Максим, как это обычно и бывало у него, просрал все сроки. Баба из отдела кадров уже бы стучала хреном по столу, если бы только он у нее был.

«Ты нарушаешь трудовой распорядок и трудовой договор», — визжала она своим противным голосом, — «Если ты не принесешь справку о пройденной диспансеризации, то пинай на себя! Сначала премии лишим, а потом дальше будем думать что с тобой делать».

«Лишим! Ух бабища! Чувствует свою власть и упивается», — подумал Максим, хотя с другой стороны он подспудно знал, что должен был принести эту справку еще полгода назад и это он вынуждает ее заходиться в гневе.

Максим ненавидел властных бабищ, считал что женщина не может быть начальником, что настоящий мужчина не только не должен подчинятся женщине, но даже слушать ее. Он считал себя брутальным мужиком, что выражалось в том, что он все время курил, был лишен каких-либо манер, а «бабенки» которые ему попадались на жизненном пути должны были полностью под него подстраиваться, не пытаться его переделать и даже заикаться об этом, и конечно принимать его таким какой он есть, а значит эгоистичным и невнимательным к ним.

По дороге с работы, у метро, ему в глаза бросилась вывеска медицинской клиники «Медосмотры и Анализы — быстро». Было уже темно и вывеска как-то располагала к себе теплым светом. Но нелюбовь к врачам и всему этому псевдо-нужному процессу ворочалась у него в груди. Максим скатал снежок и бросил в вывеску, она недовольно затрещала, в слове «Анализы» потухло три последних буквы. От звука удара вышел охранник. Максиму стало как-то неудобно и чтобы сделать вид, что он тут не причем, ему пришлось зайти внутрь.

Внутри было тепло и душно. От перепада температур он покраснел. В середине небольшого зала стояла стойка, за которой сотрудницы регистратуры отбивались от огромного наплыва желающих пройти осмотр. В какой-то момент Максима зацепило этой волной и понесло к стойке. Через какое то время он обнаружил что уже стоит, держа в руках, кем-то заведенную для него медицинскую карточку, пока еще не исписанную ничьим кривым почерком, а также список врачей и кабинетов которые ему предстояло обойти.

Втянувшись в процесс, Максим испытал даже некоторое чувство азарта, потому что ему, как в какой-то компьютерной игре, нужно было обойти какие-то места — кабинеты и вынести из каждого из них награду в виде синей печати «Годен». В каждом кабинете были врачихи: толстые и тонкие, молодые и старые, измученные необходимостью задавать одни и те же вопросы и слушать одни и те же ответы.

Максим, хоть и кипел внутри против этих всех врачих, но не решался отойти от схемы выдачи «правильных» ответов и отвечал по накатанной, мол, жалоб нет, вопросов нет и так далее. Перед заходом в каждый новый кабинет он немного нервничал, думая, а что если ему зададут вопрос, на который он не будет знать правильный ответ, как в русских сказках, когда путника спрашивают с подковыркой, а если что не так, то голова с плеч.

Периодически ему хотелось устроить бунт и ответить так, чтобы все эти бесполезные по его мнению бабенки-докторши очнулись от своей жвачки. «Тупые курицы! Хреновые значит врачихи, раз тут работают. То-то ни одного мужика здесь нет, мужик бы не вынес этого хоровода», — думал он, но отклониться от проверенных вариантов ответов так и не решился, — «Кто их знает, еще потом не отмажешься, упекут куда-нибудь».

Последним пунктом в списке врачих числился какой-то андролог. Максим знать не знал, что это за врач, но сегодня он открыл для себя уже столько новых названий, что удивляться устал. Он распахнул дверь в кабинет. На него пахнуло холодом, что очень контрастировало с теми душными кабинетами в которых он только что побывал. В кабинете было открыто окно, белая вьюга с ночной улицы как занавеска колыхалась в окне. У окна стояла она.

Это была полноватая дама, с черными волосами, забранными в хвост. В ее осанке и выражении лица было что-то величественное. Она повернулась к нему и посмотрела как бы свысока. Он сразу прилип к ней взглядом, тонкий халат лежал на ее теле, как снег на вершинах гор, полностью повторяя их изгибы, но он был такой тоненький, что за снегом можно было рассмотреть ее ландшафт — холмы полных грудей, с глубокой расщелиной между ними, фигурные склоны и спуски к тонкой талии и резкий, закругленный трамплин большой тяжелой попочки, попав на который можно было бы сразу улететь и сломать себе шею.

«Неужели она под ним голая?» — подумал Максим, и опять покраснел, несмотря на холод в кабинете. Подняв глаза, он сразу был втянут в магнитное поле ее глаз, таких черных, что в них не отражался ни свет ламп в комнате, ни фонарей с улицы.

«Стерва», — внутри у него творился полный сумбур. Даму явно веселило его замешательство. Она откинула хвост с плеча назад и он увидел через просвечивающий халат, что у нее над левой грудью нарисована или набита игральная карта «Дама пик». «Чертовщина», — нет, он точно видел прямоугольник карты, знак пик и конечно изображение черноволосой стервы, как две капли воды похожей на ту, которая стояла перед ним.

Пиковая дама села и, положив ногу на ногу, позволила ему полюбоваться на свою коленку. Завороженный зрелищем, он протянул ей свою медицинскую карту.

— Фамилия? — голос был низкий и грудной, как звуки органа. Максим заволновался. Он заметил что рядом на медицинском столике у нее разложены какие-то странные предметы, резиновые перчатки, куча смазок и гелей, таких как он однажды видел в секс-шопе заглянув туда по-пьяни из любопытства.

— Полных лет? — Максим почему-то окончательно растерялся и не ответил. Дама посмотрела на лицевую сторону карточки и, помедлив вычисляя, записала ответ на листке своего приема.

— Снимайте штаны и трусы, — сказала она с уверенностью переходящей в команду.

Тут Максим вообще перестал понимать что происходит, вытаращил глаза и даже немного отпрянул назад, как баран, смотрящий на новые ворота.

— В первый раз у андролога? — Дама, смягчившись, вздохнула и даже слегка улыбнулась,

Максим продолжал пребывать в ступоре, у него внутри происходило какое-то невероятное смятение, ему хотелось ее послать куда подальше, но язык как-будто прилип. Убежать он тоже не мог и чувствовал себя практически как во сне, в котором тебе нужно бежать, но пространство становится таким вязким, что для того чтобы сделать шаг, нужно приложить невероятное усилие.

— Андролог это доктор который занимается мужским здоровьем, — дама подъехала к нему на стуле практически вплотную.

Он стоял и смотрел на нее сверху вниз, переводя взгляд то на ее полуоткрытый рот, то на глубокий вырез халата. От вида этого полуоткрытого рта, кровь внизу начала интенсивно приливать. Видимо от зарождающегося стояка его пробила в голову мысль, что хорошо было бы совсем спустить этот ненужный халатик с ее грудей, чтобы увидеть какие у нее соски, а еще лучше запустить ей между титек потереться своего дружка. Но он насильно пресек эту мысль, как и накатывающую вдогонку, о том, чтоб приоткрыть ей пошире ротик и засунуть туда, то, что уже начало рельефно выделяться в трениках.

Дама совсем бесстыдно расставила ноги чтобы подъехать к нему максимально близко, халатик до нижней пуговицы сильно приоткрылся и он видел ее пухлые ляжки. Она подплыла к нему на кресле практически прижав его раскрытыми ляжками к стенке. Дама достала резиновые перчатки и, предварительно поддув соблазняющими губками их пятерню, натянула на ручки.

У Максима все вставало и падало одновременно, от такого нервяка во рту пересохло, он очень ее хотел, но вся эта обстановка врачебного кабинета, эти перчатки, предметы на столе и чувство неизвестности сбивали его.

Ему показалось что наколка с картой Дама пик под халатом ему подмигнула и оскалилась, — «Вот баба! Может врезать ей, сучка … нет, лучше бежать», — но бежать Максим не мог, потому что не мог! Возможно потому, что это был последний уровень в его игре в диспансеризацию и в медицинской карточке уже стоял ровный столбик из печатей «Годен», ну или он не хотел спасовать перед бабой. «Ну неужели бабы испугаюсь?!» — подумал он, — «Уж, с чем, а с мужским здоровьем у меня все в порядке.»

— Я должна вас осмотреть, — сказала она низким звуком органа, — Вы согласны на осмотр?

«Путь хоть на настоящего мужика посмотрит!» — Максим даже с какой-то гордостью приспустил натянувшиеся треники.

— И трусы тоже, — Дама отъехала чуть назад, как человек с дальнозоркостью, чтобы видеть лучше.

— Ниже … еще пониже.

Максим исполнял все ее команды, пока трусы не были спущены окончательно. Член уже начал наливаться, но еще не расправился полностью, Максиму даже показалось что он какой-то маленький и что обычно у него он бывает точно больше. От несбывшегося желания предстать перед докторшей во всей красе он почувствовал неудовлетворение.

Докторша опять подъехала к нему вплотную и, зажав его между коленками, взяла за яйца. Он замер, почувствовав сразу и ее холодные пальцы и горячее дыхание на них. Сначала она нежно помяла яички, а потом завела пальчиком за них, ближе к нежной попке, куда ему еще никто не лазил.

Яички подтянулись, отдавая всех себя пульсации члена. Она взяла член в ладонь и максимально натянула кожу юркими пальчиками, чтобы добраться до головки. Несмотря на волнения, член Максима максимально разросся у нее в руках. Максим испытал сразу и гордость и смущение.

— Половой жизнью живете? — она улыбнулась, поняв что он чувствует.

Максим только закатил глаза, пытаясь удержать рвущийся к ней орган.

— Когда начали сексуальную жизнь?

— Не помню, — прохрипел Максим уже абсолютно красный.

— Так уж и не помнишь? — хитро спросила Дама, так что даже в ее пустых черных глазах появилась искра.

Она натягивала и отпускала кожу на головку и это было уже похоже на качественную дрочку. Максим начал чувствовать подступающую сперму, и если бы не волнение, то Дама рисковала получить ответный разряд прямо в свой полуоткрытый рот.

— Когда в последний раз был секс?

«Блиин! А умеет она одновременно делать и больно и приятно», — подумал Максим. Этим вопросом она расковыряла и пошевелила заросшую занозу в его душе, да так, что даже член пошатнулся в своей уверенной стойке.

С бабами Максиму «не везло», долгие отношения завязать он не мог или не хотел, хотя при знакомстве с девушками он нещадно врал, что хочет он именно отношений. Потом он кормил девушку отмазками о том, что просто прошло еще мало времени, и то что у них есть нельзя пока считать отношениями. Но вот когда отношения будут, то тогда он станет заботливым, но это все потом, а сейчас он будет жить и вести себя так как он привык и как ему удобно, то есть не отдавая никакой душевной ласки и тепла той несчастной, которая, завороженная его сказками все ждет когда же они настанут.

Максим стал вспоминать когда же это было в последний раз. Он познакомился с Оленькой в какой-то кафешке, секса у него не было давно и у нее тоже. У Оленьки не было мужа, зато было двое детей и куча забот и тревог, которые она хотела с кем-то разделить. Она быстро напилась, или он все же ее напоил, и страсть прорвала жалкие остатки пьяного женского сознания.

Снять хату на час им не удалось, как-то все сумбурно получилось и была уже глухая ночь. Он сказал, что знает дома, где в подъездах точно нет домофона, туда они и отправились осуществлять, так называемое «поклонение перилам». Он нагнул Оленьку над перилами, спустил тренники, также как сейчас их спустил перед докторшей, его стоящий колом член был уже мокрым и весь дрожал. Он спустил с нее трусы, нащупал пальцами текущую щель и глубоко ввел их в нее, расширяя себе путь.

Дверь в подъезде скрипнула, он дернулся, но член не упал, убедившись, что тот, кто вошел, вызвал лифт и значит не застукает их, он с нестерпимым уже желанием забил в нее сначала головку, а потом рывком вошел весь. Оленькина пещерка хлюпнула, и открылась как Сим-Сим для него всеми своими сокровищами. Он схватил ее за жопку и начал загонять в нее свой член с неистовым остервенением. Оленька изгибалась, стонала и говорила «да, да, трахни меня», что не очень складывалось с ее образом, но ему было не до образов. Его желания было гораздо больше чем терпения, и уже совсем скоро он кончил прям в пьяную Оленьку, которая еще не успела насладиться ситуацией. «Дааа … вот как-то так и было», — воспоминания проплыли в голове, как-будто это было сейчас.

Может быть Дама пик обладала телепатией и слышала его мысли, или же он сказал их вслух, но она сначала усмехнулась, а потом грустно вздохнула всей своей полной оргАнной грудью.

— Качество секса вас удовлетворяет?

Голос докторши вернул его от воспоминаний и поставил Максима в тупик, — «Что значит качество секса? Мое удовлетворение или удовлетворение женщины?» — подумал он, — «Наверно все-таки про баб спрашивает, она же баба, а они все только о себе и думают».

— Ну не всегда, бабы сейчас жуть какие капризные, как послушаешь что она от меня хочет, так уж и никакого секса не захочется! Эти ухаживания дурацкие, прогулки, общение… хочет она представь себе чтоб я с ней разговаривал!!! Секс говорит у нее в голове, — Максим развел руками.

— А я как подумаю что мне её сначала гулять надо выводить, говорить с ней о чем-то, так прям бесит или депрессия берет … пусть лучше сосет … вот и рот занят делом будет, — Максим аж захихикал от своего остроумия.

— А еще ж и деньги тратить на все эти походы, а лишних денег у меня нет, зарплата маленькая, самому не хватает … почему всегда должен платить мужчина?! Ну нахрен думаю этот секс, ничего не хочу!

— То есть у вас возникают проблемы с желанием секса? — взгляд дамы стал опять пустым, не отражающим ничего.

— Возникают, — согласился Максим.

— А в молодости также было? Бесило ухаживать, не хотелось разговаривать, было жаль денег? — продолжала Дама.

— Я как-то тогда об этом не думал, я вообще тогда ни о чем не думал, только бы поскорее закатить ей, — взяв паузу ответил Максим.

— То есть все было не так как теперь?

— Не так, — Максим вздохнул и посмотрел куда-то внутрь себя. Его член, так хорошо воспрявший сначала, тоже ушел в себя и повесил голову.

— С эрекцией проблемы бывают? — в комнате от взгляда и голоса Дамы становилось все холодней.

— Неет, с эрекцией у меня всегда все в поряде, — Максим поежился, по телу побежали холодные мурашки, ему очень захотелось натянуть обратно трусы и треники.

Дама подошла к окну и широко открыла занавеску, вдоль окна то и дело шныряли люди, метель усиливалась, из приоткрытого окна на подоконник уже навалилась горка снега.

— Я должна в этом убедиться. Помастурбируйте.

— Чтооо??? — Максим задохнулся от этой просьбы, тем более ощущая, что стоит со спущенными трусами напротив распахнутого незанавешенного окна и прохожие, повернув голову, запросто увидят его в таком положении.

— Подрочите, — невозмутимо повторила Дама, возможно считая что Максим не знает предыдущего слова.

Максим негодовал, — «Сучка, ну посмотри, посмотри на эрекцию, наверно давно ее не видела».

Уже давно поставленным движением, он взял член в кулак и стал энергично сжимать и двигать свою плоть, но она как назло не поддавалась.

— Вижу вам нужно помочь, — раздался ее холодный голос. Она, как в самом начале, подъехала к нему ближе на стуле, пуговица на халате как-бы случайно расстегнулась, съехавший ворот приоткрыл верх груди и на Максима прямо уставилась карта Дама пик, увидев которую, и член и весь боевой дух его окончательно рухнули.

Дама взяла его своей ледяной рукой за яйца и крепко их сжала. Максим почувствовал холод, переходящий в бесчувственность и онемение, как какая-то заморозка,

— Мне кажется, что с твоим отношением к отношениям, уж прости за каламбур, ну или даже просто сексу, если термин отношений тебе так и остался неясен, эта часть тебе больше не понадобится, — Дама стала сильнее сжимать руку, онемение стало перерастать в боль, его замутило, перед глазами начали плыть черные пятна, пока они всецело не сложились в полную пустоту.

— Мужчина! Мужчина! — Максим как-будто очнулся.

Перед ним стояла уже обычная врачиха, такая-же, каких он видел в предыдущих кабинетах. Она протягивала ему его медицинскую карту.

— Вы не слушаете меня что-ли? Нестабильная эрекция возможна от стресса, от общего ослабления организма и много от чего. Вот я вам написала, сходите на узи, сдайте анализы. Если не будет противопоказаний, походите на курс массажа простаты, — и врачиха загадочно подмигнула Максиму черным глазом как у Дамы пик.