигурка слона... она притягивает... успех...

— Чего? — не сдержавшись, усмехаюсь.

— Успех, говорю, притягивает. У вас что, головная боль на слух осложнения дала, Алексей Игоревич?!

Смотрит на меня с вызовом. Дерзит. А меня это вставляет. Знаю, что не должен позволять ей так с собой разговаривать, но, почему-то холодно-деловое общение Снежаны меня вымораживает.

— Только не говори, что всё ещё веришь в приметы, Снежа? — присаживаюсь на край её стола и верчу в руках статуэтку. — Я думал за четыре года детский сад из твоих мозгов успел выветриться.

Да, мать твою, я специально её злю. Знаю, что для Снежинки хорошие приметы — это что-то очень важное. И помню, что в плохие она принципиально не верит.

Не без удовольствия слежу за тем, как сверкают её глаза и раздуваются ноздри в тот момент, когда она поджимает губы.

— Знаете что, Алексей Игоревич... — обойдя стол, подходит ко мне ближе и вырывает из рук слона. Но я хватаю её за запястье и рывком притягиваю к себе. Видимо, слишком резко, потому что Снежинка врезается мне в грудь и машинально сжимает свою свободную руку у меня на плече.

В нос ударяет запах её духов — корицы с апельсином, от которого у меня во рту собирается слюна как у голодной собаки.

Кровь в венах повышается на несколько градусов, пока я жадно впитываю в себя её испуганный взгляд, которым она шарит по моему лицу.

Чувствую, как её сердце ускоряется, рикошетом отбиваясь от моих рёбер. Дыхание учащается, обжигая кожу на моих губах.

— П-пусти меня, — шепчет, сама впиваясь ногтями в моё плечо.

— А если не отпущу, Снежа, что ты сделаешь?

Сжимаю руку на её талии, проталкиваю пальцы под кромку белой рубашки и прилив тестостерона разрывает меня изнутри, когда я касаюсь её горячей кожи. И да, мать твою, её живот вздрагивает и покрывается мурашками прямо у меня под пальцами.

— А если не отпустишь, Борцов, я тебе язык откушу, — шипит, когда я прижимаю её ближе, практически касаясь губами её губ.

Алексей

Твою мать, как же хочется пойти дальше. Наплевать на всё, что было между нами в прошлом, и просто прижаться к её губам.

"Снежинка, откуда ты такая взялась? Какого чёрта меня от тебя так штормит, что сдерживаться трудно? Я превращаюсь в какого-то наркомана рядом с тобой".

— Пусти... — снова шепчет, а её губы невольно касаются моих, отчего крышу сносит окончательно, и я уже почти добровольно срываю предохранители — пусть кусает, царапается, делает, что хочет, потому что я всё равно поцелую.

Вспомню, какая она на вкус. Изменились ли её поцелуи за эти четыре года?

— Инна! Где чёртов отчёт?! — громкий рёв Воронцова на весь офис мгновенно развевает морок между нами.

Очень вовремя, друг...

Снежинка отпрыгивает назад и ударяется бедром о стол.

— Чёрт возьми! Больно как!

— Осторожнее.

— Это ты во всём виноват, Борцов!

Скептически выгнув бровь, наблюдаю за девушкой, которая старательно трёт ладонью ушибленное место, бросая на меня гневные взгляды.

— Я виноват?

— Да! Нечего руки распускать! И вообще, Алексей Игоревич, мы на работе, так что впредь будьте добры сохранять субординацию и держать профессиональную дистанцию! Иначе... иначе...

— Что? Ах, да, язык мне откусишь?

Когда она злится или ворчит, становится какая-то более живая что ли. Какой была четыре года назад.

Именно в такую Снежану я влюбился как пацан зелёный.

— Что-нибудь откушу точно!

— Даже страшно предположить, что именно, кроме языка.

Невольно усмехаюсь, глядя, как лицо девушки стремительно краснеет, а тёмный взгляд проходится по моей груди и ниже. Заводит. Впрочем так всегда было.

Чёрт знает, каким образом мы будем работать вместе дальше, если меня настолько бомбит от неё.

Я просто смотрю на Снежану и не понимаю, как в ней могут сочетаться две абсолютно противоположные личности — продажная дешёвка и талантливая полная огня женщина? Как это вообще может быть один человек?

— Алексей Игоревич, вы ещё что-то хотели? Или я могу уже продолжить работать? — спрашивает, поджав губы и отойдя от меня подальше. — Таблетки от головной боли я вам уже дала.

— Можешь работать. Не забудь, что завтра у нас первый этап тендера. Сегодня задержаться на работе придётся. Ещё раз всё обговорим касательно завтрашнего дня.

— Хорошо.

Мне по-прежнему почему-то не хочется уходить, хотя я понимаю, что нужно, поэтому фактически заставляю себя шагнуть к двери, но на пороге всё же оборачиваюсь.

— А мой подарок "Снежинку" больше не носишь? Выбросила?

Девушка вскидывает на меня встревоженный взгляд. В глубине тёмных глаз отражается нечто похожее на панику.

— Я... его потеряла, — отвечает тихо и тут же отворачивается.

Что ж, не такое уж большое значение он имел для неё, как мне казалось. Хотя, о чём это я? Вряд ли что-то связанное со мной имело для неё значение.

— Алексей Игоревич! — окликает Снежинка, когда я уже делаю шаг за порог её кабинета.

— Что?

— Таблетку не забудьте выпить. Головную боль нельзя терпеть. Это опасно.

Что же ты за загадка такая, Снежа? Просто огонь и лёд в одном флаконе.

Кивнув, закрываю дверь и направляюсь к себе. Из кулера плескаю в стакан воды, запиваю таблетку, после чего решаю наведаться к Воронцову.

Друг сегодня рвёт и мечет. Что странно, потому что в последние дни из него так и пёрло счастье.

Подхожу к кабинету Глеба, откуда вылетает Инна, чуть не сбив меня с ног.

— Простите, Алексей Игоревич...

— Да ничего...

Бросив вслед Александровой недоумённый взгляд, поворачиваюсь к другу и невольно усмехаюсь, выгнув бровь.

— Ты что, к ней приставал?

— Лучше не выводи меня из себя подобным бредом. Я уже и без того в ярости.

Приствистываю, затем прохожу к столу и усаживаюсь на стул.

— Мой лучший друг вернулся и снова ненавидит весь мир. Что случилось? Суррогатная мать запросила больше денег? Или вообще сбежала?

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Они использовали мой биоматериал. По ошибке, мать их. И теперь какая-то неизвестная баба носит моего ребёнка!

Вот это нихрена себе! Неудивительно, что друг в таком бешенстве.

— Как они это допустили вообще?

— А я знаю?! Идиоты! Ещё и отказываются информацию о девушке сообщать. Всё надеются, что я успокоюсь и не стану с ними судиться. И до суда я могу узнать о том, кто эта женщина, только в том случае, если она сама согласится раскрыть карты.

В бешенстве Воронцов шарахает кулаком по столу.

— Я не могу оставить это, Лёх, понимаешь? Меня ничерта не устраивает то, что где-то будет расти мой ребёнок, а я типа ни при чём!

— Да это понятное дело. Если бы я знал, что у меня есть или будет ребёнок, я бы тоже не смог спокойно жить. Ты считаешь, сможешь выиграть суд?

— Понятия не имею, — тяжело вздыхает. — Я уже сказал своему адвокату нарыть лазейки в законах. Жду, что он скажет. Но даже если я проиграю суд — найду другие способы выяснить, кто эта женщина.

— Какие?

— Да какие угодно! Найму кого-нибудь для взлома базы данных этой сраной клиники. Чёрт! Как же меня всё это выбешивает!

— Ладно. Успокойся, — качаю головой. — До суда только ничего не натвори.

— Да уж. Легко сказать.

— А что будешь делать, если всё же выяснишь её имя?

— Ребёнок мой, — чеканит, стиснув зубы и до хруста сжав кулаки. — А значит — я буду его воспитывать.

— Будь готов к сопротивлению.

Может, я ошибаюсь, но думаю, вполне возможно, что та женщина тоже не будет в восторге делить своего ребёнка с каким-то мужиком, которого она знать не знает. Наверняка другу непросто будет решить эту проблему. Особенно, если у этой женщины есть муж.

Да уж, мля. Попал он нехило.

— Я готов к чему угодно, — цедит Воронцов. — Это мой ребёнок, Лёх.

Я вдруг задумываюсь о том, как бы себя повёл, если бы узнал, что у меня есть сын или дочь, а меня как отца хотят исключить из жизни этого ребёнка? Да я бы город вверх дном перевернул, но право на воспитание своего ребёнка получил бы. И наплевать, что там считает его мама.

Так что Глеба я прекрасно понимаю.

Он такая же жертва ошибки клиники, как и та женщина. Нельзя ущемлять в правах одного, и защищать другого. Адвокат должен найти лазейку и помочь.

А то законы у нас пляшут больно однобоко. Без хорошего юриста проблему не решить.

— Про тендер помнишь? — специально перевожу тему, чтобы немного отвлечь друга.

— Как же забыть? Завтра первый этап.

— Сегодня вечером собираю контрольное совещание. Завтра нужно выложиться по полной.

— Без работы я бы точно свихнулся со всем этим дерьмом, происходящем в моей жизни.

— Ладно, юрист решит проблему, я уверен. Не гони коней. И на Инне так не срывайся. Перепугал девчонку до смерти.

Воронцов устало вздыхает, откинувшись на спинку стула.

— Она меня раздражает. Я уже говорил.

— Просто дай ей шанс. Она ещё себя проявит. И уж, если быть до конца честным, Глеб, кроме этой тихой спокойной девушки никто в здравом рассудке работать с тобой не сможет. За последний полгода ты шесть помощниц сменил. Хорош уже людей кошмарить.

— Ладно, не нуди. Не трону я твою Александрову. И вообще, чё ты её всё время защищаешь? Нравится она тебе что ли?

Я утвердительно киваю.

— Нравится.

Как человек, как сотрудник. К Инне нет никаких претензий от слова совсем. Именно поэтому мне не понятно, почему Глеб на неё без конца рычит.

— А я-то думал, ты по длинноволосым брюнеткам.

— Это осталось в прошлом.

Относительно.

— Ну да. Там ей самое место.

Возвращаюсь мыслями в кабинет Снежаны, вспоминаю, как чуть не поцеловал девушку, как дрожал её живот под моими пальцами.

Да... Кажется, прошлое не хочет меня отпускать и ядом просачивается в настоящее.

Снежана

Весь остаток проклятого дня я не могу нормально работать. Всё время перед глазами стоит картинка, как Борцов держит меня за талию и прижимает к себе. Его горячее дыхание на моих губах. Пальцы впиваются в живот... По коже до сих пор бегают мурашки и никак не хотят проходить.

А ещё у меня такое ощущение, что весь мой кабинет пропах его одеколоном. Каждый чёртов миллиметр. Иначе как объяснить, что я всё время его чувствую. Кажется, что я дышу им вместо воздуха. Тобой, дышу, проклятый ты Борцов!

Из-за этого сосредоточиться на проекте никак не получается. И, как на зло, отвлечься, попив кофе с Инной, тоже не вышло. Ещё днём Воронцов утащил её на встречу с заказчиком, а вернулась она оттуда какая-то дёрганная и нервная. Что произошло говорить отказалась. И это ещё одна причина, по которой я никак не могу собрать мозги в кучку.

Из-за этого процесс работы над проектом значительно затягивается. Так что во второй половине дня мне приходится с головой погрузиться в чертежи. Завтра очень ответственный день — первый этап тендера и презентация нашего дизайн-проекта. И, не смотря на то, что строить карьеру в фирме Борцова я не планирую, мне всё равно хочется, чтобы всё прошло хорошо, и мы получили этот заказ. Ведь это будет самая большая моя победа в карьере и лучшая рекомендация для следующего работодателя.

— Снежан, ты домой не собираешься? — отрываю голову от чертежей, когда в кабинет заглядывает Инна.

— А сколько времени?

— Седьмой час уже...

— Чёрт! — подскакиваю с места и начинаю суматошно запихивать документы в файлы.

Садик закрывается в семь, а мне ещё нужно до него доехать! Я так заработалась, что совсем потеряла счёт времени. Наверно, стоит начать ставить будильники, в качестве напоминания об окончании рабочего дня.

— Инн, погоди, — выкрикиваю, когда девушка разворачивается, чтобы уйти. — Я быстро соберусь. Давай вместе до дома поедем.

— Снежан, я... Я устала очень. Я пойду ладно?

— С тобой всё в порядке? — хмурюсь, смотря на бледное лицо Александровой. — Ты после этой поездки с Воронцовым сама не своя. Инн, случилось что-то? Он тебя обидел?

— Нет, — поспешно качает головой. — Дело не в нём... Просто... из клиники, где я веду беременность звонили. Говорят, надо как можно скорее подъехать, но что случилось по телефону объяснять отказываются. Я переживаю, что с малышом может быть что-то не так...

Слежу за тем, как девушка снова неосознанно прикладывает руку к животу. Она так часто делает. Собственно, первая мысль о том, что Инна беременна закралась в мою голову как раз тогда, когда я в первый раз увидела, как она гладит свой плоский живот.

— Инн, не стоит накручивать себя раньше времени, — выдыхаю, пытаясь хоть как-то её успокоить. Снимаю со спинки стула сумку, подхватываю девушку под локоть, и мы вместе выходим из кабинета. — Во-первых, лишние нервы не пойдут на пользу ни тебе, ни ребёнку. А во-вторых, тебя могли попросить приехать по любому поводу. Не факт, что это именно со здоровьем малыша связано. Может, документы какие-то нужно подписать срочно. Ты же в платной клинике беременность ведёшь?

Мы вместе спускаемся на лифте и покидаем пределы уже практически опустевшего бизнес-центра.

— Да. Там же, где делала инсеминацию...

— Ну вот, — киваю одобрительно, ёжась от холодного осеннего воздуха. — Там ведь свои правила. Куча всяких договоров, соглашений, разрешений и прочая бумажная волокита.

— Да, — отвечает растерянно, — Возможно, ты права...

— Конечно права. Так что даже не думай трепать себе нервы, — улыбаюсь. — Ты на метро?

— Нет, я хотела ещё прогуляться немного по Невскому. Воздухом подышать.

— А вот это полезное дело. В твоём положении пешие прогулки только на пользу пойдут.

Мы с Инной прощаемся и ещё на какое-то время я задерживаюсь, следя за тем, как она переходит дорогу.

Петербург — шумный город. Особенно центр со своим бесконечным потоком машин, яркими неоновыми вывесками, которыми пестрят окна магазинов и ресторанов, прохожими, вечно куда-то торопящимися.

Но я не жалею, что переехала сюда. Для моего Асёнка здесь столько перспектив. Я, наверно, сумасшедшая мать, потому что моей дочке всего три года, а я уже облазила весь интернет в поисках самой лучшей школы. Мне даже приглянулся один лицей...

Не знаю каким образом мысль об Асёнке уводит меня к мыслям о Борцове. К сожалению, так часто бывает. Как бы я ни хотела, но мысль о том, что она его дочь, выкинуть из головы не получается. Кажется, что я даже снова чувствую запах его парфюма. Словно он не только кабинет, но и меня всю им пропитать успел.

— О чём мечтаешь, Снежинка? — резко разворачиваюсь на звук знакомого голоса.

— Борцов... Алексей Игоревич, — запнувшись, стараюсь говорить уже более сдержанно, — Вы что, следите за мной?

*****

Вместо ответа Борцов скептически выгибает бровь.

— Подвезти? Или в этот раз тоже скажешь, что вызвала такси, а сама на метро поедешь?

Я невольно краснею, когда Борцов напоминает про мою маленькую ложь, о которой он, разумеется, узнал. Точно следит за мной!

— Спасибо за предложение, но я сама доберусь до дома, Алексей Игоревич.

— Почему ты всё время отказываешься, Снежинка? Боишься меня?

"Я боюсь того, что ты узнаешь про мою дочь!"

Этого я, конечно, не говорю, и вообще всем своим видом пытаюсь показать, что он мне безразличен.

— Нет. Не боюсь. Просто стараюсь сохранять субординацию. Вы, кажется, и сами этого хотели, Алексей Игоревич, разве нет?

— Ты об этом говоришь чаще, Снежана. Чуть ли ни в каждую нашу встречу, — усмехается мужчина, сунув руки в карманы пальто.

— В любом случае, не вижу причин соглашаться на вашу помощь. Я в состоянии добраться до дома самостоятельно. Не хочу смешивать работу и личную жизнь.

— А есть, что смешивать? — щурится Борцов.

Недолго думая, я утвердительно киваю.

Пора максимально от него дистанцироваться. А то слишком часто в последнее время он переходит допустимые границы. Сегодня почти поцеловал, а я как сумасшедшая не могла дать отпор и боролась с собственными эмоциями, захлестнувшими разум в тот момент.

— У меня есть... муж, Алексей Игоревич. И вряд ли ему понравится, если мой босс будет подвозить меня с работы!

— Зачем ты врёшь, Снежан? Я же твой работодатель и видел твоё личное дело, к которому прилагается ксерокопия документов. Так что, о том, что ты не замужем и никогда не была, я в курсе.

— А я не говорила, что официально замужем. Это гражданский брак. Но всё идёт к официальному. Мы давно вместе, поэтому скоро планируем сыграть свадьбу. Неясно только, для чего вы, Алексей Игоревич, вообще просматривали мои документы и интересовались личными подробностями моей жизни? Мы никто друг другу. Это внимание с вашей стороны мне не нравится.

Судя по тому, как ходят желваки на скулах мужчины, он сильно злится. А я всё больше нервничаю, потому что, во-первых, не люблю врать, а во-вторых, мне трудно предугадать дальнейшую реакцию Борцова.

Я не знаю, что у него в голове и чего он от меня хочет!

— И на всех мужчин ты так реагируешь, когда они к тебе прикасаются? — рыкает Лёша, затем хватает меня за руку и дёргает на себя.

Всё, что я успеваю сделать, так это выставить ладони вперёд и упереться ими в крепкую грудь мужчины.

— Не думай, Снежана, что я слепой и ничего не заметил, когда сегодня прижимал тебя к себе, — выдыхает мне в губы, отчего крупная дрожь снова пробегает по позвоночнику, как и утром в кабинете.

— Не знаю, что вы там заметили, — отталкиваю его изо всех сил, пока не случилась катастрофа, — но вы мне неинтересны. И вообще, Алексей Игоревич, я тороплюсь! Пустите меня и оставьте в покое!

Застыв в опасной близости, мы сверлим друг друга взглядами и тяжело дышим. Я втягиваю носом его проклятый запах и не могу ничего поделать с реакцией собственного тела, которое начинает дрожать сильнее с каждой новой секундой.

— Завтра тендер, — наконец отпускает меня Борцов и отступает на шаг назад. — Без опозданий, Снежинка.

Мужчина резко разворачивается и уходит в сторону парковки, напоследок окинув меня недовольным взглядом.

Я смотрю ему в спину, приложив руку к груди и чувствуя, как бедное сердце отчаянно бьётся.

Да что он от меня хочет? Чего добивается?!

Сам наврал четыре года назад. Сам отправил на аборт, а теперь что?!

Звонок телефона отвлекает от нерадужных мыслей о Борцове. Достав гаджет из сумки смотрю на экран и в ужасе всплескиваю руками. Звонит воспитатель.

— Блин! Ася! Чёрт, чёрт! Я уже почти опоздала!

Наспех сказав воспитательнице, что скоро буду, ускоряю шаг в сторону метро.

Проклятый Борцов, из-за него я за дочкой опаздываю, чтоб он провалился.

На удачу достаю красную нить и привязываю к ремешку сумки.

Побыстрее бы добраться до сада. Асёнок меня точно не простит, если я снова заберу её самой последней!

— И как? Помогает? — насмешливо интересуется мужской голос из машины, неожиданно затормозившей рядом.

Я поднимаю взгляд и вижу того самого привлекательного мужчину из лифта, которого встретила в свой первый рабочий день. Он смотрит на красную нить на ремешке и улыбается.

— Эээм... Здравствуйте... Это просто... Я верю в хорошие приметы и...

— Понятно-понятно, — кивает незнакомец, ещё шире улыбнувшись. — Может, вас подвезти?

Я невольно оборачиваюсь и бросаю взгляд в ту сторону, куда ушёл Борцов. Хотя какое мне дело до него? Я за дочкой опаздываю!

— Буду очень признательна вам, если подвезёте!

— Тогда садитесь. Вам куда?

Называю адрес, усевшись в салон и пристегнув ремень безопасности.

— Нам по пути, — подмигивает мужчина. — Красная ленточка всё-таки помогла.

— Ага. Похоже на то...

— Кстати, меня зовут Александр, — протягивает незнакомец свободную руку, которую я тут же пожимаю. — Для вас просто Саша.

— Снежана. Очень приятно познакомиться, Саша.

— И мне приятно, Снежан.

Снежана

Мужчина не сразу отпускает мою ладонь, сжимая её чуть дольше, чем положено. И я почему-то в этот момент для себя отмечаю, что у него тёплые, крепкие руки.

Большим пальцем он проводит по тыльной стороне моей ладони. Невольно вздрагиваю, почувствовав, что кожу тут же начинает покалывать.

Как от лёгкого удара электричеством. Как будто оно маленькими импульсами расходится по моим венам и ударяет прямо в сердце, заставляя его стучать быстрее... из-за Аси! Конечно, из-за неё, потому что моя малышка ждёт меня в саду уже целую вечность!

— Простите, Александр... не знаю, как вас по отчеству...

— Просто Саша, я же сказал..., — мягко улыбается.

— Да... Саша... Понимаете, дело в том, что я спешу. Мне нужно дочь из садика забрать до семи и...

— Я понял, Снежан, — отпустив мою ладонь, мужчина кладёт руку на руль. — Не волнуйтесь, мы успеем.

Его голос звучит так спокойно и уверенно, что я невольно успокаиваюсь. Расслабив спину, облокачиваюсь на сидение. Достаю из сумки телефон и ещё раз пишу воспитательнице, что всё хорошо, и я заберу Асёнка вовремя.

— Как, кстати, прошёл ваш первый день на работе? — спрашивает, сворачивая на очередном светофоре. — Не опоздали?

— Немного... — признаюсь, честно и тут же краснею. — У меня просто вечер накануне такой суматошный выдался. Трубу прорвало, полы вздулись, ещё и соседей до кучи затопили. Теперь вот ремонт делать нужно и у нас в квартире, и у них... В общем, мы с Асёнком пол ночи воду вытирали.

Начинаю тараторить и оправдываться. Не знаю зачем я это делаю. Но мне не хочется, чтобы этот мужчина подумал, что я какая-то не серьёзная, раз умудрилась опоздать на работу в первый же день.

— Асёнок? — улыбается, вопросительно выгибая бровь

— Это моя дочка, — поясняю. — На самом деле, её зову Ася... а если полностью, то Ассоль.

— Очень красивое имя.

Да... имя и правда красивое...

Воспоминания тут же откидывают меня на четыре года назад. В день, когда мы с Борцовым ходили кататься на каток в моей родной Рязани. А если быть точнее, в тот момент, когда мы с Лёшей обсуждали детские имена.

Он тогда сказал, что если в будущем у него родится дочь, то он назовёт её Ассоль. Тогда мне это имя показалось смешным. А сейчас я считаю его самым красивым на свете...

— А что же муж? Не помогал вам с Асёнком воду вытирать? — мужчина бросает быстрый взгляд на мою правую руку и снова возвращает его к дороге.

— Мы с Асей вдвоём, — отвечаю лаконично.

Настроение от этого вопроса моментально портиться. Я не очень люблю темы, касаемые моей личной жизни.

Как ни крути, но я прекрасно понимаю, что нет ничего хорошего в том, когда ребёнок растёт в неполной семье. Я сама в такой выросла. И это то, что выворачивает мою душу наизнанку каждый раз, стоит об этом думаю.

Я хочу дать своей малышке всё. Хочу, чтобы её сердечко было наполнено теплом и счастьем. Но иногда во мне поселяется страх, что меня одной для этого будет недостаточно. Что я не справлюсь...

Так или иначе, в данный момент я ничего не могу изменить. Борцов свой выбор сделал четыре года назад.

И я его сделала.

— Судя по всему, я задал некорректный вопрос. Прошу прощения...

Поворачиваюсь к мужчине и пытаюсь натянуть улыбку обратно на своё лицо.

— Всё в порядке, — говорю твёрдо, дёргая вверх уголки губ.

В этот же момент Александр паркует машину напротив детского сада. Бросаю взгляд на часы. Без десяти семь.

Второпях отстёгиваю ремень безопасности и распахиваю дверь автомобиля.

— Спасибо большое, что подвезли, — говорю, уже вылезая на улицу. — Без вас бы я точно не успела Асёнка забрать. До свидания.

Разворачиваюсь и со всех ног несусь к калитке. На площадке ещё играют дети. Но их совсем немного, и они из старших групп. В любом случае, меня это мало успокаивает. Я чувствую себя ужасно виноватой перед Асей. Мы так мало времени проводим вместе. Я всё время думаю о том, что так могу даже не заметить, как моя малышка вырастет...

— Ирина Владимировна, извините, я торопилась как могла, — подбегаю к скамейке, на которой одиноко сидит мой Асёнок с воспитательницей. В своей группе она осталась опять последняя...

— Ничего страшного. У вас ещё десять минут было в запасе, — женщина поднимается со скамейки и, подхватив сумку, вешает её себе на плечо. — Должна вас предупредить, что Ася сегодня кашляла. Понаблюдайте за ней, пожалуйста. Если разболеется, то мы вынуждены будем высадить вас на больничный.

Попрощавшись, Ирина Владимировна уходит. Перевожу взгляд на свою малышку. Насупившись, скрестила руки на груди и спрятала подбородок в своём розовом вязанном шарфике.

— Котёнок, домой идём? — сажусь на корточки и кладу руки на её коленки.

— Я пошледняя была, — шмыгнув носом, гундит из-за шарфа.

— Я знаю, малыш..., — выдыхаю, до боли прикусывая губу.

Ладонями провожу по её вельветовым штанишкам. Обнимаю и кладу голову Асёнку на ноги, утыкаясь в них лицом.

Втягиваю в себя её запах. Она так приятно пахнет. Чем-то родным и таким тёплым. Она пахнет как любовь.

Чувствую, как её ладошки опускаются на мою голову, и Ася вплетает крохотные пальчики в мои волосы, начиная медленно их перебирать. Она любит так делать — копошиться у меня в волосах. И я люблю, когда она так делает.

— Ешли я жаболею, мы в зоопалк не пойдём? — спрашивает обиженно.

Задираю голову и заглядываю в её недовольное личико. Шмыгнув, Ася вытирает нос рукавом куртки.

— Ты не заболеешь. Сейчас придём домой, попьём горячего чаю, подышим ингалятором и промоем нос. И завтра проснёшься у меня как новенькая, — заявляю твёрдо.

Поднимаюсь и, взяв малышку на руки, несу в сторону калитки.

— Не буду ингалятол, — начинает хныкать. — Мне не нлавится. И в нос не нлавится.

— А болеть ещё противнее. Так что сегодня придётся немного потерпеть. Это всё ради зоопарка.

— И иглуски, — обхватывает меня ладошками за лицо и разворачивает на себя. — Ты шкажала. Помнис?

— Помню, — улыбаюсь.

Толкаю дверь калитки и замираю так резко, будто мои ноги вросли в тротуар, смотря на припаркованную возле садика машину.

****

— Мама, это кто? — слышу у себя над ухом Асин голос, когда мы обе с ней смотрим на облокотившегося о капот Александра.

— Почему вы не уехали? — спрашиваю слегка растерянно.

— Решил дождаться и подвезти вас до дома. На улице холодно.

Оторвавшись от машины, он обходит её и открывает для нас переднюю пассажирскую дверь.

— Да вы что... не стоило... у вас же дела, наверняка, — подтягиваю вверх болтающую ногами дочь.

— Все мои дела остались на работе. Так что выкроить время на то, чтобы доставить вас до дома я вполне способен.

Придержав меня за локоть, мужчина помогает нам с Асей сесть в машину. Закрывает дверь и садится за руль.

— К сожалению, детского кресла нет. Но вы, я так понимаю, где-то недалеко живёте. Думаю, не будет ничего страшного, если дочка посидит у вас на руках, да принцесса? — повернувшись к Асёнку, подмигивает ей.

— Да, мы тут рядышком. На улице Маршала Говорова. На следующем перекрёстке нужно будет повернуть налево, а дальше по прямой до светофора, — показываю пальцем в направлении к нашему дому.

— Понял, — кивнув, заводит мотор и вклинивается в поток машин на трассе.

— Вы мамин натяльник? — внезапно тишину салона разбивает строгий голос Асёнка, которая всё это время с хмурым лицом внимательно рассматривала мужчину.

— Нет, — повернув голову на малышку, Александр улыбается. — Мы с твоей мамой работаем в одном здании.

— Это холосо, сто не натяльник... — тянет задумчиво.

— Почему?

— Потому сто он плохой! — заявляет уверенно мой сердитый гном.

— Ася! — восклицаю и недоумённо поворачиваю голову на дочь.

— Мама шкажала, сто он злой! — продолжает, игнорируя мою реакцию.

— Ты чего выдумываешь? Когда это я такое тебе говорила?

Мышцы у меня под кожей покрываются ледяной коркой. По позвоночнику пробегает неприятный холодок, и меня моментально обсыпают мурашки.

Я прекрасно понимаю, что Ася даже не осознаёт, что говорит сейчас о своём родном отце. И тем не менее, слышать из её уст хоть какое-то упоминание о Борцове это... как-то... противоестественно что ли...

Как будто я хожу по тонкому льду, и он уже начал трещать у меня под ногами.

— Ты говолила, что ешли опождаешь на лаботу, то злой натяльник будет тебя лугать! Помнис? — ёрзает у меня на коленях и заглядывает в лицо. Как маленький живой детектор, по одной лишь мимике готовый считать мою ложь.

— Я..., — нервно сглатываю и прикусываю губу, чувствуя, как паника начинает кусать меня под кожей.

Проклятый Борцов, чтоб тебе там икалось. Не надо было вообще о тебе упоминать.

— Маме он не нлавится, — уверенно заявляет Асёнок, обращаясь уже к Александру.

— Даже так? — выгибает бровь мужчина. — А почему ты так решила?

— Я слысала она с ним говолила по телефону. Недовольная, — добавляет многозначительно.

Мои пунцовые щёки пылают как два факела. А вот Александра похоже забавляет то, с каким серьёзным тоном Ася рассуждает о мамином боссе.

— Ну начальники они на то и начальники, — улыбается, смотря на насупившуюся Асю. — Им по должности положено быть сердитыми.

— Когда я выласту, то сама буду себе натяльником, — отвечает, деловито скрещивая руки на груди. — Стобы меня никто не лугал.

— А вот это правильно, — поддевает её нос, кончиком пальца. — Чувствую в тебе деловую жилку.

Вместо ответа Асёнок задирает голову и вопросительно на меня смотрит. Видимо, не поняла, что значит “деловая жилка”.

— Я... тебе потом объясню, зайка, — выдыхаю, пытаясь унять сердцебиение.

Наклоняюсь и целую Асю в макушку, крепче прижимая к себе. Не знаю, почему меня так выбил из равновесия этот разговор. Он был нейтральным. Асёнок ведь говорила о моём начальнике, а не своём отце...

А ведь скоро она и о нём начнёт спрашивать. Такое уже было один раз. В прошлом году.

Раньше подобных тем удавалось избегать. Но когда я отправила Асю в садик, она стала замечать, что некоторых деток в группу приводят папы.

Как-то вечером, когда я её забирала, она спросила у меня почему у других детей папы есть, а у неё нет.

И я ни одной женщине не пожелала бы почувствовать то, что почувствовала в этот момент я.

Сказать Асёнку, что её отец от неё отказался у меня просто язык не повернулся. “Похоронить” Борцова я тоже не смогла. Хотя, может, и стоило... Поэтому я ответила, что папа нас очень любит, но, к сожалению, он сейчас находится слишком далеко и быть с нами рядом не может.

На тот момент ей этого объяснения было достаточно. Но ведь всегда так не будет. Рано или поздно она спросит снова...

Александр останавливается прямо напротив нашего подъезда и глушит мотор.

— Спасибо вам ещё раз, что довезли до дома. Всё равно мне очень неудобно. Вы столько времени на нас потратили...

— Всё в порядке, Снежан. Я же сам предложил.

Хочу сказать ещё что-то, но в этот момент Асёнок громко чихает и следом шмыгает носом.

— Так, пойдём-ка, заяц скорее домой промывать нос, — поворачиваюсь к дочке, попутно вытаскивая из сумки ключи. — А то и правда заболеешь и на выходных вместо зоопарка будет постель и градусник.

— А мозно я шама двель отклою? — тянет ручки к ключам.

— Можно. — вручаю ей связку и выпускаю из машины.

— Дошвидания, — выпрыгивает на улицу и машет рукой Александру.

— Пока, принцесса. Надеюсь, ещё увидимся. Снежан, задержитесь, на секундочку, — сжимает мою руку, когда я собираюсь выйти вслед за дочкой.

Бросаю быстрый взгляд на Асю, убедившись, что она стоит возле подъезда и вопросительно смотрю на мужчину.

— Запишите мой телефон, — кивает на мобильный, который я держу в руках.

— Телефон? — повторяю за ним, как последняя дура.

— Да. Вы сказали у вас полы вздулись в квартире после потопа. Я могу помочь. У меня друг как раз занимается напольными покрытиями. Я договорюсь, чтобы с вас взяли только за себестоимость материалов. Положат полы бесплатно.

— Да вы что... неудобно как-то... Это же очень дорого всё...

— Всё нормально. У него раскрученная фирма, с него не убудет, поверьте, — отмахивается.

Прикусываю губу и снова смотрю на Асёнка, которая нетерпеливо топчется у двери, пытаясь дотянуться ключом до домофона.

Мне, конечно, сейчас лишние траты совсем не по карману. А Нина Павловна, хозяйка квартиры, сегодня опять звонила и спрашивала, когда я ремонт собираюсь делать. Грозилась, что выгонит.

Мы с ней без агентства договаривались. И у неё было условие, что я проплачу квартиру на три месяца вперёд. Уверена, обратно она мне эти деньги не вернёт, так что снять новое жильё мне сейчас будет не по карману. Да и выставить она нас может в один день. Куда я потом с ребёнком пойду? Не в офис же ночевать...

От одной только мысли, что я появлюсь в фирме Борцова с Асей на руках меня передёргивает. Ни за что, ни при каких обстоятельствах я не обращусь к этому человеку за помощью. Он вообще не должен знать об Асином существовании. Я не хочу, чтобы он о ней знал!

— Хорошо, — киваю, переводя взгляд на Александра и залезаю в телефоне в записную книжку. — Диктуйте номер.

Снежана

— Боже, сколько народу! — невольно произношу мысли вслух, выдав тем самым всю степеню своего волнения.

Борцов сидит рядом и в который раз просматривает в ноуте собранную для сегодняшнего этапа тендера информацию, но когда я начинаю говорить, он мигом отвлекается от экрана и поворачивается ко мне.

С прискорбием хочу заметить, что выглядит Борцов сегодня просто бесподобно. Идеально белая рубашка, аккуратно повязанный галстук и дорогие часы на мощном запястье, которые то и дело притягивают мой взгляд к его красивым рукам.

Ну вот какого чёрта он вообще такой красивый?!

Словно в противовес красоте настроение Борцова сегодня довольно неважное. Не могу понять точно, с чем это связано? Возможно, он тоже переживает за тендер. А возможно... что-то более личное, ведь мы не на очень мирной ноте вчера расстались...

— Выпей чай. Это успокаивает. Только кофе не пей. От него больше дёргаться будешь, — советует он мне, указав рукой в сторону специально оборудованного стола для участников тендера, на котором размещены горячие и холодные напитки.

Мы уже примерно полчаса находимся в зале одной из гостиниц Амбассадор. Тендер должен начаться через сорок минут, и людей с каждой секундой становится больше, а нервы натягиваются до предела.

Как бы мы вчера не готовились, я всё равно впервые на подобном масштабном мероприятии. Сегодня будет первый поток предложений. И если мы попадём в отобранные ряды, то следующий этап станет финальным. А финал уже определит, кто получит заказ на расширяющуюся сеть отелей и гостиниц Амбассадор, владелец которой, кстати, должен появиться с минуты на минуту.

— Тогда я пойду, налью себе чай? — дрожащими руками поправяю воротник блузки и поднимаюсь из-за стола. — Эээммм... Вы будете, Алексей Игоревич?

Не знаю, почему вдруг спрашиваю? Наверное просто из вежливости. Кроме того, он ведь босс, и в принципе это в какой-то степени входит в мои обязанности? Частично...

Борцов сощуривает взгляд и поджимает губы, но всё же кивает.

— Буду.

Ладно. Будет. Хорошо.

"Снежана, господи, прекрати так нервничать?! Ты же не хочешь произвести впечатление паралитика?!"

У стола быстро разливаю чай по стаканчикам, хотя это вряд ли можно назвать "быстро", потому что от волнения мне не удаётся контролировать движения собственных рук. Тем не менее я всё же справляюсь с задачей. Взяв стаканы уже собираюсь идти обратно к Борцову, но путь мне неожиданно перекрывает... Александр.

— Привет, — растекается мужчина в обворожительный улыбке.

Я сначала теряюсь, потому что никак не ожидала увидеть его здесь. Лишь спустя несколько секунд выдавливаю из себя приветствие.

— Саша... Привет! А вы здесь... как оказались?

В мыслях мелькает догадка, но мне она очень не нравится, и я не спешу озвучивать её сама, а вместо этого жду, что ответит мужчина. Только ответить он не успевает, потому что между нами неожиданно вырастает мощная фигура Борцова. Босс бросает недовольный взгляд на Сашу, после чего смотрит на меня. Также недовольно и даже зло.

— Почему так долго?

— Я... Эээ... Уже иду... Вот, — протягиваю Борцову стаканчик с чаем, растерявшись от его неожиданной агрессии в мою сторону.

Чай он забирает.

— Алексей Игоревич, рад приветствовать. Смотрю, вы сегодня не в духе? Даже не здороваетесь, — усмехается Александр, протянув Борцову руку.

Лёша демонстративно её не пожимает и не усмехается в ответ, только сильнее стискивает зубы.

Что за...? Что происходит?!

— Жать руку бесчестному игроку, всё равно что в дерьме замараться.

— Как громко сказано! — снова усмехается Александр. — Ну что ж, раз вы так категорично настроены, Алексей Игоревич, не буду вам больше мешать. Снежан, — подмигивает мне мужчина, — удачи! Позвони после тендера. Обсудим вчерашнее. Как кстати принцес...

— Спасииибо! Хорошо! Я позвоню! — еле успеваю перебить Сашу, когда он уже почти спрашивает про Асю.

При Борцове, блин!

Разумеется, на то, как я откровенно его перебиваю, мужчина удивлённо вскидывает брови, но, слава богу, предложение не заканчивает, а лишь коротко кивает.

— Буду ждать. Увидимся после, Снежан.

Александр уходит, а я медленно и облегчённо выдыхаю. Уже не думаю о том, зачем он здесь, на тендере, и почему Борцов так зол. Все мои мысли лишь об Асёнке, про которую только что чуть не узнал Лёша!

Что бы было, если бы Саша успел закончить вопрос?

— Какого чёрта, Снежинка?! Что за игры ты затеяла?!

Облегчению быстро настаёт конец, потому что Борцов, поставив стакан с чаем обратно на стол, хватает меня за плечи и сжимает. Его горящий взгляд острыми иглами выпивается мне в лицо.

— К...какие ещё игры? Вы о чём, Алексей Игоревич?

— Дурочку только не включай! Спишь с нашим прямым конкурентом?! Это за него ты замуж собираешься? Что сразу к нему в компанию не пошла?

— К...конкруренту?

Да. Именно эта самая догадка уже приходила мне в голову. И вот теперь пазл складывается.

Вспоминаю наш с Инной разговор в мой первый день работы на Борцова... Предыдущего дизайнера переманила фирма-конкурент. Александр работает со мной в одном здании... И... о боже...

Как та фирма называлась?

— ГрадДиз? — практически выдыхаю.

На что желваки на скулах Борцова оживают, а пальцы сильнее сжимают мои плечи.

— Я не пойму, ты меня сейчас из себя пытаешься вывести или что? Да, Снежан, Александр Дорохов — соучредитель ГрадДиз, с которым ты сейчас мило общалась. Что за хрень происходит, может, объяснишь?!

*****

Кульбит в моём животе дёргает нервы и тяжёлым комом оседает где-то на дне желудка. Нервно сглатываю и дёргаю голову в сторону, косясь на Александра, который в данный момент общается с какими-то людьми. По всей видимости, с сотрудниками своего агентства.

Сейчас выражение лица этого мужчины жёсткое, хладнокровное. И совсем не похоже на то, что я видела, когда он разговаривал со мной.

— На меня смотри, — Борцов дёргает меня за плечи, заставляя обратить на себя внимание. — Я хочу услышать правду, Снежана! Это Дорохов подослал тебя в мою фирму?!

— Что? Н-нет..., — качаю головой изумлённо округляя глаза. — Как ты вообще мог такое подумать? Я даже не знала, что он работает в ГрадДиз!

Прижимаю руки к пылающим щекам, чувствуя, как нервная дрожь мурашками рассыпается по всему телу.

Боже мой, какая же я дура! Как я могла так вляпаться? Ведь Александр получается с самого начала знал из какой я фирмы.

Ведь мы с ним в лифте вместе ехали. Он видел на каком этаже я выходила...

Неужели... он и меня хотел переманить?

Мерзкое чувство гадливости, горечью собирается в горле, заставляя поморщиться.

А если бы мы не встретились сегодня на тендере? Я и дальше бы не знала, кто он на самом деле... Как много информации он бы из меня вытянул вот такими ненавязчивыми разговорами, якобы просто интересуясь, как у меня идут дела на новом месте?

И я же, главное, уже даже рассказала ему, что на работу в первый день опоздала. Асёнок поделилась, что у мамы злой начальник...

Боже мой, Ася! Дорохов знает, что у меня есть ребёнок!

От этой мысли меня бросает в холодный пот.

— Не знала где работает? — презрительно усмехается Борцов. — Серьёзно?

Схватив за локоть, мужчина оттаскивает меня за угол к уборным и прижимает к стене, скрывая тем самым от непрошенных зрителей.

— Не держи меня за идиота, Морозова, — упирается ладонью в стену напротив моей головы и нависает сверху. — Он тебя просил ему позвонить! Обсудить вчерашнее!

— Я..., — выдавливаю, но Борцов тут же меня перебивает.

— То есть ты с мужиком время проводишь, а кем он работает поинтересоваться не удосужилась?! Хотя какая разница, да, Снежинка?! Главное же, что при бабле! И как? Выгодно себя на этот раз пристроила?!

Размахнувшись, влепляю Борцову хлёсткую пощёчину раньше, чем успеваю что-либо обдумать.

Горячее дыхание разрывает мне лёгкие, раскачивая грудную клетку под бешенные удары собственного сердца, когда я смотрю в пылающее гневом лицо Борцова.

Его рука всё ещё сжимает мой локоть и когда я пытаюсь отойти, он дёргает меня обратно к стене.

— Пусти руку, — шиплю, впиваясь в него яростным взглядом.

— Мы ещё не договорили, Снежана. Я хочу знать какого чёрта происходит! Что тебя связывает с моим прямым конкурентом?!

— Значит так, Борцов, — выпаливаю, смотря мужчине в глаза. — Говорю в первый и в последний раз. Я не знала, что Александр владелец компании ГрадДиз. Что меня с ним связывает и по какой причине мы общаемся — не твоё дело! Что касается работы, я себя вроде пока что никак не скомпрометировала, и информация по тендеру к конкурентам не ушла! Так что у тебя нет никаких оснований обвинять меня в чём-либо! А моя личная жизнь, то с кем я сплю и за кого выхожу замуж тебя не касаются! Это понятно?!

Вырываю руку из его захвата и, оттолкнув мужчину от себя, выхожу обратно в конференц-зал.

Подхожу к столу с напитками и, налив из куллера холодной воды, залпом осушаю стакан.

Обхватываю себя руками за плечи, пытаясь успокоиться, потому что меня трясёт так, словно я простояла на морозе несколько часов. И это так сильно контрастирует с той горячей яростью, которая сейчас бушует у меня внутри.

“Выгодно себя на этот раз пристроила?”

Закрываю глаза и с силой сжимаю веки, борясь с непрошенными слезами.

Сволочь! Ненавижу тебя, Борцов! Весь его обличительный монолог ещё раз напомнил мне, что я для этого мужчины всегда была дешёвой девкой, с которой можно развлечься и за деньги провести время.

Он же и сам так когда-то сделал. Четыре года назад, когда предложил покрыть мой долг перед агентством за то, что я проведу с ним неделю новогодних каникул.

Какая же я была идиотка! Как я могла довериться ему тогда. Глупая, наивная девчонка. Ведь я же как последняя дура тогда поверила, что Борцов в меня влюбился.

Если мужчина предлагает тебя провести с ним время за деньги, то в нём не может быть никакой любви. Жаль только, что поняла я это слишком поздно...

Алексей

Под конец тендера на улице начинается ливень. Единственная хорошая новость за сегодня — на следующий этап, который будет через две недели, мы прошли. В остальном, день дерьмовее некуда.

Из головы никак не выходят мысли о Снежане и её возможной связи с Дороховым. Вот как так вышло, мля? Ублюдок весь день то и дело бросал в сторону девушки взгляды. Это невозможно было не заметить.

И меня жутко злит, что Снежана после нашей ссоры утром ведёт себя так, будто это я виноват. Настолько хорошая актриса или действительно сказала правду, что понятия не имела, кто такой Дорохов?

Из здания отеля мы выходим вместе с ней, хотя девушка держится в стороне и делает вид, будто меня вообще не существует. Такое ощущение, что она под стену дождя готова шагнуть и пешком дойти до работы, лишь бы со мной в одной машине не ехать.

Впрочем так и происходит. Я успеваю схватить Снежану за руку, когда та, накинув капюшон пальто, делает шаг с крыльца.

— Стой. Не дури, Морозова. Ты под дождём собираешься до метро скакать? — дёргаю её на себя и рыкаю в лицо. — Нам всё равно сейчас в офис ехать. Доберёмся на моей машине.

— Никуда я с тобой не поеду, — цедит сквозь зубы, гордо вздёрнув подбородок.

Руку она вырывает, и мне в какой-то миг кажется, что сейчас она снова влепит пощёчину. Щека ещё после предыдущей горит. Твою мать, как же мне хотелось поцеловать её в тот момент. Прижать к стене и целовать, пока девушка не растечётся в моих руках, как она текла четыре года назад.

— И не нужно лицемерия, Борцов! Вряд ли ты так уж переживаешь обо мне, так что сама доберусь до работы.

— Хватит упрямиться. Не хватало, чтобы ты заболела. У нас полно дел, Снежана. Будем считать, что я беспокоюсь за эффективность твоей деятельности. Так что не выводи меня из себя, я и без этого достаточно зол. В машину иди. Со мной. Сейчас же.

Не знаю, что именно влияет на Снежану, но в итоге, плотно сжав челюсти, она всё же разворачивается на каблуках и направляется в сторону парковки, которая, слава богу, не так уж далеко. Сильно промокнуть мы не успеваем.

— Ремень пристегни.

Фыркнув, девушка послушно пристёгивается и демонстративно отворачивается к окну.

Я не удерживаюсь от того, чтобы в очередной раз спросить:

— Ну как? Созрела рассказать правду или по-прежнему будешь играть роль невинной овечки?

— Я уже всё сказала! Не устраивает правда? В твоём праве меня уволить Борцов и самостоятельно провести тендер с новым дизайнером! — отвечает, так и не повернувшись ко мне.

Проклятье!

"Неужели, Снежинка, ты настолько хорошо развила свои актёрские способности за эти годы, что даже я начинаю сомневаться?"

Мне на самом деле трудно ей не поверить. Эмоции, уверенность в голосе, злость... Всё указывает на то, что она не врёт. А может мне просто хочется в это верить?

Из всего происходящего я на сто процентов убеждён пока только в том, что у Снежаны есть мужик. Уже несколько раз я ловил её на общении с кем-то по телефону, да и сама она сказала, что собирается замуж. Настолько ли всё серьёзно? Хрен его знает!

Ещё этот Дорохов. Вдруг они действительно вместе и она на него работает? На кону тендер... Поверить ей или нет?

С одной стороны, всё с самого начала было странно. Она из Рязани, я из Москвы, но спустя четыре года девушка устраивается работать именно в мою фирму в Петербурге, да ещё и, очевидно, имеет какие-то отношения с нашим прямым конкурентом. С другой, что если это всё реально совпадение?

Да как-то слишком дохрена совпадений.

У Снежаны снова звонит телефон. Она достаёт его из сумки, но вызов не снимает. Проводит пальцем по экрану и бросает гаджет обратно в сумку.

— Что такое? Любовник звонил? Да ты не стесняйся. Можешь поговорить при мне, — насмешливо говорю девушке, а у самого руки на руле сжимаются до побеления костяшек.

Не могу представлять её в постели с другим. Особенно с Дороховым. От одной мысли, что Снежана спит с ним, меня бомбит.

— Тебе какое дело, Борцов, любовник ли мне звонит? Или хочешь оказаться на его месте?

Я не отвечаю, но она может не сомневаться, что хочу.

Охренеть, как хочу. И чёрт знает, почему всё именно так.

Всю оставшуюся дорогу до офиса Снежинка упорно молчит. Только то и дело бросает напряжённые взгляды на без конца вибрирующий телефон. Но трубку не снимает.

Млять! И это со сто процентной вероятностью говорит о том, что звонит ей мужик. Её мужик.

“Это гражданский брак. Но всё идёт к официальному. Мы давно вместе, поэтому скоро планируем сыграть свадьбу.”

Вспоминая эти слова, сжимаю руль до характерного скрежета. Чёрт возьми! Хочется вырвать из её рук телефон и посмотреть, кто ей так настойчиво трезвонит. Я титаническим усилием воли удерживаю себя от этого поступка.

А, может, это Дорохов. Может, Снежинка и правда снюхалась с нашим конкурентом!

Если это так... если она сливает ему внутреннюю информацию компании... Чёрт, я даже не знаю, как поступлю с ней в этом случае...

Телефон вибрирует снова. На этот раз коротко, оповещая, очевидно о пришедшем смс. Боковым зрением слежу за тем, как Морозова взволнованно пробегается взглядом по экрану и начинает что-то быстро строчить в ответ.

Мля, вот почему она сейчас нервничает? А она нервничает! Я знаю её достаточно хорошо, чтобы это заметить.

— Дай сюда трубку, — выпаливаю, когда Снежинка отправляет сообщение и кладёт смартфон себе на колени.

— Что? — резко разворачивается и удивленно на меня смотрит.

— Я сказал, дай мне свой телефон!

— Ты... рехнулся, Борцов?

Снежана прижимает чёртов мобильный к груди, и я, мать твою, вижу, как резко меняется выражение её лица. Как испуганно округляются её глаза и белеют пальцы от того, что она с силой стискивает смартфон.

— Кто тебе звонит, Морозова? — останавливаю машину на парковке бизнес-центра и, заглушив мотор, поворачиваюсь в сторону девушки.

— Это... — поджав губы, лихорадочно бегает взглядом по моему лицу. — Какая тебе вообще разница? Это не ваше дело, Алексей Игоревич.

Пытаясь взять себя в руки, переходит на деловой тон и, выпрямившись на сидении, вздёргивает вверх подбородок.

— Это, чёрт возьми, моё дело, Снежана. Потому что у меня чёткое ощущение, что это Дорохов. Иначе я не вижу другой адекватной причины, по которой ты не снимаешь трубку в моём присутствии.

— У тебя паранойя, Борцов. Тебе лечиться надо, — дёрганными движениями заталкивает телефон в сумку, отстёгивает ремень безопасности и вылетает из машины.

— Я, кажется, с тобой не договорил, — выхожу на улицу вслед за ней и, схватив за локоть, разворачиваю к себе лицом.

— Зато я договорила, — шипит, выдирая руку из моего захвата. — Ты мне уже достаточно высказал на тендере, Борцов. Хватит с меня. Наслушалась.

Отшатывается назад на несколько шагов и обхватывает себя ладонями за плечи так, будто хочет от меня защититься.

Из-за дождя её волосы моментально намокают. Врезаюсь взглядом в её лицо. Слежу за тем, как капли стекают по её лбу и носу и растворяются на пухлых губах.

Сжимаю челюсть так сильно, что, кажется, вот-вот зубы раскрошу к чертям собачьим. Её щёки красные и пылают от ярости.

Она охренительно красива в гневе. Настолько, что сейчас мне невыносимо сильно хочется прижать её к себе. Дёрнуть в сторону полы пальто. Разорвать блузку. Так, чтобы пуговицы разлетелись нахрен в разные стороны...

И это бесит ещё больше. Бесит, что даже при подобных обстоятельствах я не могу не думать о том, как я её хочу.

Сука, четыре года прошло! А меня нихрена не отпустило!

— Познакомь меня с ним, — снова хватаю Снежинку за локоть, когда она в очередной раз от меня отворачивается.

— Не поняла? — растерянно смотрит. — С кем тебя познакомить?

— С твоим мужиком, — отвечаю уверенно. — Познакомь меня с ним.

— С какой стати? — судорожно сглатывает и нервно оглядывается по сторонам. — Тебя моя личная жизнь не касается.

— А что это ты так разволновалась, Снежинка?

Выгнув бровь, сильнее впиваюсь пальцами в её локоть и притягиваю к себе. Настолько близко, что начинаю ощущать её порывистое дыхание на своих губах.

— Я... я не разволновалась, — выдавливает. — Тебе показалось. Это всё ваша больная фантазия, Алексей Игоревич.

— Тем более. Если тебе нечего скрывать, то ты вполне можешь познакомить меня со своим сожителем. Ах нет, прости, с будущим мужем. А, может, ты боишься, что он узнает о нашем с тобой прошлом, а Снежан?

В ответ на мой вопрос девушка снова яростно пытается вырвать руку, но на этот раз я не отпускаю.

Обхватываю её второй рукой за талию и вжимаю в себя с такой силой, что ощущаю бешенную пульсацию в её животе.

— У нас с тобой не было никакого прошлого, Борцов, — дёргается в безрезультатной попытке освободиться. — Не было и быть не могло!

— Да ладно? — опустив взгляд, слежу за тем, как она прикусывает нижнюю губу. — У тебя плохая память, Снежинка. А вот я очень отчетливо всё помню. Даже то, какая ты на вкус...

Размахнувшись, Снежана снова влепляет мне смачную пощёчину.

— Пошёл ты к чёрту, Борцов! — выкрикивает, привлекая к нам внимание прохожих.

Упирается ладонями мне в грудь и с силой отталкивает, пытаясь вырваться. Но я обхватываю Снежинку за затылок и рывком прижимаю к себе, впиваясь в её губы жёстким поцелуем.

Снежана

Я пытаюсь сопротивляться. Честно. Первые несколько секунд изо всех сил упираюсь ладонями в грудь мужчины, чтобы оттолкнуть, но не выходит. Он лишь сильнее вжимает меня в себя. Я мычу, сквозь сомкнутые губы, потому что боюсь их раскрыть и закричать, ведь тогда ему станет гораздо проще меня целовать.

Но что бы я не делала, как бы не сопротивлялась, ничего не получается.

Борцов продолжает настойчиво впиваться в мои губы, крепко сжав пальцами волосы на затылке.

Вдох и мир вокруг рушится. Его запах проникает в лёгкие. Его становится слишком много, а воспоминания бурным потоком заполняют мой разум. Я больше не в Петербурге. Холодные капли дождя не бьют по коже безжалостно. Я теперь в Рязани. Вокруг нас кружится снег, люди отмечают новый год, мороз резко контрастирует с пламенем в груди. Сейчас я та самая Снежана, которой была четыре года назад, а Борцов тот Лёша, в которого я влюбилась.

Время будто поворачивается вспять и застывает в том мгновении. Ничего нет до и ничего нет после.

Он целует меня, а мне нравится ощущать прикосновения его мягких губ и колючего подбородка. Нравится ощущать его запах и нетерпеливое давление пальцев на затылке.

Я сдаюсь, когда его язык проникает в рот и касается моего. Какая-то безумная ярость, боль и страсть заполняют грудь, а потом огненным вихрем устремляются вниз живота. Туда, где я тоже тесно прижимаюсь к мужчине и явно ощущаю всю степень его неравнодушия.

Меня трясёт. Кажется, я вот-вот упаду, и только Лёша не позволяет этому случиться, крепко обнимая моё дрожащее тело.

Я не знаю, сколько проходит времени. Оно же остановилось. Оно не существует больше. Только этот поцелуй, от которого я разлетаюсь на части.

А потом пронзительный звук клаксона и громкий смех резко возвращают реальность настоящего на место.

Рука Лёши уже не давит на затылок, а гладит, поэтому мне удаётся прервать поцелуй и быстро отстраниться.

Тяжёлый горящий взгляд мужчины острым клинком врезается в меня.

Я отступаю на шаг назад, выбираясь из кокона мужских объятий, позволяя ледяному дождю окончательно развеять морок.

— Снежинка, — хрипло произносит Борцов и шагает ко мне.

Я вздрагиваю.

— Не подходи! Не приближайся! — выставляю перед собой ладони, будто защищаясь. — Больше никогда ко мне не прикасайся!

Он смотрит в упор, но ничего не говорит. Словно его самого поразило только что случившееся. И пока Борцов не схватил меня снова, я резко разворачиваюсь и бегу в здание.

Понимаю, что убежать не смогу. Это только в случае увольнения. Но сейчас, именно сейчас, мне необходимо оказаться одной и взять себя в руки.

Боже, что это было?!

Он целовал меня. Я целовала его.

Сон? К сожалению, нет. Приятное покалывание в губах и тянущее ощущение в животе явное доказательство тому, что мне это всё не приснилось.

На неровных ногах направляюсь к лифту. Понятия не имею, как умудряюсь нажать на кнопку, потому что меня буквально колотит, и руки дрожат как при треморе.

Я не могла такого допустить. Только не с ним!

Что я натворила?

И почему он вообще меня поцеловал?!

Выйдя на нужном этаже, вместо кабинета иду в туалет, включаю холодную воду и начинаю яростно растирать щёки.

Как теперь мне с ним работать?! Фактически, я дала ему ещё один повод поиздеваться. Так и звучат в голове его слова, которые Борцов наверняка поспешит насмешливо бросить мне в лицо "замуж собираешься, а меня целуешь?"

Ну ладно это. А почему Я так отреагировала?! Почему ответила? Почему меня настолько повело?!

Я его ненавижу. Должна его ненавидеть!

За мою Асю. За то, что он сделал со мной в прошлом.

Как можно ненавидеть и хотеть? Как можно презирать и целовать с таким жаром?

Это помешательство. Точно. Борцов просто застал меня в расплох. Этого больше никогда не повторится. Никогда!

Выключаю воду и вытираю руки бумажным полотенцем. Невольно смотрю на своё отражение в зеркале. Щёки и губы красные. В животе снова начинает тянуть. Одно дело — воспоминания четырехлетней давности. Другое — настоящее время.

Теперь Лёша целуется немного иначе. Более настойчиво. Твёрдо. Более агрессивно. Он и сам изменился — это я успела заметить.

Самое гадкое, что эта агрессивность и настойчивость мне понравились.

Но, как я уже решила, это всё помешательство. Всё пройдёт. И больше я не позволю Борцову себя целовать...

Господи, как же пережить этот день? Как мне с ним сегодня работать дальше?!

Снежана

Откидываю бумажное полотенце в урну и, выйдя из уборной направляюсь в свой кабинет. Сердце пропускает удар, когда ровняюсь с кабинетом Борцова. Если я сейчас снова с ним столкнусь я... я не выдержу этого.

Ускоряю шаг и, пролетев мимо, захожу к себе. Захлопываю за собой дверь и облокачиваюсь об неё спиной.

Закрываю глаза. Слушаю, как бьётся моё сердце.

Один удар... второй... третий...

Оно стучит так быстро. Как будто рёбра мне проламывает. И в унисон с ним пульсируют истерзанные Борцовым губы и низ живота.

С ужасом осознаю, что как бы усиленно я ни пыталась выкинуть этого мужчину из своей головы, моё тело всё равно помнит. Помнит, какого это — ощущать его внутри...

Резко выдыхаю и стаскиваю с себя мокрое насквозь пальто. Вешаю его на вешалку и сажусь за рабочий стол. Моя одежда тоже насквозь промокла и неприятно прилипает к телу.

Трясущимися руками вытаскиваю из сумки телефон и пробегаюсь взглядом по пропущенным вызовам. Не хочу... не буду больше думать о Борцове! Этого человека нет и никогда больше не будет в моей жизни... Я не позволю! Потому что мне теперь есть о ком переживать.

Всю дорогу до офиса мне звонила Асина воспитательница. Вот эта мысль окончательно переключает меня с переживаний о том, что только что было между мной и Лёшей.

Убрав со лба мокрые волосы нажимаю на вызов и спустя несколько гудков на том конце провода снимают трубку.

— Ирина Владимировна, — выпаливаю. — Я была на совещании. Не могла ответить. Что случилось? Что-то с Асей?

— Да... кажется Асоль всё же разболелась. Она сегодня вялая. С детками не играет, на обеде ничего не кушала. Температуры пока нет, но она жалуется, что у неё болит горлышко...

Меня как будто что-то шкрябает изнутри по рёбрам. Так больно и невыносимо гадко. Тут же представляю мою маленькую зайку. Как она сидит одна в углу игровой комнаты. Грустная, бледная. И, наверняка, очень хочет к маме.

Выдохнув, бросаю взгляд на настенные часы. Пятнадцать минут пятого. Рабочий день у меня до шести...

— Ирина, Владимировна... Скажите Асе, что мама скоро её заберёт, я уже выезжаю.

Сбрасываю вызов, вскакиваю с кресла и, снова натянув на себя сырое пальто выбегаю из кабинета.

Решительно подхожу к двери Борцова и без стука распахиваю дверь.

— Мне нужно уйти, — выпаливаю, замирая на пороге.

Слежу за тем, как он отрывает хмурый взгляд от монитора и, подняв его на меня, вопросительно выгибает бровь.

— Рабочий день ещё не закончился насколько я помню. Куда ты собралась? Только не говори, что это из-за того, что между нами произошло, Снежинка.

— Я вам не Снежинка, Алексей Игоревич, — собираю в кулак всю свою волю, чтобы голос не дрожал и не выдавал волнения. — Меня зовут Снежана. Будьте добры, обращаться ко мне так, как положено боссу обращаться к своей подчинённой.

— А, даже так? — встаёт из-за стола и медленно приближается. И мне хочется отступить назад, но я подавляю в себе это желание. — Тогда раз ты моя подчинённая... Снежана, то будь добра досидеть в офисе до конца рабочего дня.

Ноздри раздражает запах его одеколона, снова напоминая о нашем поцелуе. И я знаю, что он сейчас думает о том же самом, потому что смотрит на мои губы.

— Алексей Игоревич, — цежу сквозь зубы изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. — За сегодняшний день вы нарушили нормы делового общения с подчинённой уже несколько раз. Начиная с оскорблений и необоснованных обвинений в мой адрес на тендере и заканчивая тем, что...

Замолкаю, прикусывая губу.

— Чем, Снежан? Договаривай.

— Тем что было на стоянке, — выдавливаю из себя окончание фразы.

— Ты сама этого хотела, Снежинка. Не надо отрицать.

— Я этого не хотела, — выпаливаю. — Не смей... не смейте так говорить!

— Врёшь, — хватает меня за талию и дёргает на себя. — Себе врёшь и мне тоже. Если бы не хотела, то не стала бы отвечать на мой поцелуй, а ты ответила.

Кровь приливает к голове, и я чувствую, как моментально начинают гореть щёки.

— Скажи, Снежа, а когда твой будущий муж тебя целует, ты также дрожишь? — спрашивает, сильнее впиваясь пальцами в мокрую блузку. — Или это только на меня такие реакции? А, может, он просто не в состоянии тебя удовлетворить? Поэтому ты так охотно мне поддалась?

Сволочь... Какая же он сволочь! В одно мгновение вся обида, которую я испытывала к этому человеку на протяжении четырёх лет как будто разом выплескивается наружу.

Просачивается в кровь и разгоняет по ним злость и ненависть к мужчине, обманывающему меня с первого дня, а потом отправившему на аборт.

Упираюсь руками в его грудь и резко отталкиваю от себя.

— Не льсти себе Борцов. Если я и дрожала, то только от отвращения, — шиплю, отступая от мужчины на шаг. — И больше никогда ни смей и пальцем меня касаться, ты понял? Иначе я на тебя заявление в полицию напишу за домогательства.

Разворачиваюсь и стремительно удаляюсь по коридору.

— Морозова, я тебя не отпускал, — в спину летит гневный крик Борцова.

— У меня одежда насквозь мокрая, — отвечаю, не оборачиваясь. — Я не могу в таком виде просидеть до конца дня. Можете вычесть недоработанные часы из моей зарплаты.

Снежана

Из офиса фактически убегаю. Чтобы поскорее оказаться подальше от Борцова и поскорее забрать свою крошку из садика. Сердце болезненно сжимается, стоит подумать об Асёнке. Мне даже плевать становится, если Борцов меня уволит. Как-нибудь справлюсь, что-нибудь придумаю. Сейчас главное Асю забрать домой и дать ей лекарство, чтобы сильнее не разболелась.

Уже на выходе из здания с разбега впечатываюсь в чью-то мощную фигуру, особо не обращая внимания ни на что вокруг.

Да уж, Морозова, так и убиться можно!

Не поднимая глаз, невнятно бурчу "извините" и пытаюсь обойти мужчину, но тот не даёт пройти.

— Снежан, подожди, — раздаётся знакомый голос.

Я наконец фокусирую взгляд на человеке, в которого врезалась, и тут же недовольно свожу брови на переносице.

— Александр...

Только этого мне сейчас не хватало!

— Саша. Мы же договорились на "ты"... Снежан, поговорить надо.

Мужчина сжимает пальцы на моих плечах и отводит меня в сторону от двери.

Да какого чёрта все они о себе возомнили?!

Я не хочу вообще с ним разговаривать! Как и с "Лёшенькой"! Такое чувство, будто и Дорохов, и Борцов считают, что все женщины обязаны по факту гореть желанием с ними общаться!

— У меня нет времени, Александр, — цежу сквозь зубы, делая акцент на полном имени мужчины. — И я в принципе больше не собираюсь вести с вами беседы после того, что вы мне устроили!

Стряхиваю руки Дорохова с себя и снова пытаюсь пройти мимо, но тот опять удерживает, на этот раз схватив меня за талию.

— Что ВЫ себе позволяете?!

— Снежан, постой. Я извиниться хотел.

— Извиниться?! К чёрту ваши извинения! Вы знали с самого начала, из какой я фирмы, и не удосужились рассказать, что сами являетесь нашим прямым конкурентом. Вы хоть понимаете, как это представило меня в глазах начальства сегодня?! Особенно после того скандала, что у вас был с дизайнером до моего появления в компании! Вот уж совпадение! Новый дизайнер общается с владельцем конкурирующей фирмы, куда до этого свалил прежний дизайнер! Так мне сразу и поверили, что я понятия не имела, кто вы такой!

— Снежан...

— А теперь отойдите и дайте пройти! У меня дочка заболела и её надо срочно забрать из сада! Нет ни времени, ни желания вести с вами беседы!

Из ушей практически пар идёт — настолько я злюсь.

Борцов достал. Этот ещё лезет и проблемы создаёт. Да не пойти бы им обоим?!

— Давай я тебя подвезу, — предлагает Дорохов, по-прежнему не позволяя пройти.

— Вы издеваетесь?!

— Нет. Я серьёзно, Снежан. На машине будет быстрее. И по пути я всё объясню. Просто дай мне шанс.

Я тяжело вздыхаю, глядя на мужчину снизу-вверх. Если бы не Ася, послала бы его на три буквы. Но моя кроха заболела и нужно действительно поскорее добраться до сада. Представляю, сколько уйдёт времени, если я под ливнем побегу к метро, потом от метро до сада и так далее.

— Хорошо. Едем. Только не думайте, что это хоть что-то значит!

В ответ Дорохов широко улыбается, чем невероятно бесит.

Уже в машине он снова начинает виновато оправдываться относительно нашего знакомства.

— Снежан, честно, ты мне на самом деле понравилась. Я не сказал про свою фирму не для того, чтобы тебя подставить, просто понимал — стоит признаться, и ты вообще не станешь со мной общаться.

Я утвердительно киваю.

— Именно так и есть. Я не буду с вами общаться. Это создаст слишком много проблем.

— Почему? Какое дело Борцову до твоей личной жизни?

Отличный вопрос! Неплохо бы и мне получить на него ответ!

— Здесь дело не в личном, Александр, не притворяйтесь, что не понимаете. Просто сам факт того, КТО вы, меня дискредитирует, если я буду с вами общаться дальше.

— Это же необязательно демонстрировать. Следить-то Борцов за тобой не будет. Или он звонки уже начал прослушивать и твои перемещения по городу отслеживать?

Не удивлюсь, если так...

— Мне просто не нужны проблемы, — устало вздыхаю, откинув голову на спинку сидения. — И знаете, после столь громкого скандала, когда вы переманили чужого дизайнера к себе, почему я вообще должна вам доверять? Очевидно, вы предпочитаете вести нечестную игру!

— Ты не обязана мне доверять. Во всяком случае, не сразу. Да, был кое-какой инцидент между нашими компаниями, но всё не то, чем кажется. Что бы там ни говорил обо мне твой начальник, это не так.

Я лишь раздражённо фыркаю в ответ.

— Ну, разумеется. Он врёт. Вы святой. Всё как в сериалах.

— Он не врёт. Просто есть некоторые детали, о которых я не могу сказать, пока точно не буду уверен.

Загадки, тайны, интриги — надоело. Я хочу покоя. Нормально работать и строить для нас с Асей лучшую жизнь. Но как только на горизонте появляется какой-нибудь мужчина, он сразу считает своим долгом всё перевернуть вверх дном.

Теперь таких мужчин целых два одновременно. Вот уж повезло!

Снежана

Откидываю голову на спинку сидения и поворачиваюсь к окну. Выспрашивать у Александра, что там за секретные детали, о которых он пока не может рассказать я не буду. И, честно говоря, мне это не интересно.

Единственное, что меня волнует в данную секунду — это Асёнок. Я всё время представляю, как она сидит грустная и ждёт меня. Думаю о том, как моей малышке сейчас плохо...

От этих мыслей у меня сердце сжимается, и я готова уже сама разреветься. По коже микротоками бьёт нервозность от того, что я до сих пор не рядом с ней...

Хотя и понимаю, что на метро действительно потратила бы гораздо больше времени.

И всё равно мне кажется, что я бездействую. Хочется вскочить и бежать. Делать хоть что-то, чтобы ускорить нашу с дочкой встречу.

Усилившийся дождь барабанит по лобовому стеклу и практически полностью перекрывает видимость. Я вообще не представляю, как Дорохов ориентируется сейчас на дороге. Даже с беспрестанно работающими дворниками я не могу понять, где мы сейчас находимся.

— Всё хорошо, Снежан, не волнуйся, мы уже почти приехали, — слышу слева от себя спокойный голос Александра.

Как будто мужчина прочитал мои мысли. Хотя я так комкаю между пальцев ремешок от сумки, что всё понятно без слов.

— Не надо мне было её сегодня в садик отправлять, —поджимаю губы, и сглатываю собравшуюся во рту горечь. — Надо было оставить её дома. Тогда она бы не разболелась.

— Перестань себя винить. Ты не могла этого предвидеть. Дети болеют, такое случается. Ничего страшного в этом нет.

— А у вас есть дети? — удивлённо оборачиваюсь на Александра.

Не то, чтобы я размышляла на его счёт, но почему-то была уверена, что у Дорохова нет ребёнка.

— Не у вас, а у тебя. И нет, у меня нет детей. Но есть племянники. И я в курсе, что сопли и больное горло — это не самое страшное, что может случиться.

Мужчина паркует машину возле поребрика, и я облегчённо выдыхаю, узнав в мутных очертаниях стекла ворота детского сада.

— Спасибо, — выпаливаю, хватаясь за ручку двери.

Выскочив на улицу, поднимаю вверх воротник пальто и вжимаю голову в шею. Мало того, что идёт ливень, так ещё и ветер такой, что дождевые капли летят практически горизонтально и вместе с ледяными потоками воздуха бьют прямо в лицо.

В этом городе очень переменчивая погода. Никак не могу к этому привыкнуть. Ещё вчера вечером я смотрела прогноз и там не было ни слова о дожде. Поэтому я даже не подумала о том, чтобы взять с собой зонт.

— Постой, — вздрагиваю от неожиданности, когда кто-то хватает меня сзади за плечо. — Я с тобой пойду.

Оборачиваюсь и с удивлением смотрю на Дорохова, который с кнопки блокирует двери своей машины.

— З-зачем? — спрашиваю, стуча зубами от холода. — Не нужно, я с-сама...

— Снежан, не дури. Ты сейчас больного ребёнка поведёшь под дождём до дома? Я вас подвезу, всё равно ведь уже здесь.

Молча киваю, потому что возразить мне на это нечего, и бегом несусь к воротам. Александр быстрым шагом идёт следом.

Территория сада совсем небольшая, но к тому времени, когда мы забегаем в группу, моё пальто успевает промокнуть практически насквозь.

— Ирина Владимировна, где Ася? — распахиваю дверь в игровую и шарю взглядом по помещению.

— Мы ей разрешили в кроватке полежать, — воспитательница встаёт со стула и кивает на дверь, за которой находится спальня. — У неё температура небольшая поднялась. Я её сейчас приведу.

Женщина скрывается за дверью и через минуту на пороге появляется сонная Ася.

— Зайка, — сажусь рядом с дочкой на корточки и сжимаю в ладонях её маленькие ладошки. — Ну как ты, малыш?

— Я уштаааала... — капризно тянет и шмыгает носом. — И шпать хотю...

— Сейчас придём домой и сразу ляжешь, ладно? — вывожу малышку в коридор.

— Ну как ты, принцесса? — Александр, стоящий у дверцы её шкафчика, достаёт оттуда вещи и протягивает мне.

Я беру из его рук шашку и натягиваю Асёнку на голову.

— А ты сто тут делаес? — спрашивает, вздёргивая вверх голову с сопливым носом. — В гости плиехал?

— Малыш, во-первых, не ты, а вы...

— Да ничего страшного, — мужчина вытаскивает из кармана маленькую шоколадную конфетку и протягивает Асёнку. — Мама, нам же можно одну конфету?

— Ну... вообще у неё зубы плохие... я стараюсь шоколад ограничивать...

— Ну мааааааам, — Ася тут же тянет уголки губ вниз и начинает хныкать. — Однуууууууу.

Вздыхаю, кидая недовольный взгляд на Дорохова. Вот кто его просил со своими конфетами лезть?

— Ладно, — застёгиваю на дочке курточку и повязываю сверху шарф. — Только одну, не больше.

Ася мигом выхватывает из рук Александра конфету и, развернув фантик, запихивает её себе в рот. Её лицо расплывается в довольной улыбке, когда она начинает жевать.

Снежана

Когда мы выходим из сада, я ощущаю невероятную усталость. День меня просто измотал. Даже радоваться тому, что мы прошли во второй этап тендера, сил не осталось. Наверное поэтому я не сопротивляюсь, когда Александр берёт Асю на руки и несёт до машины сам.

— Не против? — выгибает бровь мужчина.

Я качаю головой.

Моя кроха болеет, а сама я не в состоянии её нести, так что помощь Александра очень кстати.

Асёнок в свою очередь тоже не против, чтобы её нёс на руках новый друг. Она доверчиво прижимается к плечу мужчины, пряча личико от дождя.

Мы усаживаемся в машину на заднее сидение. Дорохов помогает с ремнём, после чего садится за руль.

— Ты отвезёсь нас домой? — спрашивает Ася, потерев глаза кулачками.

— Конечно, принцесса. Как на личной карете.

— Твоя масина не похоза на калету. Я видела калеты в мультиках. Они длугие.

— А тебе больше карета или моя машина нравится? — спрашивает Александр, заведя мотор.

— Калета. Но масина тозе ничего. Холосая.

Салон авто заполняет глубокий смех Дорохова.

— Ну вот и хорошо, принцесса. Значит, погнали, — поворачивается к нам прежде чем тронуться с места. — Снежан, лекарства дома есть или в аптеку заехать нужно?

— Не нужно. Всё есть. Спасибо.

Он кивает, и мы наконец выезжаем.

Не производит Дорохов плохое впечатление. Ну никак! Может быть, я слишком устала, чтобы анализировать, но просто не понимаю, как можно так играть и притворяться? Пока с его стороны я вижу только плюсы. Но это вовсе не значит, что я собираюсь создавать себе проблемы и продолжать общаться с ним.

Малышка прижимается к моему плечу и по дороге начинает клевать носом. Бедная. Устала. Ну, ничего. Сейчас доберёмся до дома, я дам ей лекарство и сделаю тёплого молока с мёдом. А потом подумаю, как быть дальше.

В сад в ближайшие дни Асю точно водить нельзя. И неизвестно поправиться ли она за выходные. А если нет, то придётся искать повод отпроситься с работы.

Снова Борцов будет на нервы капать. Прошло всего-ничего с тех пор, как я на него работаю, а он уже меня достал!

Когда мы останавливаемся у подъезда, Ася уже спит, но быстро просыпается стоит машине затормозить.

— Сто плиехали? — спрашивает сонным голосом.

— Да, малыш, приехали.

Отстёгиваю ремень безопасности, после чего поворачиваюсь к Александру. Дождь перестал, слава богу, так что дойти до подъезда труда не составит.

— Спасибо вам...

— Тебе.

— Спасибо... тебе большое. Я, правда, очень благодарна. Не представляю, сколько бы моталась, если бы не... ты.

— Не за что, Снежан, — улыбается мужчина. — Надеюсь заслужил плюсик в карму?

Я невольно усмехаюсь.

— Пожалуй, сотру один минус!

— Очень щедро! — смеётся Дорохов, затем обращается к Асёнку, протянув ладонь. — Ну что, принцесса, до новой встречи?

Дочка медленно, даже как-то слишком медленно, вкладывает свою ладошку в его и сжимает.

— А ты, сто, не донесёшь меня до дома?

— Ася!

— Мам, но он зе нас пливёз, и конфетку мне дал. Нузно его тяем угостить.

Ну вот что за ребёнок?! Ещё не хватало мне сейчас гостей. Тем более Дорохова. Подумает невесть что.

Да и бардак у меня. Убираться нормально особо времени нет. Не до гостей, в общем.

— В другой раз, малыш, — настойчиво произношу, кинув многозначительный взгляд на Александра, который, кажется, откровенно забавляется, но потом вдруг хмурит брови, чуть сильнее сжав Асину ладонь.

— Снежан... Кажется, у неё жар.

— Что?!

Трогаю лоб дочки и понимаю, что температура поднялась очень высоко. Боже мой!

— Она вся горит!

— Ну мама... Давай возьмём его с собой! — дует губы Ася, явно не соображая, о чём я сейчас говорю.

— Господи, детка, тебе срочно нужно дать лекарство.

Меня охватывает паника. Всем известно, как дети быстро сгорают при высокой температуре.

— Пошли, я помогу, — Дорохов выбирается из машины и помогает нам выйти, после чего, не спрашивая разрешения, берёт Асю на руки.

— Александр... Саша, этого не нужно...

— Я просто донесу её до квартиры. Вот и всё. На чай напрашиваться не стану, обещаю.

Глядя на то, как Асёнок уже от бессилия опускает голову на плечо мужчины, я вздыхаю и соглашаюсь. Он просто помогает. И ничего такого. Здоровье и состояние Аси гораздо важнее.

— Холосо, сто у меня тепель есть такой длуг.

Да уж. Не стоит к нему привязываться, Асёнок.

Алексей

— Где план?? Где отчёты? Почему до сих пор не у меня на столе?! Пять минут даю на исправление! — швыряю трубку телефона так, что она практически трескается, затем срываю галстук и бросаю на стол.

Этот день должен был пройти совсем иначе, но всё полетело к чертям из-за одной черноволосой фурии, которая выжгла мне все нервы.

Да что уж день — с самого её появления в компании всё идёт не так. И со мной, очевидно, тоже что-то не так, потому что я как грёбаный мазохист не могу от неё избавиться и поставить точку. Лучше было бы потянуть и найти другого дизайнера, но нет, я не захотел, сроки поджимали. Да кого я обманываю? Даже приняв её на работу, я бы мог продолжить поиски дизайнера и как только бы нашёл, то расплатился с Морозовой за отработанные часы и помахал ручкой. Но я остановил поиски.

Да. Не спорю. Она хороший специалист, действительно талантливый и креативный, но эти её вывороты просто добивают.

Общается с Дороховым. Врёт мне в глаза. А теперь взяла и ушла раньше окончания рабочего дня, словно ей позволительно подобное.

Да кто она вообще такая, чтобы вести себя настолько нагло?

Стерва мелкая.

Но больше всего меня злит то, что из башки никак не вылетают мысли о поцелуе. Её вкус до сих пор у меня во рту. И она мне, млять, отвечала. Я ещё не выжил из ума, чтобы не уметь отличить настоящую ответную реакцию от притворства. Так не притворяются. Либо Снежана до такой степени отточила навыки актёрского мастерства за это время, либо ей на самом деле понравилось меня целовать. И тогда спрашивается, какого вообще чёрта происходит?!

Поднимаюсь из-за стола и начинаю нервно расхаживать по кабинету. Чувствую себя как тигр в клетке. И выхода не вижу. Терпеть не могу, когда врут или пытаются выставить меня идиотом.

А если Снежана соврала насчёт Дорохова, в чём я почти уверен, то она, получается, считает, что я полный осёл, который поведётся на эту ложь. Тогда вполне реально, что она изо всех сил изображала страсть специально. Хотела сбить меня с толку.

Твою мать!

Хватаю стакан с водой, стоящий на столе, и разбиваю о стену.

Я должен знать правду. Гадать бессмысленно.

Если она на самом деле живёт с кем-то, то почему так целует меня? Если тот, с кем она живёт, это Дорохов, то какого хрена врёт?

Хотя понятно, какого хрена — решили вдвоём подгадить компании.

Но я просто не могу и не хочу верить, что Снежана настолько дрянь.

Чёрт возьми, деньги ведь не всё в жизни решают, мать их!

Стук в дверь прерывает мрачный ход моих мыслей.

— Войди!

— Алексей Игоревич... Я принесла отчёты и план... — в дверном проёме появляется перепуганное лицо сотрудницы бухгалтерии.

— На столе оставь, — взмахиваю рукой. — И чтобы в следующий раз без задержек. Всё это, Ирина, должно было быть у меня до того, как я позвонил и наорал.

— Да. Конечно. Извините. Исправимся, — девушка бросает шокированный взгляд на стёкла от разбитого стакана на полу, после чего кладёт отчёт на стол и практически выбегает.

"В кого ты превратился, Борцов? В Воронцова? Тоже теперь будешь кошмарить сотрудников из-за женщины?"

Устало сжав пальцами переносицу, подхожу обратно к своему столу и беру в руки отчёт. Цифры перед глазами сливаются в одно сплошное чёрное пятно. Нихрена не соображаю. Так дело не пойдёт.

Я, млять, должен точку во всём этом дерьме поставить и как можно скорее.

Есть ли кто-то у Морозовой на самом деле? Дорохов ли это? Притворялась она или нет?

В ящике всё ещё лежит личное дело девушки. Достаю и в очередной раз просматриваю. Никакой толком информации. Есть адрес по месту регистрации, но он в Рязани, и адрес места проживания.

Млять, ну я же не больной, чтобы её преследовать или караулить у дома?! Бред просто какой-то.

А как иначе я смогу разобраться?

Бросаю дело обратно в ящик, после чего беру пальто всё ещё влажное от дождя и выхожу из кабинета.

— Инна? — заглядываю к Воронцову прежде чем уйти.

— Да, Алексей Игоревич.

— Вызови уборщицу в мой кабинет. Глебу скажи, что я пораньше ушёл. Дела есть. Совещание по второму этапу тендера перенеси на понедельник.

— Хорошо, Алексей Игоревич.

В машину сажусь невероятно злой и уставший. Я по-прежнему сомневаюсь, стоит ли мне ехать по адресу Снежаны, но другого варианта узнать правду просто не вижу.

Алексей

Выжимаю педаль газа и перестраиваюсь в левый ряд. Набирая скорость, гоню машину по полупустому КАДу.

У меня в голове белый шум и тугой клубок из хреновой тучи мыслей, которые распирают череп.

Дочь! У Снежинки есть дочь!

Я всё что угодно ожидал увидеть, когда ехал к ней домой. Был готов к любому повороту. К тому, что встречу, наконец, её хвалёного жениха, которым она каждый раз в морду мне тычет. Даже к тому, что этим самым женихом окажется Дорохов.

Но никак я не ожидал увидеть там ребёнка.

Млять!

У меня перед глазами до сих пор стоит лицо маленькой девочки, жмущейся к Снежинкиному бедру. А её голос звучит в моей голове на репите, как диктофонная запись и нахрен перекрывает все остальные мысли.

Снимаю с держателя мобильный и набираю номер Снежаны. Зверею ещё больше, слушая монотонные гудки, после которых следует отбой.

Млять, она сбросила!

Внутри у меня всё горит и клокочет. Грудную клетку распирает от переменчивых эмоций. Шок, негодование, злость, паника. Твою мать, там целый коктейль Молотова, от которого я вот-вот взорвусь к чертям собачьим.

Припарковав машину на подземной стоянке, захожу в подъезд. Оказавшись в квартире, сразу иду к бару и плескаю в стакан щедрую порцию вискаря.

Дочь... Чья она? Кто, чёрт возьми отец Снежинкиного ребёнка?!

Абсолютно точно это не Дорохов. Во-первых, девочка на него не похожа. Этот мудак брюнет, также как и Снежана. А вот у дочери её светлые волосы и голубые глаза. Видимо, в отца...

Смотрю на своё отражение в стекле барной дверцы.

Сколько лет ребёнку? Три года? Четыре?

“— Что тебе мешало получить опыт, имея на руках мою рекомендацию? За четыре года почти никакого развития, Снежинка?”

Теперь понятно, почему у неё не было этого опыта. Она дочь растила...

Мы со Снежинкой расстались четыре года назад. Какова вероятность того, что ребёнок может быть моим?

Залпом опустошаю стакан и тут же обновляю порцию.

Нет, это бред. Она бы мне сказала. Или нет? Какой смысл ей было бы скрывать и растить ребёнка одной без помощи?

А, может, она поэтому со мной и рассталась тогда? Ведь эта мысль с первого дня мне покоя не давала. Рассталась, потому что у неё кто-то был. В таком случае, скорее всего от него она и забеременела...

Чёрт!

Снова залпом вливаю в себя виски. Хватаю телефон и набираю номер Морозовой, но её мобильный выключен.

Млять, а этот жених вообще существует?!

Падаю на диван и, закинув голову на спинку, закрываю глаза.

С Дороховым у неё однозначно ничего нет. Это теперь очевидно. Она к нему на “вы” обращалась, когда просила куртку из квартиры забрать. Значит, они не любовники. И, возможно, их знакомство действительно недавно состоялось, как и сказала Снежана.

Дёргаюсь от звонка сотового и не глядя снимаю трубку.

— Да?! — выпаливаю нетерпеливо.

Но вместо ожидаемого голоса Снежаны на том конце провода слышу совсем другую женщину.

— Лёш, ну куда ты пропал? — тянет обиженно. — Совсем не звонишь. С прошлых выходных так ни разу и не виделись...

— Занят был, — отвечаю коротко, обжигая горло новым глотком виски.

— Что даже пяти минут не нашёл, чтобы позвонить? А у меня, между прочим, для тебя есть новость. Я...

— Карин, — обрываю набирающую восторженные обороты речь девушки. — Давай потом, ладно? У меня сейчас времени нет. Чуть позже сам тебя наберу.

Не дожидаясь ответа, скидываю вызов и тут же лезу в телефонную книгу. Не думаешь же ты, Снежинка, что, вырубив телефон, так просто от меня отвяжешься?!

Нахожу её домашний номер, который давно списал с её личного дела и снова звоню.

— Алло, — через пару гудков слышу ещё неровный голос.

— Если ты повесишь трубку, то я снова приеду. Прямо сейчас, Снежан.

Тишина. В которой я слышу только её частое сбивчивое дыхание. Нервничает. Из-за чего? Потому что есть, что скрывать?

— Чего ты хочешь? — наконец произносит шёпотом спустя минуту молчания.

— Хочу поговорить.

— Нам не о чем говорить... Алексей Игоревич. Все рабочие вопросы мы обсудим с вами в понедельник.

— Сколько лет твоей дочери, Снежана?! — повышаю голос, потому что меня бомбит от её официального тона.

— Это... — слышу, как она нервно сглатывает. — Какая разница?

Чёрт, кажется, я даже слышу, как истерически бьётся её сердце сейчас.

— Есть разница. Потому что если этот ребёнок от меня...

— Она не от тебя! — выпаливает. Замолкает на мгновение. Тяжело и порывисто выдыхает, а потом снова переходит на пониженный тон. — Алексей Игоревич. Запомните раз и навсегда. Моя дочь не имеет к вам никакого отношения...

— Тогда почему ты её скрыла, а Снежан? Я внимательно изучил твоё дело. Там нет ни слова о дочери.

— Боже... Ты даже не представляешь, насколько я от тебя устала, Борцов... — тяжело выдыхает. — Кем ты себя возомнил? Центром вселенной? Думаешь, всё крутится только вокруг тебя?! То, что было между нами четыре года назад — всего лишь несерьёзная краткосрочная связь, которую даже с натяжкой нельзя назвать отношениями. Это было ошибкой. Забудь об этом, так же, как и я давно забыла. Про дочку я не сказала, потому что женщине с маленьким ребёнком на работу устроиться сложнее, а я не хотела упускать шанс! Вот и всё, Борцов! Не надо строить заговоров там, где их нет! Ещё раз повторяю, оставь меня и мою дочь в покое! У неё есть отец, и это не ты!

Последние слова Снежана уже истерически выкрикивает, после чего её дрожащий голос сменяют отбойные гудки.

Алексей

Все выходные чувствую себя так, словно нахожусь в каком-то адском пекле. Снежана сказала, что я не имею никакого отношения к её дочери, но верить на слово девушке я не собираюсь, хотя есть вероятность того, что она говорит правду.

Только мне почему-то кажется, что это не так. Врёт она. Я это чувствую. И от этого понимания ещё хреновее, потому что у меня никак не получается ответить на самый главный вопрос — почему она врёт? Почему скрывает от меня дочь?

Это звездец какой-то. Стоит только подумать, что я потерял года три из жизни своего ребёнка, как меня накрывает. Я не смогу этого ей простить. Она не имела права.

До понедельника больше Морозовой не звоню, хотя очень хочется и приехать, и позвонить, но как я понял, дочка у неё заболела, и мне не хочется быть чудовищем в глазах, возможно, своего собственного ребёнка. Если она моя...

Утром на работу прихожу в взвинченном состоянии, в котором, в принципе, пребывал все выходные. Первым делом устремляюсь в кабинет Снежаны. Её ещё нет. До официального начала рабочего дня осталось десять минут, а её нет.

Достаю телефон и набираю девушке.

Не отвечает.

Она, млять, издевается?

У себя в кабинете в который раз просматриваю личное дело Снежаны. Что я мог упустить? Ничего. Определённо никакой личной информации. Всё скрыла.

Мне её удушить хочется.

Спустя пятнадцать минут Снежана так и не появляется в офисе, и на звонки не отвечает.

Уже на грани бешенства направляюсь в кабинет Воронцова. Возможно, у Инны есть какая-то информация. Они вроде подружки теперь с Морозовой.

— Инна, ты не в курсе, где наш новый дизайнер? Рабочий день уже начался, а я не могу до неё дозвониться!

— Доброе утро, Алексей Игоревич, — девушка привстаёт из-за стола. — Снежана звонила, сказала, что у неё дочка болеет и они сегодня к врачу идут. Эммм... Она придёт чуть позже.

Млять.

Хочется самого себя ударить.

Мог бы и догадаться. Ребёнок болеет.

Но ведь она могла бы и мне сообщить, что задерживается. Вместо этого Морозова предпочла игнорировать мои звонки. Просто охренительно.

— Ладно. Как появится, сразу мне сообщи.

— Хорошо, Алексей Игоревич...

— Глеб у себя?

— Д..да, Глеб.. Викторович в кабинете, — тут же начинает заикаться Александрова.

Ещё и краснеет. Впрочем у меня нет времени и желания гадать о причинах такого поведения девушки.

Женщины в последнее время и без того много хлопот доставляют. Чёрт знает, что у них в голове вообще.

Залетаю в кабинет к Воронцову и с грохотом захлопываю дверь.

— Что-то новенькое, — тянет друг, глянув на меня и откинувшись на спинку офисного кресла. — Уверен, дело в бабе. Только они способны нас до такого состояния доводить.

Обычно я с ним не согласен. Но сейчас он чертовски прав.

— У Снежаны есть дочь, — выпаливаю, сев на кожаный диван рядом с окном.

— И? Это проблема? Какое тебе вообще до неё дело? Ты вроде как больше не намерен был с ней сходиться.

— Дочь примерно трёх лет, Глеб!

— Это мне о чём-то должно сказать? — друг скептически выгибает бровь.

— Мы расстались четыре года назад. Технически это может быть мой ребёнок. Млять, да она даже похожа на меня! Во всяком случае, мне так показалось. Я её всего несколько секунд видел, и всё же, это звездец. Если это мой ребёнок, то Снежана, получается, скрывала от меня мою дочь столько времени, чёрт возьми!

Воронцов присвистывает.

— Нихрена себе новости. А она что говорит?

— Сказала, что не мой это ребёнок. Но я ей что, на слово поверить должен?!

— Да. На слово им точно верить нельзя.

Зажимаю переносицу пальцами и качаю головой. Башка от этого всего раскалывается.

— А она здесь сейчас? Эта твоя Снежана?

— Нет. К врачу с ребёнком пошла. Позже будет.

— Значит, надо её как-то дожать.

— Будь уверен, я это сделаю. И она пусть не сомневается.

— Раньше времени не газуй. Ребёнок действительно может быть не твоим.

— Хочу быть уверен на сто процентов!

— Ясное дело. Я тебя как никто другой понимаю.

Выговориться другу было правильным решением. Хоть немного градус злости снизился. Переваривать это дерьмо в одиночестве — крайне тяжело.

— А у тебя что? Выяснил, кто носит твоего ребёнка?

Лицо Воронцова тут же мрачнеет.

— Нет. Пока полный тупик. Она не хочет, чтобы я знал. Значит, будет суд.

— Хреново.

— Не то слово. Достали эти эгоистичные создания.

Тут я согласен с другом. Это эгоистично скрывать ребёнка от отца. Эгоистично не давать права ребёнку знать, кто его папа, и общаться с ним.

Эти мысли тугими канатами сжимаются в моей голове и порождают болезненную пульсацию в висках.

— Слушай, Лёх, раз ты зашёл, тут клиент один проблемный нарисовался. Доехать до объекта надо. Может, прокатимся, пока твоей Снежаны всё равно в офисе нет?

Да, отвлечься на работу, хорошая идея. Сегодня ещё совещание по тендеру проводить, а в голове пока каша.

— Поехали. Иначе свихнусь. Тендер ещё обсудим.

Через десять минут мы покидаем офис.

— Инна, сформируй отчёты по последнему заказу до моего возвращения, — говорит Воронцов Александровой.

Она снова краснеет, только ещё сильнее, и почти не смотрит на Глеба. Только что-то бурчит себе под нос вроде "да... хорошо".

— Что это с ней? — спрашиваю друга, когда мы выходим из кабинета.

— С ней всё как обычно, — цедит он сквозь зубы.

Даже для него слишком раздражённо и гневно. Но я решаю не допытываться до Воронцова относительно его взаимоотношений с личной помощницей.

Снежана

— Покраснений в горле я не вижу. Лёгкие тоже чистые. Думаю, с завтрашнего дня можете спокойно идти в детский сад.

Педиатр кладёт на стол стетоскоп и чиркает что-то неразборчивым почерком в справке.

— Спасибо, — забираю листок из рук врача и подхватываю Асёнка на руки. — Пойдём, малыш.

На выходе из поликлиники достаю из сумки телефон. На дисплее высвечивается несколько пропущенных от Борцова.

Чёрт...

Моё сердце предательски сжимается и начинает барабанить как сумасшедшее. Все выходные я боялась увидеть на экране имя этого человека. Вздрагивала при каждом звонке мобильного.

Но, к счастью, за два дня он так и не позвонил.

И мне очень хочется верить, что моя эмоциональная речь возымела свой эффект — Борцов поверил, что к Асе он не имеет никакого отношения.

— Мамотька, а мы теперь куда? — дочка задирает вверх голову и смотрит на меня своими большими голубыми глазками.

Точно, как у Борцова...

— Сейчас решим, зайка. Подожди немножко.

Залезаю в телефонную книжку и набираю Инне.

— Снежана, наконец-то, — слышу облегчение в её голосе. — Всё хорошо у вас? Выписали?

— Да, всё нормально, — свободной рукой поправляю на Асёнке шапочку. — Инн, а... Алексей Игоревич уже на работе?

— Да, приезжал. Спрашивал о тебе... Я сказала, что ты с ребёнком в поликлинике и задержишься.

— А он что?

— Он... ну, я не знаю, Снежан. Он вроде бы нормально отреагировал, но лицо у него было какое-то странное, когда он про ребёнка услышал... Ты ему не говорила, что у тебя есть дочь?

— Нет, — выдыхаю. — Не говорила...

И не сказала бы никогда. При воспоминании о пятничном вечере у меня по коже до сих пор бегают мурашки.

Тот момент, когда Борцов увидел Асю был самым страшным в моей жизни...

Ничего, Снежана, главное не нервничать. Всё будет нормально. Не потащит же он Асёнка на тест ДНК. Без моего разрешения не имеет права!

А уж я со своей стороны сделаю всё, чтобы они никогда больше не встретились.

Сегодня же вечером начну смотреть варианты других квартир, и мы с Асей съедем. Адрес своего проживания я начальству сообщать не обязана!

А дальше... Дальше мы закроем этот тендер, я уволюсь и наши с Борцовым пути никогда больше не пересекутся...

— Снежан, ты на работу-то когда придёшь? А то вдруг Алексей Игоревич опять спрашивать будет?

Поджав губы, смотрю на топчущуюся неподалёку от меня Асю. В садик её примут только с завтрашнего дня. У меня в этом городе нет знакомых, с которыми можно бы было оставить ребёнка...

— Инн, а Алексей Игоревич сейчас в офисе?

— Нет, они с Воронцовым уехали на один из объектов. А что?

Это хорошо, что уехали. На объекте Борцов пробудет, как минимум, часа три вместе с дорогой туда и обратно. Я до работы доберусь за пол часа, если возьму такси.

— Слушай, Инн, я сейчас заскочу в офис, возьму эскизы по тендеру и сегодня поработаю дома. Сможешь передать это Алексею Игоревичу, когда он вернётся?

— Ну... да, смогу конечно, — отвечает растерянно. — Только почему ты сама не хочешь ему позвонить?

— Я..., — запинаюсь и снова встревоженно смотрю на Асёнка. Малышка, к счастью, сейчас увлечённо бегает за голубями и маминым разговором не интересуется. — Инна, я тебе потом расскажу, ладно? Всё, мне пора, я такси вызову и скоро приеду.

— Давай, зайка, вылезай скорей, — выйдя из машины, подхватываю Асю на руки и быстрым шагом захожу в офис.

По дороге я ещё раз звонила Инне, чтобы убедиться, что Борцов не вернулся, но всё равно немного нервничаю из-за того, что приходится вести дочь сюда.

— Маааам, я не хотю к тебе на лаботу! Я хотю в зоопалк... ты обесяла, — начинает конючить Асёнок.

— Знаю, малыш. Мне очень жаль, что на этих выходных не вышло сходить. Я обещаю, что на следующих мы обязательно сходим и посмотрим с тобой на медведя. Ты только, пожалуйста, не разболейся снова.

— Я посталаюсь..., — обиженно опускает вниз уголки губ.

— Ну не грусти, зайка. А я тебя сейчас с одной очень хорошей тётей познакомлю. Она тебе даст бумагу и карандаши. Хочешь порисовать?

Мы с Асёнком поднимаемся на девятый этаж в офис АртПитерГрупп, и я тут же ускоряю шаг, свернув по коридору в сторону кабинета Инны.

Главное не волноваться. Борцова здесь нет...

— Я налисую медведя, — Ася задумчиво закатывает глаза. — А потом в зоопалке славню похоз или нет.

— Здорово. Мне очень нравится твоя идея, — возле кабинета Александровой спускаю Асёнка с рук и открываю дверь. — Заходи малыш. Знакомься, это тётя Инна.

— Привет, красавица, — девушка мягко улыбается Асе и садится рядом с ней на корточки. — Очень приятно с тобой познакомиться.

— Мама шкажала ты дас бумагу и каландасы, — деловито заявляет дочка с интересом разглядывая кабинет.

— Инн, пожалуйста, ты можешь присмотреть за ней буквально минут пятнадцать? Я возьму эскизы из своего кабинета и вернусь за ней.

— Снежан, у тебя всё в порядке? Ты какая-то дёрганная...

— Всё хорошо, просто... переживаю, что Алексей Игоревич будет ругаться, если увидит, что я привела ребёнка на работу. Хочу побыстрее забрать документы.

— Ну... хорошо, беги. Мы с Асей здесь пока порисуем. Я ей свой рабочий стол покажу. Хочешь?

— Хотю, — на хмуром лице малышки тут же начинает сиять довольная улыбка. — И на копьютеле дас попечатать?

— Дам обязательно. Мне как раз нужно было один важный документ заполнить. Пойдём, будешь мне помогать.

Смотрю на то, как дочка радостно хватает Инну за руку и выхожу из кабинета.

Пятнадцать минут. Не больше. И нас здесь не будет.

Алексей

Толком отвлечься на работу не удаётся. То и дело мысли возвращаются к Снежане и её дочери. Даже ворчание Воронцова не производит должного эффекта, пока мы идём до парковки.

Млять, эта женщина в который раз переворачивает мою жизнь с ног на голову, и я ничерта не могу с этим сделать! Она просто яд какой-то. Отрава, выедающая мои нервы и превращающая в зависимого невротика. Не удивлюсь, если через пару недель я работать вообще не смогу, забью на тендер и буду только пытаться выяснить — моя ли дочь та малышка.

Такое вполне возможно.

Ещё и с тендером накладка происходит не вовремя. По дороге на объект звонит владелец сети гостиниц и сообщает, что второй этап переносится на более ранний срок. Охренительно. Приходится отменять встречу с клиентом и разворачиваться обратно в офис. Кидаю дозвон Воронцову и маякую, чтобы тот тоже срочно ехал назад.

Возвращаюсь на работу до жути злой и заведённый. Меня бесит, что Снежана мне так и не ответила и не перезвонила, а самому звонить ещё раз считаю дикостью — всё-таки она у врача сейчас вместе с ребёнком. И тендер этот, мать его!

Воронцов сильно отстаёт, потому что я гоню по трассе как бешеный, пока не паркую машину рядом с зданием, где расположена наша фирма.

Морозова уже могла приехать. Во всяком случае, я на это надеюсь, потому что мозг ведёт, и у меня есть определённые сомнения, что я смогу провести сегодня совещание по тендеру, если не поговорю до этого с девушкой. В башке только мысли о ней и о том, что я, возможно, уже несколько лет как отец.

Зведец просто.

Дочь. Что, если у меня есть дочь? Что я, чёрт возьми, делать буду с этой информацией?!

Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и первым делом заглядываю к Инне, чей кабинет немного ближе кабинета Снежаны.

— Инна, Морозова на работе не появлялась? — выпаливаю с ходу, широко распахнув дверь.

Я не сразу замечаю ребёнка, сидящего за столом. Мой взгляд первым делом ложится на жёлто-зелёное лицо Александровой, которая зажимает рот ладонью.

— Эээм, Инна, ты в порядке? — обеспокоенно спрашиваю девушку.

Она сильнее зажимает рот и качает головой.

— Мне п..плохо, Алексей Игоревич, — выдавливает кое-как. — Пожалуйста, присмотрите за дочкой Снеж...аны... Я сейчас вернусь...

Александрова вылетает из кабинета, а я медленно поворачиваю голову к столу, чувствуя, как сердце проламывает рёбра. В офисном кресле с карандашом в руках сидит дочь Снежаны и смотрит на меня исподлобья.

Сейчас, когда есть возможность рассмотреть её поближе и более тщательно, я понимаю, что она действительно похожа на меня. Ну или я пытаюсь себя в этом убедить.

Чёрт!

Когда гнал по трассе и торопился добраться до офиса, я хотел поговорить со Снежаной, но никак не ожидал обнаружить здесь её дочь.

— Вы мамин натяльник? — сердито спрашивает малышка, поджав губы. — Тот самый злой, котолый плиходил к нам домой и клитял?

— Ээм... Да... Это я, — отвечаю первое, что пришло в голову. — Но я вовсе не злой.

Никогда не думал, что буду пасовать перед маленьким ребёнком!

Но ведь это иное, вашу мать. Она может быть моей... моей дочерью.

— Нет — злой! Я тотьно помню!

Осторожно подхожу ближе, наблюдая, как глаза девочки подозрительно следят за мной.

Голубые, млять, как у меня!

— Не злой. Просто ты меня плохо знаешь.

— И как тебя зовут? — вскидывает светлые брови.

— Лёша. А тебя как? — протягиваю ей руку через стол.

Малышка недоверчиво смотрит на мою ладонь, но всё же тянет руку в ответ. Крошечные пальцы касаются моих. И это какое-то невероятное чувство, словно меня сбросили с высоты в пропасть, и нет возможности и времени подумать, как справиться с реальностью.

— А меня зовут Ассоль, — важно отвечает девочка.

Я закрываю глаза и шумно выдыхаю.

Ассоль.

В памяти сразу проносится тот день на катке в Рязани. Я и Снежинка. Я сказал ей тогда, что, если у меня будет дочь, то назову её каким-нибудь необычным именем, вроде Ассоль. Она тогда посмеялась над этим, а теперь её дочь так зовут...

— Приятно с тобой познакомиться, Ассоль.

Девочка важно кивает.

— А мне не отень плиятно.

Млять, я испытываю какую-то ненормальную неловкость перед этим ребёнком, и теперь сожалею, что тогда так орал в подъезде.

Мой взгляд жадно исследует черты её лица, всё больше находя сходство с моими.

Она просто не может быть не моей.

— А где твоя мама, Ассоль?

— Сейтяс плидёт. Ты сто, собилаешься её лугать? — тут же хмурит брови и отдёргивает руку, склонив голову набок.

Светлые волосы падают на плечо и открывают моему взору цепочку с медальоном.

Снова я закрываю глаза и выдыхаю. На этот раз долго не могу распахнуть веки. Мысли в кучу, а сердце долбит по рёбрам.

Снежинка. Тот самый медальон, который я подарил Снежане четыре года назад. Ошибки быть не может. Я бы его узнал.

Она сказала, что его больше нет. Что она его потеряла.

— Нет, я... — прочищаю горло и пальцами ослабляю галстук на шее. — Я не собираюсь ругать твою маму... Скажи, Ассоль, а откуда у тебя этот медальон? Он очень красивый.

— Это мне мой папа подалил, — довольно улыбается девочка, сжав маленькой ладошкой снежинку.

Папа подарил...

— Инна, я всё! Спасибо, что ты... — слышу позади голос Морозовой, который обрывается сразу, как только я резко поворачиваюсь к ней.

Её тёмный взгляд сначала упирается в меня. Зрачки расширяются, а брови взлетают вверх. Затем она смотрит на дочь, на снежинку у неё на шее, снова на меня, и всё понимает.

Между нами довольно большое расстояние, но когда Снежана шумно выдыхает, кажется, её дыхание касается моих губ и реальность между нами окончательно трескается на ДО и ПОСЛЕ.

Снежана

Застыв на пороге кабинета, замираю как вкопанная. Как если бы мои ноги вросли в пол намертво. Взгляд прилипает к лицу Борцова, а потом медленно перетекает на маленькое кукольное личико дочери.

Он знает.

Он знает, потому что для того, чтобы заметить их сходство не нужен тест ДНК. Он знает, потому что я отчётливо читаю это в его взгляде, который прожигает меня на расстоянии.

Сердце дёргается в истерическом припадке и лупит по ребрам как теннисный мячик. Но это всё внутри. А снаружи я ощущаю полнейший ступор, который стягивает меня липкими щупальцами словно спрут.

— Мама! — визг Асёнка вспарывает плотную тишину, повисшую между нами.

Малышка, откинув на стол карандаши, выскакивает из офисного кресла и со всех ног несётся мне навстречу. И единственное на что меня хватает — это распахнуть руки, когда её хрупкое маленькое тельце впечатывается в моё, а миниатюрные ручки обвивают мои ноги и крепко сжимают в объятиях.

— Мама, я медведя налисовала, — бубнит, уткнувшись носом в мои коленки.

Её горячее дыхание обжигает кожу и моментально распространяется по всему телу, как будто согревая меня изнутри. Разрывая ледяную корку вдребезги и снимая с мышц оцепенение.

— Здорово, малыш, — присаживаюсь рядом с Асёнком на корточки.

Заглядываю в маленькое беленькое личико-сердечко. И рукой смахиваю упавшие на лоб вьющиеся волосики.

От неё пахнет чем-то тёплым. И таким родным. Я помню, как прижимала Асю к своей груди, сразу после того, как она родилась. И первое что я запомнила — это то, как она пахла.

Как имбирным пряник, растопленный в тёплом парном молоке. Этот запах стал моим наркотиком, ради которого я буду бороться до последнего своего вздоха. Как самый настоящий наркоман. Перегрызу горло любому, кто посмеет меня его лишить.

Скрип стула на заднем фоне разрывает хаотичную цепочку моих мыслей и заставляет вернуться обратно в реальность.

Глаза дёргаются за спину Аси, и встречаются с горящим взглядом её отца.

Я знаю этот взгляд. И знаю, что он не сулит мне ничего хорошего.

— Снежана, можно тебя на пару слов, — его низкий тембр толкает невидимые микроволны, которые острыми иглами вонзаются в мои нервные окончания.

— Мамотька, не бойся, — миниатюрная ладошка ложится на мою щёку и маленькие пальчики порхают по коже. — Этот дядя сказал, что не станет на тебя клитять.

“Этот дядя”. Мне даже не нужно смотреть на Борцова, чтобы увидеть, как дёргаются мускулы на его лице в этот момент.

— Зайка, ты... посиди пока ещё порисуй, ладно? — поднявшись с корточек, стараюсь, чтобы голос звучал ровно. Я не хочу, чтобы Ася что-то почувствовала. — Нарисуй, жирафа, хорошо? В зоопарке он тоже есть.

— Холосо! Я есё шлона налисую, — растянув рот в довольной улыбке, малышка вприпрыжку возвращается обратно за рабочий стол.

Взгляд Борцова примагничивается к моей дочери. И в этот момент внутри меня просыпается какой-то животный, сумасшедший инстинкт.

Кожа горит от желания подойти и встряхнуть этого мужчину. Загородить собой Асю, чтобы никогда больше Борцов не смел её касаться. Даже взглядом.

У этого человека нет такого права! Он потерял его четыре года назад раз и навсегда! Ася моя! И, чёрт побери, я позволю ему приблизиться к ней только через мой труп!

— Алексей Игоревич, вы, кажется, хотели поговорить? — произношу жёстче, чем это следовали бы сделать в присутствии Асёнка. — Мне нужно дочь отвезти домой, так что давайте, пожалуйста, быстрее закроем вопрос.

— Закроем? — брови Борцова скептически ползут вверх. — Всё только начинается, Снежана... Денисовна.

Пройдя через кабинет, распахивает дверь и вытягивает руку в пригласительном жесте, предлагая мне первой выйти в коридор.

В последний раз бросив взгляд на дочь, переступаю порог и быстрым шагом ухожу как можно дальше от кабинета, в котором сидит мой ребёнок. Чтобы не было ни одного шанса на то, что хоть какой-то клочок нашего разговора долетит до Аси.

— Когда ты собиралась сказать мне о ребёнке? — неожиданно чувствую жёсткую хватку на своей руке и Борцов резко дёргает меня за локоть.

— Это моя дочь, Борцов, — выпаливаю, со всего размаху врезавшись в чугунную грудь. — К тебе она никакого отношения не имеет!

Глаза хаотично шарят по его лицу и никак не могут словить его взгляд, потому что Лёша в этот момент делает тоже самое.

Руку, которой упираюсь в его грудную клетку, сжимаю в кулак, сгребая пальцами ткань рубашки. Чувствую, как в ладонь мне бьёт его гулкое сердцебиение. Как будто колокол, звон которого отдаётся вибрацией в моём магнитном поле.

— Значит не собиралась, — резюмирует спустя бесконечно долгие секунды звенящего молчания. — Думала, я не узнаю?! Какая же ты наивная, Снежан.

Его лицо и взгляд источают ярость. Как и всё его биополе в целом. Кажется, я даже могу тактильно её прощупать. Единственное, чего я не могу понять — он злится, потому что хочет участвовать в жизни дочери или потому что тогда, четыре года назад я не послушалась его и... не убила Асю...?

Эта мысль врезается мне в грудь и как тупой нож проворачивается там, ломая мне рёбра. Какова бы ни была причина его злости — пошёл он к чёрту!!!

Он не имеет на это права! Не имеет права в чём-либо меня обвинять! Не имеет права что бы то ни было требовать!

— Нам ничего от тебя не нужно, — кричу и со всей силы отталкиваю Борцова от себя. — Не смей лезть в нашу жизнь!!!

Задыхаюсь от раздирающих тело эмоций. Они словно рвут меня на куски, как безжалостные шакалы, обгладывая мясо и кости и оставляя под ними только боль и слепую ярость.

— А вот это уже не тебе решать, Снежинка..., — предупреждающе цедит Борцов. Делает уверенный шаг ко мне навстречу, и я дёргаюсь, когда его кулак впечатывается в стену прямо рядом с моей головой. — Значит, слушай сюда. Если ты думаешь, что я...

— Лёша, — мурлыкающий голос на заднем фоне прерывает угрозы Борцова. И через секунду я вижу, как его плеч касаются длинные наманикюренные пальцы, вслед за которыми вырастает и их хозяйка. — Вот ты где, дорогой? Я тебя уже обыскалась.

Снежана

Мой взгляд касается сначала чёрных волос, затем тёмных миндалевидной формы глаз. Девушка, которая подошла к Борцову, улыбается и смотрит на него с открытым обажанием. И, судя по всему, они хорошо знакомы и не чужие друг другу люди.

Подавляю внутри странное чувство, похожее на ревность. Я просто не могу его ревновать. Борцов мне никто, да ещё и ведёт себя как мудак.

У него, оказывается, подружка есть!

И он ещё что-то мне говорил? Что я пожирнее кусок ищу? На себя пусть посмотрит.

Да и вообще наплевать, кто у него есть. Лишь бы он нас с Асей не трогал. Моё сердце до сих пор стучит беспокойно после его удара в стену и угрожающего тона.

— Ты мне так и не перезвонил в выходные, — обиженно произносит девушка. — Хотя ведь обещал! Я ждала.

На мой взгляд она слишком фальшивая. Но Борцову подходит. Он тоже предпочитает фальш и игры в ложь.

— Карина, ты что здесь делаешь? — мужчина поворачивается к ней и стряхивает руку девушки со своего плеча.

Тёплый приёмчик. Возможно, ею он тоже пользуется в своих целях. Это так типично для него.

Хотя эта Карина невинной овечкой не выглядит. Поэтому вообще плевать на них обоих.

— Как что? Я здесь теперь работаю, Лёш. Секретаршей.

О, блестяще!

— Кем?! — рыкает Борцов.

Пока он разбирается со своей пассией, я решаю не терять времени и сбежать домой. Спокойно обхожу мужчину, хотя внутри моё состояние со спокойствием не имеет ничего общего, и иду в кабинет за Асей.

— Мы не договорили, Снежана! — рявкает Борцов мне спину, но я игнорирую.

Я не могу и не хочу с ним сейчас разговаривать. Я вообще не хочу с ним говорить об Асе.

Боже, ну зачем я с ней сюда поехала?! Не надо было этого делать!

— Поехали домой, малыш! — быстро надеваю пальтишко на Ассоль и беру дочку на руки.

— Мамотька, тот дядя тебя не лугал? — серьёзно спрашивает Ася.

Эта фраза "тот дядя" снова режет слух.

— Нет. Всё в порядке, детка. Так что едем домой, хорошо?

— Угу.

Выхожу из кабинета, где вижу, как Борцов всё ещё о чем-то пререкается со своей пассией.

"Просто иди мимо, Снежана. Не смотри ни на неё, ни на него".

— Куда это ты собралась? — Лёша резко хватает меня за руку, вынуждая остановиться, но говорит он намного мягче и спокойнее, чем пару минут назад.

Очевидно, на него влияет присутствие Аси, которая с любопытством его разглядывает.

— Рабочий день не закончился.

Прочищаю горло и как можно более ровным голосом отвечаю, хотя это трудно, потому что меня всю буквально трясёт:

— У меня дочь болеет, Алексей Игоревич. И оставить её не с кем. Я беру отгул на сегодня. Кое-какие документы забрала с собой, чтобы поработать дома.

На самом деле, я не уверена, что вообще сюда вернусь.

Взгляд Борцова испепеляет, но я понимаю, что ему нечего сказать. Он может меня не отпустить, только это ничего не изменит, потому что я всё равно уйду. А если он хочет меня уволить, что ж... пусть увольняет. Я и сама собираюсь.

— Подожди пять минут, я вас отвезу. И ты должна понимать, что разговора избежать не удастся.

Смотрю на него и никак не могу сообразить — он серьёзно? Судя по глазам, да. Борцов действительно считает, что я соглашусь, чтобы он нас подвёз...

— Хорошо, — киваю кратко, лишь бы отстал.

Но когда мужчина вновь отвлекается на эту свою Карину и отходит с ней к стойке ресепшена, я разворачиваюсь и почти бегу в противоположную сторону, где есть лестница. Спускаться дольше, чем на лифте, но всё же... Не хочу ехать с ним. Не хочу говорить.

Пока спускаюсь, вызываю такси через приложение.

— Мамотька, тот дядя Лёша хотел нас подвезти. Потему мы не подоздали?

— Так надо, малыш.

— А он не будет злиться?

Конечно же будет. И скорее всего сильно. Но Асе я отвечаю, разумеется, другое.

— Не будет, Асёнок. Мама справиться.

Слава богу, такси быстро приезжает, а уже спустя полчаса мы с дочкой оказываемся дома. Я быстро разогреваю кашу, усаживаю за детский столик и включаю мультики. Сама ухожу в ванную, где позволяю себе осесть на пол и разрыдаться.

Что теперь будет? Что мне делать?

Однозначно нужно искать другое жильё и работу. Только мне почему-то кажется, что Борцов нас везде найдёт.

Что если он попытается забрать у меня Асёнка? Я не знаю для чего? Из мести или есть другие причины, но я просто не позволю. Я даже на убийство готова пойти ради этого.

Дочка только моя. Он потерял на неё все права!

Пусть ему Карина рожает или кто там ещё у него есть.

Я не знаю точно, сколько так сижу, раскачиваясь из стороны в сторону. Вскочить на ноги меня заставляет звонок в дверь и сразу за ним громкий стук.

— Мамотька, кто-то плисол! — кричит Ася.

Выбегаю из ванной и снова слышу стук, а затем мелодию звонка из сумки. Достаю телефон и вижу на экране имя Борцова.

Сердце уходит в пятки.

Это он.

Он приехал.

Снежана

— Мамотька! — всё громче кричит Ася, а стук в дверь не прекращается. Телефон тоже беспрерывно звонит.

Я понимаю, что он не уйдёт. Нет смысла даже надеяться. Можно было бы сделать вид, что мы не дома, но Борцов наверняка слышал Асин голос и звонок моего телефона.

Наспех вытираю щёки от остатков слёз и подхожу к Асёнку. Она с важным видом ест кашу за столиком и смотрит мультики.

Снова раздаётся стук в дверь, затем звонок.

Боже мой...

— Потему ты не отклываешь? — спрашивает дочка.

— Сейчас открою, зайчик. Ты ведь... будешь умной малышкой — посидишь здесь тихо одна, хорошо?

— Угу. Это дядя Лёша плишёл?

Сердце болезненно сжимается.

Это твой папа пришёл, который сначала от тебя отказался, а теперь непонятно чего хочет.

— Да. Маме нужно поговорить. А ты пока ешь и смотри мультик, договорились? Если что, зови.

— Холосо.

Направляюсь к двери под неистовый грохот сердца в груди. Виски пульсируют, а пальцы дрожат. Я знала, что этого разговора не избежать. Я знала об этом ещё с того момента, как пришла в компанию АртПитерГрупп и поняла, что её владелец — Лёша. Но знать и быть готовой к этому разговору — не одно и то же.

Делаю глубокий вдох и затем задерживаю дыхание. Щелчок — открываю дверь и тут же сталкиваюсь взглядом с горящими глазами Борцова.

— Не здесь, — выдавливаю хрипло. — Поговорим в подъезде.

Ася не должна слышать, о чём мы будем говорить.

Как только я это произношу, горячие ладони Борцова сжимаются на моей талии и резко вытаскивают меня в подъезд. Дверь в квартиру закрывается. Мы остаёмся одни. На лестничной клетке и в пролёте пусто. Лёша вжимает меня в дверь спиной и нависает сверху, сверля тяжёлым взглядом.

— Ты думала, сбежать что ли сможешь, Снежинка? Даже не пытайся больше. Я теперь тебя где угодно найду.

Ноздрей касается лёгкий запах алкоголя.

Он выпил. Но я надеюсь, что немного. Во всяком случае, по его глазам не скажешь, что он пьян. Да и не успел бы так быстро напиться.

На улице, видимо, сильный дождь, потому что волосы у Лёши мокрые, на меня с них капает вода.

— Лёш... Отпусти... Отойди, пожалуйста, и давай поговорим как взрослые...

— Как взрослые?! — рыкает мужчина мне в лицо. — Серьёзно, да, Снежан? Теперь ты хочешь поговорить как взрослые? А что же сбежала тогда? Я ведь просил подождать! И ты, мать твою, ребёнка моего от меня скрывала! Четыре года, если считать весь период беременности. И уже три года я отец, и не знал об этом, а ты хочешь поговорить как взрослые?!

Его пальцы сильнее сжимаются на моей талии, а тело буквально вдваливает в дверь позади. Мне трудно дышать. Остаётся только хватать ртом воздух и изо всех сил пытаться оттолкнуть мужчину ладонями.

— Пусти! Ты не имеешь права!

— Ах, не имею права! Какие у тебя странные понятия о правах. У нас их только ты имеешь! Что бы ты ни творила!

Меня раздражает и злит то, с каким презрением и яростью Борцов всё это говорит. Наверное именно злость придаёт сил, потому что у меня получается его оттолкнуть и влепить пощёчину.

— Да! Ты не имеешь права! Ты сам отказался от Аси, послав меня на аборт. Ты хотел, чтобы я её убила. О каких правах после этого ты вообще смеешь говорить?!

Он снова оказывается рядом буквально за секунду, обхватывает моё лицо ладонями и лбом упирается в лоб.

— Она моя... Ты понимаешь, что ты сейчас сказала?! — выдыхает мне в губы и почти надрывно произносит. — Она моя!

У меня невольно слёзы текут по щекам. Я прижимаю ноющую от удара ладонь ко рту и смотрю на Лёшу сквозь пелену.

— Не твоя... Ты отказался. Ты отправил меня на аборт!

— Что ты, мать твою, несёшь?! Какой нахрен аборт?! Я никуда тебя не посылал! — рычит Лёша, свернкув глазами.

— Не притворяйся идиотом! Я тебе о беременности сразу рассказала. Написала сообщение. А ты мне ответил, что ребёнок тебе не нужен и отправил на аборт. Мне потом деньги от твоего имени курьер привёз.

— Что за бред, Снежан? Ты это только что придумала, чтобы оправдать себя и свою ложь?! Никаких сообщений я не получал! Я ничего не знал ни о твоей беременности, ни о своём ребёнке. Ты чё, млять, не видишь что ли, как мне сейчас хреново от того, что я потерял столько лет из жизни своей дочери, которая, млять, дядей меня назвала?! Ты слепая?! Я притворяюсь по-твоему?!

— Я не знаю, притворяешься ты или нет! — ору на Борцова в свою очередь, потому что точно знаю, что я не вру, смс я своими глазами читала, и меня бесит, что он пытается переложить вину на меня. — Ты ведь любишь притворяться и играть людьми, Лёш.

— Да перестань, Снежан, — Борцов раздражённо проводит пятернёй по влажным волосам, — когда я притворялся? И в чём с тобой играл? Ты ничего не путаешь?

— Сам ты всё прекрасно знаешь. И почему я должна тебе верить насчёт сообщения про аборт, что ты, якобы, его не отсылал. Может, ты сейчас специально так говоришь. Я... не знаю, правда, зачем тебе всё это. Стыдно стало, решил превратиться в заботливого папочку и...

Кулак врезается в стену рядом со мной так же, как и в офисе сегодня. Лёша вновь вдваливает меня в дверь и нависает сверху.

— У тебя... — цедит он сквозь зубы, — осталось это сообщение?

Я качаю головой.

— Нет, с чего бы мне хранить это?

— Ещё раз повторяю, Снежинка... Я его не отсылал.

— Значит, спрашивай с того, кто его отослал! Наверняка сразу в постель к очередной девке побежал, как в Москву свою вернулся. Спроси её, если вспомнишь, конечно, с кем ты тогда спал!

— Ты мне за мораль будешь лечить? На себя-то в зеркало часто смотришь?!

— Я за себя всё знаю!

Лёша шумно выдыхает и отходит от меня на несколько шагов назад. Устало потирает ладонью лицо, затем откидывает голову и прикрывает веки.

— Значит так, Снежана, слушай меня внимательно. Я от дочери отказываться не собираюсь.

— Я не позволю тебе её у меня забрать!

Он поворачивается и смотрит долго и пристально, скривив губы в презрительной усмешке.

— В отличие от тебя, я не способен лишить своего ребёнка второго родителя.

— Я уже сказала, почему...

Он вскидывает руку, призывая меня к молчанию, но я не собираюсь молчать. Что вообще за бред?! Я ни в чём не виновата, и он не имеет права меня винить.

— Да ты...

— Я всё сказал. Завтра я приеду за вами утром. Мы вместе отвезём Асю в сад. Хочу знать обо всём, что упустил за эти годы. До мельчайших деталей. И нужно решить, как сказать ей, что я её... папа.

— Лёш... — выдираю слова из пересохшего горла.

Сама не знаю, что собираюсь сказать. Мысли не складываются в нормальные предложения. Просто каша в голове. Я не представляю, как всё будет дальше, и меня это до жути пугает.

— Мамотька? Ти где там? Мутики контились, — раздаётся тоненький голос Аси за дверью.

Я вижу, как резко меняется взгляд Борцова. Наполняется какой-то болью что ли.

Нет, я не верю про смс. Не верю, что он не знал. Не может просто такого быть. А деньги? А как же деньги, которые он мне прислал. Я потом на них новорожденной Асе вещи покупала.

Нет. Он врёт. Он снова врёт.

— Сейчас иду, зайчик. Подожди ещё минутку, хорошо?

— Холосо.

— Ты же мне душу вырвала, ты понимаешь? — качает головой Борцов, когда за дверью раздаётся топот — Ася убежала мультики смотреть. — Что угодно, Снежан, но это... Как это можно простить?

Развернувшись, мужчина направляется к лестнице, а я так и продолжаю стоять, вжавшись в дверь и наблюдая за тем, как он уходит. Почему мне так больно? Как будто мне сейчас за двоих больно. И что завтра будет? Я не представляю.

Снежана

Звонок будильника врезается в мой мозг и бьёт по нервным окончаниям как по струнам расстроенной гитары.

Я не сплю.

Ни на одну минуту за сегодняшнюю ночь я не смогла сомкнуть глаз. Гоняла в голове события прошедших суток. Как будто перематывая старую видеоплёнку туда-сюда раз за разом.

Ася. Лёша. Его лицо в тот момент, когда он увидел её впервые. Шок в глазах Борцова, когда он понял, что это его... его ребёнок...

Боль, которая сквозила в каждой чёрточке его лица, голосе, движениях...

Такое невозможно сыграть... Ведь невозможно же?

Дрожащими пальцами тянусь к телефону и смахиваю будильник. Мои глаза горят и болят, как будто в них насыпали песка. Чувствую себя уставшей, разбитой и абсолютно выпотрошенной.

Я просто не представляю, что будет дальше. Со мной. С нами... Как я скажу Асе, что мамин начальник — её родной отец? Как я ей это всё объясню?

Асёнок думает, что её папа далеко и не может быть с ней рядом. А теперь? Что мне сказать ей теперь? Ведь оказалось, что папа всё это время был не так и далеко...

Что мне говорить, когда она спросит, почему он её не навещал?

За моей спиной раздаётся тихий скрип двери, после которого следует лёгкий топот маленьких ножек.

— А я шама плошнулась...

Растрёпанный Асёнок зевает и приподняв одеяло заползает ко мне в постель.

Прижимаю к себе мягкое тёплое тельце своей дочери. Утыкаюсь лицом в светлые волосики и втягиваю в себя её запах.

Не представляю своей жизни без неё. Это как часть моего тела, без которой я не смогла бы функционировать. Кусок сердца. Нет. Это всё моё сердце целиком. Вырви его и меня больше не будет.

И когда я думаю об этом, мне становится так невыносимо больно, что от этой боли хочется согнуться пополам.

Потому что... а вдруг Борцов сказал правду? Что если он действительно не отправлял мне то смс? Что если он правда не посылал меня на аборт?

Получается, всё это время он жил, не зная о том, что где-то рядом растёт его ребёнок. Получается, что... получается, что я собственными руками лишила его отцовства, а у своей дочери забрала шанс иметь папу...

Пускай даже это всё равно была бы не полноценная семья. Я знаю, что Борцов в действительности никогда меня не любил. Что он обманул меня четыре года назад, использовал. Это всё неважно. Ведь речь сейчас не о нас. Не о нём, и не обо мне. Речь только об Асе.

Ради неё я была бы согласна впустить этого мужчину в нашу жизнь. Я бы никогда не стала противиться Асиному общению с папой, если бы знала, что ему это на самом деле нужно.

Потому что прекрасно знаю, какого это — лишится отца.

И меньше всего на свете я хотела, чтобы моё ребёнок повторил мою судьбу...

Телефон под моими пальцами вибрирует, сигнализируя о новом смс. Перевожу взгляд на экран и сердце, спотыкаясь, переходит на галоп.

Сообщение от Борцова.

“Подъеду через пол часа”

По коже током бьёт паника и дыхание ускоряется.

— Кто тебе напишал? —голова Асёнка выныривает из-под одеяла, и дочка любопытными глазки вопросительно шарит по моему лицу.

— Никто, малыш. Это... мамин начальник.

— Котолый вчела вечелом плиходил?

— Да, зайка.

— Лугается? — маленькие бровки хмуро ползут вниз.

— Нет, котёнок. Не ругается. Он... хочет за нами сегодня заехать, чтобы... чтобы маме не надо было тратить деньги на метро. Ты не против?

— Не плотив, — Асёнок безразлично пожимает плечами.

— Тогда вставай скорей, одевайся и беги чистить зубы.

Целую Асю в лохматую макушку и слежу за тем, как малышка нехотя вылезает из кровати и медленно плетётся в сторону ванной комнаты.

С трудом заставляю себя принять вертикальное положение. От нервов и недосыпа меня знобит. В голове полнейшая неразбериха и тысячи вопросов, на которые я не могу получить ответ.

Ведь кто-то же написал мне то проклятое смс. Я же его не выдумала!

Не надо мне было его удалять! Сейчас я могла бы тыкнуть им Борцову в морду!

Вскакиваю с кровати и в два шага дохожу до шкафа с одеждой. Чувствую, как от этих мыслей во мне по капле начинает нарастать злость на этого мужчину.

Что бы там ни было, он не имеет права обвинять меня во всем!

Сообщение было! Деньги на аборт были! Я больше не позволю этому человеку запудрить мне мозги, как он сделал это четыре года назад.

Я тогда тоже ему как последняя дура поверила. Ведь тогда всё тоже выглядело очень правдоподобно. Борцов умеет быть убедительным когда хочет. Наверно, всем своим бабам так мозги запудривает...

В памяти тут же мелькает яркий красный маникюр и тёмные миндалевидные глаза новой секретарши. И мои нервные окончания передёргивает от раздражения.

Не потому, что я его ревную. Нет. А потому что эта сволочь несколько дней назад целовал меня на стоянке перед офисом.

У меня в горле собирается горечь, которую хочется сглотнуть. В мысли против воли врезаются воспоминания о том дне. О его варварских губах и грубых руках, бесцеремонно блуждающих по моему телу.

Господи, какая же я дура...

Ведь он опять пытался меня тупо использовать! Точно также, как это было четыре года назад.

А что, если и тогда его в Москве ждала женщина? Боже, ведь я же даже не спрашивала его об этом! Я настолько была поглощена этим мужчиной, что вообще ничего вокруг себя не видела!

От волнения у меня начинает кружиться голова и мысли путаются, превращаясь в кашу. Я даже не сразу замечаю, что дверной звонок нещадно трещит. Только когда, доедающая кашу Ася дёргает меня за рукав блузки.

— Мамотька, там в двель звонят. Мозно я отклою?

— Не надо, зайка, — выдавливаю. Упираюсь ладонями в стол и с трудом ставлю на ноги онемевшее тело. — Доедай свой завтрак. Я открою сама.

Алексей

Стою перед Снежинкиной дверью и пытаюсь собрать мысли в кучу после адской ночи. Что говорить, как себя вести? Столько всего хочется спросить и сделать, что я просто не представляю, с чего начать. Одно знаю точно – торопиться и действовать на эмоциях нельзя. Я не имею права навредить Асе, чтобы ни было между мной и Снежаной.

Весь прошлый вечер, ночь и утро я не прекращал обдумывать наш вчерашний разговор с девушкой. Всё, что я сказал, и всё, что она сказала. Кто из нас был больше не прав? Это чертово сообщение про аборт не вылетает из башки. Я без конца думаю о том, что если Снежана не соврала? Если сообщение действительно было, только отправил его не я?

Тогда, четыре года назад, вернувшись в Москву, я ударился во все тяжкие, чтобы перестать думать о Снежинке и о том, как она поступила. Бабу себе нашел для утешения, да и вообще, чтобы доказать самому себе, что не так уж много для меня значит эта рязанская вертихвостка. Вышло, правда, не очень. Я еще долго Морозову забыть не мог.

Но та баба, Арина ее звали, я еще до этого с ней встречался, большего хотела, чем просто секс. Ей мало было только постели, она все на место поперспективнее метила. Могла ли она отослать сообщение и деньги?

Хрен его знает теперь.

За дверью раздаются тихие шаги, вырывая меня из собственных мыслей.

Я мог Снежану и Асю в машине подождать, но не выдержал и решил подняться. Я все еще помню слова Морозовой про «скоро выхожу замуж». Теперь они приобрели для меня абсолютно другой смысл. Ассоль – моя дочь. От одной мысли колотит, что она будет жить с каким-то левым мужиком, а я буду так, воскресный папа.

– Леша? – Снежинка открывает дверь и выглядывает в подъезд. – Мы… собираемся. Не обязательно было подниматься.

– Обязательно, – киваю я, отметив про себя, что девушка выглядит неважно.

Глаза покраснели и опухли, губы покусаны. Видно, что рыдала всю ночь.

Млять. Чувство вины тут же начинает безжалостно выгрызать дыру под ребрами. Я ведь вчера даже не пытался ей поверить. А если она не врала, то, получается, последние четыре года Снежана верила, что мне не нужен наш ребенок, и что я тупо откупился деньгами на аборт, а она все это время дочку одна на ноги ставила.

И судя по тому, что она сказала «я не позволю тебе забрать дочь», в ее глазах я просто какое-то чудовище.

– Я войду? – спрашиваю Снежану, кивнув на дверь.

– Н...нет, – тут же хмурится девушка. – Я же сказала, мы скоро спустимся.

– Ты не одна? У тебя там еще кто-то?

Спокойно, млять, Борцов. Сам же решил не действовать на эмоциях.

– Лёш, давай без этого, а? Я просто хочу спокойно собраться. У меня нет настроения спорить.

А у меня есть. Хочется зайти и убедиться, что в квартире только они с Асей вдвоем, и я кое-как сдерживаюсь, чтобы этого не сделать.

– Подожду здесь.

Снежана поджимает губы и закрывает дверь.

Мне эту дверь снести хочется. За ней целый мир, куда меня не пускают. Даже Дорохов здесь побывал, а у меня там дочка, и я, млять, войти не могу.

Звездец как это все бесит.

Спустя примерно двадцать минут Снежана вместе с Ассоль наконец выходят. Мой взгляд тут же падает на кнопку в куртешке и шапке с помпоном.

Никак не могу поверить, что она моя. И самое сраное, что я пока даже сказать ей об этом не могу. Нужно запастись терпением.

Ася в свою очередь важно переступает через порог и сразу подходит ко мне, пока Снежана закрывает дверь.

– Привет.

– Пливет… Есть у тебя конфеты?

– Ася! – тут же осекает дочку Снежинка.

А я думаю, что даже не догадался купить что-нибудь для Аси. Папа, мля.

– Эммм… Конфет нет, но мы можем купить по дороге в сад, согласна?

– Да, я не плотив, – довольно отвечает малышка, с любопытством разглядывая меня.

– А я против, – ворчливо говорит Снежана, бросив связку ключей в сумку. – Ты же знаешь, Асенок, почему конфеты тебе нельзя.

– Одну зе мозно, мамотька.

– А почему ей нельзя конфеты? – машинально хмурюсь, сразу предполагая что-то плохое.

Она более чем-то или что?

– У меня плохие зубы, – отвечает Ася, улыбнувшись и продемонстрировав беззубый рот.

– А что у нее с зубами? Почему плохие? Не лечили, получается. Значит, нужно к хорошему стоматологу, Снежана. Если дело в деньгах, то я готов оплатить лучшую клинику.

Перевожу взгляд на Морозову и вижу, как в глубине ее карих глаз поднимается ураган.

– А я погляжу вы самый умный, Алексей Игоревич? На врачей для дочки мне всегда денег хватало. А зубы у нее плохие из-за раннего кариеса. Я Асю слишком долго грудью кормила. Вот и возникла проблема!

Я невольно смотрю на грудь Снежаны. В голове тут же рождаются картинки, как Снежинка кормит малышку. И у меня почему-то от этого во рту пересыхает.

– Если с обсуждением зубов моей дочери мы закончили, то, может, уже спустимся вниз и поедем? А то мы так в сад опоздаем.

Не дождавшись моего ответа, Снежинка хватает Асю за руку и идет к лифту.

А я еще долго не могу выбросить из головы ее образ, где она в домашней рубашке сидит на постели с младенцем на руках, волосы распущены, губы растянуты в улыбке. Мать кормит своего ребенка. Еще один важный этап жизни, которого я был лишен. И сколько еще я пропустил?

В машине Снежана с Асей усаживаются на заднее сидение.

Надо будет обязательно купить детское кресло. И вообще все, что может понадобиться дочке.

– А у моего длуга тоже есть машина, и он меня катает как плинцессу, – заявляет малышка. – Ты тозе будес нас тепель катать?

О каком друге идет речь, догадаться не трудно. Наверняка Ася говорит о Дорохове.

Наши со Снежаной взгляды скрещиваются в зеркале заднего вида. Я смотрю со злостью и ревностью, она с вызовом.

Черт, это все будет непросто!

– Теперь вас только я и буду катать. В любой момент, когда захочешь, – отвечаю дочке, при этом продолжая в зеркале смотреть на Снежану.

Да, именно так и будет, Снежинка. Можешь не сомневаться.

Я хрен теперь к вам кого подпущу.

— Клуто! Мам, ты слысала? — маленькая кнопка радостно растягивает беззубый рот и поворачивается к Снежане. — У меня тепель будет своя калета! Как у жолушки!

Смотрю на Снежану в зеркало. И кажется, что физически чувствую, как её глаза искрят молниями в мою сторону.

— Слышала, малыш. Это очень здорово. Но, знаешь, ты вовсе не обязана ездить только на этой карете. У принцессы всегда должен быть выбор. А то карета ведь и в тыкву может превратиться в один прекрасный момент, — последние слова она уже добавляет шёпотом и себе под нос. Но до меня они всё равно долетают.

Млять. Я не отправлял её на чёртов аборт, если она к этому ведёт! Меня передёргивает от одной мысли, что Снежана все эти годы так думала обо мне. Думала, что мой ребёнок был мне не нужен!

И, чёрт возьми, это злит! Меня, мать твою, неимоверно злит тот факт, что такую важную новость она решила сообщить мне через смс! Если бы Снежана позвонила как взрослый человек и сказала мне о ребёнке лично, то сейчас всё могло бы быть иначе. Как минимум я не потерял бы несколько лет из жизни моей дочери!

— Просто нужно уметь отличать настоящую карету от бутафорской, — бросаю, включая поворотник. — Тогда и подстав с тыквами не будет.

Интересно, чью “карету” она считает настоящей? Её будущего мужа? Если он вообще существует. В чём я в последнее время начал сильно сомневаться...

Или, может, Дорохова? От упоминания об этом мудаке у меня челюсть сводит. Снежана охренительно плохо разбирается в людях, как я погляжу. Зато я прекрасно знаю, что этот человек из себя представляет. Не первый год с ним в бизнесе “бодаюсь”. И ему рядом с моим ребёнком делать нечего. Придётся Снежинке этот момент уяснить. Хочет она того, или нет.

Мне даже не нужно оборачиваться или смотреть в зеркало, чтобы почувствовать на себе испепеляющий взгляд карих глаз.

— Да, действительно! — по интонации чувствую, как она поджимает губы, чтоб у неё от злости голос не дрожал. — Умение отличать настоящую карету от тыквы — это очень важно. Жаль только, что приходит оно обычно с горьким опытом...

Резко торможу возле кованных ворот детского сада.

— Приехали, — медленно выдыхаю и обернувшись, улыбаюсь маленькой кнопке.

— Быстло... — тянет одобряюще.

— Ну так карета же. Тыквы так быстро не ездят, — подмигиваю.

Выхожу из машины и открыв заднюю дверь, сам отстёгиваю Асе ремень безопасности. Подхватываю малышку на руки и вытаскиваю на улицу.

Порыв осеннего ветра ударяет в лицо. Отворачиваю кнопку в другую сторону и прикрываю спиной. В голове мелькает мысль, что она одета слишком легко для такой холодной погоды.

У неё вообще достаточно одежды? А игрушек? В какой комнате она спит, на какой кровати?

Млять, меня бесит, что я не знаю о своём ребёнке даже таких элементарных вещей. Но обязательно выясню в самое ближайшее время.

— На ручках донесу тебя? Ну раз уж ты принцесса, то тебя нужно носить на руках, я считаю.

Смотрю в маленькое голубоглазое лицо напротив и просто, мать твою, кайфую от того, как оно начинает сиять после моих слов.

Звездец просто... До сегодняшнего дня я даже не представлял, что может так распирать изнутри просто от того, что ребёнок тебе улыбается.

— А я вот подумала..., — малышка задумчиво вздёргивает подбородок, обхватывая мою шею маленькими пальчиками. — Ешли я могу на твоей калете еждить когда захочу, может ты тогда нас на выходных отвезёс в жоопалк? Мне мама обесяла, сто мы пойдём. Там есть медвеееедь... и зилааааф... и дазе тигл!

На последних словах выпучивает глаза и у меня внутри что-то болезненно щемит.

Ася очень на меня похожа. Но сейчас, именно в этот момент, она напоминает мне Снежинку.

Почему-то я вспоминаю тот вечер, когда она пришла ко мне на арендованную квартиру в этом дурацком какошнике. Вот именно такое выражение лица у неё было, когда она поняла, что перепутала адрес.

Млять, это было так давно, и одновременно как будто только вчера.

— Зайка, я думаю, что у Алексея Игоревича есть планы на выходные, — справа от меня раздаётся тихий голос Снежаны.

— Нет, вот по счастливой случайности как раз на выходные я абсолютно свободен. Да и в зоопарке давно не был. Так, что с удовольствием посмотрю и на медведя, и на жирафа и даже на тигра.

Мы подходим к двери Асиной группы, и я нехотя отпускаю малышку. Ставлю её на ноги, позволяя самой добежать до шкафчика.

Ловлю себя на мысли, что мне не нравится явно длительное отсутствие ремонта в этом здании. Краска в некоторых местах облупилась, да и линолеум, которым застелен пол в раздевалке, уже видавший виды.

— Сколько ты платишь за сад? — поворачиваюсь к Снежане, когда она снимает с дочери верхнюю одежду и вешает её на крючок в шкафчике.

— Восемьсот рублей, — отвечает нехотя.

— Это... за сутки?

— Это за месяц, Борцов.

— Не слишком ли мало? — вздёргиваю бровь. — Снежан, может, стоит перевести Ассоль в более приличный сад? Я буду оплачивать все расходы.

Вместо ответа Снежинка поворачивается лицом к дочери и, мягко улыбнувшись, целует её в кончик носа.

— Давай, малыш, беги. И веди себя хорошо, ладно?

— Я пошталаюсь. Но это не всегда от меня жависит.

Продемонстрировав беззубый рот маленькая кнопка скрывается в группе.

— А почему воспитатель не выходит встречать? Это нормально, что её не забрали? Ты бы хоть проверила, может в группе никого из взрослых нет.

— Знаешь что, Борцов, — со вздохом, Снежана захлопывает дверцу Асиного шкафчика и выходит из раздевалки. Иду следом за ней, на выходе в последний раз бросив взгляд на дверь за которой находится мой ребёнок. Мы расстались всего на время. — Не нужно учить меня, что мне делать с моим ребёнком. И садик я ей менять тоже не собираюсь. У нас прекрасный сад. И воспитательница замечательная. Не всё в этой жизни меряется деньгами, Алексей Игоревич. Если на чём-то не весит ценника с кучей нолей, это не значит, что это что-то плохое или не качественное. И не всё то золото, что блестит. Государственные детские сады гораздо лучше частных. Асе здесь нравится. С ней занимаются, играют. И даже не смотря на копеечную на твой взгляд стоимость, здесь есть все необходимые педагоги и даже детский психолог. И да, так мало денег я плачу, потому что как мать одиночка получаю льготу!

Последними словами Снежана буквально наносит мне удар под дых.

Оказавшись на улице забиваю лёгкие сырым воздухом под завязку. Боковым зрением вижу, как Снежинка ёжится, пряча лицо в край шарфа.

— Садись, — распахиваю переднюю пассажирскую дверь машины и киваю на сидение.

Она снова поджимает губы, очевидно, потому что перспектива ехать со мной рядом ей не очень нравится. Скорее всего, она бы предпочла сесть сзади. Но тем не менее, через секунду раздумий, послушно садится спереди и пристёгивается ремнём безопасности.

Обойдя машину, сажусь на место водителя. Завожу мотор и вклиниваюсь в потом машин на трассе.

Мать одиночка.

Это словосочетание плотно засело в черепе и режет мозг как тупой нож.

Все эти долгие четыре года Снежинка была матерью одиночкой. Как она вообще справлялась одна? У неё же вообще никого нет. Ни родителей, ни родственников.

Как бы я ни злился на неё за то, что не смогла донести до меня информацию о моём отцовстве, я охренительно благодарен этой девушке за то, что она выстояла. Не спасовала перед трудностями, не побежала делать аборт, что было самым простым решением в той ситуации. Что она родила и воспитывала нашу дочь. И любила её за нас двоих.

— Куда мы едем? Мы же вроде на работу собирались...

Оторвавшись от спинки сидения Снежана вопросительно смотрит на меня, когда, пропустив поворот, паркуюсь возле небольшого ресторана.

— Чуть позже, — глушу мотор и вынимаю ключи из зажигания. — В начале нам с тобой нужно поговорить и решить, как быть дальше со всей этой ситуацией.

Снежана

– Спасибо, – благодарю официанта за кофе, который он принес, и сразу же обхватываю горячую чашку руками, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах.

Леша сидит напротив. Перед ним только стакан воды, к которому он не прикоснулся. Его пристальный взгляд направлен на меня и пробирает до мурашек своей серьезностью.

Я знаю, о чем пойдет разговор. Конечно же, знаю. И также понимаю, что он изначально был неизбежен. С того самого момента, как Леша впервые увидел Асю…

– Снежан, – начинает мужчина, глубоко вздохнув и откашлявшись, – я хочу, чтобы Ассоль знала, что я ее папа. Настоящий папа. Играть в игры и без конца притворятся левым добрым дядей я не хочу и не буду. Это моя дочь. И у меня есть полное право быть частью ее жизни.

Прикусываю губу и невольно отвожу взгляд в сторону. Какое-то время рассматриваю, как мчатся машины по дороге за окнами ресторана, наблюдаю за дождевой каплей, стекающей по стеклу – делаю все, что угодно, лишь бы не смотреть на Борцова.

Все это очень больно. И сегодня наблюдать за тем, как он несет Асенка на руках до садика, как она доверчиво обнимает его за шею и улыбается, тоже было больно.

– Я… скажу ей об этом. Только не сейчас. Не сразу, – выдавливаю из себя слова и чтобы промочить пересохшее горло, отпиваю немного кофе.

– Нет, – качает головой Борцов. – Мы вместе скажем об этом. Я хочу быть рядом в этот момент.

Поджимаю губы и упираюсь в мужчину взглядом. Челюсть упрямо сжата, брови сведены на переносице, а в глазах плещется уверенность и готовность бороться. Наверное, бесполезно спорить на этот счет.

К тому же у меня нет четкого ответа, как будет лучше для Аси. Возможно, Леша прав, и лучше ему находиться рядом с дочкой в тот момент, когда она узнает, что он ее папа.

– Хорошо. Скажем вместе. Но я еще раз прошу – давай не сейчас, не сразу.

– Ну а когда ты хочешь, Снежан? – кривит губы Борцов. – Сколько еще я должен потерять времени? Всех этих лет недостаточно?

– Я не говорю о том, чтобы не видеться и не общаться с ней… Просто нужно время. Пусть привыкнет к тебе.

– Да меня же передергивает от того, что она считает меня каким-то незнакомцем. Просто дядей с маминой работы.

– Ты и есть незнакомец для Аси, Леш. Дядя с маминой работы. Пока это факт. Именно поэтому я не хочу… торопиться.

Борцов шумно выдыхает через нос и сжимает пальцами переносицу.

– Хорошо, – в итоге соглашается он. – Пара встреч до того, как расскажем все Асе. Сходим в зоопарк. В какой-нибудь детский клуб. И после скажем. Но тянуть больше я не собираюсь. Как ты хочешь ей об этом сказать? Что ты вообще ей обо мне говорила, Снежан? Ася тогда сказала, что медальон-снежинку ей подарил папа. Ты рассказывала дочке обо мне?

Снова делаю глоток кофе и прикрываю веки. Та моя слабость – я не смогла соврать Асенку, что папа умер или его вообще нет. Сейчас я думаю – это к лучшему, что не соврала так жестоко. Было бы гораздо сложнее все ей объяснить теперь.

– Я придумала легенду, что папа далеко, у него очень много работы, и он не может приехать и быть рядом. Когда Ася стала задавать вопросы, я решила подарить ей медальон, якобы от отца. Она очень обрадовалась.

– Якобы?

– Не перебивай и дослушай до конца, пожалуйста.

Леша хмуро кивает.

– В общем, я хочу, чтобы мы продолжали придерживаться этой легенды. Ты был занят и очень далеко, а теперь вернулся, поэтому можешь быть с дочкой.

Борцов шумно выдыхает, я вижу, как дергается его кадык, когда он тяжело сглатывает.

Мужчина не сразу отвечает на мое предложение. Сначала молчит, и лишь спустя минуту, наконец, произносит:

– Спасибо тебе, Снежан.

– За что?

– За эту легенду.

– Только не думай, Леш, что я это ради тебя сделала и делаю сейчас. Я просто не хочу, чтобы мой ребенок страдал. Не хочу, чтобы Ася думала, что папе была не нужна.

И чтобы считала маму лгуньей…

– Черт, Снежинка, я же сказал, что не отправлял тебя на аборт! Клянусь! – рыкает Борцов, откинувшись на спинку стула.

– А я сказала, что получила смс и деньги.

– Не я отправил сообщение, и деньги тоже.

– Но они были, Леш. От тебя или нет уже неважно. В чем ты меня хочешь обвинить? Что, по-твоему, я тогда должна была сделать? Мы были вместе всего-ничего, и то все было фальшью. А потом я получаю сообщение, что ребенок тебе не нужен. Мне нужно было бегать за тобой и умолять? Искать тебя в огромной Москве?

– Фальшью… – горько усмехается Леша. – Все было фальшью, конечно. Только с одной стороны.

О чем он вообще?

– Я больше ни в чем тебя не обвиняю, Снежан. Просто хочу, чтобы сейчас ты поняла одну простую истину – я не знал о твоей беременности. И я бы никогда не отказался от своего ребенка. Поэтому пойми, что Ася мне очень нужна. И меньше всего я хочу ей как-то навредить. Больше я никогда ее не оставлю.

Не знаю, почему так колет в груди, когда Борцов говорит «ее не оставлю»? Он не говорит «вас», а имеет в виду только Асю…

Я ведь давно знала, что Леше тогда была не нужна. И давно перестала питать иллюзии на его счет, но почему же все равно так гадко и обидно?

Словно отзвуки былых чувств заполнили грудь и снова разбили сердце вдребезги.

– Очень надеюсь, Леш, что ты никак ей не навредишь, иначе я тебя просто загрызу. И это не преувеличение. Ася самое дорогое, что есть в моей жизни.

– Будь уверена, что я сделаю для нее все самое лучшее, – серьезно отвечает Борцов, скользя взглядом по моему лицу.

Я не знаю, кто отправил то сообщение, но оправдывать этим Лешу не собираюсь. Если это был не он, то это в любом случае не моя вина, и не вина моего ребенка, что кто-то влез в его телефон и взял на себя право вершить чью-то судьбу.

Моей вины здесь нет. Я защищала себя и свою дочь.

– Если мы закончили, то поедем на работу? – встаю из-за стола, но Борцов резко хватает меня за руку и тянет обратно на стул.

– Стой. Расскажи мне об Асе.

– Леш, тендер…

– К черту тендер. Ты не понимаешь? У меня дочь есть. Я три года ее жизни пропустил.

Читаю какую-то странную уязвимость в глубине его глаз, отчего мне становится гадко и плохо. Хотя я ни в чем не виновата. Ни в чем! Но я просто не могу это игнорировать. По-человечески не могу.

– И что ты хочешь знать? – спрашиваю слегка охрипшим голосом.

– Все, Снежан. Я хочу знать абсолютно все.

Снежана

К тому моменту, когда мы с Борцовым подъезжаем к бизнес-центру, я чувствую себя абсолютно выпотрошенной.

Кажется, что за плечами у меня остался очень длинный и чертовски тяжёлый день. Хотя в действительности часы показывают только десять утра.

Но это утро было просто бесконечным.

Всё происходящее вообще кажется мне каким-то странным сном. Вообще всё. Начиная с того момента, что владельцем фирмы, в которую я устроилась на работу, оказался отец моего ребёнка. И заканчивая Лёшиным заявлением о том, что он не отправлял меня на аборт.

Я ведь привыкла жить с этой мыслью. Четыре года я с ней существовала. Изо дня в день, каждый раз, смотря в личико своей дочери, я думала о том, как её отец мог от неё отказаться.

Я так привыкла ненавидеть Борцова за это, а теперь... Теперь я просто не понимаю, что испытываю. И не понимаю, как нам быть дальше.

Как мы будем дальше существовать? Работать вместе...

– У тебя сохранились Асины старые фотографии? Может, с выписки из роддома или где она совсем маленькая?

Мы с Лёшей заходим в лифт. Я прислоняюсь к стене, практически падая на неё, как на единственную опору.

– Да, – откашливаюсь, потому что голос звучит неестественно хрипло. – Да, я... я посмотрю дома. У меня есть несколько альбомов. Я потом принесу их тебе на работу.

Слежу за тем, как Борцов нажимает на кнопку нужного этажа и металлические двери закрываются, отделяя нас от кипящего жизнью, первого этажа.

Расстёгиваю несколько пуговиц на пальто и оттягиваю платок на шее. Маленькое пространство лифта моментально заполняется запахом Лёшиного одеколона.

– Снежан, я могу сам заехать к вам. Ты ведь понимаешь, что теперь отношения между нами выйдут за рамки рабочих. Хочешь ты этого или нет. У нас с тобой ребёнок общий.

“Общий ребёнок”. Звучит так непривычно. Особенно из уст Борцова. Я привыкла считать, что Асёнок только моя. Что в нашем с ней маленьком мирке существуем только мы вдвоём.

А теперь этот мир неожиданно расширился, вместив в себя ещё одного человека. И, может, я сейчас покажусь эгоисткой, но мне страшно. Страшно, потому что я не знаю, как существовать в этом мире на троих.

Лифт останавливается, и я вылетаю в холл, как только двери начинают разъезжаться.

– Снежан, постой, – Борцов ловит меня за локоть, мешая сделать следующий шаг. Оборачиваюсь, фокусируясь на его глазах. Голубых, как у Аси. – Не надо бегать от меня, Снежан. Давай учиться как-то контактировать.

Открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент взгляд цепляет за спиной мужчины миниатюрную фигуру новой секретарши.

– Лёш, ну наконец-то пришёл. Я тебя хотела с кофе горячим с утра встретить. Не знала, что задержишься. Ну ничего, я сейчас новый сделаю.

Борцов поворачивается, на голос девушки, и, воспользовавшись этим, я вытаскиваю локоть из его захвата.

– Алексей Игоревич, я вас поняла, и обязательно прислушаюсь, – отвечаю, отходя от мужчины на несколько шагов. – С вашего позволения, я пойду. У меня много работы.

Разворачиваюсь, не дожидаясь ответной реакции, и стремительным шагом удалюсь по коридору в сторону своего кабинета.

Усилием воли заставляю себя не оборачиваться. Но по горящему затылку понимаю, что Борцов все ещё смотрит.

Залетев в кабинет, захлопываю за собой дверь и тяжело выдыхаю.

Стаскиваю с себя пальто и вешаю его на вешалку. Сажусь за рабочий стол и включаю компьютер, пытаясь настроиться на рабочий лад, но ничего не выходит.

Перед глазами до сих пор стоит образ девушки с длинными тёмными волосами. Надо быть полной дурой, чтобы не понимать, что у них с Борцовым что-то есть.

Какова вероятность, что и тогда, четыре года назад, у него были отношения в Москве? В таком случае, это его девушка могла ответить за Лёшу на то сообщение, а потом прислать деньги.

От мысли о том, что какая-то дрянь вот так хладнокровно решила судьбу моего ребёнка в груди у меня всё горит.

Горло сжимается от спазма и внутри застревает дурацкий ком, не дающий нормально продохнуть.

С силой сжимаю глаза и тяжело выдыхаю, выбивая из своей головы все посторонние мысли. Не нужно мне сейчас об этом думать. Ничего уже всё равно изменить нельзя...

В последующие несколько часов я погружаюсь в работу настолько активно, что даже не замечаю, как наступает обеденный перерыв. Спохватываюсь только когда слышу робкий стук, а потом дверь моего кабинета приоткрывается и на пороге я вижу Инну.

– Снежан, ты на перерыв не собираешься? Я думала, может, сходим в кафе? Здесь рядом есть недорогое. Там вкусные бизнес-ланчи... И меня сегодня в кои-то веки не мучает токсикоз...

Смотрю на похудевшую бледную подругу и вспоминаю себя, когда я была на том же сроке. У меня, к счастью, не было такой сильной тошноты, как у Инны, но беременность Асей всё равно нельзя было назвать лёгкой.

И, также, как в случае с Инной, рядом не было никого, кто мог бы меня поддержать.

Хотя нет, у Инны всё же есть я, а это уже кое-что.

– Да, пойдём, конечно.

Выключаю компьютер и, подхватив сумку с пальто выхожу из кабинета вслед за девушкой.

Мы устраиваемся за столик возле окна с видом на шумный Невский проспект. Честно говоря, аппетита у меня особого нет. Но я рада возможности хотя бы ненадолго выбраться из офиса, где буквально каждая стена и каждый угол пропитаны энергетикой мужчины, перевернувшего всю мою жизнь с ног на голову.

– Ты почему ничего не ешь? – вопросительно смотрю на Инну, которая за всё это время так и не притронулась к еде. – Снова тошнота?

– Нет... не то чтобы..., – девушка нервно крутит в руках вилку и закусывает губу, бросив на меня взгляд исподлобья. – Снежан, я хотела поговорить с тобой...

– О чём?

– Ну... во-первых, я хотела извиниться за то, что вчера оставила Асю в кабинете с Борцовым. Поверь, если бы я знала, что вас связывает, я бы никогда...

– Инн, прекрати, – перебиваю девушку, – Ты ни в чём не виновата. И знать ты этого не могла... В общем, я не сержусь... Правда...

Тяжело выдохнув, отвожу взгляд, сквозь стекло разглядывая оживлённую улицу.

– Хорошо, – слышу облегчение в голосе подруги. – Снежан... ты не подумай только ради бога, что я лезу не в своё дело, но... я хотела спросить... ты... когда ты устраивалась к нам на работу, ты знала, что владелец фирмы Борцов?

– Нет, Инн, я не знала, – поворачиваюсь на девушку. По её неуверенному взгляду, направленному на меня, понимаю, что ей хочется знать больше, но она, очевидно, сомневается, насколько уместным будет задавать мне вопросы. – Мы с Лёшей были... в отношениях четыре года назад. Если это, конечно, можно так назвать...

По сути, смысла хранить эту информацию в секрете у меня нет. Особенно теперь, когда сам “виновник” обо всём знает. Поэтому я рассказываю Инне всё. Начиная от того, при каких обстоятельствах мы с Борцовым познакомились и заканчивая тем злосчастным сообщением и деньгами на аборт.

– Он утверждает, что не знал о ребёнке, – выдавливаю, отпивая глоток горячего чая. – Говорит, что не видел никакого сообщения, и денег мне не отправлял.

Вдруг неожиданно становится очень холодно. Я обхватываю чашку с чаем двумя руками, ощущая, как тепло проходит через мои ладони, но внутри меня продолжает лихорадить.

– И... что вы в итоге решили? Борцов он... требует права на ребёнка? Хочет забрать у тебя Асю или...

– Никто моего ребёнка у меня не заберёт, – перебиваю. – Но, Борцов, к счастью и не пытается. Он сказал, что хочет видеться с дочерью. Хочет участвовать в её жизни. Быть рядом.

– И ты согласилась? – возможно мне кажется, но я замечаю волнение в голосе подруги.

– Да, Инн, я согласилась. Какими бы ни были наши с Лёшей отношения, они не должны отражаться на Асе. Она заслуживает, чтобы у неё были оба родителя. Любой ребёнок этого заслуживает...

И только сказав это вслух, я наконец понимаю, что несмотря на всю неоднозначность происходящего, сейчас я испытываю облегчение.

Алексей

– Проходи. Садись, – пропускаю Карину в кабинет и закрываю за нами дверь.

После разговора со Снежаной в ресторане, после всего того, что она рассказала мне про дочь, заниматься работой и разбираться с Кариной нет никакого настроения и желания. Вместо этого хочется все бросить к чертям, поехать обратно в сад, забрать Асю и провести с ней день в каком-нибудь аквапарке, зоопарке, луна-парке, да где она только захочет. А потом еще день, неделю, месяц, целую жизнь… Кажется, и этого будет мало.

Как много я пропустил, аж тошно на душе. Нутро рвет от осознания этого. И даже несмотря на то, что я прекрасно понимаю – прямой вины на мне за эти упущенные годы не лежит, я все равно ощущаю себя виноватым. И перед ней, и перед Снежаной, которая будто вся обросла колючими иглами и совсем не хочет подпускать меня ближе, хотя ради дочки делает это, стиснув зубы. Я это прекрасно вижу. Не слепой.

Просто звездец. Вся эта ситуация. И как все будет дальше – пазл в голове пока не складывается.

Карина усаживается в кресло напротив стола и переводит на меня вопросительный взгляд.

Ещё и с ней разбираться…

– Лёш, ты в последнее время какой-то странный. На звонки не отвечаешь. Сам не звонишь. И словно избегаешь меня. Что-то не так?

Да всё, млять, не так.

Не так должно было быть. Я не должен был узнать про своего ребёнка через три, сука, года!

Ослабляю галстук на шее и тоже сажусь за стол. Башка раскалывается, и я никак не могу сообразить, что сказать девушке напротив, потому что мне вообще сейчас не до неё.

Мы с Кариной встречались периодически около пары месяцев. Это не были настоящие отношения. Чисто для здоровья. Но она, разумеется, хотела и наверняка по-прежнему хочет большего, хотя я не раз прямо обозначил, что не заинтересован в том, чтобы встречаться и жить с кем-то на полном серьёзе.

Насчёт работы секретарши у себя в офисе я ей сам как-то обронил. Уже забыл об этом, и вспомнил, когда увидел её здесь. Она работу тогда искала, и вот, очевидно, решила теперь воспользоваться моим старым предложением.

– Карин, – говорю, откашлявшись, – сейчас у нашей компании серьёзные трудности. Мы пытаемся выиграть тендер. Сроки сильно сместили. Так что времени на общение и встречи у меня сейчас нет.

Да и желания как-то тоже.

Все мои мысли теперь о дочке.

– Работать ты можешь. Если справишься с обязанностями, то я не против. В остальном, давай сохраним деловые и дружеские отношения. Честно, сейчас не до этого.

У меня нет намерения оскорбить девушку и также нет претензий к ней как к личности и сотруднику. Во всяком случае, пока. Поэтому особой проблемы в том, что она останется на должности секретарши я не вижу. Пусть работает.

После моих слов Карина вся подбирается и вытягивается в струну, отбросив тёмные волосы за спину.

Млять. Я ведь даже выбрал ее когда-то из-за этих длинных черных волос, которые так и остались для меня наваждением после расставания со Снежинкой четыре года назад.

– Лёш, – обиженно кривит губы Карина, – это из-за той девушки? Дизайнера. Кажется, Снежана её зовут? Поэтому ты не хочешь больше видеться?

Разумеется, Карина не идиотка. Да я бы и не выбрал тотальную дуру даже для потрахушек. У меня на них аллергия.

Карина видела нашу ссору с Морозовой. Может что-то слышала. Но в любом случае, я не собираюсь объясняться, рассказывать подробности и оправдываться. В конце концов, технически мы с Кариной никто друг другу. И это её не касается.

– Я уже всё сказал. Этого достаточно, Карин.

Девушка поджимает губы.

– Мда, Борцов. Типичный ты мужчина. Не знаю, что там у тебя с этой Снежаной, но по факту всё развивается, как это обычно бывает у всех мужчин. Появляется новая цель, и вы отбрасываете старое. Сбрасываете балласт, так сказать, – насмешливо произносит, выгнув бровь, после чего поднимается из-за стола, гордо вздёрнув подбородок.

– Буду какие-то поручения, Алексей Игоревич, или я могу быть свободна?

Эмоциональный выброс Карины я никак не комментирую. Мне в принципе наплевать, и её реакция, как любой отвергнутой женщины, по сути, нормальна.

Я точку поставил – этого достаточно.

– Да. Вызови мне Патлова. Это IT-специалист. Пусть принесет мне 3-d проект по тендеру. Всё, что успел составить. Буду ждать его в конференц-зале.

Ещё мне нужна будет Снежана, но её я позову сам.

Не хочу, чтобы мать моего ребёнка в офис ко мне приглашала женщина, которую я тупо трахал. Хотя порой им в любом случае придётся пересекаться. Возможно, позже я переведу Карину в другой отдел.

Хрен знает, почему меня вообще беспокоит, что там подумает Снежана? Она и сама в прошлом не святой себя зарекомендовала.

Просто её взгляд сегодня, который она бросила на Карину, когда мы только приехали на работу, не выходит у меня из башки. Что в этом взгляде было, я бы смог разгадать, если бы девушка так быстро не сбежала. Видимо, подальше от меня.

– Как скажете, Алексей Игоревич, ­– максимально хладнокровно отвечает Карина, после чего покидает мой кабинет, хлопнув дверью напоследок.

Снежана

– Вот сюда нужен дополнительный слой по барной зоне. И я не вижу включенный в проект дизайн верхней и нижней террасы. Снежана тебе всё предоставила, почему не сделано?

Мы уже час находимся в конференц-зале и просматриваем, наверное, в сотый раз 3-d проект гостиницы, который IT-специалист создавал по нашим с Борцовым чертежам.

Даже учитывая то, что Лёша практически не повышает голос и довольно профессионально и хладнокровно делает поправки насчёт работы айтишника, я прекрасно вижу, что он крайне недоволен. Косяков на самом деле полно. Честно говоря, даже слишком.

– У меня было не так много времени, Алексей Игоревич. Проект выполнен в сжатые сроки.

– У нас у всех было не так много времени, Олег. И сейчас его становится всё меньше и меньше. Но почему-то Морозова, которая работает у нас всего-ничего, со своей задачей справилась и чертежи нарисовала, как было обговорено, а ты облажался.

– Я сделаю исправления. Внесу доработки. Это дело двух-трех дней, – защищается айтишник, то и дело нервно поправляя очки, сползающие с переносицы на кончик носа.

– Три дня это много, Патлов. Даю тебе день. Максимум два. И чтобы все поправки были внесены и доработаны. Мы пока займемся зоной внутреннего дворика. Тебе ещё его делать. Так, на всякий, напоминаю, если ты забыл.

Нервно сглотнув, Патлов кивает, затем выключает проектор, достаёт флэш-карту из ноута и неуклюже выходит из конференц-зала, бросив в мою сторону подёрнутый паникой взгляд.

– Чёрт знает что в голове у некоторых, – устало вздыхает Борцов и откидывается на спинку стула. – Мы так к сроку не успеем. Почему, если время поджимает, все, будто специально, начинают тупить?

– Потому что торопятся? – выношу своё предположение. – Когда что-то пытаешься сделать максимально быстро, многое упускаешь из виду и совершаешь дурацкие ошибки.

– И это мне говорит девушка, которая четыре года назад целый проект за одну ночь нарисовала? При этом у тебя ещё была температура и жуткий кашель.

Очередное напоминание Лёшей о нашем общим с ним прошлом производит на меня эффект как от кардиостимулятора только наоборот. Обычно им заводят остановившееся сердце, а в моём случае – только что бившееся сердце замирает.

Меня уносит воспоминаниями в тот самый день, когда я рисовала чертежи, изо всех сил стараясь создать что-то по-настоящему интересное. Лёша тогда обещал дать мне рекомендации, если ему понравится. А утром он приехал и увидел, в каком я состоянии. Забрал меня из общаги к себе, накупил таблеток, заботился… Тогда и случилась наша первая и единственная ночь. Тогда я ещё не знала, что под сердцем уже появилось моё маленькое чудо – Асёнок. А потом я узнала, что всё со стороны Борцова было ложью и притворством. Потом всё волшебство развалилось на части.

Но рекомендацию он мне оставил… Как и обещал. Хоть в чём-то оказался честен.

– У всех разные способности работать в условиях стресса, Алексей Игоревич, – сухо отвечаю, плеснув немного воды в стакан. – Кто-то мобилизуется, а кто-то наоборот затухает. И не могли бы вы больше не напоминать о прошлом? Мне неприятно. Что было, то прошло.

Лёша окидывает меня пристальным взглядом и чуть заметно качает головой.

– К чему такая официальность, Снежан? Кроме нас здесь никого нет. Может, не будем «выкать»? Это просто смешно. У нас дочь общая.

– Мы на работе. И я настаиваю на соблюдении субординации. Думаю, тех сотрудниц, кто её не соблюдает на определённых правах, у вас и без меня предостаточно.

Я невольно намекаю на новую секретаршу. Просто ничего не могу с собой поделать. Почему-то меня она раздражает, хотя ничего плохого пока что не сделала в мою сторону.

Зря я о ней заговорила. Слабачка. А должна быть сильной и не давать Борцову повода думать, что он и его подружки имеют для меня хоть какое-то значение.

В наказание тут же получаю внимательный взгляд от Лёши и тихое:

– Я же хотел тебе объяснить насчёт Карины…

– А я не хотела и не хочу слушать объяснения. Меня это не касается, сказала же уже. Я всего лишь констатировала факт, и ничего больше. Так что, давайте уже продолжим работать.

Демонстративно поворачиваюсь к ноутбуку и чертежам на столе, тянусь к карандашу и начинаю набрасывать штрихи, ощущая на себе обжигающий взгляд Борцова.

Он молча смотрит на меня какое-то время, а потом я слышу тихий вздох, после чего мужчина тоже берётся за карандаш.

Спустя минут тридцать нервно-тревожного напряжения, мне, наконец, удаётся включиться в работу. Ну, или почти удаётся, потому что присутствие Борцова рядом само по себе отвлекает.

Взгляд периодически падает на его сильные руки, на длинные пальцы, удерживающие карандаш или молотящие по клавиатуре ноутбука, или на крепкую шею, когда мужчина откидывает голову назад. Помимо этого я ещё никуда не могу деться от запаха его духов и низкого голоса, своей хрипотцой ударяющего по моим нервам.

– Вот здесь подправь, – Лёша чуть наклоняется вперёд и карандашом ставит отметку на моём ватмане.

Его плечо касается моего, а аромат парфюма, кажется, въедается теперь не только в лёгкие, но и в кожу, потому что, когда через мгновение я поднимаюсь и иду к кулеру, чтобы налить чай, клянусь ­– от меня буквально пахнет Борцовым.

Стиснув зубы, распахиваю окно в надежде, что проклятый запах выветрится и не будет преследовать меня и дома тоже.

К началу седьмого вечера в офисе не остаётся никого кроме нас. А работы ещё очень много. Мы лишь половину успели сделать от запланированного. Но, честно говоря, я уже практически не соображаю, а глаза болят, словно в них песка насыпали. Кроме того, пора ехать за Асей. Поэтому, внеся последнюю поправку в чертёж, я откладываю линейку и карандаш, после чего поднимаюсь из-за стола и хватаюсь за сумку.

Борцов тут же приклеивается ко мне вопросительным взглядом.

– Поздно уже, Алексей Игоревич. За Асей пора ехать. Думаю, с остальным продолжим завтра.

В Лёшиных глазах тут же появляется растерянность. Он резко смотрит на часы на запястье, затем громко чертыхается и поднимается тоже.

– Проклятье! Надо было раньше меня дёрнуть. Подожди. Вместе поедем.

– Что? Вместе? Зачем? Не нужно этого. Я сама доберусь до дома…

– На метро, Снежан? И в чём смысл, если у меня есть машина? К тому же, я за дочкой в сад тоже хочу. И отныне мы вместе будем её забирать. Всегда.

Исподлобья наблюдаю за тем, как Лёша собирает чертежи и убирает их в стол.

Мне даже ответить ему нечего, потому что, ну, что я скажу? Он теперь постоянно будет стремиться быть с Асей, а так как я и дочка неразделимы, то и мне придётся смириться с его присутствием в нашей жизни. В моей жизни…

Снежана

– Каких денег?

– На воспитание и содержание дочери, – поясняет Борцов.

Звучит настолько сухо, что я уже собираюсь ринуться в бой и высказать мужчине, что никакие его деньги нам с Асей не нужны, и что я вполне сама справляюсь. Даже рот успеваю открыть, но Лёша не даёт мне сказать, продолжив говорить:

– Вы теперь не одни. И я тоже хочу и буду принимать участие в жизни дочки. Мне необходимо знать, что ей вообще требуется, в какие кружки она ходит и сколько стоит их посещение? Хочу знать о тратах на одежду, игрушки, еду, квартиру. Чёрт, – выдыхает он, проведя пятернё по волосам, – я ведь практически не знаю ничего о ней. Мне хочется стать частью её жизни не только на словах или не только при встречах и прогулках. Я хочу, чтобы у неё всё самое лучшее было, Снежан. Лучший детский сад, лучшая секция, лучшая школа потом. И мне в этом нужна твоя помощь.

Я сглатываю горечь, скопившуюся в горле, пока Лёша говорил, и шумно втягиваю в лёгкие воздух. В броне, выстроенной вокруг моего сердца, вдруг появляются трещины. Никогда бы не подумала, что это настолько больно.

Мне тоже хочется, чтобы у Аси было всё самое лучшее. Многое из того, чего бы я хотела сделать для дочки уже сейчас, я пока не могу себе позволить, и это очень угнетает.

Наверное, это ужасно глупо и эгоистично бить себя в грудь на данный момент и отказываться от Лёшиной помощи исключительно из соображений самолюбия и гордости. Моя дочь всё-таки не инструмент манипуляции над Борцовым и демонстрации собственной независимости.

Она и его дочь тоже.

Он её папа.

Я не могу так. Не могу просто и всё.

Обхватив себя за плечи руками, коротко киваю и прикусываю нижнюю губу.

– Я поняла, Лёш. Хорошо. Давай обсудим это позже. Только сразу хочу предупредить – любая твоя помощь должна будет касаться исключительно Аси напрямую. Остальные расходы – это уже моё дело. Например, квартира, еда. С этим я справляюсь.

– Не хочу, чтобы ты думала, Снежан, что я пытаюсь обвинить тебя в несостоятельности или плохой заботе о дочке. Это вовсе не так. Я прекрасно вижу всё, что ты для неё делаешь. И свою независимость показывать мне не нужно, потому что это более чем очевидно. Работать ты умеешь, и делаешь это хорошо. Я даже начал сомневаться насчёт… Хотя это уже наверное неважно, – как-то странно усмехается мужчина и качает головой.

Я не успеваю задать ему вопрос о том, что он всё же имел в виду, потому что в этот момент смотрю в ту сторону, где ещё минуту назад стояла Ася и смотрела на обезьянок. Сердце рухает в пятки, когда я её там не вижу. Мой взгляд суетливо проходится по толпе посетителей зоопарка, и нигде среди них не фиксирует Асёнка.

– Лёш! – вскрикиваю тревожно, машинально обхватив Борцова пальцами за плечо. – Где Ася?!

Он резко оборачивается и тут же устремляется к вольеру с обезьянками. Я бегу следом за ним.

– Ася?! Ассоль! – зовёт Борцов, возвышаясь над головами основной массы посетителей и высматривая среди них дочку.

У меня в груди всё сжимается от страха, болезненная пульсация ударяет по вискам и по глазам. В панике я начинаю крутиться, вглядываясь в каждый метр пространства вокруг себя, но как это бывает при панике – мир и люди превращаются в одну сплошную пёструю массу.

– Асёнок! Где ты, малыш?! – зову дочку, а голос надрывается и будто бы ломается на части.

Мне начинает казаться, что Ася его не узнает, даже если услышит.

Боже мой! Только не это! Куда она могла деться?! А что, если кто-то попытается ей навредить?! Я этого не перенесу просто! Не выдержу!

– Снежан, давай вперёд пройдем. Может, Ася туда побежала, – дёргает меня за руку Лёша, хотя я не сразу понимаю, что это он.

Всё как в тумане…

– Снежан, ты меня слышишь?

– Это ты во всём виноват, Борцов, – выдыхаю рвано, стукнув мужчину в грудь кулаком. – Я же не хотела её отпускать, а ты сказал «пусть идёт»! Это из-за тебя Ася пропала. Вдруг с ней что-то случилось плохое?!

Неимоверными усилиями сосредотачиваю взгляд на Лёшиных глазах. Вижу в них тревогу, но игнорирую её наличие, потому что мне не хочется его понимать в данный момент. Мне хочется его обвинять.

– Снежан, успокойся. Ничего с Асей не случилось, и мы её обязательно найдём, – Лёша обнимает меня за плечи и прижимает к груди.

Я не сопротивляюсь, потому что нет сил, и мне слишком страшно.

– Она настоящая егоза и наверняка просто побежала смотреть на других своих любимых зверушек. В зоопарке полно охраны. Мы её отыщем.

– Я знаю, что она егоза. Знаю это лучше тебя, поэтому и не хотела отпускать… А ты…

– Давай найдём Асю, а потом будешь ругать меня, сколько захочешь, – он слегка отстраняет меня от себя и заглядывает в глаза. – Пойдём.

Я чувствую, как моей ладони касается Лёшина ладонь. Он переплетает наши пальцы и тянет меня за собой.

Снежана

Мы с Лёшей проходим несколько метров вперёд от вольера с обезьянами, но Асю так и не находим. Паника всё сильнее сжимает пальцы вокруг моего горла. Меня буквально трясёт и даже успокаивающие слова Борцова никак не действуют.

Вина за пропажу Асёнка, которую я ещё пару минут назад свалила на Лёшу, теперь полностью переключается на меня саму.

Что я за мать такая, если за собственной дочкой не уследила? Как я вообще могла допустить подобное?!

Слёзы собираются в уголках глаз. Каждую секунду я зову дочь по имени, в надежде, что она откликнется, но этого не происходит. И проходящие мимо нас посетители зоопарка говорят, что не видели Асю, когда я показываю им фото в телефоне.

– Лёш, может, мы не в ту сторону идём? Может, она не туда побежала?

– Если бы в другую, то мимо нас точно не смогла бы пройти.

– А если смогла? Боже, если Ася потерялась, ты представляешь, как она сейчас напугана?! Она наверняка тоже нас ищет, – выпаливаю надрывно, утерев руками слёзы на глазах.

– Мамотька! – неожиданно раздаётся голос, но я пока точно не могу сказать, откуда именно.

Знаю только, что это точно голос Аси. Либо он мне мерещится, либо она действительно меня зовёт. Я бы её голос где угодно узнала!

– Лёш, ты слышишь?

– Мамотька! – снова повторяется. – Иди посмотли, какой больсой мисска!

Мы с Бороцовым одновременно поворачиваемся в ту сторону, откуда предположительно раздаётся голос. Мужчина с фотоаппаратом в этот момент отходит, и перед нами предстаёт картина, как Ася стоит на носочках возле вольера с медведем, прижавшись ладошками к двойному стеклу.

– Мамотька! – снова зовёт, повернувшись к нам. – Иди сюда, говолю!

Лёша бросается к ней первым, преодолевает расстояние в несколько шагов и хватает Асю на руки.

– Эй, ты тево? – визжит дочка.

Я подбегаю к ним следом и сразу забираю Асёнка из Лёшиных рук.

– Дай мне её, пожалуйста!

Борцов спокойно отпускает малышку. Я прижимаю её к себе и зарываюсь носом в светлые кудряшки. Пахнут шампунем, который я Асёнку только вчера купила.

– Боже, зайка, как ты меня напугала, – выдыхаю, чуть отстранив Асю от себя. – Ты зачем убежала? Понимаешь, что нельзя так делать? Мама чуть с ума не сошла, когда увидела, что тебя нет.

– Но я хотела на медведя пошмотлеть. Всё же холосо, мамотька. И медведь такой босооой! – она поднимает руки вверх и смешно выпучивает глаза.

Я невольно смеюсь сквозь слёзы.

Пока мне казалось, что мой мир рухнул, и с Асей случилась беда, она просто искала мишку, ради которого и пришла в зоопарк.

– Всё равно, Асёнок, больше так не делай, – говорю строгим голосом специально, чтобы дочка поняла, насколько нехорошо поступила, иначе так и будет убегать. – Если хочешь куда-то пойти, нужно сначала сказать об этом маме, чтобы мы пошли вместе, но ни в коем случае не убегать.

Ася расстроено поджимает губки и опускает взгляд.

– Ты на меня злисся?

У меня сердце разрывается всегда, когда она так делает. Даже если я злюсь, моя злость никогда не длится долго. Она просто разбивается вдребезги об это печальное личико.

– Нет, малыш, я не злюсь. Просто очень испугалась, ведь с тобой могла случиться беда. Обещаешь, что больше не будешь так делать?

– Холосо. Я больсе не буду, мамотька.

Асёнок обнимает меня ручками за шею, отчего внутри растекается тёплое мягкое чувство и заменяет собой тревогу и страх, что бились в груди совсем недавно.

Моя малышка – это весь мой мир. Если её не будет, мне ничего в этом мире не будет нужно.

Вместе с дочкой на руках я поворачиваюсь к Борцову, который всё это время внимательно наблюдал за нами. Его взгляд скользит от Аси ко мне и обратно. Он ведь тоже испугался за неё…

– А ты злисся? – спрашивает вдруг Асёнок у Борцова. – Злисся, што я на медведя посла смотлеть?

– Я? Нет. Не злюсь, – улыбается Лёша. – Но тоже очень испугался, принцесса.

Я тяжело сглатываю.

Он так смотрит, будто еле сдерживается, чтобы не схватить Асю и не обнять.

– Ты испугался? Ты зе такой боссой, а боисся? – смеётся дочка.

Конечно, в её возрасте понять всю серьёзность произошедшего до конца невозможно. Да и Ася пока не знает, что Лёша её папа, и что он как и мама мог испугаться.

– Думаешь, я большой? Как медведь?

– Неа. Медведь больсе!

– Не верю! Я больше!

Асёнок спрыгивает у меня с рук и бежит к Лёше, звонко смеясь. Он тут же её подхватывает и сажает к себе не предплечье.

– Нет! – показывает пальчиком на вольер. – Вон смотли какой медведь босой! Больсе тебя!

– Слушай, ну ты права. И, правда, больше, – хмыкает Борцов.

– Я зе говолила!

– Вырос с тех пор, как я видел его в последний раз.

– А ты узе видел его ланьсе?

– Ага. Ты знаешь, что моя фирма, где работает твоя мама, является спонсором этого медведя. Мы заботимся о том, чтобы у него была еда, чтобы о нём лучше заботились, и покупали нужные лекарства.

Я подхожу ближе, наблюдая за общением дочери с её папой. Как-то даже завидно становится от того, что у Лёши получается захватить всё внимание Аси. И очень больно от того, что мы никогда не станем полноценной семьёй. Для этого любовь должна быть между всеми…

Но приятным сюрпризом оказывается, что АртПитерГрупп финансирует содержание медведя. На самом деле, мало кто из зарабатывающих людей готов заниматься благотворительностью. И это о многом говорит.

– Это сто, полутяется, у тебя есть свой медведь? – широко распахивает глаза Асёнок, глядя на Лёшу.

– Получается, что так.

– А мозно я его потлогаю? Туть-туть.

– Не думаю, Ассоль, что нам разрешат. Даже мне не разрешают. Но мы можем потом купить с тобой игрушку медведя.

– Плавда? Холосо!

– Семейное фото? – неожиданно раздаётся голос позади нас.

Мы втроём одновременно поворачиваемся. Добродушное лицо местного фотографа растекается в улыбке. Мужчина машет перед нами своей зеркалкой, намекая на то, что хотел бы сделать наше фото.

– Вы не против?

Я уже хочу сказать, что нам не требуется фото, но Лёша меня опережает. Правда, говорит совсем другое.

– Не против. Фотографируйте. Асёнок, улыбаешься?

– Да! – кричит дочка.

Чувствую, как на талию ложится Лёшина горячая ладонь и слегка давит. Мужчина притягивает меня ближе к себе, после чего фотограф делает снимок.

Алексей

Мы усаживаем Асю на диван в зале, а сами со Снежаной ставим два стула напротив и садимся. Малышка внимательно смотрит на нас, сжимая пальчиками игрушку, и так сердито хмурится, что я себя чувствую как преступник на допросе.

Не представляю, что в этот момент ощущает Снежана, но, судя по крепко сцепленным пальцам и побелевшим костяшкам, нервничает она не меньше, если не больше меня.

— Да, Ассоль, я твой папа, — выдыхаю, наконец.

У меня из сердца будто кол вытаскивают, а с плеч снимают бетонную плиту весом в несколько тонн. Как же я хотел это сказать. И пусть получилось не совсем так, как планировала Снежана, но это уже неважно, ведь теперь мне не нужно скрывать от Аси, что я её отец. Это самое главное.

Светлые брови малышки взлетают, а глаза широко распахиваются. Она смотрит на меня, не мигая, и какое-то время вообще ничего не говорит. Даже паника внутри начинает поднимать свою змеиную голову.

— Ешли ты мой папа, то потему слазу не сказал?

Вопрос интересный.

Я не мог сказать.

Невольно дёргаю голову в сторону Снежаны. Она нервно теребит края своей блузки, глядя на дочь.

Уверен, что Снежинка так же, как и я, понятия не имеет, что на это ответить малышке.

— Я сегодня хотел сказать. Просто очень... волновался. Мне важно было понравиться тебе, принцесса, — говорю первое, что приходит в голову.

Хотя я действительно хотел ей понравиться. Тут я не лгу.

— Хах, ты глупый? Все папы нлавятся девотькам. Как папа мозет не нлавиться? Он зе папа!

На самом деле, не все папы нравятся детям, но я сделаю всё, чтобы моя дочь меня любила.

— Вот такой у тебя глупый папа, получается, принцесса. Но я надеюсь, ты мне поможешь и подскажешь, каким папой нужно быть, — подмигиваю малышке, но она вдруг сводит брови и опускает взгляд.

— Нууу... Не знаааю. Ты зе сказал, сто у тебя есть узе дотька. Получается, я не одна што ли дотька у тебя?

Даже жалею, что в зоопарке это ляпнул.

Очевидно, у меня теперь появилась одна очень ревнивая представительница женского пола.

— Нет, Ась, ты у меня одна дочка. Я про тебя тогда говорил.

Лицо малышки тут же расплывается в обворожительной беззубой улыбке, на которую я не могу смотреть так, чтобы сердце не грохотало.

— Пло меня? Плавда?

— Да. Про тебя.

— А где ты вообсе был, если ты мой папа? Потему тебя не было лядом?

В этот момент Снежана откашливается. Я замечаю, как девушка чуть подаётся корпусом вперёд и бросает на меня многозначительный взгляд.

Да, Снежинка, я помню про наш уговор.

— Асёнок, помнишь я тебе говорила, что папа далеко, и поэтому не может быть рядом?

Малышка серьёзно кивает.

— Но ведь он тут, это зе недалеко. И он твой натяльник.

Ну и вопросы. Сообразительная какая. Казалось бы, что сложного — поговорить с трёхлетним ребёнком? А оказывается, не так это и просто.

— Так вышло, малыш, что папа вернулся издалека. И вот теперь может быть рядом.

— Ммм... Понятно.

Ассоль неожиданно спрыгивает с дивана, аккуратно укладывает мишку, после чего подходит ко мне. Уперев руки в бока, малышка наклоняется и заглядывает мне в глаза. Я тоже наклоняюсь и смотрю в её глаза, которые так похожи на мои. Аж дрожь прошибает.

— Это ты подалил? — вытягивает подвеску-снежинку и показывает мне.

— Да. Это я подарил.

Конечно, я не уточняю, что подарил этот медальон её маме четыре года назад. И тихий слегка вибрирующий вздох Снежаны сбоку говорит о том, что она сейчас тоже этот момент вспомнила. Как и всё, что было после между нами. Всё, благодаря чему передо мной сейчас стоит вот это маленькое голубоглазое чудо и внимательно выглядывается мне в лицо.

— Сто зе полутяется, если ты мой папа, то мы тепель будем зыть все вместе?

Вот такого вопроса я как-то не ожидал. И Снежинка, видимо, тоже, судя по нервному покашливанию рядом. Я бросаю на девушку взгляд через плечо. Ещё минут десять назад, стоя на кухне и слушая бесячие слова Снежинки про личную жизнь, я хотел её схватить, вжать в себя и целовать, пока дурацкие мысли про Дорохова и всех остальных мужчин не вылетят у неё из головы. Потому что это, млять, ненормально. Я не позволю никакому мужику воспитывать моего ребёнка. Но если быть до конца честным, дело не только в Асе. Меня понесло, как только я представил Снежану с другим.

Я, млять, прекрасно помню, как она меня целовала у офиса. И у меня башню кроет, стоит подумать о том, что она будет так целовать ещё кого-то.

А вопрос Аси про "жить вместе" невольно толкает на мысль, что, возможно, именно этого я бы и хотел. Обладать ими полностью. Иметь все права и привелегии. Эгоистично называть их моими и никого близко не подпускать, если осмелит приблизиться.

— Нет, детка, — качает головой Снежинка, смерив меня тяжёлым взглядом. — Жить вместе с папой мы не будем.

Да. Очевидно, наши с Морозовой желания резко не совпадают.

— Но ты будешь видеться с ним, когда захочешь. Папа будет приезжать и проводить с тобой время.

— А потему не будем вместе зыть? Длугие зе дети зывут с мамами и папами.

— Верно, малыш. Но бывает, что и не живут. У нас будет немного иначе.

— Ммм... — малышка расстроенно опускает голову и дует губы. — И что зе новых детей у нас тозе не будет?

Бог ты мой, да этот ребёнок занял бы первое место в топе "самые неудобные вопросы родителям".

— Нууу... Это... наверное об этом нужно говорить потом... и... — начинает откровенно мяться Снежана.

А вот я чётко вижу перед глазами картину, как Снежинка, беременная моим ребёнком, идёт вместе с Асей по улице и держит её за руку. Даже слюна во рту собирается, потому что для того, чтобы эта фантазия стала реальностью, нужно чтобы Снежинка была моей во всех смыслах.

В какой-то миг мне кажется, что она по глазам читает мысли в моей голове, хотя это невозможно. Но девушка так резко краснеет и начинает дышать чаще, что я допускаю вероятность того, что она догадалась.

— А мозно я буду называть тебя папой? — не получив чёткого ответа про "ещё детей", Ася резко переводит тему.

— Я буду очень счастлив, принцесса, если ты будешь называть меня папой.

Да я, млять, охренеть как буду рад!

Ассоль сначала стучит пальчиками по подбородку, затем тянет руку ко мне и кладёт ладонь на мою щёку.

— Папа... а ты маму мою любис?

Снежана

— Папа... а ты маму мою любис?

От этого вопроса появляется острая боль где-то между лопаток, а руки мгновенно покрываются мурашками. Я смотрю на Асёнка, которая трогает своими крохотными пальчиками Лёшу за лицо, и не могу поверить, что она додумалась спросить его о таком. Хотя, наверное, это неудивительно, ведь маленькому ребёнку вряд ли может быть понятно, что мама и папа вовсе необязательно должны любить друг друга. Вот и моей зайке хочется знать, существует ли между мной и её отцом любовь.

Перевожу взгляд на Борцова. Он, в свою очередь, тоже смотрит на меня, а в глубине его глаз читается столько, что в груди мигом становится ещё больнее. Я не знаю точно, что вижу в его взгляде, но однозначно понимаю — думает он сейчас о том, что было между нами четыре года назад.

Вот только Асе на вопрос Лёша не отвечает. А в тот момент, когда его губы наконец раскрываются, и мне кажется, что я даже очень жду, что он ответит, в дверь неожиданно звонят.

— Ой, кто-то плисол, мамотька! — дочка отлепляет ладонь от Лёшиной щеки и подбегает ко мне. — Кто там?

Резко выдохнув, отчего часть болезненной пульсации в груди пропадает вместе с воздухом, я бросаю взгляд в сторону прихожей.

— Не знаю, малыш.

Я, правда, не знаю, кто мог наведаться к нам настолько поздно. Мы с Асей живём особнячком. У нас практически никогда не бывает гостей, да и кого звать, если я толком ни с кем не дружу и не общаюсь? Вот только с Инной удалось сблизиться, и то девушки ещё ни разу не было у нас.

Может, хозяйка квартиры заявилась?

Да вряд ли. Она бы позвонила или написала. Для оплаты аренды ещё рано.

Звонок в дверь повторяется.

— Снежан, ты откроешь? — хмуро спрашивает Борцов, сложив руки на груди. — Или это мне лучше сделать?

— Что? Нет... Не надо. Я сама открою, — поднимаюсь со стула и одёргиваю юбку, которая задралась, пока я сидела.

Наверное, хорошо, что наш разговор прервали, и Лёша не успел ответить на вопрос Асёнка. Да и что бы он сказал? Наверняка ему пришлось бы врать или как-то переводить тему. Ведь Лёша никогда меня не любил. Даже влюблён не был. Сейчас тем более.

— Ты кого-то ждёшь, Снежинка? — интересуется мужчина, тоже поднявшись на ноги и нависнув надо мной мрачной скалой.

Я знаю, о чём он думает. Вижу, как он сердито смотрит на наручные часы, и сразу понимаю, в каком направлении сейчас движутся мысли Борцова. Наверняка он уже придумал себе, как я приглашаю к себе по ночам любовников, один из которых сейчас стоит за дверью и ждёт своей очереди на мою любовь.

Это жутко злит.

Во-первых, даже если действительно есть у меня кто-то — это не его дело! Я живой человек, в конце концов, и имею те же самые потребности, как и все остальные люди, в том числе и потребность в сексе и любви. Это вовсе не означает, что я себя именно так и веду — таскаю домой мужчин. Просто данный факт, в принципе, его не касается.

Во-вторых, бесит, что Борцов сразу предполагает всё самое плохое. Словно подумать обо мне хорошо, это настоящая пытка для него. Сам-то гораздо хуже, но именно на мой счёт он позволяет себе думать плохо. Даже если нет явных причин для этого.

— Нет. Я никого не жду, Алексей Игоревич, — цежу сквозь зубы, стрельнув на мужчину мрачным взглядом.

Ася, по-детски не чувствуя напряжения между нами, хихикает.

— Папа, а потему ты маму так смесно называес "снезынка", а мама тебя Алексей Иголевить?

Пока Лёша что-то отвечает Асёнку, я направляюсь к двери и отщёлкиваю замок, потому что звонки не прекращаются, а значит, кто бы там ни пришёл, он очень хочет, чтобы ему открыли.

Распахиваю дверь, и мои ноги тут же примерзают к полу.

С розовым медвежонком и цветами в руках на пороге стоит Александр Дорохов. Его губы расплываются в обаятельной улыбке. Он протягивает мне букет белых роз.

— Привет. Не знал, какие цветы ты любишь. Надеюсь, хоть немного угадал. Извини за настойчивость, Снежан. Я видел свет в твоих окнах и знал, что вы дома. Просто ты на звонки не отвечаешь, а я очень хотел увидеться с тобой и поговорить. На работе не удаётся тебя выхватить.

Окоченевшей рукой тянусь к букету и кое-как умудряюсь его забрать, потому что пальцы, кажется, перестали меня слушаться.

Только Дорохова сейчас не хватало. Очередной конфликт с Лёшей меня вымотает!

— Снежан, нормально всё? Я, может, не вовремя? — хмурится мужчина.

— Очень не вовремя, — раздаётся напряжённый голос позади.

Я поворачиваюсь на неровных ногах и практически упираюсь в плечо Борцова. Он вышел в прихожую вместе с Асей на руках. Его, сейчас практически синий взгляд, припечатывает меня холодом к месту. Мужчина чуть наклоняется и шепчет мне на ухо, обдав щеку горячим дыханием.

— Никого не ждёшь, Снежинка, да?

Затем он выпрямляется и перемещает тяжёлый взгляд на Александра, который, в свою очередь, смотрит на Борцова без какого-либо стеснения и страха.

Ася, разумеется, не осознавая всей напряжённости ситуации, радостно улыбается своему другу-гостю.

— Ой, пливет, ты ко мне плисол?! А это мой папа, — тычет пальчиком в Лёшу. — Он любит маму, а есё у нас, возмозно, будут есё дети, но это попоззе! Ты зайдес к нам в гости? А это, сто, мне миска, да?

Боже мой, подкова, я тебя зря что ли над дверью повесила?!

Краска резко ударяет мне в лицо. От всей нелепости ситуации мне хочется провалиться под землю. Прямо сейчас и как можно быстрее.

Слегка удивлённый взгляд Дорохова перемещается с меня на Борцова и обратно. В этот же момент чувствую, как Лёшина рука обхватывает меня за талию, и мужчина притягивает меня ближе к себе.

Козёл. Я ведь прекрасно понимаю зачем он это делает. Пытается перед Александром создать картинку идеальной семьи.

Кровь в моих венах вскипает от раздражения и злости. Мне по большому счёту плевать, что и как Борцов не поделил с Дороховым. Использовать себя и свою дочь для того, чтобы насолить конкуренту я не дам. Тоже самое касается и Александра, если он из-за этого со мной познакомился.

Правда здесь я не уверена. Нельзя обвинять человека без веских на то оснований.

— Сто зе ты стоис? Снимай ботинки сколее.

Счастливая Ася, болтает ногами у Борцова на руках. Одной ладошкой она держит отца за шею, а другой активно машет Дорохову, призывая пройти в квартиру.

— Да я в общем-то ненадолго зашёл, принцесса, — улыбается мужчина. — Просто хотел тебя повидать и, Снежан, — залезает во внутренний карман пальто и вытаскивает оттуда визитку. — Вот тут номер телефона очень хорошего детского стоматолога. Моя сестра к ней детей водит. Ты говорила у Ассоль проблемы с зубами...

Тянусь к визитке, но Борцов сильнее сжимает руку у меня на талии и дёргает назад.

— Со здоровьем нашего ребёнка мы сами разберёмся, Дорохов, — интонацией давит на слово “наш”.

— Папа, а ты тего злисся? Тебе сто, дядя Саса не нлавится? — Асёнок выкручивается у Лёши на руках, обхватывает ладошками его лицо и поворачивает на себя, чтобы удобнее было в него заглядывать.

— Дело не в этом, — смотря на дочь, выражение лица Борцова тут же становится мягче, и губы растягиваются в улыбке. — Просто дядя Саша пусть своих детишек заведёт и их здоровьем занимается.

Пожалуй, это становится последней каплей в чаше моего терпения. Сдёрнув руку Борцова со своей талии, отхожу от него на шаг и забираю у Александра визитку, которую он всё ещё мне протягивает.

— Спасибо большое, Александр. Ась, — поворачиваюсь к дочке, — Давай ты папе покажешь свою коллекцию кукол? Он мне говорил, что очень хочет посмотреть.

— Плавда пап? — счастливый Асёнок взвизгивает, подпрыгивая у Лёши на руках. — Посли сколее. Ну позалуйста, — начинает елозить, подталкивая его к комнате.

Борцов бросает на Дорохова хмурый взгляд после чего снова поворачивается к дочери.

— Конечно пошли, малышка. Папа мечтает пересмотреть все твои игрушки.

Тяжело выдыхаю, когда Ася с Лёшей скрываются в детской комнате.

Сегодня просто сумасшедший день. Боже, не так всё должно было быть. Если бы я знала, что простой поход в зоопарк вот так обернётся, то вообще не стала бы вставать сегодня с кровати. Потому что ко всему, что сейчас происходит я не была готова.

— Александр, извините за эту сцену, — устало выдавливаю, откладывая визитку на тумбочку в прихожей. — Сейчас действительно не самое лучше время для визита. Но всё равно спасибо за контакты стоматолога.

— Не за что, Снежан, — мужчина бросает многозначительный взгляд на дверь, за которой скрылись Борцов с Асей. — Так, значит, я всё-таки был прав? Борцов — отец Ассоль?

Поджав губы, отвожу взгляд в сторону. В интонации Дорохова я не чувствую никакого пренебрежения или чего-то ещё, что могло бы меня смутить. Он просто спрашивает. Но мне всё равно кажется, будто со стороны я выгляжу как какая-то девка, закрутившая шашни с начальником и после нескольких встреч на рабочем столе, родившая от него ребёнка.

Конечно, всё было не так. Я и в компанию к Борцову устроилась недавно. Но в нашей с ним настоящей истории тоже нет ничего “красивого”. Он предложил мне деньги за встречи — я согласилась. То, что по итогу я влюбилась в этого мужчину не имеет на самом деле никакого значения. Это всё равно остаётся грязной и некрасивой историей с несчастливым концом.

Ведь это жизнь, а вовсе не сказка про бедную Снегурочку, встретившую красивого принца...

— Так значит, вы теперь вместе? — спрашивает Дорохов, правильно оценив моё молчание.

— Нет, мы не вместе, — задираю голову и выпаливаю чуть громче, чем следовало бы. — Борцов — отец Аси, только и всего. Наши с ним жизни кроме этого факта никак не взаимосвязаны.

Подойдя к входной двери, открываю её шире.

— Спасибо, что зашли, Александр. И за визитку тоже. Я обязательно воспользуюсь контактами клиники. Извините, что не могу пригласить.

— Да ничего, Снежан, — подойдя к тумбочке, мужчина кладёт рядом с визиткой розового медвежонка, которого купил для Аси, после чего выходит из квартиры. — Снежан, хотел тебе сказать, то, что Борцов отец Ассоль для меня ничего не меняет. Я по-прежнему готов предложить тебе помощь. В любой момент и по любому поводу.

— Спасибо, Саш, — устало выдыхаю и, напоследок бросив взгляд на мужчину, закрываю за ним дверь.

— И часто ты у себя дома гостей принимаешь, Снежинка? — дёргаюсь от неожиданности, услышав у себя за спиной голос Борцова.

Резко оборачиваюсь и смотрю на Лёшу, прислонившегося плечом к дверному косяку рядом с Асиной комнатой.

— Тебя это не касается, Борцов.

Решительным шагом прохожу мимо мужчины в кухню. Достаю из шкафчика под раковиной вазу для цветов и, набрав в неё воды, ставлю туда подаренный Дороховым букет.

— Хочу тебя расстроить, Снежинка, но касается, — Борцов проходит вслед за мной на кухню. Упирается руками в стол по бокам от меня и наклоняется к уху. — Это касается меня со всех сторон. И как твоего начальника, потому что Дорохов мой прямой конкурент, и как отца твоей дочери.

Его дыхание щекочет кожу на шее. Я чувствую, как она покрывается мурашками, которые очень быстро рассыпаются по всеми моему телу, а волосы на затылке встают дыбом.

— Не преувеличивай свою значимость, Борцов, — разворачиваюсь к мужчине лицом и наши носы практически соприкасаются. — Ни одна, ни другая ипостась не дают тебе право распоряжаться моей жизнью и указывать с кем общаться.

— Да включи ты голову, Снежан, — внезапно раздражается Борцов. — Дорохов — мой конкурент! Думаешь он просто так вокруг тебя трётся?! Да он через тебя до меня добраться пытается! Хочет в доверие тебе втереться и вытащить из тебя инфу по тендеру! Не будь ты такой дурой!

На последних словах мужчина громко ударяет ладонью по столу.

Резко отталкиваю его от себя и отхожу от него на несколько шагов. Моя грудь резко вздымается от частого дыхания, а лёгкие горят от злости.

— Я дурой была, когда с тобой четыре года назад связалась, Борцов. Вот это реально была моя самая большая ошибка. Только об Асе я не жалею. Единственное хорошее, что после тебя осталось!

— А что так Снежан?! — выгибает бровь, окидывая меня презрительным взглядом. — Мало денег тебе тогда заплатил? Продешевила?

— Знаешь, что Борцов, пошёл ты в...

— Папотька, ты куда усол? Я тебе есё зе не всех кукол показала.

Резко замолкаю, когда в кухню забегает Асёнок, несущая в своих маленьких ручках целую охапку игрушек.

— Папотька, а ты видел, дядя Саса мне тозе миску подалил. Лоооозового, — довольно тянет. — Тепель у меня целых два будет.

Подхватываю дочку на руки и прижимаю к себе. Уткнувшись лицом в её волосы, вдыхаю запах Асиного шампуня, пытаясь унять дрожь.

После Лёшиных слов меня всю трясёт. Сволочь, какая же он сволочь. Во рту собирается горечь, а в горле встаёт ком, который никак не сглатывается.

— Зайка, папе уже пора уходить, — шепчу, не отрывая лица от Асиных светлых кудряшек.

— Ну нееееееет, — начинает хныкать малышка. — Папа, я хотю есё с тобой поиглать! Ты зе есё плидёс ко мне в гости?

— Конечно приду, малыш, — стоя с закрытыми глазами, слышу голос Борцова, который вдруг становится низким и чуть хрипловатым. — Я к тебе теперь очень часто буду приходить.

— Плавда? — Асёнок радостно подпрыгивает. — Мама, плавда здолово, сто папа тепель будет к нам ходить в гости?

— Правда, зайка, — выдавливаю, из последних сил стараясь позорно не разреветься при дочери.

— А хочешь ко мне в гости приехать? Я вас вместе с мамой завтра утром заберу. И останетесь у меня на ночь.

Резко задираю голову и бросаю вопросительный взгляд на Лёшу.

Что значит, приехать ко мне? Мы так не договаривались. Какого чёрта он несёт?!

— Плавда? — глаза Асёнка радостно вспыхивают. — Клуто! Мамотька, сколее бы узе завтла!

— Ась, подожди, я...

— Ну вот и договорились, — перебивает меня Борцов, как только я пытаюсь что-то возразить. — Ладно, принцесса, мне правда пора ехать. К тому же надо к вашему приезду подготовиться. Кое-какие вещи купить, всё обустроить.

Лёша проходит в прихожую, а я, продолжая пребывать в полнейшем шоке, просто молча плетусь за ним.

— Алексей Игоревич... Лёша, — выдавливаю, ошеломлённо смотря на мужчину. — Можно тебя на пару слов?

— Не могу, Снежинка, — стаскивает с крючка куртку и накидывает себе на плечи. — Времени совсем нет. Завтра у меня дома скажешь всё что хотела. Малыш, до встречи, — наклоняется к Асе и целует её в щёку.

А в следующую секунду, прежде чем я успеваю что-то сообразить, точно такой же поцелуй Борцов оставляет и у меня на губах.

— Папотька, какая у тебя больсая квалтила!

Счастливый Асёнок залетает в квартиру Борцова, как только он открывает дверь.

Лёша останавливается на пороге и жестом приглашает меня войти внутрь.

Сволочь.

— Улыбнись уже, Снежинка. Тебе не идёт хмуриться, морщины на лбу раньше времени появятся, — подойдя ко мне сзади, шепчет на ухо, стаскивая с моих плеч пальто.

Слегка шершавые подушечки его пальцев касаются голого участка шеи, и я чувствую, как по моему телу рассыпаются мурашки. Совсем как вчера, когда я ощущала на своей коже его дыхание.

— Ты не должен был приглашать Асю к себе домой, не обсудив это со мной, Борцов, — резко развернувшись, скидываю с себя его руки.

— Значит, всё-таки уже Борцов, а не Алексей Игоревич? — ухмыляется, выгнув бровь. — Это определённо прогресс, Снежинка. Так глядишь и по имени меня называть в скором времени начнёшь. Хотя, знаешь, “Борцов” мне даже больше нравится. Ты ведь и четыре года назад меня всё время по фамилии называла.

От упоминания наших прошлых отношений морщусь. Я не хочу об этом говорить. Слишком болезненно, даже сейчас. И я всё ещё помню наш вчерашний разговор на кухне, когда Лёша тыкнул мне теми деньгами, которые заплатил за проведённое с ним время.

“А что так Снежан?! Мало денег тебе тогда заплатил? Продешевила?”

Эти слова до сих пор эхом у меня в ушах стоят. Ведь они ещё раз доказывают, что Борцов изначально относился ко мне как к девочке по вызову, которую можно купить на время в личное пользование.

— Перестань злиться, Снежан. Обсуждать эту тему с тобой не было никакого смысла, потому что ты бы отказалась.

— Да, ты прав, Борцов, я бы отказалась! — шиплю. — Всё происходит слишком быстро! Я вообще не была готова к тому, что Ася вот так узнает о том, что ты её папа! Она только вчера узнала, а уже сегодня ты привозишь нас к себе домой! Ребёнку нужно время, как ты не понимаешь?!

— На что время, Снежан? — всплёскивает руками. — Да, не спорю, мне тоже хотелось к этому разговору как-то лучше подготовиться. И к тем вопросам, которые Ассоль вчера мне задавала, я не был готов. Но посмотри на неё — она всем довольно. Для неё это не было шоком или чем-то ужасным. Так может дело не в Асе, Снежан? Может, это ты не готова? — Борцов делает шаг ко мне навстречу, и я машинально отступаю назад, пока не прижимаюсь копчиком к тумбочке, в которую мужчина тут же упирается ладонями. — Может у тебя ещё остались ко мне чувства, а Снежинка?

— Не говори ерунды, — выдыхаю.

Борцов нависает надо мной так близко, что между нашими лицами остаются считанные миллиметры. Но по какой-то причине я не могу заставить себя отвернуться. Смотрю на него как загипнотизированная.

В голубые глаза, в которые я не смотрела четыре года, и, в то же время, все эти четыре года продолжала видеть их на Асином лице. Ставшие за этот срок такими чужими и самыми родными одновременно.

— Тогда чего ты так дрожишь, Снежинка? — шепчет, упираясь лбом в мой лоб. — Слишком бурная реакция для женщины, которой всё равно.

Наши губы практически соприкасаются. Тяжело сглотнув, я опускаю на них взгляд. И в этот же момент вижу, как Борцов специально дует на мои губы, медленно опаляя их своим дыханием. От чего по моему телу проходит волна горячей дрожи. Стекает к низу живота, и он начинает ныть, стянутый знакомым спазмом.

Закрыв глаза, вдыхаю запах Лёшиного парфюма, который за всё это время он так и не сменил.

И от этого становится ещё тяжелее. Ведь я знаю этот запах. Он такой родной. Я помню, как дышала им четыре года назад на полу его съёмной квартиры.

Наш единственный раз, которого хватило, чтобы появилась Ася...

— Мамотька, ну сто вы там так долго стоите! Пойдём я тебе насу комнату показу!

Вздрагиваю, услышав Асин голос и быстрый топот маленьких ножек и, резко распахнув глаза, отталкиваю от себя Борцова.

— Мам, тего вы тут стоите? — снова переспрашивает, встав напротив нас и хмуря брови.

— Я..., — перевожу растерянный взгляд на Лёшу и снова возвращаю его к дочери. — Я пальто просто снимала, малыш. Пойдём, что ты мне там хотела показать?

Асёнок хватает меня за руку и изо всех сил тянет вглубь квартиры. Я успеваю только мельком зацепить взглядом обстановку.

Ну, что могу сказать, у Борцова большой дом. Хотя, в общем-то я и не ожидала, что будет иначе.

Одна кухня-гостиная только метров тридцать, не меньше. Высокие потолки с неоновой подсветкой по периметру. Сейчас она выключена, но, я думаю, что ночью это должно выглядеть красиво. Такой интимный тусклый свет неона, который рассеивается по периметру.

— Пап, а это сто такое? — Ася тычет пальцем в огромный тонкий тканевый экран на всю стену.

— Это проектор. На нём можно смотреть кино.

— Плям на этой тляпотьке? — удивлённо округляет глаза? — Это как?

— Я тебе вечером покажу, давай? Расстелим диван, зашторим все окна, выключим свет и включим проектор.

— А мультики по нему показывают?

— И мультики тоже показывают, — улыбается. — Давай пока вещи ваши с мамой закинем в комнату, а потом я тебе уже покажу, что тут ещё интересного есть.

Асёнок, радостно взвизгнув, тащит меня к белой раздвижной двери, которую она, по всей видимости, умудрилась отыскать, пока мы с Борцовым застряли в прихожей.

— Мам, смотли! Тут целый замок плинцессы!

Малышка отодвигает лакированную дверь в сторону, и я попадаю... в ту самую комнату, которую представляла в своих фантазиях.

Снежана

— Когда ты успел? — это всё, что мне удаётся выдохнуть.

Я неспешно прохожу в комнату, которую Лёша, очевидно, обустроил специально для Асёнка, и не знаю на чём в первую очередь сосредоточить взгляд, потому что здесь так много деталей, что хочется рассматривать и рассматривать.

Малышка, в отличие от меня, смело бежит вперёд и начинает радостно хватать всё, что видит, и прыгать по всем пригодным для этого дела поверхностям.

— Я торопился, — отвечает Лёша, стоя позади меня.

Не могу поверить, что такую красоту можно было создать настолько быстро. Словами не передать, какую потрясающую комнату Лёша соорудил для дочери.

— Мама, смотли, сколько иглусек! — визжит Ася, прыгнув на диванчик, полностью заставленный игрушками.

Там и куклы, и плюшевые медведи с тиграми и слонами всех цветов. Одного из медвежат она хватает и ныряет в специально сооружённую кровать, которая находится будто внутри нежно-сиреневого замка.

— Я сто ли тут спать буду?!

— Ага, — хмыкает Лёша, подойдя ближе к замку-кровати. — А ещё знаешь, что тут можно?

— Сто, пап?

Борцов поднимает Асю на руки и сажает наверх. В небольшой башенке сверху есть углубление, куда можно забраться по лесенке.

— Наблюдать за своими подданными свысока, как настоящая принцесса.

Асёнок громко хохочет.

— У меня зе нет подданных!

— А как же игрушки? — Лёша указывает рукой на кучу игрушек. — Чем тебе не подданные? Подходят?

Малышка довольно кивает.

— А мозно я буду не плосто плинцессой, а плинцессой феей?

— Конечно. А завтра можешь быть принцессой эльфов. Мы даже специальные ушки тебе купим для этого.

— Клуто! Спасибо, папотька! — улыбается Ася и тянется ручками к Лёше.

Он тут же её обнимает, снимает с башни и прижимает к груди.

У меня сердце разрывается на лоскуты от этой картины. Асёнок так счастлива. И дело не только в том, что здесь много игрушек, красивый замок и домашний кинотеатр. Дело в Лёше. Я вижу, как она на него смотрит. Моя малышка счастлива, что у неё теперь есть самый настоящий папа.

Я невольно вспоминаю своё детство и безумную любовь к отцу, которая, к сожалению, не была, наверное, такой уж взаимной. Иначе он не отказался бы от жизни вот так просто, оставив меня совсем одну в этом мире. Тем не менее, когда папы не стало, мне было очень больно. И эту боль я никогда не забуду. Низачто на свете не хочу, чтобы Ася столкнулась с подобной болью.

— Малыш, а ты не против, если мы с папой немного поговорим вдвоём? А ты здесь пока поиграешь?

— Холосо! — спрыгивает Ася с Лёшиных рук и тут же бежит к своим новым игрушкам-подданным. — Я пока сказу, кто сто будет делать в моём замке! Нузно ведь убилаться и готовить!

— Да, здорово, детка. Организуй чаепитие.

Последний раз бросив взгляд на Асёнка, я выхожу из комнаты. Лёша выходит следом за мной и чуть прикрывает дверь.

— Снежан, я надеюсь, ты не обиделась? — задаёт он вопрос, которого я не ожидаю.

— Обиделась на что? — смотрю недоумённо.

— На то, что я сам комнату для Аси обустроил, не советуясь с тобой. Может, ты хотела принять участие. Всё-таки дизайнер. Просто мне было важно сделать это для неё. Хоть что-то самому. Это, на самом деле, совсем немного.

Я сглатываю горечь, которая невольно собирается в горле.

Да, это действительно хотела бы сделать я. По своему проекту. Но... в нашем с Асей доме. Не в Лёшином. Он — её семья, а не моя.

И меня немного бесит, что Лёша может это сделать для Аси, а я пока не могу.

— Лёш, это же твоя квартира. Ты не обязан оправдываться. Просто я бы хотела знать, что этими подарками и красивыми вещами твоя любовь к ней не ограничится.

Не знаю, почему так говорю. Наверное, просто машинально хочу его задеть. Я всё ещё злюсь, что он обманом притащил меня сюда. И теперь сильнее злюсь из-за комнаты-мечты для Аси.

Ну и кроме того, мне на самом деле важно, чтобы папа был рядом с моей крохой. Чтобы ни случилось.

— Снежан, — качает головой Лёша, сложив руки на груди, — не говори глупости. Я Асю всегда буду любить. Это я тебе обещаю. И не думай, что я пытаюсь её купить. Я ведь искренне, Снежинка. Просто хочу, чтобы всё у неё было. Всё самое лучшее.

Так же, как и я...

— Кстати, — он вдруг отходит к комоду и берёт с него какую-то коробочку. — Хотел исправить одно упущение.

Я фокусирую взгляд на чёрном квадратном футляре в руках Борцова. Он медленно открывает коробочку, и моих глаз касается сияние медальона, лежащего на бархатной подстилке. Медальон-Снежинка. Абсолютно такой же, какой Лёша подарил мне четыре года назад и который сейчас носит Ася.

— Что... Откуда ты... его достал? — инстинктивно тянусь пальцами к красивому украшению, но так и не дотрагиваюсь. Моя рука застывает в сантиметрах от него.

— На заказ сделали, — улыбается Лёша.

И в этой улыбке я отчётливо вижу того самого Алексея Борцова из моего прошлого. Он тоже так улыбался. И я поверила ему. Именно эта вера и причинила мне боль в итоге.

Наверное именно поэтому я отдёргиваю руку, будто обожглась.

— Всё-таки я тогда тебе снежинку подарил. А ты Асе отдала. Хочу, чтобы и у мамы, и у дочки были такие кулоны, — говорит Борцов, кажется, не замечая моей реакции.

— В этот раз не выйдет, Лёш, — отрезаю резко, прижав руки к низу живота.

На самом деле, очень хочется взять медальон, но я держусь. Буквально сжимаю пальцы до боли.

— Что, не выйдет, Снежан? — мужчина выгибает бровь и долго буравит меня льдисто-голубым взглядом.

— Просто это лишнее. Можешь дарить подарки Асе, а мне не нужно.

Его глаза сощуриваются. Он медленно закрывает коробочку и откладывает обратно на комод.

— Ты в праве не брать подарок, Снежан. Я же не заставляю. Но если что, он всегда будет здесь. Для тебя.

Я сглатываю, мазнув взглядом по коробочке, после чего намеренно отворачиваюсь, чувствуя спиной, как Лёша пристально на меня смотрит.

— Ладно... — выдыхает мужчина, спустя мгновение. — Пойдём на кухню? Я приготовлю обед. Что-нибудь итальянское. Любишь? Или ты больше по русской кухне?

— Ты... умеешь готовить?

— А ты что думала — я только в ресторанах в меню пальцем тыкать могу?

Плетусь за Лёшей, бросив взгляд на приоткрытую дверь детской, где Ася о чём-то беседует с игрушками.

— Мужчины обычно не заморачиваются с подобными навыками. Особенно, холостые мужчины.

— Ммм... Много знаешь о мужчинах, Снежан? — Лёша подходит к холодильнику и достаёт оттуда масло, сыр и молоко.

— Достаточно. О тебе во всяком случае, точно достаточно.

Бесит его ироничный тон!

— Уверена?

— Вполне!

— Ну, это мы ещё посмотрим... Подай мне, пожалуйста, чашку вон из того ящика.

Фыркнув, я подхожу к шкафу, на который указал Борцов, и распахиваю его.

Индюк напыщенный.

— Большую синюю, Снежинка.

Взглядом ищу чашку, что просил подать Лёша. Она на самой верхней полке, и я не уверена, что дотянусь, поэтому беру стул. Но как только чашка оказывается у меня в руках, я вдруг ощущаю Лёшины тёплые ладони на своей талии, а затем он резко стаскивает меня со стула на пол, прижав при этом спиной к своей груди.

— Осторожно, не упади, — хрипит Борцов мне на ухо.

— Я и не падала, козёл! — шиплю раздражённо, а сама пытаюсь справиться с сумасшедшей дрожью, вызванной его горячим дыханием, скользящим по моей шее.

— Я видел, как стул качался. Ещё бы мгновение и ты...

— Не придумывай, Борцов!

— Так и было! Клянусь! Ты просто не заметила, — ухмыляется сволочь.

— Какие вы смесные... А сто вы делаете? — раздаётся голос Асёнка со стороны двери.

Мы одновременно поворачиваемся к дочке, и я уже собираюсь отойти подальше от Лёши, но он удерживает меня в прежнем положении, чуть толкнувшись бёдрами вперёд.

— Снежан... Эмм... Ты лучше тут постой, — хрипит мне на ухо.

Вот же...

Снежана

Этого не должно было произойти, но происходит. Лёша меня целует, и я ничего не могу с этим поделать. Он не отпускает и не прекращает поцелуй даже тогда, когда я впиваюсь ногтями в его плечи и царапаю мужчину изо всех сил, стараясь причинить ему как можно больше боли. Как и он мне однажды. Но поцелуй становится только настойчивее и яростнее, пока я окончательно не обмякаю в руках Борцова.

Умом я понимаю, что он пользуется тем, что мне нельзя закричать, завизжать и тому подобное, так как Асёнок проснётся и напугается. Лёша бессовестно пользуется ситуацией, и мне нужно хотя бы не отвечать, хотя бы оставаться холодной и неприступной, но я не могу.

Это какое-то безумие, которое накрывает меня с головой и погружает в состояние абсолютного безволия. Лёшин вкус и запах, его язык скользящий по моим зубам и пальцы, сжимающие волосы на затылке — это всё, что я чувствую. Мозг отключается и остаются только ощущения, о которых я столько лет старалась забыть, и о которых так долго вспоминала бессонными ночами.

Узел в животе затягивается туже, пока окончательно не разрывается, когда Борцов одним резким движением поднимает меня вверх и усаживает на свои бёдра, до боли сжав пальцами ягодицы. Мой протяжный стон Лёша жадно глотает вместе с поцелуем.

— Снежинка... Мля... Ты просто охренительная...

Он на миг прерывается, чтобы это сказать, и снова меня целует. А я опять не могу его оттолкнуть. От импульсов, пронизыващих тело, меня колотит. Ярость и злость на Борцова перемешивается с острой потребностью и желанием, и горючей смесью выплёскивается на мужчину из самых глубин моего сердце.

Я вплетаю пальцы в его короткие волосы на затылке и дёргаю их. Одновременно с этим кусаю Борцова за нижнюю губу, пока на языке не начинает ощущаться железный привкус его крови.

— Ссс.. Дикая, — хрипит Лёша и делает шаг вперёд, затем второй, третий, пока мы не оказываемся в его спальне.

Я точно знаю, что это комната Борцова, хотя не заходила сюда сегодня. Просто здесь всё пахнет им. У меня кружится голова от этого запаха.

Лёша ногой закрывает дверь и несёт меня к постели. Мы падаем на мягкий матрас, и от того, что тяжёлое мужское тело падает сверху, из лёгких вышибает воздух. Я резко выгибаюсь и делаю глубокий судорожный вдох. Грудь распластывается о твёрдую грудь Борцова. Он хрипло выдыхает и ныряет рукой под мою талию, чтобы выгнуть меня ещё сильнее.

— Ты идеально со мной сочетаешься. Просто каждый твой изгиб, Снежинка...

Я закрываю глаза и откидываю голову назад.

"Лучше ничего не говори, Борцов. Иначе я снова начну думать и анализировать".

А я не хочу. Сейчас я хочу только чувствовать. Мне нужно это. Всегда было нужно. Ощущать его тепло, его запах и жажду. Пусть это иллюзия, не имеющая к любви никакого отношения — мне плевать. Я имею на неё право. Хочу получить желаемое.

Сегодня.

Здесь и сейчас.

Не знаю, слышит ли Лёша мои мысли, но он больше ничего не говорит. Его пальцы начинают скользить от поясницы вверх по позвоночнику, надавливая на каждый позвонок по отдельности и вызывая микровзрывы в моём теле. Кожа покрывается мурашками, а бёдра непроизвольно подтягиваются так, что колени оказываются на уровне плечей Борцова.

Это словно приглашение, и мужчина его принимает, потому что тут же толкается вперёд, сильнее вжимая меня в матрас. Теперь я в полной мере ощущаю то, насколько сильно он хочет... Не меньше, чем я. И пусть моё желание продиктовано чувствами, которые я так и не смогла окончательно заглушить, а его всего лишь животной похотью и мужской потребностью, я не собираюсь останавливаться и останавливать его. Пусть это случится.

Скольжу руками по спине Борцова, наслаждаясь каждой мышцей. Возможно, это последний раз, когда я прикасаюсь к нему подобным образом. Потом я не позволю себе это повторить. Именно поэтому сейчас не собираюсь сдерживаться.

Когда мои пальцы оказываются на его пояснице, я захватываю майку и тяну вверх.

Хочу тело к телу. Грудь к груди. Чтобы ничего не мешало.

Лёша позволяет снять с себя майку, после чего тянется к моей. Только он её не снимает полностью, а задирает до шеи вместе с лифчиком, оголив грудь.

— Так ты хочешь, Снежинка? — он снова ложится на меня и теперь трётся волосатой грудью о мои соски, двигая бёдрами между бёдер. — Или вот так?

Опускает голову к шее и проводит языком от уха к ключице. Лижет ниже, оставляя засосы — я чувствую, как кожа горит в тех местах, которые целует Борцов.

Боже... Как же я этого хотела. Я даже думать себе не позволяла, что хочу, но сути это не меняет. Потому что теперь не имеет смысла отрицать, что мне это было необходимо.

Лёша на мгновение отрывается от груди и поднимает мои руки вверх, тянет по ним майку, пока она не оказывается на запястьях, где он её завязывает.

— Что ты... делаешь?

— Чтобы не царапалась, дикая, — улыбается Лёша и прижимается поцелуем к моим губам.

Дальше я не успеваю сделать вдох, потому что Борцов меня переворачивает на живот и резко стаскивает штаны и трусики.

Мне это не нравится, потому что я хочу на него смотреть, хочу запомнить каждую деталь сегодняшней ночи и хочу трогать его, прикасаться к телу и губам.

Возмущённо начинаю ворочаться, слыша шорох позади. Связанные майкой руки мешают нормально повернуться.

— Тихо лежи, Снежинка, — командует Борцов, а уже в следующую секунду я ощущаю его тело сверху на себе. Полностью обнажённое тело.

Носом утыкаюсь в подушку и с шумом вдыхаю запах Лёшиных духов, которые пропитали наволочку. Тем временем Борцов кладёт ладонь мне на живот и подтягивает. Бёдра обжигает волной сумасшедшего жара, когда зад упирается в пах мужчины.

— Таешь, Снежинка... — сипит Лёша, доводя до дрожи.

Я умираю.

Мир вокруг перестаёт существовать, сосредотачиваясь в той самой точке, где мы с Лёшей тесно прижаты друг к другу. Я непроизвольно двигаюсь, чтобы ощущать больше, но Борцов мне не даёт, удерживая руки над головой и второй рукой сжимая талию.

— Прекрати меня... мучить!

Мужчина хрипло смеётся.

— Знала бы ты, Снежинка...

Его пальцы перестают давить на поясницу и медленно перемещаются вверх, поглаживая мою спину. Хочется выгибаться как кошке и стонать. Я кусаю губы до крови, чтобы быть тихой, потому что помню — кричать нельзя.

Лёша неторопливо наматывает мои волосы на кулак и тянет вперёд.

Больно, но это какая-то приятная и сладкая боль. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Рывок — Лёша отпускает волосы и снова опрокидывает меня на спину. Нависнув надо мной, мужчина утыкается лбом в мой лоб и тяжело дышит.

— Скажи "да". Я хочу услышать.

Нет. Ничего не буду говорить. Это лишнее. Неужели он не понимает?

Отрицательно качаю головой.

— Скажи, Снежинка...

Вместо слов я приподнимаюсь и кусаю его за колючий подбородок, а бёдрами толкаюсь вверх, заканчивая то, что начал он.

Борцов с просвистом втягивает воздух через зубы, а я снова кусаю его только теперь за плечо, потому что мужчина резко опускает бёдра вниз, со шлепком вжав меня в кровать.

Я не знаю, как в этот момент не взрываюсь. Кровь ударяет в виски, а огненный хлыст обжигает живот и бёдра.

— Упрямая. Дикая, — рычит Лёша, ещё раз ударив бёдрами.

Затем ещё и ещё.

— Господи... — хнычу, прикусывая солноватую кожу мужчины.

Глухой скрип кровати и шлепки влажной кожи о кожу заполняют комнату. Хочется кричать, и очень жаль, что это невозможно.

Лёшины губы впечатываются в мои, поглощая стоны и вздохи. Ноги дрожат, а глаза самопроизвольно закрываются.

"Как же ты мне был нужен... Я ведь любила тебя... Я и сейчас тоже..."

Экстаз обрушивается на нас сверху словно огненный дождь, сжигая наши слитые в единое целое тела в обжигающем потоке. Я не могу сделать вдох. Не могу сделать выдох. И такое чувство, будто Лёша дышит за нас двоих. Будто его дыхание, проникающее в меня, заставляет лёгкие сокращаться, а тело жить. Будто это только благодаря ему я живу в это мгновение.

И сердце у нас словно одно. Я не понимаю точно, чьё именно бьётся. Моё или его? Так бывает, что сердца не отличить? Теперь я знаю, что бывает.

Снежана

Практически целый день я пытаюсь справиться с раздражением, которое так и норовит вырваться наружу густым потоком лавы. Всё меня злит и бесит. Даже работа не помогает отвлечься и перенаправить поток мыслей и эмоций в другую плоскость. И всему виной Борцов, а точнее — его отсутствие.

В офисе он так и не появляется. И не звонит. И не пишет.

Я прекрасно понимаю, что сама могу ему набрать и сделать вид, что звоню якобы по рабочему вопросу, но у меня тупо нет вопросов. Оставленное им ТЗ на сегодня максимально понятно, а это означает, что он мигом поймёт — звоню я вовсе не поэтому.

Как же бесит!

Конечно, я пытаюсь успокоить себя тем, что Борцов просто уехал куда-то по работе. Ведь это вполне логично, к тому же Воронцова тоже на месте нет. Вероятнее всего, они вместе на выезде по какому-либо проекту.

Потом думаю, почему меня вообще всё это волнует?!

Затем злюсь сама на себя ещё больше, потому что признаю, что не может не волновать. Особенно после случившегося ночью.

Хоть я и считаю это разовой акцией и не собираюсь демонстрировать Борцову никакие свои чувства, какими бы они ни были, себе самой очень трудно лгать...

Ещё и эта Карина постоянно маячит перед глазами, будто специально.

Чувствую себя полной дурой, снова рванувшей в котёл с кипящей водой, откуда однажды уже и так с трудом выбралась и еле залечила ожоги.

Около четырёх вечера звонит Инна, чем откровенно меня спасает, потому что я изрядно устала рефлексировать и наблюдать за непрекращающимися попытками Карины обратить на себя моё внимание.

— Привет! Хорошо, что ты звонишь. На работе без тебя скука смертная.

Инна сейчас на больничном. Из-за проблем с беременностью. На больничный её отправил лично Воронцов, которое несколько дней назад на весь офис заявил, что Инна ждёт от него ребёнка. По углам сейчас все, кому не лень, об этом шушукаются. Даже хорошо, что Инна всего этого не слышит.

Конечно, я тоже была шокирована, когда узнала. Мы с ней ещё не говорили на эту тему. Да и я пойму, если Инна вовсе не захочет говорить. Наверняка не каждый сможет открыто обсуждать подобные вопросы.

— Дома без работы тоже скучно, — раздражённо выдыхает девушка в трубку. — Я просто не знаю, чем заняться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально... Но пока ещё есть проблемы...

— Не дёргайся сильно. Это точно не поспособствует улучшению состояния. Токсикоз такое дело... Тебе бы чаще на природе бывать.

Прижав телефон к уху, выхожу из кабинета и направляюсь в сторону комнаты для персонала. Хочу сделать кофе и добить уже наконец-то этот проклятый день.

Разумеется, как по закону подлости, в комнате для персонала оказывается Карина. Мне сразу хочется выйти, но я усилием воли заставляю себя пройти дальше и поставить стакан под кранчик кулера.

Я никогда и ни перед кем не стану пасовать.

— Мне бы сначала разрешить все имеющиеся проблемы, — печально произносит Инна. — О природе я пока и не думаю.

— Что-то... ещё случилось?

Карина окидывает меня любопытным и слегка неприязненным взглядом. Ей, очевидно, интересно, с кем я говорю по телефону.

Что, думает — это Борцов?

— Кое-что действительно произошло. Хотелось бы с кем-нибудь поговорить об этом... Понимаешь, мне не с кем даже. Может, вы с Асей приедете ко мне в гости сегодня? Конечно, если у тебя нет сейчас других дел?

Честно говоря, я безумно рада приглашению Инны. Во-первых, я не собираюсь задерживаться на работе, а следовательно вечером заняться особо нечем. Так что, если Борцов не изъявит милость приехать, то весь оставшийся день я проведу в мыслях наедине с собой, а мне и дня хватило! Во-вторых, Инна мне нравится, и хочется поддержать девушку, потому что даже по голосу очевидно, что ей сейчас не сладко приходится.

Неудивительно — ждать ребёнка от Воронцова. Не особо приятный тип, как оказалось, хотя сначала мне даже понравился

— Часов в шесть будем у тебя, — отвечаю, растянув губы в улыбке.

В этот момент Карина напоминает о своём присутствии, задев меня плечом, из-за чего я проливаю немного кофе на юбку.

— Извини. Я случайно.

Ну, разумеется, случайно. Стерва тупая.

Но я не собираюсь опускаться до её уровня, тем более из-за мужчины поэтому, мазнув по девушке безразличным взглядом, я выхожу из комнаты для персонала, забрав свой кофе.

Признаюсь, трудно ничего не сказать и не сделать в ответ. Наверное потому, что Лёша не просто какой-то мужчина. Он отец моей дочери. И меня с ним связывает гораздо больше, чем с кем-либо другим в этой жизни.

В какой-то момент я даже отчётливо представляю, как выливаю горячий кофе Карине на голову, а потом прошу прощения и с виноватой улыбкой утверждаю, что случайно.

Но я ведь адекватный человек, поэтому делать так не стану. Они оба этого не стоят.

После работы я еду в садик за Асей, заранее подготовив речь, почему папа не приехал вместе со мной.

Лёша по-прежнему не звонил и не появлялся, что бесит до мурашек.

Но как бы я ни готовилась, всё равно не могу со спокойным сердцем смотреть на Асёнка, которая просто очевидно расстроилась.

Спасает только новость о том, что мы едем не домой, а в гости к тёте Инне.

— Я бы хотела к папе, но к тёте Инне тозе пойдёт.

Облегчённо выдохнув, я помогаю надеть дочке куртку. Мои пальцы на мгновение застывают над медальном-снежинкой. Воспоминания тут же отбрасывают в квартиру Борцова, ведь он купил для меня такой же. А я не взяла. Так и оставила лежать на комоде. Слишком большое значение заключено в этой крохотной снежинке.

— Ну всё, идём, Аксёнок. Тётя Инна нас очень ждёт.

На улице пасмурно, но дождя нет, благодаря чему мы добираемся до дома Инны довольно быстро и без приключений, хотя живёт она у чёрта на куличиках.

В небольшом магазинчике рядом с её пятиэтажкой я покупаю фрукты и пирожные к чаю. Не уверена, что она сможет есть, но и с пустыми руками заявляться как-то не хочу.

Уже у самой двери чувствую в сумке вибрацию. Звонит телефон.

Нажав на кнопку звонка, который тут же разливается мелодичной трелью, я отпускаю Асину руку и тянусь к сумке, достаю гаджет и смотрю на экран.

Борцов.

Ну надо же! Соизволил позвонить наконец-то! Ася только успокоилась.

Недовольно поджав губы, с минуту гипнотизирую экран телефона, а когда Инна открывает дверь и впускает нас с дочкой в квартиру, нажимаю кнопку "блок" и бросаю гаджет обратно в сумку.

Знаешь что, Борцов, вот теперь ты подождёшь!

— У меня двойня будет, — ошарашивает Инна, когда мы усаживаемся за небольшой кухонный стол.

Асёнку она заранее включает мультики, а ещё даёт ей альбом с карандашами.

— Я налисую тебе медведя, котолого видела в зоопалке. Это папин медведь, пледставляешь?

— Да ты что? Не может быть! У твоего папы есть свой медведь?!

Ася важно кивает.

— Да! Он отень больсой. Сейтяс тебе показу.

Малышка приступает к рисованию, а на фоне идёт мультфильм "Холодное сердце". Его мы с ней смотрели, наверное, уже раз сто, если не больше. Впрочем, сейчас Асю больше заботит рисунок мишки.

Я поясняю Инне, что это тот самый медведь, которого спонсирует компания АртПитерГрупп, после чего мы идём на кухню, чтобы попить чай и поболтать.

Вот тогда Инна и сообщает мне о своей не совсем обычной беременности.

— Двойня? Это же здорово! Я тебя поздравляю!

И хотя девушка произносит "спасибо" одними губами, радости в её усталых и встревоженных глазах я не вижу. Очевидно, не так уж это и здорово для неё...

— Инн, что такое? Почему ты не рада?

Дрожащей рукой она наливает чай из заварочника мне в стакан, после чего плескает немного себе. Я смотрю на пар, исходящий от горячего напитка. Он поднимается в воздух и быстро рассеивается, оседая лёгкой тёплой влагой на моих пальцах. Невольно снова вспоминаю события четырёхлетней давности, когда мы замёрзшие вместе с Борцовым грелись с помощью чая после долгой прогулки по заснежанной Рязани. Удивительно, что я вижу этого мужчину в каждой мелочи, окружающей меня, и это действительно тревожит, ведь нет никакой уверенности, что наступит день, когда я перестану видеть.

— Мне страшно, Снежан, — отвечает подруга, обхватив стакан чая ладонями. — Я хотела ребёнка. Но только одного, понимаешь? К двум малышам я определённо не была готова. Не уверена, что справлюсь... Посмотри вокруг, — она крутит головой, окидывая взглядом кухню. — У меня небольшая квартирка. И я рассчитывала воспитывать в ней одного ребёнка. А теперь их будет двое... Места очень мало. Да и сил на близнецов требуется гораздо больше. А если родятся разнополые дети? Ну, когда они маленькие ещё ладно, но потом им нужны будут разные комнаты!

— Близнецы разнояйцевые, да?

— Угу, — кивает, поджав губы. — Ещё этот Воронцов...

— Инн, слушай, а как вообще вышло, что это его... дети?

Не уверена, что имею право спрашивать, но раз уж мы вышли на откровенный разговор...

— Он тоже обращался в клинику. Сдавал туда биоматериал. Хотел стать... отцом, видимо, с помощью суррогатной матери. Его... сперму, — на этом месте Инна сильно краснеет, — ввели мне по ошибке. Я не хотела ему признаваться. То, что Воронцов узнал правду, вышло случайно.

Пока Инна рассказывает мне подробности произошедшего в её жизни, я всё больше проникаюсь к ней сочувствием.

Во-первых, я вполне могу понять страх девушки, связанный с тем, что детей будет двое. Я одна три года воспитывала Асю, и порой мне было очень тяжело. Могу себе представить, насколько было бы тяжелее будь у меня не один ребёнок.

Во-вторых, тот факт, что Инна боится Воронцова, и практически не знает этого человека, усугубляет её страх и в целом состояние. Но, честно говоря, судя по тому, что она мне рассказала о нём, точнее как Глеб Викторович вёл себя в последние дни, когда узнал о беременности, наводит на мысль, что, возможно, не так уж он и плох. Во всяком случае, проявлять заботу умеет и детей по-настоящему хочет.

— В общем, я в полной растерянности, — ставит Инна точку в своём рассказе. — Не знаю, как быть дальше...

Вздохнув, я окидываю девушку внимательным взглядом и прикусываю губу. Наверное, это прозвучит жестоко, но мне кажется, что на данный момент для неё даже лучше, что она не одна. Остаётся надеяться на порядочность Воронцова, и что он действительно не станет отнимать детей у матери.

— Знаешь, может, тебе стоит дать ему шанс? Я в том смысле, что он вполне может оказаться неплохим отцом. Ну, Воронцов, конечно, человек тяжёлый и сложный. Тем не менее, ты же не знаешь, почему он таким стал? И, возможно, всё не так уж страшно. И однажды ты будешь даже счастлива, что у твоих детей есть не только ты, но и их папа.

Я в этот момент будто о себе и Лёше говорю...

— В конце концов, — продолжаю чуть дрогнувшим голосом, — нет ничего страшнее того, что мы сами можем себе придумать.

Задумываюсь над собственными словами, и вижу, что Инну тоже они трогают. В них есть здравый смысл и даже отражение нашей с Борцовым ситуации.

Пора перестать бегать и от него, и от себя, и расставить все точки над i.

— Вот, я налисовала тебе миску, — в кухню забегает радостная Ася с рисунком медведя в руках, и напрямик направляется к Инне.

— Ух ты, какой красивый! А ты здорово рисуешь, Асёнок.

Пока Ася отвлекается на Инну, и они обсуждают художество на листочке, я тянусь к сумке и достаю телефон.

Несколько пропущенных от Лёши.

"Пора перестать бегать. Всё равно не убегу".

Хочу нажать на его имя, чтобы перезвонить, но на экране вновь высвечивается вызов от него. Я поднимаюсь со стула и жестом показываю Инне, что поговорю в другой комнате.

— Снежинка, какого чёрта? — рявкает Лёша, стоит мне ответить. — Я тебе уже час звоню.

— Я была занята, — отвечаю максимально спокойно. — Ты же был занят весь день и не мог позвонить раньше. А вечером была занята я.

После этой моей претензии раздражение и напряжение из голоса я Борцова мигом улетучивается.

— А ты ждала моего звонка, Снежан? — спрашивает будто с довольной улыбкой на губах.

Я не вижу, как он улыбается, но слышу. Это очень злит.

— Не обольщайся, Борцов. Я... просто не знала, что Асе сказать. Будешь ли ты сегодня или нет...

— Что за сомнения, Снежинка? Разумеется, я буду. Я теперь всегда буду. Каждый день, — в голос мужчины примешиваются хриплые нотки, отчего мурашки пробегает по коже, а в животе появляется тянущее ощущение.

Проклятье!

— Где вы? Я приехал к вам, но дома не застал.

— Мы у Инны. Скоро поедем домой.

— Не надо. Я сам за вами приеду. И, надеюсь, ты понимаешь, что так просто я сегодня не уйду?

С трудом сглатываю вязкую слюну и прикрываю глаза.

Всё я прекрасно понимаю.

Снежана

Ася засыпает быстро.

Даже слишком. О чём я частично жалею, потому что это означает — нам с Лёшей пора поговорить. И хотя я решила больше не убегать, мне всё равно хочется оттянуть момент, ведь я понятия не имею, что услышу от Борцова.

Асёнка мы укладываем спать вместе. Сначала я хотела сама, но как это возможно, когда сама Ася настаивает на том, чтобы папа прочитал ей сказку? Она его так ждала. Теперь так всегда будет. И я это прекрасно понимаю.

— Идём на кухню. Чай или кофе будешь? — спрашиваю Лёшу, когда мы выходим из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Он кладёт книжку про Покахонтас на тумбу и сразу поворачивается ко мне. Шаг вперёд и вот его горячие ладони уже лежат на моей талии и сжимают, а жадный рот мнёт мои губы, заставляя тело дрожать как сумасшедшее.

Сердце в груди неистово грохочет, а напряжение в животе усиливается, явно указывая на то, что я вовсе не против повторения прошлой ночи. Лишь усилием воли, от которой, кажется, осталось лишь одно только слово, мне удаётся упереться ладонями в Лёшину грудь и чуть оттолкнуть его от себя.

— Борцов, что ты делаешь? Мы... поговорить хотели, в конце концов... — выдыхаю мужчине в губы, и тут же отступаю на шаг назад, чтобы вновь не проявить слабость и не поддаться искушению.

На удивление, Лёша не сопротивляется. Его ладони соскальзывают с моей талии, он тихо вздыхает и кивает.

— Прости. Просто не удержался. Очень хотелось снова тебя поцеловать, — уголки его губ слегка дёргаются. — От кофе не откажусь.

Щёки и шею заливает жаром, потому что, если быть до конца честной, мне тоже хотелось, чтобы Лёша меня поцеловал. И не только. Если убрать лишние эмоции и болезненное давление в груди, связанное с прошлым, сила влечения к этому мужчине и жажда его внимания очень высоки. Крик бессознательного. Контролировать это я не в силах.

Мы проходим на кухню, где я наполняю электрический чайник водой и щелкаю кнопку.

— О чём ты хотел поговорить?

Я, конечно же, знаю, о чём, но нужно как-то начать разговор, а Лёша, усевшись за стол и сцепив руки в замок, просто пристально на меня смотрит, наблюдая за тем, как я суечусь, достав из холодильника сырную и колбасную нарезку.

— О нас, разумеется, — прокашливается Борцов и указывает на стул напротив. — Снежан, сядь пока.

Отрываю взгляд от сырной тарелки и перемещаю его на мужчину. Меня начинает колотить сильнее от того, какая буря плещется в его голубых глазах. Явно разговор будет не из лёгких.

Медленно опускаюсь на стул, стряхнув невидимые пылинки с рукава водолазки.

— О нас? О чём именно? Если ты про прошлую ночь, Лёш...

— Я ни о чём не жалею, — перебивает меня Борцов, чуть подавшись корпусом вперёд. — И не хочу, чтобы ты жалела. Надеюсь, ничего подобного ты не чувствуешь, Снежинка.

Ловлю губами его дыхание, и как привороженная качаю головой.

Ну, на самом деле, я действительно не жалею. Сначала, конечно, корила себя за, что переспала с ним. Но это вовсе не означает, что я жалею. Мне хотелось быть с ним, и я получила то, чего хотела.

— Нет. Не жалею, Лёш. Я взрослая. И, думаю, глупо отрицать, что я желала того, что произошло между нами. Но... это ничего не значит, ровным счётом.

— Значит, Снежан.

— Лёш... взрослые люди иногда занимаются сексом, потому что просто этого хотят... Не стоит придавать лишнее значение...

— Лучше замолчи, Снежинка, — хмыкает Лёша, покачав головой. — Во-первых, не у всех взрослых людей есть прошлое. Во-вторых, не у всех есть общий ребёнок. Ну и в-третьих... что за привычка всё обесценивать? Ты будто боишься признать, что случившееся между нами было охренительно. И что это не просто какое-то желание, а потребность, которая существует между мной и тобой.

Привычка обесценивать?

Это не привычка, а защитная реакция. Как и желание сбежать, спрятаться, скрыться.

Я действительно боюсь признать, что случившееся прошлой ночью значит для меня гораздо больше. Боюсь, потому что не знаю, куда это приведёт.

Впившись ногтями в ладони, уже открываю рот, чтобы ответить что-нибудь вроде "не надо изображать из себя телепата", как вдруг Лёша тянется вперёд и накрывает мои руки своими.

— Снежан, послушай... То, что случилось между нами четыре года назад... то, что ты осталась с Асей одна... Я знаю, ты не веришь мне, и считаешь, что я вас бросил, но я бы никогда. И мне очень жаль, что так вышло. Но сейчас, спустя все эти годы, у нас... у меня появилась возможность исправить прошлое. Или вовсе оставить его позади и начать всё заново. И я хочу, очень хочу, сделать это вместе с тобой.

Дыхание застревает где-то в горле, пока Лёша говорит. Его ладони греют мои пальцы, а взгляд серьёзный и пристальный. В нём нет пошлости и насмешки. Он прямой и чистый, отчего моё сердце стягивает жгутом, и оно ноет, умоляя поверить этому мужчине. Снова.

— Дай мне шанс, Снежинка. У меня к тебе не просто "взрослые иногда занимаются сексом" и не просто "попробуем ради ребёнка". Я по-настоящему хочу быть с тобой. Меня тянет к тебе, как магнитом. И с этой силой я сделать ничего не могу. У нас есть Ася, и кто-то сказал бы, что мы могли бы попробовать хотя бы ради неё, но я прошу иначе. Я прошу ради нас. Ты мне нужна не только потому, что у нас есть общая дочь, хотя... она потрясающая, и я никогда не устану благодарить тебя за неё. Но я хочу знать, Снежинка, есть ли у нас шанс попытаться, начать всё с чистого листа, просто по той причине, что я это я, а ты это ты? Чувствуешь ли ты ко мне хотя бы часть того, что чувствую к тебе я?

Снежана

Делаю вдох, второй, третий, а затем медленно выдыхаю. Мои ладони всё ещё накрывает тепло Лёшиных рук, а его серьёзный и выжидающий взгляд не отпускает ни на мгновение.

Я должна что-то ответить. Я не могу молчать и оставить всё, как было, потому что после его вопроса назад дороги нет.

– Лёш… – произношу чуть осипшим голосом.

Во рту пересохло, и мне кажется, что никакая вода не способна убрать эту сухость.

– Я не… не могу вот так, понимаешь? Не могу сейчас дать однозначный ответ. Мне необходимо время. Всё слишком быстро происходит. Встреча с тобой спустя четыре года, Ася узнала, что ты её папа, прошлая ночь между нами… Столько всего случилось. И я не хочу торопиться.

Снова выдыхаю, чувствуя, как Лёшин большой палец начинает осторожно поглаживать мою ладонь.

– Меня тоже к тебе тянет. Очень. Глупо было бы отрицать, – шумно сглатываю и качаю головой.

Сложно это говорить, потому что, может, это и не все чувства, что я испытываю к Лёше, но всё же существенная их часть. Это как приоткрыть сердце, которое все эти годы я упорно заколачивала гвоздями, чтобы защититься от новой боли.

– Не хочу быть лгуньей, поэтому признаю, что мне ты тоже не безразличен, но этого недостаточно, чтобы построить семью, Лёш. Особенно если её строить именно так, как ты сказал – не только ради Аси, но ради нас самих.

В голове его слова звучат будто на повторе. Может Лёша и не признался в любви, но то, что он сказал, уже было сильно. Он тоже приоткрыл своё сердце и фактически пригласил меня туда.

Я не знаю, что изменилось. Наверное, мы стали старше. Наверное, у нас у обоих появились другие принципы и ценности, поэтому в этот раз всё иначе. А может, четыре года назад мы были слишком глупые. Или кто-то один из нас…

Но я не хочу снова рисковать. Не хочу и теперь совершить ошибку. Потому что на данный момент всё гораздо сложнее. Есть Ассоль, и если она поверит, что она, я и Лёша настоящая семья, и что мама с папой вместе, а потом окажется, что мы не нужны друг другу… я не нужна Лёше, то ей будет очень больно. И мне будет очень больно. Намного больнее, чем тогда.

– Я хочу быть уверена, понимаешь?

Лёша кивает, сильнее сжимает мои ладони и поднимает их к своим губам. Целует. Его взгляд смягчается и становится менее напряжённым.

– Я всё понимаю, Снежинка. И не стану тебя торопить. Но только обещай, что не будешь меня отталкивать и намеренно избегать. Иначе никакое время не поможет.

– Я… попробую.

– Попробуешь? – усмехнувшись, он качает головой. – Нет, морозная, так не пойдёт. Пообещай. Пожалуйста. Я ведь не так много прошу.

Лёша целует каждый мой палец по отдельности, не сводя с меня глаз. Видимо, ему важно услышать обещание, видя мой прямой взгляд.

– Хорошо, – отвечаю наконец, наслаждаясь покалывающими ощущениями в пальцах от прикосновений Лёшиных губ и тёплого дыхания. – Обещаю, что не стану тебя отталкивать и избегать. И по-настоящему дам тебе шанс… Нам шанс…

– Спасибо, Снежинка, – он проскальзывает рукой чуть выше, сжимает пальцы на моём запястье, затем осторожно тянет меня к себе.

– Что ты делаешь?

– Хочу тебя обнять, можно?

В следующее мгновение я сижу у него на коленях. Его лоб упирается в мой, ладони гладят поясницу и спину, рассылая электрические волны по всему телу.

Где-то на фоне кипит чайник, щелчок – и время останавливается, погружаясь в тишину. Меня окутывает запах Лёшиных духов и тепло его тела, а ещё надежда… Надежда на то, что всё у нас получится. Что в этот раз мы сумеем, мы станем чем-то большим друг для друга. Я стану чем-то большим для него.

Этим вечером Борцов никуда не уходит. Да я и не пытаюсь его прогнать. Мне даже приятно, что после нашего разговора он настаивает на том, чтобы остаться. Точнее, просит. И я разрешаю. Почему-то не хочется вот так на ночь его отпускать.

Моя квартирка не такая просторная, как у него, но Лёша всё равно решает провести здесь ночь. Вместе с нами.

Перекусив, мы раскладываем диван и включаем фильм. Очень хочется снова заняться с ним сексом, снова получить удовольствие, как и прошлой ночью, но Лёша, на удивление, не проявляет настойчивость. Лишь обнимает меня и периодически целует, словно таким образом выказывает уважение к моей просьбе дать мне больше времени.

И я сама не тороплюсь. Потому что я это не для вида сказала, и не для того, чтобы сохранить лицо. Для меня это на самом деле важно. Время.

И тот факт, что мы не набрасываемся друг на друга, делает ночь особенной. Нам просто хорошо и тепло вместе. Просто весело болтать, интересно обсуждать кино, спорить, кто из героев фильма больше дурак. Это значит, что дело не только в сексе и физическом влечении. Между нами рождается нечто большее. Нечто более сильное, чем то, что существует лишь между телами. Во всяком случае, мне до безумия хочется в это верить…

– Знаешь, а ты похожа на эту Покахунтас, – неожиданно заявляет Борцов, когда на экране появляются титры.

– Покахонтас.

– Ну да-да, Покахонтас. Имечко, конечно… В общем, ты похожа на неё.

– С чего бы это?

– Такие же тёмные глаза и длинные чёрные волосы. А я похож на Джона Смита. Высокий, мускулистый блондин. Я ведь мускулистый, Снежинка? – игриво шевелит бровями и напрягает мускулы на плече.

– Ты дурак, Борцов, – хохочу, ткнув его локтем под рёбра.

Он хватает мои руки и прижимается губами к моим губам.

– Но я же всё равно тебе нравлюсь…

Я засыпаю на его груди под размеренный стук сердца, бьющегося под моей щекой, а когда утром просыпаюсь, тут же напарываюсь на тёплый взгляд мужчины.

– У нас гости, – шёпотом произносит Лёша и улыбается.

Я опускаю глаза и вижу, что между нашими телами, свернувшись калачиком, спит Ассоль.

– Папуля, когда ты тепель приедес? – Асёнок виснет у Лёши на шее, рядом с дверью в группу.

– Сегодня вечером, малыш. Заберём тебя вместе с мамой из садика.

– А ты тепель будес каздый день ко мне плиходить?

Борцов ставит Асю на пол и переводит на меня взгляд, предоставляя возможность самой ответить на этот вопрос. Наверно, тем самым ещё раз напоминая, что вся наша дальнейшая судьба зависит от моего решения, которое я так чётко и не озвучила.

Я помню об этом. Каждую секунду думаю о нашем вчерашнем разговоре. Но дать Лёше чёткий ответ не могу. Пока не могу. Потому что понимаю, что это решение полностью перевернёт всю нашу жизнь. Мою, Лёшину, и самое главное Асину. И мне страшно.

Опускаюсь рядом с дочкой на корточки, подеваю пальцем цепочку на её шее и вытаскиваю из под кофточки кулон-снежинку.

– Может папа будет приезжать и не каждый день, малыш, но очень часто. Ты даже не успеешь по нему соскучиться.

– Не плавда. Папа есё не усол, а я узе скутяю! – хмурит бровки. И вид у неё сейчас такой, будто она ещё и ногой топнуть хочет.

– Ну тогда беги скорее в группу. Чем раньше начнётся день, тем быстрее папа за тобой вернётся, – усмехаюсь и, поцеловав Асёнка в щёку, передаю в руки воспитательнице.

– Снежана Денисовна, тут квитанция пришла на дополнительные занятия по ИЗО, – Ирина Владимировна протягивает мне листок, но я не успеваю его взять, потому что Борцов меня опережает.

– А вы...? – женщина переводит вопросительный взгляд на Лёшу.

– А я папа Ассоль, – отвечает, смотря на сумму, написанную на листке. – Оплачивать можно просто через банковское приложение?

– Ээээ... да, – кивает, растерянно смотря то на меня, то снова на Борцова. – Там есть кьюар код. Можно по нему оплатить.

Мигом краснею и, прикусив губу, отвожу взгляд. Ася ходит в этот сад уже второй год. И для всех я – мать-одиночка. Представляю, как сейчас удивлена Ирина Владимировна не пойми откуда взявшемуся отцу Аси.

– Ага, уже нашёл, – сканирует квитанцию и, вернув её обратно воспитательнице, поворачивает к ней дисплей телефона. – Оплатил.

– Это было не обязательно, – говорю, десятью минутами позже, когда мы с Лёшей едем в офис.

– Что именно?

– Оплачивать квитанцию. Я сама могла. Тем более, что кружки в садике стоят недорого. Там сумма копеешная...

– Дело не в сумме, Снежана, ты же понимаешь, – перестраивается в левый ряд и прибавляет скорость.

– А в чём?

– В моём желании не быть мимопроходящим мужиком в твоей и Асиной жизни. Я хочу платить за её садик, хочу сделать ремонт в этой чёртовой съёмной квартире. Хотя я её терпеть не могу вообще-то. Она вам нахрен не нужна, вы можете хоть сегодня переехать ко мне.

– Ты обещал не торопить, – напоминаю, отводя взгляд к окну.

– Я знаю, – отвечает слегка раздражённо. – И я не тороплю. Вот именно поэтому я хочу сделать ремонт и переложить тебе в коридоре этот чёртов ламинат. Я хочу, чтобы ты поняла, наконец, что я не какой-то мимолётный мужик в твоей жизни.

– Лёш, о чём ты вообще говоришь, – качая головой, прижимаю ко лбу ладонь. – Какие мимолётные мужики?

– Ну не знаю, – впивается взглядом в лобовое стекло и крепче сжимает руки на руле. – Например, Дорохов.

– Зачем ты сейчас о нём?! – тут же напрягаюсь. Разворачиваюсь в сторону Борцова и впиваюсь взглядом в его непроницаемый профиль.

Он какое-то время едет молча, продолжая играть желваками на стиснутой челюсти, но спустя минут пять тишины, черты его лица всё же разглаживаются.

– Не зачем, – говорит уже более миролюбиво. – Просто, пример. Забудь.

Ну уж нет. Не я этот разговор начала. И говорить мне “забудь” поздно. Волна раздражения уже захлестнула меня с головой и всосалась через вены в кровь.

– Нет, не просто, – впиваюсь взглядом в лицо Борцова. – Не просто, Лёша. Знаешь, эта твоя паталогическая ревность к Дорохову просто бред полнейший! Я тебе уже сказала и повторю ещё раз, если ты до сих пор не понял – у меня с Сашей ничего нет. Ни-че-го, – повторяю по слогам.

– О, так он для тебя уже Саша, –ухмыляется. Вроде бы беззлобно, но я всё равно улавливаю нотки упрёка в его голосе.

– Борцов, ты просто невыносим! – выпаливаю. – Я тебе про Фому, а ты мне про Ерёму! Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! Дорохов просто хотел мне помочь. Как с ремонтом, так и со стоматологом для Аси! Просто помочь и всё. Никаких иных взаимоотношений между нами нет и не намечалось!

В ответ на мои слова Борцов просто молча усмехается, продолжая гнать машину по оживлённой трассе.

– Чего ты смеёшься? – спрашиваю, чувствуя, как от злости у меня начинает гореть лицо.

– Да ничего, – качает головой, потирая подушечками пальцев переносицу. – Наивная ты, Снежинка. Вот вроде взрослая уже девочка, а таких элементарных вещей не понимаешь.

– Ну так, может, ты просветишь меня, глупую?

За этим разговором даже не замечаю, что мы уже успеваем подъехать к бизнес-центру. Борцов паркует машину и, вытащив ключи из замка зажигания, поворачивается ко мне.

– Снежан, ни один мужик не станет просто так помогать посторонней женщине чисто ради благих намерений, – говорит мне такой интонацией, будто я ребёнок, которому он пытается объяснить элементарные вещи. Типо того, что земля стоит не на черепахе и трёх китах. – Ну не бывает так, пойми. Если мужчина так настойчиво предлагает тебе помощь, значит, у него на тебя есть какие-то планы.

– И какие же? – скрещиваю руки на груди.

– А ты сама не догадываешься?

– Нет, откуда мне знать, Лёш, я же святая простота. Незамутнённое сознание. Просвети меня, пожалуйста, – выдавливаю, едва справляясь с волной раздражения.

Однако, Борцова, похоже такая моя реакция забавляет, судя по ухмылке на его лице. Отстегнув ремень безопасности, он придвигается ко мне ближе. Проводит ребром ладони по моей щеке и, наклонившись, шепчет на ухо:

– Мужчина совершает такие поступки, Снежинка, как минимум из желания залезть женщине в трусы. И твой Дорохов не исключение.

– То есть ты считаешь, что исключений в этом правиле вообще не бывает, я правильно понимаю? – отстранившись, смотрю Борцову в глаза.

– Нет, почему же. Бывает одно исключение. Когда мужчина гомик. И, если Дорохов заднеприводный, тогда да, возможно, он действительно помогает тебе исключительно из гуманности.

Мы оба замолкаем, буравя друг друга взглядами. Точнее, это я буравлю, потому что весь этот разговор меня дико раздражает. Сглотнув вязкую слюну, опускаю голову вниз, и лихорадочно дёргаю ремень безопасности, пытаясь его отстегнуть.

– Да, действительно. И с кем я вообще начала спорить, – нервно усмехаюсь. – Уж тебе ли не знать о мотивах такой “помощи”. Ты как никто другой в этом разбираешься, да Борцов? Ведь четыре года назад ты сам руководствуясь такими же желаниями, предложил мне помочь решить проблему с новогодним клиентом. А ты-то у нас точно не гомик. Уж в этом ты успел меня убедить. Аж целых два раза. Так что да, Борцов, я верю тебе на слово.

На последних словах, наконец, отстёгиваю проклятый ремень и буквально вылетаю из машины, громко хлопнув дверью.

Алексей

Млять! Зачем я вообще завёл об этом разговор? Только между мной и Снежинкой стало всё налаживаться, и она дала мне шанс на возобновление отношений, как я сам всё испортил своей тупой ревностью к Дорохову.

Да я просто сделать с этим ничего не могу. Стоит вспомнить его улыбающуюся рожу и игрушку, которую он Асе подарил, сразу хочется разбить ему лицо, чтобы он больше не смел подходить ни к моей дочери, ни к моей женщине.

Хоть Снежинка чёткого ответа ещё не дала, я всё равно уже воспринимаю её как «свою». Иначе и быть не может. Я больше не собираюсь их отпускать от себя.

Выхожу из машины вслед за девушкой и ускоряю шаг, чтобы успеть её догнать. Ловлю маленькую злючку уже, когда она забегает в лифт и почти успевает закрыть двери.

– Снежан, постой, – обхватываю талию девушки и прижимаю её к себе, второй рукой нажав кнопку нужного этажа.

В лифте кроме нас больше никого нет, что очень даже к месту.

– Пусти, Борцов! – она тут же начинает брыкаться.

– Нет. Не отпущу. Сначала выслушай.

Снежинка тяжело вздыхает и поворачивается ко мне лицом, отчего её грудь практически распластывается о мою.

Чёрт! Не стоит об этом думать сейчас. Я и так ночь еле выдержал…

– Ну? Что ещё ты скажешь? Если собираешься продолжить то, что…

– Нет, – качаю головой и мягко улыбаюсь. – Я хочу извиниться. Просто погорячился. Прости. Больше я заводить тему про Дорохова не стану. Обещаю. Мы решили начать всё сначала, и мне хочется, чтобы ты знала – я тебе доверяю.

Я действительно так думаю.

В конце концов, пока Снежинка не сделала ничего такого, чтобы я ей не доверял. Даже если Дорохов на самом деле пускает на неё слюни, это вовсе не означает, что ей это интересно. Очевидно, она ничего с ним не собиралась и не собирается иметь.

– Что-то пару минут назад было не так уж и заметно, что ты мне доверяешь, Борцов, – ворчливо заявляет Снежинка, прожигая меня тёмным взглядом.

– Просто ревную тебя. Очень.

Она шумно выдыхает и прикусывает зубами нижнюю губу, на которую я невольно смотрю, вспоминая, как кусал её недавно и целовал, и облизывал.

– Ты же сама, между прочим, эту ревность и спровоцировала.

– Что? Я?! Это когда я тебя на ревность провоцировала?

– Ну а что, ты разве не помнишь, как говорила, что у тебя есть мужчина, и что ты замуж за него собралась, а потом ещё рычала, что если тебе захочется, то ты и за Дорохова замуж выйдешь? – усмехаюсь, уткнувшись лбом в лоб девушки.

– Между нами тогда не было никаких отношений. Я имела право иметь личную жизнь так же, как и ты, Лёша.

– Ну а теперь-то ты, я надеюсь, больше ни за кого замуж не собираешься? Кроме меня, конечно.

Снежинка фыркает и упирается ладонями в мою грудь.

– Я и за тебя пока не собираюсь.

– Ключевое слово «пока». Оставляет надежду.

– Да иди ты!

Я смеюсь и крепче прижимаю девушку к себе, затем наклоняюсь и мягко целую в губы. Снежинка на поцелуй не отвечает.

– Когда ты станешь Борцовой, мне однозначно будет легче держать себя в руках.

– Придержи коней! Ты опять бежишь впереди паровоза.

– Ничего не могу с собой поделать, – снова целую девушку, и на этот раз получаю ответ.

Она захватывает мою нижнюю губу зубами, после чего скользит языком мне в рот.

– Больше не делай так, – качает головой и пристально смотрит. – Мне не нравится, когда меня пытаются обвинить в том, чего я не делала, или предъявляют претензии за поступки других людей. И уж тем более мне не нравится, когда меня считают глупой. И вообще, семья строится на доверии. Без него нет и не может быть никаких отношений Борцов. Поэтому ты либо доверяешь мне и тому что говорю тебе я, а не кто-то там другой, либо у нас с тобой ничего не получится.

– Хорошо, Снежинка. Больше не буду. И вообще я не хочу с тобой ссориться. Я верю тебе и уж точно не считаю тебя глупой. Да ты самая умная и талантливая женщина, которую я знаю.

Выйдя из лифта на нужном этаже, мы направляемся в сторону своего офиса. Хочется положить руку на её талию и показать всем, что она принадлежит мне, но Снежинка взглядом показывает, чтобы я держал дистанцию. Упрямая.

– Здравствуйте, Алексей Игоревич и Снежана Денисовна, – на ресепшене с нами здоровается новая секретарша.

Я её перевёл сюда с производства, а Карину наоборот отправил работать туда. На производстве тоже нужны люди. А когда я решил, что со Снежинкой всё же хочу попробовать создать что-то настоящее, мне показалось странным оставлять на месте секретаря свою бывшую любовницу.

Новенькая секретарша оказалась девушкой толковой. Я обращаю внимание, что она выучила имена руководителей даже тех, с кем ещё напрямую не была знакома. И на столе у неё порядок.

– Здравствуй, Ирин. Принеси мне список встреч на сегодняшнюю неделю.

– Хорошо, Алексей Игоревич. Две минуты.

Снежана окидывает Ирину недоумённым взглядом, после чего мы возобновляем свой путь к офису.

Она ничего не говорит, но я вижу по глазам, что ей очень интересно, куда и почему делась Карина.

Смешная. Злится на то, что я ревную её к Дорохову, а сама ревновала меня к Карине. Я не слепой и не тупой. Это было очевидно.

– Я перевёл Карину на производство. В другое здание, – решаю ответить на невысказанный вслух вопрос, иначе Снежинка так и не спросит.

– Да… Мне всё равно, куда ты там эту Карину отправил… – бурчит, опустив глаза и ковыряя ногтём замок на ремне сумки.

Врушка.

– Думаешь, зря я это сделал? Может, Карину стоит вернуть? Она вроде неплохо справлялась.

Снежинка поднимает на меня раздражённый взгляд, но когда замечает ухмылку на моих губах, в её глазах мигом появляется возмущение и гнев.

– Ну ты, Борцов, знаешь что? – рыкает она.

– Что? – спрашиваю, обхватив её за талию и толкнув дверь кабинета вперёд.

Мы заваливаемся туда вместе, после чего я резко поднимаю девушку вверх так, чтобы она обхватила мои бёдра ногами.

– Ты – подлец! – выдыхает сипло мне в губы.

– Да? Что ж поделать, у всех есть свои недостатки. Просто признайся, что тоже меня ревновала.

– Ничего подобного!

– Ревновала, Снежинка. Я всё видел.

Она кусает меня за подбородок и царапает ногтями шею.

– Лучше прекрати, Борцов, иначе тебе не поздоровиться!

– Будешь кусаться и царапаться? Я готов! – улыбаюсь, кладу ладонь на затылок девушки, зафиксировав его, после чего проталкиваюсь языком в жаркий рот.

Снежана

— Я хотю на поезд! Поезд! Поезд! А вон есё динозавлы и вон те калусели. А вон туда пойдём? Папотька, а вот это купим?

Борцов привёз нас в Диво Остров, как и обещал Асёнку до этого. Малышка как неугомонная скачет вокруг него и то и дело просится к папе на руки. А Лёша, мне кажется, готов её вообще из рук не выпускать. У него даже выражение лица меняется, когда Ася слезает и бежит в сторону какого-нибудь очередного аттракциона.

— Всё, что захочешь, принцесса. Везде покататься успеем. Мы здесь на целый день.

Я наблюдаю за тем, как дочка обнимает Лёшу за шею, а он целует её в щеку, отчего у меня в груди разливается густая волна патоки. Настолько мой ребёнок сейчас выглядит счастливым. Я стала замечать, что в последнее время она так счастлива только тогда, когда мы все вместе — она, я и Лёша.

Даже несмотря на то, что Борцов, как и обещал, не пытается давить на меня с ответом насчёт наших отношений, и мы вроде как ещё не полноценная семья, Асёнок уже всё равно воспринимает нас как единое целое. Да и я сама с каждым днём всё сильнее привязываюсь к Лёше и к тому чувству, что он всегда рядом.

С того дня, как он передал мне полную ответственность за проект на тендер, прошла неделя. Я никак не ожидала, но, тем не менее, было приятно, что Лёша проявил ко мне такое доверие. Дело даже не в личных взаимоотношениях, а в том, что он видит во мне профессионала и даёт шанс проявить себя. Чем я и занимаюсь упорно последние семь дней. Правда, Борцов без конца меня отвлекает. То поцелуи ему нужны, то секс, то ресторан, то семейный фильм перед сном, теперь вот Диво Остров.

— Ну что? Пошлите на поезд? — Лёша поворачивается ко мне, опустив улыбающуюся Асю с рук на землю. — Снежан, ты чего там задумалась?

— Да вот размышляю над тем, что вы могли бы меня дома оставить. Я бы над проектом поработала, — ворчливо отвечаю, глядя как Асёнок с визгом бежит к аттракциону-поезду.

Борцов закатывает глаза и качает головой.

— Выбрось ты работу из головы хоть ненадолго и развейся. Погода сегодня отличная. Тёплых дней осталось всего-ничего, по пальцам пересчитать. Ты так до зимы в офисе просидишь, если я тебя вытаскивать проветриться не буду.

Я фыркаю.

— Ой, Борцов, сколько важности! Я в офисе сижу, потому что ты мне проект дал очень важный. Это такая ответственность, ведь тендер выиграть необходимо! Ты не имеешь права ожидать от меня расслабленности и спокойствия!

— Я уверен, что ты справишься с проектом, Снежан. К тому же, я всегда рядом и помогу, если что. Ты слишком зациклилась.

Мужчина подходит ближе, хватает меня за пояс пальто и тянет на себя.

— Может, тебе не хватает эндорфинов?

Вот уж чего-чего, а эндорфинов у меня в последнее время предостаточно. Ещё ни одного дня не было, чтобы мы с Борцовым не занимались сексом. Он просто как с цепи сорвался и теперь наслаждается.

А я... я тоже наслаждаюсь. Даже сейчас от его близости и запаха у меня кружится голова, хотя мы всю прошлую ночь не вылезали из постели. Я просто постоянно его хочу.

— Мамотька! Папотька! Ну, вы тего там застляли? — зовёт нас Асёнок.

— Идём на поезд, Борцов. Сейчас не до эндорфинов! — луплю его ладонью по животу и усмехаюсь над тем, как мужчина комично морщится.

— Это домашнее насилие, Снежинка. Ты всё время меня бьёшь, кусаешь и пинаешь.

— Чего?! Когда это я тебя пинала?!

Мы направляемся в сторону поезда, рядом с которым нетерпеливо топчется Асёнок.

— Когда спала. Клянусь, у меня все ноги в синяках. Ещё и одеяло отбирала. Из-за тебя я всё время мёрзну.

— Ну, знаешь что, Борцов? Я привыкла спать одна! Максимум с Асёнком, но никак не со взрослым здоровенным мужиком. И спешу тебе напомнить, что я ещё не давала тебе однозначного ответа насчёт наших отношений и мы не женаты, так что это не считается домашним насилием! Вот так вот, понял? — тыкаю мужчину пальцем в грудь, после чего он перехватывает моё запястье и резко поднимает меня на руки.

— Снежинка, как же мне понравилось твоё признание, что ты привыкла спать одна, — улыбается Лёша во все тридцать два.

— Ах ты...

— Ула, мама и папа обнимаются! — дочка подбегает к нам, хлопая в ладоши. — А я вас люблю.

Мы одновременно поворачиваемся к Асёнку. Она смотрит на нас своими огромными голубыми глазами. Ещё слишком мала, чтобы уметь высказывать правильно свои чувства, но уже достаточно взрослая, чтобы показывать их одним взглядом.

Лёша опускает меня на землю и тянет руки к дочери.

— И мы тебя любим, принцесса.

Его такие же голубые как у дочери глаза перемещаются на меня. Лёша умеет смотреть так же, как и Ася — все свои эмоции, вкладывая во взгляд. И сейчас я читаю в глубине этой синевы, что он нас не отпустит. Чтобы я ни ответила, Лёша будет бороться за нас. За меня. За Асю. За нашу семью.

Мы вместе забираемся в паровозик, в котором Лёша выглядит очень комично, потому что с трудом в него помещается. Но главное — Асёнок до чёртиков счастлива.

После паровоза нас ждёт целый марофон по всем аттракционам парка. Шалтай-болтай, осьминожка, пожарная команда и воздушный замок. На некоторые Ася просится по несколько раз. Через пару часов ноги у меня гудят так, что я плюхаюсь на скамейку и просто отказываюсь идти ещё куда-то.

Лёша с Асёнком оставляют меня одну и отправляются к ларьку с игрушками. Через минут двадцать возвращаются. У дочки в руках вертолётик и кукла, но личико при этом грустное. Брови хмуро сведены на переносице, а губы надуты.

— Папа лугался, — обиженно заявляет Ася, усевшись на скамью рядом со мной.

Я перевожу взгляд на Борцова. Тот вздыхает и выгибает бровь.

— Лёша, ты что, ругался на мою дочь? — материнский инстинкт включается автоматически.

— Я не ругался, — хмыкает Борцов. — А всего лишь объяснил НАШЕЙ маленькой хитрой принцессе, что сладкой ваты ей на сегодня хватит, иначе зубы она так и не вылечит.

— Ты сказал, я не шлушаюсь. А я пошлушная! — бухтит Асёнок. — Мамотька, я же пошлушная?

Мне становится так смешно от растерянности на Лёшином лице, что я еле сдерживаю смешок.

То-то же, Борцов, ты ещё не знаешь, какая Ася манипулятор.

— Ась, папа прав. Ты сегодня достаточно сладкого съела. И быть послушной означает — слушаться взрослых, а не обижаться на них.

Асёнок дуется ещё сильнее и вздыхает.

— Ну холосо-холосо... Не надо ваты. Мозно есё иглуску тогда?

Лёша усмехается и закатывает глаза.

Эта хитрюга везде найдёт лазейку.

После парка мы до ужаса уставшие едем домой. А точнее, домой к Лёше. Он настаивает, потому что за неделю мы ещё ни разу у него не ночевали.

Ася засыпает ещё в машине. А мы с Борцовым долго не спим. Обсуждаем проект, смотрим фильм, занимаемся сексом и просто болтаем.

Около полуночи я поднимаюсь с постели, нацепив на себя Лёшину рубашку, и подхожу к окну. Ночные огни Питера красиво отражаются в стёклах. Мне нравится вид из Лёшиной квартиры. Он гораздо лучше, чем из той, что арендную я.

— Чай согрел, будешь? — Лёша подходит сзади и обнимает меня за талию.

— Можно.

— Всё хорошо, Снежинка?

— Да, Лёш... Всё замечательно.

— Я рад.

Он целует меня в плечо и зарывается носом в волосы.

— Лёш?

— Мм?

— А... отдай мне ту снежинку, пожалуйста.

Я говорю про медальон, от которого я отказалась.

Лёшины руки на миг напрягаются на моей талии, затем соскальзывают. Он подходит к комоду и достаёт из ящика украшение, после чего возвращается ко мне, отводит волосы с моего плеча и надевает цепочку с медальном на шею.

— Она всегда твоя.

Я смотрю на своё отражение в окне. Лёша меня обнимает, а снежинка красиво мерцает на груди.

Если однажды его не станет рядом, я её не потеряю.

Но так хочется сказать "пожалуйста, будь рядом".

"Всегда".

Чёрт… чёрт… чёрт!!!

Стоя в кабинке уборной нервно пережёвываю уже и без того истерзанную нижнюю губу и кручу в руках уже третий подряд тест на беременность, который упрямо показывает две ярко розовые полоски.

Проклятое дежавю…

“Спокойной, Снежана, это же не конец света.” Повторяю про себя в сотый раз как мантру, но ни черта не помогает. Сердце рикошетит об рёбра, и я чувствую, как мной медленно, но верно овладевает самая настоящая паника.

Один раз! Один единственный раз у нас с Борцовым был незащищённый секс. Две недели назад, в ту ночь, когда он впервые привёз нас к себе домой. Ей богу, у этого мужчины какие-то токсичные сперматозоиды…

— Снежан, с тобой всё в порядке? — слышу по ту сторону двери голос Светы из бухгалтерии. — Ты там просто уже минут двадцать сидишь…

Впопыхах убираю все три теста на беременность в сумку и выхожу из туалета.

— Всё отлично, — выдавливаю из себя кривую улыбку. — Живот просто прихватило. Съела наверно что-то не то.

Ага… съела, конечно. С животом у меня действительно что-то не то, только сомневаюсь, что это от того, что я проглотила ребёнка. Не так он туда попал. Совсем не так…

— У меня в кабинете лекарство есть, тебе дать?

— А? — поднимаю рассеянный взгляд на Свету, запоздало вспоминая о чём мы сейчас говорили.

— Лекарство. Ну… от живота, — повторяет почти по слогам и смотрит на меня так, будто я не совсем в себе.

Хотя, что значит не совсем? Я абсолютно точно не в себе сейчас.

Перед глазами опять встают эти две розовые полоски с теста, и паника снова начинает кусать меня под кожей.

Боже, я просто не могу в это поверить… Кажется, что это всё какой-то дикий сумасшедший сон или чья-то шутка.

Ну ведь не бывает так. Молния два раза в одно и то же дерево не попадает. Хотя, в случае с Борцовым всё возможно. Я в этом уже успела убедиться…

— Нет, не надо, Свет, спасибо, уже всё прошло, — стараюсь придать лицу беззаботный вид и, обойдя девушку, быстрым шагом выхожу из уборной.

Захожу к себе в кабинет и, заперев дверь, падаю на своё рабочее место. От волнения у меня потеют ладони и резко бросает в жар. Мыслей в голове так много, и у меня никак не получается собрать их в кучку. Они как множество рассыпанных шариков раскатываются в разные стороны.

Рассеянный взгляд хаотично шарит по столу, пока на натыкается на фотографию в рамке возле монитора компьютера.

На ней двухлетняя Ася на новом велосипеде. Беру фото в руки и внимательно рассматриваю лицо дочери.

Копия Борцов. Просто один в один. Тот же разрез глаз, тот же нос. Даже цвет волос от него взяла. Такие же светлые, немного отдающие рыжинкой на солнце. Хотя каштановый вроде как считается доминирующим. Но нет, мной тут и не пахнет.

Чувствую себя какой-то беспомощной дурой, потому что совершенно не понимаю, что делать дальше.

Да, ты и есть самая настоящая дура, Морозова! Надо было думать головой, когда спала с Борцовым без презерватива. Ничему меня жизнь не учит. Ведь вот же он — наглядный пример того, что случается, когда отключаешь мозг. Улыбается, смотря на меня со снимка.

И главное, я ведь догадывалась. Были у меня небольшие подозрения, что что-то нет так ещё до задержки. Уставать начала как-то быстро, и голова иногда кружилась. А ещё на сладкое вдруг резко потянуло. Всё время его хочу, прям аж до дрожи.

Именно поэтому на третий день задержки я побежала в аптеку рядом с работой за тестами. Дома делать не стала, потому что последние две недели мы с Борцовым всё время проводим вместе. Преимущественно он у нас, потому что мне на своей территории как-то спокойнее. И да, Борцов, кстати переложил-таки нам в коридоре ламинат…

Снова достаю из сумки тесты, раскладываю их на столе и утыкаюсь в них взглядом. Как будто хочу убедиться, что там всё осталось неизменно. И да, всё те же две полоски. Очень яркие и отчётливые.

Подскакиваю от неожиданности, когда на столе начинает вибрировать телефон. Смотрю на дисплей и сердце снова пускается в бешеный пляс, когда на экране высвечивается Лёшин номер.

— Ал..лё, — откашливаюсь на середине слова, чтобы скрыть волнение.

— Как дела, Снежинка, уже скучаешь по мне? — у Борцова бодрый, довольный голос. В последнее время он вообще всегда в хорошем настроении. Не знаю, связано ли это со мной и Асей. Мне хочется верить, что да…

— Лёш… ты когда приедешь?

Сегодня его ещё не было на работе. Завтра финальный этап тендера, который решит судьбу АртПитерГрупп и Борцов поехал на встречу с заказчиком обсудить некоторые детали.

Именно этим его отсутствием я и воспользовалась, чтобы сделать наконец этот чёртов тест. Ведь другой возможности у меня не было. Мы с Лёшей всё свободное время проводим вместе. А делать тест когда он рядом я не решилась. Хотелось как-то наедине с собой, чтобы иметь возможность потом обдумать всё спокойно и взвесить.

Хотя, спокойно у меня навряд ли получится…

— Я ещё задержусь. Заеду на один из объектов, посмотрю как там дела идут. А что такое, Снежан? — спрашивает напряжённо. — У тебя голос какой-то странный. Что-то не так с проектом для тендера? Не успеваете?

— Нет-нет, — качаю головой. — С проектом всё в порядке. Мы с командой обсудили финальные моменты, и я уже добавила их на макет. Ну… ладно, Лёш. Тогда… вечером поговорим, да?

— Нет, Снежинка, вечером я с тобой собираюсь не разговаривать, — усмехается в трубку.

Выдавливаю из себя улыбку, которую Борцов всё равно не видит и, сбросив вызов, упираюсь лбом в стол.

Проклятье! И что мне теперь делать? Чувствую, как по коже бегают мурашки, вперемешку с адской паникой.

Мне страшно. Да, вот так банально и по-детски страшно. Этот тест с двумя полосками как триггер, который тут же перебрасывает меня на четыре года назад. В рязанскую университетскую общагу. Вот также как сейчас я тогда наматывала круги по комнате, смотрела на тест и не знала, как быть дальше.

И страшен ведь не сам факт беременности. Как раз на этот счёт, что тогда, что сейчас я не испытываю плохих эмоций. Страшно то, как Борцов отреагирует на эту новость. Что это будет означать для нас?

И услужливая память не даёт забыть, что в прошлый раз это всё закончилось плохо…

Эти мысли настолько заполняют мою голову, что я не могу нормально работать. Сижу, и как дура смотрю в монитор. Прокручиваю указательным пальцем ролик на мышке и думаю, думаю, думаю…

Через два часа моя психика не выдерживает. Убрав тесты в выдвижной ящик стола, вытаскиваю из системного блока флешку с проектом, хватаю сумку и пальто и выхожу из здания бизнес-центра.

В конце концов, уже час дня и у меня желудок сводит от голода. Я сегодня с самого утра ничего не ела и не пила. Слишком сильно нервничала перед тестом. А сейчас беременный организм видимо решил напомнить о том, что ему нужна регулярная подпитка.

А ещё снова до трясучки хочется съесть чего-то сладкого. Поэтому, когда я захожу в одну из расположенных неподалёку кафешек, то вместе с обедом, заказываю себе сразу кусок шоколадного торта.

Боже, такими темпами, если я все девять месяцев буду столько жрать, то к концу беременности стану похожа на бегемотиху.

Ловлю себя на мысли, что об аборте, как и четыре года назад я даже не думаю. Потому что как и в прошлый раз отчётливо понимаю, что нет, я не стану его делать ни при каких обстоятельствах.

Да и в конце концов, почему в этот раз всё должно быть плохо? Ведь Борцов же сам сказал, он хочет, чтобы мы были одной семьёй. По сути до нашего окончательного воссоединения остаётся только мой положительный ответ, который я всё никак не решаюсь дать из-за своих страхов.

А вот теперь у меня получается появилась прекрасная возможность понять, действительно ли Лёша изменился за эти четыре года и готов взять на себя ответственность за нашу семью. За меня, за наших детей… теперь уже двоих.

Отодвинув в сторону недоеденный торт, достаю из сумки телефон и долго смотрю на экран.

Нет, в этот раз никаких звонков и сообщений. Я скажу ему это всё в лицо при личной встрече. И лучше вечером, у меня дома. Работа не самое подходящее место для таких разговоров.

Откладываю мобильный в сторону и в этот же момент чувствую, как сзади кто-то невесомо касается моего плеча.

— Здравствуй, Снежан, — резко оборачиваюсь и упираюсь взглядом в стоящего рядом с моим столиком… Дорохова.

Снежана

— Здравствуйте, Саш, — отвечаю слегка растерянно, глядя на мужчину, из-за которого недавно мы с Борцовым ругались по дороге в офис.

Дорохов приветливо улыбается и в тот же миг из-за его спины выглядывает девушка. На вид моложе меня. Маленькая, очень хрупкая, с короткими волнистыми волосами и огромными золотисто-карими глазами. Смотрит на меня с каким-то подозрением и... даже сожалением что ли?

— Здравствуйте, — тихо кивает, затем обращается к Александру. — Ладно... Я пойду. Приятно было тебя встретить...

Дорохов, стушевавшись, сначала делает рывок в её сторону, но потом резко останавливается и позволяет ей уйти.

— Прощай...

Что это вообще только что было?

Хотя я, наверное, не хочу знать. Мне сейчас совсем не до него и в принципе мы не особо-то общались, чтобы лезть в дела этого мужчины.

— Приятного аппетита, — Дорохов вновь переводит взгляд на меня и указывает рукой на стул. — Не против, если я присяду?

— Спасибо. Да, конечно, садитесь. Давно не виделись. Хотела вас поблагодарить за ту визитку стоматолога. Врач мне очень понравился и клиника хорошая.

— Надеюсь, у Аси наладится ситуация с зубами.

Улыбнувшись, Саша замолкает, и я тоже ничего больше не говорю. Между нами возникает какая-то неловкая пауза.

На самом деле, я прекрасно понимаю, что нравилась ему и сейчас, возможно, нравлюсь. Кроме того, я также знаю, что Лёша не в восторге от нашего с Дороховым общения. И, наверное, чтобы не допускать больше никакой двусмысленности, я должна честно сказать Александру, что у меня с ним никогда и ничего не будет. Тем более теперь, когда в моём животе растёт уже второй Лёшин ребёнок.

— Саша, — выдыхаю, сложив пальцы в замок, — мне приятно ваше внимание, но я должна сказать... Э-м-м... Я с вами быть не смогу. Не смогу ответить на ваши чувства.

— Я это уже понял, Снежан, — мягко улыбается мужчина, откинувшись на спинку стула. — Ещё тогда в квартире, когда увидел вас с Борцовым вместе.

Я опускаю взгляд.

— Что, всё настолько было очевидно?

Дорохов весело усмехается.

— Предельно. И тем более очевидно сейчас. Я видел вас у офиса вместе несколько раз и на парковке. Не слепой же и не тупой, Снежан. Ясно, что вы вместе.

— Да...

Вроде вместе. И сегодня всё решится окончательно.

— Пытаемся, во всяком случае.

— И как? Получается? Стоит давать прошлому шанс? — задав этот вопрос, Дорохов задумчиво смотрит на дверь кафе, через которую совсем недавно вышла та девушка.

Я делаю вывод, что этих двоих что-то определённо связывало раньше, иначе он бы так не смотрел.

— Может быть и стоит. Но всё очень индивидуально. Надеюсь, вы не собираетесь прикладывать мой опыт на свой?

— Просто интересно услышать вашу точку зрения, — усмехается мужчина.

Я задумываюсь, прикусив губу.

— Мне кажется, давать шанс прошлому стоит, но нужно тщательно взвешивать все за и против. Иногда люди... совершают ошибки. Но также эти люди меняются со временем. И если человек изменился, возможно, стоит снова попробовать что-то создать.

Саша коротко кивает и улыбается, но в глазах при этом много горечи и ни тени улыбки. На мои слова он не отвечает.

— Можно вопрос? — решаю всё-таки удовлетворить своё любопытство.

— Конечно. Задавай.

— Девушка, которая ушла... Вас с ней что-то связывало?

— Это моя бывшая жена. Ая.

Я удивлённо вскидываю брови.

— Вы были женаты?

— Ага. Давно уже. Около двух лет мы жили вместе.

— А почему развелись?

Саша чуть подаётся корпусом вперёд и опирается предплечьями на стол.

— Я ушёл. Потому что изменял ей.

— Изменил или изменял?

— Изменял. А она прощала. Я снова изменял. А она снова прощала. Плакала, но прощала. Она бы никогда сама от меня не ушла. Слишком сильно любила. Рано или поздно моё блятство её бы сломало. Наверное, тогда развод с Аей был моим единственным правильным и честным поступком. Я просто прекратил её страдания радикальным способом. Потом жалел. Обо всём. О том, что изменял. О том, что ушёл. И после развода за шесть лет так и не встретил женщину, к которой смог бы почувствовать хотя бы крупицу того, что чувствовал к ней. Только вы мне по-настоящему понравились, Снежан. Извините за всю эту откровенность. Просто встретил её сегодня спустя столько лет и немного накрыло.

— Ничего... Я понимаю...

Уж мне ли не знать, как кроет от встречи с прошлым.

— Но вы сами во всём виноваты. Я не стану вас оправдывать. И я бы измену не смогла простить. Даже спустя долгие годы.

— Знаю. Вы сильная. Это бросается в глаза, — мягко улыбается Дорохов. — Именно сила в вас мне и понравилась.

— Я бы вам нос сломала.

— Бедный мой нос.

— И яйца бы в глотку вдавила. Честно говоря, мне и сейчас хочется это сделать.

Мы вдвоём смеёмся, хотя на самом деле тема довольно серьёзная. Ошибки, которые совершают люди, иногда до основания рушат их жизнь. И ни у кого нет ответа — возможно ли потом эту жизнь восстановить из обломков?

— А сейчас, Саша, вы бы стали ей изменять? — спрашиваю, стерев улыбку с губ.

Дорохов сощуривает взгляд и смотрит куда-то вдаль.

— Я не знаю. Наверное, нет. Трудно сказать, ведь мы не вместе.

— Если вы не уверены, тогда, не ломайте её жизнь, пожалуйста. Может быть, ей с трудом удалось начать всё с нуля. Не уничтожайте то, что не вами создано.

Я говорю практически то же самое, что сказала Лёше, когда просила дать мне время на ответ. Мне кажется, что люди должны понимать, когда от их решений и поступков зависит чужая жизнь, нельзя быть безответственным.

— Спасибо, Снежан, — выдыхает мужчина, после чего тянет ко мне руку и по-дружески сжимает мою ладонь.

Я опускаю на неё взгляд и мягко отстраняю.

— Не зарывайтесь. Вы всё ещё мой конкурент по тендеру, — смеюсь, заправив локон волос за ухо.

Дорохов коварно улыбается в ответ.

— А я уж думал, что вы забыли.

— Забуду, когда выиграю вас.

— Такого точно не будет!

— Откуда такая уверенность? — сощуриваю взгляд, понизив голос.

— Меня невозможно победить. Я непобедимый, — мужчина разводит руки в стороны и ржёт.

— Пфф... Это мы ещё посмотрим!

Наш разговор прерывает звонок моего телефона. Я достаю мобильник и смотрю на экран.

Лёша.

Вроде я ничего плохого не делаю, но мне почему-то становится неловко и некомфортно. Во всём виновата глупая Борцовская ревность!

Снимаю вызов и прикладываю телефон к уху. Дорохов тактично замолкает и отводит взгляд.

— Да?

— Снежинка, ты в офисе? Я уже еду.

— Нет. Я пообедать зашла в кафе.

— В какое? Давай заберу тебя.

Чёрт!

Алексей

Этого не может быть. Я отказываюсь верить, что Снежана причастна к сливу проекта. Она им с таким энтузиазмом занимается и так хочет выиграть тендер... Бред просто какой-то.

Кроме того, я же не дебил конченный, и прекрасно вижу, что в своих чувствах ко мне девушка искренна. С чего бы ей подставлять меня, саму себя и фирму?

В мысли змеёй подкрадываются воспоминания о том, что сегодня я видел Снежинку в кафе с Дороховым. И она мне не сказала, что была с ним.

Да нет. Хрень. Просто совпадение.

То, что к сливу имеет отношение Дорохов, я ещё могу поверить. Он уже раз выставил себя не в лучшем свете как бизнесмен. Но Снежана... Она не может быть в этом замешана.

— Ну где она?! — рявкает Воронцов, остановившись возле моего стола.

Глеб нервно расхаживает по кабинету с того момента, как я позвонил Снежане и попросил зайти.

Её нет уже пятнадцать минут.

Сам я сижу за столом и тупо пялюсь в экран на слитый проект. Это просто звездец. Столько сил и труда в унитаз. Кроме того, мы теряем большие деньги и перспективы. Жопы глубже случиться не могло.

— Не знаю. Может, в туалет зашла, — отвечаю Глебу, ослабив чёртов галстук на шее.

— Или подчищает за собой пока не поздно, — шипит друг, за что получает убийственный взгляд от меня.

— Ты лишнего не говори, Воронцов. Напомню, что речь идёт о моей женщине и матери моего ребёнка.

— Это и заставило тебя потерять бдительность!

— Она этого не делала. Я уверен, Глеб.

— С чего такая уверенность? Только потому, что трахаешь её?!

— Потому что люблю её, — осекаю напарника, вскинув руку вверх. — И она любит меня. Снежана не могла подставить меня и фирму. Это... невозможно.

Воронцов шумно выдыхает и качает головой, сжав переносицу пальцами.

— Тогда как ты объяснишь, что файл, который был только у тебя и у неё оказался в интернете в свободном доступе?

— Это я и хочу выяснить. Должно быть объяснение. Её могли подставить.

— Да? Кто? — Воронцов скептически выгибает бровь.

— Чё, млять, заладил?! Кто, как, почему?! Я не знаю! — бью кулаком об стол, чуть не разбив костяшки. — Но собираюсь выяснить. Просто не надо обвинять мою женщину в чём-либо на основании лишь каких-то совпадений и подозрений!

Глеб замолкает, поджав губы. Мы оба тяжело дышим и смотрим друг на друга волком. Ситуация не из простых. Эмоции бомбят, разрывая нутро на части.

— Лёш... — дверь кабинета открывается и в помещение врывается сладкий аромат моей Снежинки.

Она переводит тёмный взгляд на Воронцова и откашливается.

— Ой, ну то есть, Алексей Игоревич... Вызывали? — её губы растягиваются в мягкой и хитрой улыбке, когда она вновь устремляет взгляд на меня.

Вообще, она сегодня очень странная...

Поникшая была и какая-то потерянная, когда я приехал в офис.

Я стараюсь об этом не думать, но невольно мысли лезут в голову. Настроение Снежаны, странное поведение, встреча с Дороховым, её ложь и... слив проекта.

Чёрт! Я не могу и не хочу верить, что она могла...

— Снежан, проходи, — указываю ладонью на стул.

Улыбка мигом сползает с лица девушки, когда она видит мой тяжёлый взгляд. Садиться Снежинка не торопится. Так и топчется на пороге.

— Что случилось? — спрашивает тревожно.

В кабинете повисает звенящая тишина.

Я медленно тяну руку к монитору компьютера и поворачиваю его в сторону девушки.

— Проект на тендер слит в интернет. Тот файл, что был у нас с тобой, то есть финальная версия.

— Что? — выдыхает Снежинка, опустив взгляд на экран.

Воронцов, на удивление, тактично молчит и никак не комментирует происходящее, очевидно, решив, что я сам должен разобраться.

— Мы теперь не можем подать на тендер этот проект. Сливом файла нам фактически объявили проигрыш. Новый проект мы сделать не успеем.

Снежана прижимает руки к низу живота и переводит растерянный взгляд с монитора на меня.

Я молчу.

— Лёш... Я не... не понимаю, как это могло случиться?

— Вот и я, Снежан, не понимаю. Но очень хочу понять. Надеюсь, ты поможешь мне разобраться?

По тому, как дёргается её шея, я понимаю, что девушка сглатывает. Затем она шумно выдыхает и прикрывает веки, а когда вновь открывает глаза, в них отражается что-то... странное.

— Лёша, — надрывно начинает она. — Ты же не хочешь сказать, что думаешь, будто это я слила проект?

Её голос дрожит, а глаза темнеют с каждой новой секундой. Странное выражение всё больше заполняет тёмные зрачки.

— Я ничего не хочу сказать. Но мне надо понять, как файл, который был только у меня и у тебя, оказался в интернете. Кто ещё имел к нему доступ?

— Лёш... Я никому и ничего... — голос дрожит ещё сильнее.

Происходит что-то плохое сейчас в её голове. Она либо боится, либо... ей больно.

— Снежан, подумай хорошо, пожалуйста. Это очень важно. Ты где-то оставляла флешку или кому-то её передавала.

— Борцов, — выдавливает она из себя, сжав руки в кулаки. — Ты идиоткой меня считаешь? Или... или кем вообще?

— Проект делала ты. У тебя был к нему доступ. Не он же его слил, подставив собственную фирму, твою мать, — не выдержав рявкает Воронцов.

— Глеб! — осекаю друга, стрельнув в его сторону ледяным взглядом. — Я сам разберусь. Выйди лучше.

— Да нет, пусть остаётся, — Снежинка вдруг истерично усмехается и всплёскивает руками. — Лучше я уйду. Нет никакого желания слушать эти обвинения.

— Я ни в чём тебя не обвиняю, Снежинка.

— Да-да, просто хочешь разобраться. Только вот, Лёш, если бы ты по-настоящему мне доверял, то у тебя даже мысли бы не возникло. И ты бы совсем иначе себя вёл. Но у тебя возникла мысль о том, что это я слила проект, так ведь? Я права? Ты допустил подобную вероятность, верно?

Я не отвечаю. Наверное потому, что частично она права, и мне не хочется открыто врать. Ситуация с Дороховым выбила меня из колеи, слитый проект добавил негативных эмоций, поэтому слова Снежаны вполне справедливы и обоснованы. Я засомневался. Это хреново.

— Боже! — нервно хохочет Снежана, откинув голову назад. — Ну, конечно! Разумеется ты подумал на меня! Ахаха! Это ведь проще всего. Только вот объясни мне, Борцов, почему? Скажи, чем я заслужила твоё недоверие, а? Что сделала такого, что ты вообще мог подумать обо мне настолько плохо?

Я смотрю на Снежинку. На то, как она нервно заламывает пальцы и разглядывает меня, будто я самое последнее ничтожество на земле.

— Я видел тебя с Дороховым сегодня в кафе, — решаю быть до конца честным. — А потом спросил, с кем ты обедала. И ты сорвала, что одна. Почему ты соврала, Снежан?

В глубине её глаз сначала отражается шок, потом недоумение, затем боль и в итоге злость.

— Так вот в чём дело? Ты видел меня с Дороховым. Но сам честно не сказал, а мне типа проверку на вшивость устроил? И теперь я плохая и ты подозреваешь меня в сливе, потому что я в компании твоего конкурента обедала? — рычит девушка.

— Этот конкурент уже раз подставил меня, и вполне возможно, что он мог сделать это снова.

— А я здесь причём?! — вспыхивает Снежана, прижав пальцы к вискам. — Ты просто... Ненавижу тебя, Лёш! Ты за кого меня принимаешь?! Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛА!

— Снежинка... — делаю шаг из-за стола в её сторону, но девушка отступает назад к двери.

— Да пошёл ты! Пошёл ты, Борцов! Я думала, в этот раз между нами всё иначе, и ты изменился. Думала, в этот раз ты действительно полюбил меня. А ты... ты такой же. Если бы ты любил... Если бы у тебя была честь и достоинство... Ты бы никогда не подумал, что я способна на подобный поступок. Знаешь, выглядит так, словно ты натрахался и решил избавиться от меня, но духу сделать это честно у тебя не хватает. Как и тогда, тогда четыре года назад...

— Снежинка, — снова делаю шаг к девушке, в глазах которой разрастается настоящая истерика.

Она опять отступает назад.

— Ты просто наврал мне, — продолжает, задыхаясь. — Сказал, что долг выплатишь, а на самом деле никакого долга не было. Да-да, — истерично смеётся, смаргивая слёзы.

А я резко торможу.

Что? Что она, млять, несёт?!

— Я всё знаю, Лёш. Тогда ещё узнала. Мне Марина сказала из аниматорского агентства. Никакого долга не было. Ты просто в постель меня хотел затащить. И затащил... Просто подлый. Ты подлый. И сейчас ты такой же. Получил, что хотел, а теперь пытаешься выставить меня плохой.

Она делает резкий вдох. Её глаза расширяются, а нижняя губа начинает дрожать.

— Ты... Ты Асю решил себе забрать?! Ты хочешь выставить меня виноватой, чтобы забрать дочь?! Да пошёл ты, Борцов! Я никогда тебе этого не позволю! Лучше бы я тебя не встречала! Лучше бы я сразу ушла, когда увидела тебя здесь! — выкрикивает девушка.

Я от шока впадаю в ступор, потому что, млять, какого чёрта?! Что за хрень с деньгами четыре года назад?! И она что, с ума сошла, решив, что я заберу Асю?!

Снова шагаю в сторону девушки. Та неожиданно распахивает дверь.

— Не хочу тебя больше видеть! — кричит и выбегает из кабинета. — Подавись вместе со своим тендером!

— Снежана! — я бросаюсь за ней, но дорогу мне перекрывает нежданный гость.

— День добрый, Алексей Игоревич. Я к вам, — важно произносит Павлов Андрей Сергеевич.

Это соучридетиль ГрадДиз. Партнёр Дорохова и владелец пакета акций компании.

Алексей

– Что думаешь?

Воронцов цыкает, суёт руки в карманы брюк и подходит к окну.

– Слишком всё гладко.

– Я тоже об этом подумал. Хоть мне и хочется верить, что это Дорохов снова играет нечисто, и с помощью Павлова окончательно убрать его с дороги, я всё равно не могу избавиться от мысли, что уж больно чётко всё сложилось. И в первую очередь для самого Павлова.

– Вот именно, – Глеб подходит к столу и плескает в стакан воды из графина. – Если это подстава, и он просто пытается слить Дорохова, то нам это невыгодно, какие бы личные тёрки с Дороховым у нас ни были, если это не он играет нечестно, то проблема не решится. Потом Павлов нам жизни не даст. Мы тупо откроем все дороги ублюдку, который пойдёт по головам.

Я согласно киваю.

– И что-то я сомневаюсь , что клиенты стали отказываться от сотрудничества с ГрадДиз. Клиентам по факту насрать на конкуренцию и чистоту бизнеса среди наших компаний. Их волнует только личная выгода. А Павлов этот мягко стелит.

Воронцов садится в кресло напротив стола и упирается предплечьями в столешницу.

– Надо запросить видео с камер в офисе. И ещё моё предложение – встретиться с Дороховым и поговорить на чистоту.

– Записи посмотрим, Глеб, но ты думаешь, если у нас в компании есть крыса, то она так бездумно попалась на камеры?

Мы оба не упоминаем Снежану и не высказываем подозрения вслух на её счёт. Воронцов прекрасно понимает, что меня это выбесит, поэтому тему не открывает. А я уже решил для себя – Снежана не виновата. Если она и принимала участие, и сделала что-то плохое, то у неё наверняка есть серьёзные причины, и я обязательно выясню, какие именно.

– Вполне возможно, что "крыса" совершила стратегическую ошибку. Смотри, сроки горели, проект окончательно был готов всего за сутки до второго этапа тендера. Если Дорохов или Павлов причастны, то они могли надавить на крысу, и тот, замешкавшись, допустил промах. Если проверим деятельность всех сотрудников за последние недели, и в особенности за последние дни, когда проект уже был по факту готов, то , я думаю, мы быстро выловим крысу.

Сжав пальцами переносицу, я устало выдыхаю и киваю головой.

Глеб прав. Есть большие шансы обнаружить того, кто слил проект, с помощью видео с камер. В любом случае, проверить сотрудников необходимо. Увольнять всех под чистую однозначно не вариант.

– А о чём с Дороховым ты хочешь переговорить? Считаешь, он что-то скажет?

Меня бесит одно лишь имя этой суки. Понятно, что мои эмоции отчасти связаны со Снежаной. Начинает колотить, стоит только подумать, что этот мудак каким-то образом использовал её или надавил так, что ей пришлось ему помогать. Удушу тварь, если он причастен.

– Дорохов умён, – объясняет Глеб. – Если настоящая крыса в ГрадДиз это Павлов, то наверняка Дорохов копал под него. Он не мог не заметить нечестной игры, если сам к ней не причастен.

– А если причастен?

– Мы это поймём. В одном Павлов прав – затягивать не стоит. Крыс нужно взять на горяченьком.

Первым делом мы с Воронцовым запрашиваем видео с камер и просматриваем плёнку за последние сутки. Целевые позиции – кабинет Снежаны и мой кабинет.

Всё чисто. Никто не заходил и не выходил.

Млять. Я спокойно не могу смотреть эти чёртовы записи. Почти на каждой есть Снежинка. У меня в башке не укладывается всё это дерьмо.

Это не могла быть она. Я просто верить отказываюсь.

– Могу ещё предложить проверить плёнку тщательнее, – говорит парень из охранной компании, которая устанавливала камеры в нашем офисе.

– Что вы имеете в виду?

– Посмотрите внимательно на эти кадры, – он показывает пальцем на экран. – Коридор пустой. Движения нет. Это длится около пяти минут. И обратите внимание на световую разницу в картинках минуту назад, – он щелчком отматывает видео. – И вот теперь.

Разница совсем небольшая, но заметить можно, если присмотреться.

– Почему так?

– Есть вероятность, что на этих минутах поставлена запись вот этого коридора просто в другой момент. А временной счётчик камеры работал, так как ей подставили ту же картинку, что она обычно фиксирует. Сделать это мог тот, у кого есть доступ к камерам, либо человек, хорошо разбирающийся в подобных системах. Это в любом случае, хороший программист или хакер. Здесь нужен опыт и умение, иначе бы охранная система зафиксировала подмену изображения, как тревогу, и к нам бы поступил сигнал.

Мы с Воронцовым замираем на месте и обмениваемся многозначительными взглядами.

Вряд ли это могла сделать Снежана. Я бы точно заметил, если бы она интересовалась и занималась программированием. Мы же в последнее время почти всегда были вместе. Трудно скрыть нечто подобное.

– Пока проверяю запись, рекомендую вам присмотреться повнимательнее к специалистам из IT отдела. Даю руку на отсечение, что в камерах поковырялся один из них.

Забрав плёнки, парень покидает офис.

– Десять человек официально в отделе. Кто из них мог? – хмурится Воронцов.

– Не знаю. Но проверять будем всех. Если не найдём, то переформируем весь отдел. Звездец просто какой-то.

– Ну, зато ты теперь знаешь, что это вряд ли твоя Снежана. Или она у тебя не только дизайнер, но и компьютерный мастер и хакер? Хотя... она могла работать не одна...

– Не неси парашу. Если бы Снежана была причастна, нахера подменять картинку на камере, если у неё и так был доступ к файлу проекта?

Воронцов усмехается.

– Просто побесить тебя хотел.

– Нашёл время.

– Ладно. Осталось дождаться результатов проверки плёнки, затем перетрясти IT отдел и встретиться с Дороховым.

Мой телефон разрывается звонком. Достаю мобильник из кармана брюк и смотрю на экран.

Помяни чёрта...

– Да?

– Борцов? Дело есть.

– Какое? Решил персональные извинения принести за слив проекта? Какие у меня могут быть дела с тем, у кого не хватает яиц играть по-честному.

– Насчёт моих яиц я бы с тобой поспорил, – хмыкает Дорохов. – На почту к себе загляни.

Тянусь к мышке и открываю мэйл. Одно непрочитанное сообщение с кучей прикреплённых файлов.

– Что тут?

– Доказательства, – холодно отвечает Дорохов.

– Доказательства чего?

– Того, где крысы прятались.

Открываю первый файл и присвистываю. Воронцов встаёт за моей спиной и тоже смотрит на экран.

– Я смотрю, тебя тоже неплохо на**ли? – спрашиваю Дорохова, просматривая все скрытые счета, слитые базы клиентов и "подпольные" договоры, на которых стоит подпись Павлова. – Только нашего проекта на тендер здесь нет. Какое мне дело, что тебя собственный напарник на**вал?

– А ты дальше листай. Я под Павлова начал копать после нашего с тобой старого конфликта с прежним вашим дизайнером. Там много чего интересного. Особенно фотографии и распечатки вызовов тебя должны заинтересовать. Как и досье на одного из ваших сотрудников.

Открываю файл с фото и матерюсь.

Вот сука!

– Патлов? – рыкает Глеб.

– Он самый. Как видишь.

На фотографиях зафиксированы наш айтишник и Павлов собственной персоной. Судя по распечаткам звонков, они регулярно созванивались. Есть файл, на кого зарегистрированы номера телефонов и откуда шли вызовы. В досье указано, что раньше Патлов работал в охранной компании и устанавливал камеры видеонаблюдения. Угадайте, как называется та компания? Верно. СифПротект. Они же нам камеры и ставили.

П***дец.

– Можешь не благодарить, – усмехается Дорохов в трубку. – Просто Павлов решил убить двух зайцев одним выстрелом. Тебя устранить как конкурента. А меня убрать совсем, чтобы получить полный пакет акций и встать во главе бизнеса.

– А с чего ты вдруг решил мне помочь и сдать Патлова? Ну работал бы он у нас дальше. Не Павлову бы инфу сливал, а тебе. Уверен, за бабки он бы и мать родную продал.

– Я же говорю, Борцов, ничерта ты не знаешь о моих яйцах.

Я невольно кривлю губы в ухмылке.

– Самое главное, Дорохов, чтобы ты перестал катить их моей женщине.

– А если не перестану то, что?

– То я затолкаю их тебе в глотку.

В рубке раздаётся ржач.

– Расслабься, Борцов. Твоя женщина, если я не перестану катить к ней яйца, сама их мне в глотку затолкает.

Растягиваю губы в довольной улыбке и сбрасываю вызов.

У них ничего нет, потому что Снежана не хочет. Потому что любит меня.

И никакого отношения она к сливу проекта не имеет. Абсолютно никакого.

Млять! Словно многотонный груз с плеч сняли.

Одно только не ясно, почему тогда Снежинка так нервничала сегодня, и о чём хотела поговорить? Почему не сказала про встречу с Дороховым? Боялась?

– Что будем делать с Патловым? – спрашивает Воронцов, прервав поток моих мыслей о Снежинке.

– Вызывай ментов. Отдадим им всё это, – показываю пальцем на файлы. – Пусть разбираются. Усадим эту тварь далеко и надолго. Пусть посидит вместе с Павловым на пару.

Из офиса я выхожу примерно около десяти вечера. Закуриваю сигарету и достаю телефон из кармана пальто. Я не курю, но сейчас выцедил бы целую пачку. Звездец, а не день.

Менты только уехали. Патлова пока закрыли под подписку на время следствия. Снежана весь день не берёт трубку. А сейчас вообще телефон выключила.

Тянусь к внутреннему карману пальто и вынимаю футляр с кольцом.

Сегодня всё должно было быть не так. Остаётся надеяться, что Снежинка выслушает меня, и расскажет всё же, что за черти сидят у неё внутри насчёт случившегося четыре года назад, и простит мне мою ревность и недоверие.

Я ведь всё равно её никуда не отпущу. Они с Асей теперь мои навсегда.

Докурив сигарету, сажусь в машину и направляюсь в сторону дома Снежинки. Свет в окнах не горит, но уже поздно, и они с Асей могли уже лечь спать. Хорошо, что у меня есть ключи.

Поднявшись на этаж, открываю дверь и захожу в квартиру.

– Снежинка? – зову шёпотом.

Никто не отвечает.

Осторожно прохожу в спальню. Ни Снежаны, ни Аси нет.

Глава 76

Снежана

— Мамотька, а мозно мы сегодня опять здесь нотевать будем? Тут так клуто! — радостный Асёнок скачет на кровати и её светлые кудряшки разлетаются в разные стороны. — И блинтики на завтлак плямо в комнату плиносят.

Обернувшись на дочь, посылаю ей вымученную улыбку — всё на что я сейчас способна. Снова возвращаюсь к блузке, в сотый раз пытаясь застегнуть проклятые пуговицы, которые никак не хотят поддаваться. Руки с недосыпа трясутся и пальцы не слушаются, словно они не мои.

Всю ночь я сегодня глаз не сомкнула. Крутила в голове вчерашний разговор с Лёшей. Иногда мне казалось, что я начинала дремать, и он мерещится мне во сне.

Закрыв глаза, медленно выдыхаю и в сотый раз пытаюсь заставить себя успокоиться.

Не могу… не могу больше об этом думать…

Моя голова настолько пухнет от бесконечного потока мыслей, что мне тяжело сконцентрироваться на чём-то одном.

Смешалось всё. И обида на Борцова за то, что он усомнился во мне. Ведь он же сам, сам назначил меня на этот проект! Ведь я же его не просила! Более того, я этого не хотела! С самого начала, как только он передал мне флешку, у меня в груди поселилось какое-то гадкое предчувствие. Словно вот-вот что-то должно произойти. Словно эта флешка, вместе с той ответственностью, которую Борцов на меня возложил — бомба с часовым механизмом. И подсознательно всё это время я ждала, когда она рванёт.

— Зайка, если ты доела блинчики, то беги чистить зубы и одеваться.

Справившись, наконец, с пуговицами, подхожу к Асе, целую её в светловолосую макушку и начинаю заправлять постель.

Я знаю, что мне не нужно этого делать. В гостинице такими вещами занимается горничная, но мне просто необходимо как-то отвлечься. Чем-то занять руки, чтобы не думать.

Хотя, о чём я говорю? Я могу здесь хоть все пять этажей отеля заправить и пропылесосить, голова-то у меня при этом свободна. И мысли в ней, как рой агрессивных пчёл, кусают, кусают, кусают…

Как? Как он мог даже мысль допустить, что я способна на должностное преступление? То есть, у него ко мне доверия не было изначально, так получается? А иначе он бы ведь не сомневался во мне.

А он сомневался… Я видела это в его глазах, то как его ломало… То, что он не хотел думать обо мне плохо, но, чёрт побери, всё равно думал!

— Мамотька, ты злисся?

— Что, зайка? — растерянно оборачиваюсь, услышав за спиной Асин голос.

Надо же, я даже не услышала, как она вернулась из ванной комнаты…

— Ты злисся? — переспрашивает, заинтересованно меня разглядывая.

— Нет, малыш. С чего ты взяла?

— У тебя лицо селдитое. И блови ты хмулис.

— Да нет же, зайка. Тебе показалось, — заставляю себя улыбнуться. — Просто задумалась. Давай, Асёнок, беги натягивай штаны и кофточку. Нам уже скоро нужно выходить.

Асёнок хватает со стула мишку, которого ей подарил Дорохов и прижимает к себе, начиная что-то с хитрой улыбкой шептать ему на ушко.

Дорохов… Наверно, и моя вина в этом всём есть…

Не надо было мне врать Лёше. Надо было сказать, что я с ним обедала. Ведь я же понимала, что ни в чём перед Борцовым не виновата! Что мне не за что оправдываться! Я же не сговаривалась с ним заранее о встрече, не предлагала вместе пообедать! Он сам ко мне подсел.

И всё равно не решилась сказать… Потому что в памяти тут же всплыла наша ссора в машине. Единственная ссора в нашем с Лёшей таком хрупком мире. И я не хотела, чтобы она повторилась. Не хотела, чтобы Борцов снова говорил мне о том, какая я глупая и не понимаю каких-то там истинных мотивов Александра. Хотя я по-прежнему не считаю, что он через меня пытался что-то выведать… В конце концов, он ни разу не задал мне ни одного вопроса, касающегося работы. Ещё я не хотела, чтобы Лёша снова обижал меня своей ревностью. Только не в тот день, когда я собиралась сообщить ему о беременности. Ведь если он ревнует, значит, считает, что я могу его променять на другого мужчину.

Хотя, чему ты удивляешься, Снежана? Сама ведь четыре года назад всё сделала для того, чтобы он так о тебе подумал. Вот он и думает… и по сей день…

— Мамуль, я готова.

— Отлично, зайка. Тогда пошли.

Беру Асю за руку и, подхватит пальто, выхожу из гостиничного номера.

— Мы в садик сейтяс поедем? — спрашивает, когда я сажаю её в детское автокресло на заднем сидении такси.

Не хочу вести её в садик. Хочу, чтобы сегодняшний день мы провели вместе. На работу я однозначно сегодня не поеду. Просто потому что… не готова.

Да, вот так трусливо не готова смотреть Борцову в глаза. Не готова снова увидеть в них подозрение на свой счёт.

Я не боюсь обвинений в сливе проекта. Мне нечего бояться, ведь я этого не совершала. Но того, что он, именно он будет меня обвинять — да. Если я снова увижу осуждение в его глазах… я просто не переживу этого во второй раз.

Вчера именно поэтому, забрав Асю из садика, я поехала с ней в гостиницу. Знала, что вечером Лёша наверняка приедет к нам домой.

Не хочу. Я не собираюсь бегать от него вечно. Завтра я приду в офис, и, если это потребуется, распишу по минутам весь свой последний рабочий день, но именно сегодня, именно сейчас я не готова разговаривать.

К тому же, мне нужно съездить в женскую консультацию. Хочу сдать анализы, сделать узи, чтобы убедиться что всё хорошо и малыш прикрепился как надо и встать на учёт…

В груди болезненно щемит, когда я думаю о своей беременности. Снова беременна и снова одна. Молодец, Снежан, что тут сказать.

Горько ухмыляюсь, устремляя взгляд в окно. Но в этот раз я уже, конечно, не собираюсь никуда сбегать. Что бы там ни было между мной и Лёшей, лишать Асю отца я не хочу. Её наши взаимоотношения ни коим образом не должны касаться. Асёнок любит своего папу. Для неё он самый лучший, как когда-то мой собственный отец был лучшим для меня. Пусть так оно и останется.

И о новой беременности я Борцову тоже скажу. Обязательно. А дальше пусть решает сам — хочет ли он участвовать в воспитании ребёнка или ему это не нужно. Но моя совесть по отношению к моим детям будет чиста.

— Мамотька, так мы в садик или куда?

— Нет, зай. Я тут подумала, давай мы с тобой сегодня вместо садика погуляем. Можем в кино сходить на мультик или в кафе.

— А мозно и в кино и в кафе? — растягивает рот в счастливой улыбке.

— Можно, малыш, — ухмыляюсь. — Только в начале съездим с тобой в поликлинику. Маме нужно к доктору. А потом сразу в кино, кафе и куда хочешь.

— А затем тебе к доктолу? Ты сто жаболела? — хмурит брови.

— Нет, — перебираю между пальцев светлые волнистые волосики. — Просто… это такой плановый осмотр. Доктор должен осмотреть меня, чтобы подтвердить, что со мной всё хорошо.

Чувствую, как в кармане пальто начинает вибрировать телефон, который я включила минутой ранее. Прикусываю губу, видя на дисплее номер Борцова.

Ночью он звонил мне раз двадцать. Когда я включила мобильный на нём было куча пропущенных. А сейчас ему, видимо, пришло сообщение, что я снова в сети.

Судорожно выдохнув, зависаю пальцем над кнопкой отбоя.

— Мам, это папотька жвонит? А ты дас мне с ним поговолить? Я соскутилась.

Перевожу взгляд на умоляющее лицо Асёнка и понимаю что не смогу. Не смогу не ответить на этот вызов.

— Конечно, малыш, я дам тебе поговорить с папой.

Собираюсь снять трубку, но в этот же момент слышу громкий сигнал клаксона, перемешивающийся с визгом тормозов, после которого следует резкий удар и нашу машину выносит на встречную полосу.

Алексей

"Абонент появился в сети".

Читаю сообщение от оператора и тут же набираю Снежинкин номер. Включила наконец телефон. Всю ночь была недоступна и всё утро. Я на работе уже примерно полчаса, а она так и не появилась. В садике их с Асей тоже не было и нет – мне кажется, я замучил воспитателя своими звонками и вопросами.

В трубке раздаются гудки. Один, второй, третий... сброс.

Чёрт возьми, Снежинка! Ответь уже на звонок. Я так свихнусь от беспокойства.

Снова набираю, но теперь просто никто не отвечает.

Стискиваю телефон, после чего бросаю его на стол и упираюсь ладонями в столешницу.

Где они могут быть? Есть возможность попросить знакомых ментов отследить телефон по GPS. Если не ответит в течение получаса или не перезвонит, то однозначно буду просить. Пока меня успокаивает только то, что вещи из своей квартиры Снежана не забрала, а это значит, что из города она не уезжала. Во всяком случае, на совсем.

Проклятье! Вот какого хрена, когда у нас только стало всё налаживаться, произошло это дерьмо с тендером?! Почему именно сейчас?

Я всю ночь не спал и без конца мурыжил в башке мысли о том, как возможно было поступить иначе вчера? Не давить на неё, не выплёскивать подозрения, не ревновать так к Дорохову. Но смысл теперь жалеть о прошлом? Что сделано, то сделано. Лучше подумать о настоящем. О том, как всё теперь исправить.

Расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке и устало проведя пятернёй по волосам, сую телефон в карман брюк, выхожу из кабинета и направляюсь к кабинету Снежаны. Хрен его знает, что я собираюсь там искать, но может хотя бы какой-то намёк на то, где сейчас может быть девушка вместе с моей дочерью.

Меня колотит от одной мысли, что они могут уехать. Я понимаю, что это бред. Снежана взрослая женщина, а не подросток. И я не какой-то там маньяк, чтобы от меня скрываться. В конце концов, взрослые люди так просто свою жизнь не перечёркивают, бросив все вещи, работу и отправившись в никуда.

И всё равно паника жрёт.

Не хочу их терять. И не потеряю.

Просто Снежинке нужно успокоиться. Остыть. Я знаю, характер у неё не из лёгких, и наверняка она будет упрямиться, но я к такому готов. Лишь бы трубку взяла и дала понять, что с ними обеими всё в порядке.

В кабинете Снежаны всё пахнет ею.

Делаю глубокий вдох, впитывая в себя запах девушки. День мы не вместе, а я уже соскучился. Не представляю себе, как дальше без неё. Поэтому такой вариант даже не рассматриваю. Чтобы мне ни пришлось сделать для того, чтобы вернуть её доверие и успокоить.

Провожу пальцами по столу, беру статуэтку-слона, кручу какое-то время в руках, затем ставлю обратно. Пролистываю бумаги, аккуратной стопкой лежащие на полке рядом с компьютером, просматриваю записную книжку. Не знаю, насколько приемлемо копаться в чужих вещах, но, думаю, сейчас вполне допустимо, когда я не знаю, где Снежинка, куда сбежала.

Открываю первый ящик стола и начинаю рыться там. Сначала я думал, что Снежана могла поехать к Инне, ведь они дружат, но, как оказалось, Инна теперь живёт у Воронцова, и Снежаны с Асей там точно нет. Глеб бы не стал скрывать.

В ящике куча различной канцелярии. Мне это однозначно не поможет. Раздражённо выдыхаю и уже собираюсь задвинуть ящик, как вдруг пальцы натыкаются на несколько коробок. Беру одну в руки и охреневаю.

Тест на беременность.

Достаю остальные – то же самое.

Кладу коробки на стол и тупо пялюсь на них, как полный дебил, у которого мозги закоротило.

Снежинка делала тесты на беременность?

Вряд ли она чужие тесты в своём столе хранит...

Прижимаю кисть костяшками ко рту и шумно выдыхаю.

Млять. Млять!

Что, если именно об этом Снежана вчера хотела поговорить? Что, если поэтому так нервничала?

Чтобы не мучить себя догадками, беру один тест и открываю. Из коробки мне на ладонь выпадает полоска, на которой две чёткие фиолетовые линии.

Две.

Линии.

Их две.

Я просто падаю на стул и как больной начинаю просматривать остальные тесты. Везде две полоски.

Снежинка беременна. У нас будет ещё ребёнок.

Ещё один.

Млять. П***ец.

Тянусь к пуговице на рубашке, но вспоминаю, что уже её расстегнул. Мне просто дышать нечем. Моя Снежинка беременна. Она, видимо, хотела мне об этом рассказать, а я практически обвинил её в сливе проекта на тендер. Чёрт возьми! Неудивительно, что она не хочет со мной разговаривать. В её глазах я наверняка сейчас полное мудло.

Ребёнок млять! У нас будет ещё ребёнок!

Улыбка помимо воли наползает на лицо. Челюсть начинает щемить от того, как тянутся губы.

Я снова буду отцом, только на этот раз не упущу ни мгновения. У Аси родится брат или сестра, о которых она спрашивала.

Да это, млять, лучший день в моей жизни!

С придурковатой улыбкой пялюсь на тесты. Всё же надо звонить ментам и просить помочь.

Мля, а если Снежинка разочаровалась во мне и решила сделать аборт?

Нет. Нет, она этого не сделает... Она не сможет.

Улыбка мгновенно стирается с лица. Я тянусь к карману брюк и достаю мобильник. Срочно нужно её найти.

Набрать номер знакомого мента не успеваю, потому что на экране вдруг высвечивается Снежинкино имя.

Перезвонила всё-таки!

Снимаю вызов одним движением пальца.

– Снежан? Где ты?

– Алло. Здравствуйте, – в трубке раздаётся незнакомый женский голос.

На подкорке мигом просыпается неприятное тревожное чувство.

– Кем вы приходитесь Морозовой Снежане Денисовне?

– Я... – от растерянности и нарастающей паники не сразу нахожу, что ответить. Потом кое-как выдавливаю. – Я её муж. Борцов Алексей Игоревич.

– Алексей Игоревич, – тишина, затем тяжёлый вздох. – Я фельдшер скорой помощи. Ваш номер был последним в вызовах... Дело в том, что ваша жена с дочерью попали в аварию.

Алексей

Прикрыв глаза, стискиваю зубы и делаю медленный вдох.

Затем также медленно выдыхаю.

"Спокойно, Борцов. Не паникуй и не дёргайся. Тебе сейчас надо взять себя в руки".

Только как это, бл***ь, сделать, если моя женщина в реанимации с травмой головы?!

– Вы мне дайте док... – врач пытается что-то сказать, когда мне вновь удаётся сфокусировать взгляд на нём.

Но я перебиваю мужчину.

– Я должен вам сказать, что моя жена беременна. Срок небольшой. Она только узнала...

Врач вскидывает руку.

– Мы знаем. При поступлении в больницу вашу супругу полностью обследовали, чтобы исключить вероятность внутренних повреждений. Беременность подтверждена. Кровотечения в полости матки и из половых органов нет, так что пока сохраняем, но нужно будет наблюдаться. Сейчас основная задача – привести девушку в сознание и устранить последствия травмы головы.

Может, это дико прозвучит, но, на самом деле, беременность Снежинки это последнее, что меня беспокоит. Лишь бы с ней самой всё было в порядке. Но я прекрасно понимаю, что когда Снежана очнётся, она обязательно спросит, не потеряла ли ребёнка. И если бы потеряла, ей бы было очень больно.

А я не хочу, чтобы она страдала. Что угодно готов ради этого сделать.

Почему-то я уверен, что несмотря на нашу с ней ссору, ребёнка она очень хотела и хочет. Для неё стало бы ударом потерять малыша.

– Я могу... её увидеть?

Мужчина откашливается и поджимает губы, окинув меня строгим взглядом.

– Вообще, по правилам больницы, мы не пускаем родственников в реанимацию. Только в крайних случаях...

Да срал я на все эти грёбаные правила! Хочу увидеть её и точка.

– Вы же понимаете, что я не уйду, пока не увижу жену?

Врач, разумеется, всё понимает. Наверняка я не первый, кто угрожающе смотрит на него и требует допустить до палат интенсивной терапии.

– Я сделаю всё, что смогу, – произносит он, наконец, сунув руки в карманы медицинского халата. – Но вам придётся подождать.

– Хоть до утра.

Мужчина кивает и указывает рукой в сторону зала ожиданий.

– Посидите пока там.

Я судорожно качаю головой, тяжело сглотнув.

– Нет. Мне нужно дочку увидеть. Она наверняка напугана, и если, как вы сказали, она не пострадала, то я хочу её забрать. Пусть будет со мной.

– Значит, давайте документы. Если с собой нет, то вы можете съездить за ними домой.

Мне хочется провалиться сквозь землю, потому что я понимаю прекрасно – просто так мне Асю не отдадут. Без сраных бумажек я никто для неё. И для них тоже.

– У меня нет документов, подтверждающих, что я отец ребёнка.

– Свидетельство о браке есть? Ближайший родственник тоже имеет право забрать девочку.

Бл***ть! Шумно выдыхаю, чувствуя, как натягиваются нервы и кровь болезненно шарахает по вискам.

Никто. Ни Асе, ни Снежане.

– Нет. Свидетельства тоже нет. Как и близких родственников. Я самый близкий.

Близкий и в то же время никто.

Коробочка с кольцом, лежащая в кармане моих брюк, начинает жечь бедро.

Раньше надо было это сделать! И Асю надо было сразу на себя оформить. Не тянуть и не тупить.

– Тогда, к сожалению, мы не сможем отдать вам ребёнка. Если женщина не очнётся и сама не отдаст распоряжение отдать вам девочку, мы не имеем права. Это подсудное дело. Вы можете оказаться кем угодно, – врач пожимает плечами.

Безвыходная ситуация. Просто п***дец.

– Хотя бы увидеть дочь, я могу? Нужно её успокоить.

– Разумеется. Здесь, в нашем присутствии вы можете её навестить.

В сопровождении врача, я направляюсь в сестринскую, где сейчас находится Ассоль. Могу только представить, как моя малышка испугалась и наверняка не понимает, что с мамой, и почему меня до сих пор нет рядом.

Врач сказал, что в отделение вызвали психолога из детской больницы. Иногда так делают в подобных ситуациях.

Мы заходим в кабинет, где я тут же цепляюсь взглядом за хрупкую фигуру дочери. Асёнок сидит за столом. Перед ней лежит лист и карандаши, но она не рисует, а опустив голову просто смотрит на пустой листок.

– Асёнок? – тихо зову дочку.

Она резко вскидывает голову и переводит взгляд на меня. Голубые глаза широко распахиваются, малышка вскакивает со стула, который тут же падает и бьётся о пол, и бежит ко мне.

– Папочка! Ты плиехал!

Подхватываю её и крепко прижимаю к себе. Вдыхаю запах волос, пахнущих детским шампунем, и мысленно благодарю бога, что с ней ничего не случилось.

– Привет, малыш. Я здесь. Всё хорошо.

Ассоль шмыгает носом и поджимает губы.

– Где мама? Меня к ней не пускают, и никуда не лазлешают ходить. Вон та тётя шказала, что маме дадут лекалство, и когда она поплавится, то забелёт меня домой.

Я киваю женщине, поднявшейся из-за письменного стола и подошедшей к нам.

Судя по всему это и есть детский психолог.

– Здравствуйте.

– Добрый день.

– Ты меня забелёшь? – дочка вытирает кулачками заплаканные глаза и прижимается щекой к моему плечу.

Б***ть, меня просто колотит. Ну как я могу её тут оставить?! С чужими людьми, зарёванную, напуганную. Это же п**ц.

Смотрю на врача, но он непримиримо качает головой.

– Зайчик, послушай, – вздохнув, опускаю Асю на пол и сам сажусь на корточки перед ней, – папе нужно кое-что сделать, поэтому пока я не смогу тебя забрать. Ты немного побудешь здесь с... – читаю имя на бейджике, – ... с Анной Николаевной. А потом я за тобой вернусь, и мы вместе пойдём навестить маму. С ней всё будет хорошо. У мамы просто немного болит голова.

Ася выпячивает нижнюю губу и утыкается взглядом себе в ноги.

– Я не хочу здесь. Я хочу с тобой.

– Знаю, детка. Прости, что так получилось. Но тебе совсем недолго придётся меня ждать. Обещаю. Хорошо?

Дочка шмыгает носом и кивает.

– Я ишпугалась. У мамы шла кровь. Я её жвала, но она не плосыпалась.

Твою мать! Мне хочется разнести эту больницу на щепки. Я понимаю, что у них нет другого выхода, они не имеют права отдавать ребёнка чужому человеку, но это не уменьшает моей злости и состояния абсолютного бессилия.

– С мамой всё будет хорошо, малыш. Веришь мне?

Ася снова кивает. Я целую её в щёку и ещё раз обнимаю. Не хочу уходить. Не хочу оставлять дочку здесь. Может, удастся найти какой-то выход?

В палату к Снежинке меня всё-таки пускают. Всего на две минуты, но хоть что-то.

Сердце чуть не проламывает рёбра, когда я вижу её всю в проводах и с замотанной головой. Она по-прежнему без сознания, и врачи не могут дать точного ответа, когда состояние улучшится.

Это п***ец. Я просто не смогу уехать, пока Снежана не откроет глаза. И Асю не смогу оставить. Буду весь день и всю ночь на полу возле палаты караулить, но не уеду. Если понадобится – и неделю, и месяц здесь проведу.

– Алексей Игоревич, время... – тактично откашливается врач.

Я выдыхаю и провожу ладонью по лицу.

И что, бл**ть, по их мнению я должен тупо оставить тут свою семью?! Что мне, мать их, делать?!

– Отдайте мне Асю. Вы же видели, она назвала меня папой. Она хочет со мной поехать. Сам я готов здесь сутками караулить, если придётся, но для ребёнка это стресс. Мама в реанимации, папа не забирает...

– Алексей Игоревич, я не могу вам в этом помочь. Мы уже сообщили в соответствующие органы о ситуации. Скоро за Ассоль приедут из кризисного центра и заберут её туда, пока Снежана Денисовна не придёт в себя.

Охренеть! Её ещё и в кризисный центр увезут. В место, куда отправляют на передержку детей всяких пьяниц и наркош. Замечательно!

– Она испугается! – начинаю уже рычать. – Да и как вы себе это представляете?! При живом отце ребёнок в кризисный центр поедет?

– Такие правила...

Стискиваю зубы и подхожу к постели Снежинки. Бледная. На щеке небольшая царапина. Касаюсь руки девушки и прикрываю глаза.

– Она не в коме, – в который раз поясняет врач. – Просто без сознания.

– Да, но вы не можете сказать, когда она придёт в себя! – снова рыкаю. – Сегодня, завтра, послезавтра?! И всё это время мой ребёнок должен находиться чёрт знает где!

– Лёша... – неожиданно меня прерывает тонкий слабый голос.

Я опускаю взгляд, и вижу, что Снежинка открыла глаза и смотрит на меня.

Борцов

Сжав в одной руке большой букет цветов быстрым шагом иду по коридору отделения. Дохожу до палаты и замираю. Мне нужна секунда. Всего одна секунда чтобы собраться с мыслями…

Медленно выдыхаю, прикрыв глаза. Сам не знаю, почему так сильно волнуюсь. Врач же сказал, что с ней всё хорошо, и она быстро восстановится. Наверно дело не в этом, а в том разговоре, который нам предстоит.

Коротко стучусь в дверь и осторожно приоткрыв, заглядываю внутрь.

– Я не сплю. Входи…

Взгляд прилипает к пока ещё бледному лицу Снежинки, полусидящей на больничной койке.

– Привет. Я тебе тут цветы принёс… фрукты… – приподнимаю левую руку с пакетом, битком набитым яблоками, апельсинами и прочей лабудой. – Куда это всё можно поставить?

– Я… – растерянно озирается по сторонам, приподнимаясь выше на постели. – Я даже не знаю… Ты положи пока, наверно, на стол… Я потом попрошу у медсестры вазу…

– Я сам попрошу. Тебе не надо лишний раз вставать.

Убираю цветы и пакет на стол и сажусь на край Снежинкиной койки.

– А где Ася? С кем ты её оставил? – опускает взгляд на свои ладони.

– С ней всё хорошо. Не волнуйся. Я попросил Инну с ней посидеть, пока я тебя навещаю.

– Я по ней очень скучаю… – произносит шёпотом, сжимая в руках края одеяла.

Обвожу взглядом Снежанин профиль. Её голова опущена вниз и распущенные волосы свисают, закрывая лицо. Рука горит от желания заправить их ей за ухо. Коснуться щеки. Провести по ней пальцами. Да хотя бы просто мимолётно дотронуться до неё, чтобы убедиться, что она здесь, со мной, что весь этот кошмар с аварией закончился. Но я не решаюсь.

– Снежан, я хочу удочерить Асю. Официально, – напряжённо смотрю на её опущенное лицо, спрятанное за занавесом длинных тёмных волос. – Она моя дочь и я хочу, чтобы в её свидетельстве о рождении и моём паспорте было документальное тому подтверждение. Хочу, чтобы у неё было моё отчество.

Хочется добавить “и моя фамилия”, но я вовремя себя торможу. Не знаю, как Снежинка на это отреагирует.

– Я не против, Лёш, – отвечает всё также тихо. – Я тоже хочу, чтобы у Аси был папа. И если со мной вдруг что-то случиться… я хочу, чтобы о моих детях было кому позаботиться.

На слове “дети” поджимает губы и едва заметно притягивает ладони к животу.

Как загипнотизированный следую за движением её рук. Я никогда не видел Снежинку беременной. Мне так жаль, что я упустил так много самых важных в жизни моментов. На этот раз я не хочу терять ни одного мгновения…

Впиваюсь взглядом в её подрагивающие пальцы. Меня ломает от желания последовать за её руками. Тоже прикоснуться к её животу. Согреть своей ладонью ту маленькую жизнь, которая живёт внутри моей Снежинки. Чтобы они оба почувствовали, как сильно папа их любит.

– Я знаю о ребёнке, – произношу хрипло, поднимая взгляд на Снежану.

Она резко вздёргивает вверх голову и нервно сглатывает, смотря мне в глаза.

– Ты ведь об этом хотела со мной поговорить? Тогда… в день слива проекта…

Вижу, как остервенело начинает биться жилка на её горле. Как быстро начинает вздыматься грудь и сбиваться дыхание.

Чёрт! Как же хочется влезть ей в голову и узнать о чём она сейчас думает. Винит меня за то, что ей не доверял? Я и сам себя виню. Гораздо больше, чем кто либо другой мог бы меня в этом обвинить.

– Как… Как прошёл тендер? – сглатывает, игнорируя мою фразу о её беременности. – Вам не удалось решить проблему с проектом?

Слежу за тем, как она крепче стискивает в своих пальцах края одеяла и меня, чёрт побери, внутри всего выворачивает, когда она натягивает его выше, прикрывая им ещё совсем плоский живот. Так, словно хочет от меня его спрятать.

– Снежан, – резко придвигаюсь к ней ближе, вырываю из её рук одеяло и стягиваю его вниз по её ногам. Обхватываю ладонями Снежинкино лицо и утыкаюсь лбом в её лоб, тяжело выталкивая из лёгких воздух.

– Плевать на этот тендер, слышишь?! – хриплю ей в губы, прожигая взглядом её карие миндалевидные глаза. – Плевать на тендер, на фирму, на потенциальных клиентов и на статус. – Всё, что для меня действительно важно, сейчас находится в этой палате, – провожу подушечками больших пальцев по её щекам и чувствую на своих губах её прерывистое дыхание. – И ещё одна частичка осталась под присмотром Инны. Всё. Больше никто и ничто меня не интересует, ты меня слышишь? Прости меня, Снежинка. Я очень перед тобой виноват. Перед тобой, перед Асей, перед нашим будущим ребёнком. Если бы с вами что-то случилось, я бы никогда себя не простил. Я и так никогда себя не прощу! Я знаю, что я мудак, что я должен был тебя остановить… Чёрт, не так! Не так, Снежинка. Я вообще не должен был тебя ни в чём подозревать. Прости меня за это! Я знаю, что сделанного и сказанного уже не изменить, но если ты дашь мне ещё один шанс, я клянусь тебе, я его больше не просру.

Не сдержавшись, опускаю вниз одну руку и проталкиваю её под подол её медицинской сорочки. Веду пальцами по бедру. Очень осторожно, едва касаясь, чтобы не задеть синяки. Провожу по резинке её белья и прижимаю ладонь чуть выше к голой коже на животе.

– Расслабься, – шепчу с закрытыми глазами, когда чувствую как напрягаются её мышцы под моей рукой. – Хочу, чтобы ребёнок чувствовал меня. Чтобы вы оба меня чувствовали… Я вас больше не обижу, Снежан… я обещаю…

Чувствую её неровное дыхание на своей коже и просто, мать твою с ума схожу. Даже думать не могу о том, что ещё вчера я мог её потерять… Никогда, никогда больше я её от себя не отпущу. Ни её, ни своих детей.

– Ты не виноват в аварии, Лёш… – шепчет, тяжело дыша. – Я… я тебя в ней не виню. Это просто стечение обстоятельств… Если уж говорить о том, кто из нас больше виноват, то, наверно, всё-таки я… – по её щекам начинают течь слёзы, которые я тут же стираю большим пальцем. – Но я не собиралась от тебя сбегать… забирать у тебя Асю… Я не собиралась этого делать. Я просто хотела взять паузу, чтобы побыть наедине со своими мыслями, чтобы успокоиться и как-то попытаться переварить всё случившееся…

– Не надо плакать, малыш. Тебе нельзя… – шепчу, едва касаясь её мокрых губ своими.

– Я… я хотела тебе сказать, – чуть слышно всхлипывает. – Думаю, мы в какой-то мере оба виноваты в произошедшем. Сейчас, после всего случившегося я осознала это в полной мере… То, что я не хочу больше никого терять… Ни тебя, ни нашего будущего ребёнка… И… на счёт Дорохова…

– Снежан, не надо. Я не хочу, чтобы ты оправдывалась. Мне это от тебя не нужно.

– Нет, послушай, – качает головой. – Я хочу, чтобы ты понимал. Я не сказала о нашей встрече в кафе не потому что хотела тебя обмануть. Я не хотела, чтобы ты злился. Я же знаю, что он для тебя как красная тряпка для быка… И я сожалею о тех словах, которые сказала тебе тогда в офисе. Перед тем как уйти… Что ты просто нашёл способ забрать у меня Асю. На самом деле я так не считаю… Просто… иногда мне бывает сложно перестроиться… особенно когда я вспоминаю о том, как ты поступил со мной тогда… четыре года назад…

– Как я поступил, Снежинка? – спрашиваю, тут же вспоминая её фразу, брошенную мне тогда в кабинете перед уходом. – Ведь это же ты сама сбежала из моей квартиры…

– Да, Лёш, сбежала. Потому что узнала, что ты соврал мне тогда про оплату долга. Мне Марина рассказала. Она сказала, что мой долг давно оплатил владелец нашего аниматорского агентства. И что ты знал об этом, когда приходил на утро первого января меня искать.

Чёрт, что за бред?

– Снежан, – отодвигаюсь от неё, чтобы посмотреть ей в глаза. – Я в душе не помню, кто такая эта Марина, но что бы она там тебе не наплела, это всё чушь. Твой долг оплатил я. Не кто-то другой, а я. Если хочешь, поедем с тобой в Рязань, найдём этого мужика и он тебе это подтвердит. Тем более адрес мы его знаем. Единственное в чём я тебе тогда действительно соврал, так это в том, что не рассказал тебе что оплатил твой долг сразу в первый же день. Ещё до того, как предложил тебе сделку.

Чёрт! Только сейчас до меня доходит весь звездец этой ситуации! То есть все эти четыре года Снежинка жила с мыслью, что я её обманул и использовал. Пи*дец просто! А потом ещё как вишенка на торте сообщение от Арины с моего номера о том, чтобы Снежана сделала аборт!

Четыре грёбаных года она жила с мыслью, что я использовал её, трахнул, обманул и отправил после этого на аборт! Поверить не могу, что даже думая обо мне как о конченом мудаке она всё равно захотела попытаться снова всё между нами склеить…

– Снежан, тебе надо было поговорить со мной об этом, – выпаливаю, снова прижимая её к себе. – Ещё тогда, четыре года назад. Надо было спросить у меня, а не сбегать!

От мысли о том, сколько времени мы с ней просрали тупо из-за того, что не нашли в себе силы обсудить наши проблемы, меня колотит.

Млять! Четыре грёбанных года! И в этом в том числе есть и моя вина! Я должен был тогда настоять! Заставить её со мной поговорить! Заставить объяснить нормально причину её ухода! Но вместо этого я просто взял и уехал…

– Лёш, я понимаю… – шепчет дрожащим голосом. – Но я тебя на тот момент всего несколько дней знала… После того, как меня обманул и бросил самый близкий мне мужчина… наверно, мне стало сложно доверять кому-то ещё… Проще было поверить в то, что и ты поступил со мной также…

– Кто тебя бросил, Снежинка? Твой папа? – спрашиваю, уже наперёд зная ответ. – Он ушел к другой женщине? Изменял твоей маме?

– Нет, – качает головой. – Мой папа, он… повесился. Когда мне было четырнадцать. Не смог пережить то, что мама его бросила. Он просто взял и повесился. И я осталась одна. Понимаешь? Он знал, что у меня кроме него никого больше нет… И всё равно сделал это. Возможно, это эгоистично, что я так и не смогла понять его поступка… Но для меня это было и остаётся предательством с его стороны. Когда родилась Ася мне тоже было тяжело… очень тяжело, Лёш… Но никогда… никогда у меня не возникало мысли о том, чтобы её оставить…

Крепче прижимаю Снежану к себе. И, впервые за эти самые тяжелые несколько дней в моей жизни, наконец успокаиваюсь. Просто от того, что она здесь, рядом со мной. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы так оно и было дальше.

– Я вас не оставлю, Снежинка, – утыкаюсь губами в её волосы. – Я понимаю, тебе тяжело сейчас мне поверить на слово. Особенно после всего, что ты пережила, в том числе и по моей вине. Но я прошу тебя, один единственный раз, доверься мне. Я никогда вас не брошу. Не оставлю. Не уйду. Я всегда буду с вами. Если ты мне это позволишь…

– Что ты имеешь в виду? – поднимает на меня красные заплаканные глаза.

Отпустив её, достаю из кармана маленькую синюю коробочку.

– Я ношу его с собой ещё со дня слива проекта. Хотел вечером с тобой поговорить… но не вышло.

Открываю коробочку, достаю оттуда кольцо и надеваю его растерянной Снежане на безымянный палец.

– Я не обещаю тебе, что у нас с тобой никогда не будет чёрных дней, – смотрю ей в глаза, не отпуская руку из своих ладоней. – Просто потому что не хочу снова давать пустых клятв. Но я обещаю, Снежинка, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы светлых дней в нашей с тобой жизни было как можно больше. И в каждом из них я буду любить тебя больше жизни.

Снежана

4 месяца спустя

– Мамочка, смотри как я могу?

Асёнок делает прыжок и вращение, после чего снова проезжает несколько метров по катку и довольно машет мне. Лёша улыбается, подъезжает к дочке и подхватывает её на руки.

– Папа! Я сама! – Ася весело хохочет, пытаясь выбраться из Лёшиных объятий и слезть обратно на лёд.

Вот уже два месяца она ходит на занятия по фигурному катанию. Я хотела отдать её на танцы, но после того, как мы втроём сходили на каток, Ася решила, что не хочет танцевать, а хочет кататься. Мы с Лёшей её поддержали. Особенно я, ведь в детстве я очень любила каток, но профессионально так и не смогла заниматься. Сначала мама ушла, потом папы не стало... Я была ненужным ребёнком. У Аси всё будет совсем иначе. Она будет всегда любима. Мной. Лёшей. Сестрёнкой.

Перемещаю руку на свой уже округлившийся живот и ласково глажу. На пальце сверкает кольцо, которое Лёша подарил мне тогда в больнице, попросив стать его женой.

И я стала. Мы поженились спустя месяц после выписки. Свадьба была скромная. Мы пригласили только Инну и Глеба. Но мне пышной свадьбы и не надо было. Вы знаете, я просто хотела стать его женой. Вот так порой бывает, что нам нужен просто человек и тихое счастье рядом с ним.

Асёнка Лёша удочерил. Моя малышка была на седьмом небе от счастья, когда у неё, у мамы и папы стала одинаковая фамилия. Она теперь всем представляется исключительно полным именем Борцова Ассоль Алексеевна. У Лёши из-за этого грудь как у павлина раздувается.

– Мамочка! – Ася подъезжает ко мне и хватается за ограждение.

Я сижу на трибуне, потому что кататься с мужем и дочкой не могу из-за беременности. Зависть берёт – наблюдать за их весельем. Но ничего, я ещё наверстаю упущенное...

– Что такое, солнышко?

– Скажи Гретель, что я её оооочень-приоооочень сильно люблю!

Меня в очередной раз передёргивает от имени, которое Ася выбрала для младшей сестрёнки после просмотра мультика про Гензель и Гретель. Любовь к необычным именам у Аси, очевидно, от папы. Ну, ладно она хоть не Моану и не Гертруду предложила.

Неделю назад мы узнали, что у нас снова будет дочка. А Лёша как в воду глядел, сразу сказал, что родится ещё одна девочка. И, кажется, он безумно счастлив по этому поводу. Как и Ася. Она вообще не хотела братика и заявила, что требует сестрёнку.

– Скажи Руслане, что я тоже оооочень-приооочень её люблю, – к ограждению вслед за Асей подъезжает Лёша с широкой улыбкой на губах.

Меня опять передёргивает. Руслана. Гретель. Они вдвоём с ума меня сведут. Папа и дочка.

– Да папочка, нет! Не Руслана, а Гретель. Гретель, понял? – бухтит Асёнок.

Лёша весело смеётся и усаживает дочку на ограждение сверху, поддерживая её руками за спину.

– Имена Маша и Ксюша, очевидно, вам не нравятся? – закатываю глаза, отчего Лёша хохочет ещё громче, а Асёнок с серьёзным видом отрицательно качает головой.

– В семье Борцовых все имена должны быть необычными, жена.

– У тебя вполне обычное имя, муж!

Муж... Здорово звучит, да? До сих пор привыкнуть не могу.

– Я про имена девочек, – усмехается Лёша. – У вас у всех должны быть необычные имена. На меньшее я не согласен.

– А ты не командуй, Борцов!

– Так я ж теперь имею право, Борцова!

– Папочка, а давай завтра ещё на каток пойдём? – просит Асёнок, махая ножками в красивых розовых коньках – мы с Лёшей их выбирали.

– Завтра не получится, принцесса. Твой папа работает. Но в выходные, обещаю, мы обязательно сюда приедем.

С нежностью смотрю на свою семью и чувствую, как с сердца срываются железные тиски, которые сжимали его годами. Страх, что любимый мужчина меня покинет, как это сделал папа... Страх, что он покинет моего ребёнка, как отец оставил меня. Страх, что я не смогу быть достойной мамой, ведь моя мать меня бросила, не дав ничего кроме жизни... Все эти страхи были такими сильными, а сейчас их больше нет. Их просто не стало.

Я благодарна богу, что в тот страшный день, когда мы попали в аварию, моя Ася не пострадала, и моя будущая малышка тоже. Не знаю, как бы жила дальше, если бы с ними случилось что-то плохое.

– Ты завтра с Дороховым встречаешься? – спрашиваю Лёшу, поднявшись со скамьи и подойдя ближе к ним с Асей.

– Да. Буду смотреть резюме.

Тендер, кстати, АртПитерГрупп, разумеется не выиграли. Так что проект достался Дорохову. Лёша рассказал мне, кто на самом деле оказался крысой. А точнее, крыс было две.

Вражда между ГрадДиз и АртПитерГрупп прекратилась. Нет, мы, конечно, до сих пор конкурируем, но серьёзных битв больше не происходит. А вчера Лёше позвонил Дорохов и попросил трудоустроить в нашу компанию одну свою знакомую.

Не знаю, почему он к себе её не взял, но это уже не моё дело.

Лёша пошёл навстречу. Возможно, в дальнейшем нас ждёт партнёрство с ГрадДиз, но это уже будет совсем другая история...

– Папа, а мы будет, ну дарить... ты знаешь, что? – шёпот Асёнка вырывает меня из мыслей.

Я перевожу взгляд на дочку и мужа, вопросительно выгнув бровь.

– Ах да, – ухмыляется Лёша. – Как хорошо, что ты напомнила, принцесса.

– Ну папа-папа, вечно ты всё забываешь!

Лёша суёт руку в карман куртки и достаёт оттуда коробочку.

– Мы с Асей вместе выбирали...

Асёнок гордо кивает.

– Что там?

– Посмотри...

Я беру коробочку в руки и открываю.

На мягком шёлке лежит снежинка. Очень красивая. Немного не такая, какие носим мы с Асей. Но тоже чудесная, с розовыми камушками по краям.

– Это для Гретель, – хрипло выдыхает Лёша. – Надо будет ещё штук десять таких заказать. Для будущих девчонок.

– Совсем свихнулся, Борцов?! Какие десять девчонок?! – возмущённо выкрикиваю, а у самой слёзы на глаза наворачиваются.

Переехать жить в Питер было моим лучшим решением в жизни. Как же хорошо, что мы с Лёшей снова встретились...

– Папа, нам тогда нужно будет большой дом!

– Купим.

– И шалаш на дереве!

– Построим.

– Ура! Мамочка, вот здорово будет, да?

– Да. Ась. Очень здорово...

– Тебе понравился подарок, мамуля?

Шмыгнув носом, я киваю.

– Очень... Спасибо, мои золотые.

Целую дочку, затем прижимаюсь губами к слегка холодной щеке Лёши. Он кладёт руку мне на живот. Ася повторяет за ним. Так и стоим обнявшись.

– Люблю тебя...

Не знаю, кто из нас троих говорит эти слова, да и разве это важно? Возможно, мы произносим их втроём одновременно. А возможно, это шепчет снег, падающий на нас с неба крупными хлопьями.