Саша

– Вот это я понимаю, девичник, – моя подружка Настя сделала большой глоток из бокала. Она сморщилась. Ей точно не нравился кисловатый вкус, но зная, что стоит дофига, она продолжала пить.

– Да-а-а, – вторила ей Света, с которой я дружила со школы. – Вид, еда, игристое. Твой точно олигарх, Сашка.

Я усмехнулась. Моим очень провинциальным подружкам я бы заказала что-то крымское, сладкое и не стала бы накрывать креветками и крутонами стол на тысячном этаже в Сити. Пусть у наших ног лежала вся Москва, но мы все трое намного веселее отдыхали в караоке-баре. Там можно было выпить больше нормы, орать песни и вообще вести себя вызывающе.

Мы так и отдыхали раньше, но теперь я выходила замуж за Женю. Ему вдруг стало казаться, что я желаю шика и гламура. Все больше дорогих подарков я получала от жениха накануне свадьбы. Словно он чувствовал мои сомнения.

– Он не олигарх, – поспешила я уверить девочек. – Просто умеет делать деньги.

– Не рассказывай. Знаем мы все, – махнула на меня рукой Света. – Повезло тебе, Саня. Ты у нас красотка, вот Гриф и не устоял. Будешь его королевой теперь.

Моего жениха в нашем небольшом подмосковном городе знали все, но мало кто знал, чем он сколотил себе состояние. Официально Гриф разбогател благодаря доле в каршеринге. Это было правдой отчасти. Он имел долю в этом бизнесе, но небольшую. Реальный доход Жене намного больше приносил клуб на базе старого хлебозавода. Подпольные бои и тотализатор с адскими ставками – совсем не похоже на историю мечты. Но я думаю, моих подруг не смутил бы кровавый бизнес Жени. Если бы он предложил даже просто быть рядом, каждая бы бегом бежала. Не говоря уже о свадьбе. Меня считали удачливой красоткой. Я не очень старалась развенчать свой имидж. Люди видят, что сами хотят. Нет смысла менять чужое мнение. К сожалению, я имела свое, и оно мешало мне быть счастливой.

– Что он подарит тебе на свадьбу? – спросила Света, взяв мою руку и рассматривая кольцо. – Раз уж помолвочное кольцо такое скромное, наверное, куда-то махнете? Мальдивы? Или Европа?

– Что не так с кольцом? – удивилась я.

– Простенькое кольцо. Я думала, будешь слепить всех огромным бриллиантом.

– Мне нравится сапфир. Мы просто зашли в магазин, и там он предложил мне выйти за него. Все так странно и быстро. Как будто случайно. Я до сих пор не верю.

– Ах, как романтично, – вздохнула Настя. – Он встал на одно колено?

– Не с Женькиным мениском, – рассмеялась я.

На самом деле я не чувствовала в отношениях с женихом никакой романтики. Вообще, можно сказать, ничего не чувствовала. Разве что… надежду.

Сама толком не знаю, на что я надеялась. На лучшую жизнь. На уважение. На право выбирать.

У меня не было ничего этого до встречи с Женей Грифелевым, которого все звали в нашем городе Грифом. Даже прозвище он имел какое-то мафиозное.

Не скажу, что меня напрягал бизнес жениха. Намного больше сомнений вызывало его слишком возвышенное ко мне отношение. Он как будто действительно любил меня. И это было самым невероятным.

– Гриф, конечно, не принц, но на фоне нашего вшивого городишки ваша история достойна экранизации, – запела Света. – Начиная с вашего знакомства, все невероятно.

– Это просто магия, – не унималась Настя. – Он увидел ее и влюбился. Так и бывает, когда чувства настоящие. С первого взгляда.

Я не верила в это, но не стала спорить. А вот Света закатила глаза, не стесняясь.

– Самец он, Настюх. Охотник. Не мог он Сашку не забрать с того праздника жизни. Понимаешь?

– А ведь это я тебя участвовать уговорила, помнишь? – ткнула в меня пальцем Настя.

Я пригубила из бокала, улыбаясь и кивая. Да, это было весело и совершенно невероятно.

– Расскажи, – почему-то попросила Света. Она сто раз слышала Настины рассказы, хоть и не была с нами в тот вечер. Видимо, сегодня идеальный день для таких историй.

Я не возражала. И даже если бы стала, Настю всегда несло на романтику, и никто бы не смог ее остановить.

– Мы пришли в клуб, а там объявили конкурс красоты. Я спутала даты. Знала бы – не потащила бы Сашку танцевать в тот день.

– Да, память у тебя дырявая, – усмехнулась я. – Зато упрямство прокачано.

– Коне-е-ечно, – гордо протянула Настя. – Я тебя полчаса уговаривала участвовать. Где бы ты сейчас была, если бы не мое упрямство?

– Дома с мамой и ее кретином Гришей, – сразу выдала правильный ответ Света.

Девчонки рассмеялись, и я тоже выдавила улыбку за компанию. Откатиться назад и просто представить вариант моей жизни без Жени было мучительно больно. К хорошему быстро привыкаешь, вот и мне совершенно не хотелось оглядываться. Я смотрела вперед на огни Москвы, которые уверяли, что все это мое и для меня. Я достойна и буду счастлива с Грифом.

Настя продолжала рассказывать:

– Конечно, наша Сашка всех уделала. С ее глазами и фигурой – это раз плюнуть.

– Я была в белье, потому что не подготовилась и села на шпагат, вот и весь успех, – проворчала я.

– Да, выбила комбо, детка.

Света протянула мне ладонь, и я отвесила ей звонкую пять.

– А потом, слава богу, все-таки включили музыку. И я прям офигела, когда ее Гриф в сторону попросил отойти. Думала, сейчас украдет к чертям. Или в туалет потащит, чтобы там по-быстрому…

– Он не такой, – вступилась я за Грифа.

– Но видок у него именно таковский, – включилась Светка. – Бровь разбитая, улыба вечно кривая. Как будто он всех баб в этом городе видел голыми, а самых лучших поимел.

Я продолжала смеяться.

– Нет, Женька совсем не такой. Мы болтали просто. Он ведь и Настю потом пригласил в ресторан.

– Ты сказала, что не пойдешь без меня, – напомнила Настя.

– И его это не остановило, заметь! – похвалила Света Грифа.

– Да, девочки. Он хороший оказался. Мне очень повезло, что Женька в тот день был в клубе.

На самом деле это было не везение, а совпадение. Женя тогда специально пришел, чтобы выбрать из конкурсанток себе девчонок на проходку перед раундами Он щедро платил, и многие на такой работе быстро находили себе мужей или покровителей из состоятельных зрителей из Москвы.

Но меня Гриф решил оставить себе. Пожалуй, в том и было везение.

– Нет, удача тут ни при чем, Сашка, – не унималась Света. – Ты баба умная и затейливая. Глаза у тебя, конечно, офигенные, но и такие глаза Гриф поматросит и бросит. В чем секрет? Колись.

– Ни в чем, – пожала я плечами. – Просто я не таяла от букетов, не звонила, не бегала за ним. Если честно, я не хотела особенно быть с ним.

– Сумасшедшая, – покрутила у виска Света.

– Все правильно, – поддержала меня Настя. – По Пушкину, Светик. Чем меньше женщину мы любим…

– Ой, не продолжай, умоляю.

– В общем, это в обе стороны работает. Гриф – охотник, ты же сама сказала. Вот он и охотится за Сашкой до сих пор. Все правильно она делает.

– Дааа, я вот тоже за этим актёром, как его? Саша Загорский, вот! Я за ним не бегаю, а он никак меня не любит, – причмокнула с досады Света. – И где справедливость?

Мы расхохотались. Я не стала говорить, что тот самый Саша пару раз бывал в Женькином клубе. Один раз даже пытался участвовать для забавы. Пьяный был, конечно. Друзья его отговорили. Да и запрещены бои в нетрезвом состоянии.

Лучше Свете не знать таких подробностей. Еще сердце не выдержит. Именно по этой причине я никак не могла решиться сказать, что Женя меня и не матросил толком.

Я действительно изображала из себя неприступность слишком долго. Любой охотник уже бы устал и отступил, но только не Гриф. Он продолжал за мной ухаживать. А я пыталась от него избавиться, требуя внимания и подарков. Когда я окончательно обнаглела, попросив купить мне кольцо, Женя не отказал. Он сделал мне предложение. А между нами до сих пор ничего не было.

Сил молчать у меня не осталось. Надеясь, что подруги выживут, я выпалила:

– Мы не спали с ним. Это нормально вообще?

– Чего? – не поняла Света.

– Ты ведь не девственница, – всплеснула руками Настя.

– Да, я знаю, – ответила я ей.

– А Гриф знает? – поинтересовалась Света ехидно. – Или ты ему по ушам ездишь, что до свадьбы не отдашь свой цветок?

Я нервно захихикала.

– Все он знает про мой цветок, девочки. Просто сначала я не хотела, а потом он перестал настаивать. Собственно, он вообще не настаивал.

– Вы хоть целовались? – спросила Настя.

– Да, целовались. Он хорошо целуется.

– Аминь, – подняла глаза к небу Света и тут же добавила: – То есть ты выходишь замуж, как чистая незабудка. Настя, конечно, скажет, что это романтично…

Настя перебила.

– Нет, это глупо. Как брать машину, не прокатившись тест-драйв.

Мы тут же обе удивленно на нее взглянули.

– Ну… папа мой так говорит. Сама я машины не покупала, пояснила скромница Настя.

Я ждала, что девчонки сейчас начнут разбор полетов, станут выдвигать версии, осудят меня или его, но вместо этого – ничего.

Совершенно неожиданно высказалась Света и весьма лояльно.

– Ты просто достала его своими играми в невинность, вот он и терпит. Страдалец. Скорей бы уже поженились. Бедный Гриф.

Настя засмеялась, успокаивая меня легким отношением к такой новости. Наверное, они правы, и я зря переживаю. Признаться, намного больше меня пугала перспектива стать настоящей женой для Жени. Сейчас, когда я скорее играю его невесту, чем ею являюсь, мне намного комфортней.

– Покажи лучше платье. Оно уже готово?

– Почти. Пойдемте.

В соседней комнате ждало своего часа мое идеальное пышное платье. Его сшил какой-то крутой московский дизайнер. Вернее, нарисовал специально для меня, а шили уже по его замыслу наемные мастера. У меня было три примерки, осталась финальная. И свадьба. Я вздохнула, но моя нелепая тоска утонула в возгласах восхищения.

Увидев платье, девчонки начали визжать, как нечисть. Даже Света растеряла свой скепсис и сарказм.

– Скорее бы увидеть тебя в нем.

– Да-а-а! Совсем скоро увидим. И правильно Женя настоял, чтобы мы заранее девичник отметили.

Мигнул свет, и я вздрогнула.

– Что за фигня? – возмутилась Света.

– Бывает тут, – пояснила я. – Что-то намутили с проводкой, когда ставили сигнализацию. Только на верхних этажах мигает.

– Везде тебе везет, Сашка, – пошутила Настя, обходя платье вокруг и рассматривая его, едва дыша.

Я старалась не обращать на легкую зависть в словах подруг. Мне завидовал весь город, каждая девчонка мечтала о моей участи. Только мечты иногда становятся реальностью, а она совсем не та, о какой ты мечтаешь.

– Ладно, Настен, отойди от манекена, еще слюнями запачкаешь, – дернула подругу Светка. – Поехали в караоке. Шик-блеск и «Сити», конечно, круто, но «Звенит январская вьюга» сама себя не споет.

Я рассмеялась, ужасно радуясь, что мои отбитые подружки всегда будут такими классными. Они точно не дадут мне зазнаться и задирать нос. За это и люблю.

Саша

Прихватив с собой остатки шампанского, мы вышли из квартиры. Я набрала код и закрыла дверь. Машина уже ждала внизу. Впихнувшись на заднее сидение, мы нагло попросили водителя открыть нам бутылку. Женя платил ему столько, что он не посмел отказаться.

Однако я не успела сделать глоток, как на телефон пришло оповещение. Я взглянула на экран и обнаружила, что квартира снята с охраны. Точно такое же оповещения, конечно, бы отправлено и Жене. Поэтому я не удивилась, увидев его вызов через пять секунд на дисплее.

– Сладкая, ты вернулась в квартиру или что-то глючит? – спросил он своим ласковым голосом, от которого мне всегда было не по себе.

– Я в машине, Жень. Сама удивилась, что объект снят с охраны. Но опять мигала проводка. Может, в этом дело?

– Скорее всего. Ты можешь вернуться? Я попрошу ребят приехать и проверить, но их нужно встретить.

Мне совсем не хотелось возвращаться. Я собиралась прикончить бутылку «Краг» и начать орать песни уже на МКАДе. Но Женя, как всегда, был невероятно убедителен в своих просьбах, которые я невольно воспринимала как приказ.

В конце концов, нужно радоваться, что Гриф просит меня вернуться в квартиру. Таким образом он дает понять, что это и мое имущество, я могу и должна заботиться о своей собственности.

Раздираемая противоречивыми чувствами к апартаментам в «Сити», жениху и самой себе, я все-таки согласилась.

– Да, Жень, я вернусь, – и махнула рукой водителю, прося остановить где-нибудь.

– Девочек пусть Леша вернет домой, а ты такси закажи. Бизнес, ладно, Саш? – настоятельно уточнил Гриф.

– Зачем? Я бы и на метро…

– Не надо, – повторил он с нажимом. – Такси. Бизнес-класс.

– Да, – согласилась я, как всегда.

– Молодец, – похвалил меня Женя, как собаку. – Напиши потом, пожалуйста. Я буду занят для звонка. Если только срочное что-то. Хорошо?

Я повторила послушно:

– Хорошо.

– Люблю тебя, сладкая.

– И я тебя, – проговорила я в ответ, но услышала гудки. Женя повесил трубку, не нуждаясь в моем взаимном признании. Как обычно.

Я покачала головой, отвечая без слов на такой же немой вопрос в глазах подруг. Водитель Леша как раз припарковался.

– Нет, Сашка. Ну не-е-ет! – заныла Света.

Ее лицо искривилось в театральных страданиях, но утрировала она эмоции не так сильно. Настя тоже расстроилась.

– Не говори, что тебе нужно вернуться, – захныкала и она.

– Придется, девочки, – грустно подтвердила я их догадки. – Я не могу оставить квартиру без охраны. Туда и войти никто не сможет, если владельцев не будет дома. Такие инструкции. Мне придется быть.

Светка тут же выделила главное в моих словах.

– Круто, что Гриф тебе доверяет. Это о многом говорит, Сашк. В общем, мы не будем скулить, все понимаем. Спасибо за тусовку в ваших лакшери апартах.

– Провались они, – буркнула я. – Променяла бы их на караоке не глядя. Вряд ли вы, козы, поедете по домам в такую рань.

– Ну а смысл нам домой? – честно выдала Настя. – Ты приезжай тоже. Вдруг все быстро починится.

Я не очень в это верила, но надеяться мне никто не запрещал.

– Хорошо бы так. Давайте на созвоне. Надеюсь, что приеду. Леша, доставь девочек в целости, ага?

– Само собой, – немного обиделся водитель, прищурившись на меня через зеркало.

Он выбежал из машины и открыл мне дверь, помогая выйти. Я застегнула куртку до горла и открыла приложение такси, которое Женя лично поставил на мой телефон. Он вбил туда свою карту и велел всегда вызывать только бизнес-класс. Я часто пренебрегала его советами, потому что у нас в городе его было не дождаться, а в Москве я бывала редко. Но вот сейчас придется ехать обратно по-богатому.

Машину мне подали быстро, и водитель был не менее любезен, чем Леша. Я ехала обратно в «Сити», пытаясь понять, почему меня так раздражают все эти атрибуты хорошей жизни. Мои желания сбылись, но я никак не могла поверить в это. Как будто я сама себя считала самозванкой, недостойной комфорта и благополучия.

Мой отчим всю жизнь повторял, что я никчемная. Наверное, его непрекращающиеся нападки так вписались в мое самосознание, что я и сама в это верила. Вернее, верила я в хорошее, но, когда оно все со мной так внезапно случилось, я не стала счастливой, как Золушка. Мне все время казалось, что я украла это благополучие. Как сестра Золушки, которая отрезала себе пятку и впихнула кровавую ногу в хрустальный башмачок.

Стекло башен «Сити» становилось все ближе. Я смотрела на свой неродной дом невидящими глазами и пыталась прекратить думать глупости. Дыхательная практика и немного позитивного мышления помогли переключиться. К тому же приложение охраны опять пиликнуло, словно перезагрузилась система.

Я посчитала, что это добрый знак, а еще повод перестать себя мучить воспоминаниями и страшными сказками. Вот она моя жизнь – настоящее. Бизнес-такси, просторная квартира с невероятным видом, заботливый жених и платье, за которое можно убить. Я вышла из машины и отправилась в здание.

Я сразу прошла к администратору, который знал о проблемах с электричеством.

– Ваши соседи сверху что-то точно намудрили с освещением в квартире, – сообщила мне приятная девушка с боевым взглядом. – Но мы, конечно, не имеем права проникнуть в их апартаменты без согласия.

– Дайте угадаю: а согласия они, конечно, не дают.

– Не дают. Кажется, их нет сейчас в стране, – подтвердила админ. – Но они обещали проверить своими силами напряжение и поправить…

– Понятно, – закатила я глаза, перебивая ее. – Сейчас на этаже нет света.

– Есть, конечно. Резервное питание подключилось почти сразу.

– Но охранная система не среагировала.

– Похоже, нужно ее перезапустить. Кажется, Евгений Сергеевич действовал именно так в прошлый раз.

– Тогда я съезжу и попробую активировать охрану.

– Конечно, – заулыбалась мне администратор. – Вы простите за такие проблемы. Мы очень стараемся, чтобы всем было комфортно.

– Понимаю, -улыбнулась я ей, не собираясь скандалить или жаловаться Жене.

Мне было все равно, как ни странно. Я не чувствовала, что эта квартира моя, но обязана была нести за нее ответственность.

Стараясь не возвращаться к своим метаниям, я уверенной походкой отправилась к лифту. Или сказать Женьке чтобы связался с соседями? Что они там наставили за светильники?

Почти сразу мне стало лень жаловаться Грифу. Лифт привез меня на этаж. Я вышла и обнаружила, что освещение действительно присутствует, а квартира в порядке. Но сигнализация действительно была отключена.

Я заново ввела код и закрыла дверь. Можно было ехать к девчонкам, но меня продолжало беспокоить собственное равнодушие. Борясь с ним, я отважно отправилась наверх по лестнице. Один этаж на лифте всегда казался мне дичью. Добравшись до тех самых соседей, я постучала в дверь. Мне никто не ответил. Звонка у них не было, только модный молоток, как в западных коттеджах. Им я тоже воспользовалась, но дверь снова никто не открыл. Посчитав, что сделала все, что могла, я отправилась обратно к лифту. Он пришел пустой, что в принципе было нормально для вечера выходного дня. Этим лифтом пользовались только жильцы апартаментов и верхние этажи офисов. Клерки сегодня отдыхали дома, а соседей у нас было мало. Недвижимость здесь держали больше, как вклад в банке. Реальных жильцов я вообще не знала, ведь Женя тоже бывал в Москве редко, предпочитая свой загородный дом.

Нажав кнопку первого этажа, я отчаянно желала оказаться с девчонками в караоке. Чтобы не терять время, можно вызвать машину прямо сейчас и выпить кофе, если не подъедет сразу. Я не успела достать телефон, как лифт остановился этажом ниже. Именно там, где была наша квартира. Я увидела красивые хромированные цифры этажа и больше никого. Пожав плечами, нажала на кнопку закрывания дверей, но уехать не успела.

– Подождите, – крикнул кто-то из глубины коридора.

Я приложила ладонь к створке, и двери снова разъехались. Через секунду ко мне в лифт забежал здоровый бородатый мужик. В просторной кабине сразу стало тесно. Я невольно сделала маленький шаг назад, но тут же успокоилась, встретив в отражении зеркальной стенки его взгляд. Таких добрых веселых глаз я давно не видела.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил здоровяк.

– Не за что, – так же любезно улыбнулась я.

Обычно меня напрягали крупные мужчины. Возможно, из-за боев у Жени в клубе. Я видела на что способен даже средних размеров мужик, а уж такие огромные казались настоящими машинами для убийств. Ну и не самая чистоплотная публика заведения Грифа автоматически активировала обострение рефлекса самосохранения. В клубе, конечно, меня никто не тронет пальцем, а вне его…

Я мысленно закатила глаза, называя себя параноиком. Это я живу среди бандитов и мордобоя. Остальной мир намного приличнее моей реальности.

Наверное.

Окинув взглядом попутчика еще раз, я отметила у него на шее ламинированный пропуск на территорию башни. Похоже, он из местного стафа. Таких людей точно не стоит бояться.

Тут же та самая приличная реальность послала мне проверку на прочность. Свет погас, и лифт остановился. Я вздрогнула, а мужчина присвистнул. Сразу включилась аварийная тусклая лампочка, и механический женский голос робота сообщил:

– Лифт остановлен из-за перебоев энергоснабжения. Наши сотрудники уже устраняют проблему. Пожалуйста, не беспокойтесь. Желаем вам приятного пребывания в башне «Меркурий».

– Блеск, – выдохнул мужчина и сразу нажал на колокольчик, чтобы вызвать диспетчера.

– Здравствуйте, – почти таким же роботовым голосом ответили из динамика. – Вашим лифтом уже занимаются.

– Перезагружаете систему? – спросил мой попутчик.

– Да, напряжение на вашем этаже превысило норму. Ничего страшного. Пожалуйста, не беспокойтесь.

– У вас тут с электрикой полная жопа, – оповестил он.

Я прыснула.

– Мы уже занимаемся этим вопросом. Пожалуйста, наберитесь терпения. Перезагрузка займет несколько минут.

– Понятно.

Он отжал кнопку, отключая связь.

– Накрутили черти что в своих пентхаусах, что все автоматы плавятся, – проворчал мужчина, отходя к стенке.

Я смотрела на него с интересом, не пытаясь скрыть этого. В конце концов, игнорировать наше вынужденное уединение глупо. Да и человек он, похоже, приятный. Несмотря на внушительные габариты, суровую небритость и возмущение, мой попутчик не казался страшным. Особенно когда он улыбался мне и прищуривал добрые глаза.

– Раз у нас тут свидание, пожалуй, нужно познакомиться, – проговорил он, замечая мой заинтересованный взгляд. – Я Марат.

Он протянул руку, и я без страха, брезгливости и даже привычной осторожности пожала его огромную ладонь.

– Я Саша.

Марат

Я собирался пойти потренироваться на ночь глядя. Ненавижу проводить в офисе кучу времени. После двенадцатичасовой сидячки моя энергия сходит с ума и ищет выхода. Однако звонок из диспетчерской заставил остановиться.

– Марат Артурович, это Смирнова, старшая смены в…

– Узнал, Надя. Что случилось? – прервал я ее.

– Все то же. В «Сити» опять сбоит электрика. Вы просили сообщить, если повторится.

– Прекрасно. Спасибо, что сообщила, Надь. Снова в Женькиной квартире?

– Да, у Грифелева. Скачок напряжения, объект без охраны. Мы ведь не можем просто прийти и поставить сигнализацию заново. У меня, например, даже доступа на этот этаж нет. А хозяин, конечно, получает сообщение, и мы везде виноваты…

– Надя, Надь, расслабься, – снова перебил я переживания сотрудницы.

– Как же расслабиться, Марат Артурович. Случись чего, на нас повесят все издержки. У них, конечно, своя охрана, но мы…

– Мы все проверим сейчас. Если что, я свяжусь с Женькой, и сам выставлю код.

– Вы поедете в «Сити»?

– Да я уже тут. Зайти в соседнюю башню через переход – не проблема. Заодно посмотрю, что там у них с автоматами.

– Я вызову техника, Марат Артурович. Не нужно вам лично ничего смотреть, – возмутилась Надя.

Она не так давно у меня работала и не привыкла, что я очень многое предпочитаю делать сам, не делегируя. Синдром Шивы, наверное. У меня всего две руки, но я предпочитаю решать сам тысячу задач. Когда я начинал бизнес, то долго не умел доверять людям. Со временем пришлось научиться. Я даже обзавелся партнером, но все равно не брезговал по случаю лично решить мелкие проблемы.

– Нормально, – отмахнулся я от Надиной заботы. – Позвоню тебе, как все узнаю.

Это, конечно, не качалка и не дружеский спарринг с Димкой, но все лучше, чем ломать глаза с бухгалтерскими отчетами. Прогуляться и наорать на электриков тоже бодрит. Чопорная администрация «Сити» не любила, когда кто-то их тыкал носом в свои ошибки, но мне не первый раз.

Они опять пели песни про соседей Грифа, которые наворотили черти что с эклектикой, от чего сбоили все верхние автоматы. Мне эта версия не нравилась, потому что я не мог ее проверить. А вот сами автоматы стоило просмотреть. Мне выдали пропуск. Неохотно, но выдали.

Я прогулялся по верхним этажам и в конце снова приехал к Женькиной квартире. Удивительно, но его охрана опять мигала активацией. Я набрал Надю.

– Чудесным способом объект Грифелева в полном порядке, – сообщил я старшей по смене.

– Точно, Марат Артурович, – согласилась Надя. – Может сбой какой-то? Или хозяин заезжал. Только зря вас дергала.

– Не зря, Надь. Может, они наконец начнут действовать. Вряд ли им нужны жалобы от жильцов.

– Вы правы, – согласилась она, и мы попрощались.

Я вызвал лифт, но его не было сто лет, поэтому пошел еще раз посмотреть наше оборудование. Внешних вмешательств не нашел. На этом можно было удовлетвориться. К тому же уже приехал лифт. Я не успел и развернуться к коридору, как двери стали закрываться.

– Подождите, – крикнул я без особой надежды на присутствие пассажира и остановку.

Но орал не зря. Уже подбегая к лифту, я увидел женские пальчики с темным маникюром, а потом и саму даму, что любезно не позволила лифту уехать без меня.

Я заскочил в кабину, и она сразу посторонилась, как будто опасалась. Я не удивился. При моих габаритах и с быстрорастущей щетиной я выглядел, как ухоженный йети. Социализированный, но все еще дикий. Чаще девушки, наоборот, приклеивались ко мне, но с пугливыми тихонями было интереснее.

Я собирался пошутить и поднял глаза, чтобы рассмотреть мою попутчицу вниз. Обычно за словами в карман не лез, но тут просто растерялся. Ничего искрометно остроумного в голову не пришло. Я остолбенел от ее красоты и просто смотрел, бессовестно изучая ее лицо. Темные волосы, тонкие черты лица, брови вразлет и невероятные глаза. Такие синие, что я рассмотрел это даже в отражении.

Слава богу, очнулся прежде, чем пауза стала неприличной. Но самое оригинальное, что я смог ей сказать – это:

– Спасибо.

– Не за что, – улыбнулась она, став еще красивее.

Нам точно нужно выпить кофе. А мне лучше очнуться и включить режим обаяния на полную, чтобы она забыла про все свои дела.

Не без труда я заставил себя перестать пялиться на ее лицо, но краем глаза заценил и остальное. Фигурка что надо. Не тощая, как сейчас модно. Все округлости при ней, но ничего лишнего. Мне всегда нравились девушки с нормальными формами. Доски предпочитал только для серфинга.

Одежда моей попутчицы тоже была нормальная. Обычные джинсы, обычная куртка и толстовка под ней. Вряд ли она жила здесь. Скорее всего работала. Знаю я этих богатеньких девиц из пентхаусов. От них за версту несет ЦУМом и снобизмом. Почти как от Довлатова.

Я усмехнулся своим мыслям и вроде бы почувствовал в себе силы начать искрометное знакомство, но тут лифт просто взял и остановился. Я даже присвистнул от раздражения. Что же надо было нахуевертить, чтобы лифт начал тупить! Черта с два я еще раз полезу в подобные проекты. Банальные высотки намного проще сделать «умными домами», чем эти пафосные башни.

Я не сдержался и нагавкал на диспетчера через динамик.

Конечно, девица на том конце связи была ни в чем не виновата, но остановка лифта стала для меня последней каплей.

– Пожалуйста, наберитесь терпения. Перезагрузка займет несколько минут, – сообщила мне девушка из динамика, не выходя из образа и не реагируя на мой злобный тон.

– Понятно, – буркнул я и отжал кнопку, отключая связь, но продолжал ворчать: – Накрутили чёрт-те что в своих пентхаусах, что все автоматы плавятся.

Я поймал взгляд попутчицы, которая больше не жалась в уголке, потупив глаза, а рассматривала меня. Черт, это же настоящий подарок. У меня есть время, чтобы уговорить эту красотку задержаться в «Сити» со мной. Спасибо идиотам с их кривой электрикой.

Меня наконец посетило вдохновение. Я улыбнулся, встречая ее взгляд, и предложил:

– Раз у нас тут свидание, пожалуй, нужно познакомиться. Я Марат.

Я демократично протянул руку, и она без сомнения приняла рукопожатие. Маленькая ладошка утонула в моей.

– Я Саша, – проговорила девушка, не отводя глаз.

Смелая, потому что победила первое впечатление обо мне и теперь не стесняется. К красоте точно прилагается немало бонусов. Я был уверен в этом и невольно поставил задачу выбить все, узнать ее как можно лучше.

– Боюсь, свидание в лифте – не мой стиль, – проговорила она, отводя глаза. – Нас скоро вытащат.

– Возможно, я успею поломать лифт как следует, чтобы свидание состоялось.

Саша рассмеялась было, но быстро сжала губы, не позволяя искренним эмоциям взять над ней верх. Я тут же принял вызов и был готов смешить ее, пока она не прекратит сопротивляться.

– Хочешь, выбью потолок, и мы поползем по шахте, как в кино? Вот это приключение! – не унимался я.

– А кино потом назовут «Крепкий орешек», – снова заулыбалась Саша.

Я был приятно удивлен.

– Не думал, что юные красивые девушки в наше время смотрят старые добрые боевики из прошлого века.

– Не знаю, что делают юные и красивые, но я большой фанат Брюса Уиллиса.

– Ты меня просто в самое сердце сейчас расстреляла, – я приложил руку туда, где кровоточил мой мотор.

– Я не целилась, – подыграла она мне.

Саша снова посмеивалась, залечивая мои раны одной улыбкой.

– Значит, тебе везет по жизни.

Уголки губ снова опустились. Она отвела глаза и уставилась на табло панели этажей. Словно на ней было написано что-то важное.

– Да, пожалуй, везет, – согласилась Саша, но без должной радости по этому поводу.

– А мне вот не везло. До сегодняшнего дня.

– Выиграл в лотерею?

– Почти… Тебя выиграл.

– Это не так, – немного лениво, пытаясь изобразить враждебность, парировала моя красавица.

– Ладно, ты пока не моя, но наша встреча – уже невероятная удача и счастье.

– Конечно!

Веселые глаза нравились мне намного сильнее. Хотя и печальной она была невероятна. Эти качели интриговали и соблазняли меня. Она как будто знала, что такими дразнилками все сильнее распаляет мой азарт.

– Давно мы перешли на ты?

– Недавно.

– Не думаю, что это уместно.

– Не думаю, что нужно сопротивляться судьбе.

– У тебя задание по пикапу что ли? – совсем развеселилась Саша.

Она бросила сумку на пол и присела на корточки. Я опустился следом, не дожидаясь приглашения.

– Меня ждут девчонки в караоке, а я тут застряла во всех смыслах, – пожаловалась она. – Давай ты прекратишь меня так отчаянно клеить. Становится неловко.

– Хотел бы исполнить твою просьбу, но вряд ли получится. Давай выпьем что-нибудь, когда нас отсюда вытащат, – продолжал я давить.

– Марат… – проговорила Саша и немного запнулась, как будто хотела прочувствовать вкус моего имени на своем языке. – Ты не отстанешь?

– Боюсь, что нет.

– И зачем я придержала лифт?

– Потому что ты не только красивая, но и добрая.

Саша кривовато улыбнулась и неожиданно согласилась.

– Да, я такая. Может, надо быть злой для разнообразия?

– Для разнообразия? Да красивых стерв полно. Они не впечатляют. Хотя в начале с ними может быть интересно.

– Придержи коней, Марат. Мы не так долго тут сидим, чтобы начать изливать друг другу душу.

В этот момент лифт ожил и поехал вниз. Я не выдержал и застонал. Саша засмеялась.

– Вот ты странный, радоваться нужно, – едко сообщила мне она.

Хотя девушка злорадствовала, но в глаза моментально вернулась та загадочная грусть, которая привлекла меня с первого взгляда. Что вообще происходит? Чего я к ней прицепился? Я никогда не кидался на девушек в лифте, но для этой очень хотелось сделать исключение. Этажи мигали, а я отчаянно пытался придумать предлог, чтобы нажать стоп или… украсть свою случайную попутчицу.

Мысль о тренировке в зале больше не грела. Я хотел продолжить вечер именно с Сашей. Слишком хороша, чтобы отпустить так просто. К тому же я всегда был немного фаталистом и не собирался игнорировать знаки. Наша случайная встреча, сломанный лифт, ее глаза и взаимная симпатия, которую невозможно отрицать.

Мы приехали на первый этаж слишком быстро. Я снова не успел ничего придумать, но и отпускать Сашу не собирался. Она вышла из лифта и задержалась немного, не убегая сразу к выходу. Видимо, хотела попрощаться вежливо, чем я и воспользовался.

Схватив ее за руку, я мягко сжал пальчики и постарался быть максимально искренним:

– Слушай, я не знакомлюсь на улице и в лифтах давным-давно. Уверен, что твои подружки в караоке намного интереснее меня, но мы просто обязаны выпить кофе.

Я ждал, что она пошлет меня, потребует отпустить, но Саша снова взяла мучительную паузу. Я физически ощущал в ней борьбу. Она хотела, но что-то тянуло ее назад, не позволяя поддаться чувствам. В другой руке я заметил телефон, на котором уже загрузился сервис заказа такси.

Саша моргнула несколько раз, и я уже по взгляду понял, что сегодня удача на моей стороне.

– Я обязана делать сегодня совсем другие вещи, но пошло оно все, – выпалила она, убирая телефон в карман. – Давай выпьем кофе, Марат.

Саша

Я должна была убежать, умчаться, едва открылись двери лифта. Этот огромный красивый лесоруб посреди «Сити» был слишком притягателен и опасен для такой, как я. Едва мы оказались наедине, он как будто включил режим соблазнения. Его взгляд, голос, улыбка, даже запах действовали на меня безотказно и криминально. Колени стали ватными, я едва держалась на ногах. Кровь кипела, а пульс стучал в висках, во рту и там, где меня так давно никто не касался.

Чудо, что я умудрялась стоять, говорить, не трястись. Кажется, даже выглядела достойно, что-то шутила, отметая его предложения, которые были так заманчивы.

Пожалуй, впервые после встречи с Женей я почувствовала, что мне не хватает секса. Забавно, что ощутить это меня заставил не мой жених, а посторонний мужчина. Электрик. Из лифта.

Боже мой, Смирнова, всё. Ты докатилась.

Нужно бежать скорее от возбудителя такой странной активности и заодно из «Сити». Но я почему-то не спешила удрать. Лифт отпустил нас на первом этаже, но я задержалась у дверей, чтобы попрощаться с Маратом. Хоть убей, а он мне понравился. Хотелось заглянуть еще раз в его веселые добрые глаза и заставить хитро прищуриться на прощание. Пусть после его улыбки мои трусы сгорят – оно того стоит.

Это была фатальная ошибка. Не успела я раскрыть рот, как он схватил меня за руку и дернул на себя. Я не прижалась к нему, конечно, но оказалась слишком близко. Запах снова вскружил мне голову. Я почувствовала тепло тела и ощутила себя совсем крошкой рядом с таким огромным мужиком. От этого пульс снова забился на юге. А Марат тем временем усугублял ситуацию, уговаривая:

– Слушай, я не знакомлюсь на улице и в лифтах давным-давно. Уверен, что твои подружки намного интереснее меня, но мы просто обязаны выпить кофе.

Наверное, если бы он сейчас прочитал что-то из учебника по квантовой физике, а в конце прибавил про кофе, я бы все равно не устояла. Слишком страстно и порывисто говорил мой электрик-лесоруб, специалист по перезагрузке лифтов.

Это был чертов гипноз. Я могла показать ему кольцо, сказать о женихе. Уверена, он сразу перестал бы настаивать. Но вместо этого я отмела все причины бежать и ответила:

– Я обязана делать сегодня совсем другие вещи, но пошло оно…

Марат наградил меня за смелость той самой улыбкой. Он не отпустил мою руку, а скорее повел через холл к одному из переходов.

Мы почти бежали.

– В соседней башне варят отличный турецкий кофе. Ты должна попробовать, – обрисовал Марат наш маршрут.

– Турецкий кофе – очень крепкий, – припомнила я. – Уже вечер.

– А ты ночью спать что ли собралась? – обернулся лесоруб и подмигнул мне.

Я не нашла, что ответить. Спать я с ним точно не собиралась, но провести вечер точно не откажусь.

Странная уверенность шла в разрез со здравым смыслом. Он ведь мог оказаться нудным, противным, грубым. Возможно, я захочу уйти через десять минут, как только кончится кофе. Но идиотские предчувствия шептали: нет, ты повеселишься сегодня. Сделай это последний раз, потом нельзя.

Марат привел меня в соседнюю башню. Мы сели за меленький столик атмосферной кофейни.

– Здесь обычно толпа народу в будни. Клерки знают толк в кофе, – объяснил Марат. – Только в выходные можно без шума и толкотни посидеть. Классический нам, Джа.

Он показал баристе два пальца и тот кивнул.

– Работаешь в «Сити»? – спросила я, начиная разговор с очевидного.

– Да. Бывает.

– Специалист по электрике?

– И по ней тоже. – Марат рассмеялся. – Я специалист широкого профиля.

– Даже не сомневаюсь, – тоже улыбнулась я.

Нам принесли кофе, и я не сдержала стона. Такой невероятный был аромат. И вкус оказался таким безупречным. Терпкий, богатый, насыщенный. Я сделала глоток, и густая жидкость обожгла изнутри. Но это было приятно.

– Ну а ты чем занимаешься? – спросил Марат.

Я закашлялась.

– Ну и вопросики…

– А что не так с моим вопросом? Кажется, он безобидный, – удивился электрик-лесоруб.

– Я думала, ты просто хочешь затащить меня в постель…

Теперь настала очередь Марата давиться глотком обжигающего кофе.

– Разве нет? – уточнила я, невинно приподнимая брови.

– Не скажу, что мысль о тебе в моей постели совсем непривлекательна, но…

– Тогда какая разница, чем я занимаюсь? – не могла я прекратить его перебивать.

Марат допил кофе одним глотком и отодвинул пустую чашку.

– Не слышала, что душа может быть также прекрасна, как и внешность? Намного приятней трахаться не просто с красивой, но еще и с интересной девушкой.

Он вроде бы хорошие вещи говорил, но я продолжала издеваться.

– Значит, тебя устраивает моя красота, а интерес ты пытаешься получить бонусом?

– Пожалуй, – пожал плечами Марат. – А тебя бы устроило быть бездушной красивой куклой в моей постели?

Он выбил десять из десяти. Именно такой куклой я была для Жени. Еще не в его постели, но в жизни точно. Стараясь не выдать смятения, нагло соврала:

– Слава богу, я в твою постель не собираюсь.

Я тоже допила кофе и отставила чашку, как и Марат. А для полноты образа неприступности еще и откинулась на спинку стула, увеличивая между нами расстояние.

Кажется, я действительно закончу это свидание очень быстро.

– Забавно, – лениво проговорил Марат. – В постель ты ко мне не собираешься, но первая начала разговор о сексе. Думаю, это либо от отчаянного недоеба. Ты сама только и ждешь случая скорее раздвинуть ноги…

Я рассмеялась, но вышло не очень весело, скорее было похоже на карканье.

– Конечно, мечтай дальше. А какой второй вариант? – уточнила я едко.

– Либо – наоборот. Ты пресытилась, устала от рутины и пытаешься развлечься, атакуя меня вызывающими заявлениями. Заодно провоцируешь на нестандартные действия и уж точно на абсолютно незаурядный секс.

Мне не понравилось, что он был оба раза почти прав. Особенно в первом варианте я себе совсем не нравилась, но совпадений нашла много. Марат словно стал моим уродливым зеркалом, в котором я увидела все свои уязвимые и ужасные стороны.

Смотреть в него долго мне не хотелось. Поэтому я встала и начала прощаться.

– Спасибо за сеанс ясновидения. Жаль, ты не захватил свой хрустальный шар. Может быть, он показал бы что-то кроме ерунды.

Я вытащила из сумки купюру, чтобы оставить за кофе на столе, но Марат поймал меня за запястье.

– Кофе оплачен. Не нужно ставить меня на место таким образом, – оскорбился он.

Глаза сверкали. Я видела, что Марат злится. И от этого он стал еще более привлекателен. Что за темперамент. В его темных глаза я разглядела взрывной характер.

– Это просто деньги и кофе, – попыталась успокоить я его.

– Забери обратно.

– Мне не нравится быть в долгу, – я опять врала.

Мой долг к Жене был огромным, но я с ним не боролась так отчаянно и лицемерно.

– Я пригласил тебя, -продолжал давить Марат.

Я покачала головой, стараясь успокоиться. И чего привязалась в самом деле? Аккуратно освободив руку, я убрала деньги обратно.

– Да, хорошо. Благодарю за кофе. Мне пора.

Нужно было вызвать такси, не выходя из здания, но я почему-то просто шла к выходу по направлению к набережной. Хотелось немного освежиться, проветрится. Как будто я пропиталась запахом этого мужчины так скоро. Как будто Женя мог это почувствовать. Хотя он четко дал понять, что будет занят сегодня весь день и ночь.

Меня никогда не волновало, что жених пропадает ночами в клубе. Я знала, что там происходит, знала, что он все должен контролировать, знала, что девицы к нему липнут. Меня это не волновало. Он ведь возвращался ко мне, звонил мне, хотел жениться на мне.

Я остановилась у реки и повела плечами на ветру после теплого помещения. Что я здесь делаю? Почему не поехала домой?

Красивый яркий кораблик проплыл мимо. Я смотрела, как на палубе стоят люди, машут руками, что-то пьют… Наблюдать за ними казалось естественнее, чем ехать в такси домой.

– Замерзнешь, – сообщил мне Марат, заставляя вздрогнуть.

Я обернулась, совершенно потрясенная.

– Разве мы не попрощались?

– Нет, – спокойно проговорил он.

– Я ушла.

– Я пошел за тобой.

– Это немного странно. Не находишь?

– Странно было бы позволить тебе уйти. Даже глупо.

– Я не собираюсь спать с тобой, Марат. Мне не нужны приключения и случайные знако…

– Врешь, – перебил он. – Ты отчаянно ищешь приключений. Тебе очень скучно, но одновременно страшно. Ты совсем не умеешь поддаваться порыву, но очень хочешь попробовать. И – да, постель тебя не очень интересует. Можешь не переживать по этому поводу. Даже такой потрясающий мужчина, как я, не настолько самоуверен, чтобы рассчитывать на секс в день знакомства.

Я не выдержала и рассмеялась. Он снова очень метко попал, но одновременно развеселил меня.

– Значит, ты хочешь предложить мне приключение? – не могла не спросить я.

– Прогулка в парке – как тебе?

Снова смех скрутил мне горло. Я еле смогла выдавить:

– Отчаянное предложение. Придется его принять. Давно не отрывалась так неистово. Гулять в парке – это же бомба.

– Заметь, насколько это нейтральное приключение. В парке никто ни за что не платит. И там не дует так, что мозги превращаются в ледяной смузи.

– Сложно спорить, но…

– Нет! – отрезал Марат и взял меня за руку. – Сегодня все – да, Саша. Ты ведь хочешь пойти со мной?

– Да, – призналась я неохотно.

Но как только сказала это, стало легче. Возможно, потому что правду говорить легко и приятно.

– Тогда поехали.

Марат взял меня за руку и повёл к метро. Я не сопротивлялась больше. В конце концов, мы не делаем ничего плохого.

В парке оказалось действительно не так холодно, как у воды. Народу было мало. Осенняя прохлада загоняла посетителей в кафе и кино. Мне нравилось гулять с Маратом. Оказалось, он обладал не только сексуальным магнетизмом, но и невероятным чувством юмора.

Он все время что-то болтал. Я все время смеялась. Марат поведал, что приехал в Москву из Казани, учился, потом стал работать. Обычная история.

Я в ответ рассказала, что живу в области. Его мать, оказывается, была родом из нашего города.

– Как же вы оказались в Казани? – спросила я.

– Отец украл ее и увез с собой. Ты что, обычаев не знаешь?

Он сделал зверское лицо, заставляя меня хохотать.

– Разве это не обычаи горцев?

– Ох, тебя не проведешь.

– Я смотрела «Кавказскую пленницу», – похвасталась я.

– Широкий кругозор, – оценил Марат, дразня меня. – Ты становишься все интереснее. Уверена, что мы не будем сегодня трахаться? Мне хочется все сильнее.

– Заткнись, – хохотала я в голос, отталкивая его загребущие руки.

Мне бы немного поостеречься таскаться в сумерках по парку с огромным мужиком, которого я совсем не знаю. Но чувство самосохранения, как и стыда, полностью отключилось. Марат сумел переключить меня именно на приключения и удовольствие. Поразительно, но впервые за долгое время я ощущала себя такой живой и… счастливой.

Мы гуляли по тихим тропинкам парка, пока я не замерзла. Марат как будто не замечал, что на улице осень. Он даже куртку не застегнул. А я быстро пожалела, что надела легкую джинсовку. Она ни капли не грела. Собственно, я и не собиралась гулять сегодня.

– Ты замерзла, – диагностировал Марат почти сразу, пока я еще не начала трястись, а лишь засунула руки в карманы.

Не дожидаясь ответа, он снял куртку и надел на меня.

– Не выделывайся. Суй руки в рукава, – приказал он.

Его тепло и запах окутали меня. Я на миг погрузилась в транс, прекрасно визуализируя себя в его объятиях. Влажная кожа и тихий шепот, а потом крики и…

– Вот так другое дело. – Марат застегнул молнию и повел меня к главной улице парка. – Давай съедим какого-нибудь вкусного дерьма. Хочешь хот-дог?

– Как никогда, – согласилась я, стараясь игнорировать очередной приступ похоти.

Мы пришли к лоткам, и мой желудок сразу заурчал. Я отчаянно хотела хот-дог. Женя так часто рассказывал мне о здоровой пище. Он советовал даже от мяса отказаться, потому что трупные яды вредны для организма. Особенно для моего, девочкового. Сам Гриф обожал стейк, но меня приучил есть креветки. Он не спрашивал моего мнения, просто заказывал их или еще какие морепродукты, если мы обедали вместе.

А я любила сосиски и колбасу. Мама редко их покупала, потому что дорого. Отчим всегда ее ругал.

Поэтому предложение Марата взбудоражило меня не хуже, чем наш разговор о сексе.

Боже, как же я хотела хот-дог! Я страстно желала хот-дог!

Наверное, у меня были очень голодные глаза или Марат услышал урчание желудка. Он попросил сделать нам два больших, с двойной сосиской. За такую щедрость и наблюдательность я была готова дать ему прямо на лавочке.

– Можно я заплачу? – поинтересовался Марат очень тактично, прежде чем рассчитаться.

Я махнула рукой.

– Плати. Это ведь просто хот-дог и кофе. Не знаю, что на меня нашло в «Сити».

– Там фонит стекло и бетон. Ужасное место, – нейтрально ответил Марат и приложил телефон к экрану электронной кассы.

Он забрал еду и напитки, и мы сели на скамейку под фонарем. Меня грела его куртка и еда. Я вообще не стеснялась есть неудобный хот-дог. Мне хотелось получить удовольствие сегодня по полной программе. Еды это тоже касалось.

Кетчуп был размазан по моему лицу, и я не спешила вытираться. Все равно со следующим укусом опять вся перепачкаюсь. Марата я не стеснялась. Сегодня при нем и так наделала тонну глупостей. Мне с ним детей не крестить, грех стесняться и прикидываться воспитанным человеком. Я хотела хот-дог, и я буквально пожирала его, не отвлекаясь на салфетки и приличия.

– Ты сегодня ела что-нибудь? – спросил Марат, когда я почти расправилась с сосисками.

– Устрицы, несколько креветок и крутон с фуагра.

– Боже, ну и дерьмо!

Я аж выплюнула все, что было во рту, чтобы не подавиться от смеха. Да еще и уронила остатки хот-дога, который коварно выскользнул из рук, проехался по куртке Марата и упал на землю.

– Ох, прости! Прости, пожалуйста, – запричитала я через смех, который не так просто было остановить.

Марат покачал головой, доставая салфетки и вытирая мое лицо. Он мягко касался пальцами щеки, придерживая мою голову, и тихонько ругался.

– Что ты за девушка такая, Саша! Жрешь, как голодный волк и ржёшь, как лошадь. Я даю тебе куртку, а ты вывозила ее кетчупом, как будто в тебя стреляли. Не так я представлял себе наше «свидание не в лифте».

Мне опять не было стыдно. Я продолжала посмеиваться, пока Марат вытирал меня, а потом свою куртку.

– А жизнь вообще не такая, как я себе представляю, – выдала я, чувствуя себя отвязным философом. – Я не манерная кукла, Марат. Мне нравятся сосиски и кетчуп. Я местами неряха. Почти никогда не глажу одежду, могу ходить в одной майке неделю. Ненавижу готовить, кстати. Убирать – тоже не мое призвание. Мне нравится громко смеяться. Иногда я пукаю. Представляешь?

– А должен представлять? – не потерялся он. – Это было бы странно. Но я представляю тебя голой даже после всех этих ужасных признаний.

Сжав губы и опустив глаза, я призналась:

– Я тоже.

– Что? – не понял Марат.

Чувствуя себя почти пьяной и слишком смелой, я откровенно пояснила:

– Представляю себя голой рядом с тобой. Слишком часто даже для такого странного свидания.

Он подвинулся и наклонил голову, словно пытался считать у меня с лица все признаки согласия. Я изо всех сил постаралась сделать свое лицо очень согласным на поцелуй. Казалось, если его губы сейчас не коснутся моих, я умру. Марат подался вперед, но так и не поцеловал меня. Моментально отпрянул, потому что между нашими лицами кто-то сунул атласную листовку.

– Комната страха, ребят! Последние дни остались Скидка пятьдесят процентов, если идёте вдвоем. Давайте! Берите флаер.

– Чего? – переспросил Марат, поворачивая голову.

Перед нами стоял шустрый пацан лет пятнадцати и продолжал рекламировать комнату страха.

– Давайте, это круто. Фредди Крюгер, Зубастики, Челюсти, Джипперс-Крипперс и Чаки. Все прямиком из…

– Восьмидесятых прошлого века? – не сдержалась я. – Кому это страшно сейчас?

– Идите и проверьте – обосрете штаны от страха.

Меня в очередной раз накрыло приступом безудержного хохота. Сегодня я отсмеялась всю дозу, что обычно отмерена на год. Пацан со своими страшилками был последней каплей. У меня не нашлось сил даже попросить его заткнуться и проваливать.

– Вообще, хорошая идея. Надо проверить. Чистые портки дадут на выходе? – неожиданно спросил Марат, забирая флаер.

– Подгузники выдадут на входе. Сервис, – сообщил промоутер и убежал, наконец, весьма довольный собой.

Марат схватил меня за руку и потащил куда-то.

– Главная улица, от фонтана направо, – читал он по дороге в свете фонарей.

– Ты рехнулся? Я не пойду, – запоздало сопротивлялась я. – Это фигня полная. Ты же слышал, что там…

– Ага, слышал. Пошли, будет весело.

– Нет, не хочу.

Но мы уже вышли к фонтану, и Марат указал пальцем на вагончик.

– Вот он.

На входе нас встретил скучающий контролер. Он лениво взглянул на флаер и кивнул Марату на терминал. Тот приложил телефон, больше не интересуясь моим мнением. Мне было уже все равно, что он платит. Я вообще не хотела туда идти, но отказаться не решилась.

Только внутри я поняла, почему Марату так понравилась эта идея. В вагончике мы были одни. Как и в осеннем парке, который вечером почти опустел. Ужастики из прошлого века светились и вопили. Я повела плечами. Никогда не смотрела такие фильмы. С детства боялась страшилок.

– Такая фигня. Давай уйдем, – попросила я, чувствуя себя паршиво даже от нелепых бутафорских декораций ужастика.

– Давай, – неожиданно согласился Марат, взял меня за руку и провел дальше. – Выход там, кажется.

Я последовала за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Единственное, что здесь было хорошо – это обогрев. Я сразу почувствовала тепло и немного расслабилась. Но зря. Марат затащил меня в темный угол и прижал к стене.

– Ты боишься, – проговорил он, подходя почти в плотную.

– Да, – согласилась я, кусая губы. – Ненавижу ужастики. Потом плохо сплю.

– Это всего лишь куклы. Они не живые.

– Так начинаются все ужастики.

– Саша… – Марат оказался слишком близко, и у меня перехватило дыхание. Он коснулся пальцами моей щеки, погладил по скуле. – Бояться здесь стоит только меня. Потому что прямо сейчас я думаю очень плохие мысли.

Выдохнув, я ответила:

– Как раз это меня не пугает.

– Зря…

Чтобы не быть голословным, Марат наклонился и стал целовать меня. Я не отвечала его настойчивым губам. Ждала, что сейчас станет страшно, противно или стыдно, но ничего подобного так и не случилось. Наоборот, чем дольше я ощущала его губы на своих, тем сильнее хотела остаться в проклятом вагоне навсегда.

Марат положил руки мне на талию, и это стало последней каплей. Я обняла его за шею и приоткрыла губы, позволяя целовать меня глубже.

– Черт, детка… – выругался он, лизнув уголок моего рта.

А потом я почувствовала, как он проводит языком по губам и проникает между ними. Поцелуй сразу стал горячим и страстным. И как естественное дополнение ладони Марата проникли под блузку и обожгли кожу моего живота. Он передвинул руки назад, чтобы погладить спину. Я встала на цыпочки и тихо постанывала, когда мы прерывали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.

Марат провел пальцами вдоль моего позвоночника, и эта невинная ласка заставила меня выгнуться дугой. Я хотела быть к нему ближе, но мешала куртка. Пришлось отпустить его шею и тряхнуть руками, чтобы избавиться от лишней одежды. Теперь я могла дотянуться до его волос и погрузила в них пальцы, потянула. Марат глухо застонал. Его руки метнулись вниз, и он сжал мою попку, прижимая к себе. Оказывается, я успела закинуть одну ногу ему на бедро, и идеально ощутила эрекцию через джинсы.

Отпустив попку, Марат снова проник ладонями мне под одежду, но теперь спереди. Он погладил живот и двинулся еще выше, чтобы сжать груди. Не в силах совладать с ощущениями я всхлипнула и прикусила его губу.

– О, господи…

– Я… Я не хочу давить… – неожиданно сбавил напор Марат.

Он перестал сжимать груди и забрал у меня губы, прекращая поцелуи.

– Саша, ты не хотела, – напомнил Марат, пока я боролась с желанием начать умолять вернуть мне поцелуи и ласки.

– Разве? А ты…

– Я слишком наглый, чтобы отрицать очевидное.

Он провел губами по скуле к уху, лизнул мочку и прикусил шею, заставляя меня дрожать. Марат больше не сжимал мою грудь, но дразнил большими пальцами сосок через кружево лифчика.

– Хочу тебя… – проговорил он, опаляя влажным дыханием мою кожу.

– Еще, – попросила я. То ли желая ласк, то ли нуждаясь в причинах и уговорах.

– Хочу тебя, но точно не здесь. Это очень весело для начала…

Дополняя слова действиями, Марат вернул руки мне на попку и сжал, чтобы потереться эрекцией о мое бедро. Я тихо выла ему в плечо.

– Ты могла бы кончить, да? Прямо так, через одежду.

Вцепившись в его плечи, я замерла и ловила безумный кайф от трения.

– Скажи мне, Саш.

– Да, – почти выкрикнула я, но хриплый голос спас от громкости.

– Мне продолжить? Расстегнуть твои джинсы? Потрогать тебя?

– Да, да, да, – бормотала я без стыда, отчаянно желая его пальцы в своих трусиках.

– Это будет очень быстро.

– Прекрасно.

– Тебе сразу станет стыдно, и ты убежишь от меня.

– Возможно.

– Я тебя отпущу и буду очень жалеть, что мы не обменялись телефонами.

– Ты все-таки взял с собой хрустальный шар? – нервно хихикнула я.

Марат снова прикусил кожу на шее, отстранился и криво улыбнулся.

– Ты хочешь уступить, Саш, нарушить все свои правила, – продолжал он читать мои мысли. – Будет легче, если мы сделаем все свои грязные дела в этом вагоне. Веселое приключение, правда?

Я мычала, соглашаясь, пока он покрывал мое лицо поцелуями.

– А можно немного потерпеть, вызвать такси и поехать ко мне. Чтобы лечь в кровать и заняться любовью.

– Заманчиво, но не стоит романтизировать. Даже в кровати ты будешь трахать меня, а не заниматься любовью, – немного пришла я в себя и начала дерзить.

– Не исключено, – согласился Марат. – Тебе все равно будет немного стыдно трахаться с первым встречным, но оргазмов я тебе подарю больше.

– Самоуверенно.

– Пожалуй. Но мой шар никогда не врет.

Я засмеялась, но тут же подавилась воздухом, потому что он опять сжал мои груди.

– Что еще говорит твой шар? Потому что мой советует бежать…

– Говорит, что ты даже уйти не сможешь на своих ватных ногах. Говорит, что нужно вызвать такси, принять все мои грязные предложения. Утром тебе, конечно, захочется помереть от раскаяния, но я буду рядом, и неистовый секс в душе поможет избавиться от глупых предрассудков. А потом мы пойдем завтракать. Если, конечно, ты сможешь ходить. Если – нет, то придется заказать еду в постель. Но я умею варить кофе. Тебе не придется готовить.

Последним аргументом стал очередной глубокий поцелуй. Мои ноги и правда стали, как желе, а между ними пульсировало так, что хотелось взять все и сразу. Оргазм здесь и поехать с Маратом потом. Но умом я понимала, что Марат прав. Если согласиться на короткую программу, то я быстро очнусь и убегу.

Мне не хотелось бежать. В мыслях я уже сделала все, что напророчил мой электрик. Я согласилась, я поехала, я переспала с ним. Какой смысл отказываться от того, что я так отчаянно желала и уже прожила в мечтах?

– Поехали, – проговорила я ему в губы и чуть не кончила, увидев торжествующую улыбку электрика.

Только за одну улыбку Марату стоило отдаться. Он слишком хорош в роли победителя.

Марат

Я прекрасно понимал, что с Сашей лучше не переть танком. Она точно никогда не позволяла себе классных безрассудных глупостей, типа знакомства в лифте и секса на первом свидании.

У меня был план, и я ему следовал. Сегодня – только романтика и болтовня, а потом ухаживания и восхищение. Она обязательно пустит меня в постель, если я сейчас не запущу руки ей в трусики.

Но между нами искрило так, что мои планы и ее убеждения менялись с каждой секундой. Я не собирался соблазнять Сашу в комнате страха, но едва она ответила на мой поцелуй, все изменилось. Этот вечер – вне правил и планов. Мы оба синхронно это осознали, позволив чертовым токам бить нас по самым чувствительным местам.

Меня невероятно обрадовало, что вопреки порыву, Саша сделала правильный выбор и позволила мне остановиться. Выбравшись из вагончика, я вызвал машину и потянул мою прекрасную растрепанную девчонку к выходу из парка. Помада с губ Саши стерлась совсем. Она показалась мне такой юной в свете фонарей и с девчачьим румянцем. Остановившись у входа в парк, я взял ее за плечи и спросил:

– Тебе ведь есть восемнадцать?

Она засмеялась звонким колокольчиком и запустила пальцы в волосы, чтобы зачесать их назад. Мой член задергался от этого зрелища. Казалось бы, невинный жест, но меня возбуждало в ней все.

– Сколько тебе лет, Саша? – потребовал я ответа, видя, что она не спешит отвечать и смеется.

– Если я несовершеннолетняя, ты отправишь меня домой на этом такси?

Меня начало трясти.

– Не знаю, – процедил я сквозь зубы, пытаясь контролировать кипение мозгов, крови и спермы. – Может быть.

Отправить домой – совсем паршивый вариант. Я никогда не связывался с малолетками, но если ей семнадцать, ну еще куда ни шло… Блин, школьница – это совсем паршиво, но… Нет-нет-нет!

Наверное, на моем лице отражались адские муки. Саша опять засмеялась и покачала головой.

– Ладно, расслабься. Мне девятнадцать скоро. И я не девственница.

– Просто гора с плеч, – выдохнул я, отпуская ее и стирая со лба воображаемый пот. – Нельзя было сразу сказать?

– И не увидеть, как ты мысленно торгуешься с совестью? Вот уж точно я не могла пропустить такое зрелище.

– Ты выглядишь юной.

– Спасибо. А ты почти не старым.

Фыркнув, я заявил смело:

– Я мужчина в полном рассвете…

– Да-да, Карлсон. Ты ли это?

Скрутив скабрезную засранку в объятия, я собрался наказать ее острый язычок и превратить издевательства в стоны. Очень кстати подъехала машина, и мы с Сашей устроились в теплом салоне на заднем сиденье. Водитель лишь кратко поздоровался, а потом делал вид, что нас не существует.

Петтинг в комнате страха – так себе история для свидания. Еще более неподходящее место для прелюдии – такси. Но нас с Сашей больше не волновали приличия и нормы. Она комфортно разместилась в моих объятиях и протолкнула ладони под мою толстовку. Я моментально вспотел и едва сдерживал стоны, пока она изучала пальчиками мой живот и грудь.

Слава богу, мы целовались без остановки, иначе я бы точно скулил, как верный пес, которому не хватало маленькой хозяйки.

– Ты в хорошей форме, – шептала она мне в губы.

– Издеваешься?

– Нет, мне нравится твое тело, пресс и…

– Я не про тело, Саш…

Она провела ладонями по бокам, и я сжал губы, чтобы не выпустить жалких немужественных звуков изо рта.

– А про что? – продолжала мурлыкать беспощадная хитрая лисица. – Мне прекратить тебя трогать?

– Я сдохну, если ты прекратишь.

– Значит приятно?

– Очень.

– Чего же жалуешься?

– Боюсь кончить в штаны еще до того, как мы приедем.

– Даже это меня не остановит.

Я вымученно засмеялся, стараясь не поддаваться из-за ее слов.

– Значит, я продолжу? Ты не против?

– Делай, что хочешь. Я на все с тобой согласен.

– Мой, – прошептала она так страстно и горячо.

Ее руки стали смелее, она гладила меня, растирала, пощипывала даже. Я впился ртом в ее шею, стараясь не оставлять засосов, но едва сдерживаясь, чтобы не укусить или пососать сильнее. Чтобы не теряться, я посматривал между делом в окно, отслеживая наш путь. Слава богу, к оплате сервиса такси можно привязать теперь карту и не возиться с наличными. Едва машина остановилась у ворот закрытой территории моего жилого комплекса, я прервал ласки и позвал:

– Пойдем скорее. Мы приехали.

Саша моментально начала дрожать на ветру. Слава богу, я быстро разблокировал телефон и поднес его к домофону. Мы поднялись по лестнице и снова оказались в лифте, а мои губы на ее губах. Она не открывала глаз, пока мы не вошли в квартиру. Сразу зажглась тусклая подсветка. Я прижал Сашу к двери, не позволяя ей даже раздеться. Все это можно сделать, пока мы будем целоваться.

Куртки полетели на пол. Я расстегивал пуговки ее блузки, снова лаская губами шею. Саша запустила пальчики в мои волосы и тяжело и прерывисто дышала. Расправившись с пуговицами, я решил пока не снимать ее блузку. Она была хороша вот так. В расстегнутой и распахнутой. Ее белье оказалось цвета бургундского вина и потрясающе выглядывало из-за распахнутой шелковой ткани.

Саша прижалась к двери. Замерла. Она позволяла мне рассматривать ее. Наши глаза встретились. Она смотрела признательно и нежно.

– Ты такая красивая, – проговорил я не в силах замалчивать этот потрясающий факт.

– Ты тоже, – ответила она, обезоруживая меня окончательно.

В ее взгляде больше не было грусти или страха. Но она все еще казалась мне немного зажатой, скованной. Как будто не до конца решилась на что-то… Саша моргнула и прогнала остатки неуверенности. Она сделала шаг вперед, толкнула меня в грудь, заставляя тоже отойти назад. Повернув голову, моя прекрасная дерзкая девочка проговорила смело:

– Хочу сделать тебе минет.

Прежде, чем до меня дошел смысл фразы и каждого слова в отдельности, она стала опускаться. Я попытался поймать ее за плечи, но мои руки сговорились с членом, и я не успел остановить ее. Ладони легли на Сашины щеки. Я погладил большими пальцами ее скулы и проговорил:

– Это необязательно.

– Но я хочу, – парировала она. – А ты нет?

– Да! – выкрикнул я, испугавшись, что обижу. – Конечно, я хочу, малышка. Но мое терпение и выдержка сдохли в такси. Я обязательно кончу тебе в рот.

Саша заулыбалась, как будто моя сперма была для нее самым желанным лакомством.

– Я на это и рассчитываю, – посмеивалась она, расстегивая мои джинсы.

– Нет-нет-нет, – забормотал я, пытаясь объяснить, но не в силах останавливать. – Саш, это будет очень быстро.

–Не страшно.

Она приспустила мои джинсы и белье, освободив член из плена одежды.

– Воу, большой, – оценила она.

– Детка, если ты не заткнешься, я кончу даже тебе не в рот, а на лицо, – простонал я.

Она еще раз хмыкнула и больше не сказала ничего.

Ноги стали ватными, едва Саша коснулась меня. Я уперся кулаком в дверь для верности. Упасть было бы совсем ужасно. Боясь, что высказался слишком грубо, я уже собирался извиниться и объяснить, но слова застряли в горле, потому что она поцеловала головку.

Прекрасно понимая мое состояние, Саша перешла от слов к делу.

У меня было много женщин. Некоторые потрясающе отсасывали, заглатывали член до горла и творили языком что-то незаконное. Но ни одна еще не предлагала мне отсосать вот так изящно, как Саша. Она точно не была профи в оральном сексе, но ее губы ласкали головку так сладко, с каким-то отчаянным упоением. Она облизывала по кругу, исследовала языком всю длину, возвращалась к кончику, чтобы забраться в углубление. Саша не смогла взять меня глубоко, но старалась скользнуть губами как можно дальше и посасывала от души.

Самый душевный минет в моей жизни. Слава богу, что она не знала толком, что делать. Это позволило мне продержаться хоть какое-то время и не спустить сразу. Я вроде бы даже контролировал ситуацию и балансировал на грани оргазма, оттягивая пик. Но Саша вдруг сжала мои яйца в ладони, и я взвыл. Словно молния прострелила.

Ни черта я не контролировал. Просто потрогала яйца, и я сразу кончил. Причем бессовестно. Даже не попытался выйти. Сперма оказалась у нее во рту, как я и предупреждал. Саша замерла. Я продолжал быть скотиной, не в силах покинуть ее рот по собственной воле. Оргазм удивительным образом продолжался дольше обычного. И это я тоже связывал с Сашей.

Охуенно волшебная девочка. Как будто у нее во рту на кончике языка жили феи, которые умели магическим образом продлевать оргазм.

Я начал приходить в себя, открыл глаза и посмотрел вниз. Саша сглотнула и медленно провела губами, отпуская меня.

Она аккуратно вытерла рот. Я поднял ее на руки и отнес в постель, где завладел волшебными губами.

– Ты настоящая вообще? Разве так бывает? – шептал я, касаясь ее губ и избавляя Сашу от одежды.

– Буду делать сегодня все, что захочу, – предупредила она, игриво улыбаясь.

– Мне уже страшно…

– Не бойся. Я буду нежной.

– Черт, постараюсь тоже.

– Лучше просто будь собой. Ты мне очень нравишься… такой, – закончила она неопределённо, но я прекрасно понял, что она имела в виду.

Странный вечер, который начался со странного знакомства, точно не был заурядным. Я был рад сломать ее барьеры, победить скованность и предрассудки, был рад затащить в постель и сунуть член ей в рот. Чего уж… Такое любого мужика порадует. Но я точно знал, что мне будет мало одной ночи с Сашей. Она открывала мне сейчас лишь верхушку айсберга. Чушь, что после секса пропадает загадка и мужику не хочется охотиться. Загадка – это не голая жопа, не вагина и не оргазм. Хотя все эти вещи по-своему прекрасны.

Но для меня всегда важна была душа. И Сашину я точно не понял за эти несколько часов, что мы провели в «Сити» и в парке. Она открывалась мне сейчас максимально, но все равно удивляла и не позволяла понять. Впереди у нас точно много интересного этой ночью и за ее пределами.

Сейчас мне не хотелось думать о будущем. Я снял с Саши джинсы, но оставил распахнутую блузку и расстегнул лифчик, у которого застежка была спереди.

Саша повела руками, чтобы помочь мне снять остатки одежды., но я шикнул на нее.

– Оставь. Не снимай.

Она тут же усмехнулась, словно читала мои мысли:

– Хочешь оставить мне какую-то загадку?

– Может быть. Хотя – нет. К черту загадки. – Я сорвал блузку и лифчик, бросил их куда-то в сторону. – Иди ко мне.

Приподняв Сашу, я прижал ее к себе и замер. Именно так мне и хотелось чувствовать ее. Всей кожей, всем телом. Она была такой, как я себе и представлял. Мягкой и податливой, порывистой и непредсказуемой одновременно. Ее влажная кожа пахла чем-то цветочным и пряным. Я нашел впадинку на шее, которая была такой соблазнительной и ароматной. Моя язык прошелся по коже, заставляя Сашу прерывисто выдохнуть. Я провел пальцами по ее спине, и она задрожала, простонав. Мне понравилась реакция, и я повторил. Саша выгнулась назад, открывая мне потрясающий вид на свою грудь.

У нее были потрясающие сиськи. Кругленькие, не очень большие, но и не маленькие. Напряженные соски требовали моего незамедлительного внимания. Я скользнул губами по шее вниз и покрыл поцелуями нежные округлости. Одновременно снова погладил по спине. Саша вскрикнула и запрокинула голову.

– С ума сойти, как тебя это заводит, – пробормотал я, не отрываясь от ее груди.

Она ничего не ответила, но положила руки мне на голову, как будто разрешала, даже требовала продолжения. Я сосал то один сосок, то другой и сильно сжимал их губами, пока мои руки блуждали вверх и вниз вдоль ее позвоночника. Сашу как будто током било. Она выгибалась и дрожала, ругалась шепотом и вскрикивала звонко, когда я прикусывал сосок.

Стоит ли говорить, что моя эрекция вернулась очень быстро. Я был готов терзать ее всю ночь, не переживая, что загадка пропадет. Наоборот, у меня возникла твердая, прям как мой член, уверенность, что разгадывать Сашу я буду всю свою гребаную жизнь.

А пока мне хватало ее криков и волос, что падали на грудь шелковистыми волнами. Я убирал их в сторону, и Саша трясла головой, чтобы отбросить локоны назад. Она была на грани оргазма, а я еще не коснулся ее между ног. Мне хотелось сделать это особенным способом, подарить столько же удовольствия, сколько она щедро дала мне.

– Марат, пожалуйста, прекрати, – окончательно сдалась Саша, падая на кровать. – Я не выдержу…

– Больно? – спросил я, прекрасно зная ответ, но желая услышать его.

– Нет, но я почти кончаю… И не могу… Это невыносимо!

– Мне нравится тебя дразнить, горячая девочка.

Саша захныкала, извиваясь подо мной. Я развел ее ноги, устроился между ними. Мой член коснулся влажной плоти. Половые губы были такие скользкие, что я стал тихонько двигаться. Скольжение дарило мне тонну ощущений. Судя по тому, что Саша вцепилась мне в волосы и развела ноги шире – ей тоже понравилось.

Упершись одной рукой в матрас, я взял член в другую и стал водить по влажной бархатной коже, стараясь надавливать там, где пульсировал клитор.

Саша стонала все громче, а я любовался ее яркими румяными щеками и искусанными губками. Остановив головку у входа, я проник немного внутрь и сразу вышел, возвращаясь наверх, надавливая снова. Сделав несколько таких кругов, я понял, что ее оргазм уже близко. Слава богу, не мой. Первый финал позволял мне любоваться, не рискуя кончить за минуту.

Но я точно собирался наблюдать, как Саша будет получать удовольствие. К сожалению, она закрыла лицо ладонями, лишая меня этого зрелища.

– Убери руки, – рявкнул я, не в силах совладать с собой.

Она послушалась слишком скоро, удивив меня. Задыхаясь, Саша смотрела мне в глаза, испугавшись столь жесткого приказа. Я поспешил смягчить его.

– Пожалуйста, детка, не прячься. Хочу смотреть, как ты кончаешь. Лучше обними меня.

Она судорожно выдохнула и вместо согласия просто исполнила мою просьбу. Ее глаза закатились, и Саша прикрыла их. Она больше не кусала губы, а позволила себе стонать громко и чертовски сладко. Я прижал головку к клитору, наблюдая торжество страсти. Удовольствие гуляло судорогами по ее телу. Она сжала мои плечи, прогнулась и замерла, чтобы смаковать все до последней капли.

Глупая девчонка. Она понятия не имела, что это только начало. Как только Саша перевела дух и попыталась отстраниться, я проник в нее. Новый крик вылетел из ее рта, потому что я вогнал в нее член глубоко и быстро. Саша вдавила ногти мне в кожу, но даже легкая боль не портила ощущений, скорее оттеняла их. Я не спешил начать двигаться, привыкая к тесноте и теплу. Она обхватывала меня так плотно. Я чувствовал, как стенки еще пульсируют от первого оргазма и отчаянно желал довести ее до второго, который будет еще сильнее и ярче.

Казалось, у меня все под контролем, но вдруг Саша открыла глаза и посмотрела на меня. Глаза у нее были красивые. Синие. Всегда считал тупым сравнение глаз с морем, но тут иного объяснения не нашлось. Я утонул, захлебнулся, пошел ко дну. А она улыбнулась уголком рта, замышляя коварство.

Через секунду я почувствовал, как Саша обняла меня ногами и приподняла таз. Мой член проник еще глубже. Она прикрыла глаза и откинула назад голову, абсолютно довольная собой.

Я больше ничего не помню толком. Только стоны, крики, вздохи, поцелуи и безумный ритм, который нам все время хотелось ускорить. Саша просила не останавливаться. Да я бы и не смог. Она хотела больше. Я хотел сильнее. Мы двигались навстречу друг другу, приправляя мощное удовольствие поцелуями, ласками, укусами.

Надеюсь, я не наставил ей засосов, как малолетка, потому что целовал ее тело отчаянно и сильно. Как будто у нас была только эта ночь. Саша тоже не сдерживалась. Она дергала меня за волосы, кусала, водила ногтями по моей спине. Я не возражал, снова испытывая извращенный кайф от балансирования между похотью и болью.

Наверное, я был бы не против, если бы она меня била, лишь бы потом чувствовать ее губы и пальчики и проникать глубоко, выбивая стоны вперемешку с ругательствами.

Не знаю, как долго мы занимались сексом. Кажется, всю ночь. Как будто целую вечность. У меня не было сил оторваться. Я кончил три раза, чудом вспоминая, что нельзя этого делать в нее. Мы не обсуждали контрацепцию. Я точно не хотел быть безответственным. Нужно было, конечно, надеть резинку, но на нее не хватило разума.

После очередного оргазма я упал на подушки, притянул Сашу к себе. Она вся была в моей сперме, но не возражала, даже когда я стал размазывать ее по животу и бедрам.

– Ты такая неряха, – поддразнил я ее, кусая за ушко.

Саша оправдывалась, хихикая:

– Это ты меня запачкал.

– Пойдем в душ и…

– Там ты запачкаешь меня еще сильнее, – не повелась она.

– Возможно. Но потом обещаю отмыть.

– Да, – выдохнула моя сладкая синеглазка.

Я чувствовал себя победителем, когда она соглашалась. Не в силах встать так сразу, я уткнулся носом ей в шею, целуя ароматную кожу. Она пахла мной. Глаза сами собой закрылись. Я не понял, как уснул. А когда проснулся, то в постели остался лишь ее запах.

Победитель, блять. По всем фронтам я продул. Дрых, как слон, и упустил такую девчонку. Ведь не взял у нее номер телефона. Что ж, будет непросто отыскать Сашу в «Сити», но я точно найду ее. Пусть я давно уже не следователь, но ищейка во мне не сдохла.

Саша

Я лежала и смотрела на Марата. Он спал. Звал меня в душ, чтобы продолжить и уснул, так и не поднявшись с кровати. Моя кожа пропиталась его запахом. Наверное, даже от волос пахло спермой, но мне нравилось. Очень хотелось разбудить его и продолжить, но я не решилась. Просто лежала рядом, смотрела на его расслабленное лицо и смаковала этот момент.

Я могла гордиться собой. Умотала такого здорового мужика. Думала, он меня убьет своим здоровым членом, но мы подошли друг другу идеально. Даже легкая боль от натёртости не беспокоила меня, а радовала. В эту ночь я почувствовала себя живой. Мне было слишком хорошо, чтобы сожалеть.

Да и как можно жалеть о своих первых оргазмах? Это нереально.

У меня был парень до Жени. Мы что-то пытались изображать в постели. Ему нравилось. Мне – не очень. Я считала, что секс может быть только таким, если честно. Возможно, поэтому я не очень переживала, что у нас с Женей вообще нет интимной жизни.

Вспомнив про жениха, я тут же отравила свою сладость бочки меда удовольствий с Маратом. Выбравшись из его объятий, я присела на край кровати. Думала, он проснётся, но нет. Марат лишь пробормотал что-то во сне, перевернулся на спину и снова затих.

Я долго сидела и смотрела на него. Мне хотелось, чтобы он проснулся. Я трогала его волосы, гладила спину, целовала большие ладони, ложилась рядом, обнимала, снова садилась на край кровати. Марат спал, как спят дети. Невинные, чистые, праведные. Его совесть была чиста.

Не то что у меня.

Я хотела остаться с ним до утра. Хотела, чтобы он удержал меня. Хотела, чтобы не отпускал. Мне бы тоже уснуть, но глаза не закрывались. В конце концов, я встала с постели и стала искать свои вещи. Опять шумела, даже включила свет. Марат спал.

Одевшись, я еще долго стояла в дверях спальни, глазея на огромного потрясающего мужчину, который открыл мне сегодня совсем другой мир. В этом мире я чувствовала себя такой свободной и красивой, желанной и важной. Он считался с моим мнением даже в постели, хоть и навязал много нового. Но я была не против этих знаний и опыта. Мне нравилось быть смелой, порочной и затраханной. Кажется, это была настоящая я. Кажется, такой я себе нравилась больше, чем той другой – с креветками и без права выбора.

Но ноги уже уносили меня из квартиры случайного знакомого. К сожалению, дверь поддалась легко. Я просто нажала на ручку, оказалась в подъезде. Перед глазами все расплывалось от слез. Я очень хотела назад, но зачем-то бежала прочь от места, где было так здорово.

Я с трудом помню, как вышла из дома и пошла, куда глаза глядят. Среди ночи гулять даже по спальнику с освещением и камерами – так себе прогулка. Я быстро пришла в себя. Помог еще и собачий холод осенней ночи. Я вызвала такси и через несколько минут сидела в салоне теплого авто.

Всю дорогу я думала. Мне бы поспать, но мысли не отпускали. Я обнимала себя руками, словно пыталась защититься от невидимого врага. Голова шла кругом, как будто я выпила лишнего. Импульсивно я достала телефон и набрала Женю.

Несколько гудков, включился автоответчик. Я скорее сбросила звонок. Он спит или занят в своем клубе. А мне точно нужно пережиться эту ночь без Грифа. Я не имею права впускать в нее жениха. Только Марат.

От этих мыслей мне стало еще хуже. Мало того, что я не чувствовала стыда, так еще и возвышала любовника. Как будто он важнее всего, что…

Я уронила телефон и вдруг поняла: Важнее.

Я не испытывала ничего лучше в своей жизни. И дело не только в сексе. Хотя он был потрясающим. Марат каким-то образом показал мне сегодня, что можно быть счастливой, не выходя замуж за Грифа. Можно есть хот-дог, а не креветки. Можно не бояться испачкаться и выразиться грубо. Можно поехать с первым встречным к нему домой и не жалеть.

Странная логика, но факты – вещь упрямая.

Но чем ближе я подъезжала к дому, тем нелепее казалась моя смелая идея отказа от свадьбы. Я ведь ушла, не оставив Марату номер. Его телефона у меня тоже не было. Я даже адреса точного не знала, потому что вызвала такси от другого дома. После приступа слабоумия и отваги накатил страх.

Меня трясло крупной дрожью. Что я делаю? Зачем? Ради кого эти жертвы?

Машина остановилась у моего дома, но я совсем не хотела выходить из теплого салона в холодную реальность. Выдохнув, я смирилась и отправилась домой. Темный подъезд встретил меня запахом хлорки. Я тихонько открыла дверь, стараясь не шуметь, прошла на цыпочках в кухню. Хотела выпить чая, но быстро передумала, потому что в проходе вырос Гриша.

Как всегда, в семейных трусах и небритый, заспанный.

– Явилась, шалава, – буркнул он лениво. – Натрахалась и домой приползла.

Отчим прошел к плите, взял чайник и попил из носика. Я сморщилась от омерзения.

– Совести нет – по ночам шатается. Люди спят вообще-то. Хорошо хоть мать на дежурстве. С ума бы сошла…

– Не сошла, – бросила я резко. – Ни тебя, ни ее не волнует, с кем я сплю и где провожу время.

Гриша шумно кинул чайник обратно на плиту.

– С Грифом какая стала смелая, я смотрю!

Он схватил меня за скулы. Я вцепилась в его запястья, но вырваться из хватки отчима не могла.

– Красивая ты сучка, Сашка. Только поэтому живая еще со своим языком грязным.

– Пошел ты… – промямлила я кривыми губами. – Отпусти.

– Или что? Грифу скажешь?

Гриша хмыкнул презрительно, но пальцы разжал. Он стряхнул мои руки играючи и толкнул меня.

– Ничего ты не скажешь своему бандиту, маленькая. Мамкиного мужа не сдашь. Добрая ты козявка.

– А ты сволочь, – выплюнула я, не подумав о последствиях.

Раньше за такие слова мне бы прилетело по лицу или подзатыльник. После того, как Женя появился в моей жизни, Гриша побаивался поднимать на меня руку, но зато за словом в карман не лез. Он спал и видел, как бы избавиться от меня побыстрее, но при этом его любимая игрушка для снятия стресса стала недосягаемой. Вот отчим и поднял свой дряблый зад среди ночи, чтобы от души поиздеваться, пока мать на дежурстве.

– Все мужики сволочи, Саня, – философски выдал он. – Гриф тебя пока бережет. В свое время пустит по кругу. Будешь жить с ним и терпеть. К нам сюда не возвращайся.

– Лучше сдохну, – буркнула я под нос, отправляясь к себе в комнату.

По привычке я приставила к двери стул, блокируя ее. Вряд ли он бы остановил Гришу, если бы тот решил ворваться. Но отчим только поколачивал меня с душой. Слава богу, он никогда не пытался поиметь меня. Хотя частенько похотливо облизывал губы и шлепал больно по заднице.

Я скорее забралась под одеяло, чувствуя себя маленькой девочкой. Мне было обидно, больно, страшно. Я все думала, привыкну, пройдет это жуткое ощущение. Как будто я муха в паутине. Бабочка под шпилькой. Мне некуда деться, некуда идти.

Почему я не осталась у Марата? Зачем поехала домой? Мне было так хорошо всего час назад рядом с чужим мужчиной и так привычно плохо теперь в родном доме.

Слезы катились по лицу. Я хотела вернуться, но не знала куда. Жить с мамой стало совсем невыносимо. Наверное, потому что свет в конце тоннеля в виде свадьбы маячил все ближе. Остался всего месяц. Я могу подумать…

Телефон пиликнул сообщением. Я смахнула блокировку экрана и увидела, что письмо от Жени.

«Детка, звонила? Ты в порядке?».

Я долго думала, много раз начинала писать и стирала, но в конце концов так и не ответила жениху. Измотанная порочными похождениями я все-таки уснула. Утром меня разбудил звонок от Жени.

– Саша, привет. Спишь?

– Да, – сипло ответила я.

– Все в порядке? – бодренько продолжал допрашивать меня жених. – Ты звонила вчера ночью. Я был в клубе, не слышал сигнала.

Это был отличный момент, чтобы признаться. Но я услышала, как Гриша за стенкой сморкается ртом и передёрнула плечами от брезгливости. Пусть я похотливая сука и шалава, как утверждает мой отчим, но жить здесь я точно не буду.

– Мы с девчонками немного загуляли. Просто хотела услышать твой голос, – соврала я, не моргнув глазом.

– Ты моя сладкая, – промурлыкал Женька. – Я тоже скучал по тебе. Давай-ка вылезай из постельки, поехали в Москву на бранч.

– Бранч? – переспросила я.

– Деловой поздний завтрак в выходные.

– Ужасно звучит! Деловой и завтрак, еще и в выходные, – захныкала я. – Может без меня?

Но Женя твердо проговорил:

– Нет. Ты нужна мне.

Позвоночник снова превратился в стальной прут. Я прямо в кровати вытянулась по стойке смирно, не смея перечить командиру.

– Хорошо. Я буду готова через полчаса.

– Двадцать минут, Саш. Я уже выхожу из дома.

Женя повесил трубку, не прощаясь. Я ненавидела его командирский тон, приказы и собственную ужасную привычку подчиняться. Но за стеной опять сморкался Гриша, а мама уже чем-то гремела на кухне. Она всегда злая после бессонной ночи, будет что-то готовить и обязательно наорёт на меня.

В любом случае вне дома мне будет лучше. Бранч в хорошем ресторане с Женей – это рай по сравнению с моим бытом дома. Прекратив себя жалеть, я встала с постели и пошла в ванную. Слава богу, там было свободно. Я стояла под душем, смывая с себя пот. Свой и Марата. Слезы текли по щекам, но их тоже смывала вода. Я позволила себе минуту слабости. Больше Женя мне не позволил грустить.

Быстро высушив волосы, я собрала их в хвост, оделась и тихонько выскользнула из дома. Уже через восемнадцать минут я стояла на улице, дожидаясь жениха. Женя приехал с водителем. Он был с похмелья, вряд ли спал больше моего. Жених чмокнул меня в щеку и похвалил внешний вид. По дороге он рассказал, что мы едем завтракать с его партнером по каршерингу – Анатолием. Я помнила его. Противный худой мужик, который все время глазел на меня, как на пирожное.

Я удивилась, что не испытала ни капли сожаления по поводу вчерашней ночи. Марат был моим последним желанием, последней возможностью быть собой. Я ничего особенного не сделала в этой жизни, но точно заслуживала немного радости для себя.

Блин, я заслуживала даже много радости, но так уж вышло, что судьба отмерила только одну ночь. Я не смела требовать больше. Бороться за себя, свои убеждения, любовь и счастье у меня не было сил. Я боялась остаться там, откуда меня так самоотверженно забирал Женя. Лучше с ним, чем с матерью и ее придурком Гришей.

Говорят, родителей не выбирают. Это точно. Я могу выбрать – не жить с ними, но быть сукой при этом.

Потерев щеку, которую вчера целовал Марат, а ночью сдавливал отчим, я сделала очевидный выбор. К черту правду! Я хочу жить без страха, без боли и слез.

– Ты в порядке? – спросил Женя, когда мы приехали в Москву и вышли у ресторана.

– Да, немного не выспалась.

– Я тоже, – хохотнул он. – Но мы должны быть сильными, малышка.

И я была. Скучнейший поздний завтрак в пафосном ресторане не бодрил ни капли. Я пыталась заказать крепкий кофе сначала, но Женя тут же заявил, что это вредно.

– Нужно поесть, детка. Кофе натощак убивает кишечник. Тем более черный.

Это снова был один из его приказов-советов. Я скривила лицо и отменила первоочередность эспрессо. Официант кивнул, как и Женин партнер.

– Все верно, – поддержал моего жениха скучный дядька Анатолий, который облапал меня глазами, едва я села за стол. – Женя заботится о вас, Александра. Слушайте его. Он плохого не посоветует.

Ему я тоже кривовато улыбнулась. Видели бы меня вчера эти двое с сосиской и вымазанную кетчупом. Померли бы, наверное, на месте от зашквара вредного дерьма у меня во рту.

– Вы очень красивая, Сашенька, – продолжал петь Анатолий. – Грех портить здоровье в вашем возрасте. Поверьте, к тридцати у всех проблемы.

– Вы по себе знаете? – не выдержала я.

Женя положил ладонь на мою руку, вроде как останавливая. Но я знала, что ему нравится, когда я позволяю себе быть стервой.

– А-аха-ха, – рассмеялся партнер моего жениха. – Да, именно по себе. И по своей жене.

– Почему она не с нами сегодня?

Я продолжала быть смелой.

– Потому что она не столь прекрасна, как вы.

– Видимо, пила кофе натощак и вышла в тираж. Сочувствую.

– Не стоит. Я могу позволить себе замену лучшего качества.

Меня замутило от столь прямолинейного признания. Все-таки даже самые циничные снобы из Жениных знакомых предпочитали создавать иллюзию порядочности. Но Анатолий не нуждался в подобном камуфляже. Я пыталась оценить его прямоту в плюс, но все равно не могла избавиться от убеждения, что он конченый негодяй.

У меня на языке вертелись вопросы про проституток, но Женя сжал мое колено под столом. Это был знак заткнуться. Конечно, я прикусила язык. Слава богу, мне принесли овсяную вафлю с яйцом пашот, и я заняла рот более приятным делом, чем разговор с Анатолием.

Ко мне больше мужчины не обращались. Они что-то обсуждали по финансам. Я не понимала толком ничего, да и не хотела. Мне всегда больше нравился маркетинг. Я мечтала поступить в универ, выучиться на рекламщика или пиару, но с моими родственниками – это, конечно, оказалось невозможно. В школе я тоже не блистала, медали не было, но аттестат без троек и ЕГЭ я написала неплохо. Балла для Москвы не хватило, но я могла бы уехать и поучиться в провинции. И опять – нет, потому что мать не собиралась меня содержать, как и Гриша. Я отправилась работать в магазин кассиром, едва закончила школу. Оттуда меня и заставил уволиться Гриф. Это был его первый приказ, который я с удовольствием исполнила.

Потом были похожие приятные приказы: пойти в ресторан, купить красивую одежду, пообщаться с дизайнером о мебели в квартире. Вишенкой на торте стал подарок – курс по SMM и SEO.

Женя не знал, что лучше мне подойдёт и купил оба. Я могла только мечтать о таком. Это было действительно крутое обучение. Потрясающий подарок. Лучше любого кольца с сапфиром. Но они и привязали меня к Грифу намного сильнее помолвки и любых слов. Я как будто оказалась у него пожизненно в долгу. Вроде бы это был жест внимательного влюбленного мужчины, но я никак не могла отделаться от ощущения, что шею давит, душит.

Я пыталась себя убедить, что мне кажется. Женя был добр, хоть и требователен. Как можно быть другим, если ты самый богатый человек в городе, да еще и владеешь клубом с боями почти без правил. Но на таких вот встречах за бранчем я особенно остро ощущала себя игрушечной собачкой на поводке.

Анатолий время от времени бросал на меня сальные взгляды и плотоядно облизывался. Я облегченно выдохнула, когда Женя закончил переговоры.

– Пойдем со мной сегодня в клуб – развеешься, – попросил он уже в машине.

Именно попросил, и я поспешила воспользоваться вилкой.

– Нет, Жень. Что-то не в настроении сегодня смотреть на кровь и мордобой. – и скорее добавила: – Нужно домашку по курсам сделать. Я вчера все прогуляла.

Он разочарованно вздохнул, но принял мой отказ.

– Ладно, малыш. Учись. Но мне все равно кажется, что два курса для тебя – это слишком. Не думал, что ты так долго продержишься, если честно.

– Мне очень нравится, Жень. Это самый твой шикарный подарок.

Гриф самодовольно улыбнулся и притянул меня к себе, чмокнул в макушку.

– Чертовски приятно, что моя невеста красивая и умная. Это большая редкость, знаешь ли.

– Знаю, – засмеялась я беззаботно. – Тебе крупно повезло.

Женька взял меня за шею и заставил повернуть голову, чтобы поцеловать. Я замерла, ожидая, что сиденье подо мной загорится, и я провалюсь к чертям в ад. Туда ведь отправляются шлюхи и обманщицы.

Но Женя целовал меня, и ничего не происходило. Он даже не требовал, чтобы я раскрыла губы. Моя жизнь возвращалась в свою колею. Как будто не было вчерашней ночи, Марата, оргазмов, горячих признаний и поспешных решений.

Я смирялась, заталкивая эти воспоминания подальше. Мы никогда больше не встретимся, но жизнь продолжается. Ад подождет мою душу.

Насытившись поцелуем, Женя отстранился и сообщил:

– Ладно, сегодня я буду страдать от скуки без тебя, но через неделю обязательно идешь со мной в клуб.

Ему не нужен был мой ответ. Но я по привычке согласилась, поддерживая видимость диалога.

– Да, хорошо. Через неделю обязательно.

Мне казалось, это честно. Наши безмолвные договоренности похожи на компромисс. Но очень скоро я поняла, что ад уже здесь, и моя душа жарится на отрытом огне.

Марат

Утром в субботу я просыпался медленно и неохотно. Как и неделю назад, когда уже знал, что Саши нет рядом, но еще не до конца осознавал реальность этого факта.

Сколько девиц я вот так играючи соблазнил и привез к себе потрахаться. Немало. Но только о ней я жалел, что не смог задержать. Я искал ее через «Сити», но без толку. Вся информация о жильцах и сотрудниках закрыта даже для компаний-партнеров. Я, конечно, порасспрашивал у местных без официоза про Сашу-брюнетку с синими глазами, но никто ничего мне не сказал. Другой зацепкой у меня остался город в Подмосковье. Оттуда была родом моя мама. Туда она меня пристроила в прокуратуру после универа, когда отец закрыл мое финансирование.

Именно в то время я познакомился с Женькой Грифом. Его арена только набирала обороты. Он быстро заслал мне представителя, а потом и сам попросил покровительства. Обычное дело. Мой предшественник закрывал глаза на незаконные бои. Я тоже не собирался вылизывать мир до блеска. Гриф нашел бы другую локацию, другого продажного ублюдка в погонах. Я хотя бы мог лично качать весы пиздеца, который затеял Женька.

Но со временем мне пришлось признать, что гребаный бойцовский клуб не самое паршивое место на земле. Гриф следил, чтобы правила соблюдались. Он никогда не выпускал пьяных или обдолбанных мажоров на ринг. Ни один бой не кончился трагедией. К атлетам и гостям относились нормально. В общем, все это можно было даже узаконить, но в то время было немодно выходить из тени.

Женька всегда говорил, что только со мной он готов сделать свой бизнес легальным. Думаю, врал. Никто не будет толкать свой опиум и откатывать налоги. Это бред. Проверить эту теорию я так и не смог. Раньше устал от прокуратуры и грязи, к тому же помирился с отцом. Он не дал мне денег, но познакомил с Костей, который стал моим компаньоном.

Мы начали с банального частного сыска, но скоро наша контора превратилась в фирму по охране во всех смыслах этого слова. Начиная от сопровождения, заканчивая установкой охранных систем. Я сам не ожидал такого размаха. Но всегда помнил, что именно откаты Грифа позволили мне открыть фирму на паях с Костиком.

Женя тоже не забывал об этом. Мы поддерживали отношения, даже дружили, наверное. Я регулярно снимал стресс в его клубе. Гриф балдел от моих боев, уверяя, что я мог бы сделать карьеру файтера. Иногда мы пересекались, иногда советовались по бизнесу, иногда налаживали новые связи, сотрудничали. Именно Гиф помог мне зайти в «Москва-Сити» со своим оборудованием для охранки. С тех пор мне пришлось стать немного электриком. Я, конечно, не жалел о таком контракте, но хлопот с ними было навалом.

Тряхнув головой, я сел на кровати и начал просыпаться. Сашу выкинуть из мыслей не получилось. Она как будто под кожу мне влезла. Словно я завяз в дне сурка, каждый день просыпаясь и жалея, что ее нет рядом. Мне точно нужно встретиться с Женькой и попробовать найти мою ведьму через него. Гриф не был криминальным авторитетом, конечно, но все же имел знакомства. Можно сказать, знал каждый угол в своем городе. Я рассчитывал на него. А он, как чувствовал, взял и позвонил сам.

– Женек, – хрипловато кашлянул я. – Хотел звонить тебе.

– Думаю, это к деньгам, – усмехнулся приятель.

– Или к долголетию.

– Тоже неплохо.

– Случилось чего? – аккуратно поинтересовался я, чтобы не быть первым, кто попросит об услуге.

Есть у меня такой пунктик. Не люблю быть в долгу. Это у нас семейное, наверное.

– На самом деле случилась страшная вещь, – нагнал туману Грифелев. – Я женюсь.

– Аха-ха-х, да, не повезло, мужик.

– На самом деле, повезло, Марат. Кроме шуток, она потрясающая. Мы подали заявление. Свадьба через месяц.

– Ну поздравляю тогда. И сочувствую твоей жене. Ты тот еще гондон, друг мой.

Женя рассмеялся немного натянуто, но все же ответил в том же духе:

– Да, я знаю. Спасибо. Так о свадьбе…

– Так что о ней? – поддакивал я, начиная веселиться от этого разговора.

– Хочу, чтобы ты был моим свидетелем.

– Ого, неожиданно.

Гриф, похоже, решил сразить меня невероятными новостями. Мы, конечно, были корешули-братули, но оба при этом понимали, что это больше образ, для вида. Или это понимал только я? Отказывать было неудобно, но я аккуратно намекнул:

– Разве свидетель сейчас требуется на росписи?

– Нет, конечно, – тут же согласился Гриф. – Но традиция все еще осталась. Рядом со мной должен стоять лучший друг.

– Разве я являюсь таким?

– Почему нет? –предположил Женя, но тут же объяснил: – Ай, Казаев, ну кого мне взять на эту роль? Мишаню? Или тупорылого брата? У них на лице отпечатались три класса церковно-приходской школы при колонии для малолеток.

– Да, рожи у них живописные, – не мог я не согласиться.

– Вот! А у меня люди буду серьезные на празднике. Сам понимаешь…

– Понимаю, Жень. Большой ты человек теперь. Почти московский.

– Ебал я Москву. Мне и в своем королевстве не тесно. Но партнеров столичных пугать неохота. В общем, Марик, так вышло, что ты мой самый приличный друг. Спортивный, положительный, деловой, симпатичный.

– Так может мы с тобой сами поженимся? – продолжал я угорать.

– Не в этой стране, – толерантно ответил Женька. – Хорош меня подъебывать. Будешь свидетелем?

Я пожал плечами, хоть мы и говорили по телефону, сразу озвучил свои мысли:

– Не вижу препятствий.

– Спасибо, мужик. Я твой вечный должник.

– Возможно, что не вечный. У меня как раз к тебе дело.

Удачная плевая услуга сделала мне хорошую почву для подката насчет Саши. Гриф точно не откажет и точно постарается содействовать.

– Какое? – моментально откликнулся Женька, поощряя мои ожидания.

– Давай при встрече. Ты в клубе сегодня?

– Да, буду. А ты?

– Как раз хотел подраться.

– Эх, Марик. Ты меня без ножа режешь. Я почти кончил. Обожаю тебя на моем ринге.

– Если смогу говорить после боя, то все обсудим.

Женька заржал.

– Мне кажется, если тебе вырвать язык, ты и без него будешь балаболить.

Я снова согласился:

– Не исключено. Значит, до встречи?

– Да, жду. Как раз с невестой познакомлю.

– Жду не дождусь, – вежливо проговорил я и попрощался.

Женька всегда казался мне открытой книгой. Знал я таких около законных персонажей. Он вроде бы ничего плохого не делал, но нарушал при этом кучу законов. Вместо меня его бы прикрыл другой следак, поэтому я не отказался в свое время. Теперь бизнес Грифа был по большей части легальным. Другой бы уже бросил бойцовский притон имени Ван Дама. Но Грифелев любил мордобой, любил азарт тотализатора и деньги. Признаться, в этом я был с ним солидарен.

Я не брезговал выйти на ринг и подраться хорошенько с любым, кто попадется. Мне нравилось сбрасывать напряжение почти легально. Димана ведь нельзя сильно лупить по лицу в дружеском спарринге. Он у нас нежный. А вот парней с улицы, которые тренируются в подвальной качалке Грифа, очень даже можно. И нужно.

Я не злоупотреблял боями. Раз в месяц, максимум два выпускал пар. Слава богу Гриф – мужик в уме. Даже в подпольной системе он стоял на принципах и правилах. Никакой лишней крови, жесткое судейство, хотя бы начальная подготовка.

Принимая душ, я размышлял, почему сразу не согласился на предложение Женьки быть свидетелем. Как ни крути, а мы были друзьями. Не такими корешами, конечно, которые жить друг без друга не могут. Просто взрослые мужики со своими делами, но схожими принципами. Я и с Войной редко виделся и не все его предпочтения разделял, а считал друганом.

Но если бы Димка попросил меня быть свидетелем, я бы не думал ни секунды. С Женей сомнения до сих пор гуляли в моей голове. Возможно, всему виной странный давний случай, когда он положил под меня свою подругу.

Я знал всякие пары. Многие мои знакомые в браке и до него расширяли границы моногамии. Но Женя точно не посоветовался со своей девушкой до…

Или мне так показалось. Она как будто была удивлена прямо в процессе и не до конца верила. Он что-то сказал ей на ухо. Только после этого она перестала отказываться. Может быть, хорошо играла роль. Не знаю, не спрашивал ни в процессе, ни потом.

В тот день я перебрал, и все мне казалось немного странным и наигранным. Я вообще был достаточно мерзкой личностью, пока носил погоны. Госслужба меня не красила. Именно поэтому я и сбежал из органов. Боялся скатиться на дно, где в отбросах, дерьме и взятках плескался мой тогдашний начальник.

Но подружку Грифа я таки поимел. Она не сопротивлялась, а в финале даже кончила. Я думал, это своеобразный способ избавиться от надоевшей пассии со стороны Жени. Но потом я несколько раз видел их вместе. Когда они расстались, девица набрала мой номер, но я уже не был заинтересован.

То время мне не нравилось. Я сам себе не нравился в тот период своей жизни. Женька был его частью. Наверное, поэтому я держал его на вытянутой руке. Но сейчас мы оба изменились. Мне точно стоит пересмотреть свою позицию.

Я заехал в офис ненадолго и сразу погнал в область. Знакомая до боли промзона встретила меня дружелюбно. В подвальной качалке Григорича изо всех сил тренировались пацаны из местных. Они каждый день тут устраивали спарринги и жали от груди для силы. Иногда среди них попадались отчаянные рубаки. Некоторые даже попадали мне по лицу, но только один одержал победу. Я предпочитал профессионалов, которые получали за бой хорошие деньги от Грифа. Вот с ними было интересно.

Меня в качалке знали и не очень любили. Все знали, что я бывший следак, а ментов в нашей стране любят чуть больше, чем педофилов. Но из-за Грифа терпели, конечно. Только Григорич нормально ко мне относился. Но я, в общем, и не сто баксов, чтобы всем нравиться.

Мне было весело на ринге, весело в этой качалке. Даже минималистичная раздевалка в духе советской школы мне временами заходила. Я переоделся в спортивное и пошел разогреваться, немного потягал штангу, побил грушу, выцепил мальца для отработки ударов, по ходу показал ему несколько своих фирменных проходок. Мы познакомились и подружились. Я нравился ему ровно полчаса, пока друзья не напели в уши.

Обычная история.

Может, дело было не только в ментовском прошлом, но и во мне самом. Я плохо ладил с людьми. Сначала вроде бы было легко, но в какой-то момент все приятели сливались. Костик не в счет. У нас с ним было общее дело. Мы срались, но всегда приходили к общему знаменателю в итоге. Я не хотел другого партнера. Он, видимо, тоже, поэтому конфликты рассасывались.

Еще оставался Димка Довлатов, который жил полгода в Штатах. Меня бесили его пидорские замашки, но в целом Война – тот самый мой лучший друг. Я бы пригласил его свидетелем.

Кроме компаньона и однокашника я был близок с Русланом. Но брат, он и в Африке брат.

Я перестал париться и вернулся к груше. Все со мной в порядке. Это местный контингент весьма ограничен. Дружить мне тут точно ни с кем не хотелось. Наверное, даже с Грифом, но былые времена требовали лояльности и гибкости.

Вечер переставал быть томным. Григорич, как обычно, сообщил о противнике и времени прямо перед боем. Я получил своего соперника, как и все. Не слышал о том парне почти ничего. Но обычно против меня ставили юрких, чтобы уравновесить силу и ловкость, прибавить зрелищность.

Зал уже гудел, и я с приятным мандражем ждал своей очереди, наблюдал за боями. Женьку я тоже увидел. Он сидел в своей ложе, достаточно далеко. Здороваться я не пошел. Лучше потом сам подойдет.

Так и вышло. Ну почти так. Я выступил и одержал победу. В этот раз меня почти не побили. Только во втором раунде я выхватил в голову, не успев закрыться. Но быстро отыграл свое преимущество ответным прострелом в открытого противника. Третий раунд он не вытащил и был нокаутирован.

Я был доволен собой. Новенький парень меня взбодрил. Я уставал от однообразия завсегдатаев арены Грифа. Меня немного трясло от адреналина. Я почти ничего не видел. Григорич сказал мне уже в раздевалке.

– Гриф тебя звал в ложу, Марик.

– Спасибо, – бросил я тренеру. – Умоюсь только.

– Он сейчас звал, – настоял Григорич.

Я прикрыл глаза, но не стал спорить. Ох уж этот царский нрав Жени. Мне не нравилось исполнять желания приятеля, как в армии, но в его клубе я предпочитал не выебываться. В конце концов, мне не сложно. Если он хочет смотреть на мою кровавую морду и нюхать пот – ради бога.

Я протер лицо жестким вафельным полотенце, от которого воняло плесенью, и пошел к царю.

Гриф сидел в ложе в лучших традициях самодержца. Он встал, услышав, что я вошел.

– Марат! Сукин сын. Ну как хорош! – Мы кратко обнялись, хотя я бы с удовольствием запачкал Женькин свитер потом получше. – Опять не возьмёшь денег за победу?

– Отдай в детский дом.

– Я пробовал – они не берут.

– Тогда подбрось.

Мы хохотнули, и я скосил глаза, только сейчас замечая, что кроме прихлебателей Грифа в ложе еще и девушка. Она сидела ко мне спиной застывшей куклой и смотрела на арену. Брюнетка, неуловимо знакомая осанка и как будто даже запах… Я моргнул, не смея поверить. Но Женя быстро просветил меня.

– Познакомься с моей невестой. Уговорил прийти только ради тебя. Саш…

Он позвал ее отрывисто и тем же приказным тоном, который я часто слышал по адресу приближенных и подружек. Я уже понял, что это не совпадение и не обман зрения. Это она. Но не верил до конца.

Есть такое пограничное состояние перед пробуждением. Ты вроде еще видишь сон и не помнишь о реальности, но через секунду все равно просыпаешься.

Я проснулся, когда она медленно встала и повернулась. Вздернула голову и опять убила меня на смерть в самое сердце взглядом синих глаз.

Саша. Моя Саша. Гриф помог найти мне ее, но…

– Александра, – гордо сообщил Женя, обнимая самую невероятную девушку за талию и привлекая к себе.

Саша

Я не хотела идти на арену и через неделю. Но Женя считал, что это необходимо. Как есть креветки вместо колбасы и пить игристое на бранче, чтобы не свихнуться от скуки. Я не понимала, да и не хотела вникать во все эти сложные системы имиджа делового человека, одновременно хозяина подпольного бойцовского клуба. По большей части я воспринимала подобные визиты, как работу. Да и сама идея создать с Женей ячейку общества походила на что-то вроде трудоустройства. Я работаю его спутницей. Потом меня повысят до жены.

Возможно, так странно наш союз ощущался из-за отсутствия интима. Но я не была уверена, что секс все изменит.

Ох, как же я ошибалась.

У меня не осталось отговорок, чтобы провести день вне клуба. Да и не хотелось особо оставаться дома. Мама опять работала в ночную смену, Гриша точно этим воспользуется. Женя тоже безоговорочно настроился притащить меня в клуб. По пути я узнала, что он хочет познакомить меня с близким другом.

– Он будет свидетелем на свадьбе, – сообщил мне жених.

– Как странно, – удивилась я.

– Что именно?

– Я его ни разу не видела, но он будет свидетелем.

Гриф ответил мне кратко:

– Так надо.

Я больше не задавала вопросов. Удивительно, Женя стал сам рассказывать.

– Казаев – отличный мужик. Он иногда дерется в клубе. Сегодня тоже будет.

Я закатила глаза.

– Очередной отбитый боец из твоих любимчиков?

– Нет, он не местный. Сам по себе. Мы сотрудничали раньше, теперь просто приятели. Уверен, он будет в восторге от тебя…

Ох уж эта неуемная гордость Грифа. Он хотел показать меня всем и каждому. Женю распирало от довольства, когда друзья или партнеры называли меня красивой и рассматривали с головы до ног. Я чувствовала себя странно, но вроде бы не видела в этом криминала.

Наверное, все дело было в самих знакомствах. Приличные люди делали комплименты кратко и как-то душевно. Но большая часть партнеров и друзей Грифа были типа Анатолия. От них у меня мороз шел по коже.

По части нового друга-свидетеля-бойца я не питала иллюзий. Вряд ли он постесняется раздеть меня глазами. Жене это опять польстит, а я сглотну и буду терпеть. Настроившись именно на такой сценарий, я постаралась сразу воспринять все максимально равнодушно. В клубе за мной закрепилась репутация снежной королевы. Я не возражала. Меня пугали все эти потные мужики с рассечёнными бровями и сбитыми костяшками. Лучше пусть считают неприступным айсбергом, чем добычей.

Удивительно, но я почти не вспоминала о Марате. Вернее, я думала о нем очень много сначала. Все пыталась ощутить стыд, пробудить совесть. Хотелось, чтобы она начала меня грызть, но ничего подобного. Тот вечер и ночь как будто случились в параллельной реальности. Наверное, я никогда не была настолько свободной, настоящей и счастливой, как с Маратом. Такая безусловная радость никак не вписывалась в общую парадигму моего существования. Поэтому я и не впускала те эмоции в реальную жизнь. Они были чужды и не имели права на существование в мире, где Гриша сдавливал мне лицо пальцами, а Женя крепко держал за руку. Или за шею.

К субботе я почти забыла, что всего неделю назад изменила жениху. Как кино, которое понравилось, но ты быстро запрещаешь себе думать, что такое возможно в жизни. Моя фабрика грез – это клуб Грифа. Не так и плохо.

Смирение снизошло на меня благодатью. Мы с Грифом приехали в клуб и прошли к ложе. Женька кивал гостям по пути. Они разве что не приседали в книксен. С особо важными посетителями Гриф здоровался за руку. Я смотрела перед собой, не задерживая даже взгляда на лицах. Многие были мне знакомы, но я никого не хотела знать.

Потом, после свадьбы мне придется снисходить, как Грифу, но сейчас я держалась в стороне. Также в стороне я всегда сидела во время боев. Пока Женя со своими подручными болел за фаворитов, я тихонько листала ленту соцсетей. Но в этот раз не вышло абстрагироваться.

Первые два боя Женя меня не трогал, но на третий сделал акцент.

– Малышка, это Марат, – сказал он.

Я вздрогнула, но тут же вспомнила, что Женька говорил о своем приятеле сегодня.

– Его зовут Марат? Твоего свидетеля? – переспросила я, стараясь не дрожать от странных вибраций предчувствия.

Разум подсказывал, что глупо волноваться. Марат не редкое имя. Это точно не мой Марат. Таких совпадений не бывает. Но ладони стали влажными. Неужели это совесть решила проснуться?

– Да, Марат Казаев. Вот и он.

Женя указал пальцем на ринг. Я медленно перевела взгляд. Почему-то была уверена, что мне конец. И глаза не отказались увидеть мой личный Армагеддон. На ринг вышел сначала Женин фаворит, а за ним и Марат. Мой Марат.

Мы сидели достаточно далеко, но мне и не нужно было подходить ближе. Я бы узнала его из миллиона. Высокий, широкоплечий, мощный, с грацией тигра на охоте.

Сердце остановилось, во рту пересохло. Я ничего не могла сказать, не могла пошевелиться. Женя, казалось, удовлетворил все свои потребности и вернулся к ребятам, чтобы обсуждать бой.

А я сидела и смотрела, как Марата представляют публике, как он приветствует всех поднятием руки и благодарно кивает за тёплый прием.

Его здесь знали. Он не первый раз на ринге. Я судорожно вспоминала все, что говорил мне Женя. Конечно, Марат тут бывал. Но у меня в голове теперь была каша.

Я не могла сообразить, что мне делать. Не сразу, но почти вовремя осознала, что нужно убегать. Вскочив с кресла, я заявила:

– Женя, я хочу домой.

На нервах я совсем не парилась с подбором слов. А очень зря. Гриф и все его приятеля перевели на меня взгляд. Я стояла под их молчаливым осуждением. С каждой безумной секундой я понимала, что никто никуда меня не пустит.

– Сядь, – велел Гриф. – Уедем, когда закончатся бои.

– Мне нехорошо, – я почти не врала.

– Присядь, милая. В ногах правды нет. Паша, принеси ей водички. Я осела обратно на кресло, дышала через раз и ругала себя всеми возможными словами.

Нужно было сослаться на здоровье, изобразить тошноту или понос, вывести Женю на секунду, поговорить приватно. Да что угодно, но не вести себя вот так глупо. Мое истеричное «хочу» превратилось в красный флаг для Грифа. Что ни скажи теперь, он не поверит и уж точно никуда не отпустит.

Я отчаянно подумывала сбежать по пути в туалет, минуя машину Жени и шофера. Потом навру что-нибудь, лишь бы не встречаться с Маратом. Но даже в уборную меня пошел провожать Паша. Из соображений моей безопасности, конечно.

– Он покараулит, раз тебе нехорошо, – с преступно заботливой улыбкой объяснил мой конвой жених.

Я сжала губы и пошагала в туалет. Пока мыла руки, поняла, что смысла в моем бегстве не будет. Раз Женя решил сделать Марата свидетелем, он будет на свадьбе.

Катастрофа надвигалась на меня со всех сторон.

Я не чувствовала ничего и все сразу одновременно. Возможно, Гриф убьет меня за измену. И Марата тоже, чтобы не было на земле ни одного участника позорной измены. Меня тошнило и мутило, пока я стеклянными глазами следила за боем Марата.

Ненавижу насилие в любом проявлении. Но, к своему ужасу, даже на грани конца я не могла не любоваться тигриной мощью Марата. Он нравился мне в любой ипостаси. Я была без ума от него. Мое безумие меня и погубит. Не красивые слова, а факт.

Вспомнить бы молитвы, но я лишь восхищалась боем и Маратом.

Он победил. Это казалось неизбежным. Кто мог быть лучше его?

Я застонала и захлопала, когда судья поднял руку победителя.

Женька с парнями тоже аплодировали. Казалось им нет дела, что я кусаю губы и бледнею. Впервые я была рада, что работаю ширмой. Почему-то сразу подумалось, что Марат заметил бы мою перемену и точно не оставил бы без внимания. Он так тонко чувствовал меня, хотя мы едва были знакомы.

Как это возможно?

Слезинка сорвалась с ресниц. Я заморгала, запрещая себе плакать. У меня не было плана, не было стратегии. Я продолжала сидеть спиной ко входу в ложу, когда Марат ушел с ринга. Женя послал за ним одного из своих ребят. Я продолжала сидеть. Когда Марат вошел в ложу, я невольно сделала выводы.

Гриф велел, и тот явился без промедления. Я даже со своего места чувствовала запах пота, знала, что он не успел даже умыться. Марат зависит от Жени. Скорее всего, меньше, чем я. Но разве это успокаивает.

Краем уха я улавливала их разговор через гул собственных мыслей.

– Познакомься с моей невестой. Уговорил прийти только ради тебя. Саш…

Мое имя стальным тоном было ярким маркером. Я обязана была повернуться и соблаговолить показать себя во всей красе.

Было бы круто умереть прямо сейчас от разрыва сердца. Замершее на время боя, сейчас оно колотилось о ребра с бешеной скоростью. Но, к сожалению, мой молодой и здоровый организм выдержал потрясение.

Я встала и обернулась, встретилась глазами с Маратом.

Не знаю, сколько прошло времени. Мы стояли и смотрели друг на друга. Побитый, красивый, потный. Веселые глаза теперь смотрели на меня серьезно и… зло.

А потом он протянул руку и сказал просто:

– Привет.

Я как робот подняла руку в ответ. Но не посмела коснуться его ладони. Марат сам сжал мои пальцы.

– Привет, – выдавила я, не ожидая, что мой голос будет таким спокойным.

Следующая реплика Марата должна была убить меня. Сейчас скажет Жене, и все будет кончено. Но он меня спас, проговорив нейтрально вежливо:

– Приятно познакомиться.

– Взаимно, – ответила я.

Мой голос продолжал звучать обыденно, даже вполне достойно.

– Она красотка, Гриф. Если честно, думал, ты, как всегда, трындишь.

Марат продолжал держать мою руку, то сжимая, то отпуская. Он не сводил с меня глаз, смотрел пристально, внимательно. Наверное, пытался понять, как можно быть такой сукой. Я бы думала именно об этом на его месте.

А Женя как будто не замечал напряжения между нами.

– Я бы не женился на обычной, – проговорил мой жених, прижимая к себе крепче. – Саша особенная.

Марат отпустил мою руку. Сразу стало холодно. Меня прошиб озноб. Я повела плечами. Затошнило.

Даже в такой ситуации я бессовестно забрала себе тепло его руки, что пропитало меня до самого сердца.

Как же так? Почему с нами происходит все это?

Или только со мной?

Марат точно меня узнал. Не мог не узнать. Мой кошмар только начинается, а я все еще не придумала, что делать. В очередной раз стало жаль, что пол не превратился в адский котел.

– Оставайся с нами. Посмотрим вместе бои, выпьем, – предложил Женя Марату.

Очередная волна ужаса накрыла меня. Неужели нам придется сидеть тут всю ночь рядом? Предвкушение кошмара было страшнее уродливой правды.

– Конечно, – согласился Марат, убивая меня. – Только сполоснусь и переоденусь. Твоя невеста и так бледна от моей вони. Не будем заставлять ее страдать. Да и остальных тоже.

Женя рассмеялся.

– Конечно, бро. Ты прав. Мы ждем тебя здесь.

– Александра, – вежливо склонил голову Марат. – Я не прощаюсь.

У меня едва хватило сил покивать.

Марат ушел, ребята заняли места и смотрели, как на арену выходят бойцы. Я так и стояла посреди ложи, пытаясь начать дышать и перестать сжимать кулаки. Женя заметил мой ступор.

– Ты в порядке? – поинтересовался он, заглядывая мне в глаза.

– Я же говорила, что нет. Мне нехорошо, – ответила я слишком спокойно теперь.

Гриф снизошел.

– Посмотришь с нами один бой, и Леша тебя отвезет домой. Ты действительно бледная. Но Марат важен для меня. Потерпи, детка.

И снова я кивала, как собачка на приборной панели авто. Мне нужно было побыть одной хоть немного, взять паузу. Поэтому я согласилась с Женей и спросила:

– Как скажешь. У тебя в кабинете есть кола?

– Да вроде.

– Кажется, у меня низкий инсулин. Нужно выпить что-то мерзко-сладкое.

Женя тут же позвал:

– Паша…

Мой конвоир обернулся и уставился на меня щенячьими глазами. Он обожал бои и точно не хотел пропускать ни минуты.

– Да я сама схожу. Пусть Павлик смотрит.

Для убедительности я погладила Женю по руке и встала на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку. Он блаженно улыбнулся, весьма довольный моей заботой о его приспешнике.

Не дожидаясь позволения, я развернулась и пошла к выходу. Уже в спину мне прилетело одобрение жениха.

– Недолго, Саш.

– Конечно, – буркнула я себе под нос.

Как только я отошла чуть дальше то уже не могла сдержаться, побежала со всех ног в кабинет Жени. Я больше не хотела домой. В этом не осталось смысла. Но находиться среди шума клуба и ждать часа расплаты смиренно у меня не было сил. Ворвавшись в темный коридор административного крыла, я скорее побежала к знакомой двери в конце.

Цифровой код замка совпадал с паролем квартиры в «Сити». Я помнила его прекрасно. Дверь поддалась. Я распахнула ее, пересекла кабинет и прошла к холодильнику, где Гриф всегда хранил не только колу, но и виски. Наплескав в стакан, я сделала большой глоток, закашлялась с непривычки, запила колой. Глоток снова получился большим. Я поперхнулась. На глазах вступили слезы. Уперевшись в столешницу кулаками, я пыталась придумать как лучше использовать этот момент. Что сказать? Как себя вести? Откуда взять силу воли выстоять?

Но ни одного ответа на вопросы у меня не родилось. Потому что дверь позади меня захлопнулась. Замок пискнул, сообщая о блокировке.

Я обернулась и увидела Марата. Он стоял у двери, блокируя мне выход. Скрестив руки на груди и убивая меня взглядом темных глаз, самый красивый мужчина на свете произнёс:

– Снова здравствуйте, Александра. Похоже, нам нужно поговорить.

Саша

Идея спрятаться в Женином кабинете уже не казалась мне блестящей. Кто бы знал… Я вытерла губы, не представляя, что сказать Марату.

Виски быстро начал делать свое дело. По телу разлилась горячая кровь. Я почти не боялась. Ни Марата, ни Женю. Сегодня они оба перестанут существовать для меня, так что нет смысла притворяться.

Марат стоял, продолжая закрывать выход и сверлить меня глазами. Мне и бежать было некуда. Осталось только вздернуть подбородок и первой напасть. Говорят, это лучшая защита.

Если капитулировать, то достойно.

– Что тебе нужно? – твердо проговорила я.

– Ты, – просто ответил Марат. – Мне нужна ты, Саша. Я искал тебя, знаешь?

– Нет, – буркнула я, отводя глаза и присаживаясь на края стола.

– Еще бы. Ты ведь убежала, не оставив мне номера телефона. Я думал…

– Ты ошибся, – перебила я его, не желая знать, что за намерения у него были на мой счет. Лучше не знать. – Не нужно думать обо мне, Марат. Не нужно меня искать.

Он покивал:

– Теперь я понимаю почему.

– Я не буду оправдываться.

– Я этого и не жду. Такие вещи не могут быть оправданы.

Я глубоко вздохнула, стараясь не заплакать. Он не из толерантных. Следовало догадаться. Господи, да я знала и так. Марат не простит и не оправдает измену. Как и Женя.

Не уверена, что сама себя извиняла за ту ночь. Она была слишком невероятной. Как будто не из этой реальности. Разве может быть грехом и пороком такое чудо?

Горло сдавило, но я сглотнула, облизала губы и продолжала быть стойкой. Только я буду за себя бороться. Никому моя жизнь больше не интересна. Ни матери, ни Жене, ни Марату. На моей стороне только я.

Примитивное желание жить долго, счастливо и в достатке вытеснило из моего сердца все сентиментальные чувства к Марату. Я слишком долго жила на дне, чтобы упустить шанс всплыть.

Просчитав все, что увидела и узнала, я подошла к Марату и потребовала:

– Не смей заикаться, что мы знакомы, понял? Иначе будет хуже.

Он рассмеялся.

– Угрожаешь мне? Серьезно?

– Да.

– Думаешь, самая умная и Женька женится на тебе рогатым?

– Именно так и будет. Уйди с дороги.

Я пихнула его в плечо, пытаясь отодвинуть от двери. С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть дом.

Марат схватил меня и встряхнул. Мои мозги в голове перемешались, но сбоя не дали.

– Даже не думай, что выйдешь сухой из воды! Ты сейчас пойдешь и все скажешь своему жениху, – рявкнул Марат, сдавливая мои плечи. – Поняла?

– Нет.

Он склонил голову и прищурился. Столько ненависти в глазах… В красивых, самых добрых глазах. Откуда?

Из-за меня. Я всхлипнула, но не сдалась, а замотала головой, протестуя и повторяя.

– Нет!

– Тогда я скажу. Это будет ещё хуже. Признайся сама, Саша. Быть шлюхой не самое приятное дело, но ещё хуже прикидываться чистенькой, верной невестой.

Каждое слово ранило острым шипом в самую душу. Потому что Марат говорил чистую правду, не приукрашивая.

– Нет, я ничего ему не скажу, – взорвалась я от обиды и боли, выворачиваясь из его стальной хватки. Захотелось сделать так же больно, надавить на самое уязвимое место. – И ты не скажешь, Марат.

– Да что ты? – самодовольно ухмыльнулся он. – Забыл спросить, с какого же хера я буду молчать и покрывать твое блядство, детка?

– Потому что Женя твой друг, и он не простит тебя. Такие как он не прощают.

Я выдала это интуитивно, но тотчас поняла, что попала в яблочко.

Не одна я тут завишу от Грифа. Марат не зря встретился мне в «Сити» во время сбоев электрики. И не случайно он однажды забрел в Женин клуб. Мы все немного подчиненные в мире Грифа.

Марат отпустил меня, чуть оттолкнув.

– Думаешь, я нуждаюсь в его прощении? Я понятия не имел, что ты его невеста

Ненавидя себя, я продолжала давить в ту же точку.

– Полагаешь, тебя это извинит? Брось, ты же знаешь Женьку. Ему насрать на эти подробности. Его мир или черный или белый.

– А ты предпочитаешь мимикрировать под грязь, да? – колко уточнил Марат.

Я продолжала делать вид, что меня не ранят его оскорбления.

– Говори, что хочешь. Мне плевать. Я ошиблась. Просто ошиблась один раз. Можешь пойти к Грифу и все сказать. Собственно, это ты и собирался сделать, да? Давай, топи меня и себя.

У меня не осталось сил сдерживаться. Слезы потекли по лицу, я жалостливо всхлипывала, пытаясь унять рыдания. Не очень успешно.

Присев обратно на стол, я жалела себя и свои мечты. О спокойной жизни, надежном муже, достатке, детях. Марат присел со мной рядом. Даже через забитый нос я почувствовала его запах. Не противный, а возбуждающий.

Может, он и прав? Если я даже в такой ужасный момент продолжаю его хотеть, мне нельзя выходить за Женю.

– Ты любишь его? – спросил Марат совершенно неожиданно.

Я даже забыла всхлипнуть, подняла голову и посмотрела на него. Моргнула три раза, не зная, что ответить. Марат не был жесток больше. Он даже подсказал мне путь к спасению.

– Скажи, что любишь его. Тогда я поверю в этот бред об ошибке и женской слабости.

Я снова моргала, но не могла сказать ни слова. Даже рот открыла и сказала:

– Я…

Но больше не могла лгать под этим взглядом милосердия. Он ведь дал мне шанс! Черт побери. Всего три слова. Но язык не повернулся соврать.

Марат дал мне пару минут, но они не помогли окрепнуть лицемерию. Я так и хлопала глазами, как тупая кукла, не говоря ни слова.

И тут он взорвался.

– Ты, блять, шутишь, Саш? Собралась замуж, чтобы врать Женьке всю жизнь, а сама его даже не любишь.

Я нацепила маску ледяного цинизма.

– Так живут почти все пары. Ты что думал, брак – это купидон, цветы и романтика. Даже я не такая наивная, Марат.

Он встал передо мной и качал головой, не веря.

– Врешь ты все, девочка. Может, Женьке эта лапша к лицу, но меня-то не надо украшать поганым дошираком. Ты не такая, Саш.

Я вытерла рукавом сопливый нос и отчаянно заявила:

– Я именно такая. Не знаю, что ты там себе про меня придумал.

Он сделал шаг вперед и снова взял меня за плечи. Но уже не больно, а нежно. Сердце окончательно разорвалось и травило кровь ядом боли.

– Это ты придумала, Саша, – заговорил Марат, приближая свое лицо к моему. – Придумала, что должна мучиться всю жизнь, а это не так.

– Так! – пискнула я упрямо. – Жизнь – дерьмо. Только Женька показал мне, что может быть лучше.

– Какой ценой?

– Любой. Я все отдам, чтобы остаться здесь.

– А если я скажу, что есть места получше? – Марат соблазнял меня, как демон. – Оставь Грифа. Он сломает тебя рано или поздно. Ты сама знаешь, что это случится. Ничего хорошего тебя с ним не ждет. Ты ведь уже один раз сорвалась. Нам было так хорошо…

Он опять читал меня, как открытую книгу. Теперь я отрицала его слова, не веря и не желая принимать правду Марата. Однажды я и правда сорвалась, проявила слабость. Больше это не повторится. Хватит с меня мифических соблазнов.

Губы Марата не были мифическими. Они приближались к моим. Поцелуй мог бы заткнуть мне рот и отключить разум. Но я успела проговорить, дыша ему в лицо:

– Нам было хорошо один раз, Марат. Это большая ошибка. Она не повторится.

– Если ты захочешь…

– А я не хочу.

Отбросив его руки, я отошла в сторону и, окончательно успокоив рыдания, проговорила:

– Что ты мне предлагаешь? Бросить Женю? Уйти к тебе? Серьезно? Его отморозки быстро нас с тобой закопают вот тут, за корпусом на пустыре.

– Я смогу защитить тебя.

– Спрячешь у мамы в Казани? Будем мыкаться по съемным квартирам, чтобы замести следы? Я буду сидеть и ждать, когда ты придешь с калыма, гадать, хватит ли нам на еду и новые джинсы? Или придется затянуть пояс и зашить дыру между ног на штанах. К черту, Марат, я не хочу так жить!

– Так все дело в деньгах? – догадался он. – Ты с Женей из-за денег?

– Из-за всего.

Я отвернулась к двери. Пусть правда звучит дерьмово, но я устала врать. Особенно самой себе.

– Скажу банальную вещь, Саш. Но деньги еще никого не сделали счастливыми.

– Это очень удобная позиция, когда ты просто электрик. – Я обернулась к нему и смело сказала: – Я жила в нищете, Марат. Можешь сколько угодно цитировать пословицы, но с деньгами определено лучше.

– Пожалуй, ты права, – неожиданно согласился Марат.

Он направился к двери, открыл ее и жестом пригласил меня выйти. Я прошла в коридор и твердой походкой двинулась прочь из корпуса. Странная легкость чувствовалась в теле. Я почти летела над драным линуемом, почти не чувствовала ног и притяжения. Насколько проще жить, когда не врешь. Пусть этот эффект продлится пару минут, но сейчас я ощущала невероятную эйфорию, почти нирвану. Вернувшись в ложу, я села на свое место, улыбнулась Жене, который едва ли заметил, что я задержалась и вернулась без колы. Марат зашел минут через пятнадцать после меня.

Он сразу присоединился к парням. Они громко смотрели бой, потом еще громче обсуждали, звенели бутылками, провозглашали какие-то тосты. Я ждала смиренно и тихо. Вот-вот Марат отведет Женю в сторону и расскажет ему о нас. Бои закончились. Женя забыл, что обещал отпустить меня. Да и я больше не просилась. В ложу заходили важные друзья Грифа. Многие знали Марата. Они продолжали пить, разговаривать и громко смеяться и после боя, до самого утра.

Марат так ничего и не сказал Жене в эту ночь. Я думала, что он сделал это, когда я с водителем пошла к машине. Но Женя присоединился к нам через несколько минут, веселый и хмельной, как обычно.

Он жарко целовал меня, извиняясь за запах алкоголя, но не отказываясь от моих губ. Я не чувствовала ничего. Он, кажется, не чувствовал, что я не отвечаю. Его ладони забирались мне под платье, но останавливались у трусиков. Гриф вел себя, как джентльмен. Он отпустил меня домой, даже поблагодарил.

– Спасибо, что осталась до конца, сладкая. Знаю, тебе не очень нравится моя ночная жизнь…

– Ничего. – Уголки моих губ дернулись, но улыбнуться я не смогла. – Это ведь твоя жизнь.

– Скоро будет наша, – пообещал Женя. – Жду не дождусь сделать тебя своей.

На языке вертелся вопрос: почему для этого нужно ждать свадьбы? Но я так и не смогла его озвучить. Сегодня меня точно не беспокоило целомудрие Грифа. Секса мне не хотелось совершенно. Разве что…

Прогнав мысли о Марате, я поцеловала жениха и пожелала ему спокойной ночи.

Дома меня ждал бардак на кухне и запах дешевого спиртного. Гриша храпел. Видимо, упился до обморока и не слышал, как я вернулась. Слава богу.

Я разделась, заползла под одеяло и долго тряслась от сдерживаемых рыданий. Марат дал мне отсрочку. Надолго ли? Только он знает.

Солнце красило старенький тюль нежными оттенками рассвета, когда до меня дошло. Это не отсрочка, а тонкое наказание. Теперь я буду жить в страхе, в предвкушении конца. Даже тот ужас, что я испытала, увидев Марата, померкнет. Ведь каждую минуту, каждый час я буду предвкушать разрыв и отмену свадьбы.

Возможно, Марат не станет говорить ничего другу. Я не просто так угрожала. Женя действительно может глушить свою боль очень радикально. Думаю, Марат знал это тоже.

Не знаю, чего я хотела сильнее: молчание и свадьбу или признание и разрыв.

Одно было ясно, сама я ничего не скажу. Ответственность за мое будущее в руках Марата. Неправильно. Глупо. Слабовольно. Но я приняла решение и ждала.

Марат

Я смотрел, как Саша уходит из кабинета по обшарпанному коридору. Даже ее спина была идеальной. Не говоря о заднице. Только что эта девушка обнажила при мне не самую приятную сторону. Но я все равно не мог не восхищаться горделивой статью и смелостью этой маленькой дряни.

Слава богу, она ушла. Если бы задержалась еще на минуту, я бы трахнул ее прямо на столе.

Черт знает что. Меня возбуждало в ней даже грязная продажная душа шлюхи. Многие мои подружки были такими, но только Саша признала это вслух и глядя в глаза.

Похоже, у нее была несахарная жизнь до Женьки. А может и обычная, просто ей больше нравились деньги, чем их отсутствие.

Меня она считала обычным электриком. Что ж, так даже лучше. Не будет у нее соблазна сменить бандита на бизнесмена с нефтяным багажом в наследстве. Зря я попытался предложить ей себя. Я – это не так много, если вычесть бабки и статус.

В тот вечер я задавил мстительное желание обо всем рассказать Жене. Мне, конечно, была до фонаря его реакция. Никто бы меня пальцем не тронул, никаких проблем я бы не приобрел. Возможно, перестал бы ходить в клуб.

Но мне и так не очень-то туда теперь хотелось.

Я взял паузу в тот вечер, хотел все обдумать, взвесить. Моя совесть и слова Саши, доверие Женьки и снова совесть.

Нет, я не чувствовал себя виноватым. Я хоть и злился на Сашу, но почти не винил ее за слабость. Она ведь и правда не хотела идти со мной, даже знакомиться. Я продавливал, используя все свои наработанные приемы. Ну и притяжение между нами вообще не поддавалось никаким оценкам и суждениям. Оно просто было. Казалось греховным не целовать ее, не трогать, не трахать.

Моя дружба с Женей на этом фоне как-то меркла.

С каждым днем я все сильнее укреплялся в мысли, что нужно оставить жениха и невесту со своим дерьмом. Они выбрали друг друга – так пусть будут счастливы.

Семейные дела надолго отвлекли меня от личной драмы. Руслан внезапно женился. Вместе с хорошенькой молодой женой он обзавелся наследством и проблемами. Поэтому к обычной рабочей рутине добавились еще и дела брата.

Признаться, я даже обрадовался, когда пришлось лететь в Питер и проводить там операцию в борделе. Встряхнулся, вспомнил своё ментовское прошлое. Такое дерьмо всегда бодрило. Жаль, что ненадолго.

Но я не упускал случая не думать о Саше. Хорошо помогало отвлечься в зале. Димка, правда, не чувствовал нужды драться как следует и часто поддавался. Меня это раздражало. В итоге один из таких слитых боев превратился в наше пари.

Я лишился Довлатова на три недели. Стало совсем тошно. Я часто вспоминал, как жена брата не так давно вытащила из меня переживания. Я даже сказал тогда Милане, что люблю невесту друга. Сейчас я был уверен, что никакая это не любовь. Банальная похоть и уязвленное самолюбие. Но тогда, во время танца я как будто и правда любил Сашу. Предательницу, обманщицу. Она была моей Федрой.

Даже мысли о ней и скорой свадьбе выводили меня из равновесия. Я не стал просить Мили повторить терапию. Думал, справлюсь сам, отрицая и игнорируя.

Мое решение все еще висело в воздухе. Я мог рассказать Грифу и точно расстроил бы его свадьбу. У меня был бы шанс. Но хотел ли я его?

И на этот вопрос ответа не нашлось.

Так я и болтался навозом в проруби.

А вот Гриф был более конкретным парнем. Он заметил, что меня нет в клубе. Раньше раз в неделю я точно мелькал на боях. Удивительно, что мы с Сашей не пересекались. Видимо, она была не в восторге от бизнеса жениха и редко появлялась в клубе. Женька же не побрезговал позвонить мне и поинтересоваться здоровье. Думал, я заболел, раз не показался на боях.

Мне понравилась его подсказка. Я сказался больным. Гриф отстал на пару недель, но напоминал регулярно о себе и своей проклятой свадьбе. Он пересылала мне хуеву тучу сообщений по организации: дресс-код, тайминг, сценарий церемонии.

Каждое сообщение было как серпом по жопе. Именно они добивали меня сильнее собственных мыслей. В один прекрасный вечер я взорвался из-за согласований цветов в петлице у свидетеля. Собирался позвонить Женьке и все ему рассказать, но мой пыл остудил звонок секретаря. Оказывается, меня искал Димка. Из-за своих сраных пиздостраданий по Саше я совсем забыл, что нужно было искать Довлатова, который должен был вчера вернуться со своего бомжеватого квеста.

Оказалось, что Дима сам меня искал. А потом оказалось, что не просто так. Он попросил помочь его подруге. Каким-то гребаным образом она оказалась в лапах пацанчика из качалки Грифа. Первым порывом было послать нахрен Димана. Но потом я остыл и смерил свою гордыню, позвонил Грифу.

Ника, подружка Довлатова, нашлась быстро. Мне даже по морде дать Митяю не пришлось. Он перепугался сильнее девчонки, увидев меня в дверях обшарпанной однушки. Надо признаться, что расстроиться я не успел, но удивился изрядно. Девушка Войны была до безобразия обычной. Видал я его бывших. Ника отличалась от предпочтений Димки, как день от ночи. Уверен, она была особенной, раз он так мощно изменил своим принципам.

По дороге я пытался успокоить ее, заодно хотел выяснить, как они оказались в одной лодке. У нашего пари были нюансы. Сидеть в квартире подружки точно было бы нарушением.

Мой треп в этот раз не обошелся без последствий. Ника первым делом съездила Диме по лицу, что-то прокричала и умчалась прочь на такси. Довлатов подтвердил мои опасения по дороге домой. Не стоило мне говорить с Никой о пари. Дима принял мои извинения, но сам точно не удовлетворился ими.

А еще Димка сказал, что Саша про меня спрашивала. Это оказалось приятно до омерзения. Я должен был ее ненавидеть, осуждать, но не мог. В очередной раз возник соблазн найти ее, рассказать все о себе, убедить быть моей. Я с трудом подавил это желание. Мне нужно придумать, как не идти на проклятую свадьбу.

Но в мессенджер продолжали лететь новости о церемонии и инструкции, а я так и не послал Грифа в задницу до самого мальчишника. Женя лично приехал и забрал меня из офиса. Разумеется, веселиться он решил в стриптиз-клубе. Гриф снял его полностью, и теперь заведение больше походило на ебля-лаунж.

Виновник торжества быстро растворился в полумраке клуба.

На диванах, столах и креслах Женькины пафосные партнеры трахали проституток. Голые девицы кружились на шестах под музыку. Их тоже снимали, как дозревший виноград, и укладывали прямо на сцене.

Мне было тошно, но уходить сразу невежливо. Тем более, что Женя просил найти его чуть позже. Я пошатался по борделю, заглянул в бар, выпил три рюмки текилы. Бармен смотрел на меня с признательностью. Я ведь пришел за спиртным без бабы, никого не усадил на стойку голой жопой, чтобы трахать. Даже штаны мои оставались застегнутыми, хотя член, конечно, реагировал на всю эту порноиндустрию.

– Скучаешь, Марат? – настиг меня Женька во время очередного прилива тошноты и похоти.

– Да, вечеринка отстой, Гриф, – не стал я врать. – Столько дряблых мужских задниц я с трудом выношу.

– Сверкни своей упругой, разбавь рутину, – хохотнул Женька, делая знак бармену.

Стоит отдать должное жениху. Женя не был пьян или раздет. Пока его друзья провожали лихую свободу, сам он вел себя весьма достойно. Гриф был странным, но не конченым. Вот трахни он сейчас ту рыжую девицу, я бы без проблем вывалил все про нас с Сашей. Но в такой ситуации снова проглотил правду. Кому она нахрен нужна? Сашке – нет. Жене – тем более. Мне?

Отец всю жизнь учил заботится о тех, кто от меня зависит. Сначала я думал, что это о моем попугае, потом о приятелях, которые регулярно попадали в больницу после моих аварий, потом о подчиненных на работе. С последними я научился быть ответственным. Но оказалось, что не только сотрудники зависят от моих решений.

Жизнь Саши и Жени тоже была в моих руках.

– Ладно, здоровяк, я знаю, что ты слишком брезглив, чтобы трахать проституток. Тебе и так любая даст, – примирительно закрыл тему ебли Гриф.

Охренеть, как он был прав. И впервые эта правда мне не льстила.

Я снова промолчал. Максимум, что мог из себя выжать – это самодовольная ухмылка. Жене этого хватило.

– Ладно. Уважаю твое решение. Выпьем?

Бармен выставил нам еще по текиле. Я не отказался. Мы хлопнули рюмками.

–Пойдем в тихое место. Решим одно дело и можешь валить, чистоплюй.

Я пошел за Грифом и оказался в отдельном кабинете. Справедливости ради даже там помощник Женьки Миха и тренер Григорич трахали девицу на столе.

– Нахуй все отсюда, – тихо приказал Гриф.

Мужики засопели недовольно. А вот девчонка быстро избавилась от двух членов, и первая удрала. Я передернул плечами. Вот ведь дерьмовая работа. Столько шлюх повидал, но все равно не мог относиться к ним цинично. Все равно ведь женщины. Снова спасибо папе, который вдалбливал меня уважение к дамам с малолетства.

Женя не менее брезгливо, чем я протер стол влажной салфеткой из банки, ворча под нос:

– Снял им ангар, а все равно надо ныкаться по углам.

Аргумент про неуютность ангара я решил оставить при себе. Вообще, в этот вечер говорить с Женей мне не хотелось. Он в свою очередь намеревался поболтать.

– Куда пропал, Марик? Не видно тебя месяц в клубе. Раньше раз в неделю точно бывал.

– Болел, потом дела, Женек. Сижу с головой в бумагах.

– Найми финдиректора.

– За ним тоже нужен глаз.

– Понимаю. Не доверяешь?

– Доверяю. Но не всем и не сразу.

– Снова понимаю. Со временем научишься делегировать, Марат. Это неизбежно. У тебя отличный бизнес. Он обречен на развитие и быстрый рост.

Мы с Женей были одного возраста, но он всегда пытался говорить со мной покровительственно. Возможно, я зря ему это позволял. Раньше меня это не трогало. Теперь все изменилось. Причина была все та же. Саша.

Мне снова и снова хотелось быть лучше Женьки. Да я и был лучше, но это ничего не меняло. Саша выбрала его. Мне следовало принять этот выбор. Отец научил меня ответственности, а мама прощению и принятию. Я не должен был принимать их свадьбу, как личную трагедию. Но игнорировать паршивое чувство в животе тоже не получалось. Ощущение, что я ходил с дырой в брюхе, не покидало.

Хотелось скорее свалить из филиала Порнхаба, но я пришел не только из вежливости. Нужно приготовить пути для отступления завтра.

– Понимаю, Жень, – начал я аккуратно. – Но пока стараюсь сам. Поэтому на счет твоей свадьбы. У меня возникли…

– Даже не думай отказаться, Марат…

Гриф ткнул в меня пальцем как пистолетом.

Я не думал. Мне так не повезет.

– Не откажусь, но у меня важная встреча вечером.

– Никак нельзя отменить?

Я покачал головой. Женя никогда не лез в мои дела. Он тоже бизнесмен и без особой нужды не требует конкретики, если ее не дают. Я очень надеялся, что наше близкое знакомство позволит мне не присутствовать на собственной казни до самого конца.

– Что с тобой делать? Ладно. Все равно мы начнем рано. Народ к вечеру будет не в себе. Но…

Женька вынул из кармана и пробросил по столу коробку. Я поймал на инстинктах.

– Кольца, – пояснил Гриф.

– Позволишь? – спросил я разрешение открыть, не в силах побороть любопытство.

Гриф прикрыл глаза, одобряя.

В коробке оказались два массивных кольца. Яркое желтое золото. Такое любила моя бабуля. Толстый обод, наверное, был статусным для Жени, но на Сашиной руке я не представлял такой знак любви и верности. Кажется, Гриф совсем не знал свою невесту.

Или я не знал девочку, которую затащил в постель.

Что мы вообще знаем друг о друге? Даже о близких людях.

Я думал, Руслан никогда не женится. Но брат решил этот вопрос за два дня.

Я думал, Димка не сможет без денег. А он работал курьером, бил морду, влюбился и теперь делал визу своей Нике, чтобы улететь вместе в Штаты.

К черту.

Я не буду судить и рядить. Мое имя точно не Иисус Христос.

Если эти кольца куплены, значит они будут использованы по назначению. Мое дело маленькое.

– Красивые, – соврал я. – Постараюсь не посеять.

Женек захохотал.

– Ох, не шути, Марик, так. Нервы ни к черту. Поезжай домой, выспись. Завтра судьбоносный день.

Он отпустил меня взмахом руки. Словно король или царь. Я не побрезговал повиноваться, но от липкости его величия хотелось умыться.

По дороге домой я не мог перестать думать о Саше, о кольцах, о ее будущей жизни. Очень хотелось убедить себя, что она заслужила все это. Но из дыры в животе хлестало сопротивление, сочувствие. Я хотел украсть ее, спасти, спрятать.

Только вот прекрасная принцесса осознано выбрала дракона и его замок. Да и я не особенно тянул на благородного рыцаря без страха и упрека. Пусть каждый останется при своем. Так будет правильно.

Марат

Я плохо помню утро следующего дня. Вроде встал, вроде умылся, оделся, поехал. Небо хмурилось.

Саша уже была в Женином доме. Я помнил, что по сценарию церемонии роспись случится в особняке Грифа, но почему-то удивился только сейчас.

Народу было много. Женька нашелся в своем кабинете. Он похвалил меня за пунктуальность. Я что-то ответил. Его друзья и подельники громко болтали. Я сидел на диване, посмеивался впопад и кивал. Даже что-то шутил про великую потерю и беспощадных девиц.

Мне предложили виски, но я не стал пить алкоголь. Нужна машина под жопой и трезвый ум, чтобы свалить в нужный момент. Я не был уверен, что трезвость будет со мной, когда я увижу Сашу. Вообще ни в чем не был уверен, представляя ее в платье, свадьбу, клятвы, горько и прочее дерьмо.

Мне в очередной раз захотелось умыться. Я встал, и Женя глянул на меня с укоризной. Пришлось пояснить:

– Отлить где можно?

– В районе кухни уборная, – любезно сообщил Женя, употребляя непривычно приличные выражения.

Я списал его литературность на дорогих во всех смыслах гостей.

А вот сортир около кухни оказался занят. Там что-то отмывали. Распорядитель свадьбы, которую я знал по переписке заочно, ругалась на шоколадный фонтан. Решив не углубляться в их проблемы, я забил и пошел наверх.

Навстречу мне попались шумные улыбающиеся девчонки. Я рассмотрел их очень внимательно. Уверен, это подруги Саши. Слишком нормальные лица для спутниц бизнесменов. Одна из них притормозила, изучая сначала что-то у меня на груди, потом мое лицо.

– Ты Марат, – диагностировала она, объяснившись сразу: – Свидетель.

И ткнула пальцем на цветок в петлице. Блин, ну точно. Я сразу нашел на широкой бретели ее платья похожую брошку.

– А ты свидетельница, наверное?

– Да, Светлана.

Она явно хотела что-то добавить к этому позитивное, но мне совсем не захотелось слушать. А блеск в глазах девушки обещал мне традиционный флирт, который принят на свадьбах между свидетелями. Почти такой же обязательный атрибут, как и драка.

Я не был сегодня лоялен к традициям, поэтому поспешил удалиться.

– Увидимся, – бросил я в ответ на хищный взгляд и пошел на второй этаж.

В спину мне раздалось хихиканье другой девицы. Заворачивая в коридор, я даже услышал, как она сказала:

– Он тебе не даст, Светик.

Светик в ответ фыркнула.

Больше я не слышал девчонок. Они спустились вниз, а я оглядывал комнаты, пытаясь угадать, где туалет. В принципе, он мне не был особенно нужен. Я наслаждался самой передышкой. Мне и в голову почему-то не пришло, что второй этаж принадлежит невесте. Я понял это только, когда открыл дверь дальней спальне и увидел ее.

Саша стояла у большого окна и смотрела на сад. Она обернулась, едва услышала звук открывающейся двери.

Мне нужно было сразу закрыть ее обратно и уйти. Но я стоял в проеме и смотрел на невесту.

Она была очень красивая. Безупречное пышное платье принцессы в пол, высокая прическа, цветы в волосах, невесомая фата.

Саша была очень красивая, но она не была собой.

Или я опять придумал себе ту Сашу из безумной ночи? Сколько раз я убивал эти воспоминания за последний месяц? Но она все равно возрождалась проклятым фениксом.

– Привет, – сказала она неожиданно спокойно. – Я думала, это Женя.

– И рада, что ошиблась? – уточнил я.

– Да. Еще рано. Он не должен видеть меня до свадьбы.

Я подошел к окну, встал напротив нее и произнес тихо:

– Привет.

Мы смотрели друг на друга. Луч солнца вырвался из-за туч, разделил пространство между нами. Саша прищурилась, но не отвернулась.

– Ты не сказал ему, – проговорила невеста.

Я не понял, упрекала она меня или хотела что-то уточнить. Ее голос звучал странно. Я совсем не мог представить, что сейчас происходило в этой прекрасной голове. Вряд ли что-то хорошее.

Несмотря на все, что случилось, я не желал ей зла. Сегодня точно.

– Не сказал, – ответил я эхом. – Ты тоже не сказала.

– Не сказала.

Слезинка блеснула и капнула на белый подол. За ней еще одна. Саша громко втянула воздух носом, пытаясь успокоиться, видимо.

У меня было секунды три до того, как она соберется, настроит равнодушный голос и попросит меня уйти. Я не тратил это время зря, взял ее за руку.

Саша вздрогнула и открыла рот, но не успела ничего сказать. Я положил вторую ладонь ей на талию и попросил:

– Подари мне первый танец.

Саша моргала часто-часто, не пытаясь избавиться от моих рук, но и не отвечая.

– Разве первый танец не принадлежит жениху? – проговорила она сдавленно.

– Нет, – спокойно ответил. – Я хочу его себе.

Она снова замолчала. Я принял это за согласие и разрешение действовать. Привлек ее к себе ближе, крепче обнял за талию. Сплел наши пальцы, чуть поднял руку и начал раскачиваться.

Никогда не танцевал, блин. Вернее, не любил. Но сейчас, кажется, это все, что мне могло достаться. И я брал, забивая на все свои принципы, на обиду, на ложь. Я хотел ее. Я был согласен на крохи. У меня не осталось гордости в этот момент. Сейчас я просто хотел сожрать хлебную корку, как придурок Буратино. Я знал, что скоро принесут обед, и мне придется просто смотреть, как жрет другой. Но сейчас моя корка была самой прекрасной едой.

Саша переступала с ноги на ногу, следуя за моими дергаными движениями. Я вспомнил Мили, которая учила меня чувствовать музыку. Но в комнате было тихо, как на кладбище. Поэтому я сам начал мычать что-то, чтобы обозначить движения в такт.

Не сразу понял, что за мелодия, но неожиданно она стала более понятной мне самому. Я даже пропел, безумно фальшивя и переводя на русский песню Синатры:

– Пусть идет этот снег, этот снег.

Удивительно, но Саша стала тихо смеяться, пока я продолжал мычать через слово то по-английски, то по-русски. На сердце сразу стало теплее. Ее смех заставил и меня улыбнуться. Она точно узнала мотив.

– Серьезно? Рождественская песня из «Крепкого орешка»? – подтвердила она мои догадки.

– Отличная песня, – попытался обидеться и перестал петь.

Как-то сразу мы отпустили друг руга. Саша сделала шаг назад.

– Отличная песня, – повторила она мои слова. – Идеальная. Спасибо.

Я не знал, за что она благодарит меня, но на всякий случай вернул ей любезность.

– И тебе. Ты очень красивая.

– Ты тоже.

Это был самый странный диалог в моей жизни. Но я никак не мог закончить эту агонию.

– Ты уверена?

Саша долго не отвечала. Она опять отвернулась к окну. Солнце скрылось, пошел мелкий дождь. Невеста уставилась на дождливый голый осенний сад и как будто ему сказала:

– Тебе пора. Я спущусь через десять минут.

Я хотел повторить ее слова. Саше тоже пора. Пора прекратить это фарс. Пора снять это ужасно прекрасное платье. Пора сесть в мою машину и уехать с этого праздника лицемерия. Но в этот раз я не стал ничего говорить. Ее гордая спина и холодный голос погасили мое возмущение.

Я развернулся и ушел, как она и просила. Я не хотел спасать ее против воли. Она должна захотеть сама. Только тогда я буду рядом.

Да, как ни крути, а я все же гордый гондон.

Не знаю, на какую булку я буду мазать свою сраную гордость. С чем жрать все это дерьмо тоже не представлял. Зато уткнулся лбом в дверь, за которой нашелся унитаз и раковина. Разумеется, все в сусальном золоте. Я сделал свои дела и быстро вернулся на первый этаж.

В гостиной уже все было готово.

Я плохо помню роспись. Очнулся уже в машине, когда все поехали продолжать в ресторан. Дождь лупил по стеклу. Дворники едва справлялись. Мозг включился, чтобы довезти меня до кабака в целости. Я бы предпочел опять встать на автопилот, но больше такого счастья со мной не случилось. Пришлось изображать нормальность, что-то отвечать Жене, участвовать в дебильных конкурсах ведущего. Я все время смотрел на часы. Нужно продержаться до шести – и свалю.

Но в итоге по сторонам я тоже глазел и замечал много странностей. Пытался глотать, но все равно не сдержался. К вечеру народ действительно упился и официоз спал. Женька ушел покурить с ребятами на улицу, а я сел на его место и спросил у восковой Саши:

– Странная свадьба, не находишь?

– Что тебе не нравится? – моментально завелась она, перекрикивая музыку дискотеки.

– Где твои родители?

– Дома.

– Он их не пригласил?

– Не твое дело.

– И ты на это согласилась? – не унимался я.

А Саша вдруг сверкнула на меня глазами и резко ответила:

– Это мое решение, Марат. Им тут не место.

Я покачал головой, не веря в ее слова. Отстранился и рассматривал лицо невесты. Она давно убрала фату назад. Дорогой макияж даже к вечеру не поплыл. Но губы были красными, воспаленными. Я не смотрел, как они целовались, но сейчас ясно видел, что Женя не был нежным с ней.

Все совершенно не укладывалось в мои критерии «долго и счастливо». Ей будет плохо. Она это знает. И раньше знала. Но все равно вышла за него.

– Неужели я так ошибся в тебе, Саш? – проговорил я, потому что не мог промолчать.

Она пожала плечами равнодушно, не уронив маску с лица.

– Какая разница теперь? – ответила Саша вопросом на вопрос.

Никакой.

Я встал и пошел искать Грифа. Он стоял на улице, ржал. Пришлось махнуть, чтобы привлечь внимание. Женька заметил меня, извинился и подошел сразу.

– Уже пора? – уточнил он.

– Да.

– Я Сашку позову. Проводим тебя до машины.

– Не надо. Я с ней уже попрощался. Пусть поест. У вас то горько, то конкурсы. Невесту совсем замотали.

– Да, такой день. Ты прав, как всегда, Казаев. Спасибо, что не кинул меня.

Женька уже был теплый от коньяка и полез обниматься. Я хлопнул его по спине, не отталкивая сразу. Гриф был признателен. Мне было тошно. Он отпустил меня и тоже саданул рукой по плечу, отпуская.

– Совет да любовь, – буркнул я и поспешил к стоянке.

Дождь продолжал моросить. Очень хотелось позвонить маме, но я сдержался. Она сразу поймет, что я в лоскуты и начнет допрашивать. Я все ей обязательно вывалю, и она будет переживать. Не вариант.

Поэтому я поехал к брату. Руслан был дома. Мили тоже. Они выглядели отвратительно милыми. Скорее всего, недавно трахались. Собственно, молодожены. Имеют право. Могли и послать, но встретили меня радушно.

– Ты откуда такой нарядный? – удивился Рус, рассматривая мой пиджак с цветочком.

– Со свадьбы, – буркнул я мрачно.

– Почему такой трезвый тогда?

– Долго рассказывать. Налей.

Мили, не здороваясь, просто подошла и обняла меня. Я кисло улыбнулся. Малявка всегда чувствовала, когда мне паршиво. Она знала слишком много, не зная ничего.

– Федра вышла за Тесея? – шепнула Ми мне в ухо.

– Да, – выдохнул я, отпуская жену брата.

Милана отошла от меня подальше, взглянула на Руслана. Она боялась нам помешать.

– Наверное, я пойду… – проговорила она.

Я поднял бровь.

– Куда ты пойдешь, Ми? За бортом холодно и мерзко. И темно до кучи.

– По магазинам, – предположила она.

Руслан хмыкнул, разливая текилу по рюмкам, не влезая в наш идиотский диалог. Но уши грел.

– Сиди дома, балерина. Ты точно не помешаешь мне напиться.

Они с Русей переглянулись и Милана сообщила:

– Застелю в гостевой. Может, еды заказать или приготовить что-то?

– Разрежь лайм, – попросил Руслан.

Мили кивнула. Через несколько минут мы втроем сидели за круглым столом. Мили потягивала коктейль с текилосом, а мы с Русей уничтожали чистый продукт. Они не спрашивали о свадьбе. Я не говорил. Мы просто болтали. Про детство, семью, про работу, про женщин, про любовь и друзей.

Я потихоньку приходил в себя и понимал, что завтра все будет нормально. Разве что дыра в животе никуда не денется, но за месяц я уже привык к ней. Как к пробкам в Москве. Не может же все быть зашибись в это жизни.

Саша

Я сидела на кровати и смотрела на небрежно брошенное на пол свадебное платье. Страх сковывал меня, не позволяя двинуться.

– С тобой бывало такое? – спросила я, не в силах выносить молчание мужа.

Я услышала, как Женя сделал глоток. Он стоял позади меня у окна нашей супружеской спальни.

– Бывало, – ответил он кратко.

– Значит, дело не во мне?

Гриф рассмеялся, поставил стакан с виски на подоконник и вернулся ко мне. Он присел на корточки, взял меня за руки. Мы оба были голыми. Но если Женя от этого как будто не страдал, то я чувствовала себя не просто обнаженной, а как будто с меня содрали кожу.

– В тебе? – переспросил он. – С ума сошла? Ты потрясающая, Саня. Такая у меня красивая, нежная, гордая.

Его ладони заскользили по моему лицу, спустились к груди, погладили живот. Я подалась вперед, чтобы поцеловать, но Женя сразу отпустил и встал.

– Просто тяжелый день, детка. Я выпил. Сейчас приму душ и лягу спать.

Он подмигнул и ушел в ванную. А я так и сидела на кровати, не понимая, что происходит и как мне теперь с этим жить.

Я смутно помнила свадьбу. Только Марат отчетливо отпечатался в памяти. Как он смотрел на меня. Как будто отрекался от самого дорогого.

Так и было.

Я врала весь день, почти не замечая этого. Ложь стала для меня привычной и почти нормальной. Но в ответ я получила боль. Женя целовал меня так яростно, когда кричали горько. Я почти плакала, но отказаться, конечно, не смела. Он как будто метил мой рот, да и меня саму. Губы болели. Я коснулась их пальцами – саднило.

Слезы покатились по щекам, но я быстро взяла себя в руки. Нельзя раскисать.

Я не понимала, почему у нас не вышло. Вроде бы все началось, но потом… Женя просто встал и налил себе выпить.

Его признание, что такое уже бывало, и попытки списать все на алкоголь ни черта не успокаивали.

В другой ситуации, наверное, я бы радовалась, что у моего мужа на меня не стоит. Но через некоторое время станет невозможно скрывать, что я беременна.

Вряд ли Гриф поверит в непорочное зачатие.

У меня не так много способов сохранить жизнь малыша и свою. Поэтому я встала с постели, распустила волосы и пошла в ванную соблазнять мужа.

Но это была очередная ошибка. Большая ошибка.

Зайдя в ванную, я увидела Женю через стекла душевой. Он водил рукой по члену, запрокинул голову и собирался кончить. Я снова остолбенела и смотрела на него, не отводя глаз. Гриф дернул рукой, и сперма брызнула на стенку. Он расслабился, повернул голову и сразу заметил меня.

– Выйди вон, – заорал Гриф так, что дверцы зазвенели.

Я убежала, заметалась по комнате, не зная, что делать. Но муж вышел почти сразу следом. В халате, с мокрыми волосами. Он поймал меня, мечущуюся по спальне, привлёк к себе.

– Не нужно ходить за мной, если я не приглашал. Понятно? – проговорил он сухо, но уже не зло.

Я кивнула, прекрасно зная, что нужно отвечать, если он спрашивает.

– Ты очень устала?

– Немного, – пискнула я, умирая от подобия обыденности, с которым говорил Женя.

– Я налью тебе ванну. Чтобы успокоиться. Пойдем.

Он не спрашивал. Я повиновалась.

Женя привел меня обратно, усадил на широкий борт ванны, открыл воду. Он деловито проверил бутылки на полке, выбрал что-то и вылил, взбил рукой пену, добавил соль.

Вода налилась быстро. Гриф указал мне жестом забираться. Я снова не могла отказать. Он устроился позади, надавил мне на плечи. От неожиданности я ушла под воду с головой, но тут же вынырнула. Женя посмеивался. Он вроде бы не собирался меня топить. И на том спасибо.

Муж взял флакон с шампунем и стал мыть мне голову. Он рассказывал что-то о вреде лака и моих красивых волосах. Его голос был пропитан заботой, но и ядом тоже. Мое сердце шипело и скулило. Словно слова Грифа прожигали его кислотой. Я снова включила туман, который спасал меня на свадьбе. Через пелену отчуждения не проникала боль. Я отгородилась от всего. Муж дважды вымыл мне волосы, подал полотенце, чтобы я могла промокнуть лицо, сполоснул мое тело, вытер насухо и увел в спальню. Там я надела заранее приготовленную сорочку, легла в постель. Женя присоединился ко мне, обнял сзади.

– Все будет хорошо, Саш, – пообещал он. – Люблю тебя, жена.

Гриф сразу отрубился. Даже во сне он крепко держал меня, не позволяя пошевелиться. Я пыталась уснуть, но мне мешала железная рука мужа и его храп. Пелена отрицания потихоньку таяла. Я снова и снова думала о Марате, ребенке, Жене и его проблемах.

Мне придётся сделать аборт, если…

Мысль об этом была невыносима, и я запретила себе думать.

Мне придется исправить свои ошибки. Если бы еще знать как.

Я все-таки смогла уснуть. А утром началась моя новая жизнь. Когда я проснулась, Жени в спальне уже не было. Я встала и сразу накинула халат. Было холодно.

Подойдя к окну, я увидела мелкую крупу, что летела с неба. Первый снег. Противный и колкий. Он падал на землю и сразу таял.

Рождественская мелодия заиграла в голове. Голос Синатры тоже подключился. Но себе под нос я спела на русском. Как Марат.

– Пусть идет этот снег. Пусть идет.

Саша

– Детка, открой, – потребовал Женя, настукивая в сотый раз в дверь нетерпеливую морзянку. – Что ты там делаешь столько времени?

Меня тошнило в унитаз. Я пыталась делать это максимально тихо, чтобы муж не догадался. Прошел месяц, а я так и не сказала ему, что беременна. От ребенка тоже не избавилась, хотя времени и возможностей у меня было навалом. Но от одной мысли об аборте у меня накатывали слезы. Жене нельзя было видеть, что я плачу. Поэтому я думала очень редко. Плыла по течению безмозглым бревном.

Офигенная позиция, знаю. Учитывая, что Женя со мной проводил не двадцать четыре часа в сутки, я могла думать вне его присутствия. Но тоже не думала.

Не знаю, что за чудо я ждала. Или просто оттягивала момент, мучаясь медленно и болезненно. Как и до свадьбы, я много училась. Курсы отлично отвлекали. Близилась аттестация. Все силы и мысли я устремила на практические итоговые работы.

Куратор дал мне настоящих клиентов. Мы много общались, и я составила планы продвижения через соцсети, настроила таргет рекламы.

Пожалуй, именно учеба не позволяла мне сойти с ума. Я вставала утром, занималась, созванивалась с клиентом, обсуждала этапы развития и по пунктам решения в продвижении.

Женя возвращался поздно, спал до обеда. Он пропускал мой утренний токсикоз, который, слава богу, особенно не беспокоил. Муж уходил из дома ближе к двум, и я почти сразу ложилась спать. Он снова ничего не замечал. Я как будто тоже. Не знаю, зачем я оттягивала момент. Нужно было все ему сказать, но я боялась. Ужасно боялась, что он заставит меня сделать аборт и не даст развод. Развода тоже боялась, потому что у меня не было денег на ребенка, не было крыши над головой.

Жить у матери и стоять на учете благотворительного фонда я точно не хотела. Хватит этому миру меня, которая росла в нищете. Но и убить своего ребенка не хватало сил. Так я и бултыхалась, как навоз в проруби.

Женя не спал со мной. Вернее, он ложился в постель и спал. Но у нас не было обычного секса. Иногда он раздевал меня, гладил и целовал. В эти минуты я все время пыталась прикоснуться к его члену, но он не давал. Эрекции просто не было, как я поняла. Он физически не мог сделать мне ребенка. Моя очередная подлость подохла в зародыше. Я не смогу подсунуть Грифу ребенка от Марата. В какой-то момент я этому обрадовалась. Не придется падать ниже дна. Зато туда меня отправит сам Гриф, когда правда выйдет наружу.

Сегодня, как на зло, меня накрыла тошнота вечером. Наверное, из-за экзотической рыбы, которую приготовил повар, и мне пришлось есть. От одного вида и запаха меня мутило. Нужно было сразу уйти, но при госте я делала вид, что все в порядке. Зря. Анатолий вряд ли бы обрадовался, если бы меня стошнило при нем.

– Я спущусь через минуту, – пообещала я мужу.

Женя неожиданно уточнил:

– У тебя месячные?

– Нет.

Я испытала очередной приступ паники, потому что однажды он заметит, что месячных нет слишком долго. Вряд ли я смогу это скрыть или запудрить Грифу мозги. Дураком он точно не был.

– Ты пугаешь меня, Саша. Открой дверь.

– Все хорошо, – соврала я в очередной раз.

– Открой, – потребовал Гриф. – Или я вынесу эту чертову дверь.

Пришлось повиноваться. Я быстро умылась и открыла дверь.

Женя вошел в ванную и тут же стал рассматривать мое лицо.

– Ты бледная, – сообщил он.

– Устала. Встала сегодня рано. Много занималась аттестацией.

Муж раздражённо выдохнул и стал отчитывать меня уже по привычному сценарию.

– Не надо убиваться на этих курсах, Саш. Что ты какая ответственная?

– Ты купил мне эти курсы. Я хочу получить максимум знаний.

Женя обнял меня за плечи, уводя из ванной и махнул рукой.

– Да плевать на них. Может тебе лучше что-то очное? Хочешь в МГУ? Мне кажется, там и то не такая нагрузка. Или ты везде себя сумеешь загнать?

Он болтал, не особенно требуя от меня ответа. Я вяло улыбалась и кивала.

– МГУ – это слишком, – проговорила я.

– Ты к себе необъективна, детка. Я уверен, ты сумела бы стать самой прекрасной ученой леди.

Мы спустились в столовую. Женя выдвинул мне стул. Я опять оказалась напротив Анатолия. Муж сел во главе, спрашивая гостя:

– Как думаешь, Толь, отправить Сашку в университет? Она так любит учиться.

– Не уверен, что девушке нужно забивать голову учебой, если она уже замужем.

Я не выдержала и закатила глаза. Спорить не было смысла. Шовинистическая позиция Толика была мне известна давно.

Женя с гостем некоторое время обсуждали образование для замужних девушек, потом вернулись к рабочим вопросам и общим новостям страны, даже мира. Я быстро устала от их разговоров и с трудом подавила зевок, но он предательски вернулся через секунду. Пришлось прижать ладонь ко рту.

– Я нагоняю тоску на твою жену, Жень, – усмехнулся Анатолий.

– Она рано встала сегодня.

– Тогда, возможно, нам стоит закончить этот вечер.

Я хотела сказать, что это точно не вариант, но Женя вмешался прежде.

– Иди в спальню, Саша, – приказал он.

Я не стала спорить. Этот тон был мне очень хорошо знаком. Он не допускал обсуждений и ослушания.

– Простите, Анатолий, – попыталась я оправдаться перед гостем. – Мне действительно лучше лечь спать. Доброй ночи.

– Конечно, – усмехнулся он. – Сладкой ночи, Саша.

Его глаза, как обычно, прошлись по всей моей фигуре, когда я поднялась.

Как обычно, мне было противно, но я быстро стряхнула с себя это мерзкое ощущение и скорее пошла наверх. Самое прекрасное в таком ужине – его конец.

Я вошла в комнату, разделась, легла в постель. Теплая благодарность к Жене затопила мое сердце. Пожалуй, это был один из немногих его приказов, что я исполнила с радостью. Лежа с закрытыми глазами, я погружалась в сон. Ранний подъем и приступ тошноты измотали меня. Но едва я начала погружаться в блаженное беспамятство, открылась дверь комнаты.

– Женя? – пискнула я, возвращаясь из сна.

Муж сел на кровать. Я услышала, как он снимает пиджак.

– Да, детка. Рад, что ты еще не спишь.

– Анатолий уже ушел? – запереживала я. – Так неудобно вышло. Я все испортила.

– Тихо, тихо. Все хорошо, сладкая. Ты ничего не испортила, – зашелестел Женя мне в губы.

Он подался вперед и стал целовать меня, раздевая.

Я заерзала, удивляясь пылкости мужа. Он был возбужден. Я его таким не помнила. Женя снимал с себя рубашку, нетерпеливо и дергано, не прекращая целовать меня. Его губы были требовательными, но не жестокими, как на свадьбе.

Тихонько застонав, я обняла его. Моя рука словно случайно упала ниже, касаясь паха. Проклятье, под брюками я ощутила твердость. Женя тут же поймал мои запястья, уложил меня на спину и подмял под себя, заводя руки мне за голову.

– Закрой глаза, – потребовал он.

Мне снова не стоило спорить. Я повиновалась. Глупая надежда, что сейчас он наконец меня трахнет, и я получу шанс, сжала мое сердце. Я едва дышала, боясь спугнуть эрекцию мужа. Он продолжал стягивать с меня шелковую сорочку, обнажая и трогая по дороге. Гриф подвинул меня, кажется, чтобы я оказалась поперек кровати. Я на все была согласна, продолжая держать глаза закрытыми. Но скоро муж встал с кровати и обошел ее. Он встал за моей головой, снова стискивая запястья пальцами, словно наручниками.

Я почему-то подумала, что он сейчас вгонит мне член в рот. Но ошиблась. К сожалению.

– Не шевелись, – велел Женя, сильнее сдавливая мои руки.

В этот момент я поняла, что мы не одни в спальне. Распахнув глаза, я увидела Анатолия с другой стороны кровати. Крик родился у меня в горле, но вылететь не успел, потому что Женя ловко перекинул мои запястья в одну руку, а другой зажал мне рот.

– Не надо кричать, Саш, – заговорил он убийственно спокойным и тихим голосом. – И дергаться тоже не надо.

Его приказ лег в благодатную почву. Я никогда не кричала, когда отчим поднимал на меня руку. Моей реакцией всегда было оцепенение. Как у мелких грызунов, которые притворяются мертвыми при нападении хищника. Вот и в этот раз я ощутила невидимые ледяные путы, которые сковали мое обнаженное тело.

Хотелось зажмуриться, но мои глаза не закрывались. Я смотрела, как Анатолий раздевается, ощупывая меня при этом своим фирменным плотоядным взглядом. Я не хотела смотреть на него, но не смотреть тоже не могла.

Рыдание рождалось в животе и трясло меня изнутри. Совершенно ужасно при этом ощущались Женины поцелуи на лице и ядовито нежный голос мужа:

– Будешь тихой, хорошо? Я сейчас уберу руку, и ты не станешь орать, как одержимая. Угу? Сама знаешь, в доме никого нет. Бессмысленно шуметь тут на нас.

Смысл слов проникал в меня как будто не через слух, а впитывался кожей. Она горела, словно от яда, которым меня заботливо натирал родной муж.

Он убрал руку с моего рта, и я действительно не издала ни звука.

– Ты будешь хорошей девочкой, Саш. Я знаю, – продолжал гипнотизировать меня Женя. – Лежи тихонько, сладкая. Вот видишь – не кричишь. Умница. Сейчас я отпущу тебя, и ты останешься лежать.

Беззвучный вопль сотрясал мое тело, когда Женя действительно отпустил меня. Возможно, я бы попробовала забиться в угол, но Анатолий сразу же навалился на меня своим телом. Он был худой, и его кости сразу впились в меня, придавливая к матрасу и причиняя боль. Женин партнер радостно пыхтел, лапая меня везде, где мог дотянуться. Он сосал мою кожу, кусал и больно щипал.

Я запрокинула голову в отчаянии и нашла глазами Женю. Он так и стоял около меня, жутко улыбаясь. Член в его руке был как никогда бодр. Анатолий тоже не страдал импотенцией, да и терпением не отличался. Потискав больно мои груди, он тут же стал возиться с презервативом.

Я продолжала смотреть на Женю, который так охотно отдал меня. Я умоляла его глазами. Без результата, конечно. Женя только яростнее дрочил, наблюдая за мной. Многое становилось понятно, но не легче от этого.

Не зная, что делать и как спасти себя от медленной смерти и этого брака, я закричала:

– Женя! Женя, пожалуйста, так нельзя.

– Можно, красавица, можно, – гадко засмеялся Анатолий.

– Женя, я беременна. Врач сказал, мне нельзя…

Уже потом я пыталась понять, зачем сказала ему при таких ужасных обстоятельствах. Для меня этот ребенок стал самой великой драгоценностью, и я подумала, что Женя не решится рискнуть его жизнью тоже. Хотя почему? Он вообще не особенно ценил жизнь других людей и прекрасно знал, что не мог быть отцом.

Но неожиданно лицо моего мужа изменилось. Он даже свой проклятый член отпустил.

– Ты беременна?

– Да и похрен, Женьк, – влез Анатолий, который продолжал воевать с резиной.

– Ты беременна? – повторил Гриф.

Я закивала. Женя кивнул мне на угол кровати, безмолвно разрешая отползти и прикрыться. Я не упустила возможности – сразу схватила простыню и уползла подальше от Анатолия. Муж молча сходил в ванную и вернулся в халате. Растерянный гость стоял посреди спальни с мятым презервативом в руке.

– Тебе пора, Толь. Я провожу.

– Да ты шутишь, Гриф?

– Нет. Не шучу.

– Мы договорились! – взвизгнул Толя.

– Изменились планы.

– Да какого…?

– Один звонок и за тобой приедет бригада, – все тем же спокойным голосом пригрозил Гриф, кивнув на телефон, что лежал на тумбе. – Ты планировал в городскую думу пролезть? Вряд ли там придется ко двору попытка изнасилования.

Он сам собрал вещи Анатолия и открыл дверь спальни, приглашая выйти. Я сидела в кровати, трясясь как осиновый лист. Облегчение накатило вместе со слезами. Я понятия не имела, что будет со мной теперь. Но, кажется, даже смерть лучше такой жизни.

Анатолий не среагировал на намеки Грифа. Мужу пришлось выпроваживать гостя. Я прислушивалась, различая ор внизу. До драки вроде не дошло. Женя отправил своего партнера восвояси и вернулся ко мне.

Я продолжала сидеть, тиская одеяло в кулаках. Мое оцепенение превратилось в равнодушие. Я не смела даже на деяться на лояльность Жени. Самое прекрасное, что он мог сделать – это не позволить Анатолию меня поиметь. Думаю, на этом лимит великодушия у Грифа исчерпан. Остаться бы живой.

Мне, наверное, нужно было рвануть в окно, забрав с собой паспорт. Но Женя догонит, даже если я попытаюсь удрать в одеяле, не тратя время на одевание. К тому же меня все еще колотило. Вряд ли я смогу подняться с кровати сейчас.

Хватило сил только заерзать и переместиться к краю кровати. Именно там меня и нашел муж. Он вернулся быстро. Никуда бы я не успела убежать. Немного безумные глаза Грифа только подтверждали это. Но он как будто не злился. Я видела его в ярости – сейчас он был совсем не такой.

Женя присел на кровать со мной рядом и трогательно сжал мои пальцы. Как будто не он фиксировал их пару минут назад, обездвиживая меня.

– Сашка! Ты беременна? Это правда? – возбужденно и радостно воскликнул Женя. Как ребенок, которого мама обещала отвести на аттракционы.

Я с трудом выдавила:

– Да.

– Боже, как же это прекрасно, – продолжал ликовать Гриф.

– Ты серьезно? – переспросила я, полагая, что это какая-то изощренная форма сарказма.

– Конечно. Ты, я, ребенок. Я всегда мечтал, что у меня будет ребенок.

– Женя… – сдавленно проговорила я.

Он не слышал.

– Наш малыш, детка. Как же здорово.

Муж залез рукой под одеяло и погладил мой живот. Я сжалась и отодвинулась от него, чувствуя брезгливость и страх. Это все смахивало на театр абсурда. Женя вроде был в здравом уме, хоть и с особенностями. Не может же он верить, что это его ребенок. Я точно не собиралась жить в этой шизофрении.

– Женя, я беременна, – прошептала я. – Ты же понимаешь, что…

Он закрыл мне рот рукой, и тут же с его лица слетел восторг.

– Я все понимаю, Саша, – проговорил он. – Ты шикарная молодая женщина из крови и плоти. Я знал, кого беру в жены. Я дал тебе свободу до свадьбы. Ты могла выбрать…

Его слова вонзились в меня острыми шипами. О, да. Я могла выбрать. Я могла выбрать совсем другое, черт побери. Лицо Марата встало перед глазами. Туман слез размыл его. Я моргнула. Передо мной снова бы Женя. Женя, который в очередной раз поражал меня в самое сердце.

– Я рад, что ты выбрала меня. Наш ребенок не будет ни в чем нуждаться. Это лучший подарок, любовь моя.

И он поцеловал меня в губы. Требовательно, жестко, больно. Как на свадьбе. Я всхлипнула, чувствуя, как его зубы впиваются в мою нижнюю губу. Женя отстранился, посмеиваясь. Он лизнул то место, где только что укусил, и пообещал:

– Толик не побеспокоит тебя. Я позабочусь о твоей безопасности. И о нашем ребенке. Ложись спать, сладкая.

Он встал, поцеловал меня в лоб и вышел из спальни. Я услышала, как внизу открылась и закрылась дверь. Через несколько минут под окнами к воротам проехала машина. Я вскочила и увидела, как Гриф уезжает.

Наверное, помчался догонять Анатолия или в клуб. Понимая, что осталась одна дома, я вскочила и начала собираться. Странное милосердие Грифа и его щенячий восторг по поводу беременности не обнадеживали. Скорее наоборот. Женя прекрасно понимал, что никогда не будет спать со мной в традиционном смысле. Пока я бросала вещи на кровать, все вставало в моих воспоминаниях на свои места.

Гриф взял меня себе как красивую игрушку. Он женился на живой кукле, которую абсолютно точно с самого начала собирался подкладывать под своих партнеров. Я не знала, да и не собиралась разбираться в особенностях эрекции мужа. Видимо, у него стоял на зрелище. Как бы то ни было, я точно не собиралась быть бесплатной порнушкой для Грифа. Пусть он хоть тысячу раз мне муж.

Наверное, я заслужила это дерьмо. Что еще может достаться такой, как я? Переспала с другом жениха, залетела и собиралась врать всю жизнь. Чертов закон бумеранга прилетел обратно и больно шарахнул прямо в лоб. Правда, мозги не вышибло.

Я остановилась с джинсами в руках и словно прозрела.

Гриф никуда меня не отпустит. Чтобы выйти за территорию дома, придется снять сигнализацию на воротах. Жене тотчас придет оповещение на телефон. Можно не сомневаться, что он моментально найдет меня. Я не успею убежать далеко. У меня даже денег нет. Вернее, есть на карте, но немного. Этого не хватит даже на первое время. Да и карта привязана к счету Жени в банке. Он знает все о своих деньгах.

Я снова вернулась к вопросу о нищете. Обречь себя – это одно, но я теперь не одна. Мой ребенок будет со мной всегда и разделит судьбу. Я могу купить билет, уехать на край света, работать в магазине, получать гроши, питаться скудно, носить старое и дешевое. Но даже при самом удачном побеге я не смогу прокормить ребенка.

Пока ни один вариант не казался мне подходящим для человека, что рос во мне. Я точно не хотела, чтобы малыш родился в этой семье и стал наследником Грифа. Сама мысль об этом убивала. Даже нищенское скитание было привлекательнее. Но и с ним я не хотела мириться. К хорошему привыкаешь быстро. Отказываться от достатка, хорошей еды и красивой одежды совсем непросто. Да и бог с ней с одеждой. Я не смогу купить коляску или кроватку. Мне негде жить. Даже цены на детскую смесь, которые я подмечала последнее время, доводили до паники.

Присев на кровать, я долго думала. Ни один план не терпел спешки.

Я сидела на кровати долго. Обнимала джинсы, думала, плакала, гладила свой живот. Как будто мои прикосновения могли смыть отпечатки пальцев Жени. В конце концов, я встала и стала складывать вещи назад в шкаф. Раз уж я вышла замуж расчетливой сукой, нужно продолжать быть ею. Отчаяние и боль точно не приведут нас с малышом к правильному решению.

Горячий душ спас меня от запаха чужих рук. Я собиралась сменить простыни, но даже кровать вызывала омерзение. Конечно, заснуть было тяжело и в соседней спальне. Но беременность как будто защитила меня от потрясений. Организм требовал сил на восстановление и безапелляционно вырубил мое сознание. Я была благодарна за это. Если мой разум не в состоянии нормально заботиться о ребенке, пусть хоть тело действует во благо.

Саша

Я нашла Женю утром в нашей комнате. Он безмятежно улыбался во сне, но едва я переступила с ноги на ногу, сразу открыл глаза. Гриф моментально вскочил с кровати удивительно бодрый. Как будто спал и видел, как бы скорее меня схватить. Я с трудом подавила желание вырваться из его объятий и убежать.

Бежать некуда. Пришлось терпеть прикосновения мужа и послушно сесть на кровать с ним рядом.

– Привет, любовь моя. Как спала?

– Нормально, – прошептала я.

– Я вернулся поздно. Хорошо, что ты легла отдельно.

Женя пел так сладко и складно, что мне становилось все страшнее и страшнее.

– Хочешь, эта комната будет твоей теперь?

– Да, можно, – согласилась я, с трудом веря в его чистые намерения.

Не было у Грифа ничего святого. Я глупо верила, что он бережет мое тело до свадьбы. Ширма благородства, как оказалось, прикрывала ужасные извращения. Я снова вспомнила голого костлявого Анатолия и Женины пальцы вместо наручников на моих запястья. Судорожный вдох забулькал в горле. Я отвернулась от мужа.

А он как ни в чем не бывало стал проявлять беспокойство.

– Тебе нехорошо? Тошнит?

– Просто не по себе, – проговорила я еще тише, стараясь не оцепенеть от страха окончательно. – Жень, я…

Он положил мне палец на губы, запрещая продолжать.

– Тихо, Саш. Слушай меня сейчас. Ты должна думать о ребенке, хорошо?

Я кивнула. Пожалуй, только с этим я была готова согласиться.

– Я не позволю никому тебя пальцем тронуть, пока ты беременна, – продолжал Женя, оговариваясь.

Пока я беременна. А потом…

– Давай мы сейчас позвоним в клинику, съездим к врачу. Ты сказала, у тебя угроза выкидыша.

– Нет угрозы, – идиотски честно выпалила я. – Я не знаю, почему соврала. Вернее… знаю, но…

Слезы потекли по лицу. Женя удивительно нежно приобнял меня за плечи и прижал к себе. Но от его участия мне стало еще больнее и страшнее. Таким милым и нежным он был, когда начал ухаживать за мной. Я так легко поверила, что он настоящий.

– О, тихо, любовь моя. Не надо нервничать. Думай о ребенке, – продолжал заклинать меня муж, гладя по волосам и спине. – Тебе нужно успокоиться. Давай сходи умойся, прими душ, а я пока наведу справки о враче. У тебя будет лучший.

Ох, кто бы сомневался, что Женя найдёт мне посредственного гинеколога. Разумеется, он привез меня в тот же день в центр Москвы. Говорят, жена президента пользовалась услугами этой клиники.

Я ужасно боялась, что Женя пойдет со мной вместе в кабинет. Но он удивительно тактично уточнил у деверей:

– Хочешь, чтобы я был с тобой?

Его лицо было таким одухотворенным. Он реально хотел этого ребенка и пытался сделать для меня все самое лучшее. Но я сразу поняла, что Гриф точно не фанат таких интимных приёмов у врача. Поэтому я с легкостью поддержала его в этом.

– Лучше я сама. Это не очень приятный доктор.

Женя истово закивал и с радостью остался в коридоре. Я и сама всегда ходила к гинекологу, как на каторгу. Слава богу, проблем по этой части меня не было, активной половой жизни тоже. Но кресло всегда внушало ужас.

Частная клиника и приятный доктор поменяли мое представление о гинекологии. Очень приятная современная женщина говорила со мной доброжелательно и тактично. Видя, что я совсем молодая, она рассказала мне намного больше, чем я спрашивала. Про зачатие, развитие плода, про УЗИ и витамины. Даже про секс с мужем, который чаще всего не просто возможен, а еще и полезен для ребенка.

Конечно, последнее она уточнила, потому что я сказал, что совсем недавно вышла замуж. Конечно, я не стала ее останавливать и объяснять, что у моего мужа стоит на меня в очень ограниченных условиях.

Я вышла из кабинета без ощущения брезгливости. Женя тотчас подскочил и стал расспрашивать меня обо всем. По дороге домой я рассказывала все, что поведала мне врач. Муж сам сходил в аптеку, купил витамины, а потом отправил водителя на местный рынок за лучшими продуктами. Женя освободил целый день чтобы пойти со мной на УЗИ. Это событие он пропускать не захотел.

Когда пришло время первого скрининга, муж поехал со мной в клинику, пошёл в кабинет и держал меня за руку, пока врач водила датчиком по моему животу.

Я с трудом различала крошечного человечка и ничего особенно не чувствовала. А вот Женя был в щенячьем восторге. Он даже прослезился, когда врач неуверенно предположила:

– Рано, конечно, но похож на мальчика.

– Мальчик! Сашка, слышишь? Блин, ну как же круто.

– Какой вы милый папаша. Сентиментальный, – не сдержалась врач.

Женька вытер глаза и признательно покивал.

Мы вышли из клиники, сели в машину. Я ужасно хотела есть. Женя услышал, как урчит у меня в животе. Он заставил водителя заехать в ресторан, чтобы накормить меня. Любимое заведение мужа на Патриках было битком, но для нас нашли стол. Повар вышел поприветствовать лично и уточнил:

– Особые предпочтения, Александра?

– Без рыбы. Хочу большой крутой бургер с карамелизированным луком и огурчиками.

Итальянский шеф засмеялся и заверил, что сделает все в лучшем виде. Женю забавляла моя беременность. Он закатил глаза и философски изрек:

– Вот и приводи беременную жену в приличный ресторан.

Шеф уверил его, что бургеры для беременных – это святое. Через десять минут я вонзила зубы в самый невероятный бургер, что когда-либо пробовала. Вкуснее был только хот-дог, который мне покупал Марат.

Кажется, это было миллион лет назад. Марата я с тех пор не видела. Он как будто перестал существовать. Не знаю, что думал об этом Женя. Наверное, из его жизни нередко уходили друзья. Простые приличные люди не задерживались в среде Грифа.

Мне бы тоже бежать без оглядки, но штамп в паспорте и золотая клетка держали крепко. Наверное, в тот момент во мне пробудилось что-то под влиянием гормонов и фирменного соуса. Чувствуя себя немного пьяной от еды и мыслей о Марате, я спросила:

– Женя, ты действительно хочешь этого ребенка?

Гриф замер, не дорезав стейк, положил приборы и посмотрел на меня. Он моргнул, и в его взгляде я прочла ответ. Но муж не побрезговал проговорить его словами:

– Ты и малыш – самое дорогое, что у меня есть, Саша. Я смирился, что не смогу иметь детей. Но теперь мое дело будет продолжено, как и мой род. Чудо, что ты подаришь мне это сокровище. Я очень хочу ребенка, любовь моя.

Разумеется, самое дорогое сокровище Гриф всегда умел грамотно вложить, чтобы приумножить свое богатство. Подобная участь ждала меня после беременности. Конечно, он даст мне время для восстановления и заботы о малыше, но Женя точно повторит маневр с Толиком, как только я приду в форму. А может и не только с Толиком. Скорее всего, список партнеров моего мужа станет и моим тоже. До себя мне особо не было дела. Ужасно, что нечто подобное Гриф уже планировал сотворить и с ребенком.

Нет, я не об интиме и насилии. Но планы Женя точно имел далекоидущие. Он хотел наследника, поэтому и вцепился в меня мертвой хваткой. У меня было время, чтобы разрушить планы мужа и создать свои. Чуть больше полугода. Не так много, но и не мало.

Всю мою беременность Женя вел себя как образцовый муж и будущий отец. Он не водил в дом гостей, исполнял все мои желания, очень интересовался развитием малыша. Он не просил меня вернуться к нему в спальню и в кровать. Теперь не нужно было изображать нежность. Заботой было – не тревожить меня лишний раз. Заботой было – особые распоряжения для повара. Заботой было – приставить ко мне водителя и никуда не выпускать из дома одну.

Я делала вид, что все принимаю, что всему рада. Сама же в это время каждый день продумывала план побега и откладывала деньги. Женя не скупился на мое содержание. Я аккуратно, но достаточно часто обналичивала средства с карты. Дом наполнялся вещами для ребенка, мебелью, игрушками, бытовыми приборами.

Женя разрешил сделать ремонт в примыкающей спальне, которая станет детской. Он также настоял на работе с дорогим дизайнером. У меня появилось еще больше возможностей для снятия наличных. Каждый раз, когда я оставляла себе часть денег, совесть включалась. Я мучилась, считала себя воровкой, но неизменно каждый раз договаривалась с угрызениями.

Никогда я бы не взяла у Жени его денег, если бы он сам играл честно. Если бы я могла уйти из его дома. Если бы могла подать на развод. Иногда, особенно вечерами, я вспоминала Марата и позволяла боли завладеть мной. Невыносимо, но одновременно сладко было вспоминать его и представлять нас. Мне не нужны были никакие деньги. Я была согласна на скромное существование без ресторанов и дорогих шмоток, без дизайнерской мебели для детской и платиновых погремушек.

Был ли у меня выбор в день свадьбы? Отпустил бы меня Женя? Позволил бы он Марату владеть мной?

Очень вряд ли.

Поэтому мне остались только фантазии о нормальной жизни и любви. Не хотела я признаваться себе в этой глупости, но я любила Марата. Возможно, не его самого, а того мужчину, который за полчаса в лифте заставил меня забыть все и побыть свободной и счастливой. Мне нравились эти горькие мечты вперемешку с воспоминаниями. Иногда я даже представляла, что он придет и спасет меня, как настоящий рыцарь настоящую принцессу.

Но очень скоро я возвращалась в грязную реальность, где мне приходилось делать вид, что жить в замке и ходить под конвоем – нормально для принцессы. И припрятывать деньги – тоже.

С каждым днем мне становилось все страшнее, ведь Женя как будто читал мои мысли о побеге. Он на корню зарубал каждый мой план. Сначала я хотела улететь в Турцию или Египет, а оттуда попытаться попасть в Европу. Светка как раз собиралась на отдых, и я убедила себя, что Женя не станет возражать. Сам он, конечно, не раз говорил, что будет занят до лета.

Не знаю, почему я рассчитывала на этот план. Возможно, потому что Женя ни в чем мне не отказывал. Тем страшнее было услышать от него «нет».

Я подгадала хорошее настроение мужа после встречи на светском рауте. Женя редко теперь брал меня с собой, но такие вечеринки были особым поводом показать всем мой еще небольшой живот и похвастаться скорым отцовством.

Мы ушли рано, но Гриф все равно весь светился от гордости. Он держал мою руку, пока мы ехали домой, сам приготовил мне на кухне какао и заметил, что я хочу поговорить.

– Что-то случилось? Ты такая загадочная и почти не сонная для такого позднего времени.

Я усмехнулась. Часы едва перевалили за десять вечера.

– Я давно не сплю по двадцать часов.

– Недели две? – продолжал дразнить меня Женя.

– Почти месяц. Я правда хотела поговорить. Токсикоз у меня прошел, а живот растет каждый день. Светка зовет в Аланью на недельку. – Я сразу заметила, как Женя напрягся и пошла на попятную. – Может дней на пять. Или на выходные?

Он кратко и сразу ответил:

– Нет. Я не смогу поехать сейчас.

– Мы вдвоем…

– Нет.

– Жень, это абсолютно безопасно.

– Не думаю.

– Я не смогу потом никуда полететь сто лет…

Слезы брызнули у меня из глаз. Конечно, не потому, что я не увижу море, а из-за краха первого плана.

Женя, похоже, принял мои слезы за первый вариант. Он взял меня за руки и стал уговаривать:

– Не плачь, Саш. Пожалуйста. Я разгребу дела, и мы поедем. На Мальдивы! Весной! Вместе!

– Я буду весной размером с дом, – продолжала я выть. – Мне рожать в июне.

– Тогда осенью полетим. Обязательно. Клянусь тебе. Возьмем малыша и рванем на виллу. И всю зиму там будем жить.

– Ты никуда не уедешь из Москвы, – всхлипывала я, смиряясь. – Ты каждые выходные в клубе, а по будням в Москве.

– Я буду работать над этим. Честно.

Мне нахрен не уперлась его честность. Никуда я не хотела лететь с Грифом и его ебанутыми тараканами. До осени мне точно нужно было удрать. Пусть первая попытка провалилась, но у меня еще есть время, возможности и мозги. Буду думать.

И я думала. Вторая попытка тоже не стала удачной. Вместо Турции я выторговала отдых под Калугой. Женя отпустил меня с Настей в загородный комплекс, но приставил к нам Лешу-водителя и охранника теперь. Я думала, что смогу улизнуть, собрала самые важные вещи, документы. Была готова даже ночью пешком идти до ближайшего такси. Денег у меня было уже порядочно. Но план снова рухнул. Алексей не просто таскался за нами по территории, но даже спать лег в нашем коттедже на первом этаже.

Я спустилась вниз ночью, и он тут же вскочил, загородил мне дорогу своим шкафным туловищем.

– Вам плохо? – спросил мой Цербер, протирая глаза.

– Нет, – буркнула я. – Пописать хочу. Можно?

– Ммм, конечно.

Он посторонился, но стоял почетным караулом под дверью, пока я делала свои дела. Второй заход под утро также оказался неудачным. Леша, видимо, спал очень чутко и очень близко к сердцу принимал службу у Грифа.

Мне даже стыдно стало, что я своим побегом подставила бы его и Настю тоже. Разочарование снова сжимало сердце, пока мы ехали домой. Но одновременно я немного радовалась, что мой побег не состоялся и никому не влетит.

Правда, эти альтруистические порывы затухли, едва я вернулась в особняк Грифа и увидела его самого. Нужно спасться и думать только о себе и малыше.

От новых попыток побега меня отвлек сертификационный проект на втором курсе. Первый я сдала благополучно, настало время пройти защиту по SMM. И хотя я теряла время, отвлекаясь от самого главного, но одновременно радовалась. У меня получился классный проект, куратор уверял, что самый сильный на курсе. Да и сама я чувствовала себя очень уверенно с новыми знаниями и собственным оригинальным подходом к работе. У меня теперь была профессия. Пусть это не диплом МГУ, но я вполне смогу зарабатывать на жизнь. Знания по рекламе и способность внедрить их по любому запросу – в наше время это золотой багаж.

Конечно, за то время, что я заканчивала учебу, мой ребенок рос в животе. С каждым днем я сильнее понимала, как он важен. Мой сын. С каждым днем становилось яснее, что у меня будет только одна попытка избавить ребенка от жизни в шикарном аду. Мне придется убегать из роддома. Туда точно не пустят Жениных сотрудников. Сам Гриф был уверен, что из палаты я никуда не денусь. Для него роддом был чуть лучше тюрьмы. Мы достаточно часто и подробно обсуждали врача, клинику, сами роды. Женя не собирался присутствовать, естественно. Он вообще с особым пиететом, даже с трепетом относился к акушерским делам. Мой муж был твердо уверен, что во время родов ему рядом со мной делать нечего.

И слава богу.

Мне это было только на руку. Собственно, я и представить не могла, что Женя будет участвовать и помогать мне во время рождения ребенка. Мы были супругами очень формально. Словно по контракту. У нас не было близости не только сексуальной, но и душевной. Конечно, Гриф отчаянно отрицал свое участие в таком деле, как роды. Он хотел ребенка, но не собирался помогать ни мне, ни малышу при этом.

Я в очередной раз убедилась, что Жене нужен именно наследник, как факт. Он точно не будет уважать и любить моего сына. Гриф просто вписал его в свою жизнь и настроил планов. А мне осталось только помешать ему осуществить их.

Последние два месяца беременности я сосредоточилась на побеге. Нормальные мамочки ходят на курсы, готовятся к родам, а я считала деньги и планировала бегство до самых крошечных нюансов. Но при этом знала, что придется многое решать в процессе. Курсы я тоже посещала и прочитала тонну литературы про новорожденных, чтобы максимально избавить себя от сюрпризов и не падать в обморок, если малыш вдруг начнет какать не тем цветом или срыгивать обильно.

Я больше не встречалась с подругами. У меня не было свободного от мыслей времени. Мне хотелось побыть беременной подольше и одновременно скорее родить. Я хотела вырваться из клетки, но мне было так страшно, что от напряжения сводило челюсть и болела голова.

На поводке жить проще. Я жаждала свободы, но в то же время боялась ее.

Хотя все продвинутые источники о естественных родах советовали не ложиться в роддом до схваток, я поехала в день предположительной даты родов. Нужно освоиться в больнице, пообщаться с мамочками и врачами.

Женя, разумеется, вызвался сопроводить меня в приемный покой. Он донес мне сумку до дверей и поцеловал в лоб, обещая:

– Все будет хорошо. Ты у меня умница.

Я кивнула, очень надеясь, что вижу мужа в последний раз.

Саша

В роддоме мне было на удивление спокойно. Скорее всего, потому что я наконец вырвалась из заточения и могла хоть немного дышать. Это был обычный роддом, а не пафосная клиника. В такой мне бы снова не дали и шагу сделать без ведома Жени. Но мой доктор принимала роды именно здесь, без шика и особых условий. Оказалось, что она идейная. Это снова играло мне на руку.

Вопреки мнению Жени, что девицы на сносях сдают анализы, едят и плюют в потолок, я и мои соседки по палате вели весьма активный образ жизни. Мы бегали в пекарню за пирожками, гуляли и смотрели телек вечерами. И бесконечно болтали, конечно. Я больше помалкивала и слушала. Особенно тех, кто приходил из другого крыла, где лежали уже родившие с малышами.

Наверное, судьба сама решила мне помочь. Или это я создала ситуацию, в которой все обстоятельства были на моей стороне. Малыш не торопился рождаться, и я с каждым днем все лучше ориентировалась на местности. Моя гинеколог изначально поддержала естественные роды без всяких стимуляций. Ну а Женя в срок проплатил мой стационар по контракту.

Вещей у меня с собой было, конечно, немного. Самое необходимое, но я и не собиралась тащить багажом тонну тряпок. Именно в этом было мое преимущество. Я должна исчезнуть быстро, чтобы не было слишком горячего следа. Женя, конечно, может найти и без него. Но я обязана попытаться. О провальной попытке я старалась не думать.

В день, когда мой сын решил появиться на свет, я совсем расслабилась. Сидела на КТГ. В очередной раз врач проверяла состояние малыша на всякий случай. Анализы у меня были отличные, как и аппетит. Я задержалась, и мне принесли обед прямо в процедурную. Еще бы я не расслабилась в предродовом отделении. Отношение к мамочкам тут было самое душевное, даже духовное.

Всегда думала, что роды – это нечто глобальное и мощное, как землетрясение или цунами. Я была жертвой кинематографа, где нужно ярко обозначить начало. Воды, которые выливаются ведром на пол, резкая боль и вопль будущей матери. Такая херня!

У меня ничего не вытекло и не начало ломать от схваток. Я почувствовала тянущую, очень легкую боль. Даже болью это было сложно назвать. Похоже на недомогание в первый день месячных. Живот как будто стал каменным. Я скорее отложила тарелку и позвала врача.

– У меня живот тянет, – сообщила я ей.

– Бывает, Сашенька. Это тонус. В твоем положении вполне нормальное явление. Обедай спокойно. Если усилятся ощущения – зови.

Она не осмотрела меня. Можно понять. Сегодня я уже была на кресле. Сколько можно туда смотреть, в конце концов.

Боль очень скоро прошла. Мое КТГ тоже закончилось, доктор удовлетворилась показателями и отправила меня гулять. Все стандартно. Я бродила по внутреннему дворику, но время от времени присаживалась, потому что тянущие ощущения возвращались.

Я вспоминала, что тонус – это нормально, посидела пару минут и снова вставала, чтобы прогуляться. Забавно, но у меня ни разу не было тонуса за всю беременность. Все ощущения я списывала на него.

К вечеру не прошло, даже усилилось, но было терпимо. Девчонки всей толпой смотрели вечерний сериал, болтали. Я не следила за героями, но тусовалась со всеми за компанию, время от времени вставала с диванчика и ходила.

– Саш, ты гуляешь, как будто вот-вот родишь, – подметила Надя из моей палаты.

Я только усмехнулась. За неделю насмотрелась на девочек со схватками. Они кричали, ругались, сразу бежали к сестре, вызывали врача. У меня и рядом не было таких ощущений. Ну… тонус. Многие тут с тонусом и на пятом месяце лежали.

Я сходила в пустой душ без очереди, пока девочки досматривали своё мыльное кино, легла спать вместе со всеми в одиннадцать. Потрясающий санаторий.

Рано утром мне нужно было сдать в очередной раз кровь. Доктор настаивала на постоянных анализах, чтобы не прозевать плохих изменений. Я спала некрепко, постоянно просыпалась. Под утро, еще до будильника я поняла, что простыни мокрые. Тянущая боль стала сильнее, даже острее. Я как будто очнулась.

Это же, блин, роды. Пришла и моя очередь бежать будить сестру. Она уже бодрствовала и удивленно вздернула на меня брови.

– Ты что так рано, Смирнова, и в одной сорочке?

– Я, кажется, рожать собралась, – сообщила я, чувствуя себя очень глупо.

– Кажется? – не поверила сестра. – Ты тут неделю уже загораешь. Старожил.

Я пожала плечами и выдала то, что имела.

– Проснулась, а кровать мокрая. И живот болит. Вроде похоже.

– Может описалась? – предположила сестра.

Я сделала большие глаза, не понимая, шутит она или всерьез. Узнать так и не пришлось.

– Ладно, иди в смотровую. Я позову дежурного.

В смотровой оказалось, что рожать я буду совсем скоро. Хорошо, что вещи у меня были собраны. Я быстро передала их сестре и пошла за ней в лифт.

– Как ты вообще спала? – не уставала удивляться она.

– Не знаю, – пожимала я плечами и смущенно изучала пол.

– Люди орут в схватках, а она дрыхла, пока воды не отошли. За ночь до восьми пальцев раскрыться при первых родах – ты уникум, Смирнова.

Я припомнила день накануне и тихонько предложила:

– Вообще-то у меня вчера еще потягивало. С обеда.

– И чего не сказала?

– Доктор уверила, что это тонус. Я думала, пройдет.

– Пройдет! – захохотала сестра, уже выходя из лифта и толкая тележку с моими вещами по коридору. – Не могу с тебя, Смирнова! Пройдет у нее… Ну да, за утро точно пройдет. Обедать уже будешь мамкой.

Я тоже хихикала, ойкая.

Сестра смеялась, пока не отдала меня на руки акушерке. Та, конечно, поинтересовалась с кислым сонным видом, почему мы веселимся. Сестричка поведала ей мою историю, и акушерка тоже оценила прикол.

Все складывалось отлично. Моя врач как раз была на дежурстве, встретила меня приветливо и тепло. Ну еще бы… Женя заплатил ей кучу денег, чтобы настроение всегда было приподнятым в моем присутствии.

Конечно, ей тоже рассказали про мой тонус, который должен был пройти. Она долго извинялась и немножко ругала меня за детские попытки не замечать схватки. Но в конце пришла к выводу, что все к лучшему.

– Знаешь, Саш, я думала, что мы тут однажды ночью будем прыгать на мячике, слушать Брамса и танцевать бедрами. Прям готовилась тебя развлекать по полной, как VIP-персону. Но ты просто пришла и готова родить.

– Я с детства не приучена доставлять лишних хлопот, – объяснила я, прекрасно понимая облегчение моего врача. – Хотя не имею ничего против Брамса.

– Значит, поставим саундтреком к рождению нашего богатыря.

Так и решили. Еще час я гуляла по палате, слушала симфонии, крутила бедрами, как научилась на курсах подготовки. У меня на губах была улыбка. Я старалась принимать схватки, а не закрываться в напряжении. Наука все тех же курсов.

Но уже очень скоро стало больно. Я опускалась на кушетку с помощью акушерки. Она предлагала мне что-то вколоть, но я понимала, что не нуждаюсь в этом. Видимо, мой болевой порог не воспринимал схватки всерьез. До поры…

В середине первого концерта для фортепиано со скрипкой я поняла, что вот оно. Боль стала сильной, почти невыносимой. Я впивалась пальцами в кушетку и где-то на фоне полуобморока ловила новые ощущения.

Акушерка моментально позвала врача. Та диагностировала полное раскрытий и начало потуг. Значит, скоро все закончится. Или начнется.

Я постаралась не думать о сложностях, прогнала страх и просто сосредоточилась на встрече с малышом. Еще немного работы, и через полчаса я услышала крик.

– Мальчик, Сашенька. Как и договаривались, – сообщила врач.

– Да, за девочку Женя бы нас убил, – почти пошутила я.

На самом деле я понятия не имела, как бы отреагировал Гриф. Да и мне было плевать.

Но доктор прониклась замечанием и чуть нервно рассмеялась. Акушерка передала мне сына. Она немного грубовато, но со знанием дела потеребила мой сосок и сунула его в рот младенцу. Тот бойко присосался. Я заревела.

– Спасибо вам всем большое, – поблагодарила я всю команду.

– Тебе спасибо, солнышко, – ласково ответила за всех акушерка. – Молоденькая, а не орала, старалась. Видно, что готовилась. Все бы так рожали, я бы тут жила.

Доктора засмеялись. Неонатолог забрала у меня сына для осмотра, уточняя:

– Знатный пупс. Щекастый. Как назовете?

– Данис, – сообщила я, снова привлекая всеобщее внимание.

– Оу, как интересно, – проговорила моя врач.

– Да, сильное имя, – покивала неонатолог.

– Папе понравится, – снова вклинилась гинеколог.

Я усмехнулась и как в старом фильме «про нашу победу» уточнила:

– Да, его папе очень понравится.

Пока в шуме и возне осматривали моего сына, я лежала и тихонько плакала. Счастье рождения било меня так странно по всем чувствительным местам. Мысли о Марате ничуть не помогали успокоиться. Обычно я умела запретить себе о нем думать, но сейчас не могла.

Да, я обязательно расскажу ему. Не сейчас, но однажды. Уверена, он простит меня. Не сейчас, но со временем. И абсолютно точно я знала, что Марат полюбит нашего сына. Не сейчас, но когда-нибудь.

Сейчас я должна была жить ради Даниса. Ради Дана. Все мои мысли должны работать на его благо. Единственное, что сейчас было важно – это побег. Но у меня оставалось еще несколько часов просто для счастья. Мне снова дали на руки сына, и он снова не отказался от груди. Я бы не отдала его больше никогда и никому. Но разум подсказал не противится, когда акушерка сообщила, что может унести ребенка, чтобы я могла немного отдохнуть.

Два часа я спала в палате, потом мне привезли Дана.

Оттягивать момент я больше не могла. Пришлось написать Жене, что я родила. На фоне гормонального всплеска было очень непросто общаться с истерично счастливым Грифом. Несколько раз я чуть было не сорвалась, желая послать его в задницу, но сдержалась. Я боялась, что Женя придет увидеть ребенка. Здесь многих папочек пускали через отдельный вход, если была проплачена частная палата. Но Гриф не был отцом, поэтому и не спешил увидеть своего не сына. Он пообещал, что закатит праздник для ребят. Мне эта информация была ни к селу ни к городу. Правда, потом я поняла, что это на руку.

Пусть бухает неделю, а я пока все разузнаю и исчезну.

Но мои планы сразу стали рушиться. Оказалось, что мои выделения слишком обильные. В общем, состояние не внушало особых опасений, но меня осматривали постоянно, чаще, чем остальных гоняли на УЗИ. Я узнала о каких-то сгустках, которые вызывали беспокойство.

Узистка говорила, что это в общем нормально, дежурный врач хмурился, а моя гинеколог на всякий случай не велела убирать из руки катетер.

Мое пребывание в роддоме сразу увеличилось на несколько дней.

Это было хорошо и плохо. Я не хотела тянуть, но одновременно появилось время продумать побег спокойнее и подробнее.

Я все лучше обращалась с маленьким. Дан в первую ночь почти не спал. Не знаю, что это было, но мы оба вымотались и наплакались. Зато на следующий день проспали просто отлично. Еще через один пришло молоко. Я сразу попросила пригласить консультанта по грудному вскармливанию. Каких только услуг сейчас нет в роддомах.

Акушерка вроде как тоже учила кормить, но именно консультант подсказала мне разные позы и объяснила, как выглядит правильный захват.

Пока Женя продолжал квасить с друзьями, я восстанавливалась, Дану сделали прививку, администрация больницы готовила документы. Я специально делала все очень приватно и сунула сестре несколько купюр. Ведь в свидетельстве Дана я не указала отца. Не исключено, что вся больница знала, кто мой врач, кто мой муж. А может и нет. Но я точно не хотела рисковать.

Женя очнулся на пятый день. Он позвонил и поинтересовался, когда меня можно забрать. Я начала ему рассказывать о сгустках и важности завтрашнего УЗИ. Гриф тотчас попросил избавить его от подробностей. Он как будто брезговал этими нюансами моего состояния. Уверена, если бы Женя мог выбирать, то взял бы себе уже взрослого ребенка. Без всех этих приколов с какашками, горшками и плачем по ночам.

Я когда-то разделяла такую позицию, но, родив Дана, поменяла мнение кардинально. Пусть встаю три раза за ночь, но какое же это счастье. Мне пока хватало сна. Днем иногда вообще было нечего делать. Я часто долго смотрела на Дана, пока он спал. Думала, он будет копией Марата, но малыш как будто сам на себя был похож. Он был просто ребенком. Симпатичным, щекастеньким, а не крошечным бородатым мужиком.

Много раз я представляла рядом Марата. Я хотела, чтобы он был сейчас тут, нуждалась в нем. Мне не нужна была мама, тем более Женя. Я не скучала по подругам. Моя прежняя жизнь и близкие люди превратились в прошлое. А вот Марата, который был просто эпизодом, я не могла отпустить. Конечно, из-за Дана. Теперь Марат всегда будет со мной.

Моя выписка неожиданно выпала на выходные. УЗИ мне сделали в субботу, хотя раньше понедельника велели не ждать. Женя тоже между попойками получил от меня ориентир на следующую неделю. Он вообще очень легко принимал все на веру. Как будто в выходные никого никогда не выписывали или никто не рожал. Я не разубеждала его.

У меня все было готово для побега и будет день-два форы, пока Гриф не хватится.

Я почти не спала, хотя должна была беречь силы. Скоро они мне очень понадобятся.

– Завтра на выписку. Все документы готовы. Выбирайте время, – сообщила мне дежурный врач вечером в субботу. – Домой не терпится, наверное?

– Конечно, – вымученно улыбнулась я и сразу поинтересовалась: – А можно сделать все тихо, без пафоса? Муж все это не любит. Я просто выйду и сяду в машину.

– Конечно, как пожелаете. – Врач немного удивилась, но не спорила. – Скажите все дежурной сестре. Она поможет.

Сестре я не просто сказала, но и дала денег тем же вечером. Мы договорились о выписке рано утром. Не знаю, поверила она той же истории про мужа, который не любит церемонии. Но деньги взяла и все приготовила, как я просила. На этаже было тихо, когда мы рано утром вышли из корпуса с заднего хода. Там уже стояла машина. Дан мирно спал в коконе, который я сама и достаточно легко пристроила в люльку на заднем сидении. Водитель не задавал вопросов. Я рассчиталась сразу и наличными. Он не сводил глаз с дороги, когда я кормила Дана и останавливал, чтобы была возможность спокойно сменить подгузник ребенку, а мне посетить уборную.

Вечером мы уже были в Нижнем Новгороде.

Там я остановилась в квартире на один день, чтобы отправиться дальше в Йошкар-Олу, а потом в Ижевск. В Удмуртии я провела две недели, меняя квартиры, мыкаясь по маленьким городкам в округе. Там же встала на учет в поликлинику. Дан был идеальным беглым новорожденным. Он ел и спал. Спал и ел. Немного изучал меня своими синими глазищами, но быстро уставал, просил еды и снова спал. У меня было много молока. Я боялась даже думать, как же это здорово, чтобы не сглазить.

Из Ижевска мы уехали в Пермь и провели там еще месяц. Дан подрос, но привычек своих пока менять не хотел. Женя как будто пропал из моей жизни. Я боялась радоваться и постоянно ждала, что за мной придут. Но проходил день за днем без погони и угроз. Я задержалась в Перми еще на месяц, а потом мы улетели в Казань.

Я сразу знала, что буду жить в этом городе. Конечно, из-за Марата. Это было опасное решение. До Москвы не так далеко, но меня буквально заклинило. Я хотела растить сына в Казани.

Мы заранее нашли квартиру на долгий срок. Очень приятная девушка даже обещала встретить в аэропорту, узнав, что я с малышом.

Так и получилось. Катя – симпатичная блондинка отчаянно махала, узнав меня по детской переноске. Она тут же забрала у меня Дана, сообщив:

– Давай я его понесу. Устала, наверное.

И я отдала, совершенно не чувствуя опасности.

– Как долетели?

– Ужасно, – не стала я врать. – Дан стал тяжелым, а я не успела накачать мышцы.

Катя засмеялась. Она ничего не спрашивала у меня про отца и одинокие путешествия. Тактичность – такая редкость в нашей стране. Катя нравилась мне все больше с каждой минутой.

В машине у нее было детское кресло.

– О! – удивилась я. – Кресло?

– Да, моей уже три, но мы как-то влезаем в эту люльку. Я сделала лежачий режим. Нормально?

– Да, идеально.

Я устроила Дана, не вынимая из кокона. Слава богу, он спал. Катя загрузила наши вещи в багажник и села за руль. Я почему-то не осталась на заднем, а села рядом с ней.

– Ты просто героиня, – сразу стала болтать Катя. – Как путешествовать с ребенком? Я бы не смогла. Мы вообще год никуда не ходили. Я чуть кукухой не поехала.

Я хмыкнула.

– Кукухой легче поехать в путешествиях. Кажется, с меня довольно переездов.

– Тебе понравится в Казани. Тут очень все круто устроено для детей. Море центров, садиков, парков. Врачи нормальные. Я дам тебе все контакты.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Если что-то по квартире нужно будет помочь, тоже не стесняйся – сразу звони. У меня магазин на углу, я быстро добегу или мужа пришлю.

Я вежливо уточнила:

– Что за магазин?

– Шмотки. Боюсь, придется закрыть, хотя мне ужасно нравится. Но место у нас не очень проходное, клиентов меньше, чем хотелось бы. А вещи у меня очень крутые. Без ложной скромности, Саш! Просто офигенные шмотки и не за космические деньги.

На автопилоте я выдала решение ее проблемы:

– Любое место можно раскрутить. Немного вложений в рекламу и клиенты пойдут косяком.

Катя скептически взглянула на меня.

– Не очень я верю в рекламу.

– Неудачная кампания?

– Нет, просто не верю.

Впервые со дня рождения Дана я вспомнила, что являюсь не только фабрикой молока и системой по смене подгузников. Мне отчаянно захотелось помочь Кате.

– Я немного разбираюсь в рекламе. Давай загляну к тебе в магазин и настрою хорошее объявление.

– Хм… Почему бы и нет. Сколько это будет стоить? – сразу по-деловому откликнулась Катя.

– Бесплатно. Вдруг не получится…

Катя снова удивилась, но не отказалась. Мы достаточно скоро приехали к новому дому. Катя помогла мне с вещами и Даном, показала все в квартире и не забыла оставить адрес своего магазина.

Она ушла, оставив нас отдыхать, но сто раз велела звонить, если понадобится помощь.

Я присела в кресло. Дан все еще спал. Квартира оказалась лучше, чем на фото. Катя оказалась приветливее, чем я ожидала. У меня было много дел. Нужно заказать кровать и коляску в первую очередь. Я ужасно измучилась, пока спала с Даном на одной кровати. Носить сына в слинге все время тоже перестало быть удовольствием.

В конце концов, пора купить немного одежды. Попробуем осесть в Казани. Я все еще боялась, что, Женя меня найдет. Но как только Катя оставила нас, я растворилась в ощущении, что все сделала правильно. Страх уходил. Его вытесняло предчувствие чего-то хорошего.

У меня все получится. Мы будем здесь очень счастливы.

Прикрыв глаза, я задремала.