― Нет, не хочу!! Убери от меня свои руки! — начинаю беспорядочно махать руками, пытаясь оттолкнуть его от себя, но у меня ничего не выходит.

— Ты всё равно будешь моей! Будешь со мной! Теперь нам никто не запретит, — проговаривая четко каждое слово, наступает на меня Макс, ― ОН больше не помешает нам! Я верну тебя и все будет как раньше! — он начинает прижимать меня к себе, заключает в тиски своих рук, хочет поцеловать меня, а я стараюсь отвернуться.

По моим щекам текут слёзы. Что значит ― как раньше? Как это? Когда я начала плакать? Но плачу и не могу себя остановить.

Нужно было сразу ехать домой, как только заметила, что за мной едет машина. Я же понимала уже тогда, что просто так в нашем поселке не будет кататься такой автомобиль. Шикарный черный внедорожник, огромный как танк. Что за марка я не знаю, в них я особо не разбираюсь. Вот только на моем автомобиле от него не так просто оторваться. Какая ирония: белая машина пытается удрать от черной. Подсознательно я знала кто едет за мной, но не смогла заставить себя повернуть. Я, как и все в моей семье, слышали новости последних двух дней, и уже тогда понимала, что все опять начнет меняться.

А сейчас я ехала на наше с НИМ место! Зачем я это сделала?

Пытаюсь его оттолкнуть от себя, но у меня ничего не выходит. Мы прижимаемся к его машине, и я попадаю в капкан его рук.

— Пожалуйста, прекрати! — выкрикиваю, пытаясь увернуться от его губ, — Не делай этого, я тебя очень прошу! ― и начинаю рыдать в голос.

— Почему? ― он поднимает мое лицо за подбородок, пытаясь заглянуть мне в глаза, — ты же всегда любила когда я тебя целовал. ― с какой-то нездоровой ухмылкой Макс приближается своими губами к моим.

А он все такой же красивый, только повзрослевший.

Начинаю еще усерднее вырываться, но понимаю, что все бесполезно! Он как одержимый, пытается добраться к моим губам! Я понимаю, что делаю только хуже.

Успокаиваюсь и поднимаю на него свой разъяренный взгляд и смотрю так, что он замирает на несколько секунд. Видит наверное весь спектр эмоций, которые вызывает у меня.

— Да! Любила! Больше жизни любила, — поддалась вперед и прошипела ему сквозь зубы, — а ты смог переступить это и просто пойти дальше! — выдыхаю, но взгляд не отвожу. Хочу видеть каждую эмоцию, которую он испытывает сейчас. ― Потому что тебе так сказал твой папочка! — и добавляю, спустя пару секунд, — вот только я теперь не одна!

Вот оно! Довела! Макс ударяет со всей силы руками по бокам от меня, начинает рычать в мое лицо:

— Я не мог поступить по-другому! Не мог! — прижимаясь еще плотнее ко мне, — ОН бы тебя уничтожил! Тебя и всю твою семью! ― последнее он уже просто выкрикивает. От напряжения его скулы двигаются под кожей не переставая, что сразу всплывает в моей памяти очень яркими моментами.

Нет! Нельзя вспоминать! Нельзя даже думать об этом! А Макс продолжает:

— Ты этого хотела? ― спрашивает совсем тихо, как будто у него закончился заряд батареи. Даже не знала, что он может так разговаривать.

Отвернувшись от него и опустив голову, тихо отвечаю ему:

— Я хотела чтобы ты был со мной., — делаю небольшую паузу. И даже то, что говорю очень тихо, не смущает меня. Знаю, он все услышал, — Мне не нужно было ничего, только чтобы ты был рядом. А теперь, — пожимаю плечами и поднимаю на него равнодушный взгляд, ― мне ничего не надо. У меня есть Тот, ради кого я продолжаю жить. Тот, ради кого я готова стереть в порошок даже тебя! — делаю акцент на последнем слове и пытаюсь угадать дальнейшие его действия.

Макс ослабляет хватку, перестает прижимать меня, но не отходит. Все так же держит руки по бокам, будто боится, что я сбегу от него. Я вижу, что он начинает остывать. Резко как-то. Даже непривычно. В глазах гаснут все его эмоции, остается только какая-то пустота. Как выжженное поле! Он смотрит на меня и, пытаясь четко произнести каждое слово, говорит:

— Я очень хочу все исправить! Хочу чтобы ты меня простила! ― немного подается вперед, но я упираясь ладошками в его грудь. А ведь она до сих пор такая же как и раньше, твердая и теплая. Только больше стала, он весь стал больше, как говорят «оброс мышцами». Все они под моими ладошками напрягаются от прикосновения.

— Я не могу! ― отвечаю ему, — Прости, но я не могу! — произношу уже четче, — Для меня это очень тяжело. ― вздыхая, опускаю голову.

Ещё раз пытаюсь оттолкнуть его от себя, но у меня ничего не получается. Я опять начинаю злиться, потому что до сих пор не могу спокойно реагировать на него. Он все также сидит в моем сердце, которое отзывается на каждое его прикосновение, и не хочет вырваться оттуда. Боже, да за что мне это?!

— Пожалуйста, Мирочка! — выдыхает Макс, — Ты же мой мир! — прижимаясь ко мне еще плотное. Опять! — Ты моя вселенная! ― он берёт моё лицо своими огромными ладонями, — Да мое сердце не жило без тебя! Оно, как кусок камня, просто лежало в груди и болело! Болело и звало тебя, тянулось только к тебе! — и начинает целовать лоб, виски, щеки, глаза. Миллионы беспорядочных поцелуев как легкие разряды тока, которые начинают подстегивать меня к активным действиям.

Я же начинаю дергать головой в разные стороны, чтобы прекратить это все. Отталкиваю его, но куда там мне! Если бы он знал, что с моим сердцем было то же самое! Как оно звало его, когда умирало от одиночества! Если бы… Но я ему это не скажу!

— Пожалуйста, Максим! ― молю его, — Пожалуйста перестань меня мучить! — выкрикиваю, — Мне очень тяжело сейчас, очень! Я не могу так больше. ― говорю на выдохе и как будто сдуваюсь как шарик.

И, о Боже, он слышит меня и отходит на два шага. Засовывают руки в карманы, скорее всего, чтобы больше не пытаться дотронуться ко мне. Опускает голову набок и смотрит пристально:

— Я понял. ― отвечает, — я всё понял! — выравнивается, как по струнке и смотрит прямо в глаза, — но я не обещаю тебе, что остановлюсь. Я больше не выдерживаю без тебя! Я сделаю все, чтобы вернуть тебя. Чтобы вернуть НАС! — в этот момент я вижу подтверждения его словам. Вижу это в его взгляде, позе, даже в том как он говорит все.

Отхожу от его машины в сторону своей, которая стоит у края обрыва, обхожу ее и открыв дверь, поднимаю на него свой взгляд. Чего только нет сейчас в его глазах?

— Я и не удивлена! — отвечаю ему уже более спокойно, — Знаю, что ты не остановишься. Ты никогда не останавливался, чего бы это не стоило. ― говорю это и понимаю, что уже даже нет слез. Все высохли. ― И не задумывался о том, чего это стоит другим. ― вздыхаю, сажусь за руль, завожу, сдаю назад и срываюсь с места.

Мира

Начало…

Макс

Мира

После пар спешу домой, чтобы успеть переодеться и перекусить. Мама позвонила и сказала, что все сделала как просила, много не готовила. И сказала, что ждут меня что бы поехать в клуб. Вы не подумайте, это танцевальный клуб. Где учат латиноамериканским танцам, бачате и кизомбе. Мама с папой туда давно ездят. Со временем и меня начали брать с собой, когда у них открылась группа для подростков. Сейчас даже Гриша ездит туда раз в неделю. А вот женя сейчас считает это просто глупостью. Это он у деда научился.

Выскакиваю на улицу и не успеваю сделать и пары шагов как за колонной врезаюсь во что-то твердое и теплое. Меня хватают за плечи и держат крепко. Приподнимаю глаза и вижу перед собой ухмыляющегося Макса.

— Теперь ты мне обязана сказать свое имя, я ведь спас тебя от неминуемого падения, — говорит мне этот мачо и продолжает держать меня за плечи. Немного повела ими, что бы скинуть его руки, но куда там мне до этого шкафа. — Я жду! — говорит мне этот самоуверенный тип.

— Мира! Доволен? — отвечаю ему, — А теперь будь любезен отпусти меня, я не упаду.

Макс отпускает мои плечи и прячет руки в карманы джинс. Смотрит на меня улыбаясь и повторяет мое имя:

— Мира-а-а! — как будто пробует его на вкус, а его довольное лицо говорит мне, что он получает удовольствие от звучания моего имени. А я смотрю на него и не могу оторвать от него взгляд. — Мне нравится. — отвечает мне и улыбается, — Я теперь обязан тебя подвезти домой.

— Нет уж! Спасибо! Я сама справлюсь с этой нелегкой задачей. Без посторонних. — Отвечаю ему, выставляя руку вперед ладошкой. А он хватает меня за нее и притягивает меня ближе к себе.

— А я хочу помочь тебе решить эту непростую задачу. — отвечает Макс, сканирую меня своим взглядом.

В том месте где наши руки сплетаются, начинается какой — то пожар. Кожа начинает гореть и хочется вырвать руку обратно. Вот только мой собеседник не хочет отпускать. Я глубоко вдыхаю несколько раз и посмотрев Максу прямо в глаза, пытаюсь четко произнести каждое слово:

— Максим, мне не нужны проблемы, так как и тебе. Я сегодня в хорошем настроении и не хочу его портить себе плохими словами. Вот только если ты меня сейчас не отпустишь, эти слова польются как из ведра и тебе это не понравится, поверь, — вдыхаю воздуха, а вместе с ним улавливаю запах его туалетной воды и просто получаю какое-то нереальное удовольствие, что сбивает меня с мысли. Но нужно взять себя в руки и продолжить, потому что меня ждут дома мои родные, которые явно приготовили праздник для меня. — Я ни с кем не знакомлюсь. Интрижек не завожу. «для здоровья», — показываю одной рукой кавычки в воздухе, — себе никого не ищу. И очень хочу, чтобы мои слова принимали правильно и без лишнего подтекста. — выдыхаю и добавляю, — Я понятно объяснила?

Макс смотрит на меня не мигая и даже не улыбается. Его улыбка сползла с лица еще на середине моего монолога. Вот только его глаза становятся похожи на штормовое небо, что меня немного пугает, но отступать я не привыкла. У нас в поселке тоже хватало таких ловеласов, которые каждый раз пытались подкатить. Бывали даже те которые и руки распускали, но их быстро возвращали на место. А после еще и папа ездил поговорить с зарвавшимися ребятками. Вот только сейчас я не хочу что бы папа опять ехал говорил, хочу сама решить эту проблему в лице Макса. Красивый зараза, но только чересчур избалован женским вниманием.

Макс приближается еще ближе ко мне и уперев нос в мои волосы сбоку над ухом, вдыхает их запах, от чего по мне бегут миллионы разрядов, которые норовят вырваться наружу непроизвольным стоном. Я закрываю глаза и пытаюсь не дышать, чтобы лишний раз не вдыхать его парфюм с кедром и эвкалиптом. А он все нюхает и нюхает мои волосы, что начинает меня очень напрягать. И это в первый день учебы!

Вырываю свою руку из его и срываюсь на бег, чтобы быстрее удрать от этого придурка. Растираю свою ладошку и бегу на остановку. Тут конечно две остановки, но хочется спрятаться от него. Чтобы он не побежал за мной. Когда я села в троллейбус, то в окно увидела как мимо пронесся его спорткар. Я даже выдохнула. Не заметил, слава Богу. Не хочу с ним пересекаться. Он как-то плохо действует на мой организм. Нужно будет у мамы как-то поинтересоваться, что это вообще такое?

Ладно, нужно сосредоточится на сюрпризе от семьи. Им же скоро ехать домой, а я тут гонку устроила. Стою в троллейбусе и прижимаю к губам руку которую держал Макс, и улыбка сама появляется на моих губах. Вот дурак! Это же надо, нюхать мои волосы! Как только додумался?

Беру прядь волос в руку и нюхаю сама. Ничего особенного. Пахнет моих шампунем травяным и все. Чего было нюхать то? А улыбаться не перестаю.

Выхожу из троллейбуса и бегу к себе в квартиру. Вхожу во двор и оглядываюсь по сторонам. Мама с папой выбирали квартиру в приличном районе, не супер новый но и не старые постройки. Двор ухоженный. Есть даже две детские площадки для детей поменьше и постарше. Зона со спорт-тренажерами, дорожки по кругу для прогулок, по периметру растут деревья, которые в летнюю жару явно дают спасительный тенек. Возле подъезда припаркована наша машина, а на лавочке, возле дерева, сидят Гриша с Женей и о чем-то тихо разговаривают. Подхожу к ним тихонько и резко ложу им руки на плечи. Братья подпрыгивают и начинают хохотать вместе со мной.

— Что вы тут скучаете мужики? — спрашиваю у них и улыбаюсь, — От мамы спрятались?

— Ну ты же сама знаешь. — отвечает Гриша, — Это же просто какой-то капец. Мама там целый праздник затеяла, пока тебя ждет. — закатив глаза, продолжает рассказ и активно жестикулирует, чтобы показать объемы маминого нервоза, — А мы уже просто не выдержали этого дурдома. — вздыхает брат, а я его обнимаю сзади за шею и целую в щеку.

— Мир. — тянет Женя, — может ну его, твой универ и поедем домой вместе? — тихо спрашивает и делает свои глазки еще больше чем они есть, а я начинаю хохотать и треплю его по волосам.

— Нет уж ребятки. Я буду учиться, а вы поедете домой, чтобы завтра самим пойти в школу. — отвечаю им, — и мама переключит свое внимание на работу, а вас оставит в покое. Не волнуйтесь. — успокаиваю их и обойдя лавочку, плюхаюсь между ними, обняв обоих. — Вы же наше продолжение рода, мужчины. Будьте же терпеливы. Вам еще женится.

— Да с нашей мамой и ее опекой, мы скоро завоем. — хнычут мальчики. Я же только улыбаюсь.

— Мама и со мной такая же была. — говорю им, — Попустило же. Видите? — улыбаюсь им, — а папа поможет спастись вас из любящих рук нашей мамочки. — поворачиваю по очереди голову к каждому брату и спрашиваю, — Хотите я поговорю с папу? — ответом мне служат довольные улыбки и кивки моих братьев.

Мы замолкаем и просто сидим рядом, обнявшись. Так хорошо, что хочется просидеть так до вечера, но мама не будет столько ждать. Поэтому посидев еще минут десять, поднимаемся и направляемся в нашу квартиру.

Макс

Глава 5

Мира

Утро началось более бодро чем закончился вечер. Проснувшись в шесть утра, я лежала и смотрела в потолок еще минут пять. После поднялась с кровати, пошла в ванную, сделала все утренние процедуры. Вот только меня немного испугал звук будильника. Я уже отвыкла от звука на старых телефонах. У меня стояла приятная тихая мелодия, а тут как гром среди ясного неба. Уже в комнате, стоя над тумбочкой и гипнотизируя телефон, я поняла, что вчера вела себя как истеричка. Даже смешно как-то!

На кухне сделала себе чашечку кофе и достав кусочки вчерашней пиццы из холодильника, поставила её греться, пока пила бодрящий напиток. Посмотрела в окно, и улыбнулась новому дню. Солнышко уже начинало всходить, а деревья начинали покрываться первыми красками осени.

А вот чего я точно не ожидала, так это того что у меня зазвонил домашний телефон. Если честно, я даже забыла что он у меня есть. Беру трубку и первое, что я слышу:

— Господи, Мира! Где твой телефон? — закричала мама прямо в трубку, да так что мне её пришлось отодвинуть от уха, — Почему мне отвечает какой-то парень и сказав «мы ещё спим», отключается. — когда мама волнуется, она начинает слишком быстро говорить, что не всегда помогает понять ее речь. Вот и сейчас наверное такой случай.

— Какой парень, мам? — удивлённо спросила я, а у самой заработал мыслительный процесс. — И вообще-то, доброе утро! — сказала я с улыбкой, чтобы успокоить маму и перевести тему.

— Доня, я так испугалась! — начала уже мама тише, — и тебе тоже доброго утра, моя радость. — вот теперь мама улыбнулась в ответ, я как наяву увидела её любимую улыбку, — Ты же знаешь мою впечатлительность, а добавить к ней неимоверно фантазия, — мама тяжело вздохнула и на заднем фоне я услышала папин голос.

— Доня, доброе утро. — сказал мне родитель в трубку. — Твоя мама страдает не только впечатлительностью и фантазией, но и чересчур неуравновешенной психикой. — в трубке послышалось возня. — Зайка, ты уже встала? — это я уже чётче слышала папу, значит телефон у мамы забрал. — Позавтракала? Или, как всегда, только кофе?

— Папуль! — тяжело вздохнула я, — Я же вам обещала, что теперь буду постоянно плотно и сытно завтракать, чтобы не испортить себе желудок, — последние слова, мне говорила мама постоянно, еще со школы. — И не волнуйтесь с мамой. Я понятия не имею, где мой телефон. Я ещё вчера его не нашла, как вернулась с клуба. — честно призналась родителям, потому что знаю — вранье к хорошему не приводит.

— Ох ты ж! — сказал папа, а волосы услышала расстройство. — Ладно, что-нибудь придумаем! — вздохнул родитель, — Ты же у нас никогда не теряла телефоны, дочь. Как же проглядела?

— Я понятия не имею, — ответила, тяжело вздохнув, — честно.

— Так у тебя там точно нет никакого парня? — а это уже опять мама.

— Ой, мам! Ну сколько можно? — решила повозмущаться для верности, — Я что, похожа на ту, которая в первый же день самостоятельной жизни притащить к себе домой мужика? Когда я их от себя гнала.

— Прости родная. — Мама даже хмыкнула в трубку, — Согласна! До безответственной тебе, Слава Богу, далеко.

— Ладно, я вас целую. — решила заканчивать разговор, — После учёбы куплю себе сим-карту и скину вам номер. Пока похожу со старым. Люблю вас. — сказала и отключилась.

Фух! И где же мой телефон? Если трубку берет какой-то парень.

Потом выясню, а сейчас нужно собираться в универ, потому что время не ждёт.

Пошла в комнату выбирать себе наряд. Думаю сегодня что-нибудь с юбкой мне подойдет по настроению. Достала со шкафа юбку-карандаш с высокой талией и длинной ниже колен, насыщенно синего цвета и голубую блузку с длинным рукавом. Вот это подойдёт! А на голове сделаю косу. Думаю, пойдёт ко второму дню.

Вышла из дома за сорок минут: Двадцать на то, чтобы дойти пешком и двадцать — чтобы найти аудиторию. На ногах удобные ботиночки. Солнышко ещё немного греет, но уже не жарит как летом. К универу я подходила уже в приподнятом настроении. Вот что означает польза прогулок. Быстро нашла нужную аудиторию и начала готовится к лекции. Сегодня ещё день знакомств, так как первая неделя не закончилась.

Начали подтягиваться остальные одногруппники. Я же сидела рядом, просто рассматривала всех. Мне было интересно с кем мне учиться пять лет. Рядом со мной приземлились три девчонки. И вот только вид у них был явно не дружелюбный.

— А что это у нас и училки теперь учатся? — сказала одна из них и я узнала в ней писклявую девушку, которая вчера вешалась на Макса. — Да ещё и со слухом проблемы. — а её компашка мерзко захихикала.

— Девочки я вам мешаю? — спросила я абсолютно спокойным голосом, от чего писклявую перекосили.

— Мешаешь! — сказала резко эта, — Таким как ты не место рядом с такими как мы! — и своим наманикюренным пальчиком показала на себя и своих подруг.

— Да я даже и не спорю. — продолжила я так же спокойно. — И не собираюсь находиться с такими как вы. Это же не я к вам подсела. — а сама замечаю что уже большая часть аудитории тихо наблюдает за развернувшейся сценой. — И не дай Бог мне стать такой как вы! — сказала и отвернулась от них.

Чувствую, что сейчас эта фитоняшка что-то учудит. И только слышу сзади удивлённый возгласы, как меня накрывает сверху огромное тело, придавливая к столу, а рядом на скамейку стекает вода.

Сначала с меня встаёт, явно парень, потом уже я поднимаю голову и смотрю на мокрого Макса, которой своими глазами прожигает мою нежеланную соседку.

— Макс! Извини. — начала причитать эта курица. — Она просто… понимаешь… я хотела её проучить… это… — её голос по мере пламенной речи, затихал.

Я поднялась со своего места и отошла в сторонку, чтобы вода не намочила юбку. Макс же не шевелился.

— А ты, смотрю, так и не научилась уважать людей. — как гром прогремел его голос на всю аудиторию, что от него стало даже зябко.

— Я… просто… — уже со слезами на глазах начала эта, даже не знаю как назвать её.

— Если ты ещё раз позволишь себе такое сделать, Настя, — начал Макс и наклонился к ней на уровень с её лицом, уперев обе ладошки в стол возле неё, — Я сделаю с тобой что-то похуже. — чуть ли не рыча, закончил он.

— Я поняла…, поняла. — заикаясь, ответила Настя.

Макс выровнять и развернулся в мою сторону. Я стояла уже с другого края ряда и просто наблюдала, без улыбок или торжества. Мне жаль таких людей, они испорчены внутри и эта их сущность отравляет окружающих людей.

— Ты как? — задал мне вопрос мой спаситель.

— Спасибо. — от чистого сердца ответила я. Потому что если бы не он, мне бы пришлось идти домой переодеваться, а я не хочу пропускать лекции.

— У тебя рукав мокрый. — сказал Макс и протянул руку, чтобы дотронуться до мокрого места. А меня аж в жар бросило.

— Ничего страшного. — улыбнулась в ответ ему и повела рукой в сторону, чтобы убрать его. — Рукав не спина с головой, как у тебя. Как же ты теперь мокрый будешь? — спросила, я действительно переживая за него. Ведь вся вода, что эта дура вылила на него, должна была достаться мне.

По его лицу стекали ещё капли воды, что просто завораживали меня. Я следила за ними, а он следил за мной в это время.

— Да все в порядке, — ответил Макс и стянуть с себя футболку через голову двумя руками, — У меня в машине есть запасная. — а в аудитории вся женская половина ахнула.

Я тоже не осталась в стороне от остальных, потому что такое тело я видела только на картинках. Широкая грудь с небольшой порослью волос, которые уходили тонкой дорожкой за край джинс, кубики пресса, которые прямо просили, чтобы их потрогали, узкая талия и просто шикарные руки в рисунке вен, так и манящие своей замысловатостью. Я наверное даже рот открыла. А как только перевела взгляд за спину Макса, то увидела, что все аудитория смотрит на него: кто-то с восторгом, кто-то с завистью, а кто-то уже слюни роняет на пол.

— Ты теперь будешь обязана со мной пообедать. — улыбнулся мне этот нахал, отвлекая от созерцания происходящего вокруг. — Я зайду за тобой после второй пары.

— А кто сказал, что пойду с тобой куда-то? — спросила у Макса, ставя одну руку в бок.

— Она. — и он поднял руку со своей мокрой футболкой и потряс передо мной. — Так что в этот раз ты от меня не сбежишь. — он улыбнулся мне и пошел на выход.

А я ещё около минуты пялилась на дверь, пока не услышала шипящий звук возле уха:

— Это ещё ничего не означает, деревенщина! — я повернулась и увидела рядом Настю, которая готова была брызгать ядом. — Он мой и тебе лучше держать от него подальше.

— Да, пожалуйста. — ответила я спокойно. — Только ты сначала спроси у него: его ли ты?!

И пока эта змея стояла и хлопала глазами, я взяла сумку со своими вещами и перевела на ряд выше.

Зашёл преподаватель, и началась лекция. Я не сразу отвлеклась от своих мыслей, но все же у меня получилось запомнить первую тему предмета.

Глава 7

— Это как у него оказался твой телефон? — на меня смотрели три пары удивленных глаз.

— Я понятия не имею. — и для верности я еще и плечами пожала, чтобы меня точно услышали.

Мы с подружками уже час сидели у меня на квартире и пытались переварить всю ситуацию, которая со мной произошла. А это же я еще не сказала Ане, кто ею интересовался сегодня! После универа, я поспешила домой. Как же я была счастлива, что за мной не увязался мой сегодняшний спаситель. Я испекла пирог, шарлотку, потому что знала, что девчонки придут сегодня. Так собственно и вышло.

Первой пришла Вика: у неё раньше всех закончились пары. А после уже Лиза с Аней, хотя они ненамного позже приехали, просто добирались долго. Все голодные, после пар, зато самые счастливые.

— Неееее. — в разговор вливается удивленный голос Ани, — Ну это же ни в какие ворота не лезет! А повтори-ка, что он тебе сказал, почему у него он оказался? — и откусывает кусочек яблочного пирога, зажмурившись от удовольствия.

— Ну сколько можно? — уже хныча, спросила у подруги, — Я уже сотню раз повторяла. От того что я буду это говорить, ничего не изменится. Я же не могу вам повторить манеру его разговора и то как он при этом лыбился.

И тут все дружно засмеялись:

— Нет! — крикнула Вика сквозь смех, — Этого мои нервы не выдержат. Ты когда показываешь Макса, у меня складывается впечатление, что он какой-то Бармалей.

И девчонки засмеялись еще громче. Я тоже подключилась к общему веселье, потому что действительно, когда показывала Макса, кривилась я знатно.

Мы все взяли свои чашки с вкусным травяным чаем и подняв их над своими головами, сказали:

— Со вторым дне учёбы нас красотки. — и продолжили отдыхать

— Вот только я одного не пойму, что он в тебя так вцепился? — спросила Вика спустя минут двадцать.

— Она же его отшила! Вот не уймется парень. — быстро сориентироваться Лиза.

— Да не просто отшила, а при всем честном народе, да еще и не один раз. — опять улыбаясь во весь рот заключила Аня.

У меня пиликнул телефон:

«Привет. Чем занимаешься?» — неизвестный абонент.

«Ты решила меня игнорировать?» — и подмигивающий смайлик в конце.

Я уже знала от кого эти сообщения, вот только отвечать не было никакого желания.

«Я же могу узнать твой адрес, и тогда тебе придётся меня пустить!» — это ещё что за угрозы?

«У тебя есть пять минут, чтобы ответить мне, иначе за последствия я не отвечаю!» — последнее грозное сообщения, спустя ещё двадцать минут моего молчания.

«Что тебе нужно?» — я решила все таки ответить. Ведь Бог его знает, что у этого уникума в голове.

«Хочу с тобой пообщаться)» — вот так просто и лаконично.

«А больше ты ничего не хочешь?» — напечатала и отправила.

Поглядываю на девчонок, они увлеклись разговором о своих ВУЗах и параллельно смотрят сериал. Нам хорошо когда мы вот так собираемся. Сейчас, к примеру, вместо того чтобы сидеть на диване с креслами и сидим на полу в окружении маленьких подушек с самыми разными принтами, мама постаралась.

А вот кто-то так и не успокоится!

«Хочу! Очень хочу, да так что в штанах все дымит. Вот только ты не согласишься на мое предложение. Пока!» — это же надо быть таким самоуверенным. Да ещё и самыми разными смайлами сопровождает все свои сообщения.

Я молчу. Ничего не хочу отвечать. Мне неинтересно. Хотя может и наоборот, но не могу я так! Как может понравиться парень за два дня, два ещё и один из самых популярных кобелей универа! Чтобы полюбить человека, его нужно узнать и принять, ну или понять. Быть согласной на всех его тараканов. Видеть поступки и чувствовать его любовь к тебе. А тут просто непонятное происходит со мной! Я как будто разделена на две части, которые стараются побороть друг друга.

Это просто физиология. Как говорит мама — гормоны, чтоб их!

— Кто тебе пишет? — спрашивает Аня, хитро улыбаясь, тем самым привлекая внимание девчонок ко мне.

— Макс. — тяжело вздохнув, отвечаю.

— О-о-о! — сразу три голоса протянули.

— Ты смотри какой настырный. — весело подмигивая говорит Вика. — Не сдаётся! А ведь он даже не догадывается, какая «интересная» девушка ему достанется, вдруг чего! — да и начинают все дружно хохотать.

— Да ладно вам! — посмеявшись, говорю. Надо же защитить себя, хотя бы чуть-чуть, — Нормальный у меня характер. А то что не прыгаю на всех, кто бегает за мной, так я ещё не встретила своего мужчину! — заканчивая, гордо вздергиваю подбородок.

— Вот об этом я и говорю! — обводить меня Вика одной рукой в воздухе, — Он даже не представляет, сколько ему придётся работать, чтобы тебя воспитать.

— Да ну вас! — отмахиваюсь от подружек, которые опять начали хохотать.

Беру свою чашку и заварник из-под чая и иду на кухню, чтобы сделать свежий. У нас сегодня, что-то типа пижамной вечеринки. И от меня девочки завтра поедут на учебу. А так как завтра пятница, мы собираемся опять! Но это будет завтра, а сегодня мы ещё не ложимся. В кармане начинает вибрировать телефон. Достаю его и не могу поверить своим глазам! Он мне звонит! Не дождался ответа?

— Слушаю. — подняв трубку, говорю.

— Такое впечатление, что позвонил какой-то высокой начальнице, а не своей новой знакомой. — весело мне звучит из трубки.

— Ты позвонил для того, чтобы мне это сказать? — спрашиваю с сарказмом, — если да, то я тебя услышала и пока.

— Нет, нет, стой! — крикнул он, — Давай пообщаемся с тобой. Ты же меня в гости звать не хочешь. — ты смотри, еще и вздыхает мне.

— Зачем мне тебя в гости звать? — спрашиваю, пока закипает чайник.

— Как — зачем? — ещё и удивления наигранного добавляет в голос, — Я тебя сегодня спас. Ты мне должна быть благодарна, за сухую одежду и не испорченную прическу.

Так я давно не смеялась. Вот это насмешил!

— Какую прическу? — сквозь смех спросила я, — Мою? — вот только успокоить себя было не очень легко, — За одежду я тебе сказала спасибо, согласились сходить на обед, а вот за прическу можешь не волноваться — я не ваша, местная «леди», — последнее произнесла уже другим голосом, чтобы выделить свое отношение ко всему этому, — которая потеряет сознание от мокрой головы! И вот поверь, в тот момент, я переживала больше о том, что мне бы пришлось идти домой переодеваться, а не о том, о чем ты так любезно, волновался.

И тишина. Вот что он молчит?

— Ты там живой? — спрашиваю в трубку.

— Да. Живой. — отвечает выделяя каждое слово, — Говорил же колючка! — и как-то тяжело дышит в трубку.

— Это все что ты мне хотел сказать? — спрашиваю и беру чайник, чтобы сделать новый чай. Резко толкаю его вперед и кипяток расплескивается вокруг попадая мне на руку, — Ах ты ж ёжики сушеные!

— Что случилось? — слышу взволнованный голос в трубке, — Мира тебе плохо? — неужели правда переживает?

— Все в порядке. — отвечаю, подставляя руку под холодную воду, — Обожглась немного.

— У тебя явно сегодня не твой день. — говорит мне, вздохнув.

— Ага. И каждый раз ты рядом. — вот так тебе, чтобы знал как навязываться девушке.

— Если бы я был рядом, я тебе оказал первую помощь. — говорит, спокойным, но каким-то уже измененным голосом, — И на ручках поддержал бы, чтобы быстрее все прошло. — а у меня начинают мурашки табунами бегать по коже от его слов.

— И подул бы, и поцеловал? — спрашиваю, дразнят его, да только то что подкидывает моё воображение немного отличается от того, что делали мама с папой в детстве, когда я зарабатывала ссадину или ранку.

— И не только! — отвечает, рвано выдыхая.

Нужно это все заканчивать. Мои фантазии прерывает голос, который звучит из трубки на заднем плане. И я резко отключаюсь. Нельзя так! Нельзя! Он на меня плохо влияет. Вот об этом меня и предупреждала мама, скорее всего.

Почему же я не могу восстановить свое дыхание? Уперев руки в столешницу, стою с закрытыми глазами. Нужно привести мысли в порядок, чтобы девчонки ничего не заметили.

Сзади на мою спину, ложится чья-то ладошка, тихонько поглаживая между лопаток.

— Что случилось Мир? — спрашивает Аня тихо, рассматривая меня.

— Ох, Анька, как же это все не вовремя. — отвечаю, тяжело вздыхая и качая головой из стороны в сторону.

— Мир? — спрашивает настойчивее.

— Макс звонил. — поворачиваюсь к Ане лицом и упираюсь пояснице о столешницу теперь. — Рассказывал, что бы он сделал со мной и как бы поцеловал. — закрываю лицо руками и вздыхаю. — А мне понравилось то, что он говорил, понимаешь?

— Эх, рыбка ты моя. — подруга подошла ещё ближе и обняла меня.

Мы стояли и обнимались, каждая думала о своём, но поддержка была бесценна.

— Эй, что за обнимашки и без нас. — воскликнула Лиза, занося на кухню тарелки и чашки.

— Так не годится! — подтвердила Вика, — Мы тоже хотим.

И через пару секунд мы уже все вместе обнимались, хохотали и подшучивали друг над дружкой.

Месяц спустя…

— Дочь, ты готова? — спросила мама, заглядывая ко мне в комнату.

— Да мамуль. — улыбнулась родительнице, — Уже выхожу.

Первое воскресенье октября уже. Как же быстро прошел первый месяц учебы. А сколько всего интересного произошло в этом месяце, ох!

Ну первое — это то, что Макс так и не отстал от меня. А какую взбучку он получил, за то что скачал, как оказалось, половину моей галереи себе. Больной! Второе — Вика всё-таки, начала ходить со мной в школу танцев. Третье — Ден с Максом теперь каждый раз приезжают забирать Любашу после занятий, за что девчушка злится на них. Кто инициатор, того, чтобы ездить за Любой, неизвестно, вот только она слишком хитро на меня посматривает последнее время.

Ну и наверное самое интересное событие — это то, что Анька с Деном начали очень тесно общаться. Насколько тесно — неизвестно, но то что они оба постоянно на телефоне это факт. Каждый раз как вижу Дена в универе, он все время переписывается или разговаривает, на что Макс говорит, что “теряет друга”.

Когда мы ходим гулять вместе с девчонками, наблюдаем такую же ситуацию с Анютой. Постоянная глупая улыбка и, наверное, самые счастливые глаза, которые я видела. Мы Лизой и Викой пришли к выводу, что Аня влюбилась по уши.

— Как приедешь, позвони. — просит мама и целует меня в щеки.

— Да, конечно. — отвечаю и поворачиваюсь, чтобы обнять папу и поцеловать его.

Вроде, легче стало моей мамуле. Спустя месяц она более спокойно реагирует на то, что теперь живу отдельно и в городе. Но так же приезжаю на выходные домой, потому что сама очень скучаю.

— Береги себя дорогая. — сказал папа и обнял меня крепко.

— Все, люблю целую вас. — сказала и побежала садится в автобус.

Через полтора часа буду в городе. Приеду конечно почти в девять, но не критично. Такси никто не отменял.

Впереди ещё много интересного. На этой неделе объявили, что начинается подготовка ко дню студента. Нужно предоставить по номеру от каждой группы. В нашей сразу вызвались наши вип-девочки: Настя со своими подружками. Вот только кто-то проговорился нашей старшей, что я занимаюсь танцами и она настаивает на моем выступлении. Но не хочу я! Не нужно мне это.

Автобус едет уже по ночи, осень ведь. Смотрю в окно, а вижу только фонари и блики от автомобилей.

Телефон сообщает о входящем сообщении:

«Привет, Колючка. Ты где?» — вот как пошло с первого дня, так меня Макс и называет колючкой.

«Привет. Еду. Что-то хотел?» — хотя я знаю, что он хочет. Хочет забрать меня с автовокзала и довести домой. Он пытается сделать это каждый раз, вот только я хитрю и стараюсь приезжать в разное время.

«Да, хотел. Мы тут решили, что нужно тебя забрать, чтобы тебе не было страшно)» — вот же нахал.

«Кто это — МЫ?» — только дошло, что он оказывается там не один.

«Я, Ден и Анюта» — ах ты ж предательница! Так вот почему она не захотела ехать в эти выходные домой.

«Спасибо. Обойдусь!»— отвечаю, а сама злюсь. И непонятно на кого сильнее.

Мой телефон оживает, только теперь входящим звонком. На меня с экрана смотрит улыбающееся лицо Аньки.

— Привет, дорогая. — звучит мне из трубки.

— Ты предательница. — говорю с подругой в унисон.

— Ну не злись! — хнычет она. — Я же как лучше хочу, чтобы тебе было нормально добираться. — начинает она быстро тараторить, не давая мне и слова вставить, — Тем более я тоже приеду тебя встречать.

— Я сейчас начинаю еще сильнее злиться! — говорю зло подруге.

— Я знаю. — вздыхает Аня, — но только дело в том, что мы уже сидим на автовокзале и ждём тебя. — почти шёпотом говорит она и прямо как наяву вижу, что она сейчас начинает дергать край своей юбки. В какой бы она не была, всегда так делает.

— Ясно! — отвечаю. — Мне все ясно!

— Ну, пожалуйста, не сердись. — просит жалобно.

Слышу на заднем фоне голос Дена, который пытается забрать телефон у подруги.

— Нет! — говорит она сердито. — Я сама поговорю.

— Да что говорить, раз вы уже приехали. — и уже и злость куда-то делась моя, потому что просто вздыхаю и принимаю ситуацию. — Ладно, до встречи. Вы меня все равно увидите. Целую.

— Да рыбка моя, я тебя тоже целую. — говорит Аня, повеселев. Отключаюсь и погружаюсь в воспоминания: я так мечтала, что взрослая жизнь станет намного легче и проще. Я сама буду контролировать каждое свое действие, буду сама решать, что мне делать и когда. Вот только на самом деле все оказалось намного сложнее чем было, когда я жила с родителями. Почему так?

Я пытаюсь отвадить от себя Макса, а в итоге уже привыкла к нему до такой степени, что он мне снится по ночам. А я не хочу этого. Его стало слишком много. Он старается провожать меня после пар, но радует то, что у него спортивные секции, которые занимают его пять дней в неделю. Он напрашивается в гости на выходные, даже Аньку с Деном подговаривал уже, а я тихо сматываюсь к родителям в поселок, чтобы не оставаться в городе. А сколько раз он уже пытался меня поцеловать! Да только если это случится, я уже знаю — пути назад не будет. И это меня очень пугает!

Пытаюсь мирно бороться с Настей Свиридовой, которая так и продолжает называть себя девушкой Макса пока он не слышит и не видит, но каждый раз это становиться сложнее и сложнее. Стараюсь успевать с заданиями в универе, школе танцев, фитнес-клуб, но понимаю что мое душевное равновесие начинает рушиться от постоянного напряга.

И вот сейчас, по дороге в город я думаю не о том, как мне нужно подготовиться на завтра, а о том как не пустить в гости компашку из Макса и Дена. А то, что они уже знаю мой адрес и повезут меня сегодня домой — это сто процентов.

И как я не приглашу их к себе, если рядом будет стоять Анька и хлопать своими красивущими глазками.

Я же привыкла узнавать человека. Смотреть на то как он ведет себя в обществе и дома, какой он в труде и отдыхе. И по всем этим критериям Макс просто самовлюбленный дурак, который ведет себя непредсказуемо. То он нежный и ласковый, а в следующий миг уже злится потому что кто-то подошел поговорить. То он властный и требовательный, а в следующий миг уже сидит рядом и успокаивающе гладит.

Честное слово, как беременная женщина! Хах! Даже самой смешно стало.

Я достала наушники и включив одну из полюбившихся в последнее время песен, откинулась на сиденье, чтобы все таки отдохнуть.

«Мальчик, если ты не солнце

Почему я вижу твои лучи

Замолчи, слушай

Как сердце в груди стучит

Бешено, как будто

Вместо него мотор

Сдерживай себя

За нами следит весь двор

Ловишь мои пальцы

Своими губами

Измеряю чувства

Свои этажами

И мы где-то там

В трех метрах над небом

Там, где никто не был

И я

Влюблена по уши, по уши, по уши

Влюблена по уши, по уши, по уши

Отдала пол души, пол души, пол души

Только не спеши, ты только не спеши…» (Асия — Влюблена по уши)

Вот же зараза! Эта песня меня разбудила, да так что я даже подскочила на своем месте, испугав женщину, которая сидела рядом. Смотрю, мы уже в город въезжаем. Нужно звонить родителям сейчас, потому что если меня встречаю, не хочу что мама и папа слышали лишние голоса рядом со мной. Не нужно расстраивать своих родителей.

— Мамуль я уже подъезжаю к автовокзалу. — сказала как только трубку с той стороны подняли.

— А почему ты не позвонила из дома уже? — удивленно спрашивает мама.

— Могу забыть, а вы будете нервничать. — отвечаю ей.

— Доня, у тебя точно все хорошо? — а это уже папа, и если он так волнуется, значит заметил что-то

— Да папуль. Конечно хорошо. — отвечаю ему, а у самой начинает подрагивать голос.

— Солнышко, я во вторник буду в городе по делам, заеду к тебе. — говорит папа, таким голосом, что я понимаю, он будет у меня и может даже остаться с ночевкой.

— Да пап. Конечно приезжай. Ключи только у мамы не забудь взять, чтобы не торчать под подъездом, когда приедешь.

— Да родная, хорошо. — отвечает папа. — и спокойной ночи тебе от мамы и меня. Ах да, еще и Гришка с Женькой передают привет. — смеется папа. А я слышу их крики на заднем фоне.

— Им тоже передавай и я вас люблю и целую.

Отключаюсь и как раз автобус заезжает на автовокзал. А я даже со своего места вижу машину Макса, уж очень она отличается от местной «публики».

Выхожу из автобуса с сумкой наперевес и тут меня резко подхватывают на руки и начинают кружить. Я даже взвизгнула! А когда меня поставили и развернули, то мои губы попали в самый невероятный плен. Руки Макса лежали на моих щеках, а губы нежно целовали мои. Он не старался проникнуть языком дальше чем можно, но посасывал и покусывал мои губы и сразу же зализывал. А я не могла пошевелиться, потому что мой шок не описать. Я так этого боялась и это случилось. Мой первый поцелуй с Максимом! С тем кто вызывает во мне дрожь и непередаваемое чувство радости и неправильность, всего поровну.

Макс оторвался от меня, но руки опустил на талию и притянул к себе. Напротив нас стояли Аня с Деном и хитро улыбались. Ден с прищуром, но доброй улыбкой, а Анька чуть ли не прыгала и хлопала в ладоши. Хотя если бы её не держал сейчас этот качок, то наверное она бы точно прыгала.

Я повернула голову в сторону Макса. Он смотрит мне прямо в глаза и улыбается как мальчишка. А мои губы растягиваются в ответной улыбке. Внутри что-то ломается! Моё сопротивление не дает нужных плодов и просто сходит на нет. Как же так?

— Как доехала моя красавица? — спрашивает поглаживая меня ладонью по талии

— Нормально. — отвечаю хриплым голосом, приходиться немного прокашляться. — А сейчас хочу домой.

— Поехали. — отвечает так же. — Давай сумку.

Я пытаюсь отойти от него, но максимум который он позволил — это идти рядом, но руки наши переплетены плотно. Держит так, будто я пытаюсь сбежать. Хотя одна моя сторона просит меня бежать! Она мне прямо кричит об этом. Вот только та часть, которая получила свою дозу запретного плода сегодня, просто задвигает первую в дальний угол и не разрешает ей говорить.

Мы все усаживаемся в машину Макса и выдвигаемся в сторону моей квартиры. Аня что-то шепчет Дену сзади, а Макс уцепил мою руку опять, как только сел в машину и переплетая наши пальцы, рулит. А мне страшно!

Страшно от того, что происходит у меня внутри. Как моё сердце задвинуло голос разума и просто поёт!

Мы подъезжаем к моему подъезду, и Макс паркуется на свободное место. Я вылезаю из машины и жду, что же будет дальше.

— Ты же пригласишь нас на чай? — спрашивает Ден, подмигивая мне и сверкая своей белозубой улыбкой.

— А нужно? — я удивленно вскидываю бровь и обвожу всех взглядом.

— Ну Мирусь. — начинает Аня и подходит ко мне обниматься. — Давай посидим все вместе. Это же так классно, что у нас такая компания собралась. — и заглядывает мне в глаза своими наглыми «шрековскими» глазками снизу вверх. — И да, это я сказала ребятам твой адрес, нечаянно.

— Я уже поняла. — отвечаю ей улыбаясь и чмокаю в щеку.

Сзади подходит Макс, а у меня уже мурашки бегут по коже, потому что прямо чувствую как он меня трогает взглядом.

— Идем девочки. — говорит хрипловато и протягивает мне руку. Я смотрю то на него, то на его руку и не могу решиться, — Давай. — кивает он мне, — Я тебя не съем. — говорит, а сам улыбается как-то уж очень голодной улыбкой. Врет же, зараза: съест и не подавится. Хотя с этим можно поспорить.

Я протягиваю руку, и Макс, увидев, мой ответ сам делает полшага ко мне на встречу и переплетает наши пальцы. Опять!

Поднимаемся на третий этаж, заходим ко мне. Аня сразу ведёт мальчиков мыть руки и приглашает на кухню. Я же, пока гости заняты, пытаюсь привести в порядок свои мысли, зайдя в комнату и плотно прикрыв дверь. Только что-то они не хотят приводиться в порядок. Я стою лицом к зеркалу возле кровати и смотрю на свое отражение: щеки розовые, глаза блестят, к губам тянутся мои пальцы. Я провожу ими по контуру и в ушах начинает звенеть от звука колотящегося сердца. Прикрывают глаза, а перед взором стоит лицо Макса. Да что же это такое? Резко разворачиваюсь и натыкаюсь на стоящего Макса, в моей комнате подперев закрытую с этой стороны дверь, собой.

Такую дозу адреналина я получала наверное только в детстве, когда попробовала первый раз кататься на лошади, или научилась ездить на велосипеде, или когда мы поехали в горы на новый год. И вот сейчас такая же доза выплеснулась мне в кровь и разгоняет её до скорости болида на формуле один.

А когда Максим оттолкнулся от двери всем телом и пошёл на меня, я готова была бежать куда глаза глядят, вот только с места сдвинуться не смогла, пригвожденная его глазами, которые смотрели прямо в душу. Есть такая фраза “приросла к полу”, так вот у меня было такое же состояние!

— Пожалуйста… — только и смогла сказать, когда он как хищник, подошел ко мне вплотную, дыша мне в губы.

— Что, пожалуйста, красавица? — прошептал рыча. Я же сказала — хищник.

— Не надо… — очень тихо прошептала я, но он услышал. Его взгляд потяжелел, глаза начало затягивать поволокой.

— Что не надо? — опять спросил, только теперь он схватил меня одной рукой за талия, а другой зарылся в волосы на затылке. Захват был сильный, но не болезненный, а вот глаза превратились в грозовое небо и сейчас грянет гром, — Этого не надо! — и опять поцеловал.

Да только этот поцелуй и рядом не стоял с тем, что был возле автобуса. Сейчас он, как будто, брал свое. Брал не спрашивая разрешения. Завоевывал и не уступал ни сантиметра мне, чтобы не смогла сопротивляться. А я плавилась от того что этот поцелуй мне нравился даже больше чем первый. Боялась и плавилась.

Очнулась от того, что его руки забрались ко мне под свитшот и начали гладить грудь. Меня как током ударило. Я попыталась отстраниться, но Макс будто не слышал меня. Я попыталась толкнуть его, но он меня наоборот сильнее вжал в себя давая почувствовать степень его возбуждения. И это отрезвило меня окончательно.

Я вывернулась в его руках и выскочила из-под рук, прижалась спиной к шкафу. Макс смотрел на меня, в недоумении и тяжело дышал, да, впрочем, как и я. Спустя минуту его глаза начали приобретать осмысленность и он выгнув одну бровь задал вопрос, от которого я покраснела до кончиков волос:

— Мира, ты девственница?! — а я закрыла лицо руками и отвернулась от него.

Я так пряталась в детстве от родителей, когда играли в прятки. Мама с папой делали вид, что не могут найти меня, а я радовалась что хорошо прячусь. Вот только сейчас мне это почему-то не помогало. И понять бы, почему его вопрос так задел меня? Ведь я никогда и не скрывала, то что хочу дождаться своего единственного, с которым проживу жизнь и рожу детей. С которым и в горе и в радости. Да только то что происходило со мной сейчас, было дико и непонятно для меня.

— Мира. — я услышала его голос рядом с моим ухом и вздрогнула. — Я не буду никуда спешить, прости. Я не думал даже … — он не закончил свою речь, но я поняла что он имел в виду. Обнял меня за талию, прижимая спиной к своей груди.

Макс ещё тяжело дышал и его сердце колотилось так же быстро, как и мое. Я слышала его стук своей спиной! В какой-то миг мне показалось, что они бьются в унисон, а дыхание становится синхронным, вдох на выдох. И не было вокруг ничего, мир остановился и были только мы.

Так мы и стояли пока в комнату не постучала Аня и не крикнула:

— Выходите, голубки, стол уже накрыт.

Макс поцеловал меня в макушку и развернувшись, вышел из комнаты давая мне время прийти в себя. Вот как он может быть таким разным, за такой короткий промежуток времени?!

Я всегда знала и знаю не понаслышке, что каждое наше действие имеет свое противодействие. Меня этому учили. Мне показывали на личных примерах, что за каждый свой поступок я получаю то, что сделала перед этим. Все зависит от меня, какое будет ответное действие. Так что же ждем меня теперь?..

Макс

— Ты меня понял? — вопрос звучит от моего отца.

— Да отец. — я сижу напротив него в его кабинете, рабочего офиса. — Что-то еще? — спрашиваю спокойно, стараясь не выдать себя, потому что закипаю от ярости, которая разливается лавой в крови.

— Нет! — отвечает как отрезает. — Сделай то, что я тебя прошу. Настя должна остаться довольна, чтобы Андрей перестал думать о других кандидатах для своей дочки.

Я молчу и просто смотрю на своего отца. Как? Как он может быть до такой степени жестоким? Ради своих планов он не пожалеет даже собственного ребенка, хотя я уже далеко не ребенок, но все же его плоть и кровь, как говорится.

Он кивает головой мне на выход, давая мне понять что наш разговор окончен. Я молча встаю и выхожу из его кабинета, не говоря ему ни слова.

За что? Хотя, я когда-нибудь задам ему этот вопрос и получу на него ответ!

А сейчас хочу увидеть свою красавицу. Свою Миру. От ее имени внутри скручивается узел, разнося томление и желание по всему телу, возбуждение накрывает от одного ее взгляда. Сажусь в свой спорткар, откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза. За прошлый месяц я видел ее каждый раз разной, но такой живой и настоящей, светящейся изнутри каким-то сверхъестественным светом. Она как лучик — яркий, но теплый, не обжигает, а греет, приносит покой моему каменному сердцу, которое таких сильных чувств и эмоций не испытывало никогда!

Месяц! Уже целый месяц я пытаюсь добиться этой строптивой девчонки!

Я себе никогда не отказывал в удовольствии и это касалось всего абсолютно. Но вот стоило увидеть ЕЕ в универе и все изменилось. Мне не нужны доступные куклы, которые пачками всегда вешались на меня, у меня не стоит на них! Я никого не хочу, только одну колючку, которая шарахается от меня как от огня.

Сегодня пятница и я очень надеюсь, что еще успею ее выцепить и не дать удрать в село к родителям на все выходные! Меня начинает раздражать ее отстраненность и упорное не замечание моих ухаживаний. Я стараюсь приходить к ней на каждой перемене, если получается, и мы находимся в одном корпусе. Даже цветы дарил, да только кроме дежурного “спасибо” ничего больше не было. Когда я дарил цветы любой другой девчонке, они начинали визжать и прыгать от радости, эта же… просто принимает как данность и все.

А отец начал наседать на меня со всех сторон. Я должен начать ухаживать за Свиридовой! Потому что ее папаша, видите ли, сказал что дочь ходит расстроена последние дни. Сказала только, что во всем виноват я. Вот же с*ка! Естественно Андрей Витальевич пришел к отцу и начал ему рассказывать о том, что его дочери нужен любящий и заботливый муж, который сможет ее обеспечить и принять на себя управление его частью акций. Да еще и вздумал вспомнить в разговоре одного из отцовских конкурентов, у которого тоже сын — как раз Настиного возраста. У отца “задымилась” задница, от чего досталось всем.

Когда я час назад заходил в его офис, его секретарша выходила от него прихрамывая и пряча на шее следы от захвата рук отца. Как же противно. Почему только? Раньше же я спокойно реагировал на все это. Почему сейчас передергивает от отвращения?

Да только самое интересное началось в кабинете. Мне сказали, что я должен очаровать Настю и сделать ее “счастливой”, чтобы у ее родителей пропали все мысли о том, чтобы выдать ее за кого-то другого. Да нахрена оно мне?! Но голос, поза и взгляд отца говорил мне о том, что если я не сделаю то что он сказал, наступит гребаный апокалипсис! Бить меня он уже не сможет — набит уже со всех сторон. Не зря же я хожу на бокс, где моим партнером чаще всего является Матвей, а удар у него такой, что поначалу, у меня даже челюсть вылетала. Но у моего отца есть талант уничтожать людей морально, давя их психологически.

Глава 10

Я выехал из дома в девять вечера. Перед выездом позвонил в цветочный, где я всегда заказываю цветы для матери, и заказал букеты для Насти и Галины Романовны. Дорога заняла как раз час, чему способствовали вечерние пробки. Подъехав к их особняку беспрепятственно, так как охрана знает машины нашей семьи и всегда пропускает без вопросов. Подошел к двери, держа оба букета в одной руке, второй постучал и дверь сразу открылась:

— Максим, дорогой. — начала причитать Галина Романовна, — Как мы рады видеть тебя. — и как обычно подала мне руку.

— Здравствуйте Галина Романовна. — ответил прикасаясь губами к ее руке.

— Да зачем так официально. — продолжила лебезить она с поддельной застенчивостью, — можешь называть меня просто Галя.

Я вручил ей цветы, а у самого внутри все огнем горит от неудержимой ярости и ненависти к этим лицемерам.

— А где Настя? — спрашиваю, для того чтобы показать свою заинтересованность.

— Она сейчас спуститься. — говорит мне Галя, смущаясь как девочка, которой не является. — Так готовилась к вашей встречи, что весь дом переполошила.

— Мы ненадолго отъедем с ней в одно место. — предупреждаю, даже не спрашивая. — Пообщаемся.

— Да. Конечно! — выделяет каждое слово, да с таким трепетом, что становится противно. В наших кругах редко встретишь родителей, которые не хотят выгодно «пристроить» своих детей! — Настенька! — зовет писклявым голосом.

— Иду мама. — кричит со второго этажа Настя. — Макс уже приехал? — спрашивает уже ближе и я замечаю ее на лестнице.

Все таки Настя красивая девушка. Красивая, но только какая-то искусственная, что ли. Красота ее как нарисованная, неживая. Но во всех смыслах идеально. На ней короткое коктейльное платье нежно-розового цвета, ботинки на высоком каблуке в цвет платья. Когда она идет, то из-под платья выглядывает край чулка. Волосы распущены и накручены большими локонами. Яркий макияж, как будто Настя собралась не с мужчиной в клуб, а снимать себе спонсора.

Я смотрю на Настю как объект с которым нужно «отработать этот вечер», а вот ее мать смотрит на нее с восторгом, и это реально приводит меня в шок! Как? Как родная мать, может восторгаться своей дочерью которая выряжается так, что даже места “для фантазий” не остается.

Настя подходит к нам и нервно улыбается мне. Вижу, что ждет от меня каких-то комплиментов или просто одобрения, да только я не горю желание ей что-либо говорить. В моем воспаленном мозгу сразу прокладывается параллель между двумя девушками, одну из которых мне навязывают, а другая убегает как от огня. Отдаю Насте букет цветов:

— Привет. — говорю равнодушно. — Давай поторопимся. Нас уже ждут.

— А мы будем не одни? — спрашивает дрогнувшим голосом девчонка. Так нервничает или все таки боится? Усмехаюсь про себя, — Я думала, что мы проведем этот вечер только вдвоем. — понижая свой голос до шепота, добавляет.

— Нет. — говорю спокойно, но опять-таки, равнодушно. — Мы едем в «Рандеву».

— Ладно детки, хорошо вам отдохнуть. — как-то неискренне улыбаясь нам Галина выпроваживает нас из дома.

А Анюта у Дена, оказывается, ещё та махинаторша. Меня это конечно порадовало, её инициатива. Вот только в толк не возьму: почему она мне решила помочь? Или может на неё так Ден действует? Так я не просил друга о помощи.

Или может она, знает, что-то чего не знаю я? Анюта же лучшая подруга моей Миры. Моей — все таки сильное значение у этого слова.

Эта фурия, разозлилась не на шутку, когда узнала, что мы приедем её встречать вместе. Мы с Деном затаив дыхание, слушали как она отчитывает Аню, за то что та «сдала её с потрохами», говоря моими словами. А я стоял неподалеку и улыбался как дурак, потому что уже решил для себя все! Мира будет моей! Я больше не хочу этой беготни, достала! Хочу чтобы только она была рядом.

Я готов пойти даже против отца! Главное чтобы у меня хватило духу на это.

С меня хватило пятничной вылазки, из-за которой Ден на меня ещё посматривает косо. Во-первых, потому что не сказал что пойду в клуб. Во-вторых, потому что пошел туда с Настей. И, в-третьих, потому что Ден пропустил явление «малышки» Матвея. Хотя по последнему пункту я даже рад. Так как этот мачо, блин, точно бы схлопотал от друга по морде. Хотя! Может и нет, учитывая как Ден смотрит на Анюту сейчас, то даже не могу представить от кого бы он схлопотал первым.

Так ладно, нужно просто подождать. Через сорок минут Мира будет здесь и я уже не буду себя сдерживать.

— Она скоро подъедет. — говорит Аня, подходя к Дену под руку и пряча телефон в карман. — Макс, пожалуйста, не сделай так, чтобы я начала жалеть о своём поступке. — говорит вроде и шутя, да только её глаза сейчас мечут предупреждающие молнии в меня, отчего я понимаю, вот она — настоящая подруга моей Миры, которая за неё и мне всыпет.

— Постараюсь. — уклончиво отвечаю я Ане и вижу как в этот момент Ден прижимает её плотнее к себе. Вот же собственник.

— Ладно. — прерывает наше затянувшееся молчание Аня, — Пойдёмте выпьем «дешёвого пойла», ребятки. — и подмигивает нам. — А то когда вы еще попробуете автовокзальный кофе. — хихикает.

Мы подошли к местным автоматам, Анюта выбрала нам кофе, а Ден с грозным видом сказал ей, что сам все оплатит. Взяли свои бумажные стаканчики и пошли ближе к месту остановки автобуса.

Время почему-то начинает тянуться еще медленнее. Я нервничать начинаю. Посматриваю на друга с его девушкой, а у самого тепло разливается какое-то внутри. От чего только?

Дена я знаю давно, с ним мы прошли и старшую школу, и универ, и бокс, и спортивные секции. Он всегда был рядом, когда мне нужна была молчаливая поддержка. Потом к нашей компании добавился Матвей. Весело конечно это было.

На одну из тренировок по боксу мы опоздали с Деном и попали на то время, когда начинают свои занятия мужики постарше, скажем так. Мы хотели выйти на спарринг с Деном, и Мот в этот же момент тоже хотел выйти на ринг. Так завязалась словесная перепалка, которую предложили решить на старинке. Дену достался партнёр Мота, мне сам Матвей. И мы настучали друг другу. Да так, что у меня еще неделю ребра болели, и губа заживала. А после тренировки Матвей подошёл и предложил посидеть в баре, выпить мировую, что мы собственно и сделали. Вот у нас и завязалась дружба.

Не знаю как для Дена, для меня Матвей стал старшим мудрым братом, который может и совет дать и настучать вдруг чего.

Анюта начала оживленно что-то говорить, выводя меня тем самым из задумчиво состояния. Повернул голову и заметил что к автовокзалу подъезжает автобус. Кидаю свой стаканчик с «кофе» в урну и иду к двери которая открылась, выпуская людей.

Подхожу и вижу как моя девочка начинает спускаться по ступенькам. Красивая, блин! Такая что дух захватывает.

Мира только становится на тротуар, как я её подхватываю со спины и начинаю кружить вокруг себя, получая от этого неимоверно кайф. Ставлю на ноги и не теряя и минуты разворачиваю и целую.

Не так как думал, а просто дотрагиваюсь к ее губам, кусаю и зализываю. А от этих действий у меня в похудении простреливает, а в глазах фейерверки взрывается.

Неужели так бывает? Чтобы так прошибало? Отрываюсь от ее губ, но руки не убираю с лица, смотрю и поглаживаю пальцами по щекам. И в этот момент понимаю, что не смогу быть ни с одной другой. Она и только она!

Мы пообщались немного и пошли к машине. Я же да не могу понять что говорю, или что говорят мне. На губах вкус ягод, от которого рвет крышу. В машине переплетаю наши пальцы. Чувствую, Мира напряженная. Как пружина, которую целенаправленно закручивают. Дышит тяжело, отчего её грудь резко поднимается и опускается.

Подъезжаем к подъезду Миры, все выходят с машины. Мира же стоит и не двигается. Ден, пытаясь разрядить обстановку напрашивается в гости. Да только моя красотка ещё и сопротивляется.

Но у нас же есть Анюта, и если я правильно понял, она на моей стороне. Отлично! Да только, я вижу страх в глазах Миры. Нет, не такой, как вижу у Насти, или моих недругов, а какой-то другой. Такое чувство складывается, что она боится… себя?! Нужно что-то решать с этим всем.

Поднимаемся в квартиру, Анюта показывает куда повесить вещи и отправляет нас мыть руку, давая координаты ванной. Заходим и Ден меня сразу припечатывает своими словами:

— Это что, блин было, вообще?! — говорит, стукнув меня в плечо. — Что за искры между вами? И зачем ты её поцеловал?

— А что мне нужно было делать по твоему? — спрашиваю, раздражаясь на друга. Подхожу к раковине и включив воду, намыливаю руки, чтобы занять их чем нибудь, — Дальше ходить вокруг да около? Или может нужно было у нее спросить разрешения? — уже начинаю рычать.

— Эй. — как-то уж очень резко остыл Ден. — Спокойно. Ты чего? — поднимает обе руки вверх, как бы показывая что он сдается. — Я же волнуюсь. Да блин, точнее волнуется Анюта, а я вместе с ней. — начинает и он мыть руки, пока я вытираюсь. — У нас чуть челюсть не отвисла, когда ты Миру на автовокзале подхватил на руки. Анюта даже дернулась к вам, чтобы спасать подругу. — говорит мне, а сам улыбаться начинает. — Я вовремя её перехватил. Но когда ты поцеловал Миру, мы просто охренели.

— Случай Ден. Ты же мой друг, мы с тобою столько всего прошли вместе. — говорю на выдохе. — Я не могу без неё, понимаешь. — говорю, а сам упираюсь спиной о закрытую дверь ванной. — Я вообще не думал, что со мной такое когда-нибудь случится. А тут строптивая девчонка, которая свела меня с ума!

— Эй, вы там что душ принимаете? — кричит нам Аня из-за двери. — Выходите, помощь нужна.

— Моя девочка зовет. — начинает по-дебильному улыбаться Ден, — Пойдём.

Мира…

— Ты уже собралась, дочь? — кричит мне папа с кухни.

— Да. — кричу в ответ с ванной. — Уже выхожу. — забегаю на кухню, а тут уже кофе и омлет от папы. — Спасибо папуль. — целую его в щеку и сажусь завтракать.

Я хочу успеть сбежать из дома, чтобы никто не увидел, кто меня забирает. А то что Макс приедет сегодня за мной тоже, я не сомневаюсь. Мы завтракаем с папой и начинаем одеваться, чтобы выходить уже, и только открывается дверь подъезда, как наш взгляд падает на спорткар Макса, который стоит у самого тротуара.

Папа хмурит брови, а я напрягаюсь, когда дверь со стороны водителя открывается и на улицу выходит Макс. Он тоже немного тормозит, но берет себя в руки быстро. Обходит машину и идет к нам, а я сейчас грохнусь в обморок, хотя таким не страдала никогда.

— Здравствуйте. — здоровается с папой и протягивает руку для пожатия.

— Здравствуй. — отвечает папа спустя пару секунд, пожимая руку Макса в ответ.

Я же не могу успокоить свое сердце, которое в этот момент пытается побить рекорд по скорости прокачки крови. У меня, наверное, тахикардия, ну или что-то в этом роде. Смотрю по очереди то на папу, то на Макса. Они же в свою очередь рассматривают друг друга. Оба немного напряжены.

— Макс. — представляется Максим и отпускает руку папы.

— Геннадий Викторович. — отвечает папа. Но как-то немного строго.

— Привет. — поворачивает голову в мою сторону и уже совсем другим голосом обращается ко мне. На его губах проскальзывает улыбка, а мне хочется сбежать отсюда. Я не могу и слова сказать. — Я приехал, чтобы подвести вашу дочь к университету. — продолжает Макс.

— А дочь моя согласна? — спрашивает папа, поворачиваясь ко мне и поднимая одну бровь вверх. На его губах играет непонятная мне улыбка.

— Я могу дойти сама. — отвечаю тихо, на что эти два мужчины реагируют по-разному. Папа начинает улыбаться шире, а Макс — злится.

Я же никогда не лезла за словом в карман. Что сейчас со мной происходит? Почему я не могу вести себя как и прежде? Еще месяц назад я отшивала этого наглеца на раз-два. А что сейчас произошло.

Смотрю по очереди на каждого из стоящих передо мной и пытаюсь взять себя в руки. Чувствую — начинает кружиться голова, и сразу замечаю резкий шаг папы и Макса ко мне.

— Донечка — тебе плохо? — папа подхватил меня под руку и прижал к себе, повел на лавочку у подъезда. — Ты чего так разнервничалась? — дотрагивается губами ко лбу.

— Мира вот, держи. — протягивает мне Макс бутылку с водой, как только папа усадил меня на лавочку. — Дыши Колючка. Слышишь? — а меня аж передернуло от его прозвища.

Глянула на папу и увидела, что он понял, кто сидит перед нами. Папа посмотрел на меня и повернув голову к Максу, сказал:

— Максим, можешь оставить нас на пару минут. — и вернув внимание мне, добавил, — Я сейчас с дочкой переговорю и вы поедите на учебу. Опаздывать нехорошо.

Макс кивнул и пошел в сторону машины.

— Папа, пожалуйста, только не говори ничего маме. — начинаю я. — Она же меня потом просто сведет с ума, расспрашивая и рассказывая о безопасности разного рода связей.

— Ты чего так занервничала, ответь мне? — сказал папа совсем не то что я ждала.

— Я… — и не смогла ответить. Что я ему скажу? Правду? Не смогу. А врать не могу.

— Ты же понимаешь, что мне не двадцать лет. — я киваю на папины слова. — И то как он на тебя смотрит, а ты реагируешь. С этого можно сделать определенные выводы.

— Не надо делать выводов. — Сразу начала я останавливать папу. — Он…

— Тот, на которого ты смотрела в первый день учебы. — и вот опять эта улыбка. Сказать что я удивлена — это ничего не сказать. — Ты знаешь, судить человека по первому впечатлению, очень опасно и чревато тем, что и тебя так же начнут судить. Но ты должна понять для себя, что между вами. И, ради Бога, не спеши никуда. Во всех смыслах, дочь. — а мне так неудобно становиться. Такие разговоры мы вели только с мамой, с папой же было все немного проще. — Ты у нас всегда была рассудительной, всегда все взвешивала. Не спеши сейчас рубить, но взвешивать не забывай. Хорошо?

— Папочка. — я кинулась ему на шею и крепко прижала к себе. Папа сразу же ответил. — Спасибо тебе.

— Донечка, пожалуйста. — папа гладил меня по волосам и говорил на ухо совсем тихо. — Оставайся такой же рассудительной до самого конца. И помни, мы с мамой всегда тебя поддержим.

Я поцеловала папу в щеку и встала с лавочки. Макс стоял со стороны водителя и опирался о машину. Вот только его взгляд был непонятен мне сейчас. Я пошла в сторону машины и как только подошла к двери, Макс ее сразу открыл мне. Папа подошел следом и протянул Максу руку для прощания, добавил:

— Я не буду превращаться в тех отцов, которые первого встречного записывают в женихи своим дочерям, и обещают отстрелить им все их достоинство, — сейчас мой папа был строг и говорил четко, руку так и не отпускал. — Но прошу быть внимательным и обходительным. А если это все для понта… то лучше тебе, парень, отступить сейчас! — вот теперь он отпустил руку Макса.

— Я вас понял. И это не для понта. — ответил ему Макс и закрыл дверь машины. Обошел ее и начал усаживаться в машину. — Поехали?

Я только и могла, что просто кивнуть. Помахала рукой папе в окно и мы выехали со двора.

Ехали молча. Я не могла слова сказать сейчас. И Макс не спешил начинать разговор. Уже подъезжая к универу, он повернул голову в мою сторону и сказал:

— Твой отец — классный мужик. — улыбается еще при этом. А мне хочется провалиться.

— Мой папа самый лучший. — сказала и покраснела. — А как ты понял, что он мой отец?

— Я видел фотографии у тебя в телефоне. — и подмигнул мне, напоминая тот случай когда он стырил мой телефон.

— Ты знаешь, я ему поверил. — я сначала даже не поняла, что он имел в виду и по этому вопросительно подняла бровь и немного наклонила голову на бок. — Ну то, что может мне и не отстрелит достоинство, но то что мне будет хреново, я не сомневаюсь. — я даже покраснела от смущения.

— Так может тебе правда отступить? — спросила спустя пару минут, уже на парковке.

— И не мечтай. — сказал Макс уверенно и вышел из машины чтобы мне открыть дверь.

Подал мне руку и не отпуская ее повел в универ. И это нужно было видеть. И то как отвисли челюсти у ребят из его компании, и то с какой ненавистью на меня смотрели женская половина их компании. Но удивило меня даже не это, а то, что мы подошли к ним и Макс меня представил.

— Здоров всем. — сказал и стал у меня за спиной, обняв за талию. — Познакомьтесь, это моя девушка Мира. Мира это ребята с которыми мы играем в баскетбол. — и поцеловал меня в щеку.

— Всем привет. — крикнули за моей спиной, а моей щеки с другой стороны от головы Макса коснулась жесткая щетина. — И тебе красотка привет.

— Ден! — рыкнул Макс, да так громко, что даже зажмурилась от его голоса, и мурашки побежали по коже.

— Так, брат. — сказал Ден, нагло улыбаясь другу, — Твоей же монетой. — и заржал.

Но удивило меня то, что и Макс тоже заржал. А вся честная компания сидела и не молча наблюдала картину, что развернулась перед ними.

Я немного пошевелилась у Макса в объятиях и тихо сказала:

— Мне пора на пару. — меня сразу же перехватили за руку и повели в сторону входа.

— Да. Всем пора, кстати. — сказал Макс не переставая улыбаться.

Я заметила, что последнее время он очень часто улыбается и его улыбка мне нравится с каждым днем все больше и больше.

— Боже! — крикнул Ден сзади нас, — Что ты сделала с моим братом? — а я только и смогла, что повернуться к нему на ходу и показать язык.

Дойдя до аудитории Макс меня поцеловал и побежал к себе на пару. Но мне не суждено было сразу попасть в кабинет. Как только я сделала шаг к двери, меня схватили за руку выше локтя и дернули в сторону, что я еле успела поймать равновесие чтобы позорно не грохнуться в коридоре.

— Ах ты, подстилка! — зашипели мне прямо в лицо и я узнала Настю и ее подружек, которые активно пытались копировать ее во всем. Они окружили меня со всех сторон и прижали к стене. — Ты что о себе возомнила? Тебе непонятно было, что я сказала в прошлый раз? Макс мой. — брызжа слюной в прямом смысле этого слова. — Если ты не уберешься от него, я тебе жизнь испорчу.

— А мне интересно, как он отнесется к твоим словам? — спросила я, справившись с первым шоком.

— А ты спроси у него, где он был в пятницу ночью. — сказала эта змея и злорадно улыбаясь. — Тебе понравится ответ.

— А зачем? — спросила я у нее спокойно, но вот зерно сомнения она посеяла во мне.

— Что — зачем? — не поняла меня эта курица, да ещё и тупая.

— Зачем спрашивать? — продолжила уже разжевывать ей, раз она не понимает что я хочу ей сказать. — Если бы для него это было важно, он бы сам сказал мне. — ответила ей, оттолкнув от себя и прошла в аудиторию, пока Настя приходила в себя от шока.

Я уже сидела за партой, когда увидела, что она залетает в кабинет, но ничего не успела сделать, так как зашел преподаватель, и началась пара.

На протяжении всей пары я чувствовала ее взгляд на себе. Убийственный. Ненавидящий. От него у меня по спине пробежал холодок. Но я сидела спокойно и старалась не реагировать на него.

А вот у Макса нужно будет спросить, что же было в пятницу, что эта змея решила перейти к активным действиям, спустя целый месяц.

Пары закончились и мне нужно было еще успеть заскочить домой, а после в школу танцев. Макса у меня получилось увидеть только в столовой, куда он начал ходить с завидной регулярность. Хотя я уже знала, что он, раньше, обедал только в кафе через дорогу от универа. Но на обеде мы были не одни за столом, поэтому я ничего у него не спрашивала. Мне было неудобно и вообще, не для лишних ушей такие разговоры.

Я даже успела спокойно все обдумать и прийти к решению, что страшного ничего не произошло. Даже если Максим и был с Настей, то это было до того как он объявил меня своей девушкой. Вот только что-то мерзкое и холодное начинало ползти внутри меня, при мысли, что он мог так же целовать её. Фу!

Так. Нужно выдохнуть и собираться на хореографию. Забежала домой, переоделась и схватив сумку для занятий, побежала на остановку.

Уже подбегая к школе, заметила что на парковку заезжает довольно знакомый автомобиль. Я даже остановилась, чтобы присмотреться. Я же не могу так ошибиться? Да, вроде мне говорили, что такой спорткар только один на весь город.

— Привет, Колючка. — ко мне подбежал Макс и поцеловал в щеку, а я все это время стою в зависшем режиме и не могу перезагрузиться. — Ты чего? — начал он улыбаться.

— Я… — так нужно приходить в себя. — А что ты тут делаешь? — спросила у Макса.

— Приехал с тобой на занятия. — сказал так, будто это в порядке вещей, а я тут стою и туплю.

— Зачем? — ох ты ж блин, я себе сейчас напомнила туже Настю.

— Будем вместе ходит. — ответил и потащил меня на вход.

— Так я же хожу в индивидуальную группу. — начала объяснять этому бронированному, но куда там мне. Он же прет как танк, я даже не могу руку вытащить из его захвата. — И вообще, когда ты успел записаться?

— У меня такое чувство, что ты не рада? — отвечает вопросом на вопрос, но руку не отпускает и продолжает идти. — Хочу быть с тобой чаще, а не только после пар. — вот теперь я точно зависла и мне срочно нужна перезагрузка.

Мы зашли в помещение и сразу разделились по своим раздевалкам. Я снимаю с себя вещи и одеваю футболку и джинсы, но прийти в себя не могу. А вот мои губы растягиваются в глупую улыбку.

Я вышла из раздевалки и направилась в сторону кабинета для занятий, но меня опять перехватили.

— Нам не туда. — опять Макс.

— В смысле? — опешила, но разрешила себя тащить в другую сторону. Я ему слишком многое позволяю в последнее время.

— Мы теперь будем заниматься в классе для пар.

— Макс! — возмущенно позвала его. — ТЫ случайно не обнаглел?

— Я — нет! Давай скорее. Слышишь, уже началось занятие.

Мы забежали в кабинет и быстро стали в строй. Нас познакомили с группой и мы представились. Хотя здесь и танцевали пары, которые я и так знала, но вот Макса здесь не знали. Но как оказалось, зря я нервничала. Он быстро схватывал все движения и повторял со мной, а я не могла сосредоточиться на уроке, потому что при каждом движении Макс так близко был ко мне, что у меня складывалось впечатление, мы с ним приросли друг к другу.

Его руки всегда были на мне и везде, а я боялась дотронуться к нему чересчур откровенно. А почему, не могла объяснить даже себе. А ведь бачата — это танец любви.

И только к концу занятия отпустила себя, да так, что нам хлопали после нашего заключительного танца. А я почувствовала что-то твердое, упирающееся мне в низ живота, от чего еще и покраснела.

Уже в раздевалке я не могла заставить себя поверить в то что все, что произошло — по-настоящему. Возле выхода из нее меня ждал Макс. Довольный и широко улыбающийся. Уже на улице я решилась задать ему вопрос:

— Зачем ты пришел сегодня на занятия? — спросила и остановилась возле открытой им двери спорткара. Я смотрю ему в глаза не отводя своих. Он смотрит на меня.

— Я же вроде объяснил. — ответил спокойно.

— Нет. — так же ответила. — Ответ, что ты хочешь больше времени проводить со мной, не катит. — и гляделки продолжились.

— А какой ты хочешь услышать? — подошел ко мне ближе и обнял за талию притягивая. — Что я хочу приручить тебя? Или может быть я хочу, чтобы ты привыкла ко мне и не шарахалась. — это он уже говорил мне возле уха, параллельно дотрагиваясь губами до шеи.

— Я… хочу… чтобы ты… перестал… — мысли закончить не могу, все смешалось в голове. А Макс только сильнее прижимает меня к себе и еще нежнее проводит губами по коже.

Мы с ним, стоим на парковке, в людном месте. Боже, что со мной происходит? Как я могу себя так вести?

— Кхм. — послышалось где-то сбоку. Я сразу пришла в себя и попыталась вырваться из захвата Макса, но куда там. — МЫ вам не мешаем? — а вот голос я узнала. Это был Ден.

— Наверное мешаем. — ответил голос моей Аньки. — Эй! Вы нас слышите?

Я повернула голову и столкнулась с двумя парами смеющихся глаз, которые смотрели на меня и Макса. Ох, как же мне стыдно стало сейчас. Я даже лицо закрыла ладошками. Опять.

— Эй. — позвал меня Макс тихо, опуская мои руки и заглядывая в глаза. — Мы же просто стояли обнявшись. Это эти, — и кивнул в сторону друзей, — пришли и прервали нас на самом интересном. — в довершение потерся носом о мой нос. А я в очередной раз зависла.

— Так, я так понимаю, что обжимание вы еще не закончили. — с напускной сердитостью сказал Ден. — Так что догонять нас будете вы.

— А мы куда? — спросили удивленно мы с Аней, в один голос.

— Поедем, поедим. — ответили так же в один голос парни.

— Может, лучше, ко мне домой? — спросила тихо, но вот за что я люблю свою подругу, так это за то, что она всегда может помочь мне уболтать кого угодно. — Папа вчера делал вкусный соус, а я могу отбивных сейчас приготовить.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — захныкала Аня, смотрю у же Дену в глаза. Они так классно смотрелись вдвоем, как Великан и Принцесса. — Ты просто не представляешь, какой дядя Гена, готовит соус. Его можно добавлять во все. Поехали. — и сложила ручки вместе перед собой, заглядываю своими умоляющими глазками на парня.

— Ай. Ладно. — Ден посмотрел на Макса, пожал плечами, как будто извиняясь. — Ну не могу я ей отказать.

— Ты становишься невыносимым, — по-доброму забурчал Макс. — Она же из тебя веревки вьет.

Мы сели в машину Макса, а Ден повел Аньку к своей машине. И уже сидя в салоне, я вспомнила, что так и не задала Максу вопрос, который мучал меня с самого утра.

— Макс. — позвала его.

— Мммм? — отозвался он и положил свою руку мне на коленку.

— Ты только не подумай, что я сейчас пытаюсь выяснить отношения в первый день наших официальных отношений, — затараторила я быстро. Нервничаю. — я просто хотела спросить, а что ты делал в пятницу? — улыбнулась, наверное нервно, потому что даже его раку на моей коленке напряглась, а вся поза говорила о том, что ему не очень приятен этот вопрос.

Ох, как же не хорошо! Лучше бы он держался так же непринужденно, как и до вопроса. У меня даже пот выступил на спине, потому что я уже не хотела знать ответ на свой вопрос.

Макс переложить обе руки на руль и сосредоточено смотрел на дорогу. Его молчание начинало напрягать. Даже воздух в салоне машины накалился, да так что у меня складывалось впечатление, что скоро грянет гром.

— Максим, — позвала я его очень тихо, чтобы не провоцировать его на лишние движения, — если ты не хочешь отвечать, лучше не надо. — сказала и поняла, что это правильно. — Меня всегда учили, что если не знаешь, что сказать — просто молчи. Не нужно говорить то, за что потом будет стыдно или будешь жалеть.

— Я хочу тебе сказать все как есть, — у Макса напряглись руки так, что костяшки побелели, — но я не могу. Просто поверь, я постараюсь сделать так, чтобы ты никогда не пожалела о том, что сейчас сидишь в моей машине.

От его слов мне стало страшно. И это не тот страх, который испытываешь при познании чего-то нового, а не хороший страх, который пробирается в твое нутро и заставляет кровь стыть в венах.

Но я улыбнулась Максиму и положив свою руку на его, сжала его ладонь показывая, что верю ему. Вот только нехороший червячок грыз нутро, сея зерна сомнения.

Полтора месяца спустя…

Зайдя в вестибюль клуба мы заметили идущих навстречу нам, Матвея и Алену. Когда они поравнялись с нами, Матвей остановил меня за руку и тихо сказал:

— Не делай скоропостижных выводов. — он так выразительно посмотрел в мои глаза, что сложилось впечатление, что он смотрит в душу. — Останься в моих глазах той, которая даже в форс-мажорных ситуациях, выходит победительницей с гордо поднятой головой!

И отпустив меня, пошел в сторону выхода, так же придерживая Аленку за талию. А я только и могла делать, что провожать их взглядом. Этот мужчина явно не так прост, как кажется на первый взгляд.

Подойдя уже к кабинке мы услышали громкие голоса наших парней:

— Ты должен был сказать ей правду еще тогда! — с упреком сказал Ден Максу, ткнув в его сторону пальцем.

— Как ты себе это представляешь? — крикнул Дену в лицо Макс. — Я должен был подойти и сказать ей, что…

— Кхм! Кхм! — громко кашлянула я, не очень то горела желанием узнать, что там происходит в жизни Макса в пылу ссоры двух друзей. — Мы готовы ехать домой. — сказала спокойно.

— А я уже вызвала такси. — сказала тихонько Анька. — Поехали?

— Да малыш. Конечно. — ответил Ден и пошел в ее сторону.

Я же развернулась и пошла на выход. Не было сил находиться с ним сейчас наедине. Правда — это конечно хорошо, но только не тогда когда эмоции бьют через край. Выйдя на улицу, вдохнула слегка морозный воздух. Подняла глаза к небу и залюбовалась звездами. Первые морозы дают возможность более чётче рассмотреть ночное небо. Оно завораживает.

— Мируся. — меня тихо позвала Аня, которая подошла и взяла под руку. — Ты знаешь, тебе может правда поговорить с Максом сейчас? — и заглядывает мне в глаза.

— А где же твое: скотина, кобель и так далее? — грустно улыбнулась подруге, а она только крепче прижалась ко мне.

— Но ты же всегда была, в нашей компании, самая рассудительная. Давай ты такой и останешься? — вот, опять эти глазки.

— Ладно. — сказала, вдыхая, — Наше такси приехало.

И я пошла в сторону машины. Хотелось побыстрее забраться в теплый салон. Как только я уселась, ко мне быстро придвинулся Макс и притянул к себе за плечи. Я даже опешила от такого его поведения. Хотя чему удивляться, он же всегда такой. Как танк прет и не видит препятствий перед собою!

Я конечно хотела отодвинуться от него, но только силы наши не равны. В итоге я просто сдалась на милость этого упрямого мужчины. Он поднял мое лицо за подбородок, чтобы наши взгляды встретились и тихо сказал в самые губы:

— Я очень хочу с тобой поговорить. Наедине! И прошу тебя, выслушай меня и пойми, пожалуйста. — а после припал к моим губам в тихом и нежном поцелуе.

Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что у нас были. Это был поцелуй-просьба, поцелуй-прощение. Он им как будто извинялся. А у меня глаза защипало. Ох, нужно срочно что-то сделать, чтобы не разреветься на всю машину.

— Эй, хватит вам там. — улыбаясь сказал Ден, смотря на нас в зеркало заднего вида. Ему же пришлось сесть впереди. — Я тоже хочу. — а вот этот взгляд был предназначен уже Аньке, которая засмущалась.

Мне нужно успокоиться. Мне нужна холодная голова, чтобы правильно принять всю ситуацию. Но почему же это так тяжело? Что случилось с моей рассудительностью? В какой угол моего сознания она забилась, что я не могу до нее достучаться? И наверное, хорошо, что наш дальнейший путь проходил в тишине. Так я могла собрать хотя бы остатки своего разума в кучу.

Первые приехали мы с Максом. Как выяснилось, перед моим подъездом, Ден с Аней едут к нему. От чего моя подруга была смущена и попросила не приставать с расспросами. А вот мы с Максом остались у меня. Когда поднялись в квартиру, то наше обоюдное молчание уже начинало напрягать.

— Проходи и мой руки, — сказала Максу, раздеваясь и удирая обувь, — я пойду поставлю чайник. Ты же будешь чай? — но ответа я не ждала от него, а сразу пошла в сторону кухни.

Через пару минут уже и Макс был на кухне. Он остановился в дверях, руки были в карманах, вся поза говорила о том, что он напряжен до предела. Но я то тоже была не расслаблена. Я, почему-то боялась этого разговора, а то что он сейчас будет — не сомневалась.

Стараясь себя отвлечь, я накрывала на стол, расставляла чашки, а в итоге просто уперлась рука о столешницу и стала спиной к Максу. Сзади послышались шаги и через секунду его руки опустились по бокам от моих, а дыхание начало щекотать мой затылок.

— Мира. — позвал меня Макс и потерся носом о мои волосы, зарываясь в них. — Пожалуйста… Я хочу чтобы ты меня выслушала. — я слышу, что ему тяжело, но пересилить себя не могу, чтобы помочь ему.

Тишина между нами затягивается, а воздух накаляется, отчего по коже табунами бегают мурашки. А внутри бушует коктейль из самых разных эмоций: злость, обида, страсть (да, я теперь понимаю, что испытываю рядом с Максом), радость и облегчение от того, что он решился. Хотя его вынудили обстоятельства, что меня немного расстраивает.

— Мне тяжело тебе все это говорить, и от этого я злюсь, понимаешь? — а я только и могу что кивать ему в ответ. — В прошлый раз, в клубе у Матвея я был с Настей. — и от слов Максима мне становиться не хорошо. Как будто на голову вылили ведро ледяной воды. Я напрягаюсь вся и это не укрывается от Макса. — Я хочу, чтобы ты меня услышала и поняла, прошу тебя, не спеши делать выводы. — он опять замолчал, а у меня под ребрами сердце пыталось выскочить, тишина между нами напрягала, — Я должен за ней ухаживать. — а вот от этих слов я не удержалась и развернулась к Максу лицом.

— Что значит «должен»? — я говорила это шепотом, но Макс слышал каждое слово. Вот только я не ожидала увидеть в его глазах такой спектр эмоций: злость, ненависть, отчаяние, ярость и сожаление! — Что вообще происходит у тебя?

Но Макс просто схватил меня и притянул в свои объятия. Я чувствовала, что ему тяжело, но ничем не могла помочь ему. Я не знала, что могу сделать ему.

— У меня не простая семья. — продолжил он все так же обнимая меня, как будто я его спасательный круг, — Мой отец не последний человек в этом городе, но для него не бывает никаких преград в достижении его цели. — и опять пауза, а просто жду и наслаждаюсь его запахом, потому что только он сейчас меня успокаивает. — С семьей Насти, мои родители, дружат давно и у отца план объединить оба бизнеса. Но для этого я должен жениться на Насте. — а вот это уже больно. — Дослушай, пожалуйста, я больше не смогу решиться на такой разговор… Я знаю ее с детства и она мне никогда не нравилась. А сейчас стала еще хуже, такая же искусственная кукла как остальные. Но все дело в том, что отец сегодня узнал о том, что у меня есть ТЫ! — он немного отстранился от меня и взял мое лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Этот синяк я получил от него. — Он прикрыл глаза собираясь с силами. — Давно, в общем, мне не прилетало от него. Я не буду тебе говорить, что он мне говорил и какие условия ставил, но прошу понять меня: я не могу от тебя отказаться, только с тобой я настоящий, я живу. Ты меня делаешь счастливым. — его губы дотрагиваются к моим в нежном поцелуе. — Я должен сделать так, чтобы все поверили, что я встречаюсь с Настей.

Вот те слова, которые я подсознательно ждала, но боялась. Больно? — да! А что я хотела почувствовать? Я же прикипела к нему уже. Макс в течении почти всей осени наседал на меня как танк, не давая проходу, а в итоге вообще объявил меня своей девушкой.

Я смотрела на него, но не могла сосредоточиться. Вот только его синяк, который уже приобрел некоторые оттенки синего, напомнил мне, все что он сказал явно может быть правдой. Я подняла руку и дотронулась к его лицу, провела пальцами по месту удара, а после, на каких-то инстинктах, поцеловала это место. Макс дернулся, но не оттолкнул меня, что уже было маленькой победой. Ему было также тяжело сейчас, как и мне, хотя ему наверное, тяжелее.

— Останься у меня сегодня. — попросила тихо.

— Хорошо. — ответил мне в губы Макс и поцеловал.

— И что вы с ним просто спали на одной кровати и все? — Анька смотрела на меня испытывающим взглядом в котором плясали искорки предвкушения и веселья.

— Да. — спокойно ответила я подруге, помешивая свое капучино.

Мы сидели с Аней в кафе в развлекательном центре и ждали Вику с Лизкой. Сегодня наверное первая суббота, когда я не «сбежала» к родителям в село. Хотя желание было! Вчера утром мы проснулись с Максом в одной постели. У нас ничего не было. Как он и обещал, меня ни к чему не подталкивал, но и Максу и мне, нужны были эти объятия в ту ночь. И мы их дали друг другу. И позавтракали мы тоже вместе, также по обоюдному согласию старались не поднимать тему Насти и его родителей. А после долго целовались на пороге моей квартиры и не могли заставить разжать объятия. Какая-то тяжесть на сердце останавливала нас. Почему нас? — да потому что я видела эту тяжесть и у Макса в глазах.

— Эй! — перед моим лицом защелкали пальцы подруги. — Ты где летаешь?

Я подняла взгляд на Аню. Она была удивлена моим состоянием.

— Я… Наверное еще не полностью осознала, что между нами. — сказала тихо.

— В смысле — не осознала? — вот теперь я смогла удивить свою подругу. — Макс тебе что-то рассказал? Да? — Аня даже голову нагнула так, чтобы посмотреть мне в глаза. — Мира! — уже чуть ли не кричала Аня. — Ну что ты молчишь? Ты можешь мне сказать что у вас было?

— Ань. — я уже н выдерживаю ее нескончаемого потока вопросов. — Ты можешь ко мне сейчас не приставать с расспросами? Пожалуйста. — я посмотрела в глаза подруге с мольбой.

— Ну и ладно. — отвернулась та от меня и сложила руки на груди.

— Ну не обижайся. — я уже начинала чувствовать себя виноватой перед ней. — Смотри, девчонки поднимаются к нам.

Аня повернула голову в сторону эскалатора и помахала Лизе и Вике. Девчонки нас заметили сразу и пошли к нам. Вот только на подходе немного сбавили скорость и сделали задумчивые лица.

— Я так понимаю, у вас тут был сложный разговор. — уточнила Вика.

— И наверное, на повышенных тонах. — добавила Лиза. — Все таки слова Алены оказались правдой? — и посмотрела на меня выразительно.

— Да. Правдой. — и помолчав добавила, — Но не совсем той правдой, которую мы представляем.

— В смысле? — в один голос сказали девочки и удивленно посмотрели на меня.

— Я правда не хочу сейчас разговаривать об этом. — посмотрела на них с мольбой. — Я сама сначала разберусь во всем, а после уже поделюсь с вами. А то будет нехорошо рассказывать информацию в которой нет основных вводных данных.

— Тааак! — это, спустя минут пять после сказанных мною слов отмерла Вика, — Давайте ка мы сначала закажем себе чего нибудь вкусненького, а после пообщаемся на какие-нибудь интересные темы. Не парней!

И мы так и сделали. Вот за что я и люблю своих девочек. И как только мы отпустили ситуацию с Максом, так и разговор пошел в другое русло и веселее стало в разы. А после мы еще ходили гулять по городу и смеялись над шутками друг друга.

Придя домой я мечтала только о том, чтобы принять теплую ванную и лечь спать. И я почти осуществила намеченный план, если бы не одно НО!

В дверь позвонили уже когда я была в пижаме. Но когда я увидела в глазок звонившего мне стало не хорошо.

— Что случилось? — спросила я у Макса, у которого явно был сломан нос.

— На тренировке неудачно подставился. — он прошел в прихожую и начал раздеваться, а я стояла и не могла пошевелиться от шока. И только после того как он развернулся ко мне, показывая глазами, что ждет каких либо действий, я отмерла.

— На какой тренировке? — спросила и потянула его в зал. — Садись, сейчас принесу антисептик. Будем тебе все обрабатывать.

— Нет. Не нужно. — ответил и притянул меня к себе на руки. — Я уже был в травмпункте. Да и дома тоже. — он немного поморщился, но сразу взял себя в руки, а меня осенило.

— Ты это сделал из-за НЕЕ?! — я не могла поверить во все то что происходит, но не спросить тоже ни могла.

— Нет. — ответил Макс улыбаясь, — Я это сделал ради тебя!

— Как? Зачем? — у меня даже слезы выступили на глазах от его слов.

— Чтобы не идти с Настей никуда. Я не могу, понимаешь? Мне хочется ее вывезти куда-нибудь и притопить или прикопать, лишь бы от меня отстали. — и я увидела подтверждение его словам в его же глазах, — И только таким способом, — он указал на свой нос, — я могу никуда с ней не ездить. Я хочу с тобой быть. Или тебя не устраивает больше мой вид? — и игриво пошевелил бровями.

— Боже, какой же ты дурак! — у меня все внутри замерло от его слов, я прижала Макса к себе и положила голову ему на плече. — Зачем такое было делать? Да лучше бы ты пошел, куда тебе отец говорил, но не такой же ценой. Сколько теперь это будет заживать?

— Надеюсь до Нового Года. — сказал и поцеловал меня.

А я только и могла, что принимать его поцелую и таять от них. До чего же нужно довести человека, чтобы он начал делать такое с собой? Я же даже не могу представить, что за человек — отец Макса. А мама? Неужели она не видит, все вот это? Я пыталась вчера весь день провести параллель между моими родителями и Макса. И по всем параметрам — мои были в плюсе, всегда! В моей семье учат с детства, что семья — это первое место, где тебе помогут, обогреют, выслушают и подскажут. Главное прийти и попросить помощи. А как же у Макса? Я не могу даже представить себе такого.

— Не накручивай себя. — шепнул мне Макс на ухо. — Я же вижу, что в твоей красивой головке уже на полную катушку идет мыслительный процесс. Оставь это все. — Макс начал вставать с дивана, а после добавил. — Можно я у тебя останусь сегодня?

— Конечно! — ответила и улыбнулась ему в ответ.

— Тогда я в душ и идем спать.

— Сейчас полотенце тебе принесу, ты только подожди тут.

— Почему? — спросил меня, но я уже видела в его глазах искорки веселья, — Ты можешь принести мне его в ванную. — и начинает широко улыбаться.

— Нет! — ответила строго, но ни смогла не улыбнуться, — Не могу! И ты это знаешь. — а вот последнее уже добавила тихо.

— Знаю, Колючка. — как он подошел ко мне сзади так тихо непонятно, но он уже обнимал меня за талию и поцеловав в висок, подтолкнул в сторону комнаты. — Давай скорее, а то правда придется в ванную мне все нести.

И я побежала в комнату. А сзади слышался заливистый смех Макса.

Макс…

Неделя до Нового года…

Это просто ад! Откуда эта Колючка вообще взялась на мою голову? НО только с ней я чувствую себя в своем личном раю! Я даже пошел на эти дебильные танцы, лишь бы быть с ней как можно больше времени, дотрагиваться к ней, целовать и просто прижимать. Как же она пахнет. Я превращаюсь в амебу рядом с ней!

Но самым критичным есть то, что отец пронюхал что-то. Он как с цепи сорвался. Я даже не могу себя заставить утром задержаться за столом больше чем на 10 мин. Спасибо Дену, он меня прикрывает, когда я остаюсь ночевать у Миры. И каждый раз у меня яйца лопаются от напряжения. А сделать ничего не могу! Наши ласки уже доходят до откровенных приставаний, но каждый раз Мира останавливает нас. А мне выть хочется!

Пошел бы и нашел себе кого-то для разрядки, так не встает ни на кого! Превратился в импотента для всех кроме ЕЁ! Что она сделала со мной? Я дышать без Миры не могу спокойно.

После того как рассказал ей правду о моей семье и о наших отношениях с отцом, Мира стала более внимательна к проявлениям наших эмоций на людях. Она в наших отношениях голова, а я вот только головка, мать его! Но я даже рад такому раскладу, особенно после дня студента:

… — Ах ты сопляк недоморощенный! — орал отец в своем кабинете, — Да как ты посмел меня ослушаться? Я тебе, что сказал? — он подорвался со своего кресла и кинулся ко мне, схватив за футболку и притянув к своему раскрасневшемуся лицу, — Что, я спрашиваю?

— Охмурить Настю. — отвечаю спокойно и безразлично.

— А ты что сделал? Что? — орал он конечно знатно, и кулаки его белели от напряжения.

— Как ты и сказал — сводил ее погулять. — что я могу ответить ему? Что меня от нее тошнит, что придушить хочу каждый раз.

— Ах ты щенок! — от удара по скуле, у меня даже звезды взорвались в глазах, но я устоял.

Давно мне не прилетало от отца, наверное с того момента как мы с ним стали одного роста. Но сейчас мои кулаки сжались автоматически и я в ответ схватит отца за его пиджак, от чего у него пылу-то поубавилось сразу, а в глазах появилась растерянность. Не ожидал?

— Ты что удумал? — уже чуть тише, но с рыком спросил отец, — Ты на кого…

— Что — на кого? Руку поднял? — перебил его, при этом отпуская его пиджак и отрывая его руку от своей футболки. — На того, кто на меня ее поднимает! Помнишь, сам учил: «Не ной, ты муж, бьют — давай сдачи»! Следую твоему совету. — отошел от него на шаг и засунул руки в карманы, чтобы действительно не ударить.

— Да я тебя… — но не договорил, отцу позвонили. Он посмотрел на телефон, а после на меня. — Идти от сюда и подумай еще раз над тем, что ты должен сделать. Не сделаешь, что тебе говорю, я сделаю так, что сам приползешь на коленях и будешь умолять меня жениться на Анастасии. — и вот от последних его слов мне стало не по себе. Какой-то мерзкий холодок прошел по спине…

Мира…

Я жду Макса. Он позвонил и сказал, что скоро будет у меня. Будем ужинать и выбирать подарки нашим друзьям.

Обожаю праздники! А особенно всю эту суету перед ними. Я настроила себе плейлист и танцуя, готовлю нам вкуснятину. Этот месяц стал тяжелым и переломным в наших отношениях, но мы научились как минимум доверять друг другу, а как максимум принимать друг друга такими, как мы есть сейчас. И если меняться то только вместе.

Танцуя, я не сразу услышала что в дверь звонят, и только когда с той стороны положили палец на кнопку звонка, я услышала и пошла открывать. В переднике на топ и шорты, с волосами собранными в небрежный пучок и искренней улыбкой. Но только я открыла дверь, так и замерла, потому что, то что я увидела, заставило меня покрыться противными мурашками.

— Ну здравствуй, девочка. — проговорил мне мужчина старше пятидесяти, но подтянутый. Моего роста, ведь смотрели мы с ним друг другу в глаза на уровне. Но его взгляд не обещал мне ничего хорошего.

— Здра-авствуйте. — я даже немного запнулось. Мне не понравился этот человек.

— И где же тебя откопал мой сын, если ты даже не знаешь основ гостеприимства. — и начал наступать на меня, от чего я заскочила в коридор, отходя подальше от двери. — Слишком долго разговаривать не буду, да и желание нет. — он еще раз посмотрел на меня сверху вниз и скривился, — Я пришел сказать, чтобы ты перестала пудрить мозги моему сыну и рассталась с ним как можно скорее. Я говорю сейчас на полном серьезе и прошу подумать несколько раз, так как если ты не сделаешь так как прошу, то может получиться очень неприятная ситуация. — и такая гаденькая ухмылка проскользнула на его губах.

А я просто стояла в шоковом состоянии, потому что все то, что говорил мне этот человек, просто не укладывалось в моей голове! И только спустя минут пять я поняла, что все так же рассматриваю этого мужчину.

— Ты вообще слышишь, что с тобой разговаривают? — с каким-то нездоровым нетерпением гаркнул этот мужчина.

— Я то слышу. — ответила, стараясь чтобы мой голос не дрогнул. В данный момент я понимала, что лучше его не провоцировать, но и в обиду не давать. — А вы себя кем возомнили, ну помимо того, что вы отец Максима?

— Да ты как со мной разговариваешь? — начал шипеть на меня этот человек, делая несколько шагов в мою сторону. Я же в свою очередь начала отступать от него вглубь квартиры. — Я таких, как ты, как моль давлю. — и его сальный взгляд опять прошелся по мне, отчего стало совсем противно. — Захочу — тебя вообще никогда не найду, захочу — в расход пущу, а может и сам попользуюсь.

Вот от этих слов мне стало по-настоящему страшно! Да так, что меня даже затрясло. Одно дело, когда ты отшиваешь от себя ровесников, а другое, когда находишься в квартире со взрослым мужиком, который мне в отцы годится, и который явно не настроен на мирное решение его вопроса.

— Я с вами разговариваю нормально. — постаралась ответить спокойно, но он уже услышал в моем голосе панические нотки. — А вот вы пришли ко мне в дом, и угрожаете мне…

— Ты себя кем возомнила? — договорить мне не дали, а нагло и бесцеремонно перебили. — Ты что думаешь, что мой сын променяет свою сытую и комфортную жизнь на такую как ты? Или может ты думаешь, что у тебя там, — и кивнул в сторону моих ног, — медом намазано? Так у него, таких, как ты, каждый день пачками проходит, и поверь, я его не осуждаю. Всегда хочется свеженького. — и опять эта ухмылка, от которой кровь стынет. — Но сейчас ты начинаешь мешать и портить мои планы! А я этого, ой как не люблю! Так что я тебя предупредил, и за последствия для тебя я…

— ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — а вот этот голос я рада была слышать как никогда в жизни.

— О-о-о, а вот и блудный сын. — отец Максима лениво развернулся к надвигающемуся Максу, который в данный момент был похож зверя. Дикого и жаждущего крови.

— Я. Задал. Тебе. Вопрос. — четко и отдельно проговаривая каждое слово, Макс стал передо мной, тем самым закрывая меня от его отца. — Или мне повторить?

— Ты, что забыл с кем ты разговариваешь? — быстро он все таки заводится, потому что уже по голосу отца Макса, можно было понять что он злиться. — Или ты решил выпендриться перед…

— Я тебе задал вопрос! — а вот и гонор Макса полез наружу, потому что, то как он проговорил слова в этот раз, даже меня заставило поежиться. А его отец реально сейчас завис с недоумевающим видом.

— А ты, щенок, решил себе все-таки отрастить яйца. Молодец! — и задумчиво потер подбородок. — Это что, тебя эта моль, так зацепила? — указывая на меня пальцем.

— Если ты хочешь выйти отсюда с целыми руками, то отпусти их сейчас и прекрати тыкать в мою девушку. — Макс уже рычал, а его напряженные кулаки говорили даже больше чем голос. — Разворачиваешься и уходишь!

— Поиграем в крутых? — с усмешкой спросил этот мужчина. — Так я тебе быстро крылья обломаю! — а вот эти слова уже были выплюнуты с брезгливостью. Боже, и это отец моего парня? — Я то уйду, но… — он заглянул за плечо Макса и посмотрев мне прямо в глаза, добавил, — Я предупредил! — и пошел на выход.

Как только в коридоре прозвучал хлопок двери я подпрыгнула на месте. Вот это напряжение! У меня чуть мышцы не свело. Но как только Макс ко мне повернулся, я поняла, что еще легко отделалась, потому что Максим был белее мела, а от напряжения его мышцы подрагивали под одеждой. Пальцы уже были синюшного оттенка, и то с какой силой он их сжимал, вообще перекрывало любой кровоток в руки.

— Он тебе что-то сделал? — дрогнувшим голосом спросил Максим.

А я только и смогла, что просто помахать головой из стороны в сторону. В следующее мгновение уже была в его объятиях, а Макс зарывался носом в мои волосы, губами целовал лицо и руками пытался ощупать, наверное проверял достоверность моего ответа.

— Я чуть не поседел, когда увидел машину отца у твоего подъезда! — начал шептать Макс.

— Я так испугалась. — всхлипнув ответила. — Боже, как можно быть таким страшным человеком? — вот и задала я этот вопрос в голос.

— Добро пожаловать в мой мир, Колючка. — с какой-то горечью в голосе сказал Макс.

— Я не хочу в такой мир! — начала кивать в разные стороны головой и смотря в глаза своему парню. — Я хочу в своем мире быть. Тут хорошо. Тут есть любящие родители. Макс! — с дрожью позвала я его.

— Мирочка. — между поцелуями, проговаривал Максим, — Моя девочка!.. Я так люблю тебя, что просто сдохну… если с тобой что-то произойдет! — а вот таких слов я не ожидала.

Я напряглась всем телом, что не осталось незамеченным. Максим немного отстранился от меня, чтобы заглянуть в мои глаза, и наверное то что он в них увидел, его удивило не меньше. А я пыталась запустить свой мозг в очередной раз, рядом с ним, чтобы в этот раз принять и тот факт, что меня действительно ЛЮБЯТ! Да так, что Макс готов был готов пойти против своего отца и это было написано у него в глазах!

— Максим… — я так боялась говорить эти слова вслух, потому что потом их уже не вернешь назад! НО! — Я… тоже… я тоже…

— Люблю! — это слово мы сказали в один голос, выдыхая его в губы друг другу и закрепляя его поцелуем.

Таким сладким и невероятным поцелуем, от которого полетели звезды перед глазами! Макс прижал меня к себе с такой силой, что сложилось впечатление, что он хочет меня вдавить в себя. А наш поцелуй начал перерастать в поедание друг друга. Стоны удовольствия от блуждающих рук по телам друг друга, стали точкой невозврата для нас обоих!

Я так боялась ЭТОГО! Но сейчас я не могла вести себя по другому. Мне нужен был сейчас мой любимый человек, а я нужна ему. Боже, прости меня, но я так хочу быть с ним, хочу стать единым целым с тем кого люблю всем сердцем!

Макс подхватил меня на руки, как в каком-то любовном романе. От чего я даже хихикнула как дурочка. И пока мы шли до комнаты наш поцелуй так и не прерывался. Меня плавно опустили на кровать и взволнованный голос Макса ворвался в мое затуманенное сознание:

— Мира — ты уверена? — он спрашивал, но его руки не останавливались. Он продолжал меня гладить, заодно поднимая мой топ. — Я не смогу остановиться, понимаешь? У меня очень давно не было секса, потому что я, оказывается, хочу только тебя! — и его нервный смешок, заставил меня так же нервно улыбнуться, — Только с тобой рядом я всегда в «боевой готовности».

Ну то что я сейчас немного струсила, это правда! Ладно — не немного! Но отступать уже не собиралась, поэтому сама потянула его свитер за края. А услышал победный рык своего мужчины, покрылась мурашками, приятными такими. Мои губы опять атаковали, а одежда начала быстро исчезать с нас двоих.

— Сначала ты! — сказал охрипшим голосом Макс и начал покрывать мое тело поцелуями. — И прости меня, пожалуйста, за то что сделаю тебе больно. — и опять поцелуи и руки Максима по всему телу. — Боже, какая-же ты красивая.

Ну и как мне заставить себя расслабиться когда на меня смотрят таким взглядом, что готовы съесть? Я напряжена и скована. Но Макс видит это и то, что начинает происходить со мной в следующие полчаса, запомнилось для меня как самый лучший вечер с моим любимым человеком!..

Макс…

Мира…

Макс уехал после сообщения от отца и то что он напрягся, меня пугало. Мне не понравился этот человек от слова «совсем»! Он неприятный, нехороший, пугающий и агрессивный. И сейчас я сидела как на иголках, все те чувства которые всколыхнул во мне Максим с утра, то как он меня успокаивал и показал, что я для него не просто девочка на ночь, перекрывали сейчас волнения за него! Вчера я поняла, что от его отца можно ожидать чего угодно.

Я попыталась доесть завтрак который мы начали, но в меня и кусочка не влезло. Нужно себя занять чем нибудь. Мне сегодня на пары не нужно. Зачет по этому предмету я сдала автоматом, значит день свободен. Набираю сообщение девочкам в наш чат:

«Всем доброе утро:) кто на связи?)»

«Привет Мир:) Я сейчас на зачет иду. Ты как?» — отвечает Вика.

«Привет, всем:) А мы с Лизкой через час будем свободны:)» — отвечает Аня.

«Круто! Рулите ко мне! Будем пить чай с булками и обсудим что-то интересное)» — пишу всем.

«Говори быстро, что случилось?! Иначе мы не доедем до тебя и помрем от любопытства!!!» — пишет Лиза.

«Я уже ставлю тесто:) ЖДУ!!!» — отвечаю и выхожу из чата.

Я правда ставлю тесто на булочки, а параллельно наблюдаю как мой телефона загорается каждую минуты, от постоянно приходящих сообщений. И в этом все мои девочки.

Вот только тема для разговора будет, что подарить на Новый год нашим общим знакомым и родным. А вот то, что произошло со мной за последние сутки я пока не готова обсуждать ни с кем. Мне нужно самой пока привыкнуть к своему новому статусу.

От воспоминаний о прошлой ночи у меня становиться тяжело и тепло внизу живота, и мурашки табунами начинают бегать по коже! Что же это за реакция такая? Неужели теперь всегда так будет? И как мне быть теперь? Я очень хочу с кем-то поделиться тем, что со мной происходит, но не могу. А почему, сама не могу понять.

Так тесто готово, пусть подойдет, а я пока сделаю себе вкусный чай. С чашкой чая я пошла в зал и усевшись напротив окна засмотрелась на снег, который так красиво падал на улице, прямо как в детстве. И ветра особо не было, только крупные хлопья снега усыпали все вокруг белым пухом, от которого все превращалось в настоящую сказку.

Как там Макс?

Мира…

Я нервничаю, потому что Макс не берет трубку. Хожу по квартире как загнанный зверек и не могу найти угол. Уже все разошлись. За Аней приехал Ден и захватил заодно девочек, чтобы развести по домам. Мы вроде и хорошо посидели со всеми, но мое напряжение чувствовали все. Мне было нехорошо! На сердце! Оно болело! А еще учитывая то, что Макс не берет трубку, то мне становилось с каждым часом все хуже и хуже.

Я уже позвонила родителям, обсудили с ними куда они поедут на каникулы. Я же сказала, что останусь тут и Новый год встречу с девочками и их парнями в клубе. Нас правда, на новогоднюю ночь, пригласил Матвей в свой клуб. Но мама с папой все допытывались почему я такая напряженная. А что я им скажу? Не могу я сейчас им рассказать правду! Мне сначала нужно самой принять все то, что происходит между мной и Максом!

Я заварила себе еще одну чашку чая и пошла набирать ванную. Мне нужно расслабиться! Потому что напряжение за день меня вымотало. Как только я зашла в ванную и начала раздеваться, в дверь позвонили. Я побежала к двери в одном полотенце, но в последний момент вспомнила о вчерашнем госте и посмотрела в глазок. Я даже выдохнула, потому что за дверью стоял Макс.

Я быстро открыла и пропустила Макса в квартиру. Он был каким-то разбитым, но старался улыбаться. Я уже видела, что что-то не так, но спрашивать не решилась. Как только закрыла дверь он меня прижал к себе, да так крепко что у меня затрещали позвонки. А я только и могла что обнимать его в ответ и просто гладила по спине. Вот сейчас я начинала успокаиваться, понимая: он со мной и с ним вроде все в порядке. Вроде!

Макс разжал свои объятия и взяв мое лицо в свои ладони, нежно поцеловал. Так трепетно и аккуратно, как будто я фарфоровая.

— Макс… — тихо позвала его когда он прижался своим лбом к моему.

— Пойдем, Колючка, вместе принимать ванную будем. — а я покраснела как помидор наверное. — И на меня не действует твое смущение больше. — сказал и чмокнул в нос.

— Может я сама. — робко спросила, но нет, его мое предложение не устроила.

— Ну ладно. — ответил, а в следующий миг подхватил меня на руки и понес в сторону ванной.

Вот так мы и начали принимать вместе ванную или душ, что вошло в привычку у нас на каждый день. Но сегодня, мы с ним молча лежали в теплой ванной и просто мыли друг друга, а после гладили и еще раз мыли, целовались и просто лежали. И какое-то осязаемое отчаяние висело над нами, только я не могла понять, что это!

Уже сидя в зале, мы пили чай и смотрели в окно, опять молча. Я понимала, что это молчание очень важно для Макса! Откуда знала? — да понятия не имею! Но сердце мне говорило, что нужно просто помолчать.

И уже лежа в кровати поздно ночью, я услышала тихое:

— Как же я тебя люблю, моя Колючка. — легкий поцелуй коснулся моих волос, — И если я когда сделаю тебе больно, поверь это будет только для твоего спасения. Я сдохну если с тобой что-то случиться. — и его объятия стали еще крепче.

Я не поняла этих слов тогда. Но, скорее всего, Макс думал что я сплю, поэтому и говорил мне это. А мне стало плохо, все сжалось внутри от беспокойства. Которое с каждым днем становилось все осязаемее.

Макс…

— Где ты шляешься? — рычит мне в трубку отец, как только я выезжаю с парковки клуба «Рандеву».

— И тебя с Новым годом, Руслан Валерьевич! — говорю с нотками сарказма в голосе.

— Я тебе устрою Новый год, щенок! — гаркает мне в ответ. — У тебя пятнадцать минут, чтобы приехать на праздник! Не заставляй меня воплощать свои угрозы в жизнь. — вот только по голосу его, я слышу, что он бы с удовольствием хотел бы все воплотить. Больной ублюдок!

— Еду! — отвечаю и отключаюсь.

У меня внутри опять закипает ярость и гнев, но я сдерживаюсь. Не имею я права сейчас делать что-либо, слишком мне дорогая моя Колючка! Очень!

Мне хреново! И даже то что я многое рассказал свои парням, не сделало мне легче, потому что ответа на мои многочисленные вопросы так и не нашлись. А время тикает и я не могу его остановить. Я когда выбирал подарок Мире, то мысленно хотел, чтобы эти знаки бесконечности были и у нас с ней. Как же я хочу, чтобы так и было, но сделать ничего не могу. Как только я закрываю глаза, каждый раз вижу картину из подвала, от которой становиться так противно и тошно, что какая-то нереальная боль сдавливает мое сердце, стоит только на миг представить, что то же самое может произойти с Мирой!

Я опять со злостью бью по рулю. Дай Бог, чтобы он выдержал мои постоянные удары. Я даже не замечаю как подъезжаю к дому, где вовсю идет гуляние. Сигналю охране и ворота тотчас открываются. Я подъезжаю к парковке и быстро выскочив из машины иду в дом, где меня уже встречает отец на крыльце.

Он хватает меня за плечо и резко разворачивает к себе, рыча мне в лицо:

— Вот подарок для Насти! — тыкает мне в руки бархатную розовую коробку, а меня передергивает, — Ты сейчас идешь извиняешься перед ней, что опоздал и вручаешь подарок при всех. После здороваешься со всеми и мило улыбаешься. — достаточно выразительно заглядывая мне в глаза. — И будешь ухаживать за ней, пока они не уедут домой. — отталкивает меня от себя брезгливо кривясь при этом и добавляет. — Пошел!

Я, скрипя зубами, захожу в зал и иду прямо к Насте, которая сейчас стоит со своей подружкой. Одна из куриц, которая постоянно ходит с ней в универе. Стараюсь заставить себя сделать равнодушное выражение лица, но получается плохо, потому что как только Настя меня замечает, первое что она делает, дергается! Твою мать! Мне нужно выдохнуть.

Я останавливаюсь на полпути к ней, прикрываю глаза, вдох-выдох несколько раз и у меня получается взять себя в руки. Успокаивает меня то, что Ден с Мотом знают мою ситуацию, и пока я не приеду, с Миры глаз не спустят! Открываю глаза и наконец-то, цепляю на себя равнодушное выражение лица, продолжая свой путь, теперь уже, более спокойно и без резких движений. Мне жжет спину и я понимаю, что за мной сейчас наблюдает не только отец.

— С Новым годом. — подойдя, говорю спокойно и стараюсь выдавить из себя улыбку. — А это тебе. — протягиваю коробку с подарком.

Настя восторженно ахает, а мне так противно становится, но сейчас мне важно отыграть нужную роль! Она открывает подарок и начинает визжать как ультразвук, от чего хочется скривиться, но нельзя. Настя же прыгает мне на шею и шепчет:

— Спасибо любимый. — она целует меня в щеку, а мне хочется оттолкнуть ее и пойти умыться. — Я знала, что одумаешься и придешь ко мне. Эта деревенщина не сможет сделать тебя счастливым. — а у меня все выкручивает от отвращения к этой наглой идиотке!

Но я не могу ничего сделать! И это меня начинает напрягать все сильнее. Мой контроль начинает трещать по швам, что нельзя допустить. Я все выдержу! Как мне говорил Матвей: «Возьми свои яйца в руку и выдержи все, что хочет от тебя отец! Не смей подводить девчонку под монастырь, понял? Она не заслужила такого! А мы, что-нибудь придумаем!»

Настя отлипает от меня и повернувшись ко мне спиной, говорит:

— Надень мне, пожалуйста. — она протягивает мне коробку, а там лежит подвеска из сердечек и россыпи бриллиантов на золотой цепочке. Какая же хрень! Но я сцепливаю зубы и одеваю эту безвкусицу Насте на шею.

К нам подходят ее родители и мои. Отец смотрит напряженно: ждет что я что-то выкину, но я не дебил, чтобы так подставляться. Мать вообще как статую сейчас, вроде при параде, но напряжена так, что на висках у нее можно заметить крупинки пота. Мне это не нравится, все что я могу сейчас, это улыбаться всем стоящим рядом.

Родители Насти, наоборот, довольны и начинают нас поздравлять:

— Поздравляю тебя, Максим, с наступившим. — говорит мне Андрей Витальевич, пожимая руку. — Отличный подарок ты выбрал для нашей девочки. — переводит взгляд на сверкающую как елка Настю и улыбается ей.

— Я присоединяюсь к поздравлениям. — протягивает мне руку Галина Романовна, а меня опять передергивает, потому что нужно целовать этой старой стерве руку. — Какая красота доченька! — начинает восхищаться мать Насти и отпустив руку Андрея Витальевича, подходит к дочери, чтобы ближе рассмотреть подарок.

Отец только кивает мне, а мама подходит и поцеловав в щеку шепчет:

— Спасибо сынок. — столько горечи и сожаления слышно в ее слова, что опять становиться противно от всего происходящего.

Но выхода нет, я начинаю следовать указаниям отца: прохожу с Настей между рядами гостей и дежурными фразами поздравляю собеседников, желая банальной хрени. Телом я нахожусь здесь, но моя душа там, рядом с моей Колючкой. Я хочу быть сейчас с ней, обнимать её и вдыхать аромат ее волос, от которого меня торкает как от дозы. На расстоянии от нее мне даже дышать тяжело. Но роль свою я должен отыграть на отлично, чтобы у меня было еще немного времени.

Спустя два часа, гости начинают разъезжаться и отец зовет меня к себе в кабинет. Я провожаю Настю к их машине и дав ей поцеловать себя в щеку ухожу в дом. Я хочу скорее убрать отсюда, но нужно выдержать еще один раунд и тогда я свободен!

Я стучу в дверь кабинета и услышав разрешение войти, захожу. Отец сидит уже без пиджака и галстука, с закатанными рукавами, в руках рокс, на столе бутылка виски. Он указывает кивком головы на кресло возле стола. Я сажусь в него, но расслабиться не получается, потому что чувствую, что будет сейчас какой-то подвох.

— Неужели она тебе так противна? — спрашивает меня отец и внимательно смотрит на меня.

— Что ты хочешь от меня сейчас услышать? — начинаю нервничать, от его вопроса, потому что чувствую, что что-то здесь не так. Но вместо психов вижу равнодушное лицо отца, который поворачивается ко мне и заглядывает в глаза.

— Хочу понять чем она тебе не угодила. — тяжело вздохнув говорит мне, — Красивая, молодая, ухоженная, все при ней, в общем. А ты смотришь на какую-то замухрышку! — вот теперь слышны нотки раздражения в его голосе, я даже выдыхаю.

— Ты решил пообщаться со мной? — вскидываю удивленно бровь, — А не поздновато ли ты, Руслан Валерьевич, решил сыграть роль заботливого папаши? — рычу ему в ответ, хотя он и так знает как я к нему отношусь.

— Ты поговори мне еще! — уже гаркает на меня, значит довел, — Я тебе вопрос задал и хочу получить на него конкретный ответ! — с последними словами в стену летит рокс который он до этого допил.

— Ответ хочешь? — спрашиваю раздраженно, — Хорошо! — я уже дышу тяжело, но нужно себя взять руки. Только как? Прикрываю глаза и начинаю говорить, — Разукрашенная, искусственная, тупая кукла. Что с ней можно делать, только трахать? Так для этого необязательно жениться! Или ты хочешь чтобы я ее на руках носил? Но вот незадача, я не хочу! Меня передергивает каждый раз, когда приходится дотрагиваться к ней. После ее сопливых гуд мне хочется с хлоркой умыться! — последнее уже кричу отцу, после выдыхаю, потому что понимая — перегибаю, — Так понятно, Руслан Валерьевич!

— Понятно. — хмыкает отец. — Но ты будешь это все делать, потому что в случае обратного, ты знаешь что будет. А теперь сгинь с глаз моих. — указывая при этом в сторону двери.

Я быстро встаю и выхожу из кабинета. Больше ни минуты не хочу здесь находиться! Меня душат эти стены. Я хочу к своей Колючке. Прижать ее к себе и зарыться носом в ее волосы, пройтись рукой по ее красивой шейке.

Быстро спускаюсь по ступенькам и бегом мчусь к машине. Быстро завожу ее и даже не дав ей как следует прогреться срываюсь с места. Не могу здесь находиться! Тошнит от всего этого фарса и красивой обертки с гнилой начинкой!

Назад я доезжаю еще быстрее. Заезжаю на парковку клуба уже в четвертом часу ночи. Быстрым шагом направляюсь внутрь, народу уже намного меньше чем было. Захожу в кабинку и вижу мою Колючку, которая сидит на стуле как раз так, чтобы видеть дверь. Я понимаю, что она меня ждала все это время, и у меня прямо разливается тепло внутри от ее взгляда. Я вижу, что она выдыхает, да так явно, что самого отпускает. Я быстро преодолеваю расстояние между нами и заключаю ее в объятиях. Вдыхаю родной запах и меня правда отпускает!

Мира всхлипывает в моих руках, а мне хочется настучать себе же, за то что заставил ее нервничать! Немного отстраняюсь от нее и заглядываю в такие любимые глаза.

— Прости. — шепчу в ее губы, целуя. — Так нужно было. НО теперь я весь твой! — улыбаюсь ей своей фирменной улыбкой и она улыбается мне в ответ.

— Я понимаю. — отвечает и льнет ко мне ближе. А мне хочется ее растворить в себе.

— Так, ребятки… — слышу голос Матвея и поворачиваюсь к нему вместе с Мирой.

— Спасибо! — перебиваю его и жму руку.

— Всегда пожалуйста, брат. — отвечает мне Мот. — Но давайте расходиться наверное, время уже раннее, — он начинает смеяться, а мы подхватываем, чувствуя что напряжение отпускает. Только сейчас я заметил, что тут остались только Мот с Аленкой и Ден с Анютой. — А завтра можем продолжить наши увеселительные каникулы. — последние слова он говорит Мире и подмигивает, а меня передергивает, что не остается незамеченным. — Вот ты балбес ревнивый! — говорит мне Мот поднимаясь и обнимает, похлопывая по спине. — Все, мы спать. — он подает руку Аленке, — Всем спокойного утра и до завтра!

Они уходят с кабинки и за ними и мы начинаем потихоньку собираться. Ден пытается шутить и рассказать как прошел их праздник, но я слушаю в пол уха. Меня сейчас волнует настроение Миры. Она какая-то подавленная. Я догадываюсь, что виной этому я, но так хочется чтобы это было не так.

Я предлагаю довести друзей до дома. Уже когда мы садимся в машину, я замечаю, что Мира постоянно трогает рукой браслет, неосознанно, но я вижу, что ее это успокаивает. А у меня разливается опять тепло в груди, от того что ей все понравилось. Моя Колючка!

Как только мы оказались в квартире Миры у меня срывает чеку и все, что я могу сделать это помочь снять ей куртку и сапоги и раздеться самому, а дальше как в тумане. Я не могу насытиться ей, не могу перестать трогать и целовать свою девочку, не могу отстать от нее даже когда она уже молит меня о пощаде. А когда за окном уже светит морозное солнце, я отношу свою Колючку в ванную, быстро принимаем с ней душ и засыпаем. Вместе! И так хочется, чтобы так было всегда.

Мира…

— Просыпайся, моя Колючка. — меня нежно целуют в щеку, начиная поглаживать тело, а я так не хочу открывать глаза, хочу чтобы это все продолжалось вечно, — Если ты сейчас не откроешь свои глазки, я сделаю так что с постели мы вылезем только завтра.

— Все! Встаю! — наигранно испуганно вскрикнула я, а меня начали за это щекотать, — Прекрати! — пыталась сквозь смех отбиться от Макса.

И куда только деваются мои знания по урокам самообороны. Так мы валяемся с Максом еще минут двадцать, после чего я пытаюсь убежать от него в душ, но куда там! Наши каникулы начинаются…

Каждый день из наших каникул мы проводили вместе. Вместе с нашими друзьями! И это были одни из самых запоминающихся каникул. Мы побывали на всех катках города, покатались на всех снежных горках, посетили все ледяные городки, которые создавали наши местные художники, постоянно посещали новые кафе или готовили вместе для всей нашей компании. Одно меня только напрягало: Макс периодически был напряжен. В такие моменты он начинал часто оглядываться по сторонам и напрягался как перед атакой. Несколько раз я у него спрашивала, что его тревожит, но в такие моменты я получала только хмурый взгляд.

Меня это расстраивало, но я видела, что что-то же происходит, почему же нельзя поделиться со мной? Возможно, вместе мы бы нашли решение. Но Максим молчал, а я перестала спрашивать.

Зато каждый вечер он искусно просил прощения за каждый свой хмурый взгляд, подсаживая меня на себя с каждым днем все сильнее и сильнее!

В последний день каникул у нас произошел небольшой конфуз: у Макса порвалась защита, что напрягло нас обоих. Вот только это все мне он сказал за завтрак, когда уже можно было начинать паниковать.

— Почему ты мне не сказал вчера? — посмотрела на него хмуро, сидя напротив на кухне. Да! Мы живем вместе с начала каникул, потому что неудобно ему ездить домой от меня, да и скорее всего он туда и не собирается, потому что я часто слышу его разговоры с Матвеем, о поиске квартиры.

— Чтобы это изменило? — также хмуро спросил у меня Макс, хотя перед этим он улыбался.

— Ну, не знаю… — я даже растерялась сначала от его вопроса-ответа., — Я хотя бы помылась хорошо вечером, ну или сходила в аптеку… — договорить у меня не получилось, потому что слова застряли в горле увидев злой взгляд Макса.

— За чем в аптеку? — прорычал он, а меня передернуло, потому что сейчас он напоминал своего отца. — За экстренной контрацепцией? Или может сразу в больницу на стерилизацию? — последние он прокричал.

А мне стало реально страшно. Я не могла понять, что его так задело и только и могла, что смотреть на него округленными от ужаса глазами. Макс с силой поставил на стол кружку с чаем, встал из-за стола, резко отодвинув стул, вышел из кухни, а спустя минуту я услышала как закрылась входная дверь отчего я вздрогнула и по щекам покатились слезы.

Мне почему-то так стало жаль себя в этот момент. Я громко всхлипнула прикрыв рот ладошкой. За что он разозлился на меня? За то, что я переживаю и не хочу сейчас забеременеть? — так это вполне нормальная реакция! Мне восемнадцать, я не готова сейчас детям, я их не так давно сама помогала нянчить! У меня учеба! Что я такого сказала?

Плакала я еще около часа, потому что рядом никого не было, кто бы мог выслушать и посоветовать что-то. Я могла бы позвонить маме, но это был бы полный капец, зная мою маму! Она бы уже была на полпути сюда, а мне это не нужно. Подруги? — они сейчас заняты, я точно знаю, потому что звали и нас, но мы решили провести этот день только вдвоем. Провели, блин! Чтобы не начать истерить окончательно, я решила убраться в квартире и как только заняла себя, дурные мысли сразу выветрились из головы. Спустя почти четыре часа, квартира сияла, а Макса все не было, а мое плохое настроение начало возвращаться. Точнее тревога за этого неугомонного парня!

Но, входная дверь хлопнула и я пошла встречать своего мужчину. Молча, не говоря ни слова, я подошла к Максу и просто обняла его. Спустя пару секунд и его руки сомкнулись вокруг моей талии. Меня прижали к себе с такой силой, что позвонки затрещали, но мне было все равно, я просто наслаждалась родным запахом с примесью морозной свежести. Так мы и стояли обнявшись пока меня нежно не отстранили от любимого тела.

— Мне уже становиться жарко, Колючка. — я посмотрела в глаза Макса и увидела озорные смеющиеся огоньки. — Ты дашь мне раздеться?

Я же глупо улыбаясь просто кивнула и отошла на пару шагов назад.

— Ой, я же забыла. — всполошилась я, — Сейчас пойду греть обед, у меня все готово.

Я быстро побежала на кухню накрывать на стол, а сзади послышался веселый смех Макса. Как же я его, все-таки, люблю.

Глава 25

Подхожу к подъезду и замечаю машину родителей. Ох, как же это все не вовремя! Первое мое желание сбежать отсюда, чтобы не встречать ни с кем, но потом я вспоминаю, что в квартире есть вещи Макса, да еще и в моей комнате!

Я поднимаюсь очень медленно, стараясь максимально оттянуть момент встречи с родителями, но ступеньки очень быстро заканчиваются и вот я уже стою перед дверью в свою квартиру. Наверное, я бы еще долго стояла так, но мама решила по другому, потому что как только я занесла руку с ключом, дверь открылась сама. Я ожидала многого, но только не такой реакции. На меня смотрела взволнованная и немного растерянная мама. А я просто замерла и не могла даже шага сделать. Мама молча отошла в сторону пропуская меня в квартиру, я так же молча зашла. Я боялась начать разговор, и не могла найти причину моему страху.

Я всегда шла за советом к родителям. С мамой я обсуждала, все то что не могла понять сама и мы находили правильные ответы на поставленные мной вопросы. После я уже наблюдала как мама с папой так же разговаривают с моей сестрой и братьями и понимала, что тут меня всегда поймут и выслушают. А сейчас я просто боялась, трусила, не могла взять себя в руки и просто посмотреть маме в глаза.

Как только я повесила в шкаф, меня прижали к себе и я, в который раз за день, расплакалась. Мне так больно стало в этот момент. Все те переживания, которые я переношу последние месяцы, начали выплескиваться наружу горячими ручьями на щеках. Мы так и стояли рыдая, пока к нам не подошел папа и не обнял нас двоих.

— Девочки мои. — тихо начал он, — Пойдемте на кухню, я чай вкусный сделал и булочки есть. — он поцеловал каждую из нас в висок и притянул крепче к себе. — Ну, хватит сырость разводить.

Так мы и пошли на кухню под папин бубнеж.

Уже сидя за столом и попивая вкусный чай, мама начала разговор, которого я так боялась.

— Ты мне скажешь, что за молодой человек был сегодня с тобой с утра? — мама посмотрела на меня вопросительно, а у меня встал ком в горле.

Что мне ей сказать? Врать нет смысла, потому что вранье всегда вскрывается. Да и правду я сказать не могу. Скажу что парень, а через месяц меня оставят ради этой змеи Насти, что тогда я буду говорить?

Я перевела взгляд на папу, который тоже смотрел на меня в ожидании, но только с улыбкой на губах.

— Это был Максим Старостин. — фух, первое сказала, теперь нужно продолжать, но как же тяжело. — Мы с ним учимся в одном университете, только курсы разные. — так, еще одно сказала, как же сказать самое главное? — Он… Он…

— Я парень Миры, Максим. — я наверное побледнела, потому что такого не ожидал никто. Макс прошел на кухню к нам, поставил пакеты с продуктами возле холодильника, подошел к папе и протянул руку, на что папа с улыбкой ответил, — Геннадий Викторович здравствуйте. — а после повернулся к вкрай обалдевшей маме и протянул ей руку. — Ирина Ивановна. — и Макс поцеловал маме руку.

Я просто охренела, а мама так вообще быстро выдернула свою руку назад! Я ждала, что сейчас разразиться ураган, но меня опять удивила мама.

— Руки мне целовать не нужно, молодой человек. — голос мамы звучал ровно, но смешливые нотки в них слышались, что не могло ни напрячь меня, и только папа озорно улыбался, — У меня муж ревнивый. — после последних слов папа не выдержал и засмеялся, вставая из-за стола к сильно удивленному Максу, похлопал его по плечу и сказал.

— Не переживай, сынок, — сквозь смех говорил папа, — Ира всегда в напряженных ситуациях выдает всякие «интересные» фразы. — и подтолкнул Макса к стулу, который стоял как раз возле меня. — Садись, будем чай пить вместе. Заодно познакомимся ближе, чтобы моя любимая жена успокоилась. — папа пошел за кружкой для Макса, который так и не мог понять что на самом деле происходит.

Мира…

Провожая родителей после ужина домой, мы вышли все на парковку и тепло распрощались. Мама стала настойчиво звать нас в гости вместе с Максом, а папа просто обнял нас обоих, что немало удивило не только меня, но и Макса.

— Обязательно выберите ближайшие выходные и приезжайте к нам в гости. — это мама уже говорила сидя в машине. — Вы меня поняли? — и с самой открытой улыбкой посмотрела на нас, не забыв погрозить пальцем.

— Мы постараемся. — ответил Макс вместо меня, от чего такое тепло разлилось внутри, что я готова была петь и танцевать.

— Постарайтесь. — подмигнул нам папа улыбаясь, — Сейчас самое лучшее время, чтобы в баньке париться, я вам ее как раз истоплю. — папа еще шире улыбнулся нам, а с Максом просто рассмеялись. У папы в этот момент, было такое мечтательное выражение лица, что сложно было не понять — банька папина слабость.

— Ну что, пошли греться? — спросил меня Маск, спустя пять минут, после отъезда родителей. Мы так и стояли на улице, любуясь падающим снегом.

— Пошли. — ответила улыбаясь.

Но стоило нам только зайти в подъезд, как из-за двери на нас кинулись. У Макса реакция сработала сразу, и только это и спасло его от удара по голове. Но по руке ему досталось знатно, потому что он даже согнулся и взвыл от боли.

Моя реакция была не такой четкой, но удар у меня тоже поставлен, что же я зря столько лет посещала курсы по самообороне? Приложив парня, а это точно был парень, парой приемов, чтобы выбить из рук биту и обездвижить его, я быстро развернулась к Максу. Он еще приходил в себя и держался за руку, но уже не согнутый.

— Максим, как ты? — нервно спросила, а за спиной услышала как хлопнула подъездная дверь.

— Нормально. — прохрипел мне Макс, — Давай быстро в квартиру. — скомандовал он, окончательно приходя в себя.

— Я помогу тебе. — попыталась взять Макса под руку, но он резко отдернул ее.

— Не нужно. — отрезал он. — Давай скорее, я сказал.

Я даже отшатнулась от Макса в этот момент. Но спорить не стала. Быстро поднялась на свой этаж и зашла в квартиру. Я думала Макс не пойдёт за мной, но он зашёл почти сразу за мной, держа в руках ту самую биту, которой ему досталось по руке. Он кинул её возле вешалки, а сам начал пробовать снимать карту. Получалось у него конечно паршиво, но я не решалась подойти к нему и помочь.

Делать что-то нужно было. Я быстро пошла в ванную, взяла там аптечку и быстро вернулась к Максу. Он уже сидел на диване и разговаривал по телефону.

— Да. — четко ответил он своему собеседнику, — Парня не узнал, да и как? На лице какой-то шарф был намотан. — он повернулся ко мне лицом, внимательно осмотрел и ответил в трубку, — Нет, все нормально с Мирой. — Макс еще послушал собеседника, а я начала быстро разбирать аптечку, ища мазь от ушибов, да и бинт эластичный не помешает. — Да, давай. На связи.

Я подняла на Макса испуганный взгляд, но не отступила. Молча подошла ближе, помогла снять кофту, и так же молча начала рассматривать уже становящийся синим ушиб. Вокруг нас была неприятная тишина, но заговорить никто из нас не решался. Я начала обрабатывать Максу руку, бинтовать не буду ничего, но мазь сейчас поможет снять ему отек.

Меня начало потряхивать. Это не очень хорошо, но пусть лучше так выходит стресс, потому что я даже не знаю, что мне сейчас сделать или сказать.

Я подняла взгляд на Макса, он даже не моргал. Только протянул здоровую руку ко мне и притронулся к щеке, прикрыв при этом свои глаза. Сам же быстро наклонился ко мне и дотронулся своим лбом к моему. Его дрожь передалась и мне, что стало причиной моего и так нервозного состояние, удваивая его.

— Тебе нужно будет обязательно съездить к родителям на этих выходных. — Что? Это сейчас к чему? Зачем? Эти мысли вихрем побежали у меня в голове, а вот рот отказывался говорить. — Так нужно. — добавил он с нажимом, замечая, что я молчу.

— Ясно. — отвечаю ему дрогнувшим голосом, и в данный момент, это мой максимум.

Макс притягивает меня к себе, усаживая рядом на диван, так как одной рукой не особо можно поруководить. Ему больно, я вижу, но он упорно делает вид, что все хорошо.

Мы прижимаемся друг к другу и просто молчим. Сколько времени проходит в таком положении не ясно, но нас отрывает друг от друга звонок в дверь, который звучит как удар в тишине квартиры.

Ирина Ивановна…

— Ну здравствуй… Ира! — пренебрежительный голос поздоровался со мной.

Я окинула взглядом стоящую парочку передо мной и поморщилась как от зубной боли.

— Чем обязана? — спросила, стоя четко по центру калитки. Я знала, что Мира уже увидела наших гостей, и сейчас волновалась только о том, чтобы она не накрутить себя. Ей и так плохо, нам не нужны последствия её нервов, а они могут быть.

— Как грубо и невоспитанно. — наиграно фыркнул этот не очень вежливый му… мужчина. — Нам нужно обсудить сложившуюся ситуацию и решить её как можно быстрее.

— Какую ситуацию? — решила сыграть такую конкретную дуру, и так, чтобы Он понял, что я специально вывожу его.

— Не прикидывайся, Ира, — а вот и первые признаки вашего не спокойного состояния неуважаемый гость. — Пригласи войти лучше, или мы тут будем обсуждать твою дочь-шлюху?

— Ух, как мы заговорили. — с саркастической улыбкой сказала я, но с места так и не сдвинулось. — Мою дочь можно и тут обсудить, а вот о какой шлюхе ты, Русланчик, тут говоришь, понятия не имею. — сложила руки на груди, опять и выдала свой коронный оскал! Он только скрипнул зубами. Я видела что его терпение заканчивается. А рядом с ним стояла, вероятнее всего мать Максима, его жена. Но почему-то она была очень бледной, даже болезненно бледной.

Я окинула эту семейную пару ещё раз взглядом, достаточно демонстративно, чтобы они заметили мой оцениваются взгляд, от которого Руслан Валерьевич побагровел, а его жена, ещё сильнее побледнела. Ну красивая же баба, что ж ты не могла найти себе нормального мужика? Так и хотелось спросить. Хотя говорить себе всё это я сейчас заставляла себя, пытаясь перекрыть тот ужас и страх который поднимался из глубин.

— Хорошо. — наконец сказала я, — Проходите, обсудим, что там у вас случилось.

Я отошла в сторону приглашая пройти во двор парочку, а за ними двинулись ещё двое охранников.

— Эээ, нет ребятки. — сказала я, — либо ты, — ткнула пальцем в Руслана, — оставляешь своих псов у машины, либо можешь валить на хрен от сюда… летящий походкой! — на меня уставились все.

Охрана смотрела очумелыми глазами, а Руслан краснел ещё сильнее и вновь ему не нравилась вся ситуация.

Он кивнул головой, и его ребятки отошли к машине. Я же проследив его какие-то непонятные кивки и знаки руками, решила вставить пять копеек, для верности.

— А если вы вдруг решите полазить по территории наше участка или дома, то предупреждаю, — теперь моя улыбка была адресована уже охране, и я заметила, ребят передернуло, — собачки наши сегодня на свободном выпасе. Думаю им понравится свежачок.

Подмигнула охране наших гостей и закрыла калитку на засов, чтобы открыть можно было только с этой стороны, или с помощью ключа, специального, который есть у каждого члена нашей семьи.

А в подтверждение моих слов, к нам подбежали тройка овчарок. Мужа любимцы! Он от них просто в восторге. Наши гости замерли, а я коварненько улыбнулась.

— Ребятки, фу. — сказала собакам, отгоняя их от нас, — идите гуляйте, этих трогать не нужно. — и посмотрев в глаза нашим гостям по очереди, добавила, — Пока!

Собаки развернулись и умчались в сторону дома. Я же начала двигаться в сторону нашей зимней беседки, где планировала готовить сегодня.

Как же хорошо, что все так удачно сложилось, и разговор этот будет кстати, чтобы настучать по этим наглым мордам, хотя бы морально, за слезы моего ребёнка.

Поворачивая в сторону беседки, видела, что Руслана не устраивает место наших “переговоров”, но сделать он ничего не может.

Даааа! Давненько я не отжигала! А было же время, когда от моих походов и ответок земля «тряслась». Но… это было давно. А сейчас мне нужно защищать самое дорогое, что есть у каждой матери — своего ребенка и его продолжение!

— Проходите. Присаживайтесь.

Пропустила в беседку гостей, придержав дверь для них, а сама сразу направилась к мангалу, чтобы руки занять. Мне так лучше думается, и заодно лишнего не скажу.

«Гости» прошли за стол, куда я им рукой указала. Сказать, что я тушуюсь в данной ситуации? — Нет. Мне неприятно? — Да! Страшно? — Невероятно!

Но за свою жизнь, я столько раз была в паршивых ситуациях, что не сосчитать. Так что сейчас мне нужно просто выдохнуть. А дальше все пойдет, как будет нужно, потому что тему для разговора я знаю на сто процентов, и даже то что нам будут предлагать тоже знаю!

Да и имели мы уже дело в этим му… мужчиной! Что же мне его хочется назвать каждый раз самым легким из своего лексикона словом? Хотя… заслужил! И сейчас понимаю, зря его тогда Гена не добил!

— Ну так я слушаю. — повернув голову, заметила что Руслан со своей супругой присели за стол.

Стол, кстати, муж делал. Добротный, из половинок бревен! Такой не подвигаешь.

— Что слушать? — грубо, но все таки начал Руслан. — Нужно решать проблему срочно!

— Какую проблему? — режим «дура», сейчас будет самым действенным, думаю.

— Ты тут не придуривайся, Ирина!

— Фу, как грубо. — думаю злить этого придурка достаточно! — Так в чем проблема видится вами лично?

Интересно даже посмотреть на эту семейную пару. С розжигом в руках, повернулась к чете Старостиных и смотрю. Самое интересное, что вижу самые разные эмоции: Надежда, вроде так зовут жену Руслана, сидит все такая же бледная. Причем даже руки у нее дрожат, хоть и собраны в замок. Моя бровь поднимается и это не укрывается от обоих.

Руслан начинает закипать, что удивительно. Было бы чему.

— Наш сын, через две недели женится. — цедит мне сквозь зубы Старостин.

— Я рада. — отвечаю абсолютно спокойно и отворачиваюсь, чтобы все-таки разжечь огонь. Нужно же дать дровам прогореть.

— Что значит: ты рада? — уже рычит мне сзади этот боров. — Нужно срочно что-то делать с твоей дочерью.

Мои брови опять поднимаются. Вот же зараза, нужно будет масочку сделать сегодня, чтобы морщинок меньше было на лице. Сзади себя слышу шаги, боковым зрением подмечая, что Руслан начинает ходить туда-сюда возле стола. Нервы у бедолаги, сдают.

— Ну, во-первых: с какой именно? — опять поворачиваюсь к Руслану, заодно беру молоток, чтобы лучше отбить мясо, — А во-вторых: что ты подразумеваешь под фразой «что-то делать»?

— Нужно чтобы твоя Мира избавилась от проблемы.

— Хах! — нервных смешок все-таки вырывается с меня. — «избавилась от проблемы» — повторяю, а сама сжимаю молоток с такой силой, что костяшки белеют. — От какой проблемы, Русланчик?

Вот все-таки талант выводить мужиков из себя, я не потеряла! Даже по шее гостя пошли бордовые пятна.

— Нужно чтобы твоя дочь сделала аборт. — рычит мне в лицо, опираясь кулаками о столешницу. — Теперь понятно?

— Хм… сделала аборт. — утихшая злость начинает подниматься с новой силой во мне. — Какой аборт?

— Ты что бл*ть, идиотка? — прилетает мне свирепый крик. Довела.

Поворачиваюсь лицом к этому… с молотком в руках… и явно с самой «доброжелательной» улыбкой. Потому что он от меня делают шаг назад. Когда подойти смог только? Смотрю на Надежду: она явно сейчас в обморок грохнется.

— Руслан Валерьевич, вы наверное что-то попутали. Я с вами детей не крестила, водку не пила, в бане не была! Так что «идиоткой» называть шавок своих будешь. — делаю шаг вперед, а у самой желание молоток для отбивных в лоб ему зарядить, чтобы уже отмучился, бедолага. — И если, ТЫ, сюда приехал померяться яйцами, так у меня они не меньше. Или у тебя не прошёл бздык: изводить моих детей? Так я его тебе сейчас выбью!

Шок! Вот это приятная эмоция. Тем более на такой морде, как у Старостина.

— Да ты…

— Я… что?

— Ты с кем вообще так…

— А что здесь происходит? — сзади себя слышу голос мужа и выдыхаю. Он мне поможет выдержать весь этот бред, иначе отсюда будут труп забирать.

— Привет, дорогой. — разворачиваюсь к мужу и целую его. — У нас тут гости.

— Да я вижу. — муж притягивает меня к себе поближе, — Чем обязаны?

— Аборт им подавай. — ооо да! Как раз такой реакции я и ожидала.

— Аборт. — утвердительно произносит Гена, а у самого желваки напрягаются так, что я слышу скрип челюсти, и явно не только я.

— Мгм. — отвечаю я и поворачиваю голову в сторону Старостиных.

— Мы, пока приехали мирно решить это недоразумение, но если вы начнете палки нам ставить в…

— В задний проход? — да, мой муж умеет заткнуть.

Старостин теряется, а мое желание выгнать их отсюда, растет в геометрической прогрессии. Ни-ко-му! Ни одной живой душе не позволю обижать и оскорблять свою семью! А мой муж еще и по своему разберется.

— Вы знаете, я рада что ваш сын женится. Но… — демонстративно посмотрела на обоих Старостиных, — Рад ли он такой перспективе?

Все замолкают. Я же делаю пару шагов к мангалу, кладу на столешницу молоточек и продолжаю:

— Каждому из своих детей, мы всегда желаем самого лучшего. И даже если наше видение «лучшего» совсем не совпадает с видением наших детей, а в случае с Мирой оно было абсолютно противоположным желанию нашей дочери. То принцип, что только им жить со своим выбором, оправдывает все действия. Так вот: я не знаю как все происходило у наших детей, но итог таков, что НАША дочь беременна. Иии… ребенок, которого она носит под сердцем, будет рожден! А вот если ВЫ, Руслан Валерьевич, решите сделать каку, пи***ц вам полный!

— А я вам его могу пообещать на двести процентов! — а это уже мой муж. — И да, на всякий случай напомню, даже если ты решил нам опять попить крови: поджечь там баню, или наши загоны, ну или еще какую-то пакость, все говно, что ты прячешь по подвалам, всплывет! — теперь Старостин присел рядом с женой, но злость его начала перерастать в ненависть, и это было очень заметно, — Ни только ты умеешь бить там где тонко. Да Руслан? Или ты забыл чем, закончился прошлый раз?

Что означала последняя фраза, я поняла, и накал вырос между мужчинами, это ощущалось даже в воздухе.

— Руслан, поехали домой. — прошептала Надежда, дотронувшись до руки своего мужа, но тот только резко отдернул ее.

— В общем, я вас предупредил. Проблема должна быть решена. Моему сыну левые щенки не нужны!

Старостин резко вышел из-за стола и быстро направился на выход. Только у двери беседки задержался, потому что на пороге сидели наши собачки. Гена прошел вперед, убрал собак и проводил наших “гостей”.

А меня начало отпускать. Дрожь пробила все тело, от макушки до пяток, и это была плохая дрожь. Я оперлась руками о стол и начала медленно вдыхать-выдыхать, стараясь успокоить сердцебиение. Получалось конечно, откровенно паршиво, но…

— Фуууух! — тяжелый выдох, а мне на плечи ложатся руки мужа.

— Ира… Больше никогда не пускай этих людей к нам в дом, если меня нет дома! Хорошо? Или ты тоже забыла чем закончился прошлый раз?

— Мгм. — я только и смогла так ответить, да откинутся на грудь мужа. — Мира больше не поедет в универ.

— Не поедет. — согласился муж. — и одну ее тоже оставлять нельзя больше.

— Нельзя.

— Гена, это какая-то гадость! — зарычала я, — Почему спустя столько лет мы опять столкнулись с этим человеком, м?

— Ирочка, зайка, мы справимся. — я получила нежный поцелуй в макушку, и почувствовала как муж вдыхает запах моих волос. Гена всегда так делает, чтобы успокоиться. — Всегда справлялись.

— Да… только тогда ты спасал меня, а теперь нам с тобой спасать нашу дочь.

И вот сейчас у меня побежали слезы, потому что только сейчас начало доходить, что нам придется пережить. Опять!

Макс…

Два месяца! Сука! Два гребаных месяца ада на земле!

Как я ненавижу отца! А ведь раньше думал, что моя ненависть достигла предела когда он заставлял меня жениться на Насте, но придел пришел тогда, когда я понял, что мой отец и Настенька, решили избавиться от Миры!

Но в тот момент пришел не только придел, пришло и понимание, что меня не оставят в покое. А ставить жизнь моей девочки под удар я не готов.

Я не могу находиться с ней постоянно.

Но самое страшное, что даже не мог ей этого всего объяснить, потому что как только выяснил все, то понял, что за нами постоянно кто-то следил, а я осел, даже не замечал этого.

А то как уходил от Миры, себя до сих пор сжираю изнутри, за те слезы, что моя девочка лила. А она плакала! Я знаю! Потому что такое количество гневных сообщений я не получал никогда в жизни ни от одной своей бывшей! А тут даже не бывшие, а подруги моей Миры!

И даже Ден перестал проводить со мной вечера. Только встречи в универе и тренировки, да посиделки после них и то не допоздна, потому что Аня сказала ему, что мою наглую рожу видит не может!

А теперь я даже в универе не вижу свою малышку. Она исчезла и даже друг не говорит мне, что происходит. А он знает! Знает, сука, и молчит!

Да еще и с телефоном какая-то хрень творится. Я вообще перестал понимать что-либо. Хотя, судя по гневным тирадам своего отца, за последние несколько недель, он знает тоже больше моего. А мне хочется выйти на улицу, облить всю территорию вокруг бензином и сжечь этот дом, как и все что с ним связано.

После нашей с Настей, совместной поездки на «отдых», я уже ничего не хочу. Я просто выгораю изнутри. С каждым прожитым днем без моей девочки, я просто исчезаю, а сделать ничего не могу!

Я пытаюсь распутать клубок, что затягивается с каждым днем все сильнее, но у меня ничего не получается.

Сейчас, лежа в своей комнате, в доме родителей, я не могу понять почему все так изменилось?

Я же знал, что меня выращивают как скот на убой. Из меня делают «достойного» преемника, которым можно будет руководить. И я бы стал таким, лишь бы от меня отстали. Меня же не трогали, пока я не пошел против отца! А пошел потому что даже предположить не мог, что меня так накроет!

Моя девочка! Прости меня моя Колючка! Но я не могу тобой так рисковать! Я так надеюсь, что Мира слышит мои слова, так хочу верить в это, потому что произношу их каждый день как молитву!

Вот только я сейчас задаюсь вопросом: мой «отец» собирается жить вечно? Или он думает что я шутил, говоря, что плясать под его дудку вечно не буду? Так не шутил!

Противный звук входящего сообщения, нарушает мои мысли. Не хочу смотреть, потому что последние несколько дней мне приходят только сообщения от Насти, со всякой хренью. То какие будут скатерти, то какой цвет свадьбы, то какое платье, и так далее!

Но рука все равно тянется к смартфону.

«Нам нужно срочно встретиться!!!!!!!!!!!!!!!!!!» — Ден?! Да он в жизни не использовал столько восклицательных знаков.

«Ок. Через час буду на тренировке.» — отвечаю другу, но какое-то паршивое предчувствие накрывает меня.

Нужно подниматься. Я должен все это пройти, но не знаю как. Я не знаю!

У меня даже не встает на Настю, как я буду с ней спать в одной постели. На отдыхе меня спасало то, что я упивался вусмерть каждый вечер и делал вид, что не понимаю ее желаний и намеков. Но впереди свадьба и запросы моего отца по поводу “достойного” внука начинают доставать! Да меня вырвет если я лягу с Настей в постель.

Беру свою сумку и выхожу из комнаты. Тренировки — это единственное место где я могу быть собой и выпускать свой пар. Даже Мот заметил, что я стал агрессивнее, хотя он знает причину не по наслышке.

Он был тем, кто приехал помочь мне выяснить о нападении на нас с Мирой два месяца назад. И он же тогда мне дал очень важный, но такой тяжелый совет:

— Отойди от девушки Макс. — Матвей смотрел на меня тогда таким взглядом, что меня передергивало от каждой встречи наших глаз. — Твой отец не успокоится, а учитывая что теперь и твои «будущая жена», тоже причастна ко всему этому, тебе нужно спасать уже Миру!

Тогда-то я и показал Матвею видео, что отец мне скидывал, еще перед новым годом, чтобы показать, что может быть с Мирой! И даже взрослый мужик побледнел от увиденного.

— Я отпущу. — ответил тогда Моту, — Отпущу, но хотя бы еще неделю. Я же вздернусь без нее. Не смогу. — последнее же рычал.

А Матвей только и мог, что слушать и отговаривать меня. Тогда я согласился, а сейчас думаю может нужно было забить на все и увезти свою девочку! Спрятать ее от всего мира! Моя Колючка.

Спускаясь, я услышал как открылась входная дверь. Отец вернулся, и его голос гремел злом и ядом.

— Сука! Мерзкая сука и муженек ее этот такой же. Я их уничтожу! Всю эту гребаную семейку!

— Руслан. — я услышал как прошептала мама, а после послышался звук удара. Мама вскрикнула, а дернулся вниз. Ну это уже предел.

Сигая вниз по лестнице, заметил, что отец прижал маму к стене за горло и рычал ей в лицо, а меня накрывала красной пеленой, пока я не понял о чем речь:

— … ты не смогла из него сделать достойного приемника. Это ты виновата! А эта мерзкая мелкая шлюха, теперь носит его ребенка, ЧТО Я ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ? — уже орал отец. — Мне не нужны дети от этой семейки.

— Ты ее любишь. — прошептала мама, пытаясь, оторвать руку отца от своего горла. — До сих пор.

— Что?! — от маминых слов отец оттолкнул ее, как будто она его обожгла, вытер руки о себя и наклонившись добавил, — Я ее не-на-ви-жу! Она выбрала этого убогого!

— За что ты так со мной? — мама уже плакала, а отец, такое чувство, будто получал удовольствие от ее слез.

— Потому что ты не Ира, ты даже не ее копия. Суррогат!

Он выплюнул эти слова маме и развернулся заметив меня, побледнел, но быстро взял себя в руки. А вот моя бледность начинала набирать обороты, потому что до меня начало доходить. Самая страшная тайна отца, стала только что известна и мне!

— Что, щенок, все услышал? — прорычал мне, — Ну так тогда слушай еще: если ты сорвешься к своей этой шлюшке, я их всех уничтожу. Всю их гребаную счастливую семейку! И твой косяк буду исправлять своими методами! Ясно? — последнее он уже проорал, подходя ко мне вплотную.

— Более чем. — только и смог сказать охрипшим голосом.

Отец оттолкнул меня, даже не пытаясь обойти и направился в кабинет, по пути начиная кому-то звонить. А мама зарыдала уже в голос. Подойдя к ней, помог подняться ей и повел в комнату. И только когда закрылась дверь за нами, не выдержал:

— Мама. Ответь…

— Что ты хочешь услышать, сынок? — спросила она охрипшим голосом. — Что твоя Мира беременна? Да, беременна. Или может узнать, что твой отец всю жизнь влюблен в ее мать? Так это тоже правда. Но те способы которыми он пытался ее завоевать в свое время, только оттолкнули Иру от него, а Гена ее спасал каждый раз от твоего отца, пока она не забеременела и родилась Мира… — мама опять заплакала, а я готов был просто потерять сознание от нахлынувшего понимания.

— Это просто пи***ц!

Только и смог выдавить из себя.

Я катался по городу уже часа три, но мой мозг не мог сосредоточиться. Мысли отказывались находить нужную им точку соприкосновения, чтобы все стало на места. Так паршиво мне еще не было ни-ког-да!

Я так и не поехал на встречу с Деном, хотя после того как я не явился он, пытался дозвониться ко мне несколько раз, но просто вырубил телефон. Не до него сейчас. Не до него!

Мать я еще успокаивал минут сорок, пока она не уснула на моих коленях.

Женщина, которая меня родила, которая улыбалась мне маленькому, которая, втихаря от отца, пыталась обнимать меня чаще чем разрешено было, оказалась полностью сломанной внутри! Испорченная, но еще красивая кукла.

А ее слова до сих пор набатом бились в моей голове, оставляя оттиск каждой буквы.

— … он не мог простить, что она выбрала не его. — ее всхлипы не прекращались, поэтому я просто прижимал мать к себе, — А Ирина оказалась еще тем крепким орешком, особенно то, как она давала отпор Руслану…

Мама замолкала на какое-то время, будто вспоминая все события, что происходили когда-то, а после продолжала говорить. И ее речь была, как исповедь. Она будто выливала всю грязь, что носила в себе.

— Ты уже был у нас. Такой маленький комочек, что мое сердце замирало каждый раз, когда я брала тебя на руки. Но твой отец всегда старался отгородиться от всего, что было связано с тобой. А после он встретил ЕЕ и просто сошел с ума! Однажды я приехала на нашу старую квартиру в городе и услышала звуки борьбы. Ира тогда была уже наполовину голая и как будто под чем-то, но она так отбивалась от Руслана, что в какой-то момент я подумала она убьет его, потом в руках у нее оказался нож. Тогда я была с тобой, и от моего крика ты проснулся и заплакал. Это отрезвило всех: Ира бросилась бежать из квартиры в чем была. Я даже не представляю куда она делась так быстро, я же замерла на месте, потому что не могла поверить до последнего, что твой отец мог такое сделать. А Руслан тогда первый раз ударил меня, да так что я упала и сломала руку. Вот только твоя бабушка с дедушкой тогда сказали, что нужно мужа слушать, а не сюрпризы делать, и после больницы отправили меня домой с тобой. И твой отец просто сошел с ума еще больше, и я не перестану повторять это никогда, потому что чем больше Ира сопротивлялась ему, тем сильнее он хотел ее себе. И его не останавливало даже то, что у нас уже был ты, и в браке мы были. Я знаю только то, что он постоянно пытался подкараулить ее и увезти куда-нибудь. Но чтобы он не делал, Ира всегда сбегала от Руслана. А в последний раз к нам приехал Гена, и начал выламывать дверь. Тогда я узнала, что Руслан два дня уже где-то удерживает Иру, и решила помочь. Я так надеялась, что он успокоится если увидит, что у нее кто-то есть. Но вышло все наоборот. Мы тогда нашли их спустя сутки: Ира была избита, со сломанными ребрами, изнасилованная, а Руслан пьяный до невменяемости. Все это время он держал ее на старой даче его родителей. Гена тогда избил его очень сильно, твой отец долго лежал в больнице, и пока был в бреду, я услышала, что он говорил, что Ира была беременна, а он хотел, чтобы она избавилась от «его отродья». Так он называл ее ребенка. Но ребенок выжил… выжила… и теперь… этот ребенок… теперь этот ребенок носит твоего ребенка, сын. ТВОЕГО РЕБЕНКА!

— Мама, что же вы наделали?!

Это было все, на что был способен в те минуты, когда мама рассказывала все это. И я не дурак, понимаю, что очень многое она опустила. Потому что своего отца знаю не хуже нее. Но! Что же они наделали? Что наделал мой отец?

— Да за что, Господи? — это я уже кричал в голос.

И только в тот момент понял, что впервые за очень долгое время обращался к тому, кто может помочь. Но захочет ли?

— Как же я так попал? Почему именно Мира? Да вашу же мать!

Я даже не мог представить, что в моей жизни так все закрутится, когда принимал решение спасти свою Колючку. Свою девочку, которая, как оказалось, натерпелась от моего отца еще с момента своего зачатия.

И только спустя столько времени меня наконец-то осенило: МОЯ МИРА БЕРЕМЕННА! Бл*ть! Как?

Я так зациклился на то, что было в прошлом моих родителей, что вообще упустил то, что было очень главным. Самым главным!

Резко выкрутил руль и помчал в сторону клуба, надеясь застать там еще хотя-бы Дена.

И как же был рад, что там был не только он, но и Матвей с Аленкой и девчонки Миры. Как только зашел в зал, все разговоры стихли и семь пар глаз уставились на меня. Причем негодование и даже ненависть преобладали в большинстве взглядов. Меня же просто окатило ледяной водой:

— Вы все знали! — сказал четко и внимательно наблюдая за реакцией каждого здесь сидящего. И все мои догадки подтвердились. — Знали и молчали! Или я не имею право знать? А?

— Не имеешь! — выкрикнула Аня, — ТЫ, — прошипела разъяренной кошкой она, — вообще больше никакого права не имеешь, ясно?

— Аня. — позвал ее тихо, но достаточно уверено, Ден, что Анька замолчала.

— Прости брат. — опустил друг голову, — Я не смог больше молчать поэтому сегодня и просил с тобой срочно встретиться. Но как оказалось эта информация уже неактуальна? Так?

— Мой отец с матерью сегодня ездили к Мириным родителям. — только и смог сказать, а после просто подошел и налив себе виски в рокс, выпил сразу половину, потому что больше ничего не мог сказать, точнее не хотел эту грязь выносить всем.

Приподняв взгляд из под полуопущенных ресниц заметил немой шок у девушек и достаточно хмурые лица друзей. Алена вообще побледнела, так что могла и без сознания свалится. Ее наверное только и останавливало что Матвей ее прижимал сильнее с каждой минутой. Аня же просто прикрыла рот ладошкой, и пыталась подавить слезы, которых было достаточно много в ее глазах, чтобы их могли заметить все здесь находящиеся.

— Макс, — позвал меня хмурый Мот, — это же не все, так?

Я только и смог покачать головой, но говорить сейчас не мог. Не мог это все произнести здесь и при всех.

Я откинулся на спинку дивана и прикрыв глаза, начал вспоминать наше знакомство с моей Колючкой. После, как пытался ее добиваться, а она просто позволяла это делать. А наш первый поцелуй — это было вообще рождение сверхновой. А наши танцы! Да что танцы, наши дни и ночи с ней. И только один раз у меня была осечка, когда порвалась защита. Неужели этого хватило, для того чтобы сейчас моя девочка боролась не только за себя, но и за нашу маленькую жизнь.

Внутри меня разрасталось, что-то вообще мне непонятное, но такое большое, отчего складывалось впечатление, что если я встану сейчас, то небо разверзнется, и мир остановится. От этого было и хорошо и страшно. Мне нельзя теперь совершить ни одной ошибки. Ни одной! Я не имею права на них. У меня теперь есть для кого стараться.

— Что мне делать? — прошептал, но почувствовал как от моего вопроса содрогнулись все.

— Макс, ты только не наломай сейчас дров. — начал Мот, но его перебили.

— Что значит не наломай? А? — опять зашипела Аня, — Поднялся и поехал к Мире, и прощения у нее вымаливай!

— Аня — замолчи! — и от этих слов даже я охренел. За все время, что знаю пару Дена и Ани, он с нее пылинки сдувал и голоса не повышал. Но сейчас. — Ты даже не представляешь, что говоришь, ясно? Так что лучше помолчи сейчас!

— Макс. — опять Мот позвал меня. — Ты же знаешь, что на нас можно рассчитывать? — я кивнул, — Вот и супер. — Мот протянул свою руку и похлопал меня по плечу. — Теперь тебе вообще нельзя оступится! Ни на шаг от плана не отступать! — девушки повернули на друга удивленные взгляды, — А вам, милые дамы, свои красивые носики в это, лучше не совать. Ваша задача стать для Миры сейчас поддержкой. И не дай Бог вы вздумаете накручивать ее!

Взгляды милых девушек были очень красноречивы. Но главное в них было — это понимание. Хотя должное нужно отдать каждой, вопросы исчезли сразу.

Я же сидел и заливал в себя виски, даже не пытаясь вникать в разговор вокруг. Вот только было обидно, сегодня алкоголь меня не брал, а мысли сейчас были далеко отсюда.

Мира… мой мир… моя вселенная. Как же так вышло, что мы с тобой оказались вместе?

Мыслей было очень много, а вот ответов не находилось вообще. Ни одного!

Я не сразу заметил, что наша компания поредела. Девушки разошлись. Рядом со мной находился только Мот.

— А…

— Ден повез всех по домам, скоро вернется. — ответил Матвей наливая себе тоже. — Теперь поговорим? — вот вроде и спрашивал он, но выбора как такового не оставлял, потому что видел, что со мной происходит.

— Я даже не могу представить, что чувствовала ее мать, когда она знакомилась со мной, Мот! — начал вообще с другой стороны, но дело в том, что меня сейчас это волновало очень сильно. — А ее отец? Как он меня не выставил с пинками вон? — я схватился за голову и сжал ее, надеясь на то что это поможет, но нет. — Брат, ты даже не представляешь, что мой отец делал с матерью Миры в свое время. Да что ты, я не могу этого представить!

Я поднял полный отчаяния взгляд на друга и увидел растерянность в его ответном взгляде. Мы так и смотрели в глаза друг другу, а до Матвея начинало доходить.

— Не говори мне, что мать Миры — это незакрытый гештальт твоего отца? — я же молчал, потому что даже не мог представить всего того что моя мама рассказала мне сегодня. — Нееет! Да ну на… Макс! Ответь!

— Я не знаю. — только и смог прохрипеть, наливая себе новую порцию виски. — Я даже боюсь представить, что то, что я сегодня узнал правда. Потому что если это так, значит то, что он хотел сделать с моей девочкой, были просто цветочки. Ягодки мой отец уже пытался собрать когда-то! Матвей. Миру нужно защитить! — сказал я твердо. — Любым способом. Любым!

— Согласен. — ответил друг. — Вот только эти способы не понравятся ни тебе, ни ей.

— Главное — они будут в порядке. — только и смог прохрипеть, так как желание разреветься как девчонке сопливой, нарастало с каждой минутой. — Чего так плохо-то?

— Это нормально Макс. — почти так же хрипел мне в ответ Матвей. — Так мы становимся сильнее. А это не всегда приятный процесс. Не всегда …

Как же был прав в тот вечер Матвей. Тогда я вернулся домой только после полуночи, и то что я застал в доме, было просто отвратительно.

Отец был пьян до такой степени, что просто ползал в своем кабинете и разбивал то, что еще было целым. По сути эти звуки меня и привлекли.

Вот только я тогда малодушно надеялся, что он убьется там, чтобы больше никто не мучался здесь.

— Что? Вернулся? — выплюнул он, пытаясь подняться с пола, когда я уже стоял в дверях его кабинета. — Если мне сейчас доложат, что ты ездил к своей шлюхе, я сожгу их дом, вместе с ними.

Я слушал слова человека, который был моим отцом и не мог понять, что чувствую сейчас: ненависть, пренебрежение или жалость?

— Растешь. — выдал он наконец-то сумев подняться на ноги, — Еще полгода назад ты бы начал брызгать своей слюной вокруг, а сейчас молчишь. Боишься? — прошипел мне с гаденькой такой ухмылкой, — Хм… и да. То отребье, которое, якобы твой ребенок, я не приму. Ты мне должен сделать достойного внука. А не шлюшье… шлюха… как и мать ее… все они… все… меркантильные, корыстные… твари… беременна…

Отец замолчал и просто уставился в пустоту. А у меня внутри разгорался огонь, готовый сжечь все здесь. Так как Он сказал несколько минут назад, до тла! Все сжечь!

Но что-то заставило заглянуть своему отцу в глаза еще раз, а там не было ничего кроме тьмы. Тьмы, которая пожирала этого мужика заживо, а он даже не старался ей сопротивляться.

Но я не готов был становиться таким! Не готов! Я буду бороться! За Миру и нашего ребенка — в первую очередь, а после уже и за себя можно.

— У меня свадьба через две недели. — проговорил абсолютно холодным голосом, замечая, что он подействовал на моего отца отрезвляюще, — Я надеюсь, что к тому времени ты успокоишься и возьмешь себя в руки. И да, ты не думай, что я просто сдался, у меня был самый лучший учитель… ТЫ! Так что как действовать твоими методами — я знаю.

— Ты кому угрожать вздумал ще…

— Ты знаешь, что я понял сегодня: твое счастье, что восемнадцать лет назад тебя отделал не я. Я бы не был так милосерден как Геннадий Викторович. — замер возле стола отца и внимательно посмотрел ему в глаза, замечая, что к нему приходит понимание сказанных мною слов, и ему это ой как не нравится, потому и напрягается, а я заканчиваю, — Я надеюсь мы с тобой друг друга поняли. Спокойной ночи! — а возле двери вспомнил, что мы с Деном и Матвеем выяснили сегодня, добавил, — И для справки: телефон у меня теперь новый, только номер старый оставил. А если ты вздумаешь опять в него натыкать нужной тебе переадресации или поставить программки, что будут подчищать ненужную ТЕБЕ информацию, я буду действовать тоже. И поверь, тебе не понравятся мои действия.

Я вышел из кабинета отца под его отборный мат. А в завершение услышал как что-то разбилось, но мне было все равно. Решение я принял ещё возвращаясь сюда и оно было очень тяжёлым. Благодарен только Дену и Моту за их поддержку и уверенность в том, что они прикроют.

Но как же было паршиво держать лицо перед отцом.

Стоя в душе, уже не был так уверенно в правильности своих решений. Но менять что-то было поздно. Идти — так до конца!

— Бл*ть, я буду отцом! Отцом!

Пытаясь переварить эту информацию, меня накрывала паника. Я не хочу становиться таким же как и мой отец! Я должен стать достойным примером для своего ребёнка. Но как? Как это сделать, если "больной на всю голову" мужик разрушает все к чему дотягиваются его руки?

А как моя девочка приняла эту информацию?

— Какой же я дебил! Сукааа!

Просто стонал уже. Скорее всего, она уже знала, о том что беременна, когда я вернулся из поездки с Настей.

— Как же ты смогла все это вынести? Как, Колючка моя?

Столько вопросов и не одного ответа.

А что я могу предпринять? Да ничего, в общем-то! В этом-то и проблема. Сейчас могу только идти вперед и стараться закрыть собой все то, что стало ценно для меня! Мою Мира, которая стала целым миром! И не только она теперь.

Я ещё был в своих воспоминаниях когда ко мне подошёл Мот с двумя обычными стаканами и бутылкой коньяка. Он начал вертеть перед моим лицом всем этим с такой довольной улыбкой на глаз, будто бы это у него родился ребёнок.

— Давай, папаша, ножки будем мыть.

Мот поставил все на стол и начал разливать. В момент когда я потянулся за стаканом, в комнату ворвался запыхавшийся, но довольный Ден. В руках у него была ещё одна бутылка.

— Успел. — сказал выдыхая, — А девчонки отправились на квартиру к Вике, там будут чисто женским коллективом. А я не мог ни приехать! Я, блин дядей стал сегодня! Ехуу! — уже орал этот дебил, а мне захотелось улыбаться.

— Неужели Любаша замуж вышла? — спросил Мот подмигивая мне, и мы уставились на Дена.

Его лицо нужно было снимать в этот момент: шок и полнейшее непонимание.

— Да ты что! Побойся Бога, как любит говорить моя дорогая бабуля. Чтобы моя Любаша замуж вышла, должно произойти землетрясение. Да и мелкая она еще слишком. — я не выдержал и заржал.

— Спасибо вам. — сказал уже улыбаясь когда Ден принес и себе стакан.

— Ты молодец, Макс. — сказал Мот поднимая очередной стакан, — Но в вашей ситуации, Мира настоящий боец. Мы — мужчины. Мы должны защищать и оберегать своих жён и детей всегда, жертвуя многим. Но… скажи, достало это слово. — тяжело вздохнули все за столом. — Оно всегда все портит. Но если в паре девушка, невеста или жена не боец, то ничего не выйдет. Ничего. Я не знаю какие у неё родители, но судя по рассказам девчонок, они лучшая ее защита сейчас.

— Ты даже не представляешь какая, Мот. — тяжело вздохнул.

— Не перебивай, — хохотнув, хлопнул меня по плечу. — Так вот, тебе нужно решать вопрос с отцом и уходить к сыну, но сделать нужно так, чтобы он не стал идти за тобой, потому что тогда быть беде. — все замолчали на пару секунд.

— Хватит о грустном. — наигранно бодро сказал Ден, — сегодня мы здесь собрались, потому что у нас праздник. За Ярослава Максимовича!

Утро настало для меня неожиданно. Хотя было удивительным, что голова не болела от количества выпитого и всего четырехчасового сна.

К нам приехала моя мать. И от того, что она начала стучать ко мне в кабинет, так как я все-таки закрылся вчера, и проснулся.

— Сынок, пожалуйста, впусти меня. — проговорила мама из-за двери.

Я встал с дивана и не спеша, разминаясь, пошел к двери. Отперев, посмотрел на бледную мать и немного напрягся.

— Что случилось? — спросил хриплым ото сна голосом.

— Ничего, ничего. — проговорила она слишком быстро, но нервозность в голосе выдавала ее полностью.

— Мам. — вздохнул.

— Она родила, да? — спросила осипшим голосом, наливая себе стакан воды и присаживаясь в кресло возле стола.

И что мне ей ответить сейчас? Я даже немного завис, от такого вопроса. Но мама смотрела на меня выжидающе и приходило понимание того, что она не просто так приехала в восемь утра.

— Да. — все-таки ответил. Она же бабушкой стала вчера в конце концов. — Что-то еще?

— Максим…

— Мам, хватит юлить. Говори, для чего ты приехала в такую рань? — посмотрел выжидающе, но мама молчала, — Или тебя прислали проверить ездил ли я к Мире? Так не волнуйтесь. Не ездил. Я уже объяснял одной, что слово свое держу.

— Сынок… — ее руки задрожали, как и голос. — Я не могу так больше. Не могу! — и мама разрыдалась.

А меня как будто пригвоздило к месту. Я не мог даже сдвинуться, чтобы подойти к матери и успокоить ее. Просто прижать к себе. И даже не мог представить, как буду это делать, ведь не видел этого от своих родителей.

Нет, я конечно помню, как мама пыталась меня обнимать, еще когда ходил в первый или второй класс, но после все сошло на нет, потому что я каждый день слышал каким должен быть, что должен делать, что мужчина не должен разводить всякие нежности.

Сейчас я не могу понять только одного: как с Мирой у меня получалось все? Я же не мог ею надышаться! Мне важно было дотрагиваться к ней постоянно, чтобы она была в шаговой доступности на расстоянии вытянутой руки, потому что как только терял тактильный контакт с ней, меня начинало корежить.

А сейчас передо мной сидит моя мать, задыхаясь в истерике, а я не могу пересилить себя подойти к ней.

— Прости меня Максим, прости… — начала шептать мама. — Я так виновата перед тобой. Что же я наделала?

Я прошел к дивану, присел на него и оперев локти о колени, взглянул на маму. Она еще была красива, но какая-то пустая, что ли. Трясущиеся руки, бледная кожа, какая-то болезненная худоба. Почему болезненная? Да потому что я видел как выглядит счастливая женщина, пускай и на фотографиях, да еще и беременная, но счастье из моей Колючки просто лилось. А вот передо мной сидел не тот образец счастья, который так желал видеть раньше.

— Мам, успокойся. — не громко проговорил. — Может тебе врача вызвать?

— Не нужно, сынок, я успокаиваюсь уже. — как-то горько усмехнувшись ответила она. — Это я виновата. Я… если бы я проявила хотя бы долю характера, то ты не стал бы таким.

— Каким, мам?

— Бесчувственным, что ли. — он тяжело вздохнула.

— А кто сказал, что я бесчувственный?

— Я же вижу. — опять горькая усмешка. — Ты даже не смог подойти ко мне, чтобы успокоить.

— Мама, ты приехала, чтобы рассказать мне о том как я должен поступать с тобой, или как я должен проявлять чувства? Не поздновато ли?

Мама опять начала бледнеть, но взгляд уже не отводила от меня.

— Я только одного не могу понять, как же ей удалось разрушить твою стену? Почему к НЕЙ ты бежал как к воде? Я же твоя мать, но ты ни разу за последние пятнадцать лет не прибегал ко мне! Как же так вышло?

— Хм. Интересный вопрос. Вот только отвечать на него я не буду, мам. Скажу только одно: моя Мира и ты — это абсолютно две разные женщины. Она за нашего сына глотку даже отцу моему перегрызет и любит его уже за то, что он у нее родился. А я Бога молить буду, чтобы когда я освободился от вас, она меня приняла назад, потому что жизнь без нее это не жизнь, а просто существование.

У матери опять побежали слезы по щекам. И да, я понимал, что мои слова очень жестоки, но сказать должен был.

— Ты будешь завтракать? — решил сменить тему, потому что правда придется вызывать скорую, если не успокоится. Подошел к двери, чтобы позвать нашу помощницу, и дать распоряжение накрывать на стол, когда в спину мне прилетели слова матери.

— Он пьет опять. Пьет уже почти сутки. Ночью даже пальбу устроил во дворе, пока соседи не вызвали наряд, бесполезно конечно, но сам факт, что его не отпускает, меня очень настораживает.

— Зачем ты мне это говоришь сейчас? — прорычал свой вопрос, потому что любые разговоры об отце начинали выводить меня.

— Потому что он постоянно говорит о тебе, о Мире и о ее матери. Он так сильно ее любит до сих пор, что это уже не любовь, а одержимость. А тебя возненавидел еще сильнее потому что “у тебя вчера родился сын от той, которой не должно было быть”! Он постоянно шепчет разные слова, но суть всегда одна и та же.

— Мама если ты не хочешь завтракать, я тебя не смею больше задерживать. — опять грублю, но я тоже уже устал от всего этого! Как будто это я виноват, что так все вышло.

— Сынок, пожалуйста, не гони меня. — опять слезным голосом начала мама. — Я не могу там находиться сейчас. А здесь, он хотя бы не скажет, что я опять трачу его деньги.

— Оставайся, конечно, — вздохнул, — Но я не хочу слушать об отце. — а после того, как все-таки позвал нашу кухарку и попросил чтобы она нам накрыла, решил спросить, хотя понимал, что ответа мне не дадут. — Меня, последнее время очень интересует вопрос, почему же родители Миры приняли меня. Я знакомился с ними отдельно, первый был Геннадий Викторович, и я тогда ему сразу представился. Он даже слова не сказал. После было уже знакомство и с Ириной Ивановной. И опять было все так, будто и не было никакого прошло у них с отцом. Одно только помню, как Геннадий Викторович задал мне вопрос об отце, так вот тогда он сказал, что “его репутация бежит впереди него”. А мам? Почему так? Им бы гнать меня тогда, куда подальше от своей дочери. И ты знаешь, я бы так и сделал, если бы не дай Бог с моей женой так поступили в свое время. Но нет! Они даже в гости приглашали. Меня, мам! — все время моего рассказа, я смотрел на нее и ждал, что она хоть что-то скажет, но нет. Мама молчала. — А из-за прихоти моего отца и его больной одержимости, я не могу взять своего сына на руки, не мог во время беременности Миры, дотрагиваться к ней. Не могу даже сейчас поехать к ней и устроить ей незабываемый праздник и засыпать подарками, за то что она сделала. За сына! Так вот теперь назревает вопрос: как те люди, которые должны были бы ненавидеть всех нас больше всего, смогли так отнестись ко мне и к моему ребенку, которого они же теперь и воспитывать будут? Подумай над этим мам. Потому что я не могу пока найти ответ на этот вопрос.

Я поднялся и пошел в столовую, сил не было больше находиться в одной комнате с матерью. Да и есть хотелось. Последствия моего похмелья.

Мама пробыла у нас почти до вечера, но когда приехала Настя, она быстро засобиралась домой. Хотя мне было тревожно за нее, но уговаривать остаться, я не стал. Мне и самому хотелось сбежать куда-нибудь, но спасло то, что сегодня моя женушка решила отмалчиваться, только косо поглядывала на меня периодически.

Вечером мне позвонил Мот и отчитался по работе ребят, которые следили за Настей сегодня. И, как обычно, все было до банальности просто. Немного выбивалось из картины то, что она поехала к моему отцу. Это даже напрягло меня. Но Мот пообещал все проверять и вдруг чего, сразу сообщать мне.

Еще день без вас моя Колючка, но я выдержу. Все выдержу!

Мира…

Мы дома.

Смотрю на комнату, которую мне отдали родители и слезы сами текут из глаз.

— Как? Когда? — только и могла шептать.

А за моей спиной стояла вся семья и улыбались так тепло и ярко, что все вокруг, казалось, начинало светиться.

Вся комната визуально была поделена на две зоны: для меня — кровать, кресло, светильник красивейший, шкаф, и для Яроши — кроватка, комод с пеленальный столиком, мобиль, отдельный шкафчик для всяких принадлежностей, что уже был наполовину заполнен и просто огромная куча самых разных игрушек и упакованных еще подарков. Вся комната была сделана в бело-голубом тоне, с небольшими добавками серого. И так тут было красиво, что словами не передать.

— Спасибо вам. — только и смогла я прошептать.

Мама с папой только сейчас переступили порог комнаты и все так же улыбаясь обняли нас с двух сторон.

— МЫ вообще-то тоже хотим обниматься. — наиграно грозно прошептал Женя, но улыбаться не перестал. Подойдя ближе и заглянув в конверт тихо добавил, — Эх ты, племяш. Теперь ты заберешь у нас почти всю любовь нашей Миры. — вроде и грустно говорил, но улыбка все равно играла на губах у него.

— Кто тебе такое сказал? — прошептала я, — Мама с папой же не стали любить меня меньше когда вы родились. Так что не волнуйся, меня на всех хватит. И мы еще посмотрим, кто больше будет баловать и любить этого карапуза.

— Давай я его возьму. — сказала Катя.

— Чего это ты? Я возьму. — быстро подошел ко всем Гришка.

— Так успокоились. Внука возьму я! — сказала строго мама. — Вы его и так все уже держали. Даже вашему отцу досталось больше всех. Теперь моя очередь.

Я вздохнула, но сына маме отдала. Она, как обычно, в общем, что-то над ним воркуя, понесла его раздевать. А я не могла насмотреться.

— Так, идите все вниз. Там вас гости ждут. — начала мама выпроваживать нас. — А тебя, если что позову. — ответила мне, увидев, что я не собираюсь никуда уходить. — Иди, иди. Давай. Выдохни немного аттракцион под названием «роды».

Я только и смогла что улыбнуться маме, как папа меня уже повел вниз к друзьям.

Это они совместно с моими родителями организовали грандиозную выписку нам с Ярошей.

Анька, Лизка, Вика и даже Ден с Любашей приехали сегодня.

Девочки суетились, накрывали на стол, Ден пытался у них что-то вкусненькое незаметно стянуть, но когда за тобой наблюдают четыре пары глаз это не получается.

Спускаясь, я слушала их тихую перепалку и не могла перестать улыбаться. Папа завел меня в столовую, усадил за стол и сказал:

— Ближайший час — это твое место. — поцеловал в макушку и пошел ставить чайник и доставать для меня «диетический» суп.

— Мирка. — тихо зашептала Лиза с Викой, ставя очередные тарелки на стол, — Ты такая молодец.

— Можете не шептать. — сказала им с улыбкой.

— Ты все равно молодец, хоть шепчем мы, хоть нет. — добавила Аня, занося последние тарелки.

— А где Ден? — спросила у всех.

— Сейчас зайдет. Сказал еще один подарок остался в машине. — это уже Любаша загадочно улыбаясь добавила.

— Спасибо вам. — сказала и слезы опять побежали по щекам.

— Так. Прекращай немедленно. — строго сказал папа, занося для меня тарелку с супом. — А то у моего внука молоко будет горьким, а оно мне надо!

И такой строгий был папа в этот момент, что всем сидящим за столом стало смешно.

Все начали рассаживаться и в этот момент зашел Ден. Он сегодня был так взволнован все время, будто это у него родился сын, а не у меня. Над ним все это время подтрунивала Любаша на эту тему.

В его руках был бинокль. Большой такой. Но удивило то, что он все это время смотрел на меня. Нервно подойдя ко мне, молча предложил руку, как будто приглашал на танец. Посмотрев вокруг, я заметила только шок и непонимание на лицах всех сидящих за столом. Только папа, как-то понимающе улыбался и качал головой в стороны.

Ден ждал, когда я подам свою руку, а я не могла, просто не могла дотронуться до него. Поэтому улыбнувшись встала сама и так же молча указала на входную дверь, как бы спрашивая — «туда?».

Мы вышли на улицу. Все! Ден шел впереди, все также держа бинокль, а немного сзади. Остальные тоже не отставали. Так как наш дом был последним на нашей улице, и дальше было только озеро, а за ним начинались поля и вдалеке небольшой лесок, никто не мог понять что же там будет.

Мы подошли к самому краю крутого берега с нашей стороны и Ден отдал мне бинокль:

— Смотри прямо на лесок. — прошептал он. — Внимательно смотри. — своей рукой он начал показывать как настроить оптику, чтобы видимость была лучше.

Меня же в этот момент начало охватывать какое-то предвкушение. Я не могла объяснить, что это, но как будто искры взрывались внутри.

Я приложила бинокль к глазам и начала настраивать его. Я еще даже не могла представить, что я там увижу, но уже знала, что это место станет особенным для меня.

«СПАСИБО ЗА СЫНА» — вдалеке, возле самых деревьев была сделана огромная надпись, а рядом кто-то стоял.

Я смотрела на эту надпись и не могла поверить, что она там. Начала убирать, а после заново смотреть в бинокль, но все оставалось так же.

В этот момент Ден приложил к моему уху телефон и я услышала голос, который так давно не слышала, что знала в точности сколько прошло месяцев, недель и дней.

— Спасибо за сына, Колючка моя. — прохрипел мне с той стороны Макс. А я только и смогла, что всхлипнуть, потому что ком встал в горле и не давал мне и слова вымолвить. — Не надо, — захрипел мой мужчина с той стороны, — не плачь. Тебе нельзя нервничать, Мирусь. Я тебя очень люблю и хочу чтобы ты только знала, что я буду с вами. Ты прости меня! — его голос становился все глуше, а мои всхлипы все слышнее. Но бинокль от глаз не убирала, так я могла представить что стою рядом. — Прости. Ты только дождись, родная. Я тебя очень люблю.

И все… Ден отодвинул от меня телефон, а я все стояла, плакала и смотрела. Я видела как подъехала какая-то машина, видела как Макс сел в нее и уехал, но успокоиться не могла. Я начала более менее приходить в себя, когда меня обнял папа и повел назад в дом.

Как после оказалось, в тот момент плакали все, кто находился там. Мужчины конечно держались, но их выдавали мокрые глаза.

На пороге нас уже встречала мама. Заметив нас и мое состояние, только и сказала:

— Вот дурак.

— Да нет. — ответил папа с нежностью в голосе, крепче прижимая меня. — Он молодец, и намного сильнее, чем я думал!

Год спустя…

— Где это маленькое сокровище? — кричала на весь двор Анька, входя в открытую дверь с огромной коробкой в руках перетянутой не меньшим бантом.

Моя улыбка стала шире, а на глазах опять начали наворачиваться слезы. Сзади шел Ден с букетом цветов и улыбался не меньше Аньки. Они за этот год стали еще ближе. Летом Ден сделал предложение моей подружке, которая теперь светиться от счастья еще больше, когда находится рядом со своим качком. Я за них искренне рада. Пускай у Анюты будет счастья за нас двоих.

— Так, чего это ты тут улыбаешься? — грозно смотрит на меня. — Где мой самый лучший ребенок? Куда ты, мать, дела нашего Ярослава Максимовича?

— Ну как вам сказать… — пытаюсь ответить где искать моего непоседу, как мы все начинаем слышать топот ножек с гостиной.

— Тятя. — визжит мой сынок и с разбегу врезается в Аньку.

— Ты ж мое сокровище. — начинает причитать эта неугомонная женщина, садясь прямо на пол, рядом с Ярошей. — Вот, это тебе от нас с дядей Денисом. Мы долго выбирали тебе подарок и решили… Эй, друг, полегче. Ты же можешь порезаться.

— А нечего было делать такую яркую обертку. — грожу пальцем сыну, а Ане подмигиваю и отодвигаю от коробки Ярика, чтобы все могли пройти дальше.

— Ого! — выдыхает Ден, — Вот это я понимаю день рождение! Яр, да ты у нас счастливый пацан. У тебя тут подарков больше чем на выписку было.

Ден доносит их коробку до общей кучи, которая реально превращается в кучу подарков и мне уже становиться страшно, потому что дом скоро превратиться в сплошной игрушечный дом.

— Так, ничего не знаю! Наш подарок мы развернем сейчас. — сказала строго Аня и усадив рядом Ярошу, начали разворачивать… еще одну железную дорогу!

— Чувствую в этом доме будем шумно ближайшие месяцы. — выдохнула я.

Я спокойно оставила друзей с сыном, а сама пошла помогать маме готовить. Хотя она конечно уже сама почти все приготовила, но ведь осталось самое интересное — это украсить все красиво и сервировать.

Праздновать решили в беседке, так как очень даже тепло сегодня. Папа уже вовсю готовит мясо и овощи на гриле. Скоро должны подтянутся и остальные девочки.

— Так, ты чего пришла? — спросила мама даже не повернувшись в мою сторону. — К вам гости сходятся иди встречай. И приведи себя в порядок.

Папа ободряюще улыбнулся мне и я пошла выполнять мамино «задание».

Вот так всегда. Мама, даже не оборачиваясь, знает кто к ней подходит или может подойти. Я, наверное, тоже так научусь со временем, но у мамы это получается как-то само собой.

Зайдя опять в дом, повернулась к зеркалу на входе и поняла, что привести себя в порядок правда не помешает. Заглянула в гостиную — там игра начинала набирать только обороты и Ден был взять в полную оккупацию Ярошей. Я улыбнулась и пошла наверх. Сегодня в нашем доме достаточно нянек с которыми нестрашно оставить моего сына.

Да и хочется провести ревизию своих мыслей, которые последнее время вообще перестали радовать.

Все это оказалось намного труднее, чем казалось изначально. Нет — дело не в физической усталости. Мои родители и братья с сестрой делали для меня с Ярошей очень много. Мама вообще была постоянно на подхвате, папа, приходя с работы, всегда забирал внука и гулял с ним подолгу. Даже ночью мне помогали. НО!

Вот всегда оно всплывает — это НО. И от этого легче не становится. Я так надеялась, что когда родится сынок, я смогу преодолеть хотя бы часть той боли, что съедала меня изнутри. Но вышло все наоборот: теперь к своей боли, прибавилась еще и боль от того, что мой сын должен был расти без отца.

Я правда пыталась справляться, но иногда… поздно ночью… когда все уже крепко спали, я позволяла себе слабость и просто плакала, потому что только так могла хотя бы частично освободиться от всего что было внутри меня.

Тот крутой берег, на котором я стояла год назад, даже не изменился, я же стала ходить на него каждый день, с тем же биноклем, который подарил мне Ден на выписку из роддома. Но ничего не происходило.

Спустя пол года я даже перестала искать какую-то ни было информацию о Максе в интернете. Потому что каждый раз натыкалась на его фото вместе с «законной женой», «дорогой супругой», «невероятной красавице, которой удалось окольцевать первого холостяка», и так далее. От этого, каждый раз, становилось только хуже. И даже не обида уже была, а просто тоска.

Я видела как мама на меня смотрела иногда, когда думала, что я не вижу, с жалостью и тоской. А меня от этого только злость начинала брать.

И только когда у Яроши начали прорезаться первые зубки, меня начало отпускать. То есть не просто отпускать, а я начала замерзать. Только улыбка моего мальчика возвращала меня к жизни.

Я стала реже ходить к оврагу. У нас начались самые активные дни. Яроша начал изучать мир вокруг себя и это становилось довольно проблематично для всех. Потому что даже когда за ним следили шесть пар глаз, мы все равно умудрялись что-то да пропустить. И после таких пропусков приходилось что-то отмывать, ремонтировать, налаживать заново, или спасать самого Ярослава Максимовича.

Сегодня вспомнила, что уже месяц не ходила в сторону озера и поняла, что уже и не болит так сильно. Просто горечь собирается периодически, но с ней мне помогает бороться мой лучик, мой сынок. И вообще — я пришла принять душ и привести себя в порядок, а вместо этого уже полчаса стою под струями воды и просто смотрю в одну точку.

Вышла из душа и пошла искать какое-нибудь удобное платье, чтобы было не жалко, если Яроша опять устроит апокалипсис за столом. Повернувшись к зеркалу на шкафу и снова присмотрелась к себе: уставшая, сильно похудевшая, наверное даже чересчур как говорит мама, но искорки счастья все равное есть в глазах, как только вспоминаю о своем мальчике. Вот за них и буду держаться.

Спустя еще полчаса я спустилась вниз, а там уже были и остальные девочки. И даже Матвей с Аленкой приехали сегодня.

Полились поздравления. Гора подарков все продолжала расти вместе с моей паникой и только счастливые улыбки не сходили с лиц всех друзей.

— Так, молодежь. — позвал папа с порога. — Давайте за стол. Уже все готово.

Мы все дружно переместились в беседку. Катя с мальчиками украсила все шариками и надувными фигурками мульт-героев. Мама накрыла красивейший стол. Ярошу усадили в центр и он, понимая что сегодня его день, начал просто настоящий концерт.

Поесть он конечно дал всем, а после вот в ход пошла его еда на каждого до кого хотел дотронуться. В итоге мы просто поставили перед ним фрукты, они хоть не пачкали все вокруг.

Было весело, до того момента, пока на пороге беседки не появился непрошеный гость.

— Вижу — я почти не опоздал. — прогремел голос Руслана Валерьевича.

Первая реакция — шок! И только спустя бесконечное пару секунд мужчины вскочили со своих мест, я же просто встала перед сыном, что бы этот человек не мог на него смотреть.

Напряжение заискрило в воздухе, но все молчали. За спиной Руслана Валерьевича маячило два охранника и это тоже напрягало. Я начала понимать, что мы не закрыли входную дверь и ворота, потому что ждали гостей сегодня, собаки же были закрыты в вольере, поэтому никто не среагировал.

— У вас было открыто. — пожимает мужчина плечами и улыбается, но улыбка у него какая-то не настоящая. — Я с подарком.

В руках у него оказывается коробка с подарком и букет цветов и только он делает шаг в мою сторону, как я выхватываю Ярошу со стульчика и отворачиваю его от этого мужчину, а передо мной вырастает стена из папы, Гриши, Дена и Матвея.

— Не плохо. — хмыкает Руслан Валерьевич. — Даже интересно…

— Что тебе нужно, Руслан? — спрашивает мама и смотрит на него с какой-то долей страха.

Вот только сейчас я замечаю, что у нее в глазах мелькает не просто страх, а паника и она явно связано с чем кроме меня и Ярика. Ее пальцы подрагивают, но она пытается их спрятать.

— Как грубо Ира. — ответил Руслан Валерьевич, как-то особенно выделяю имя мамы.

— Руслан, тебя сюда не звали. — вставил уже папа, делая шаг в направлении мамы, тем самым и ее закрывая от взгляда этого мужчины.

— А меня не нужно звать. — отцу он уже выплевывает слова зло, — Я и сам могу приехать к … внуку на день рождение.

— Надо же. У тебя есть внук? Неожиданно. — папин ответ взбесил Руслана Валерьевича.

— Тебе сейчас лучше заткн…

— О нет! В данный момент ты находишься в моем доме. — папа резко перебил мужчину, но говорил абсолютно спокойно. — И тебя сюда не звали, повторюсь. Тем более ты нервируешь мою семью. А это расстраивает меня.

Диалог двоих мужчин был каким-то двусмысленным, и это начинала понимать не только я, но все кто здесь находился. От этого понимания мне становилось не по себе, но я не могла уловить сути. Только два мужчины, не уступающие друг другу в росте и габаритах, стояли друг напротив друга с уничтожающими взглядами.

От того что я начала нервничать, на руках захныкал Яроша. Это привлекло внимание всех. Но когда я столкнулась с глазами Руслана Валерьевича, меня бросило в холодный липкий пот. Он же смотрел в упор, переводя взгляд с меня на Ярошу и обратно.

Он сделал попытку еще раз подойти ко мне, но Матвей с Деном и Гришей с места не сдвинулись.

— Я хочу вручить тебе цветы и отдать подарок. — прорычал он.

— Нам ничего от вас не нужно. — ответила я, надеюсь, достаточно спокойно, хотя у самой сердце готово было выскочить из груди от волнения.

Почувствовав прикосновение к руке, я вздрогнула. Но это оказалась мама. Как она смогла так тихо подойти ко мне, что я ее не заметила, не понятно, но только рядом с ней выдохнула окончательно. Взгляд же Руслана Валерьевича стал просто ледяным, когда он заметил как мама прижала меня к себе, тем самым успокаивая и поглаживая еще и Ярика. Сынок сразу потянулся к бабушке и я передала его, потому что боялась, что могу его сильно сжать.

— Как сказал вам уже мой папа, вас сюда не звали. — сказала глядя в глаза этому мужчине. — Поэтому будьте так добры, пройдите за ворота и больше сюда не приезжайте.

— Такая же гордая, как и твоя мать. — заулыбался своей противной улыбкой Руслан Валерьевич. — И все так же трясешься, хотя сейчас находишься рядом с кучей мужчин. Мне вот только интересно, как твои родители позволили тебе быть с моим сыном, помня как я хотел тебя убить еще в утробе твоей матери?

Резкие всхлипы послышались со всех сторон, девочки прикрыли рты руками. Шок и непонимание было на лицах всех, кроме мамы, папы и Руслана Валерьевича. И если последний смотрел с каким-то мазохистским превосходством на всех, то мама побледнела сразу же, в общем, как и папа. Только папа намного быстрее взял себя в руки и просто ударил Руслана Валерьевича в лицо.

Матвей бросился размерять. С улицы заскочила охрана. Начался какой-то нездоровый хаос и только я смотрела на все это как будто сквозь пелену. В ушах звенело. В голове стоял шум, но не от того что вокруг начало происходить, а от нахлынувшего понимания.

Сложить всю картину у меня не получалось, но теперь понятна реакция родителей на Руслана Валерьевича.

Меня кто-то дернул за руку.

— Мира, приди в себя немедленно. — прокричала Аня мне в лицо.

— Угомонитесь. — сказала спокойно, даже не повысив голоса, но все затихли. — Папа отпусти этого человека. Ты же сам всегда говорил, что нужно всегда стараться решать конфликты словами. Он просто провоцировал тебя и не зря, как видишь. — папа отпустил Руслана Валерьевича и отцепил его руки от своего свитера. Взгляд его стал напряженным и он не сводил его с меня. — Вам же, Руслан Валерьевич, я повторяю еще раз: Вас здесь не ждали и не приглашали. Поэтому будьте так добры покинуть частную территорию и желательно навсегда, иначе в следующий раз я никого останавливать не буду. И поверьте, у папы хватит сил отправить вас в инвалидное кресло.

Все вокруг стояли молча и я тоже замолчала, пытаясь обвести всех взглядом. Только сейчас мне начало доходить, что я держусь за спинку Ярошиного стульчика и сжимаю его так сильно, что у меня закололи пальцы от напряжения. Я попыталась отцепить их от стульчика, но поняла, что если отпущу то упаду, так как и ноги тоже начало покалывать, как в преддверии потери сознания. Попыталась сосредоточиться на сыне, который был сейчас на руках у мамы и начала выравнивать свое дыхание. По коже побежали противные мурашки. Я знала почему. На меня смотрели все, но только на один взгляд у меня была такая реакция.

— И да, Руслан Валерьевич, то что происходило между вами и моими родителями — это только ваше прошлое. А то что вы остались таким же мерзким и низким человек, говорит о том, что мама еще хорошо отделалась. — я все таки заставила посмотреть этому человеку в глаза. — А внука у вас нет и здесь вам не рады. Никогда!

— На выход. — сказали папа и Матвей в один голос Руслану Валерьевичу.

— Ты кажется забываешься девочка. — прорычал он, не двигаясь с места и смотря на меня в упор взглядом полным нездоровой ненависти. — Это ты раздвигала ноги перед моим сыном, так что будь добра проявлять уважение к тому, кто позволил тебе родить. — папа опять не выдержал и схватил мужчину за грудки и начал выволакивать из беседки.

Охранники кинулись к нему. Матвей и Ден подключились к выпроваживанию. Опять начала завязываться потасовка. Руслан Валерьевич продолжал поливать грязью моих родителей, меня и даже моего сына:

— От отребья может родиться только такое же отребье.

На этих словах папа все таки достал до него еще раз и что-то сломал, потому что Руслан Валерьевич заскулил после его удара.

А я не выдержала и просто села на стул и закрыла уши руками и крепко зажмурила глаза. Мне стало дурно. К горлу подступила тошнота. Глаза хоть и были крепко закрыты, но перед ними плясали яркие искры. Шум в голове все нарастал. Мне хотелось просто разрыдаться в голос, потому что с пониманием начала приходить сильнейшая боль: за родителей, за себя и своего мальчика, за Макса. В груди сдавило с такой силой, что мне стало тяжело дышать. Я пыталась успокоиться, но у меня ничего не выходило. Вокруг все начали двигаться, напряжение не отпускало каждого.

Мне на плечо легла рука, а после меня прижали к себе к себе.

— Ты прости нас, дочь. — прошептал папа мне в макушку, прижимая меня ближе к себе.

И только сейчас меня и прорвало. Я расплакалась. Нет, не навзрыд, но слезы побежали ручьями по моим щекам и меня стало отпускать.

Праздник, конечно, был испорчен, но расходиться никто не спешил. Я подняла голову, мама сидела рядом и стеклянным взглядом смотрела в никуда. Папа тоже был весь в себе, хоть и продолжал гладить меня и успокаивать. Катя с Аней и Аленой ходили вокруг нас и попеременно развлекали Ярошу, чтобы дать возможность всем успокоиться.

Матвей с кем-то разговаривал по телефону, а Ден и Гриша пытались были во дворе, как я поняла, закрывали ворота, проверяли машины, поднимали мамины вазоны, которые уронила охрана, когда все бурно выходили со двора.

— Мам. — я позвала ее и только сейчас ее взгляд начал фокусироваться на мне. — Не нужно воспоминаний, ладно? Я не хочу знать того, что было когда-то. Мне это не нужно.

— Девочка моя. — прошептала мама и потянула меня к себе, тоже прижимая ближе, как и папа ранее.

Папа подсел ближе и обнял нас двоих. Я слышала как его сердце билось до этого и сейчас оно тоже продолжало стучать нервно, но меня он поддержал.

— Тебе и правда это не нужно дочь. Ты должна знать только то, что мы всех вас очень любим. И никакие слова или люди не смогут это изменить. — папа поцеловал нас по очереди в макушку. — Все что было в прошлом, пускай там и остается. Вы только простите мне мою несдержанность сегодня.

— Несдержанность?! — удивленно воскликнул Ден, который только вошел в беседку. — Да вашей выдержке можно позавидовать! Меня бы рвануло после первых же слов, а вы еще и диалог пытались наладить с ним.

— Хм. — хмыкнул папа, но больше ничего не добавил.

Спустя еще полчаса мы все перебрались в дом, решили все вместе разобрать подарки Яроши и это помогло. Столько смеха и радостных визгов не было давно слышно. А особенно когда раскрыли коробку в которой была машина на радиоуправление и Женька решил, что для Ярика она еще слишком, началось самое интересное. Наблюдать, как двое детей, с разницей в девять лет бегают друг за другом и пытаются отобрать понравившуюся игрушку, стало достаточно веселым зрелищем.

И вроде даже напряжение отпустило, которое не проходило еще часа три после отъезда Руслана Валерьевича, но осадок оставался. Горький такой, с привкусом стекла.

Макс…

Год. Прошел уже целый год со дня рождения моего сына. А я даже не могу поздравить его.

С отцом состояние войны начало только нарастать. С холодной и молчаливой она начала превращаться в минное поле, по которому каждый шаг предвещал взрыв, несмотря на то стоит тут мина или нет.

Первый взрыв прогремел, когда отец приехал к нам со Свиридовым, чтобы обвинить меня в неверности Настеньке. Я тогда долго выслушивал все их обвинения. По большей части это были обвинения именно Андрея Витальевича, но сути это не меняло. На меня лились маты и оскорбления, обвинения во всех грехах и угрозы. Отец только усмехался и молчал. Я тоже молчал и со скучающим видом слушал все.

А вот когда аргументы у Андрея Витальевича закончились, в разговор вступил я. Все так же молча полез в сейф доставая оттуда фото и отчеты о передвижении его драгоценной дочери. После открыл крышку ноутбука и включил запись одной из ее жарких встреч, с одним из их же охранников.

Оба мужчины сначала побледнели так, что слились со своими рубашками цветом, а после уже пошли еще большие обвинения.

— Ах ты щенок! — орали оба, причем пытаясь перекричать друг друга, как на петушиных боях, ей Богу. — Это что за монтаж? Ты вообще что себе думаешь? Я поверю что моя девочка, спит с каким-то отребьем.

— Какое у вас с моим отцом хорошее слово. — хмыкнул я, — Чуть что — сразу все отребье. А вот это все не монтаж! Хотите сейчас мы узнаем где находится ваша драгоценная доченька? — последнее слово уже выплюнул…

— Да как ты смеешь? — заорал уже мой отец.

— Так же как и ты. — беря себя в руки ответил ему. — Вы играете по своим правилам, а я играю по своим. И да, — обратился к тестю, — Я с вашей дочерью не спал ни разу за эти почти два года, а вы меня утверждали, что она была девственницей. Так вот теперь следует вопрос: вы только в том, что ваша дочь целка надули меня, или мне еще нужно копнуть, чтобы уже проверить все?

Теперь лицо Андрея Витальевича покрылось багровыми пятнами от злости, но сам он молчал.

— Ты зарываешься. — прорычал отец.

— О нет! Я соблюдал все условия. А вот ты их пытаешься каждый раз нарушить. Или ты думал я не знаю, что ты слушаешь весь мой дом? Или может ты думал, что я не вижу постоянную слежку за собой, причем от вас обоих? С волками жить… как говорится.

— Я тебя в порошок сотру, если ты посмеешь обидеть мою…

— Кого вашу? Дочь? Или может мою жену? — перебил тестя опять. — Я вашу Настеньку пальцем не трогал и трогать не собираюсь. А вот если вы, товарищи, решите опять мне условия ставить, вот это все, — постучал пальцем по столу где лежали фото и стоял ноут с видео, — увидит весь честной народ. И сделаю так, что никакие ваши деньги не смогут замылить глаза всем.

Маты и угрозы начали литься с удвоенной силой. Меня, кажется, не слышали. Но добить этих двух гиен нужно было.

— И да, уточните у своей драгоценной Настеньки, сколько она уже абортов сделала? — тишина настала резко, от чего даже воздух вокруг зазвенел. — А теперь прошу вас покинуть мой дом. Сейчас!

Они даже с места не могли сдвинуться, от чего мне пришлось встать и помочь им освободить мой кабинет. За дверью стояла моя охрана. Ребята которых мы подбирали с Матвеем вместе. Кивком головы указал им, чтобы они проводили этих двоих, а сам закрылся у себя.

Уже за закрытой дверью я опять услышал ругань, но перестал вслушиваться. Не привыкли эти два мужика, что их переигрывают. А я просто стал быть на побегушках. Только в тот момент я не учел, что это станет началом конца.

Отец начал ставить палки в колеса везде. С моей охраной начали происходить “несчастные случаи”. На работе начали возникать незначительные, но достаточно нервные ситуации, из-за которых приходилось побегать. А учитывая то, что работал я на отца, то пересекаться с ним приходил довольно часто. Да еще и начались непонятные командировки, в которые раньше ездили обычные замы, но сейчас почему-то нужно было отправлять именно меня.

С Настей начался вообще полный крах. Первое — это была ее истерика, когда после визита ее отца, она явилась домой пьяной в хлам и кинулась на меня с обвинениями.

Второе — она начала каждую ночь пытаться пролезть в мою комнату. Я изначально не планировал спать с ней, но ее поползновения убивали у меня даже элементарную жалость к ней.

Каждый день превратился в настоящую каторгу, от которой меня спасали только фотки и короткие видео, что присылали мне периодически Ден с Матвеем. С этой чокнутой семейкой у меня уже был не два телефона, а целых четыре, причем каждый месяц я обновлял защиту на облачных хранилищах и менял сам смартфон, чтобы избежать взломов, которые, как оказалось, служба безопасности отца пыталась проводить регулярно.

Но пределом стал сегодняшний день.

У моего сына день рождение и я знаю, что на нем будут все, но не я! По последним нашим разговорам с Деном и Мотом я начал понимать, что Мира становится замкнутой. Я пересматриваю ее фотографии и сам начинаю замечать, что она больше не “светиться”, а как будто застыла в одном моменте. Ее улыбки какие-то искусственные, глаза не горят, движения как механические.

И только когда она рядом с сыном то оживает. Как будто на него у нее и остались настроены радары, а все остальные просто перегорели. Неисправны! А как их починить на таком расстоянии я понятия не имею.

Я пытаюсь отвлечься заперевшись в своем кабинете, как в крепости. Просматриваю свежие фотки, что прислал Ден. Он с Анютой уже у Миры. Разбирают подарки! Я смотрю на сына, а у самого глаза становятся влажными. Сколько неподдельного детского восторга искрится в его глазах. Ден сфоткал Ярика со всех ракурсов и с самыми разными подарками.

Закрываю телефон, блокирую и убираю в сейф. Мне нужно выпить! От постоянного напряжения у меня болят все мышцы. С каждым днем я понимаю, что эта разлука дается мне все тяжелее.

Откидываюсь на спинку кресла и задумываюсь: почему я не могу пойти и спустить свое напряжение где-нибудь? Причем даже от мысли о том, что мне нужно будет засунуть в кого-то член, даже в защите, меня начинает тошнить. Меня! Я же жить не мог без секса! А сейчас что? Да мне легче пойти в душ и передернуть с именем моей Колючки на губах, чем представить кого бы то ни было на ее месте!

Голова начинает болеть. Это плохо! Прикрываю глаза и пытаюсь отрешиться от окружающего мира. Но меня отвлекает звонок. Причем это телефон для связи с Мотом и Деном.

— Да. — беру трубку.

— Он был здесь. — выдает сразу информацию Мот.

— Когда? — уточнять кто был и где не нужно.

— Минут десять назад выпроводили его и двоих охранников. — Мот выдает еще информацию, а у меня мерзкий холодок бежит между лопаток. — В общем нужно понять как ребята провтыкали его приезд. И да, ты мне не говорил, что у твоего отца и Мириных родителей было настолько “насыщенное прошлое”. — с упреком выдает Мот.

— Оно было не просто “насыщенное” Мот, — вырывается у меня, — оно было просто до одури убийственным.

— Я уже понял. — как-то напряженно выдыхает Мот. — Он сказал при всех, как так получилось, что Мире разрешили родить от сына человека, который в свое время пытался убить ее в утробе матери.

— Твою мать! — прорычал я в трубку и подскочил с кресла.

Мне хотелось разнести все вокруг. Злость ядом топила все внутренности и застилала глаза. К мерзкому холодку добавилась еще и ненависть.

— Как она? — спустя пару минут смог выдавить я.

— Сейчас сидит в беседе со своими родителями. Только судя по разговору, Ирине Ивановне сейчас тяжелее чем даже Мире.

— Мот, а ты можешь оставить у них пару своих ребят? — мысль пришла внезапно, но мне кажется вовремя.

— Я то могу, но примут ли эту помощь?

— Разговаривай с Геннадием Викторовичем. — сказал сразу, — Объясни ему ситуацию. Он должен понимать, что сейчас помощь им не помешает.

— Хорошо, я понял. Давай тогда, на связи.

— На связи.

Ответил и отключился. Первое, что я понял — эта тишина стала уже не такой, как была пятнадцать минут, назад. Сейчас она напитана всем чем угодно, но не мыслями о том как убрать напряжение. Сейчас напряжение — это то что спасает одного мудака о быстрой расправы. А желание совершить ее пытается перебороть голос разума.

Если сделаю неверный шаг, пострадаю все!

Резким движением сбрасываю все что было на столе. Что-то разбивается, что-то рассыпается, а внутри взрывается напряжение.

— Зачем? — кричу в пустоту. — Что тебе это дало?

Но ответа нет, а мне он нужен как никогда.

Машина мчит по трассе со скоростью сто пятьдесят километров, а меня все не отпускает. Все та же ярость и ненависть кипит внутри не давая вдохнуть полной грудью. Перед глазами встает картинка, как мой отец вываливает на мою Колючку всю грязь и внутри вообще ком становится.

— Прости меня моя девочка, прости. — шепчу сам себе.

Я около часа пытался успокоить себя в спортзале, но так и не вышло. Тело работало на рефлексах, а голова отказывалась прекращать мыслительный процесс. И с каждым моим жимом, ударом или шагом на беговой дорожке вопросов становилось еще больше чем ответов.

Как итог, я сейчас еду к отцу. Хочу посмотреть ему в глаза и задать такой тяжелый вопрос: «Зачем?».

Дорога почти пустынная, что и спасает всех вокруг, потому что я хоть и стараюсь мыслить рационально и включить голову, у меня это плохо сейчас получается. А еще говорят, что женщины — это эмоциональные существа!

Подъезжая к дому родителей начинаю чувствовать себя оголенным нервом. Но этот разговор должен был состояться!

Оставляю машину возле ворот. Заезжать на территорию этого участка нет никакого желания. По моим подсчетам отец уже должен был вернуться.

Стремительный шаг, яростный взгляд и крепко сжатые пальцы в кулаки дают мне возможность пройти в дом без препятствий. Сзади я слышу как охрана пытается доложить отцу, что я приехал, но тот не отвечает.

В доме слух улавливает женский визг, причем не один. И не сразу соображаю, что это не просто визг… Иду на звук, по пути замечая разбросанные женские вещи. Причем достаточно специфичные.

— Твою мать! — вырывается у меня, когда открываю дверь в бассейн, а там мой «отец» в окружении ТРОИХ проституток! — Это что за хрень? — рычу, уже не сдерживая свое раздражение.

Теперь визг становится паническим. Эти дамы пытаются прикрыться своими руками, но получается у них плохо. Отец же развалился на шезлонге и даже не пытается сдвинуться с места. Рокс в руках, улыбка сумасшедшего на губах и это человек который дал мне жизнь!

— Вон отсюда! — не выдерживая еще громче произношу.

— Девочки, пойдите в парную сходите. — произносит отец, в ответ на мой приказ.

И эти дамочки его слушаются. Испаряются так же быстро, как и виски из рокса отца.

— Чем обязан твоему визиту? — ехидно спрашивает отец, — Или ты приехал тоже быть морду отцу.

— Тебе не морду бить нужно, тебя убить мало. — выплевываю ему и стараюсь выровнять дыхание, — Но это потом. А вот сейчас я хочу услышать ответ на свои вопросы: Почему?

Его взгляд становится злым, даже бешеным можно сказать. Я замечаю как он напрягается всем телом, но старается не двигаться.

— Удивлен конечно, хотя… — прищурившись осматривает меня еще раз, — Можно было бы догадаться, что твои дружки все тебе доложат.

— Почему? — игнорирую его уколы, повторяю свой вопрос с нажимом.

— А ты уверен, что хочешь услышать ответ на свой вопрос? — спрашивает опять с этой дурацкой улыбкой на губах, что хочется ее просто стереть. — Ну ладно. Я предупредил. — он встает со своего места и идет долить себе еще виски, а после выдает просто убийственную вещь, — Я вас всех НЕ-НА-ВИ-ЖУ! — порыкивает каждый слог, а меня просто окатывает его презрение и ненависть. — Ее — потому что выбрала не меня. Я мог бы сделать для нее все что угодно. Мир бы на колени поставил, лишь бы она сказала мне «да». А в итоге приходилось брать ее силой, ломать, а она все сопротивлялась! — от его слов у меня тошнота подступает к горлу, но я стараюсь не показать этого. — Твою мать — за то, что она не Ира! Моль! Бесцветная и пустая! Тебя! Ты вообще не входил в мои планы. А теперь еще и забрал мое счастье! Кусок дерьма, а не сын. — в этот момент, я думал что ударить у него уже не получиться сильнее, но ошибся. Отец же выпивает залпом и наливает себе еще. — А теперь еще и эту шлюху малолетнюю, которая РОДИЛА! ТЕБЕ! СЫНА! — последнее выделяет и просто орет. — Ты забрал у меня все! Она тоже забрала! Счастье им нужно? Всю жизнь давил их и буду продолжать дав…

Он резко пошатнулся и схватился за голову двумя руками, роняя рокс. А я даже с места не сдвинулся, чтобы помочь. Меня пригвоздило, ноги отказались идти вперед. Я вроде и смотрел на отца, но не видел даже того человека, которого знал в детстве. Мне было противно до одури, находиться в этом доме.

Замечаю, что он уже приходит в себя более менее, и поднимает на меня расфокусированный взгляд. По-хорошему, вызвать бы ему скорую, но желания нет никакого.

— А если бы я сдох сейчас? — спрашивает, но без каких либо эмоций в голосе.

— Похоронили бы и выдохнули. — отвечаю таким же голосом.

Только после моих слов замечаю как по его лицу проскочила растерянность. Но она быстро сменилась привычной мне ненавистью.

— Вы все отняли у меня жизнь! Теперь я заберу у вас все!

На последних его словах просто разворачиваюсь и ухожу. Отец еще что-то пытается кричать мне вслед, но я уже не слушаю. Хочу побыстрее покинуть это место.

Внутри образуется какая-то иррациональная пустота. Но причину понять не могу. Я же знал его отношение ко мне, но, как оказалось, услышать и знать — это две разные вещи.

Нужно, наверное, записаться на медицинское обследование. Особенно головы. Не дай Бог, у меня будут такие же проблемы с головой, как и у моего отца! А то, что у него проблемы, это уже факт!

Я ехал за ответами — я их получил! Вот только легче от них не стало. Беру телефон и набираю Матвея.

— Мот, ты оставил ребят у Миры? — сразу спрашиваю, не здороваясь.

— Да. — отвечает друг сразу, — Плюс еще и Ден с Анькой остались там. Они хоть и соседи, но Ден присмотрит вдруг чего.

— Спасибо. — отвечаю спокойно.

— У тебя все в порядке? — слышу волнение в голосе Мота.

— Нет. — отвечаю честно, — Но это уже не важно. Сейчас главное, чтобы Мира с Ярошей были в безопасности.

Отключаюсь не прощаясь и просто еду в никуда. Может хоть езда поможет проветрить голову?

Мира…

Вот уже почти месяц как прошло день рождения Яроши, а мама до сих пор, так и не пришла в себя после визита отца Макса. Она как будто погрузилась в воспоминания, которые не хотят ее отпускать, или она не хочет.

Мы все пытаемся ее как-то растормошить. И хоть мама и делает вид, что все хорошо, но когда она ночью кричит от кошмаров, что даже я в комнате слышу, у меня по коже бегает противный липкий холодок, который не отпускает до самого утра.

Недавно, после таких маминых ночных криков, к нам в комнату с Ярошей пришла Катя:

— Можно я с вами сегодня посплю. — спросила сестра тихо.

— Да. — ответила так же шепотом.

Катюша тихонько взяла плед с софы и легла с другого края кровати, а посередине, между нами, спал Ярошка. Так мы и заснули втроем.

В доме поселилось какое-то горькое напряжение, которое не хотело отпускать ни кого. Папа тоже стал очень хмурым и нервным, но до последнего старался держать лицо. Гриша с Женей были тоже напуганы.

Сегодня же я просто не выдержала. У меня на днях, должен быть экзамен в автошколе. Да, я пошла учится в автошколу, потому что постоянно дергать родителей, чтобы куда-то съездить — это издевательство и над ними, и надо мной. А так я уже смогу сама управлять своим временем.

Мама стояла на кухне, возле плиты и что-то методично помешивала в кастрюле, но сложилось такое чувство, что она даже не понимает что она делает и зачем.

— Мама. — позвала я ее тихо, но она подпрыгнула на месте от моего голоса и уронила лопатку.

— Мира. — выдохнула она повернувшись ко мне, — Ты меня напугала. — добавила, натянуто улыбаясь.

— Мамуль, нам нужно поговорить. — и от моих слов мама побледнела.

— Нет, не нужно. — прошептала она.

— Нужно мам, очень. — я аккуратно подошла к ней, выключила все на плите и повела в гостиную.

— Мира… — начала было мама, но осеклась.

Я уже все приготовила перед началом, и чай стоял на столике, и фрукты, и Ярошку уложила. Я чувствовала, что это разговор нужен нам. Очень нужен!

— Мамочка, ты же у нас самая лучшая, смелая, красивая, да ты вообще у нас самая самая. — я села к маме поближе и прижалась, как в детстве. — Ты же не была такой после первой встречи с Русланом Валерьевичем, что изменилось сейчас?

— Мира… — зашептала мама и я уже слышала, что ее начинают давить слезы, — Я…

— Ты знаешь мам, я тебя очень люблю, но не могу сложить всю картину происходящего. — продолжила я тихо, — Я поняла, что вы с папой знакомы с ним достаточно давно. Поняла, что он хотел чтобы ты была с ним, а ты выбрала папу. Но вот его слова, о том, что он чуть не убил меня… — я запнулась, а мама разрыдалась в голос прижимая меня себе со всей силы.

И столько боли было в ее этих слезах, всхлипах, объятиях, что у меня слезы побежали по щекам. И даже дождь за окном, который был с самого утра, стал идти сильнее, как будто тоже плакал вместе с нами. Так мы и сидели, пока мама не стала успокаиваться и переходить на всхлипы.

— Я расскажу. — прошептала мама, спустя еще минут двадцать молчания, — Я не могу больше держать это в себе. Мне так тяжело и страшно, но ты должна знать. — мама сглотнула, а просто прижалась к ней сильнее. — Я познакомилась с Русланом, когда была на проверке одной из его точек продаж. Мне нужны были отчеты по работе, а он приехал «дать на лапу» принципиальной девке. В общем, он меня пугал изначально, а я ему, как оказалось после очень понравилась. — мама опять замолчала, но на этот раз ненадолго, только бледность и дрожащие пальцы выдавали ее состояние. — Я тогда уже встречалась с твоим папой, а Руслан был женат, но его это не остановило. Его знаки внимания мне не нравились, совсем, и я ему об этом говорила не стесняясь, но его это не останавливало, а наоборот разжигало. Он как одержимый становился от каждого моего отказа. Причем чем больше проходило времени, тем злее становился Руслан. — маму начало потряхивать и я решила, что ей нужен чай сейчас и горячий. Мама отпила с кружки, выдохнула и посмотрев в окно продолжила, но от ее дальнейшего рассказа у меня волосы встали дыбом, в прямом смысле слов, — Твой папа запретил мне ездить куда-либо одной. Но однажды мне нужно было срочно в город, а он был занят. Ну и что может быть от одного раза, ведь так? Так вот Мира, один раз может все изменить! Все! Я уже собиралась возвращаться, когда меня прямо с тротуара затащили во внедорожник и увезли за город. Тогда я поняла Мира, что жизнь — это ни сказка, ни фильм, или какой-то роман, в котором «рыцарь» всегда приходит вовремя, чтобы спасти возлюбленную в последний момент. — мама замолчала, а я, чтобы не закричать, закрыла себе рот двумя ладошками. Мама посмотрела на меня с такой болью в глазах, стараясь улыбнуться мне, но то что я видела в ней, рвало изнутри, — Ты уже взрослая девочка, родная. Женщина. Ты знаешь что происходит между мужчиной и женщиной за закрытой дверью не только из моих рассказов, но и из личного опыта. — Я начала мотать головой из стороны в сторону, потому что в этот момент моя фантазия начала подкидывать мне очень, очень страшные картинки, а мама продолжила. — Я правда старалась отбиваться, кусалась, дралась, царапалась, но силы были очень неравны. Тем более я тогда даже еще ни разу не была ни на каких курсах по самообороне. Последней моей надеждой стало то, что если я скажу, что беременна, меня отпустят. И да… я уже знала, что правда беременна. Но… но…

— Мамочка… — всхлипнула, а мама прижала меня к себе так крепко, будто боялась что я сейчас исчезну.

— Мой рыцарь не успел. — прошептала мама сдавленным голосом. — Точнее опоздал. Опоздал… на целые сутки. — мне на макушку начали капать горячие слезы мамы, а у меня внутри все стыло. Я будто переживала ее боль. — Я очень люблю жизнь. А еще очень люблю вас, моих деток, потому что ваши жизни получились благодаря мне и вашему отцу. Но тогда… я не хотела жить. Мне было больно когда меня нес на руках ваш отец к скорой. Мне было противно смотреть на себя в зеркало. А слова Руслана, которые он говорил на протяжении всего времени, что брал меня, никогда не забудутся! — мама опять замолчала, но в следующий момент к нам на диван прибежала Катя.

— Мамочка. — рыдала она. Я поняла, что сестра все слышала, а мама побледнела еще сильнее. — Родная… мама ты самая… мамуль…

Мама только и могла что прижимать нас к себе с двух сторон и плакать.

— Вы знаете девочки, — спустя еще полчаса наших слез, мама все таки продолжила, хотя мне и так уже понимала, что произошло, — Ваш папа — самый лучший мужчина. Он постоянно был рядом. И страдал наверное больше чем я, потому что винил себя, что отпустил тогда, что не успел… Все дни в больнице, он жил со мной в палате. Он договаривался, чтобы рядом со мной не было никаких мужчин, даже врачей. Каждую ночь, через силу прижимал меня к себе и вытирал мои слезы. Каждый день старался наполнить всем чем только мог, лишь бы перекрыть все воспоминания, но как только наступала ночь, все повторялось. И вот опять. Спустя столько лет.

— Мама ты не виновата. — прошептала осипшим голосом. — Никто бы не смог, что-то сделать.

— Наверное. — пожала мама плечами, — Теперь ты знаешь Мира. Точнее вы обе знаете… все. И поэтому я вас заставляла ходить на курсы самообороны, и на танцы, и на всевозможные спортивные секции. Только чтобы вы были сильнее.

— Он знал, — прошептала, глядя на маму, когда меня осенила догадка, — Он специально приехал в день рождение Яроши, чтобы все так преподнести. Он понимал, что тебя это ударит сильнее остальных. Почему же он этого не сделал тогда, когда первый раз приезжал?

— Потому что тогда был с женой, да и скорее всего надеялся, что все быстренько начнут исполнять его волю. — проговорил голос папы с порога.

Мама повернула голову к папе и по их взглядам было понятно, что это тема для них очень тяжелая. Но молчаливая поддержка во взгляде каждого была заметна.

— Ты молодец. — проговорил папа, подходя ближе к нам и присаживаясь напротив мамы на корточки. — Ты всегда была сильнее нас двоих.

— Я так устала. — прошептала мама, — Теперь хотя бы девочки знают, что наш мир не всегда такой безопасный как может показаться.

Мама наклонилась и обняла папу, как и он в ответ ее. У нас же с Катей слезы все продолжали и продолжали бежать по щекам. И в этих слезах выходила боль всех нас.

Сегодня ночью мама спала впервые спокойно и кошмары ее не мучали. Мы больше не разговаривали на эту тему, не поднимали ее, но смогли отпустить ее. Точнее помогли маме отпустить, и в доме стала опять налаживаться погода.

— Солнышко, ты куда собралась? — спросил папа, когда заметил, что я с Ярошей уже обуваюсь на пороге.

— Папуль, мы за подарками. — ответила улыбаясь сначала сыну, а после и папе.

— За какими подарками? — спросил строго, но с улыбкой, — Что вы там придумали?

Папа подошел ближе и начал помогать обуть сына, потому что Яроша, что-то сегодня явно разыгрался. Пока дедушка боролся с внуком, я быстренько сама оделась и натянула шапку. Ведь на улице уже была середина декабря, да еще и зима в этом году наступила рано и снега много навалило.

Ах, да, я сдала на право вождения автотранспортом и теперь набираюсь опыта.

— Дочь, может ты подождешь меня? — спросил папа с напряжением в голосе.

— Папуль, не волнуйся. — сказала, взяв на руки вертлявого сына, — Тем более я каждый раз вижу за собой машину с ребятами. Только не пойму чьи они?

— Это Матвей оставил. — ответил спокойно папа, — И я ему за это очень благодарен.

— Вот и договорились.

Я поцеловала отца и побежала к машине со смеющимся сыном. На улице шел небольшой снег и Ярик был просто в восторге, что снежинки попадали ему на лицо во время моего бега. Визг и смех стоял на всю округу.

Быстро справившись с автокреслом и прогрев машину, мы тронулись в дорогу. До района было минут двадцать. Я включила детские песни и начала подпевать певцам. Яроша только и хохотал сзади, слушая как я кривляю песенки. А я просто не могла налюбоваться на своего маленького мальчика.

С каждым днем он становился все больше похожим на своего отца. Максим очень постарался, наверное, чтобы сын стал его копией. И от этого становилось только грустно.

Я перестала вспоминать о нем каждый день. А после того памятного разговора с мамой, так вообще попыталась выкинуть все что было из головы. Может и неправильно поступаю, но по другому не могу.

Меня долго одолевали мысли, что может это он специально начал за мной ухаживать, чтобы так подобраться к маме? А мог ли он знать всю историю изначально? Мог ли Макс мстить таким способом?

Но после таких импульсивных мыслей приходило логическое мышление и начинало давать мне подзатыльников. И я была ему благодарна. Если бы знал, то поступал бы абсолютно по другому. Он бы не стал рисковать тогда, когда нас с Ярошей выписывали из роддома.

Я знаю, что Ден и Матвей регулярно отправляют ему наши с сыном фотографии, это Аня проговорилась.

Алена однажды намекнула на то, что у Макса с отцом идет страшная война. От ее небольшого рассказа мне стало дурно.

Но! Мы с ним уже больше двух лет не виделись и не общались и я уже привыкла, что одна.

Недавно папа со мной начал разговор о том, что мне нужно больше общения, что мое дистанционное обучение это не правильно, что подруги два раза в месяц это тоже не правильно. Я постоянно с сыном и с ними дома, закрылась и это не нравится папе, он волнуется.

— Папуль, — ответила ему тогда, — меня все устраивает. Тут я чувствую себя хорошо. Мне спокойно. Вы моя семья, которая всегда придет на помощь и больше мне уже и не нужно.

— Мирочка, доченька, — начал папа, — Так не должно быть. Ты красивая молодая женщина. Ты закрылась, замкнулась на сыне. Я же не прошу тебя ходить гулять в клубы и на дискотеки. Я прошу тебя начать опять общаться, учиться, быть не только в ребенке.

— Пап, мне это не нужно. — ответила тогда грустно.

— Как же это все тяжело. — выдохнул он и прижал меня к себе. — Ты знаешь, я последнее время постоянно думаю, почему так произошло в нашей жизни? Почему все завязалось на Руслане? Где же мы допустили такую ошибку, что даже тебе приходиться страдать от этого? — папа говорил, а мне опять хотелось плакать. — Никто даже подумать не мог, что спустя столько лет, наши дети смогут построить что-то. Создать такого чудесного ребенка как Ярик. Но… — выдохнул тяжело папа, — Скажы, ужасное слово, хоть и такое маленькое.

Тогда мы еще долго сидели с папой и разговаривали на разные темы. Вот только моего мнения это не изменило. Я уже привыкла быть так. Не полагаться особо ни на кого. У каждого из нас своя жизнь. Маме с папой огромное спасибо, потому что они спасали меня от слез первый год. От боли и даже от полной апатии. Кате с Гришей и Женей еще больше спасибо, потому что они всегда могут посидеть с Ярошей, когда нужна помощь, но пустоту внутри это не заполнит.

И если еще год назад внутри все болело и горело огнем, то уже сейчас это просто промерзшая земля, которая просто есть, но на ней ничего не растет.

И да, кто-то может сказать что в двадцать лет не ставят на себе крест, что все еще впереди и вообще, рано говорить о том чего не понимаешь. Но узнав историю моего рождения я начинаю понимать, что мне лучше и спокойнее так, чем я буду страдать.

За своими размышлениями я и не заметила как начала подъезжать уже к району. Остановившись на перекрестке и пропустив машину, я начала трогаться. И тут резкий удар в бок и машину заносит. Шок и растерянность — первое что я чувствую, но мысль о том что я в машине не одна отрезвляет покруче холодного душа. Я пытаюсь справиться с рулем, но все бесполезно. По лицу бежит что-то теплое и густое, но я не обращаю внимания. Машина влетает в огромный сугроб на обочине и от удара у меня перехватывает дыхание. На пару секунд я теряюсь от боли в груди. Но спасибо некачественной сборке, иначе если бы сработала подушка безопасности, я бы уже потеряла сознание. Я руками пытаюсь оттянуть ремень и понимаю, что боль не только в груди, но и голова болит. Мозг уже начинает усиленно работать, хотя ориентация еще потеряна. Сзади плачет Яроша и это приводит в чувства намного быстрее.

Дверь резко открывается и меня дергают из машины за руку. От рывка я взвыла, потому что пристегнута, и просто так не вытащить меня. Боковым зрение замечаю, что кто-то пытается открыть и заднюю дверь при этом матерясь.

Меня накрывает ужасом. Мой сын! Его хотят забрать!

— Быстро разблокирую дверь! — орет мужской голос, — Сейчас эти подъедут мы не успеем.

Что там говорила мама? Биться до последнего. Хорошо! В руке телефон и я замахиваюсь им для удара. Тот кто хватал меня за руку и пытался достать до кнопок разблокировки двери от неожиданности падает на спину. Я быстро отстегиваю ремень и выставив ноги из машины бью ногами. Нападающий отлетает еще дальше. Выскакиваю из машины и нападаю на второго, который еще пытается открыть дверь со стороны сына. Просто прыгаю сверху и начинаю бить по голове.

Меня скидывают с себя. От удара о землю я опять теряюсь, но сообразив делаю удар ногами, подсечки, от которой второй падает и со всего маху бьется головой о водительскую дверь головой.

Встаю и пытаюсь забраться в машину. Яроша плачет навзрыд. Достаю его со стороны пассажирской двери, начинаю успокаивать. От того что сын не перестает плакать, я пропускаю, что сзади кто-то подходит. И только оседая на землю в затуманенные от удара мысли приходит понимание, что если с Ярошей что-то случится я не переживу этого. Лучше не жить!

Что-то противно жужжало и не давало мне досмотреть сон. Я попыталась махнуть рукой, чтобы нащупать, скорее всего телефон, но резкая боль остановила меня и заставила застонать. И тут на меня лавиной обрушились воспоминания.

Я резко открыла глаза, но яркий свет заставил меня поморщиться, а от этого заболел висок. Я подняла руку, потрогав его, поняла что умения пластырь на голове, а через него прощупывается швы.

Вторая попытка открыть глаза увенчалась большим успехом. Сфокусировав свое зрение, я начала осматриваться, так как срочно нужно было понять где я и искать сына. Я начала подниматься на локтях, но меня придавили назад.

— Не вставай.

— Мама. — прохрипела я и слезы побежали из глаз, потому что у нее на руках спал Яроша.

Я же начала плакать. Закусывала кулак, чтобы не рыдать в голос, потому что не могла остановиться. А рядом плакала мама, прижимая внука к себе еще крепче.

— Я сейчас позову врача, пусть тебе сделают укол успокоительного. — прошептала мама

— Не нужно. — всхлипнула я. — Как я здесь очутилась?

Мама сначала было отвела взгляд, а после выдохнув начала говорить.

— Ребята Матвея успели вовремя. — сказала мама хрипло. — Боже, если бы не они, я не знаю чтобы могло произойти!

— Мама положи Ярошу рядом. — попросила, протягивая руки к сыну.

— Тебе отдыхать нужно. А с Ярошей все хорошо, он просто немного испугался.

— Мама… — простонала я и она положила сына рядом.

Как только маленькая головка сыночка легла рядом на подушку, я прижала его к себе и слезы опять побежали из глаз.

Дверь в палату тихо открылась и вошёл папа. Бледный, с темными кругами под глазами, но улыбается.

— Моя девочка. — прошептал он, видя меня зареванной. — Как ты себя чувствуешь?

— Теперь хорошо. Теперь все хорошо.

— Хорошо. — как-то задумчиво повторил папа. — Ребята сказали, что если бы ты не начала давать отпор похитителям, то все могло бы закончиться очень печально. — меня передернуло от слов папы, но я продолжила смотреть на него выжидающе, — Двоих взяли, они пока молчат. Точнее говорят, что хотели помочь, когда увидели что твою машину занесло.

— Ага, я так и поняла, когда меня по голове приложили.

— Тот кто нанёс удар, скрылся. Когда ты начала падать, ты прикрыла Ярика собой и зажала между дверью и машиной, он просто не смог вовремя его оторвать от тебя. В этот момент как раз ребята Матвея настигли машину и он понял, что ничего не вышло, быстро уехал, оставил тех двоих, что ты отделала возле машины.

— А почему они задержались?

— Им дорогу перекрыли специально. — со злостью добавила мама. — Уже посмотрели камеры и навигаторы, номера были у обеих машин замазаны, лица старались прикрыть.

Мы замолчали все, потому что Ярик завозился рядышком. Но когда он подполз ко мне ближе и обняла мою руку, а я все-таки спросила.

— Это он?

Мама с папой замолчали, но по их лицам было понятно, что да, это был отец Максима.

Меня передернуло. Мерзкий лишний страх начал просачиваться в самое сердце, не давая мыслям выстроиться в логическую цепочку. Меня начало потряхивать, потому что все то, что мне подкидывало воображение сейчас начало наводить панику. Меня затошнило. В голове начало звенеть. Я видела, что мама пытается мне что-то сказать, но мне её просто не слышно, не могу разобрать ни единого звука.

Зашла медсестра, мне что-то вкололи и я начала проваливаться в сон.

Последние мои мысли были, что мне не нужна такая любовь, которая может отнять моего ребёнка. Я хочу чтобы от меня просто отстали все.

Сутки! Прошли только одни сутки и весь мир вокруг меня взорвался. Матвей быстро среагировал. Все, что мы собирали долгих два года он выдал не только нашим местным СМИ, но отправил и на федеральные каналы, и то что началось было уже не остановить.

Я понимал, что и себя подставляю многим, и это все затянется не на один месяц. Но это того стояло! Я устал ждать. Устал бороться с человеком, который идет по трупам, по головам. Который хотел переступить даже через моего сына.

Меня разбудили крики за дверью кабинета. Вчера я даже не захотел идти в свою комнату, потому что все то что вылезло было отвратительным.

— Как ты посмел? — о, теперь я понял, кто там орет за дверью. — Как ты мог? Я твоя жена! Ты меня растоптал и унизил, я все у тебя отберу.

Я протянул руку к телефону, чтобы проверить время. Было раннее утро. Ни сообщения, ни звонка так и не поступило от абонента, которого я ждал больше жизни. Меня опять начало накрывать плохим предчувствием.

Я начал набирать номер Миры снова, но опять услышал, что абонент не может принять мой звонок. А Настя не успокаивалась за дверью.

— Открывай, ублюдок! — что-то разбилось о дверь.

Нужно кофе. Открыл дверь и сразу же пришлось удерживать на расстоянии разъяренную девку, потому что другим словом не хотелось ее называть. А слов на языке крутилось много!

— Что тебе нужно? — спросил четко. — Решила защищать своего трахаря? Так поздно метаться!

— У меня на тебя тоже многое есть. — начала змеей шипеть, — Я тоже могу все это слить!

— Сливай. — спокойно ответил, а вот Настя не ожидала моего такого ответа и просто замерла на месте.

— Я не шучу! — нервным голосом сказала она, а глаза начали бегать по моему лицу, что-то выискивая.

— Так я тоже. — также ответил и отодвинув ее пошел на кухню, за своей порцией кофеина.

Настя продолжала, что-то кричать мне вслед, но я уже старался даже не обращать внимания на это все. Только чашка оказалась у меня в руках, как в дверь позвонили.

Вышел на крыльцо и увидел мужчин в форме и без, но и дураку было понятно, что это за товарищи.

— Следователь Петренко… — мне показали все удостоверения и представились, а после понеслось. — Гражданин Старостин, по протоколу мы должны провести обыск в вашем доме, а также допросить всех кто сейчас находиться здесь или работает с вами в этом доме.

— Проходите. — спокойно отошел в сторону, хотя меня и потряхивало. Но не от страха, а от волнения.

И начался полный аврал.

Настя пыталась скрыться, ее остановили уже за воротами. Ребята работали отлично и это радовало. Хотя я уже понимал, что сегодня да и ближайшие дни мне придется провести в следственном изоляторе. Хоть у меня дома и не было ничего лишнего, и даже те документы, которые могли как-то меня скомпрометировать, были только в офисе, но достаться должно всем.

Через два часа приехал адвокат, нанятый Матвеем. Парень толковый, но я попросил его не вмешиваться, а только корректировать некоторые моменты, чтобы максимально упростить задачу следователям.

Под вечер, сидя уже в кабинете у следователя, я узнал, что отец тоже пытался скрыться, его остановили в аэропорту, буквально пол часа назад. Мой телефон, который с момента приезда органов власти в мой дом, не унимался и постоянно звонил, был уже наверное красного цвета. Я видел, что мама тоже пыталась мне дозвониться, но сейчас не мог разговаривать. Да и желания не было никакого.

Когда мы были еще дома, приехал отец Насти со справками из больницы, и начал всем кричать, что его дочь беременна, а все здесь создают ей угрозу прерывания беременности. Уже через час возле ворот стояла скорая, которая увозила мою “жену” в больницу.

Пока Андрей Витальевич, что-то еще орал, я сказал адокату, чтобы тот быстро организовал тест ДНК, если подтвердится беременность Насти.

— Как ты мог так поступить со своей женой? — начал орать это дебил старый, — С моей дочерью? Она тебя с детства любила, а ты ее опорочил, оговорил! Она беременна! Это ваш ребенок, а ты так унизил его вместе с матерью!

Я же просто молчал и улыбался. А что мне еще сказать человеку, который никого не слышит? Он видит в своей Настеньке идеал, но этот идеал с полностью выгнившей сердцевиной. И даже те кадры, которые я когда-то показывал в своем кабинете этому мужику не открыли глаза на свою дочь, так кто я такой, чтобы продолжать что-то доказывать.

— Что ты улыбаешься, ублюдок? — начал уже рычать Андрей Витальевич, — Я тебя уничтожу!

— Так вы сначала предоставьте мне все справки и подтверждения, о том, что ваша дочь беременна от меня. — от моих слов мой «тесть» замер и побледнел, да и не только он. — Вот когда вы подтвердите, что это мой ребенок, тогда и поговорим. Только для начала спросите свою дочь, с какого члена я ее вчера снял, а после уже и подтверждения начинайте собирать.

— Да как ты смеешь? — заорал Андрей Витальевич, — Она твоя жена!

— Ой ли? — и моя ухмылка сказала очень многое не только ему. Даже ребята, которые делали обыск, замерли и внимательно наблюдали этот концерт одного актера.

А в кабинете следователя мне сказали, что в офисе нашли очень много данных на скрытых серверах, которые подтверждают анонимное донесение. Я только ухмыльнулся вместе с моим адвокатом.

— Максим Русланович, а можно вопрос не для протокола? — спросил Петренко, как оказалось вполне нормальный мужик, с принципами, поэтому до сих пор капитан, как я понял. — Зачем слил всю информацию? Я на "ты" перейду, хорошо? — я кивнул в ответ, с улыбкой на губах. — Ты же мог поступить по другому.

— Мог. — ответил спокойно, не пряча взгляд. — Но толку от этого не было. Он ведь понимает язык силы, а деньги любит больше всего. Так вот я у него их и забрал.

— Так и ты же теперь все потеряешь. — удивленно заключил следователь.

— Поверьте, я потерял намного больше. Намного!

Мне молча кивнули. Мы еще померились взглядами около минуты и допрос продолжился. Он видел, что у меня есть, что сказать и находил нужные вопросы.

А когда меня отпустили под подписку, было уже раннее утро. Я решил ничего не придумывать, а поехать к Моту в клуб. Там, хотя бы, есть где поспать. Но и этого у меня не получилось сделать.

Зайдя в здание, я обратил внимание на суматоху, которая творилась вокруг. Что-то опять дернулось внутри, неприятное такое чувство.

Быстро пошел в кабинет Матвея, открыв дверь первое, что заметила, это бледное лицо Аленки.

— Что? — только и смог спросить.

Поднял голову на Матвея, он тоже был хмурым и нервным, с кем-то разговаривал по телефону. Речь была резкой и грубой. Я понял, что он отчитывает ребят. Но перепуганный и нервный взгляд Алены, который она бросала на меня, заставлял нервничать еще сильнее. Мот резко ударил кулаком по столу и отложив телефон, хмуро посмотрел на меня.

— Она уехала. — ответил вроде и ровно, но даже в его голосе слышалась какая-то жалость или сожаление.

— Кто? — прохрипел, хотя ответ уже знал.

— Мира. Вчера вечером ее забрали из больницы родители, а ночью она уехала. — Матвей тяжело выдохнул. — Геннадий Викторович сказал, что так будет лучше для всех. Я пытался у него узнать куда она поехала, но он отвечает просто: «Там где их не достанут».

— Кого их? — спрашивал уже еле выговаривая слова, а сам начал сползать по стене. Ноги меня отказывались держать, как баба мог сейчас растянутся тут. Но держался.

— Макс. — Мот вздохнул еще тяжелее, а Аленка поднесла мне стакан с водой. — Она пережила очень сильный стресс. Может и лучше, что она с Яриком сейчас будут, где-нибудь подальше?

Я смотрел на друга потухшим взглядом. Ко мне начало приходить осознание того, что он сказал. Моя Мира с сыном уехала. А куда, никто не скажет. Потому что для ее родителей, она намного ценнее и дороже.

— Я опоздал. — прошептал себе в ладони, закрывая ими лицо.

— Макс. — тихо прошептала срывающимся голосом Алена.

— Опоздал.

— Макс, я узнаю где она. — ответил уверенно Мот, — Мы поможем вернуть ее. Ты столько сделал для вас, что просто нельзя опускать руки. Слышишь? Она поймет все! Мира же боец… Макс?

Я слышал. Все слышал, но информация о том что моя Колючка уехала неизвестно куда, била наотмашь и в самое сердце и от этих ударов становилось так больно, что вдох было тяжело сделать.

Мира…

Всегда любила горы и до сих пор ничего не изменилось. Каждый раз как первый!

Уже вторые сутки мы едем с Ярошей и дядей Федором и тетей Лорой к ним в гости.

Дядя Федор мировой мужик. Он очень хороший друг папы еще со времен его интересной молодости. Как оказалось, когда я попала в больницу, они как раз приехали к родителям в гости, повидаться. Как сказал дядя Федя:

— Давно не спускались с Лорочкой со своих гор, а у вас тут оказывается так интересно!

В больнице я не задержалась, на следующий день меня выписали под личную ответственность. А дома ждал сюрприз — гости! Я была рада им так же, как и папа с мамой.

И сидя вечером за общим столом, дядя Федор предложил:

— А давайте мы заберем к себе Мирочку с Ярошей. — я замерла, переводя растерянный взгляд на всех, и поняла что они уже знают, то что тут происходит. — Вы когда были у нас последний раз? — посмотрел на всех внимательно дядя, — Вот! Года четыре точно не приезжали, а мы с Лорочкой расширились. У нас теперь на шесть домиков больше. А сейчас так вообще у нас красота. — у семьи Майоровых есть своя база отдыха в горах, там они и живут, говоря каждый раз, что только там у них настоящая жизнь, а не суматоха.

— Федя прав, Ир. — вставила тетя Лора и погладила маму по руке. — Давайте мы заберем к себе Миру с Яриком. Тем более когда мы еще понянчимся с такими красивущими детками, от наших то не дождешься. Они все карьеру свою строят!

У тёти Лоры и дяди Феди двое сыновей, Александру двадцать пять, а Олегу двадцать два. В свое время наши родители все мечтали, что мы породнимся, но как-то не срослись наши отношения с ребятами. Хотя, может еще все впереди, учитывая, что наша Катюша становится все красивее с каждым годом. А сыновья наших друзей уехали в большие города учиться, а теперь и карьеру строят усердно. По словам родителей, зарабатывают оба очень хорошо: Александр уже дослужился до руководителя какого-то отдела, что занимается поставкой оборудования на разные производства нашей страны. Олег же только строит свою карьеру в IT компании, и достаточно успешно. Но ни один из них не спешит заводить серьезные отношения. А как только родители спрашивают о женитьбе или детях, так у них глаза дергаться начинают.

Это все и обсуждается за столом, причем наши родители так мастерски обходят мою историю, что я начинаю понимать, тетя Лора с дядей Федей в курсе того, что происходит и скорее всего, в курсе всей истории с самого начала.

Когда мы начали расходиться по спальням, друзья еще долго, что-то обсуждали. А рано утром меня разбудили. Точнее очень рано утром.

— Мирусь. — позвала мама, — Просыпайся донь.

— Что-то случилось мам? — встревоженно вскинулась.

— Все в порядке, не волнуйся. — начала мама поглаживать меня по руке.

— Мама? — внимательно присмотрелась к ней. — Что ты задумала?

— Ты знаешь дочь, все-таки съезди отдохнуть к Майоровым. — я удивленно вскинула бровь, с иронией глядя на маму.

— И это ты мне решила сказать… — я повернула к себе часы и немного опешила, — в полтретьего ночи?

— Понимаешь…

— Мам, ты можешь сказать все внятно? — начала нервничать.

— Тебе нельзя нервничать. — строго заметила мама, так и не повышая голоса, потому что Яроша спал рядом в кроватке.

— Так объясни мне все. — так же хмуро ответила.

— Ребята Матвея спят. Никто даже знать не будет где ты с Ярошей. А пока ты будешь у Майоровых здесь все поутихнет. — начала мама выдавать информацию со скоростью пулемета. — А так еще и вас зацепит опять, я больше не могу так рисковать, и папа тоже не может. У него сердце вчера весь вечер болело. Мируся, пожалуйста, поезжайте.

— Я ничего не понимаю, но съездить согласна. — ответила хмуро. — Только нужно собрать вещи.

— Я уже все собрала, а папа с дядей Федей загрузили все в машину.

— Не поняла. Ты хочешь чтобы прямо сейчас выезжали? — мое удивление набирало обороты, а с ним еще и раздражение.

— Мирочка, мы с папой всегда старались давать вам право выбора. Всегда поддерживали в ваших начинаниях. Согласна, в чем то я настаивала, но это было только для вас. Сейчас же я прошу тебя, умоляю! — прошептала мама и я услышала в ее голосе скрываемые слезы, — Уезжайте. Сегодня. Сейчас же!

— Мама что-то происходит, да? — мама отвела взгляд и почему-то в этот момент я передумала спорить и что-то доказывать, просто поднялась и пошла в ванную.

Тем более скоро должен проснуться Яроша на перекус. Когда вышла с ванной, мама уже кормила Ярошку. Сонного и ничего не понимающего ребенка, я просто замотала в его одеяльце, положила его игрушки, с которыми он спит, сама же была уже одета в теплый спортивный костюм.

Спустившись вниз, я поняла что никто не спит! Все стояли внизу. Папа с дядей Федей и тетей Лорой были уже одеты, а Катя с мальчиками были в пижамах.

— Мы будем скучать. — всхлипнула Катюха и обняла нас с сыном крепко.

— Мы тоже. — сказал Гриша и прижался ко мне.

— А мой телефон? — спросила растерянно, уже обуваясь. Я вспомнила, что не видела его с момента пробуждения в больнице.

— Ты его разбила, когда дралась. Новый мы не покупали. — начал говорить папа, и по его голосу я поняла, что телефон мне не светит вообще. — Блокнот с паролями я тебе положил, но советую тебе ими пока не пользоваться. Фотоаппарат для твоего любимого занятия тоже положил, так что не заскучаешь. — мы уже подходили к машине, мама усаживала, точнее укладывала Ярика сзади, а папа помогал мне. — Я прошу тебя, не связывайся ни с кем. Мы будем звонить через Лору или Федора. А ты отдыхай. Хорошо? — папа внимательно заглянул мне в глаза.

— Хорошо. — тихо ответила и прижалась к нему. — У меня такое чувство, что я сбегаю. Так паршиво, пап. — всхлипнула.

— Не нужно плакать, моя девочка. — погладил меня по спине папа прижимая крепче. — Сейчас все наладиться и ты вернешься, а пока так будет лучше. Да и нам с мамой спокойнее.

Меня поцеловали все. Мама еще пообнимала и смахивая слезы махала на прощание.

Вот так мы с сыном и уехали, в преддверии Нового Года, без связи, да еще и в горы.

И сейчас смотря на эти огромные вершины, которые упираются в само небо, полностью белые, я понимаю, что все правильно. Так лучше, особенно для нас с Ярошей.

Дорогая конечно вымотала нас, но это того стоило! В горах даже думается лучше. Здесь по другому. Горы заставляют просто лететь: мыслями, душой, мечтами. Вот Гриша с Женей обожают море, а для меня лучше гор ничего нет. И Катя такая же.

А когда мы подъехали к территории базы отдыха “Федосея”. Да название давала тетя Лора! Я просто рот открыла от той сказки куда попала.

— Как же я давно тут не была! — с восхищением прилипла к окну машины.

— Это ты еще не видела как у нас тут вечером. — с гордостью сказал дядя Федя. — Лора сама продумывала декорации.

— Я уже как в сказке. — восхищенно выдохнула.

— Вот и хорошо. — довольно сказала тетя Лора. — Значит отдохнешь как нужно. А вон тот домик, рядом с нашим займете вы с Ярошей. Думаю тебе будет лучше пожить одной, тем более ребята обещали приехать к Новому году, так что их комнаты отдать не можем. — смешно поморщилась тетя Лора, — Тем более, помня вашу «любовь», лучше вам держаться на разных территориях.

И машина наполнилась смехом. Даже Яроша улыбался своей зубастинькой улыбкой. А мне становилось так легко и спокойно, как давно не было.

Уже вечером после сытного ужина, когда сынок сопел рядышком под боком, я достала планшет, который мне выдала тетя Лора и решила что-то поискать интересное посмотреть.

Открыв поисковик наткнулась на первую новость и побледнела, потому что там были фото ареста, обысков и целое интервью о Руслане Валерьевиче. Взглянув на дату, поняла что все начало происходить на следующий день после нападения на нас с сыном. Желание прочесть всю статью было сильным, но я этого не стала делать. Поймав себя на мысли, что уже больше трех дней я даже и не вспоминала о Максиме, о его семье и поняла, что мне уже почти не больно. Его нет рядом и мне спокойно. Почти. Я закрыла поисковик, отложила планшет и решила поспать.

А ночью мне снился сон, где мы вдвоем. Где елка была вся в огоньках в нашей квартире, недалеко от универа. Где он гладил меня и целовал везде. Где он говорил мне самые нежные и невероятные слова, а после прижал к себе и добавил:

— Я всегда тебя любил и буду любить. Ты только помни это!

Я открыла глаза полные слез, и так тяжело было на душе. И только маленькая ручка сына, которая держалась за браслет на руке, что я так ни разу и не смогла снять, возвратила меня в мир без снов. И боль вроде отпустила, вот только напомнила мне, что я сильно ошиблась вчера вечером, решив, что забыла!

— Мирочка вы уже проснулись? — из маленькой прихожей нашего домика с Ярошей, послышался бодрый голос тети Лоры.

— Да. Доброе утро. — выскочила ей на встречу, принимая из её рук блюдо с пирожками. — Вы нас решили откормить тут теть Лор. — шутя начала возмущаться и поцеловала в щеку эту замечательную женщину.

— Ой Мирочка, мне только в радость. — начала она, но к ней на своей максимальной скорости подбежал Яроша и попросила на руки.

Сынок сегодня проснулся в половину седьмого утра. И так уже на протяжении недели, что мы тут находимся. Либо на него природа и горы влияют, что ему хватает и того что он спит, либо он просто превращается в маленького жаворонка.

Я наблюдаю как тетя Лора пытается оттереть уже успевшую высохнуть кашу на личике Яроши, а мой мальчик только кривится и уворачивается.

— Ох ты и поросёнок маленький, Яроша. — вздыхает тетя Лора, но улыбка на лице становится шире потому что мой проказник знает как задобрить женское сердце, он просто целует тётю Лору в щеку и принимается к ней. — Ну и как можно на него сердиться если он так целует. Ох, и много же женских сердец будет у твоих ног, внучек.

— Не нужно, теть Лор. — вздыхаю тяжело, — Пускай лучше будет одно, но то рядом с которым и его ляжет, а чужое брать не хорошо. Уж очень это больно.

Улыбка тёти Лора немного меркнет, но она быстро берет себя в руки и переводит тему.

— Вот завидую я Ире с Генной. — начинает она, — И детки рядом, и внук уже есть. Говорила я Феде, а давай ещё одного родим пока здоровье есть. Так он мне все нет, да нет. И этого хватит. А теперь сидим как два барана, только и облизываемся на вот таких малышей. Хоть вы скрасите наши дни.

— Ну что вы, тетя Лора. — начала её успокаивать. — Вы знаете, как маме с папой тяжело с нами. А сколько раз они уже переживали памперсы, зубы, болезни, сопли, кашли, а теперь и с внуком по пятому кругу. Так что вы отдыхайте, пока время есть, а то неровен час Саша или Олег, подкинуть вам забот, что не будете успевать разгребать.

Мы посмотрели друг на друга внимательно, а после засмеялись так звонко и заразительно, что к нам и дядя Фёдор заглянул, узнать что тут происходит.

В итоге мы вместе пообедали и каждый занялся своими делами.

Как я уже упомянула, мы уже неделю находимся у Майоровых. И это наверное самое спокойное время, что было со мной за последние пару лет. Так мне тут легко и спокойно, и даже когда я помогаю тёте Лора с расселением гостей, или просто вместе готовим, мне все равно легко.

Вот только ночи мои стали тяжелым испытанием. После первого сна о Максима, не было ещё ни одной ночи, чтобы он мне не приснился, и каждый раз сон заканчивается его признанием в любви и просьбой дождаться. И так тяжело становиться на сердце после этих снов, что ком в горле не проходит, пока сынок не просыпается.

И то что я без телефона осталась только лучше. Теперь я понимаю, что не смогла бы выдержать. Позвонила. бы сама. Я ещё пару раз пыталась почитать информацию о Старостиных, но там столько всего всплыло, что мне стало противно от всего этого и я просто запретила себе заходить в интернет.

И дни вроде идут как в сказке. Мы много гуляем с сыночком. Я даже уже дважды ездила на лыжах спускаться, и это было непередаваемо. Да и новый год скоро, всего-то три денёчка осталось. Вчера вот дядя Фёдор нам ёлку с Ярошей в домик приволок, настоящую. Так мы с сыном украшали её до самого вечера, точнее я, а Яроша все пытался попробовать каждую бусины на нитке и каждую игрушку на зуб, отчего наше украшение превратилось в поле боя. Я давно так не хохотала. А сколько мы фоток сделали с сыном, просто сказка.

А учитывая, что домик в котором нас поселила чета Майоровых, сделан из сруба, причем и внутри все подобрано и соответствует интерьерной композиции: деревянная мебель тёплых темных и светлых пород, много разных подушек, пастельных оттенков и разных размеров, в гостиной круглый ковер с длинным ворсом темно-зеленого цвета и комнатные цветы в больших напольных горшках, оживляет эту композицию, и даже небольшой камин, пускай и за каленым стеклом. Но огонь живой. А ещё, моя слабость — это огромное в пол высотой панорамное окно, на пол стены. Вроде домик небольшой, но в нем есть все, чтобы провести время с пользой и отдыхом для души и тела.

Так вот в этой красоте я и решила сегодня навести порядок, так как вчера мы с Ярошей здорово порезвились. Дядя Фёдор забрал Ярика на прогулку, дав мне возможность хорошо убраться. В итоге и так увлеклась, что даже не заметила как быстро пролетело время, а дурных мыслей в голову не пришло.

Вечер же начался с радостной новости:

— Ой мать, пляши. — радостно заговорил дядя Федя, спускаясь к ужину. Да, ужинаем мы вместе, это наставление моих родителей и семьи Майоровых, чтобы глупости голову её лезли. — Наши оболтусы приедут на Новогодние каникулы.

— Ой как хорошо. — всплеснула руками тетя Лора и смахнула слезы. — Наконец-то. А то я скоро забуду, как собственные дети выглядят.

— Так, отставить сырость. — вот вроде и строго сказал дядя Фёдор, но улыбался жене нежно, — Не забудешь. Хотя они конечно не просто так едут. Завтра к нам должна засолить я компания в большой дом, помнишь? — тетя Лора кивнула. — Так это оказывается их общие друзья, Саньки и Олежки. Так что не просто так едут сюда, хоть за правду им и плюс, но за то что не только с родителями будут все каникулы, минус, жирный такой.

— Да пускай хоть с кем, лишь бы хотя пару часиков уделили старикам. — тетя Лора всхлипнула все таки.

И пока они ещё обсуждали приезд сыновей, я накрыла на стол, усадила рядом с собой Ярошу, а после просто умилялась общению супругов. И так они мне маму с папой сейчас напомнили, что мне даже грустно стало, что я буду этот Новый год встречать отдельно. Только с Ярошей, без своей семьи. У самой даже слезы выступили на глазах.

Захотелось позвонить им, узнать как они там, но вроде же сегодня уже общались, а беспокоить лишний раз не хотелось… Им и так несладко сейчас.

Судя по тому, что вопросов мне лишних так никто и не задал ни разу, Майоровы в курсе того, что происходит, да и историю папы и мамы знают наверняка. Поэтому взяв себя в руки, позвала семейство к столу.

— Давайте ужинать, а то все стынет.

— Ох Мирочка, ты такая молодец. — начала тётя Лора, — Уже и накрыла сама, пока мы тут слезы льем. Вот и хозяйственная, и помощница, и мама замечательная, нам бы такую невестку хотя бы для одного, мы бы спокойнее спать стали. — не ту тему подняла тётя Лора, ой не ту.

— Теть Лор, будут у вас отличные невестки, не волнуйтесь. Главное чтобы сыновья ваши счастливы были. — говорю, а саму немного передергивает, от пристального взгляда двух пар глаз. — А я уже отработанный материал, так сказать, мне уже поздно дергаться. Тем более вы сами помните, какой мы любовью пылали друг к другу с вашими ребятами. — решила свести в шутку все, напомнив наши драки и разборки с Александром и Олегом, а таких на нашем веку было ой как много.

Дядя Фёдор среагировал первый, понял что тема зашла не туда и начал помогать мне, потому что тетя Лора уж больно нахмурилась после моих слов, об отработанном материале.

— Это точно. — наигранно бодро начал дядя Федя. — Я как вспомню ваши выходки, так волосы на затылке быдлом встают. Особенно, как мы тебя искали всей толпой почти целый день, а после пришлось искать Сашку, только ночь, потому что вы все не могли поделить территорию между собой.

И начались воспоминания. Смех конечно стоял знатный, но тогда было не смешно. Мы были детьми, после подростками. Я как старшая в нашей семье, всегда старалась защитить младших, а эти два брата все время задирали меня.

Поэтому после таких отпусков я часто приезжала домой со ссадинами, ранами, швами, один раз даже была с гипсом, но тогда и Сашка Майоров такой же остался.

В общем, весело было и знатно! И вспоминая сейчас наши проказы, становилось тепло на душе. Хотя, наверное, ребята достаточно изменились и выросли уже, так что теперь можно и не переживать, что может повториться наш какой-нибудь дебош.

Так мы и просидели за столом, а после и в гостиной, пока Яроша не стал засыпать.

— Мы пойдём. — сказала, улыбаясь Майоровым. — Яроша засыпает, да и поздно уже. А завтра многих гостей нужно ещё заселить.

— Ой Мирочка, да мы справимся. — всплеснула руками тётя Лора, — Ты же сюда отдыхать приехала, а не работать.

— Все в порядке. Мне наоборот в радость. Тем более, так я постоянно занята и … — чуть было не начала говорить, то что не нужно лишним ушам. — В общем можете рассчитывать на меня. Спакойной ночи вам.

— Давай я помогу вам девочка. — предложила тётя Лора, и уже догадывалась, зачем она предложила помощь. Дойдя до нашего домика в тишине, она все таки не выдержала, — Мира, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, ты только скажи и я всегда выслушаю. И ты не смей называть себя отработанным материалом! — строго сказала, — Ты же такая красавица, Мирусь. Да на тебя половина наших мужиков слюни пускают, и только то что ты наша гостья, не дает им возможности к тебе подойти, а то Федя им головы открутит.

— Тетя Лора…

— Не перебивай. — строго остановила меня, помогая раздеться Яроше уже у нас в домике. — Мы знаем с Федей, что произошло. И историю Иры с Генной тоже знаем. А то что тебе пришлось пережить, так у нас до сих пор в голове не укладывается, но мы смотрим на тебя и видим сильную дочь своих родителей. — тётя Лора подошла ко мне и крепко обняла, и столько было в этих объятьях, что и словами не передать. — Не смей ставить на себе крест. Ты еще будешь счастлива, моя девочка.

— Так, тётя Лора, хочу вас сразу предупредить, — строго начала, видя что за её последними словами скрывается нечто большее, — если вы решили сосватать меня с кем-то из сыновей, то лучше не нужно. Я не хочу портить отношения ни с вами, ни ваши с моими родителями. Вы с дядей Федей для меня очень дороги, чтобы вот так опростоволоситься.

Тетя Лора немного покраснела и я поняла, что попала в точку. Она что-то пыталась мне объяснить, но ситуацию спас раскапризничавшийся Яроша. Он кажется засыпал и ему нужно было срочно в ванную. Поэтому быстренько попрощавшись мы пошли купаться.

А как только и моя голова добралась до подушки, я опять видела сон, в котором была счастлива. И слова слушала, от которых моё сердце билось на вылет. И поцелую были, как настоящие. Только очень печальный и колкий взгляд Макса насторожил в конце, когда вместо обычных уже слов любви, я услышала:

— Где же ты моя Колючка? Я же сдохну без тебя. Где ты, моя девочка?

От этого сна я проснулась в холодном поту с навылет колотящимся сердцем.

Наша прогулка с Ярошей затянулась сегодня. Сначала мы пошли на небольшую горку, что была рядышком. Съехав с нее пару раз на ватрушке, потащил меня мой мужчина на горку побольше. В итоге нам пришлось идти к подъемнику, причем визгу было так много, что я его еле удержала рядом с собой. Хорошо, что инструктор нас пристегнул вместе, так Ярик не смог соскочить с рук.

Проехавшись так пару раз и посмеявшись с сыночком, скомандовал он домой. Да и «ням-ням» захотелось не только сыну. По итогу, пока мы дошли, тетя Лора с дядей Федей уже давно пообедали. А мы как два сугробика вваливались в домик, чтобы переодеться, а после идти на вкусный борщ со сметанкой, к Майоровым.

Еще когда мы подходили к территории базы, было уже видно, что машин прибавилось и значительно. Завтра же уже тридцать первое декабря! Так что думаю помощь не помешает.

Быстренько переодевшись мы пошли к дому Майоровых, а как только вошли в прихожую, я поняла, что тетя Лора с дядей Федей все-таки дождались своих оболтусов.

Яроша только почувствовал, что ему дали свободу резко сорвался в сторону гостиной.

— Сынок, стой. — только и успела крикнуть, как увидела что он взлетает в воздух.

И спустя пару секунд в прихожую выходит высокий довольно симпатичный мужчина, в котором я не сразу признала Александра Майорова!

Модная стрижка с выбритыми висками красиво смотрелась на его темных волосах, четко очерченные скулы, небольшие губы, нос с горбинкой, темные глаза орехового оттенка внимательно прожигали меня. Светлый свитер под горло крупной вязки, такого же оттенка домашние штаны и полосатые вязаные носки ручной, тети Лориной, работы. И то, что этот мужчина не проходит мимо спортзала было видно невооруженным глазом, даже сквозь одежду.

Он крепко прижал к себе моего сына, который начал дергаться у него на руках, но не кричал, уже плюс. И только спустя еще несколько секунд заговорил:

— И кто это такой шустрый тут? — спросил глядя на Ярошу.

В этот момент сын очень напомнил своего отца. Такой же хмурый взгляд сделал, так же сложил ручки перед собой, так же наклонил голову, немного вперед. Я смотрела на уменьшенную копию Макса и внутри все сжималось от боли и тоски, но теплота к своему ребенку брала верх.

— Привет. — сделала решительный шаг к Александру, кивнула ему и протянула руки к сыну, — Иди сюда, сынок.

Яроша резво соскочил с рук очень удивленного мужчины, который даже не понял, как у меня получилось так быстро забрать ребенка. Тем более мой рост, почти не уступал росту Александра. Хотя в свое время я была самой высокой в нашей компании. Яроша же прижался ко мне и спрятал личико у меня на шее.

— Отомри, Санек. — сказала улыбаясь, потому что поняла, что что-то он сильно подвис.

— Мирка? — неподдельное удивление в его голосе позабавило меня и я улыбнулась шире.

— Ну вроде с утра была я. Или не узнал? — так же улыбаясь спросила.

— Вот как только ты сказала «Санек», так и понял кто передо мной. А до этого показалась такой красоткой, что думал подкатить. — ехидная улыбка проскочила по лица Александра, и я поняла, что девок он снимает на раз.

— Эх Санек, Санек. — наигранно тяжело вздохнула, я покачав головой со строны в сторону, — На меня не действуют такие подкаты. Хотя ты знаешь, мне вот сразу интересно стало, сколько повелось то именно на такой?

— Ты первая, кто не повелась. — уже открыто улыбнулся Александр. — Значит сын. — перевел взгляд на Ярошу.

— Сын. Ярослав. — сынок услышал свое имя и начал дергать меня, показывая в сторону кухни. — Ты извини, нам пора кушать, мы сегодня и так задержались с обедом. А если не успеем поесть пока Яроша заснет, то после и небу жарко будет.

— Да, да, конечно. Извини, что держу тебя в прихожей.

Александр отступил, давай нам пройти с сыном на кухню, где вовсю хлопотала тетя Лора, а за столом сидели дядя Федор и Олег.

— Ой Мирочка, а я уже хотела идти за вами. — начала тетя Лора причитать. — Вы так долго сегодня гуляли. Яроше же скоро спать.

— Да, немного задержались. — ответила женщине, подходя к ней вплотную прижимаясь к боку и целую ее в щеку, — Мы с Ярошей ездили на среднюю горку, с ватрушки съезжали. Столько визгу было, не передать.

Дядя Федор в то время как я насыпала сыну и себе покушать, уже поставил стульчик и забрал усаживать Ярика. Боковым зрением я заметила, что в дверях опираясь на косяк стоял немного обескураженный Александр и внимательно наблюдал за всеми, а за столом сидел с открытым ртом Олег, и никто из них даже слова не произносил.

— Привет, Олежка, — сказала улыбаясь младшему Майорову, когда села за стол и начала кормить сына, который уже не мог дождаться своего обеда, что даже сам начал ручками помогать кормить себя.

— Мирка? — хрипло выдал из себя Олег, а после прочистил горло и добавил, — Ну нихр… простите за мой французский. Это вообще как? — начал Олег приходит в себя, он всегда был более шебутной и говорливый в этой семье. — Ты кто, девушка? Куда ты дела нашу швабру Мирку, которую мы любили дразнить?

— Олег! — возмущенно воскликнули два голоса сразу, а я только шире улыбнулась, поднося очередную ложку с борщом сыну.

— А что Олег сразу! Вы ее видите? Или только у меня в глазах что-то происходит? — он повертел головой и заметив брата, обратился к нему, — Саня, подтверди. — тот, только пожал плечами, но взгляд я его чувствовать не переставала. — Вот! Даже Саня в шоке. Ты кто такая? — от его вопроса мне хотелось смеяться, да и у Олега губы растягивались в улыбке.

— Олег, угомонись. — строго сказал дядя Федор. — Не смущай нам Миру. И вообще, мы не закончили наш разговор. Ты мне так и не рассказал, как у тебя обстоят дела с проектом.

— Папа да какой проект, когда тут вот это! — видимо я достаточно сильно сбила с толку Олега, потому что он даже руками в воздухе поводил, для того чтобы обозначить меня в почти полный рост с выпуклостями фигуры.

От его таких движений уже поднялся смех на всю кухню, и этот смех только и смог разрядить обстановку полностью.

— Дядя Федя, вы не переживайте, ваши оболтусы смутить меня уже давно не могут. — улыбаясь сказала я дяде Феде, — Тем более возраст для смущения давно уже пройден. Да, мой счастье? — добавила, улыбаясь уже сыну, так как он начал тянуть меня за руку, чтобы я обратила внимание на него.

— А это счастье откуда взялось? — так же удивленно продолжил Олег, уже смотря на Ярошу.

— Олег, тебе провести беседу откуда берутся дети? — спросила наиграно-строго, от чего уже Олег покраснел, а смех опять наполнил дом.

— Саша, сынок, садись со всеми за стол. — позвала сына тетя Лора, — Мы же хотели чай попить.

— Да мам, давай чай. — сказал Александр, — Или может лучше чего покрепче? — посмотрел он на Олега и отца

— Да! — сказал Олег

— Нет! — ответил дядя Федор в один голос с сыном. — Рано еще покрепче. Ты гляди какой! — продолжил отчитывать сына дядя, — Только обед, а вы уже о покрепче.

— Пап, так такой повод! — опять Олег вступил в разговор с отцом, — Мы же Мирку не видели лет пять наверное точно.

— И что, что не видели? Значит нужно сразу пить? — строго посмотрел на сына дядя Федор, хотя в глазах его плясали смешинки.

Пока два мужчины спорили, тетя Лора поставила на стол чай и сладости, а рядом со мной сел Александр. И я бы может не обратила внимание на это, но то как он резко протянул руку, чтобы не дать сыну вывернуть его тарелку с едой, а после как бы нечаянно провел и по моей руке, опять же улыбаясь при этом, меня немного напрягло.

Нет. Мне не было противно или неприятно. Но меня кроме Максима никакой мужчина не касался так. А то что в прикосновении Александра был подтекст, говорило его изменившееся дыхание, оно стало более глубоким, как будто он пытался себя успокоить или привести мысли в порядок.

И это заняло каких-то полминуты. Никто из сидящих за столом даже и внимания не обратил на нас. И я решила сделать то же самое, просто сделать вид, что не обратила внимания. Тем более включать режим «колючки», от этого слова по мне пробежали мурашки от воспоминания и ассоциаций, у меня получается хорошо. Ну, по крайней мере получалось.

— Так, ну хватит вам препираться. — строго сказала тетя Лора и потрепала Олега по голове, как в детстве. — Давайте пить чай.

— Мама! — возмущался Олег, а я прыснула, — Ну сколько можно!

— Сколько нужно! — в тон ему ответила тетя Лора, — Будут свои дети, поймешь.

— Я пока не планирую совершать такие отчаянные поступки. — сказала Олег.

— Вот! Ты слышала Мира? — с обидой спросила тетя Лора, — Оказывается для моих мальчиков, завести семью, детей — это «отчаянные поступки»!

— Тетя Лора, у каждого свое мнение на этот счет. — сказала женщине пытаясь смягчить ситуацию. Тем более за эту неделю я поняла, что она уже очень хочет своих внуков нянчить, — Человек должен быть готов к этому. Понимать, что его ждет. Подходить к ситуации со всей ответственностью, потому что после уже не сможешь сходить в магазин и попросить вернуть все назад за ненадобностью. — пока говорила, мы с Ярошей доели наш борщ и он захотел на ручки ко мне. Такой мой, такой родной.

— Ну да, я так и понял, что ты подошла к детям со всей ответственностью Мирка. — сказал Олег, а у меня уже побежали противный холодок по коже, — Что-то я не наблюдаю рядом с тобой того, кто тоже должен держать ответственность. Или ты ребенка оставила, чтобы кого-то захомутать, а оно не срослось? — и вот вроде и понимаю, что он шутит, потому что юмор у Олега всегда был специфический, но так больно мне давно не было.

— Олег!!! — тетя Лора с дядей Федей даже с места подорвались останавливая поток речи сына.

Они то мою историю знают, а Олег нет. Я замерла с сыном на руках не сводя взгляда с Олега и скорее всего побледнела, потому что тетя Лора сразу засуетилась:

— Мирочка, он не то имел в виду. Он же оболтус, Мирусь…

— Не волнуйтесь, теть Лор. — остановила я ее поток речей, пытаясь улыбнуться, хотя понимаю, что улыбка вышла натянутой, — Все в порядке. — Яроша будто почувствовал изменения вокруг и захныкал на руках. — Мы пойдем с Ярошей. Ему уже спать пора, а то потом до ночи не уложу, вы же знаете.

И я все также прижимая к себе сына, поднялась со стула и посмотрев на всех, попрощалась и пошла на выход.

— Мирочка…

Я услышала, как прошептала тетя Лора, но все что смогла сделать, это улыбнуться ей ободряюще и пойти одеваться.

— Дебил. — уже стоя в прихожей услышала грозный рык Александра из кухни, но мне было как-то все равно.

Выходя из дома, заметила, что в прихожую выскочил Александр. Вот только говорить ни с кем не было ни малейшего желания. Поэтому, как только мы вышли на улицу, я почти бегом добежала до нашего домика и уже закрывая дверь к себе, услышала с улицы:

— Мира, подожди.

Нет, нет. Ждать я никого не собираюсь. И говорить тем более. Мне сейчас нужно выработать новый иммунитет на вот такие «подколы», потому что ближайшее время, чувствую, их будет много, а я пока не нарастила себе броню с этой стороны.

В дверь постучали.

— Мира, давай поговорим. — сказал Александр, — Не слушай ты этого дебила. Ты же знаешь, у него язык как помело и это не изменилось с возрастом. — это он говорил все не переставая стучать в дверь. — Мира?

Да, прятаться и правда глупо, я никогда не бегала от проблем. Отпустив Ярошу и подойдя к двери, все таки открыла ее, но в домик не пустила Александра:

— Александр, все в порядке. — ответила почти холодно, но внутри все скручивало от фантомной боли. — И тебе не нужно передо мной оправдываться или отвечать за слова своего брата. Я просто забыла о том, что с юмором у Олега всегда были проблемы, вот и все. — я видела, что моя речь не нравиться Александру, от одного моего обращения к нему он напрягся. — А сейчас нам правда пора ложится спать с сыном. Причину уже озвучивала. А тебя ждут родители, они очень давно не видели вас. Так что не теряй время со мной.

Я закрыла дверь и только спустя минуту, как услышала удаляющиеся шаги от домика, смогла выдохнуть и уже на подрагивающих ногах пошла к сыну, который, как оказалось уже и сам смог найти место для сна. Яроша заснул на диване рядом с елкой, подложив себе свои маленькие ручки под щечку.

Я смотрела на свое сокровище и старалась не сильно обращать внимание на то, что у меня по лицу уже бежали соленые ручейки.

Новый год! Точнее всего двенадцать часов до него. Я всегда праздновали этот праздник в кругу нашей большой семьи, но только не в этот раз. В этом году мне предстоит впервые встречать его только со своим маленьким мальчиком.

Вчера я так и не смогла найти в себе силы, чтобы пойти на ужин к Майоровым, сославшись на капризного Ярошу, хотя тут я и не соврала, сынок после сна постоянно капризничал, ничего не хотел, все ему не нравилось, поэтому идти к людям, чтобы там все слушали наши слезы было бы не очень прилично.

Я видела, что тётя Лора чувствует себя неловко и пытается затянуть меня в разговор, но говорить я вчера не хотела совсем. Поняв моё состояние, она ушла, предупредив, что с утра обязательно занесет нам блинчиков. Я не отговаривала.

Тетя Лора достаточно понимающий женщина, она мне маму напоминает. Только моя мама бы после такого, просто пришла бы и обняв просидела бы со мной до самой ночи. Ей и говорить не нужно было бы. Но и тёте Лора я была благодарна за её понимание.

Когда же мы с Ярошей принимали ванну перед сном, я слышала что к нам стучались, но узнавать кто там не было никакого желания.

Ночь же была тяжёлой для меня. Мне впервые снилось покушение. И во сне, у похитителей все получилось, а я просто бежала за ними, но не могла ни на шаг приблизиться. А когда я увидела, что моего сына посадили в машину и отдали Насте!.. Закричала и, скорее всего, не только во сне, потому что рядом заплакал испуганно Яроша. От плача сына я и проснулась, вся мокрая. Капли пота стекали по лицу, пижама прилипла к телу и неприятно холодила его. Но плач сына приводил в тонус и мне ещё около часа пришлось успокаивать моего мальчика и заново укладывать спать. Я же после этого так и не смогла заснуть. Стоило мне только закрыть глаза, как мозг начинал подкидывать мне самые пугающие и отвратительные картинки. Поэтому решительно прогнал от себя сон, я решила посмотреть что-нибудь. Так и наступило утро.

Причём то что я смотрела, не запомнилось, а вот чувство голода заставило подняться очень рано. Пока Яроша еще спал я успела привести себя в порядок, надела с утра свое любимое вязаное платье до колена кремового цвета с большим воротником и в цвет высокие теплые носки.

Приготовила кашу с ягодами нам на завтрак, заварила чай, после беременности я почему начала пить исключительно его, и поставила варить овощи на салаты, потому что все таки Новый год на носу.

Когда же Яроша выбежал из комнаты на запах еды и скомандовал «ням-ням», день вообще заиграл новыми красками.

Вот за поедание каши нас и застала тётя Лора.

— Доброе утро, мои хорошие. — громко поприветствовала она нас с прихожей и по домику пошёл запах блинчиков с маслом. — Вы сегодня так рано проснулись. — говорила она входя на кухню и по очереди поцеловав нас сыном, поставила на стол тарелку с блинчиками.

— Ммм, как пахнет. — блаженно потянула запах, — Вы настоящая кудесница, тетя Лора. Доброе утро.

Она мягко улыбнулась мне и приобняла за плечи.

— Мирочка, не преувеличивай. Ты тоже большая молодец. Вон уже с самого утра все наготовила, и каждый день у тебя все свеженькое, и выпечка твоя ничем не уступает моей.

— Так это все спасибо маме с папой. — начала уже шире улыбаться, — У них я всему научилась.

— Да, это точно. — тоже улыбаясь мне в ответ, подтвердила тётя Лора, — Ира с Генной очень хорошо вас воспитали. У нас так не получилось с Федей.

— Не нужно так говорить теть Лор. — немного напрягшись успокоила я ее, потому что знала почему она подняла эту тему, — У вас замечательные сыновья. Вон посмотрите, они сами уже так много добились, работают и зарабатывают, и учились я думаю не на двойки. А красавцы какие!

— Ох Мира, добрая ты душа. — тяжело вздохнув ответила тетя Лора. — Вот только не вложили мы им, что нельзя людей обижать не зная всего. А ярлыки навешивать, так это вообще последнее и нелицеприятное дело.

— Тетя Лора, успокойтесь. — постаралась утешить женщину. — Я ни на кого не обижаюсь, все в порядке. Тем более у Олежки всегда юмор специфический был, уж мне то не знать! — и я составила ей такую рожицу, что мы обе не выдержали и прыснули со смеху.

Наше веселье поддержал и Яроша, который пытался попробовать блин. Так мы и закончились завтрак сидя за столом и стараясь не трогать вчерашний инцидент.

А когда тётя Лора ушла, мы принялись с Ярошей за уборку и готовку. Это конечно был еще тот квест, но я старалась, пока в мою дверь не постучали.

— Мира. — голос был Александра, — Вы не заняты? Я могу войти?

— Заходи. — крикнула из комнаты.

— Привет. — поздоровался он со мной, уже войдя в домик.

— Привет.

— О, у вас тут уютно. Даже лучше, чем в доме у родителей. — заметил Саша, разглядывая домик.

— Да, нам тоже нравится. — ответила, улыбаясь и одновременно пытаясь забрать у сына очередную вещь, чтобы сложить её на место. — Ты что-то хотел? — решила спросить видя что пауза затягивается.

— Нет, то-есть да. — видно было что этот большой мужчина нервничает как школьник и это забавляет, учитывая как он вчера себя вёл, — В общем я пришёл узнать, может помощь какая нужна, а то вы сегодня не выходили ещё гулять. А время уже обеденное, да и…

— Саш, выдохни для начала. — решила остановить этот поток речей, — Ты вообще на себя не похож. Ты пришёл, чтобы узнать не нужна мне помощь, когда тебя там целая компания друзей ждёт? Ну как-то нелогично, не находишь?

— Мир…

— Да и если бы мне нужна была помощь, я бы попросила. — решила не обращать внимания на то, что он пытался остановить мою речь. — За предложение конечно спасибо, но я и сама пока справляюсь. Видишь, даже помощник мой не отстает.

— Да, вижу. — он ухмыльнулся и показал мне за спину глазами.

Я повернулась и увидела довольное лицо сына, который выкидывал сложенные вещи из комода, куда я их только что положила.

— Ярослав Максимович! — воскликнула, — Вы что делаете, молодой человек? — подняла сына на руки и посмотрела на него строго.

А он, вместо того чтобы испугаться, резко прижался ко мне и поцеловал сначала в одну щеку, а потом в другую.

— Ах ты хитрюга. — пожурила сына, но улыбка уже озарила его личико. — Знаешь, как нужно успокоить маму.

— Я так понимаю, помощь все таки нужна. — я и забыла что мы тут не одни.

Повернула голову в сторону все еще стоявшего в дверях гостиной Александра и заметила на его лице хитрую улыбку.

— Да, — пришлось согласиться, — помощь нам не помешает.

Спустя целый час боевых действий с вещами и сыном, мы сели обедать. Тем более что Яроша уже засыпал. Я предложила из вежливости и Александру пообедать с нами, он же как будто ждал этого, сразу согласился.

Наш обед прошёл тоже достаточно бурно, потому что Яроша, все не хотел нормально кушать, а после еще и решил устроить бои печеньем. В итоге пришлось все сворачивать и идти мыть, а после и укладывать сына спать.

И каково же было моё удивление, когда спустя полчаса я вошла на кухню, а там все ещё сидел Александр. Я немного растерялась сначала.

— Ты ещё здесь? — спросила, — Я думала ты уже ушёл.

— Ты не сказала, что я мешаю. — он опять улыбнулся, вот только в этот раз глаза остались серьезными.

— Саша, если ты хотел поговорить насчёт вчерашнего, то не стоит. Все в порядке.

— Я так и понял. Особенно когда весь вечер слушал от родителей нравоучения, потому что ты не пришла на ужин.

Мы замолчали. Я не видела смысла что-то говорить или оправдываться и думаю, Саша это тоже видел, потому что знает, что всегда такой была. Я достала тарелки для салатов и начала молча подготавливать все. Саша молчал, что меня устраивала, но такое счастье не может длиться долго.

— Значит — Максим. — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он, а у меня мороз по коже побежал.

Он ждал моей реакции, а я даже не могла повернуться к нему лицом, чтобы что-то ответить. Да и отвечать ничего не хотелось.

— Ты знаешь, я ожидал любой реакции от тебя, но такого даже не предполагал. — сказал Саша спустя пару минут, причём очень близко от меня. Меня как ошпарило пониманием, что даже не заметила когда он подошёл и я резко дернулась в сторону, зацепил при этом кастрюлю с овощами. Реакция была мгновенно, меня прижали к сильному телу, кастрюлю спасли от падения, вот только мне было не по себе. — Тихо, тихо. Ты чего так дергаешься Мирка? — уже почти шептал мне возле уха Саша, — Я же просто пришёл поговорить.

— Тебе бы лучше держать руки при себе, Саш. — тихо проговорила, стараясь чтобы мой голос не дрожал. — А то неровен час, может что-то случиться…

Меня отпустили и сделали шаг назад, я это почувствовала спиной, потому что стало прохладно.

— А ты не меняешься. — хмыкнул наконец Саша, — Все такая же колючая.

Меня опять накрыло воспоминанием, только теперь не удалось сдержать слезинку, которая побежала из уголка глаза. Я начала быстро моргать, стараясь привести в порядок мысли, но они разбегались как муравьи перед грозой, а ком в горле не давал даже звука выговорить. Это же просто слово! Что же меня так накрывает каждый раз?

— Мира, я не хотел тебя обидеть. — он опять подошел ближе, но в этот раз не пытался дотронуться. — Мир?

Саша позвал и решила, будь что будет. Повернулась к нему, но на его лице увидела шок. Он растерялся, я это понимала. Даже маленькой девочкой, не позволяла себе плакать при нем, а тут взрослая девка, с ребенком уже. А слез сдержать не могу. Саша начал тяжело дышать. По плотно сжатым губам было видно, что ему не нравится то что он видит, но мне было все равно. Когда наше молчание начало затягиваться, я смогла справиться с эмоциями.

— Саша, что ты хочешь? — спросила немного хриплым, но все же ровным голосом.

— Мира, я не хотел тебя обидеть. — ответил мне в тон, — Но я… Блин, да я вообще не понимаю, чем мог тебя обидеть сейчас? Что такого сказал, что ты заплакала? — с нескрываемым возмущение продолжил Саша.

— Ну, во-первых, прикрути громкость, за стенкой спит мой сын. — я смогла все-таки взять все в руки окончательно. — Во-вторых, ни чем, лично ты, меня не обидел. Просто есть слова, которые могут ранить в не зависимости от того, кто их произносит, потому что есть ассоциации. В-третьих, я все таки не понимаю, что ты делаешь здесь, когда тебя ждут друзья. — от последнего моего замечания Саша сделал шаг назад и напрягся. — Ты же приехал сюда отдыхать? Ну так отдыхай! Тем более, что тебя и родители давно не видели.

— Ладно. — он поднял две руки ладонями вверх, отходя к столу и усаживаясь на стул, — Да, я приехал сюда с друзьями, точнее с нашими общими друзьями с Олегом. Но ведь и ты тоже приехала сюда отдыхать? Ведь так?

— Может быть. — ответила, сложив руки перед собой, потому что мне не нравилось то что он уселся за стол, вместо того чтобы уйти.

— Но ты постоянно помогаешь маме и с домом, и с расселением, а отцу с документами. — ух ты, какие познания у него. — И ты не ответила на мой вопрос.

— Какой? — спросила, тяжело вздыхая.

— Ты назвала сына Ярослав Максимович, значит твоего… мужчину зовут Максим. — он запнулся немного после слова «твоего», осматривая мои руки и подбирая правильное слово.

— Моего мужчину зовут Ярослав. — четко проговорила, делая акцент на имени сына. — А то что у него отчество Максимович, так это только мое решение, какое отчество давать собственному сыну.

— Значит, ты растишь ребенка одна? — удивленно вскинул он бровь, делая свои выводы.

— Нет. — мой ответ явно сбил с толку Александра.

— Ты можешь мне четко отвечать на вопросы? — он начал злиться и это было заметно, а его словечки начали показывать в нем начальника, которым он по сути и являлся. Меня же это только позабавило.

— Ну для начала, выключи начальника, я не твоя подчиненная. — он опять опешил от моего ответа.

— Мира, ты меня злишь специально?

— Мне вот интересно, чем я тебя злю? — он злился, это было очень заметно, но меня это только удивляло, — Я держу ответ только перед своими родными и близкими, а ты мне просто знакомый. Так с какого перепугу, я должна тебе что-то о себе рассказывать, кроме того что и так очевидно?

— Ничего не очевидно! — чуть ли не рычал уже Саша, а я не могла понять почему он так злиться.

— Александр…

— Не называй меня так. — вот теперь он рычал.

— В смысле? — удивленно приподняв бровь спросила я.

— Мне не нравиться когда ты меня так называешь по имени. — мое удивление достигло наверное пика, потому что и вторая бровь поползла вверх. — Такое чувство складывается, будто ты мне оплеухов отвешиваешь каждый раз.

— Пф-ф-ф… — меня это уже начинало доставать, нужно заканчивать этот цирк. — Если это все, то я больше не буду тебя задерживать, тебя заждались наверное.

— Выгоняешь? — как-то даже зло спросил Саша, а мне стало зябко от его взгляда.

— Нет. — ответила стараясь успокоить свое сердцебиение, — Просто не вижу смысла продолжать разговор.

— А я вот, как раз вижу. — он поднялся с места и начал подходить ко мне. Мне же в этот момент захотелось сбежать, так трусливо и чтобы никто не нашел.

— Нет, даже не думай. — я опять удивленно посмотрела на него, а когда он подошел вплотную, добавил, — Я по глазам вижу, что ты хочешь сбежать. Но меня не устраивает это. — Саша поднял руку и хотел дотронуться до щеки, вот только я этого не хотела, точнее боялась, поэтому резко отклонилась максимально назад, чтобы не дать ему такой возможности, — Неужели я тебе так сильно неприятен? — а вот вопрос меня просто поразил.

— Вот сейчас я вообще не поняла твоего вопроса. — ответила, как думаю достаточно строго.

— А хочешь я расскажу что вижу? — он не отошел от меня, а накал между нами напрягал, но я продолжала стоять на месте, — Ты здесь одна, точнее с ребенком. Кольца на пальце нет, значит не замужем. Вот вроде и светишься счастьем, но только когда рядом твой сын, а в остальное время, где-то далеко. От имени «Максим», тебя передергивает, значит воспоминания тебя ранят. Вчера, когда Олег имел неосторожность сказать о том, что ты хотела ребенком захомутать кого-то, ты просто превратилась в белую стену, значит Ярик был желанным, по крайней мере для тебя. А то, что ты не позволяешь дотронуться к себе другому мужчине, говорит, что тебе либо больно еще, либо неприятно. — он замолчал, а я продолжала смотреть на него, даже не понимая для чего он мне это говорит.

— Саш, ты это понял меньше чем за три часа проведенные со мной? — спросила все-таки, вот не могла понять почему он мне это все говорит.

— Да тут и понимать не нужно! — он придвинулся ближе, дотрагиваясь ко мне некоторыми частями тела, а меня опять прошибло, но понять свою реакцию я не могла. — Ты же как ежик. Ты всегда была острой на язык, никогда за словом в карман не лезла, всегда отшивала на раз. Я даже не мог представить себе как заполучить твое внимание! А тут приезжаю к родителям, а здесь ты. Ты! Но блин, с ребенком. Это как вообще? Почему?

По мере того как он говорил, мне начинало доходить, что сейчас происходит, что-то что мне не очень нравиться, потому что боюсь, я не смогу ответить на его вопросы. А они начинают затрагивать не те темы на которые я готова говорить!

— Саша, тебе правда лучше уйти. — постаралась сказать спокойно, и отодвинутся в бок от него.

— Не так быстро. — рядом с моим бедром на столешницу легла его ладонь и мне стало совсем не комфортно. — Ты не отвечаешь на мои вопросы. Убегаешь, когда я хочу поговорить. Закрываешься ото всех, чтобы никто не увидел тебя настоящую. И это сказала уже мама, а она врать и придумывать не станет!

— Как я могу ответить на вопросы, если ты мне их не задаешь, а скорее констатируешь свои умозаключения? — так же спокойно постаралась сказать, но вот его близость почему-то напрягала, не из-за того что противно, а потому что волновала. — Так зачем я буду кому-то что-то доказывать если выводы уже сделаны?

— Мира-а-а… — протянул Саша и склонился к моей шее, от чего я опять дернулась, вот только вместо того чтобы отодвинутся, наоборот прижалась к его руке, которая была рядом с бедром.

Саша провел носом по моей шее к самому уху, шумно вдыхая запах моего тела, а у меня начало шуметь в голове. Громкий свист оповещал меня о том, что происходит что-то неправильное. Так быть не должно! Мое же тело как окаменело, я даже не могла заставить себя повернутся к нему лицом, потому что уже понимала, что если так сделаю он меня поцелует, а мне это не нужно.

— Все так же пахнешь. — прошептал он мне прямо в ухо. — Луговые травы и цветы.

— Саша, не надо. — прошептала я, потому что боялась даже голос повысить, чтобы не спровоцировать его. А то, что Александр был на грани было видно и чувствовалось по его напряженному телу, тяжелому дыханию и энергетике, которая заполняла пространство вокруг.

— Мира, пожалуйста… посмотри на меня.

— Саш, тебе лучше уйти. Не нужно портить все. — так же тихо продолжила я не рискую поворачиваться к нему, — А то что ты хочешь сделать, все испортит. Правда. — я кожей почувствовала его горький вздох, но останавливаться было поздно. — Да, я приехала сюда с сыном. Приехала без мужчины. Замужем не была, но родила самого лучшего на свете ребенка. Его зовут Максим и он… не смог поступить иначе, поэтому мне лучше одной. Так не больно. А все остальное тебя не должно волновать. — на последнем предложении Саша отстранился от меня, но не отошел, но уже это дало мне возможность посмотреть ему в глаза, — Тем более, мы никогда с тобой не ладили. А наши стычки всегда перерастали в травмпункты, новые швы, а для кого-то и в гипс. Сегодняшний день скорее исключение, и то просто потому что мы стали взрослыми. — я постаралась улыбнуться, но напряжение давало о себе знать.

— Да… так и есть. — как-то очень горько ответил Александр, а в его глазах плескалась боль, только от чего? — Только ты никогда не замечала во мне парня, а меня это так бесило. И даже сейчас, стоя ко мне вплотную, ты выстраиваешь стену изо льда. — он был зол и обижен, напряженные мышцы его рук можно было рассмотреть сквозь свитер, и то напрягало. Но то что он сказал дальше, повергло меня в шок, — Хотя ты знаешь, это ведь только начало каникул, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла горькой, — Может ты еще изменишь свое мнение.

Александр развернулся и пошел на выход, а я все стояла на месте, все так же держа руки сложенными перед собой и боялась сделать лишний вдох. А последнее, что я услышала, перед тем как дверь закрылась за нашим гостем, меня удивило больше всего:

— Нужно было тете Ире с дядей Геной назвать тебя не Мирославой, а Снежной королевой. Так хотя бы можно было оправдать твои холодные колючки, которыми ты обросла со всех сторон. Хотя ты всегда такой была!

Он ушел. И я вроде выдохнула, но на сердце кошки скребли, от того, что вокруг летали какие-то недосказанности. Но самое удивительное, что я сейчас думала не о том, что нахожусь здесь одна, а о том, что Саша, получается, ко мне испытывает определенные чувства и уже давно, а я ни разу так этого и не заметила! И что же мне теперь делать?

— С новым годом! — мы с семьей Майоровых-старших дружно ударили бокалами с шампанским под бой курантов и поздравили друг друга с наступившим новым годом.

Так непривычно, но все таки тепло внутри. Хотя сегодняшние полдня были для меня как на иголках. Александра я не видела после того как он ушел из моего домика, но вот осадок неприятный остался. Сейчас же я сидела за столом с его родителями и поздравляла их. С минуты на минуту должны были позвонить мои родители. Так что мое ожидание было достаточно сладким, от предвкушения общения с близкими.

Яроша сейчас спал в комнате тети Лоры и дяди Федора, так что я не волновалась, что его могут разбудить громкие звуки салютов или крики людей.

— Вот! Звонят. — сказала с улыбкой тетя Лора. — С новым годом Ясневы!

— С новым годом Майоровы! — мама с папой в один голос поздравили в ответ и все дружно засмеялись. — Желаем вам всего самого-самого и побольше.

— Спасибо наши родные. — тетя Лора как всегда со слезами поблагодарила маму с папой. — А к нам все-таки смогла присоединиться и Мирочка. — и передала мне планшет с видеосвязью.

— Привет, мамуль, папуль. С новым годом родные мои.

— Вас тоже с Новым годом, наши хорошие, — мама все таки заплакала. — Как там наш мальчик? Не скучает?

— Скучает конечно, но его спасают от скуки тетя Лора и дядя Федя. — заулыбалась, — А вы там как?

— Мы тоже хорошо, дорогая. — ответил теперь папа, — Ты главное не волнуйся и отдыхай. Вам это нужно с Ярошей. Вы заслужили.

— Папочка, я хочу домой уже. — решила поканючить, — Очень соскучилась за всеми.

— Мы тоже, Мирка! — прокричали сзади родителей Гриша с Женькой. Они о чем-то усердно спорили, но с улыбками на их моськах.

— Я наверное, все-таки приеду после новогодних праздников. Здесь хорошо, но дома все же лучше.

— Не спеши, Мира. — серьезно сказала мама.

— Все так серьезно? — начала спрашивать то, что меня волновало больше всего.

— Нас не трогают, но не факт, что не тронут если ты будешь здесь. И вам первым прилетит. — добавил папа. — Так что отдыхай, набирайтесь сил с Ярошей, а через месяцок приедите.

— Месяц?! — удивленно спросила.

— Да дочь, месяц! — строго сказал папа, — Так будет лучше, поверь.

— Ладно пап, я поняла. — в этот момент мое настроение с праздничного опустилось до отметки «отвратительно», — Давайте тогда отключаться, не буду вам мешать.

— Ми…

Дальше я не услышала, потому что отключила соединение. Мне стало так обидно. И в данный момент я решила повести себя как обиженная капризная девочка. Месяц!

Мне хотелось просто кричать «За что?», вот только толку от моих криков нет. Я отдала планшет и вышла из-за стола. Услышала, что родители перезвонили, но уже не стала прислушиваться к разговору друзей, а пошла посмотреть на сыночка, как он там.

Вот сейчас мне хотелось плакать, да так сильно, что ком, который стоял в горле, невозможно было протолкнуть ни туда, ни сюда. Мысли калейдоскопом неслись в голове, и от воспоминаний становилось не просто грустно, а так тоскливо, что выть хотелось еще сильней.

Не знаю сколько я стояла в дверях комнаты, где спал Яроша, но когда ко мне сзади прижалось что-то теплое и больше, я чуть не закричала. Во время закрыла себе рот, чтобы заглушить рвущийся крик и попыталась отскочить, но мне не дали.

— С новым годом, Снежная Королева. — прошептал Саша, обдавая меня запахом своего парфюма и шампанского.

— Не делай так больше. — прошептала, выталкивая его с комнаты и отходя на шаг, чтобы у него не получилось прижать меня к стене.

— А то что?

Я посмотрела ему прямо в глаза, без смущения и озорства, и строго сказала: — Саша, я думаю ты знаешь не понаслышке, что на самооборону я ходила ни для того, чтобы штаны там просиживать.

— Знаю. — улыбнулся он, — Но я ведь тоже что-то умею. Хочешь научу?

— Что за детский сад! — зашипела и решила обойти его, чтобы вернуться за стол, но меня резко схватили за локоть и опять прижали спиной к крепкому мужскому телу.

— Мира-а-а… — протянул Саша, опять вдыхая запах моей кожи возле уха, как и в обед. Я попыталась дёрнуться, но меня держали крепко. — Как ты пахнешь, м-м-м! — протянул он и оставил легкий поцелуй на ключице, возле шеи, от которого я вся покрылась колючими мурашками. — Так бы и стоял с тобой здесь. Почему ты такая холодная? Мира?

— Саша. — чуть ли не рыча, выдавила из себя, — Ты переходишь все границы!

— Да, перехожу. — его рука опустилась мне на живот и он просто впечатал меня в себя, давая ощутить его всего. — А что я должен делать с этим? — он сделал небольшой толчок бедрами, давай понять о чем речь, — Что, Мира? Я чувствую себя подростком в пубертате.

— Саша, ты перегибаешь. — постаралась взять себя в руки, чтобы не перегнуть самой палку, так как тут уже говорил не просто мужчина, а и градус в его крови. — Тебе завтра будет стыдно за то, что ты хочешь сейчас сделать. Так давай я сейчас уйду, а ты пойдешь к друзьям.

Я попыталась опять отодвинуться от него, но его хватка только усиливалась, от чего мне становилось уже больно. А когда он начал тереться об меня своим телом, мне стало так неприятно и даже противно, что я чуть не закричала на весь дом. В тот момент мне уже было почти все равно, что за стенкой спит сын, а в гостиной слышны голоса тети Лоры и дяди Феди, и даже Олег пришел.

Но в этот момент одна рука Александра поползла вверх к моей груди, тем самым освобождая мою руку, и я недолго думая, со всей силы ударила локтем ему по ребрам. Эффект был моментальным. Он меня выпустил, что дало мне возможность отскочить от него на пару шагов, а сам схватился за ребра, пытаясь справиться с болью.

— Ты совсем с ума сошла? — зарычал он.

— Если ты, еще раз, позволишь себе такие действия по отношению ко мне, то пострадают уже не только твои ребра! — закончив свой злой шепот, я демонстративно вытерла свою шею рукавом платья, особенно те места, где дотрагивались губы Александра.

Он ничего не сказала. Но его взгляд стал злым, точнее даже бешеным. Он внимательно следил за тем что я делаю, но не произнес ни слова, только стал максимально ровно, выровняв спину и пошел к гостям. Я отступила к двери в комнату где спал Яроша, чтобы не соприкасаться с Александром, и на это он презрительно скривился.

Как только осталась одна, решила что задерживаться тут уже нет смысла, но Яроша еще спал, а будить его не хотелось. Поэтому приняв решение подождать пока он проснется покушать, а после уйти, я пошла в гостиную.

Там за столом сидели все Майоровы и еще два парня, примерно одинакового возраста с Александром и три девицы. Почему девицы? Да потому, что в тех нарядах которые были на них, так только и называют девушек.

— О, Мирка! — уже пьяным голосом крикнул Олег. — А ты где пряталась?

— Нигде, Олежа. — ответила и даже попыталась выдавить из себя улыбку.

Я подошла к месту, где еще полчаса назад сидела, но на нем сидела другая девица, в ярко-красном мини-платье на тоненьких бретелях и с такими же ногтями и помадой в тон. Рядом с ней сидел Александр и нагло гладил ее при всех возле самого края платья, по ноге. В этот момент неприязнь и брезгливость просто просочилась ко мне под кожу, к этому мужчине.

Я не хотела сравнивать, но все же! Я столько раз отшивала Макса в свое время, но чтобы он вот так вел себя при мне хотя бы раз!

— Чего стоишь тут? — пропищал довольно звонкий и писклявый голос, — Найди себе другое место.

— Саша, что за грубости в нашем доме? — строго спросил дядя Федя, глядя при этом на говорившую девицу.

— Саша-а-а. — захныкала эта гостья, — А что я сказала?

Александр в этот момент смотрел на отца, а тот на него. Я спинным мозгом чувствовала, что сейчас будет громко и нужно спасать ситуацию.

— Все в порядке дядя Федя, — сказала, все еще плохо соображая, как сделать так, чтобы и самой не перекусить эту парочку, — Я только стакан возьму. Свой. — это я уже сказала этой дамочке.

— Мирочка иди к нам поближе. — сказала тетя Лора, видя что ситуация нестандартная, — Ребята пришли поздравить нас с Новым годом. Мы просто не ждали, что половина компании с ними придет.

— Все в порядке теть Лор. — ответила, улыбаясь ей. — Я скоро все равно пойду в домик, Яроша через полчаса должен проснуться.

— Кто такой Яроша? — спросил один из мужчин, довольно крупный парень, полноват, но с какой-то доброй улыбкой.

— Юрка, а ты как всегда любопытный. — засмеялся Олег, — Яроша — это сын Мирославы. Ему… А сколько твоему малому Мирка?

— Год и три месяца. — улыбнулась Олегу.

— Год и три месяца. — перевел он взгляд на Юрия и ответил тому, — Да, кстати, это наши друзья. Юрий Удальцов — мы работаем с ним вместе, он конечно немного задрот, но в своей компании вполне приличный мужик. — весело хохотнул Олег.

— Олег! — возмутилась тетя Лора, — Мы разве так вас учили общаться с друзьями?

— Ой, мам. — отмахнулся тот, — Мы учились по большей части сами, и то тренировались на Мирке, — на этих словах он подмигнул мне, а я заулыбалась шире, — А она нас за это потом била и достаточно больно.

— Олег! — опять возмущенно сказала тетя Лора.

— А это Сергей Пригожин — он работает с Саньком. Должность у них одна, но проекты ведут разные, так что они конкуренты, которые решили дружить, а не быть врагами. — я перевела взгляд на этого Сергея, он был самым немногословным из компании, в руках держал стакан с соком, одет был почти во все черное, только носки были белые как мини-протест. Даже смешно как-то стало. — А это Вика. — он указал на девушку в черном мини-платье, которая сидела между Сергеем и Юрием, — Это — Ника, — похлопал по ноге девушки в серебристом мини, которая сидела рядом с ним, — И Эля. — вот как оказывается звать самую наглую.

— Ну вот и познакомились. — хлопнул в ладоши Юра, — Так давайте за это и выпьем.

Все начали раздавать бокалы с шампанским, мужчины взяли роксы с виски, только Сергей остался с соком, ну и я естественно. Для меня всегда было непонятно, зачем напиваться и сейчас я своей привычке не изменяю.

— А ты что не с нами? — удивленно воскликнул Олег, — Давай тоже. Где твой бокал?

— У меня в руках. — спокойно ответила улыбаясь.

— Ты что нас не уважаешь? — меня аж перекосило от этой фразы, терпеть не могу когда начинаются такие разговоры.

— Олег! Что за словечки? — строго осадил его дядя Федя, — Не обращай внимания Мира.

— Если я не хочу пить с вами спиртное, это не означает что я кого-то не уважаю. — ответила спокойно все с той же улыбкой, — Да и чтобы уважать человека, сначала нужно его узнать, а уж потом кидаться такими словами, Олежа. — и я подняла свой стакан в воздух и как бы ударяясь о его, отсалютовала.

— Ну да. — решил вставить и Саша, а меня прямо накрыло гадким предчувствием, — Ты наверное, пьёшь только тогда, когда находишься в «нужной компании», да? — я вопросительно подняла одну бровь, глядя на него, Саша же одним глотком выпил свое виски и решил закончить, — Наверное в таких компаниях и бросают беременных девиц, чтобы жениться на другой, более достойной.

— Александр! Как ты смеешь? — закричала тетя Лора, но вовремя вспомнила о Яроше. — Быстро…

— Не нужно, теть Лор. — попыталась успокоить ее, погладив по руке, при этом моя улыбка как приклеенная была на лице, потому что другого я и не ожидала, от отвергнутого мужчины. — Все в порядке. Вы лучше расскажите вашим гостям какая на завтра запланирована программа развлечений. Тем более, что вы ее больше месяца составляли.

— Ой Мира, — сразу переключилась тетя Лора, — Что там составляла. Если бы не ты, я бы наверное к сегодняшнему дню не смогла со всеми договориться. Мира за три дня все организовала. Так что завтра и до самого Рождества, нас всех ждет просто невероятные забавы, каждый день.

— Да у тебя талант Мирка, — оживился Олег, поняв что нужно помочь спасти ситуацию, хоть в этот раз, — Ты, оказывается, еще и организатор.

— Слышал бы ты сынок, как она их всех строила. Мне у Миры нужно будет брать мастер-класс по умению разговаривать с такими компаниями. А то расслабились все!

— Много ли надо ума, чтобы организовать все. — прошептала Эля на ухо Александру, но так что ее услышали все.

Но внимание решили не обращать, потому что напряжение все же летало в воздухе. Многие не могли понять в чем дело, и только переглядывающиеся между собой злыми взглядами Олег и Саша, да я.

Спустя полчаса проснулся Яроша и мы покушав с ним кашу, пошли к себе в домик, пожелав всем спокойной ночи. Компания немного напрягала. Сергей постоянно смотрел на меня, от чего мне становилось не по себе. Юра пытался привлечь внимание Вики, которая в свою очередь пыталась сделать тоже с Сергеем, но только злые взгляды бросала в мою сторону.

Меня это так достало, что просто сил уже не было. И я всего лишь час побыла в этой компании.

Зайдя к себе, поняла, что так сильно соскучилась по своим девочкам. Вот, где дружба! А я даже не звонила им последние две недели.

Я достала свой планшет, зашла в ВК, и набрала видеозвонок Ане.

И первый кого я увидела на экране был… Макс!

Макс…

Новый год. А я как дебил сижу здесь и до сих пор не знаю, где моя Колючка! Каждый день слышу от Матвея, что он делает все возможное, но найти моих родных не может.

Я даже просил Аню с Деном, чтобы они попытались узнать у Геннадия Викторовича или Ирины Ивановны хоть какую нибудь информацию, но все без толку. Они молчат.

Я же, с этой подпиской, даже не могу съездить к ним, чтобы самому поговорить. Убедить, что не могу больше так! Я готов на все ради Миры и сына. На все!

Но сейчас опять приходится выбирать! И выбор не в мою пользу, не в пользу моей Колючки.

Все фотки, что у меня были я затер уже до дыр, некоторые распечатал, некоторые постоянно смотрю на телефоне или ноуте. И каждый раз в груди что-то щелкает, как будто разрывается очередной снаряд, напоминая мне, что я до сих пор не с ними, не со своей семьей!

Последние три дня я живу на рабочей квартире Мота, потому что дом опечатан, впрочем, как и все имущество. Все счета заморожены. Свиридовы в истерике. Отец Насти пытается выставить во всем виноватым только отца и меня, вот только он почему-то забыл что подписи под последними документами ставили они вдвоем с отцом.

Я согласился на все условия сотрудничества, но условием выставил, чтобы людям выдали заработную плату.

Благодарю Матвею, в последний год я делал небольшие отчисления на левый счет, так что накопления у меня есть и достаточно приличные. Машину тоже покупал сам, так что я еще и с колесами.

А вот беременность Насти оказалась настоящей, вот только от кого она беременна, выяснить пока невозможно так как срок маленький. Меня мало волнует чей там ребенок, но вот истерики ее мамаши уже достали. Вчера она меня перехватила возле следственного комитета и начался настоящий театр одного актера.

— Как ты посмел опорочить мою дочь?! — начала орать она. — Ты чудовище! Не зря тебя отец лишил всего! Я только об одном жалею, что дала разрешение на ваш брак со своей девочкой. — она начала театрально тереть глаза белоснежным платком, же просто стоял и с улыбкой смотрел на это.

Что я могу сказать этой женщине, которая даже не понимает, что она говорит? Да ничего! И даже смысла в этом не вижу.

Я развернулся, чтобы подойти к своей машина, так она начала хватать меня за руку, делая вид, что падает, а после вообще свалилась мне под ноги и завопила с новой силой:

— Все видели? Все? — она ткнула в меня своим идеально наманикюренным пальце и еще громче продолжила, — Он толкнул меня! Я себе ногу повредила! Я сейчас же пойду и напишу на тебя заявление!

— Все сказали? — спросил спокойно все также улыбаясь и не делаю попытки даже помочь ей подняться, — А теперь посмотрите налево, видите там камеру наружного наблюдения? О чудо, она смотрит как раз в нашу сторону. О, еще посмотрите направо, видите, над дверью в следственный комитет тоже висит камера? — от каждого сказанного мною слова, Галина просто становилась серой на лице, я же начинал получать удовольствие от ее вида, — И о чудо, она тоже повернута как раз в нашу сторону. Так что когда пойдете писать заявление, не забудьте прикрепить записи с видео камер. — я уже подошел к машине, когда она встала на ноги, но решил все-таки добить, — А хотя знаете, давайте я вас провожу в отделение, чтобы вы точно не ушиблись по дороге.

И только сделал всего один шаг к ней навстречу, как она отскочила назад и зашипела змеей:

— Ты просто мерзость, а не мужчина! И я очень надеюсь, что ОНА тебя никогда не простит! — выплюнула она мне, я же старался делать вид, что меня не задевают ее слова, — Ты все уничтожил! Так будь и ты проклят, за то что сделал!

— А я уже и так проклят. — ответил ей спокойно, но уж без улыбки, — И уничтожил не я, а вы сами, вместе с моим отцом. Вы только не захлебнитесь своим ядом, а то кто же будет потом нянчить вашу Настеньку?

Она что-то еще продолжила шипеть, но я уже и не слушал. Просто уехал оттуда.

Может снаружи меня и не задели ее слова, но вот внутри все опять начало трещать. И боль была уже не фантомной.

Мне двадцать пять лет, а я уже хватаюсь за сердце! Меня отвлек телефон тогда:

— Ты где? — без приветствия спросил Ден.

— Еду от следователя. Ты что-то хотел?

— Да. Завтра, вообще-то Новый год, если ты не забыл. И мы хотим, чтобы ты его встретил с нами. — так буднично и уверенно заявил друг и меня отпустила, хотя бы частично.

— Ден, зачем я вам там нужен?

— Меня, твоя хандра уже достала! — заорал он мне в трубку, да так что мне пришлось телефон отодвинуть. — Мы ищем их, понимаешь, ищем! Мы же не Боги, чтобы по щелчку пальцев, все становилось так как нам нужно. — я понимал, что друг тоже на взводе, но не готов был слушать сейчас еще одну истерику, пускай и мужскую.

— Я понимаю, Ден. Выдыхай. — я даже через телефон услышал, как заскрипели его зубы, потому что моя интонация его не устраивала. — Я буду завтра. Не обещаю, что надолго приеду, но побуду.

Я сидел напротив своего отца, в небольшой комнате три на три, через стол, и ничего не чувствовал. Вот вообще, ноль. Только понимание того, что я не хочу быть таким отцом для своего сына, двигало мной последние две недели.

Я не хотел этих очных ставок, но по другому следователи не могли дать гарантий тому, что меня не закроют рядом в камере. Отец постарался на славу, чтобы и меня втянуть в его грязь, вот только он не знал, что на каждый его шаг у меня был собран весь материал.

Сейчас же я видел в его глазах не просто ненависть, а целую смесь из самых разных эмоций, которые пожирали его, а он даже не сопротивлялся. А то пренебрежение с которым он окидывал меня взглядом, говорило даже больше чем, могли сказать слова.

Следователь записывал все показания у себя в протоколе. И этот процесс просто выводил из себя, потому что занимал больше всего времени.

— На что ты надеешься, щенок? — все-таки не выдержав спросил у меня отец, — Что она тебя примет после всего? — и его улыбка в этот момент напомнила шакалий оскал, но я молчал. Для меня тема Миры и Яроши, последние две недели стала еще более болезненной, после той новогодней ночи, она опять пропала. — Так я спешу тебя огорчить: не та порода! Такие суки, как эта Мира и Ира, не умеют прощать! — и он засмеялся, только смех его напоминал больше лай. — Но ты знаешь, я рад. Ты это заслужил! Нечего было идти поперек моей воли. Теперь живи с этим! — он опять начал смеяться, а я больше не хотел находиться в одной комнате с ним.

— Я свободен? — повернулся к следователю.

— Да. Вот только тут распишитесь и можете быть свободны.

Я поставил свою подпись под протоколом и не говоря больше ни слова, вышел из допросной. Меня душила эта атмосфера. Я пытался вдохнуть и не могу. На улицу уже почти выбегал.

Возле машины меня за плечо остановил Матвей, он сегодня вызвался ехать со мной, хоть и находился все это время в машине.

— Макс. — встревоженно позвал меня друг, а я только сейчас смог сделать полноценный вдох. — Макс, ты как?

— Херово, Мот. — прошептал другу, упираясь руками в машину и стараясь выровнять свое дыхание.

Я мог бы бить себя в грудь и кричать всем, что мне все равно, но слова отца резали. Опять резали по-живому. Он знал куда ударить, всегда знал, чтобы сделать максимально больно.

— Твоя мама звонила. — тихо проговорил Мот, опираясь спиной на машину и складывая руки перед собой. — Спрашивала, может ли она приехать. Я сказал, чтобы оставалась на месте. Нечего ей тут делать.

— Правильно сказал. — ответил другу и постарался посмотреть на него, но перед глазами еще все плыло от переизбытка кислорода в крови.

— Макс, послушай. Тебе не нужно слушать то, что говорит тебе отец. Ты же понимаешь, что он это делает специально.

— Мот, я все понимаю, — опять выдохнул, — Но что мне делать? Я уже даже не могу представить как действительно поступит Мира, когда я приеду к ним. Ты же сам помнишь чего мне стоило добиться ее! Я обещал ей, что никогда не обижу ее, а что в итоге?

— Мира — боец, Макс! — пытался убедить меня друг.

— Она девочка! — прорычал, со всей силы сжимая кулаки, — Точнее уже женщина! Хрупкая и красивая! И даже то, что она постоянно отстаивает моего, нашего, сына, не добавляет мне плюсов! Она все сама, понимаешь? Сама!

— Макс…

— Мот, я не могу без нее больше! Не могу! — прорычал, — Я подыхаю без нее, как без воздуха!

— Макс, давай в клуб съездим сегодня? Старый новый год, все-таки! — удивленно уставился на друга. — Тебе нужно выпить и выкинуть всю эту дурь из головы, чтобы взглянуть на все с другой стороны. Я видел Миру все это время, и могу тебе сказать с полной уверенностью, что если ты ее упустишь, я тебе буду морду на ринге разбивать каждый день! — вот вроде и улыбался он мне сейчас, но я ему верил, каждому слову.

— Ладно. — выдохнул, соглашаясь, — Клуб, так клуб.

Мира…

1 месяц спустя

Утро началось как обычно. Ну, почти… Сегодня на завтрак мы пришли к дяде Феде и тете Лоре. Как сказала тетя Лора вчера:

— Ну, 14 февраля все таки. Должен же быть праздничный завтрак? — меня всю передернуло, но что-то рассказывать или объяснять Майоровым не очень хотелось.

Вот так мы сейчас сидели на кухне у тети Лоры и дяди Феди вместе с Ярошей и пытались позавтракать под приглушенный бубнеж утренних программ, где все пытались преподнести этот день как знак всем влюбленным.

Мне же хотелось просто попросить всех замолчать. Дома все знают, что я не люблю этот день. Знают почему. Поэтому мне всегда было легко в этот день, так как родители да братья с сестрой, старались не напоминать об этом дне. Просто дата.

Но все равно, каждый год, я вспоминаю, что этот день стал концом того, чему даже не дали начаться. Но что о грустном, нужно выдохнуть и уже отпустить. Я и так полтора месяца приходила в себя после того как пообщалась с Максом две минуты. Точнее мы просто смотрели друг на друга. Я отмечала все изменения в нем, а он, думаю, делал то же самое, потому что спектр его эмоций был достаточно велик в тот момент.

После той новогодней ночи, я больше двух недель не выходила в сеть, но все-таки желание пообщаться со своими девочками пересилило мой невроз.

Я решилась позвонить Ане днем. В это время, по крайней мере раньше, у Дена была тренировка, поэтому надеялась что наше общение пройдет в этот раз спокойно.

Но как же я ошибалась.

— Ты!!! — закричала Аня в камеру на меня еще и пальцем тыкая, — Как ты могла? Я тебя просто прибью, когда ты вернёшься! Я тебя сейчас готова разорвать! Бессовестная, неблагодарная… ты… я вообще на тебя обижена!

— Аничка, — пыталась я успокоить мою подружку, но она только продолжала кричать на меня.

— Забрала моего мальчика не понятно куда! — продолжала она вопить, — Там хоть есть доктора в твоих горах? — строго спросила она, а я побледнела.

— Как? — только и смогла спросить я.

Аня же в этот момент покраснела, да и губу закусила, как делала всегда когда сильно нервничала. Пока я переваривала шок от того, что она знает где мы с Ярошей, она меня просто добила.

— Макс с Матвеем узнали. — прошептала она, но поспешно добавила, — Чисто случайно.

— Аня…, — я вроде и хотела произнести что-то еще, но в тот момент даже не могла сообразить.

— На старый новый год, в клуб к Матвею, пришел его друг, со своими коллегами, а они отдыхали на той базе, где ты находишься, на каникулах. Какой-то Сергей, Александр и Станислав. — и в этот момент я поняла, что просто грохнусь сейчас в обморок.

Перед глазами начали проноситься картинки «отдыха» этой компании, и мне стало очень не по себе. То, сколько раз Саша Майоров пытался меня оскорбить или добиться моего расположения, даже не перечислить. А Аня продолжала:

— …не знаю, что там конечно было конкретно, но то что Макс этому Александру съездил по его расфуфыренному фейсу — это факт!

— В смысле — съездил? — от последней фразы меня бросило в озноб.

— Ты опять все прослушала? — начала возмущаться подруга, видя мое состояние, — Столько меня не видела и даже послушать не можешь! Я кому тут все рассказываю?

— Аня! — прикрикнула, успокаивая ее.

— В прямом смысле! — в тон мне ответила подруга, — Тот начал что-то говорить о тебе и Яроше, а когда до Макса дошло, что это он говорит именно о вас, так его даже Матвей не смог остановить. Аленка сказала, Макс с такой скоростью двигался, что его наверное даже грузовик тогда не смог бы остановить. — Аня гордо заулыбалась, а мне опять стало не по себе.

— Значит, все знают где мы. — тяжело выдохнула, начиная соображать, что делать, так как паника начинала пробираться в меня, своими паршивыми щупальцами.

— Нет. — опять строго сказала подруга, — Только мы впятером: Макс, Матвей, Ден и я с Аленкой. Ребята строго-настрого запретили кому-либо рассказывать где ты находишься. Ну и еще те, кто тебя видел на той базе.

Тогда мы с Аней еще долго разговаривали, а после условились что будем хотя бы раз в три дня созваниваться. Но я попросила ее, чтобы никто не знал, что ей звоню. Даже Ден! Мне было так спокойно.

Без общения не могла больше, я здесь дичала! Но и вредить себе не хотелось совсем.

Так мне стало намного легче переживать мое нахождение здесь. Так как прошло уже два месяца, что я вдали от родных и это напрягало очень.

— «А сейчас у нас, для вас, дорогие телезрители, есть сенсационный материал, который мы получили вчера. Жена Максима Старостина, Анастасия Старостина, подала на своего супруга в суд, за жестокое обращение с ней. А учитывая, что девушка находится в положении, это самое отвратительное. Семья Старостиных, в последние месяцы постоянно находиться на всех полосах СМИ, так как вскрылись все их темные схемы. Руслан Старостин был взят под стражу при попытке скрыться из страны еще перед новым годом. А теперь его сын, решил показать себя со всех сторон. Давайте послушаем, что бедная девушка рассказывает об отношениях пока еще настоящих супругов…»

На телевизоре переключилась картинка, и на экране показали Настю с ее матерью рядом. Обе были просто идеальными актрисами, потому что, то как они обе рыдали, нужно было снимать и вставлять в фильмы.

То, что Настя начала рассказывать на камеру, в какой-то студии, было вообще сюрреализмом. У меня по коже гулял табуны противных мурашек, которые селили в моей душе страх и мерзость к этой девушке и ее матери. Но в то же время, как только мое воображение подкидывало картинки всего того, что я уже читала в интернете о Старостиных, наталкивало на то, что у них сейчас идет настоящая война. И кто кого потопит, было только вопросом времени.

— Мы, наверное пойдем погуляем с Ярошей. — прошептала спокойно, стараясь не выдавать своих эмоций при Майоровых.

— Мира, все в порядке? — спросила взволнованно тетя Лора.

— Да. Все отлично. — улыбнувшись ей, ответила.

Выйдя на улицу и вдохнув морозный февральский воздух, я начала соображать более спокойно. Яроша потащил меня на горки. И пока мы шли я поняла, что меня так же резко перестала трогать эта вся ситуация, как и взволновала. Я не могла объяснить почему внутри меня все так же быстро остыло, но поняла то, что я просто отпустила наверное. Я устала. Морально устала от всего этого «цирка», который не хотел заканчиваться.

Проведя полдня на горках, мы с Ярошей, по пути в домик, зашли к тете Лоре и попросили телефон, позвонить родителям.

— Да, Лор. — сказала мама в трубку.

— Привет, мам, это я. — сказала улыбаясь.

— Мирочка! Как вы? Что-то случилось? — взволновано спросила мама.

— Нет, мам. Все хорошо. — сразу успокоила маму. — Я звоню спросить, сможет ли папа приехать забрать нас с Ярошей?

— Зачем? — я слышала уже в мамином голосе панику.

— Домой хотим. — опять спокойно ответила, — Да и сколько можно отдыхать. Тем более мне уже нужно сдавать работы по заочке. Так что? Сможет?

— Мира, может…

— Не может, мам! — строго остановила маму. — Если папа не приедет, мы с Ярошей сами доберемся.

— Хорошо дочь. — мама уступила все-таки, но я слышала по голосу, что ей это не нравилось, — Папа приедет за тобой через два дня.

— Спасибо мамуль. Давай тогда, до связи. Нам пора отдыхать с сынулей. — сразу решила попрощаться.

— Да Мира, до связи. — грустно и встревожено ответила мама.

Я положила трубку и заметила, то на меня удивленно смотрят дядя Федя и тетя Лора.

— Мира, может не нужно? — как-то тяжело спросил дядя Федя.

— Нужно, дядь Федь. — спокойно, но твердо ответила, — Уже нет ни какого смысла все это продолжать. Да и устала я прятаться. У них там, — указала рукой на телевизор, давая понять о ком речь, — и так весело теперь. Пускай сами разбираются, а нас больше не трогают. Да и тем более, у Макса теперь будет законный ребенок. — устало пожала плечами, стараясь принять всю ситуации полностью, и у меня почти получилось.

Мы пошли с сыном в свой домик. И как только я его уложила, спокойно начала собирать наши вещи. Меня удивляло мое спокойствие, и объяснений ему не было. Возможно то, что приняла все это и стало последней заклепкой в моих закрытых, на семь замков, мечтах. А может просто мой лимит понимания закончился именно сейчас и мне легче вообще все забыть. Но одно я поняло уже точно:

— Я отпускаю тебя, Максим Старостин. — прошептала в пустоту комнаты, все так же механически складывая вещи в чемоданы, — Я больше не хочу плакать и болеть тобой. Спасибо тебе за сына, но…

Макс…

— Давай с тобой, еще раз все проверим. — Мот сидел со мной уже пол дня, так как и адвокат, вместе со следаком, — Макс, ты слышишь?

— Да, слышу. — ответил отрешенно, потому что внутри просто все сжалось.

Сердце застучало с такой скоростью, что у меня опять заболело под ребрами. Я никогда не верил в то, что сердцем можно что-то чувствовать, но последнее время, каждый раз убеждался, что оно меня еще ни разу не подводило. И вот опять! Такое чувство, что я просто теряю что-то важное. Я взял в руки телефон, набирая номер парня, которого мы с семьей отправили на эту базу «Федосея», чтобы узнать как там Мира с Яриком.

— Макс, все в порядке? — встревожился Мот еще сильнее.

— Сейчас узнаю. — нервно ответил я.

Послышались гудки и на третий трубку уже взяли.

— Слушаю.

— Ну что там?

— Все в порядке. Сегодня гуляли пол дня. После зашли на десять минут к Майоровым и ушли в домик. Больше на улицу не выходили. Но в домике постоянное движение. Будто собирается куда-то.

— Хорошо. Следи дальше.

Я положил трубку и откинул голову на подголовник кресла, прикрывая глаза и стараясь успокоить свое сердце. Что же не так? Почему такое паршивое чувство?

— Макс, что там? — аккуратно спросил Мот.

— Гуляли, но сейчас куда-то собираются. Из домика больше не выходят.

— Ну вот видишь. — Мот выдохнул облегченно, а вот я почему-то такого облегчения не испытывал, — Давайте уже закончим со всем этим. Сил моих не хватает на это уже. Когда там у нас суд? — он повернулся к адвокату и следователю.

— После 8 марта. — ответил адвокат, а следак добавил.

— Но могу с уверенностью вам пообещать, что сядет ваш Руслан Валерьевич на долго, да еще и компаньона своего потянет за собой.

— Вот тебе и причина, почему наши «дамы», начали творить этот хаос. — Мот как-то скривился даже на последнем.

Да. То что учудила Настя со своей мамой стало вообще вершиной этого бреда всего. Скандал начал набирать такие обороты, что даже мне стало противно еще больше. Но… появилось теперь законное основание для того, чтобы заставить нашу дорогую «жертву», сделать тест ДНК. Вот только Настенька не ожидала этого, когда к ней сегодня с утра приехали люди в форме и сопроводили ее в медцентр, точнее сразу в три, разные, чтобы сдать этот анализ. Я же сделал это сразу после нее.

— Как я ненавижу этот день. — прорычал я сквозь зубы, пытаясь успокоить себя.

— Макс, уже почти все. — Мот похлопал меня по плечу, стараясь успокоить, но меня почему-то это только раздражало.

Опять нужно потерпеть. Опять! Я часто вспоминаю взгляд моей Колючки в новогоднюю ночь и что-то меня напрягает в нем. вот только уже полтора месяца я так и не могу понять, что именно.

— Слушай, а ты давно был с бабой? — спросил следователь, улыбаясь.

И вот вроде понимаю, что он может и в шутку, так как улыбался, а может и подкалывает. Но меня так передернуло в этот момент. Мне хотел заехать ему в нос, от всей души, за его слова.

Да вот только толку!

— Я не трахаюсь уже давно. — ответил брезгливо, но кроме Мота меня никто не понял. Я видел замешательство в их глазах, но мое выражение лица, думаю остановило их от дальнейших расспросов, — Ладно, давайте на сегодня заканчивать. Я надеюсь, этого хватит для того, чтобы меня и мою мать не зацепило, — я опять посмотрел на адвоката.

— Да. Вполне.

— Тогда, до скорого.

Встал и вышел из кабинета. Находиться в помещении не было никакого желания. Что мне сейчас было нужно, так это хорошая драка. Поэтому, не задумываясь ни о чём, я поехал сразу в спортклуб. Там, как раз начали сходиться мужики, для вечерней тренировки. Так что почесать свои кулаки будет о кого.

Я опять задумался над тем, что я правда, ни с кем так и не смог больше заниматься сексом, после того, как ушел от Миры. Почему? Ответа у меня не было. Но даже когда уже начинали болеть яйца, я не мог себя пересилить! Мне было, до рвоты, противно даже прикасаться к другой женщине! Может это что-то психологическое? Может я превращаюсь в своего отца? Может у меня уже проблемы с потенцией? Хотя последнее, точно нет! Потому что стоит только подумать о Мире, вспомнить ее рядом с собой, просто представить ее спящей рядом, и можно сразу идти переодеваться. Это же ненормально, да?

Вот только поделать я с собой ничего не могу.

Поэтому мое спасение — это бокс, зал и виски. Блин! Превращаюсь в алкаша-затворника.

Даже самому стало смешно, от того, что попробовал все расставить по полкам в своей голове. И вот вроде все поставилось, а за ребрами болеть не перестает. Как будто тянет что-то. Неприятное состояние, но понять его не выходит пока.

Осталось подождать совсем немного.

Я и так больше двух лет терпел весь этот бардак, ведя бой на поле, где уже давно было все расставлено, вот только я портил всю картину. И вероятно, мне бы чувствовать себя как-то плохо, от того, что предал своего отца, посадил его. Но мне все равно. Ни жалости, ни сочувствия, ничего.

На подъезде к клубу зазвонил телефон.

— Слушаю.

— Максим Русланович. Мирослава собирается уезжать от сюда. — проговорил парень, которого мы приставили следить за ней и Ярошей.

— В смысле?

— Мне сообщили эту информацию девочки-горничные. Точнее жене моей. Через два дня за ними приедет ее отец. Какие будут распоряжения?

— Выезжайте за ними сразу.

Ответил парню. А сам еще находясь в каком-то ступоре, пытаюсь начать соображать. Что могло послужить толчком для моей Колючки, что она решила вернуться? Тем более сейчас.

А еще в моем воспаленном мозгу всплыл такой необычный вопрос, который я даже никогда не задал себе: «Может ли человек разлюбить за два года»?

Вот только ответить на него я боюсь даже сам!

Мира…

Вот уже больше двух недель мы с Ярошей дома, но спокойствие меня не посещает. Чувство, что что-то еще будет, не дает дышать спокойно.

Когда папа приехал за нами, то пытался еще раз отговорить ехать домой пока, но меня это уже все достало. Да и тем более, кому я теперь нужна? У Макса скоро будет еще один ребенок, точнее сказать — законный, так что теперь нет никакого смысла вообще от кого-то прятаться. Родители остались недовольны, но больше темы не поднимали.

По приезду мама несколько раз пыталась заговорить обо мне и моих чувствах, я же попросила больше не поднимать этой темы.

— Мама, у меня есть кого любить. — ответила сухо, но постаралась выдавить из себя улыбку, — Яроша, ты с папой, Катя с Гришей и Женей. Я счастливый человек. Твои намеки на то, что я чувствую себя несчастной беспочвенны. — хотя в тот момент даже меня передернуло от того с какой интонацией я сказала последнюю фразу, мама же просто побледнела, — А то, что ошиблась когда-то, так от этого никто не застрахован. Теперь я уже понимаю разницу между многими вещами. И да, опережая тебя добавлю, я бы тоже хотела научиться на чужих примерах, но вышло, что вышло.

— Мира…, — я видела, что маме больно, мне тоже было больно, но остановить свою холодную речь, в тот момент не могла.

В тот раз мама просто все оставила и подошла ко мне, молча обняв и постояв так какое-то время. Я же просто позволяла ей это делать. В душе уже не откликалось от маминых объятий. Я чувствовала себя просто ледышкой. Как будто меня заморозили внутри.

В первых числах марта к нам приехали девочки. Аня сначала долго меня отчитывала, потом плакала вместе с Лизой, далее долго обнимались уже в четвером. Вика просто плакала со всеми и старалась почаще обниматься, что было очень на нее не похоже. Девочки остались тогда на несколько дней у родителей. И мы решили каждый день устраивать девичники с маленькой поправкой. Яроша был всегда с нами.

Аня пыталась мне что-то рассказывать о ребятах, но как только тема заходила о Максе, я сразу старалась обрубить любые разговоры в эту сторону. Аня злилась и очень, Лиза старалась смягчить всю эту ситуацию, но я оставалась непреклонна.

И вот в последний вечер перед их отъездом, Аню все таки рвануло:

— Ты в своих горах стала полностью отмороженной! — начала она злиться на мою просьбу перестать говорить о Максе.

— Ань, уймись. — попросила подругу. — У меня нет никакого желания выяснять отношения опять. Тебе не надоело? — решила перевести в шутку все, потому что сама уже закипала.

— Мира, ты не выносима! — чуть ли не крича, прорычала подруга.

— Так не выноси, тебя же никто не просит. Я здесь хочу посидеть. — опять постаралась пошутить, но по выражение подруг поняла, попытка не удалась.

— Мир, ну правда. — уже и Вика вступила в разговор, — Ты же ничего не знаешь, чтобы быть такой категоричной. Мы тебе пытаемся рассказать…

— А я вроде не просила вас, мне, что-то рассказывать. Так? — я поняла, что нормального разговора не выйдет, потому что сама уже стала закипать.

— Мира, ты не права. — вот и Лиза уже вступается.

— Согласна. — решила уступить, потому что понимала что если продолжим, поссоримся все. — Но свое мнение менять не собираюсь. По крайней мере сейчас!

— Да какое мнение? — о, вот и крики пошли. Аня завелась окончательно. — ТЫ себе даже представить не можешь, как тяжело Максу! И Ден с Матвеем постоянно в напряжении с ним. Они борются как могут, а ты тут пытаешься что-то доказать! — она даже с места подскочила и заходила взад-вперед. Краем зрения заметила, что в гостиную заглянула мама, но только горько покачала головой, — Ты думаешь тебе тяжело? Или я чего-то не понимаю? Что ты постоянно колючки свои выставляешь? Ты даже не соизволила сказать, что уезжаешь! Бросила нас и уехала в горы. И пока ты там отдыхала, он здесь боролся! — от такой проникновенной речи подруги даже опешила немного, но не в том плане что растаяла, а в том что начала злиться уже по-настоящему.

— Я думаю, нам пора расходиться по домам. — сказала подругам вполне спокойно, откидываясь на спинку кресла в котором сидела, но по удивившимся лицам подруг поняла, что мое спокойствие осталось только в моем воображении, — Мне завтра рано вставать. Да и вам тоже завтра уезжать, так что каждой нужно отдохнуть. — поднялась с кресла и пошагала в сторону прихожей, показывая, что наш разговор закончен. — Я там приготовила вам с собой пирожки, что делали сегодня. Передадите своим гостинцы и …

— ТЫ что совсем охренела?! — Аня просто заорала мне в спину, а Вика с Лизой сразу стали шикать на нее и пытаться успокоить, вот только когда ее это останавливало, — ТЫ нас выставляешь? Нас?! Мира, что с тобой произошло? В кого ты превратилась? — я развернулась к подруге и остановила взгляд на ее мокрых глазах, но меня уже не трогали ничьи слезы.

— Аня, если вы сейчас не уйдете — мы поссоримся, и сильно. — выдавила из себя, стараясь еще удержать спокойствие внутри, — Я этого не хочу. И объясняться с вами в данный момент, не горю желание. — решила все-таки пояснить свою позицию, — Я никому не сказала, а последние дни считаю, что правильно сделала! Вот только НИКТО, даже не сможет представить себе, что происходило со мной! Ни одна душа. Потому что у каждого свой путь, и «тапки» у каждого свои. Так вот, со своего пути, я вижу все со своей стороны. Вы же смотрите со своего пути, и вам видно все с другой стороны. Так что здесь и сейчас нет правых и виноватых. А вот обидеть еще сильнее друг друга сможем запросто! Готова? — на последнем вопросе киваю на подругу, которая даже побледнела немного, но все равно зла.

— Я поняла. — прошипела Аня, — Пойдемте девочки, мы уходим. Нам тут не рады!

Я просто промолчала. Сзади подошла мама, тоже пытаясь что-то вставить, но мне уже было все равно. Вика с Лизой сами подошли и обняли меня перед выходом, Аня же прошло мимо даже не взглянув. Ну… не критично. Больно, но все пройдет.

Я молча развернулась и пошла на кухню, где ел Яроша, точнее его пытались накормить его дяди, и это выглядело так забавно, наблюдать детей всех возрастов, в каше с ног до головы. В груди потеплело, но чай я себе все таки сделаю.

«… В данный момент известно только то, что Руслан Старостин находиться в специальном медицинском учреждении. Его состояние удалось стабилизировать, но прогнозов никто не дает. Пресс-центр МВД заявили, что суд не будет перенесен из-за критического состояния подсудимого и окончательно заседание будет проходить, как и планировалось после восьмого марта. С вами был…» — меня как холодной водой окатило! Я так и застыла посреди кухни с чашкой смотря на телевизор. Мой мозг просто не мог воспринять всю информацию, но он уже начал активно работать!

— Надеюсь, он выживет и останется в таком состоянии на долго. — я повернула голову в сторону папы и просто замерла.

— Гена. — прошептала мама, стоя в его объятиях вроде и с упреком, но с каким-то таким ясным облегчением, что у меня аж мурашки побежали по коже.

— Доня… — мама протянула ко мне руку приглашая в объятия к ним, а я не могла даже заставить ноги сдвинуться с места.

Мои чувства были сейчас самыми разными: от неверия и счастья, до полного расстройства и ненависти. И какому из них отдать свое предпочтение я не могла решить.

А еще я поняла, что теперь опять начнется то, что я так хотела уже вычеркнуть из нашей с сыном жизни. И слезы жалости побежали по щекам. Да и жалость эта была направлена на саму себя, что меня только разозлило сильнее.

Я выскочила на улицу быстрее ветра. Никаких разговоров сейчас заводить не планировала ни с кем. Мне нужно было побыть одной! Просто выдохнуть и переварить все то, что услышала.

А память, как назло, начала подкидывать мне момент, когда Макс усердно добивался моего внимания. Что он делал и как. Меня опять передернуло.

— Не хочу. Не хочу. Не хочу. — шептала я тихо, пытаясь заглушить рыдания, — Я не хочу этого.

Не нужен он мне! Не смогу я! Я же только свыклась с мыслью, что мы с сыном вдвоем, что у нас все получиться, а тут опять это все. Когда я смогу выдохнуть уже спокойно?

А может он и не начнет ездить? — эта мысли просто озарила. У него же должен родиться ребенок от Насти, так вот пускай туда и едет. А я уж как-то сама. Без всего этого дерьма.

Но сердце билось так сильно, что даже больно было. И билось оно не от злости с такой скоростью.

Обмануть можно всех вокруг, но себя — никогда!

Макс…

Мне позвонили с самого утра. И вроде бы новость должна была меня шокировать, а я никаких эмоций не испытываю. Ответив доктору, что буду через час, спокойно пошел в душ, после разомнулся минут десять, выпил кофе и поехал в больницу.

Ехать было недалеко, так что я уже через пятнадцать минут стоял на пропускном пункте, чтобы меня встретили и провели в палату, где лежал отец.

И вот я стою и смотрю на человека, который дал мне жизнь и не испытываю вообще ничего. Слушаю доктора, который говорит, что произошло сильное кровоизлияние в мозг, разорвано очень много крупных сосудов, и даже если он очнется, то останется полным инвалидом.

— Никаких прогнозов дать сейчас мы не можем. — речь доктора уже подходила к завершению, когда в палату вошел и следователь. Мы пожали руки друг другу, и уже вдвоем смотрели на моего отца, который был утыкан кучей разных проводков. Доктор опять повторил все следователю и все таки решил закончить, — Если даже пациент очнется, то он нескоро сможет даже пошевелиться. Вы должны понимать, что даже самая лучшая реабилитация не даст вам и десяти процентов гарантии, что после такого он сможет быть дееспособным.

Нас попросили покинуть палату и уже в коридоре, когда мы со следователем остались одни, то спросил:

— Ты даже не расстроен?

— А должен? — вопросом на вопрос ответил.

— Думаю, нет.

— Вот и правильно думаешь.

А уже выйдя на улицу, решил уточнить:

— Эта ситуация сможет как-то повлиять на суд и оглашение приговора?

Следователь посмотрел на меня долгим взглядом, сканирую и пытаясь, наверное, достигнуть моего мозга, чтобы понять, что же твориться в моей голове. Вот только все, что я смог сделать сейчас, так это улыбнуться ему грустно.

— Тебе абсолютно все равно на него, так? — я только и смог кивнуть, говорить сейчас совсем не хотелось, — Нет. Все остается в силе. Тем более, что люди, которые работали на предприятиях, так и остались там. Зарплата им идет, налоги платятся. А все остальное, я думаю ты сам наладишь.

— Мне сейчас будет ой как не до этого. — решил обозначить сразу все границы.

— Так все таки есть та, ради который ты это все затеял? — хитрый блеск в глазах мужчины немного покорежил, но я ответил.

— Она всегда была. Всегда.

Мы разошлись каждый по своим машинам и разъехались в разные стороны. День пошёл по старому маршруту. Работа, после заехал в зал, вспомнил, что нужно поесть. А вечером решил заскочить к Моту.

Ден был уже у него, расстроенный и какой-то злой.

— Что у вас за трагедия? — подошел к мужикам, пожал им руки.

— Да блин…, — Ден махнул рукой и уж очень грустно посмотрел на меня, и от этого взгляда мне стало не по себе.

— Выкладывай. — напрягся.

— Макс, — решил вставить Мот, — Это еще ничего не значит. Тем более ты должен же знать этих баб…

— Аня не баба! — прорычал на друга Ден.

— Хорошо. — Мот поднял руки в жесте, что сдается, — Не баба. Но вот ее эмоциональность иногда просто бесит, ты уж прости.

— Вы мне можете сказать, что тут происходит? — начинал закипать.

— Аня позвонила. — начал Ден, — Очень расстроена. Они поссорились с Мирой. В общем я сам ничего не понял, — Ден только и смог что запустить руки себе в волосы и тяжело вздохнуть. — Мира считает, что ребенок Насти — твой. Каждый раз как только девочки пытались завести разговор о тебе, она очень жестко обрубала все. А сегодня попросила всех уйти, чтобы не ссориться. — в кабинете повисло гробовое молчание, такое что было слышно тиканье часов. Меня просто окатило таким морозом, что стало страшно. — Макс, ты только ничего не начуди, слышишь? Аня, правда, могла просто преувеличить.

Ден еще что-то говорил, а я уже знал, что Аня ничего не преувеличила. Потому что прекрасно помнил взгляд моей Колючки в новогоднюю ночь. Теперь я понял, что там увидел: боль и пустота.

И причиной этому был Я!

Я встал молча и вышел, слыша в след громкие крики друзей, но в голове билась только одна мысль: поехать к ней, скрутить закинуть в машину и увезти на край света и доказывать каждую минуту, что только она сидит в моей голове уже какой год!

Желание сорваться к ней на ночь глядя, было до такой степени сильным, что я готов быть это сделать. Но опыт показывал, что ничего хорошего с этого не выйдет. Нужно подождать!

Подождал! До утра, на большее меня не хватило.

Я ехал за ее машиной, а в груди разрастался просто пожар. Предвкушение, что скоро смогу ее прижать к себе и просто вытравить всю ту дурь с ее красивой головки было такий ярким, что у меня даже руки начинали трястись. Я уже понимал, что Мира знает, кто едет за ней и это добавляло мне адреналина. Сначала, я даже не понял куда мы подъехали. Я мог смотреть только на то, как она выходит со своей машины и подходит к краю оврага. А когда сам остановился и вышел к ней, то понимание накрыло с головой. Мы были там, где полтора года назад стояла она, когда я благодарил ее за сына.

Меня просто накрыло. Я только и смог, что подойти к ней близко, и попытаться прижать к себе. Но куда там! Мира начала отступать от меня, даже не обращая внимания, что уже в ловушке. А когда уперлась спиной о мою машину, в ней что-то щелкнуло и слезы побежали по ее щекам, обжигая и мое сердце.

А я просто прижал ее к себе, чтобы вдохнуть ее запах, такой родной, что у меня у самого горло стянуло. Вот только Мира начала отбиваться от меня, как кошка, выворачиваясь в моих руках.

— Нет, не хочу!! Убери от меня свои руки! — шипит на меня, а я просто впадаю в какую-то эйфорию, от того что она рядом.

— Ты всё равно будешь моей! Будешь со мной! Теперь нам никто не запретит, — проговариваю четко каждое слово, хотя понимаю, что голос мой не поддается и вместо слов выходит рык, — ОН больше не помешает нам! Я верну тебя и все будет как раньше! — ее запах просто сводит с ума, а желание поцеловать становиться просто помешательством.

— Пожалуйста, прекрати! — выкрикивает, пытаясь вывернуться из моих рук и начинает рыдать в голос, а меня скручивает от ее слез. Я готов каждую ее слезинку выпить и забрать ее боль, лишь бы она успокоилась, — Не делай этого, я тебя очень прошу!

— Почему? Ты же всегда любила когда я тебя целовал. — нужно привести ее в себя, я это понимал. И способ выбрал довольно нахальный, потому что находясь с ней рядом, у меня напрочь отключился мозг

Какая же она красивая! Я смотрел как она пытается прийти в себя, от моих слов, уклоняется от моих коротких поцелуев, и у меня просто ехала крыша. Я как шальной просто дышал ею, прижимая к себе еще сильнее, желаю просто растворить в себе.

Отмечая про себя, что Мира очень похудела, но думаю мы это исправим. Теперь мы будем все исправлять, а пока нужно просто вернуть ее. Вернуть нас!

И пока я нахожусь в своих мыслях и желаниях, начинаю чувствовать, что моя Колючка успокаиваться как-то резко. Быстро преодолела шок. А когда она упирается в меня своим разъяренным взглядом, у меня просто происходит взрыв, везде где только можно! И вот должен понимать, что она зла, обижена, может даже, ненавидит меня, но от ее глаз не могу оторваться. И тут она выдает слова как выстрелы:

— Да! Любила! Больше жизни любила, а ты смог переступить это и просто пойти дальше! Потому что тебе так сказал твой папочка! — Больно! Ох, как больно от ее слов, но я жду, что она скажет дальше, — вот только я теперь не одна!

— Я не мог поступить по-другому! Не мог! — прижимаю ее еще крепче к себе и просто рычу ей в губы, — ОН бы тебя уничтожил! Тебя и всю твою семью! Ты этого хотела? — спрашиваю последнее уже спокойнее, но вижу что ее даже больнее чем мне.

— Я хотела чтобы ты был со мной. Мне не нужно было ничего, только чтобы ты был рядом. А теперь мне ничего не надо. У меня есть Тот ради кого я продолжаю жить. Тот, ради кого, я готова стереть в порошок даже тебя! — делает акцент на последнем слове, а меня окатывает ее злостью и какой-то обреченностью.

И вот понимаю, что нужно было по другому, и понимаю, что она сейчас меня просто убить готова. И даже могу понять почему, потому что уже знает историю своей мамы и какое участие принял в ней мой отец. Заставляю сделать от нее резкий шаг и прячу руки в карманы, чтобы не давать соблазна себе опять прижать ее. Но Боже, как же хочется! Смотрю на нее, и надеюсь, что следующие слова она услышит:

— Я очень хочу все исправить! Хочу чтобы ты меня простила! — немного подаюсь вперед, но Мира упирается мне в грудь ладошкой. А меня просто током пронзает от ее прикосновения.

— Я не могу! Прости, но я не могу! — вижу как ей тяжело, но как дурак наслаждаюсь даже такими ее эмоциями, — Для меня это очень тяжело.

— Пожалуйста, Мирочка! — выдыхаю ее имя, а самого скручивает внутри, — Ты же мой мир! Ты моя вселенная! — все-таки не выдерживаю и протягиваю руки к ней, беру ее лицо в свои ладошки и прижимаюсь сначала лбом, добавляю все, что у меня внутри, — Да мое сердце не жило без тебя! Оно как кусок камня просто лежало в груди и болело! Болело и звало тебя, тянулось только к тебе!

Какая же она сладкая. А запах этих цветов в ее волосах, для меня как наркотик. И я просто срываюсь. Начинаю покрывать ее лицо, глаза, шею мелкими поцелуями. Меня накрывает возбуждением, которое я каждый день старался сбрасывать с себя на протяжении этих лет. А она опять сопротивляется, но дыхание учащается, давая мне понять, что не такая она и безразличная, как хочет казаться. Но боль в ее голосе, отрезвляет. Боль с которой она останавливает меня.

— Пожалуйста, Максим! Пожалуйста, перестань меня мучить! — выкрикивает, — Мне очень тяжело сейчас, очень! Я не могу так больше. — замираю на секунду после ее слов, а после опять отхожу от нее, давая возможность уйти ей.

— Я понял. Я всё понял! — произношу четко, смотря прямо на нее, — Но я не обещаю тебе, что остановлюсь. Я больше не выдерживаю без тебя! Я сделаю все, чтобы вернуть тебя. Чтобы вернуть НАС! — и надеюсь, что она понимает что говорю ей правду сейчас.

Она понимает. Я вижу что ее напрягают мои слова. Мира делает несколько шагов от меня. Я понимаю — она боится, что я сорвусь и просто выкраду ее. Но мысль о том, что там ждет ее наш сын, дает мне силы стоять на месте. А она уже возле своей машины, смотрит на меня и стараясь казаться безразличной, выдает мне:

— Я и не удивлена! Знаю, что ты не остановишься. Ты никогда не останавливался, чего бы это не стоило. — говорит с ехидством, скорее всего вспоминая мне, мое ухаживание за ней и как я добивался ее, — И не задумывался о том, чего это стоит другим.

Она быстро садиться за руль и скрывается с места, а меня просто разрывает от всего! И вот вроде я был рядом, и чувствовал ее, и даже целовал, и как одержимый сейчас облизываю свои губы, слизывая с них ее вкус, но боль с которой она смотрела на меня просто рвет меня!

— А-а-а-а-а-а!!! — только и могу закричать во весь голос, чтобы хоть так выпустить эмоции, от которых болит уже в груди, опять!

Эх, Колючка. Я же теперь не отступлю. Я не смогу без тебя! Без Вас!

Разворачиваюсь к машине, сажусь и еду к ней домой. И даже если я тут ни разу не был, это не означает, что не знаю куда ехать!

Я почти догнал ее машину, но уже старался не опережать ее. Когда поравнялся с воротами их дома, увидел как Мира подхватила на руки нашего сына и замер. Я даже вдохнуть не мог полной грудью. Смотрел как завороженный на МОЮ СЕМЬЮ и не мог насмотреться. Я впервые видел их вживую, пускай и не рядом, но вживую.

Мира почувствовала мой взгляд, повернулась в сторону ворот. Я видел, что она напряглась, потому как она крепче прижала сына к себе, но ничего больше не смог разглядеть.

Моя Колючка отвернулась и быстрым шагом пошла в дом. А я боролся с желанием сорваться за ней, схватить, закинуть в машину их двоих и больше не отпускать от себя.

Я себя чувствовал сейчас просто подростком с разбушевавшимися гормонами, которые выходят не контролированным возбуждением, ярость, желание и еще кучей всего.

Я наверное так бы и сидел, если бы мне в окно не постучали. Я даже дернулся, но заметив за стеклом ухмыляющееся лицо Геннадия Викторовича, выдохнул.

— Здравствуйте. — выйдя с машины я протянул руку для пожатия, не надеясь даже на ответную реакцию, но она последовала.

— Ну привет Максим. — отец Миры пожал мне руку в ответ, и даже не перестал улыбаться. Только улыбка его была какой-то то ли хитрой, то ли грустной. — Не догнал? — спросил, указывая головой в сторону своего двора, где еще недавно стояла Мира с Яриком.

— Догнал. — выдохнул, и понял, что мой ураган, который начал разрывать меня сходит на нет, а на место его приходит понимание, что все очень тяжело сейчас.

И это понимание просто спустило с небес на землю. Я прижался спиной к машине и откинул голову назад, стукнувшись пару раз ею. Понимание, что я несдержанный псих, оглушило. Рядом в такой же позе стал Геннадий Викторович, только взгляд его был каким-то понимающим что-ли. Мы с ним молчали, но это молчание было таким правильным и важным сейчас, что меня опять оглушало.

— Я тебя ждал еще вчера, если честно. — сказал мне мужчина, а когда я посмотрел на него удивленно, заметил все ту же улыбку, только к ней еще и задорные искорки добавились в глазах этого мужчины.

— Вот сейчас я вообще ничего не понимаю. — прохрипел, стараясь взять себя в руки от того озарения, что на меня снизошло.

— А что понимать. — он пожал плечами, но улыбаться мне не перестал. — Ты знаешь, Максим, я даже не хочу представлять, что ты пережил за свою еще такую молодую жизнь, но хочу чтобы ты знал: я горжусь тобой! — Геннадий Викторович говорил эти слова, а я каменел на месте, потому что никогда! Никогда не слышал таких слов от взрослого мужчины, — Ой, не смотри на меня так. Я тебе говорю это, чтобы ты понял, что тебе не будет сладко сейчас и твоя борьба еще не закончена. Но то, что ты сейчас находишься здесь, стоишь и пытаешься побороть своих внутренних демонов, многого стоит!

— П-ф-ф… я… даже не знаю, — но меня остановили опять.

— Переваривай, давай мои слова быстрее, — похлопал он меня по плечу и добавил, — потому что я тебе хочу добавить: легко не будет. Мира очень похожа на свою мать, но вот упертость у нее от меня. Тут уж извини, — он так спокойно говорил сейчас, что я понял, одного союзника я все-таки заимел, — И еще раз повторю, не смотри на меня так. Я тебе смогу помочь только советом, и то если ты попросишь, а так… все сам сынок! Сам!

— Геннадий Викторович. — прошептал, потому что голос сел. Я не мог собрать свои мысли в кучу, но понимал, что нужно что-то сказать, — Спасибо!

— Тебе спасибо. — ответил он, а у самого глаза просто светились, и вот честно, не мог понять этого мужчину, что за счастье было у него внутри, — Я сегодня увидел свою девочку живой. Злющей, взъерошенной, возбужденной, готовой рвать и метать, но живой, а не ледышкой. — проговорил отец моей Колючки, а меня накрывало от его эмоций тоже. — Так что я могу пожелать тебе только удачи! Ты ее уже один раз добился. Теперь нужно только повторить свой опыт, но поменять методику. — он оттолкнулся от машины, так легко, что даже и не скажешь, что этот человек разменял шестой десяток, протянул мне руку для пожатия, и задумчиво добавил, смотря мне в глаза, — Кто бы мне сказал двадцать лет назад, что я буду жать руку сыну человека, который почти уничтожил мою женщину, да еще и желать ему удачи, убил бы. Но меня радует, Максим, что на своего отца ты не похож.

Он похлопал меня еще по плечу и двинулся во двор насвистывая что-то веселое себе под нос, а я стоял и улыбался как дурак, видя перед собой тот лучик света в конце тоннеля.

Макс…

— Максим Русланович, я вас поздравляю с закрытием дела. — я стоял на ступеньках суда вместе с моим адвокатом и вдыхал полной грудью воздух.

— И вам спасибо, что сработали оперативно. — пожал руку в ответ, и в этом рукопожатии было намного больше, чем просто благодарность.

Уже доходя до машины я услышала крик и визг Насти, но самое удивительное, что меня он уже даже не раздражал, так звук на периферии: — Я тебя ненавижу, Максим! — орала она на всю улицу, а камеры ее сейчас активно снимали, — Ненавижу! Ты пожалеешь, что так поступил со мной и моим отцом! Пожалеешь!

Я ничего не ответил, а только улыбнулся ей. Что я могу сказать моей, уже БЫВШЕЙ, жене, если она залетела от моего отца. Моего отца! И самое печально, ей сказали в больнице, что если сделает аборт сейчас, детей у нее не будет никогда. Насмешка судьбы, не иначе.

Выехав со стоянки я стянул с себя галстук. Эта удавка уже достала. Но улыбка все таки была блаженной какой-то.

Я конечно отгреб за свою выходку на ринге. И от Матвея, и от Дена. Они меня по очереди отходили тогда, когда я вернулся от Миры. Но все равно был счастлив, как никогда. После я с ними бухал пол ночи и рассказал все, что мне сказал Геннадий Викторович. Матвей только ухмылялся, будто знал, что так и должно быть, а вот Ден был в шоке!

Поэтому сейчас я еду самым счастливым человек, на квартиру, нужно переодеться, а дальше разберемся. Оказывается, когда за плечами нет груза многомиллионной компании, намного легче дышится. Только теперь нужно привыкнуть тратить по доходам, но думаю в этом мне помогут.

На землю меня спустил звонок телефона.

— Да мам.

— Привет, Максим. Как у тебя дела? — последние недели мама стала разговаривать намного лучше, что только подтвердило мои наблюдения, когда я ее три месяца назад, отправлял на юг нашей страны. — Про суд можешь не говорить, я уже и сама все посмотрела. Как ты, сынок?

— Спасибо мам, все хорошо. — ответил улыбаясь, потому что правда, все налаживалось. — Сейчас на квартиру, а после к Матвею. Теперь я на него работаю.

— Может мне все таки приехать? — достаточно вкрадчиво спросила мама, а меня даже пробрало от ее вопроса, в хорошем смысле.

— Не нужно. Ты лучше отдыхай и набирайся сил. — улыбнулся ей в трубку и даже почувствовал ее улыбку в ответ. — У тебя все есть для спокойной жизни мам, так воспользуйся этим. Ты заслужила не меньше.

— Ты знаешь Максим, я поняла, что допустила очень много ошибок в свое время. — тихо начала мама, но я понял в тот момент, что ей нужно выговориться, — Я жалела себя, страдала над собой, не замечая того, что рядом со мной всегда был настоящий мужчина. Я так боялась, что ты когда станешь таким же как и твой отец, что старалась отгородиться от вас обоих. — мама всхлипнула, а у меня заскребла детская обида, но и понимание сейчас пришло, что по другому и быть не могло. — Прости меня сынок, пожалуйста.

— Мама, я отпустил все это. Сегодня, так вообще стал еще счастливее. И ты отпусти мам. — ответил я, но понимал, что слова должны были прозвучать другие, вот только вытолкнуть их не получалось из себя еще.

— Я поняла. И за это спасибо. — прошептала мама. — И знаешь, я благодарна Мире, за то что она появилась в твоей жизни. Это ее заслуга, что ты изменился. Жаль только, что теперь тебе придется опять бороться. Но ты справишься, сынок. ТЫ всегда справлялся!

— Спасибо мам. Ладно, я уже почти приехал, давай. На связи.

— Пока Максим. Удачи тебе.

Мама отключилась, а мне вот вроде и легче стало, но что-то давило внутри. Но разобраться мне не дали, так как машине уже подходил Матвей с улыбкой на все тридцать два.

— Ну вот и все, брат! — меня чуть ли не вытянули из-за руля как пацана. А медвежьи объятья Мота могли раздавить. Но я был рад не меньше него.

— Все! — выдохнул и заулыбался так же как и друг. И так легко стало, что готов был горы переворачивать.

— Значит пора приступать ко второму плану. — и хитрый блеск в глазах сказал мне, что меня и тут не бросят одного.

— Пора брат, пора.

— Ден звонил, сказал, что через час будет. — говорил мне Мот когда мы уже поднимались в его кабинет. — Он пытается уже две недели уболтать свою занозу, чтобы она помогла нам, но что-то Анюта не в какую не хочет.

— Так пусть приедут вместе. — улыбнулся другу и подмигнул, — Втроем уболтаем.

— Боюсь, чтобы потом нас не уболтал один ревнивый Отелло. — заржал Мот.

Так переговариваясь и кидаясь приколами и шутками и начали продумывать план, как же мне опять завоевать мою Колючку. И в этот раз я не имею никакого права накосячить.

Ден тоже подъехал, как и обещал, через час. И его предложение стало как никогда свежим, немного сумасшедшим, но в нашей истории по другому и не получается.

Сейчас я могу быть настоящим. И как никогда понимаю что просто обязан вернуть мою семью!

Уже когда мы в последний раз проговаривали наш план, Мот все таки спросил:

— А вы уверены, что наш Макс выйдет живым из этой схватки? — и вот вроде вопрос и серьезный, но видно что Мота сейчас разорвет от смеха. — Мы же все видели как Мира отделала двоих мужиков, когда те пытались Ярика украсть. А тут ты будешь с ней один на один Макс. Нестрашно? — я даже немного опешил, но когда Мот не выдержал и заржал, мне хотелось ему съездить от души.

— Я, друг мой, знаю способ как усмирить мою Колючку. — ответил ему серьезно.

— Смотри, чтобы твою усмирилку, после этого не усмирили. — Мот заржал еще громче и даже Ден не выдержал, тоже подключаясь к их общему веселью.

— Дебилы! — рыкнул на друзей, но у самого улыбка растянула губы. — Но осталось теперь главное: нужно уговорить Геннадия Викторовича помочь выманить Миру из дома.

— Ну допустим он тебе поможет. — успокоившись ставил Ден, — И сколько ты будешь держать Миру? Ты же понимаешь, что дома будет ждать Ярик, а она без него никуда не ездила. Никогда!

— Вопрос! — Мот тоже скинул веселость и даже затылок почесал.

Мы переглянулись все и даже немного зависли.

— Вот сейчас мне пришла такая мысли, мужики, — выдал Мот, — сидим тут как подростки и продумываем план похищения девушки, чтобы она простила тебя, Макс. Как в каком-то дешевом боевике, блин! А если не сработает?

— Сработает! — огрызнулся, — Зачем этот пессимизм, брат? Должно сработать. Не могу я без нее больше, понимаешь? И если мне нужно ее похитить и закрыть где-то вместе с собой, то я так и сделаю! Буду вымаливать это гребаное прощение! Буду руки в кровь разбивать, доказывая, что только она мне нужна! Буду как пес тапки ей носить, лишь бы не отталкивала!

— П-ф-ф! — Ден даже опешил от моей речи. — Ты сумасшедшим стал, Макс.

— Стал. — так же тяжело выдохнув ответил, — И только они: моя Колючка и сын, способны вернуть меня назад. Не могу я так больше! Не могу!

— Ну значит, приступаем. — закончил Мот.

И все! У меня даже ладошки закололо от того, что я скоро буду со своей девочкой! Смогу ее обнять, вдохнуть ее запах. Потому что того, что было возле оврага, так мало мне! Я хочу на всю жизнь! Только ее! Только мою семью!

Мира…

— Пап куда мы едем? — вот уже полчаса мы с папой едем в сторону области, но куда мне не сообщается.

— Мира, потерпи. — отвечает папа с улыбкой, — Когда ты успела стать такой нетерпеливой?

И вот вроде понимаю, что просто нужно подождать и все пойму, но какое-то непонятное предчувствие просто кричит мне, что все не то, чем кажется.

— А как зовут твоего товарища? — решаю уточнить у папы, а может и на чем-то его поймать.

— Андрей его зовут. — отвечает спокойно и без запинки, родитель. Но вот эта его улыбка хитрющая не дает мне покоя. — Дочь, скажи, я когда-то желал кому-то из своих детей плохого?

— Да при чем тут это? — меня прямо подкидывает от негодования, от папиных слов. — Папуль, не обижайся. Ну не могу я тебе объяснить, что со мной сегодня. Вот такое чувство, что что-то должно произойти, понимаешь?

— Доня, все что должно произойти, произойдет в любом случае, а вот как мы к этим событиям отнесемся, уже совершенно другой разговор.

— Папа меня напрягает, когда ты начинаешь философствовать.

— Все будет хорошо, родная.

И вот вроде папа меня и успокоил, но что-то скребло внутри.

Спустя еще полчаса мы уже въезжали в дачный поселок, за областью. Небольшие аккуратные домики, просто тонули в еще голых ветках, плодово-ягодных деревьев. Весна еще только начинала вступать в права. Местность пустовала, так как дачники еще не готовы были выбираться на свои участки.

И вот в этой местности нам с папой предстоит помочь одному дедушке, который тут живет почти круглый год. Отец папиного товарища, как мне сказали. Только я о нем ни разу не слышала и это меня и напрягло вчера вечером, когда за ужином оказалось, что кроме меня, сегодня все оказались заняты.

Папа сказал, что мне нужно будет убраться в доме, а папа займется участком. Мы даже продуктов накупили этому дедушке по списку, который был у папы. Хотя, как для меня, список был довольно странный: мясо, колбасы разных видов, сыры, фрукты., овощи. Но это еще не предел. Пределом стало две бутылки сухого вина! Прямо набор для романтического ужина, а не для дедушки в обычном дачном поселке.

Подъехав к домику мы с папой начали оперативно выгружаться. Что-то заставляло меня напрягаться. Да еще и домик оказался крайним в поселке этом. Место конечно красивое, но тут что-то не то!

— Пап, давай как-то поактивнее, что ли? — решила подогнать папу немного, — Дома Яроша ждет.

— Ничего с нашим пацаном не случиться. — отмахнулся папа, насвистывая какой-то незамысловатый мотив, — У него там целых четыре няньки.

Ладно, согласна. Мне, наверное, нужно успокоиться. Просто перестать думать и всякой ерунде.

Хотя после визита Максима, больше двух недель назад, мне тяжело вернуть себя в прежнее русло. Первую неделю я вообще была сама не своя. И мне это не нравится. Я никогда не страдала такой эмоциональностью. Взрывной характер у нас только у Аньки, но она со мной уже две недели не разговаривает. Хотя я после нашего последнего разговора звонила ей, чтобы извиниться, но меня послали. В общем я не обижаюсь, потому что понимаю, за меня волнуются. Но только правда у каждого будет своя.

С этим роем неспокойных мыслей я вошла в дом и замерла от шока.

— Па-а-ап! — заорала во все горло. — Это что? — указала головой, когда папа подошел сзади и удивленно приподнял брови, как бы спрашивая “чего я ору?”

— Это, дочка, дом. — папа меня продвинул дальше по коридору, — И в нем нужно убраться. — после этого у меня забрали пакеты и понесли их, как я поняла, на кухню.

— Папа! А здесь, что живет какой-то не простой дедушка, да?

— Почему не простой, самый что ни на есть простой. — ответил мне голос папы со стороны кухни.

Вот только я что-то очень в этом сомневалась. Теперь у меня, уже точно, было ощущение, что меня загоняют в какую-то четко спланированную ловушку. И этот дом только подтверждал, что мои внутренние колокольчики вопят не зря!

Добротная деревянная мебель, под стеной красивый и, самое главное, настоящий камин, небольшой светлый ковер с толстым ворсом, темный кожаный диван, тяжелые темные гардины со снежно белой вуалью под ней. Шикарные картины с пейзажами, явно рисованные, а не сделанные с помощью современных технологий. Справа от меня дверь. И вот хочется подойти к ней и посмотреть куда она ведет, но что-то останавливает.

— Так, дочь, ты приступай, — папа вышел с лева от меня, как я поняла с кухни. — а я пошел во двор. Пойдем покажу тебе, где ванная, чтобы могла воды набрать и …

— Папа, кто тот дедушка, что здесь живет? — перебив отца, спрашиваю с нажимом.

— Мира, перебивать нехорошо, это раз! И два, — папа все таки протолкнул меня левее показывая что рядом с кухней есть дверь в… ВАННУЮ! — это ванная, здесь разберешься сама.

— Папа! ТЫ издеваешься?! — зашипела на родителя, пытаясь глазами просканировать его, потому что с каждым шагом и действием в этом доме я чувствовала себя обманутым ребенком, который узнал, что Дед Мороз, это на самом деле переодетый дяденька из соседней улицы, — В этой ванной купается обычный дедушка?! — мое возмущение достигло пика.

Сейчас я смотрела на ванную размером с две наших: угловая, глубокая и явно с функцией джакузи. В углу душевая кабина, все с подсветкой. Да что тут происходит блин?

— Мира, выдохни. — папа поцеловал меня в лоб и пошел на улицу даже не удостоив ответа.

А я хотела рвать и метать. Присев на край этой несчастной ванны решила все таки провести ревизию своих мыслей.

Ну папа же не может меня так подставить. И если даже мама сегодня провожала нас улыбаясь, значит всё нормально, так? Может я просто наоборот жду, что что-то должно произойти потому что мне хочется этого? Или меня настиг тот знаменитый гормональный бум, который девушки переживают в шестнадцать, а я, как уникальное создание, только сейчас?

Или… да ну его все!

— Так, где мои наушники? — выдохнула и решила приступить к делу, — Чем быстрее начну, тем быстрее закончу. Тем более дома меня ждет сынок.

Наушники нашлись в сумочке, в коридоре. Телефон быстро перекочевал в карман спортивных штанов. Ведро с водой и тряпкой перешло в руки и я отправилась протирать пыль и наводить порядок.

Хотя сначала я все таки выглянула в окно, чтобы успокоить свои нервы окончательно и заметила как папа занимался с деревьями.

Мне нужно перестать себя накручивать, а сосредоточиться на своей жизни. Хотя каждую ночь, как только мои глаза закрываются, я слышу голос, который говорит, что вернет меня, вернет нас. Который говорит, что любит. Которому хочет верить… опять.

После того как я ощутила Макса рядом, как опять вдохнула его запах, после того как просто оперлась о него, мне теперь хочет еще раз ощутить его рядом!

И вот в таком темпе, под любимую музыку и калейдоскоп мыслей я даже не заметила как быстро пробежало время. Когда глянула на часы, поняла, что прошло больше двух часов с момента как я приступила к уборке. Хотя здесь было чисто, но все же воду я меняла несколько раз.

Зайдя на кухню, чтобы попить воды, я поняла что что-то, упустила. А когда посмотрела в окно, чтобы проверить, как идут дела у папы, чуть стакан не выронила.

Никого не было в саду! И ладно если бы хотя бы ветки валялись, ну или инструмент лежал на видном месте, показывая что папа просто отошел куда-то. Но в саду было чисто, будто и не делалось ничего.

Злость, неверие, отчаяние, предвкушение и это еще не все чувства, которые я испытала в этот момент, просто смешались в коктейль, подгоняя меня на улицу.

— Ну папа! — шипела вполголоса, — Если ты меня обманул, то я…

— И куда ты собралась, Колючка?

А вот теперь пришел черед шока, ступора, опять же неверия и полного принятия ситуации.

— Значит, предчувствие не обмануло меня.

Проговорила я глядя в такие знакомые глаза, в которых сейчас плясали искры предвкушения, счастья и еще чего-то теплого. Напротив меня стоял Максим Старостин, сложив руки перед собой и подпирая косяк входной двери, тем самым давая понять что я уже не выйду отсюда.

Макс…

— Слушай, ты уверен, что это хорошая идея? — в сотый раз спрашивал у меня Ден.

— Уверен! — отвечал все так же, хотя внутри паниковал как пацан. С моей Колючкой нельзя быть уверенным ни в чем, — Тем более мне помогает Геннадий Викторович.

Мот был за рулем сегодня, но не говорил ни слова, а только улыбался. Хитро так, что хотелось ему съездить пару раз по ребрам, чтобы стереть эту улыбочку с губ.

— Она вас казнит. — только и сказал нам Матвей, не переставая улыбаться.

Вот же… друг называется! Еще и ржет надо мной! Хотя, ни могу с ним не согласиться. Я даже представить не могу, что она сделает, когда поймет что мы ее заманили в ловушку.

Мы — это я, Геннадий Викторович, Ден, потому что это дача его деда, и Мот, так как он за водителя.

Геннадий Викторович еще неделю назад сказал, что нужно сделать все так, чтобы у Миры даже не было возможности уехать.

— Максим ты должен понимать, что Мира может прыгнуть в машину и уехать оставив тебя не с чем, так что этот момент тоже продумывай.

— Геннадий Викторович и что я должен по вашему сделать, привязать ее к кровати? — рыкнул ему тогда в трубку.

— Так, полегче сынок. — мне прилетел смешок от мужчины, — я не готов слушать, чем будет заниматься моя девочка, а то могу и разозлиться.

— Извините. — вот может мужик пристыдить, и мне реально стало не по себе от его замечания, — Я даже не могу понять, как правильно поступить.

— А тебе не нужно понимать, — вот что он заладил, никакой помощи от него, — ТЫ действуй по ситуации, и все у тебя получится.

Вот я и действую. По ситуации.

Пол часа назад он мне позвонил и сказал, что Мира сейчас занята уборкой. Так что времени у меня не так много, чтобы доехать и успеть ее застать одну.

— Макс, все-таки я думаю может нам где-то остаться рядом? — Ден все никак не уймется

— Свечку держать будем? — опять заржал Мот.

— Мужики вы достали меня! — гаркнул на них. — Мне нужно чтобы вы меня доставили на место и умотали, а дальше мы сами разберемся!

— Все, все, не злись брат. — решил меня успокоить Мот, но улыбаться не перестал, — Просто я тебя таким давно не видел. Точнее, я тебя таким не видел вообще. И ты знаешь, я правда рад, что ты становишься живым!

И меня пробрало. Хотя, конечно, и удивился словам друга, но они достигли не только меня, потому что даже Ден замолчал. Удивленный взгляд сменился одобрительным. А я… а что я? Мне нужно просто не облажаться в этот раз!

Подъехав к даче деда Дена, быстренько выскочил из машины, а меня уже ожидал Геннадий Викторович возле своей машины.

Я подошел к нему протягивая руку для приветствия, а он параллельно отдал сумку с вещами Миры.

— Я надеюсь, Максим, ты переживешь этот ураган. — и так хитро улыбнулся.

— Я чего-то не знаю еще? — немного напрягшись решил уточнить.

— Да нет, ты все знаешь, вот только Мира догадывается, что что-то тут не чисто. Выпытывала она у меня с момента приезда сюда. — уточнил мужчина, — Хотя ты знаешь, я ее понимаю. Ты бы еще номер класса люкс выбрал. — и так выгнул брови, что мне дошло.

— Согласен, в этот облажался. — просто согласился, чтобы не поднимать споров, — Но для моей Колючки хочу только лучшего.

— Ох, и прозвище ты конечно придумал. — покачал головой Геннадий Викторович. — Но ты знаешь, Мире подходит. Особенно сегодня.

— Ладно. — решил закрывать тему и отправлять всех отсюда. — Поезжайте. А я пошел, надеюсь меня не сразу убьют.

Сзади послышался хохот Матвея, а мне так захотелось показать ему всеми известный жест из среднего пальца, но сдержался, потому что внутри разгоралось такое предвкушение и азарт, что мне уже было плевать на смех друга.

Я шел к моей девочке. И уедем мы отсюда либо вместе, либо не уедем совсем!

На крыльце задержался немного прислушиваясь к шуму в доме, но было достаточно тихо. Повернулся к воротам, а там уже никого не было. Выдохнул! Поставил сумки на крыльце, и сделал шаг в дом!

— Ну папа! — шипела меня Колючка, нервно пытаясь обуться в кроссовки, — Если ты меня обманул, то я…

— И куда ты собралась, Колючка? — спросил и сам завис на моей девочке. А как ее накрыло от понимания, что сейчас тут происходит. Я прямо видел все эмоции, которые ее накрывали в этот момент, когда она обводила меня своими невероятным взглядом.

— Значит, предчувствие не обмануло меня. — все-таки выдала Мира.

А я, ничего не говоря, сделал шаг в дом прикрывая за собой дверь. В голове конечно сделал пометку, что нужно будет вернуться потом за сумками с вещами. Но глаза моей Колючки прямо горели и звали меня, заставляя забывать обо всем.

Стараясь не делать резких движение, начал наступать на Миру. И вот почему я надеялся, что шок у нее будет достаточно сильным, чтобы я успел ее прижать к себе?

Мира начала отступать от меня спиной, внимательно следя за каждым моим шагом. Я уже заметил, что она успела осмотреться везде здесь и быстро оценить ситуацию, просчитывая все пути отступления.

— Мира, ты же понимаешь, что тебе не сбежать. — решил немного подразнить свою Колючку и, о как же это завораживает, ее глаза блеснули таким гневом, что у меня ширинка начала трещать по шву в тот же момент.

Только с ней я чувствую себя живым! Чтобы она сейчас не испытывала ко мне, все ее эмоции как живая вода для меня. Она вся — моя жизнь!

И ожидал я в этот момент много, но не того, что она начнет убегать от меня в сторону кухни! Я дернулся за Мирой, но она оказалась проворнее. А в следующее мгновение перед моим носом закрылась дверь в ванную, и мне осталось только упереться в нее лбом.

Вот же… Колючка! Ну не ломать же мне дверь?

— Мир, ну это детский сад?

— Да ты что? Точно? — выдал мне злой голос моей девочки, а я понял, что она стоит прямо за дверью.

— Родная моя, выходи и мы с тобой поговорим. — нужно ее выманить оттуда. Деда Дена я знаю давно, он по голове не погладит, если я ему тут что-то сломаю.

— Нет уж! Хочешь поговорить? Значит будем говорить, только вот так! Через дверь! — ох и злая она сейчас, прямо вижу, как она поджимает губки свои и готова рвать и метать.

— А я хочу видеть тебя, когда мы будем говорить. — решаю уже говорить только правду.

— А я нет! Папа с тобой заодно? — зло спрашивает Мира, а мои губы растягивает улыбка.

— Нет. — хитрю, — Он заодно с тобой.

— Вы обманщики! — рычит мне. — А я спрашивала ведь сегодня! Но нет, спрыгнул блин… ух…

Последние слова конечно не могу разобрать, но понимаю, что Мира сейчас готова просто убивать! А меня, как дебила, так заводит ее это состояние. И эта улыбка не сходит с губ.

Я здесь! Рядом со своей девочкой! И пускай она сейчас злая, стоит за дверью, но я чувствую ее запах рядом и даже слышу отрывистое дыхание, которое она пытается выровнять, там за дверью. Но гнев ей сейчас в этом никак не помогает.

Я же просто приседаю прямо на пол возле двери и оперевшись о стену спиной сам стараюсь выровнять свое дыхание и успокоить тело. Но предвкушение, азарт, чувство охоты и самая настоящая любовь… да ЛЮБОВЬ, не самые лучшие помощники!

Вот только я настроен теперь кардинально. Больше я не уйду никуда! Больше я не отдам свою семью никому!

— Давай просто поговорим, Мир? — предлагаю, потому что сейчас понимаю, — Я тебе задолжал разговор, Любимая.

И прямо слышу, как за дверью наступаешь полная тишина, но жду. Она должна сама согласиться на разговор со мной и тогда, я все ей расскажу. Больше нет смысла что-то скрывать или прятаться. Да и отступать больше не собираюсь!

— Ну давай поговорим Максим. — проговаривает Мира из-за двери, а я понимаю, что она тоже сидит на полу за стенкой и, скорее всего так же пытаются привести себя в чувства.

— Спрашивай. — подталкиваю Миру, потому что сам даже не представляю с чего начать.

— От кого беременна Настя?

Мира…

— От кого беременна Настя? — спросила и задержала дыхание.

Хотя мой мозг конечно вопил сейчас, что я не с того начинаю! Но мне было важно знать, кто отец еще не родившегося ребенка! Важно! И даже если точной причины назвать я не могла, почему, но понимала, что от ответа зависит то как пойдет наш разговор дальше!

Наверное, только женщина, которая родила и у нее есть ребенок, может мыслить так как я сейчас. И пускай все выглядит глупо и может не по-взрослому, но вот такой я стала!

— Не от меня. — сказал Макс за стенкой, а я в этот момент только поняла, что все это время не дышала, пока ждала этого ответа. И должно же отпустить после него, но куда там!

— А от кого тогда? — и прямо сама слышу нотки ехидства в голосе, только сдерживаться не получается, особенно сейчас.

— Если ты хочешь узнать спал ли я с Настей, то — нет! Я не спал с ней, Колючка!

— Я спросила…

— Не перебивай! — остановил он мой поток возмущений, хотя уже закипала от его выкрутасов, — Но этот ребенок мой родственник. Ну, если быть точнее, то это… Да блин, что же так тяжело это сказать? — а я не могу сообразить и понять, что он хочет сказать, — Это мой брат или сестра, в общем.

Вот теперь у меня настоящий шок! И да, поток моих речей застрял где-то на полпути. Я пытаюсь переварить полученную информацию, но что-то явно дает сбой в моем восприятии! И желание выйти к Максу и посмотреть ему в глаза, чтобы убедиться или опровергнуть его слова достигает максимума. Но я заставляю себя сидеть на месте! Нервы, как перетянутые струны!

— Она что, спала с твоим отцом?! — хриплю, потому что готова не просто кричать, но и плакать.

Хотя, почему мне плакать? Не я же полезла на отца мужа! Боже, как же это мерзко!

— Да. — отвечает Макс и судя по голосу, он свыкся с этой ситуацией уже давно.

— Макс…

— Нет, нет! — опять перебивает, — От тебя я не хочу слышать жалости в их сторону.

Он прямо рычит за стенкой. А у меня все-таки срывается пару слезинок. И это только начало разговора.

— Ты сам предложил поговорить. — решаю напасть и сама, хотя сейчас стыдно за свое огрызание.

— Ладно, проехали. — его голос опять становиться спокойным, ну по крайней мере мне так кажется. — Давай следующий вопрос.

— Почему ты даже не объяснился со мной? Тогда, когда принес ключи.

— Я не мог любимая. Не мог я! — на последнем слове у него даже голос повышается, но слышу, как он старается выровнять свое дыхание, — У отца было условие: я должен был расстаться с тобой до четырнадцатого февраля, чтобы на этот праздник сделать предложение Насти и уехать с ней в путешествие. А чтобы я не спрыгнул и не послал его, он достаточно популярно объяснил, что станет с тобой, если я откажусь. Точнее он показал! Помнишь, когда приехал к тебе поздно, после встречи с отцом? — он спросил, а я только и смогла что промычать ему согласие, потому что слезы опять бежали по щекам, — Так вот тогда я был у него в подвале, где была девушка… — я услышала, как он прочистил горло, чтобы продолжить рассказ, мне почему-то в этот момент стало страшно, — … девушка. И его личные охранники… они … фу-у-ух! Мира! Я не могу тебе это рассказать! Не могу именно это! Но поверь! Тогда я понял, что не могу пойти против него! Тогда я был еще не готов! То что они сделали с той девушкой было страшно! — и последнее он просто шептал за стеной, а у меня затряслись руки.

— Боже! — всхлипнула, прикрывая рот руками, но Макс услышал.

— Девочка моя. — позвал он, понимая что я рыдаю, — Не плачь любимая! Он больше не причинит никому вреда! Никому! — Макс заговорил быстро, стараясь успокоить, — И я нашел ту девушку спустя пол года. Может нужно было раньше, но у меня не выходило. Но когда нашел, я отправил ее на реабилитацию, потому что она боялась даже выходить из дому. Сейчас она живет при пансионате на юге. Там и работает. И мы с Матвеем постоянно контролируем данные по ней.

— Боже Максим, как же так? — прохрипела.

— Мира, выйди ко мне родная. Я просто хочу тебя обнять. — я же не могла даже заставить себя встать с пола сейчас, но разговор еще не окончен.

— Ты знал, что отец сделал с моей мамой? — этот вопрос меня тоже мучал очень сильно, но ответ я получила наверное спустя только минуту.

— Знал. — уже Макс хрипел. — Мне рассказала мама, когда они приехали после того как были у вас. Вдвоем. — он замолчал, а я не могла перестать плакать, — И я правда, не понимаю! Не понимаю, как твои родители тогда меня не гнали от тебя! Почему они дали нам возможность быть? Как так любимая моя девочка? Как?

И я не знала ответа на этот вопрос. И сказать что-то на это тоже не могу. Но мое желание выйти, и посмотреть в глаза Макса стало непреодолимым.

Поднявшись на ватных ногах, заставила себя открыть дверь и просто утонуть в объятиях Макса. Рыданий больше не сдерживала, а он просто прижимал меня к себе не давая упасть. Его руки гладили по голове, спине, вытирали дорожки слез. Губы целовали волосы, лицо, плечи. Везде где он мог достать, доставал! А его голос шептал мне тихо в каждое ухо:

— Моя девочка… моя любимая… я тебя больше не отдам! Никому не отдам! Ты мое все! Ты мне жизнь новую подарила! Нам подарила!

А я не могла успокоиться. В этот момент поняла, что с моими слезами выходит и вся боль, которая копилась во мне все то время, что была без НЕГО! Что с этими слезами отпускала все то, что случилось с нами. И то, что свидетелем моих слез был Макс, было намного сильнее и важнее для меня, чем миллионы слов и обещаний!

— Я тебя так люблю, родная! Больше жизни! — продолжал он мне шептать.

А когда подхватил под попу и куда-то понес, я уже даже не пыталась сопротивляться. Да и смысла нет. И даже если была еще зла на них всех, то та боль которую передавали слова Макса, перекрывали злость.

— Я так многого хочу, что даже теряюсь в своих желаниях любимая. — прошептал Макс на ухо, когда мы оказались в кресле и он все так же прижимал меня к себе, — Но первое, что я должен сделать — это накормить мою трудяжку.

— Ах да, — всхлипнула, но все-таки улыбнулась, заглядывая в такие родные глаза, — За это, — обвела пальцем дом, — я еще спрошу с вас с папой.

— Обязательно родная, — захохотал Макс, прижимая меня к себе еще сильнее и опять целуя, — Обязательно!

А я согревалась. Оттаивала в его руках. В руках, которые, как оказалось, защищали меня с сыном не меньше меня самой.

Просидев еще полчаса вот так в обнимку, Макс все-таки потащил меня на кухню готовить ужин.

А я пыталась уговорить его поехать домой:

— … Яроша же будет скучать, — уже даже хныкала.

— Мне дали четкие указания, без твоего прощения домой не приезжать! — улыбаясь ответил этот манипулятор, нарезая салат. Меня сегодня к еде не пустили.

— Я тебя простила. — быстро заговорила, — Значит мы сейчас едим и едем домой?

Макс же только хитро улыбнулся и покачав головой сказал:

— Еще не полностью.

— Что не полностью? — не поняла его фразы.

Макс же поставил на стол тарелку с салатом и вышел с кухни. Ничего не понятно, но я не привыкла быть без своего мальчика. Ну что мне делать? Бить посуду и кричать, чтобы меня домой отпустили к сыну?

Но все мои мысли просто вылетели из головы, когда на кухню вернулся Макс и подойдя ко мне опустился на колено. Я даже дыхание задержала от шока.

— Колючка моя любимая, ты единственная женщина ради которой я готов перевернуть весь мир, терпеть все невзгоды, преодолевать все беды и луну с неба достать… — на ладошке у Макса лежит маленькая коробочка, синего цвета с кольцом. — … и отсюда мы уедем к сыну. ВМЕСТЕ! Только когда ты согласишься стать моей женой. И да, я готов доказывать тебе, что жить без тебя не могу каждую минуту своей жизни.

— Я… — и больше не могу сказать ему ни слова. Ком стоит в горле и не дает выговорить ничего.

Но когда это останавливало Макса. Он просто достал кольцо и сам одел его мне на палец с самой обворожительной улыбкой.

— Вот так будет надежнее, а вот то что я твоя судьба буду доказывать тебе после того, как мы поедим.

Я получила сладкий поцелуй и все еще пребывая в шоке, просто смотрела как Макс раскладывает мясо.

А дальше… мне доказывали, что Он моя судьба! Только моя, а я ЕГО!

Макс…

— Ты сильно напряжен. — говорит моя Колючка, когда мы уже почти подъехали к дому ее родителей.

А я только и смог, что выдавить из себя нервную улыбку. И да! Я напряжен, потому что только сейчас мне доходит, что я еду к СЫНУ!

С дачи нас забрал Матвей, который теперь всю дорогу не снимал с лица дебильное выражение.

Хотя я бы очень хотел провести с моей любимой девочкой еще много времени на этой даче. Наедине! Только вдвоем! Я так соскучился за ней, что не смог даже отпустить ее сегодня одну в душ. Где она уже просто хныкала и просила дать ей отдохнуть от меня!

И вот вроде понимаю, что ей тяжело с непривычки, но меня кроет возле нее!

Но у моей Колючки вышло убедить меня вернуться сегодня домой. И в способах убеждения она не ограничивала себя. Моя девочка!

И вот вроде не мальчик, но именно сейчас чувствую себя зеленым пацаном. Я никогда не думал, что когда окажусь на пороге перед встречей с сыном, меня будет так пробивать от нервов!

— Он еще маленький, Макс. — говорит Мира полушепотом на ухо. — И он у нас самый лучший, поверь!

— Я верю родная, верю! — проговорил в ответ, но голос все-таки дрогнул.

— Все. Приехали. — улыбнулся нам Мот в зеркало заднего вида.

— Пойдем.

Мира выскочила первая из машины, не дожидаясь, что я помогу ей, и быстро зашагала к калитке. А я не мог заставить себя выйти из машины. Меня просто сковал страх. И опять это давящее чувство за грудиной!

— Макс? — взволновано позвал Мот. — Хочешь я тоже зайду с тобой? — а я даже не мог понять, что спрашивает друг. Но Мот решил за меня. — Пойдем. Я ведь тоже давно мальца не видел, да и Аленка просила передать подарок Яроше.

И только когда Мот вышел из машины и пошел к калитке, где недавно скрылась Мира, я смог заставить себя выйти из машины.

Вот знаете чувство, когда понимаешь, что сейчас произойдет такое, что перевернет твою жизнь? Так вот у меня оно было именно таким, заставляя все мои эмоции просто кипеть внутри взрывным коктейлем.

Уже подходя к дому, я обратил внимание, что на пороге стоит Геннадий Викторович и довольно так улыбается. И, наверное, только его улыбка и смогла снять часть напряжения, чтобы я хотя бы начал воспринимать речь людей.

— Привет, Максим. — он протянул мне руку, но я вообще не ожидал того, что как только моя рука окажется в его, он меня резко притянет к себе и обнимет! — Давай, проходи. Тебя там уже давно ждут. — спустя минуту моего ступора, Геннадий Викторович с помощью Мота подтолкнули меня в дверь.

А тут… стояла моя Мира с сыном! На руках! Я же просто замер рассматривая их. Каждую черточку. Каждую деталь. И эта улыбка, которая сейчас была ярче солнца, просто согревала меня! Улыбка моей Колючки!

Под хриплое покашливание меня протолкнули еще дальше и я, как робот, пошел вперед. И всего-то три шага! Но сколько нервных клеток они мне стояли, кто бы знал!

Я замер возле моей семьи, но не мог даже позволить себе дотронуться к ним. У Ярика в руках была какая-то машина робот и он пытался ее то ли попробовать на зуб, то ли раскрыть. И такое у него было лицо сосредоточенное, что я даже терялся. Разве может полуторагодовалый ребенок смотреть так сосредоточено. А еще, мой сын был таким маленьким, что я боялся даже дотронуться к нему.

— Сынок, познакомься, — тихо, но так спокойно проговорила моя девочка, привлекая одновременно внимание и Ярика и мое, — это твой папа.

И на меня посмотрела пара таких родных, изучающих и самый любимых глаз. А я смотрел в ответ и боялся даже вдохнуть. Только замечаю, как Мира улыбается в этот момент, так ярко и тепло, что что-то таяло от ее улыбки.

Ярик немного наклонил голову набок рассматривая меня, а после… просто ткнул меня своей игрушкой в грудь и добавил на своем, детском что-то.

— Раскрой. — прошептала Мира, пока пытался понять, что от меня хочет мой ребенок.

Я на автомате взял из рук сына игрушку и вывернул ее, чтобы из машинки получился робот. И в тот момент дом наполнился счастливым визгом и смехом моего СЫНА! Который даже не пытаясь остановиться, перепрыгнул мне в руки забирая машинку и продолжая все так же улыбаться заглядывая мне в глаза.

В нос ударил запах чего-то теплого и молочного. В глазах начал размываться фокус, и только сейчас заметил, что Мира стояла уже вплотную ко мне и сыну, приобнимая мою руку, тем самым придерживая и Ярика.

— Спасибо… — только и смог протолкнуть через ком в горле, переводя взгляд на любимую девочку, которая выдержала все, ради нас!

По щеке Миры побежала слеза, но ее улыбка говорила намного больше, и я уже не сдерживал себя, просто сгреб их в объятия и прижал к себе. И только спустя пол минут, понял что вокруг нас сейчас собрана вся семья: Мот обнимал Аленку, Геннадий Викторович что-то нежно шептал на ухо плачущей и улыбающейся Ирине Ивановне, Ден обнимал рыдающую Аню, и даже Вика и Лиза были здесь, стояли возле миниатюрной девочки, очень похожей на Ирину Ивановну.

А главное, что все улыбались!

— Так, хватит сырость разводить. — подал голос Геннадий Викторович, и уже дружный смех наполнил этот дом. — Давайте за стол.

— Так вы знали, что мы приедем сегодня! — утвердительно сказал, рассматривая стол в гостиной, который ломился от еду, как только мы вошли туда.

— Конечно знали! — утвердительно заявила Ирина Ивановна, — Тем более мы знаем нашу дочь! Для нее это и так прогресс, что она смогла продержаться без сына сутки! — и все опять заулыбались, только моя Колючка покраснела.

— И поверь, — это уже была Аня, — Тебе еще придется воевать с сыном за внимание Миры!

— Ой, хватит. — остановила потоки речей Мира, краснее и улыбаясь, — Все знают, что…

— Яроша всегда на первом месте! — закончил за мою девочку, и ее удивление вперемешку со счастливым выражением лица стало моей наградой. — Люблю вас. — прошептал прижимая к себе мою семью!

И под дружный смех мы все пошли за стол. И так было тепло сейчас! Так было спокойно, что пришло понимание: вот она НАСТОЯЩАЯ СЕМЬЯ! Где тебя примут, каким бы ты не был, поддержат, помогут, выручат, найдут нужные слова или просто помолчат рядом.

И сейчас, когда между нами с Мирой, сидит наш сын, которого мы пытаемся накормить вдвоем, я понимаю, что хочу так всегда! Хочу так много и часто! И чтобы эти глаза, которые смотрят на меня сейчас, так же ярко горели и улыбались!

И если нам придется еще что-то проходить, то только вместе! Только рука об руку! Потому что отдельно я не хочу! Не смогу! Моя сила здесь! За этим столом. В этих людях, которые мне показали, что такое СЕМЬЯ!

4 месяца спустя…

— Блин, ну и жара! — возмущается Ден, лежа под кондером на диване.

Я же просто улыбаюсь ему в ответ. Что можно сказать другу, который всегда не любил такую погоду? Но мне как-то все равно. Последнее время я только и делаю что улыбаюсь. И все благодаря одной Колючке, которая сейчас находится… дома!

А вот и она:

— Привет родная. — отвечаю поднимая телефон.

— Максим, зайди, пожалуйста, в магазин, когда будешь домой ехать и купи хлеба и курицу. — на заднем фоне слышу, как что-то пытается сказать и Ярик, проговаривая его любимое “дай-дай”.

— Хорошо, солнышко. — отвечаю не переставая улыбаться, — Я, кстати скоро буду дома уже. Сегодня пораньше закончили с Мотом.

— О-о-о, отлично. — и я даже вижу, как улыбается моя Колючка, — Значит пойдем погулять в парк.

— Тогда до встречи.

Кладу телефон, но все так же губы растянуты в улыбке.

— Ты превратился в улыбающегося идиота. — устало проговаривает Ден.

— Согласен. — отвечаю другу, — И нисколько этому не расстроен!

— Вот что делает любовь с мужиками! — и столько возмущения в его голосе, пока и у него не начинает звонить телефон. — Да, моя зайка!

А мне хочется просто заржать и ткнуть в друга, за то что он тут мне распинается о том, что делает любовь с мужиками!

Ну да ладно! Все это отступление. Главное, что я теперь рядом со своей семьей. Послеобеденное солнце отражается от моего кольца на пальце. Да! Мы поженились! Две недели назад!

И это была самая обычная свадьба, в тесном семейном кругу. Мира напрочь отказалась от любых грандиозных празднеств. Запретила покупать подарки друзьям. Отказалась от путешествия. В общем, моя Колючка полностью нарушила мое представление о женской половине!

Но мы ее все вместе, уболтали на празднование у родителей. Я заказал выездную церемонию и обслуживание. За что получил самую большую благодарность от Ирины Ивановны.

На белое платье Миру уговорили ее девочки. И пускай оно было самым обычным, длинным в пол, полностью свободным, только грудь обтягивало, но она была самой невероятной и красивой невестой, которую я когда-либо видел!

На нашу свадьбу приехала моя мама! И это не моя заслуга! Мира и Ирина Ивановна уговаривали меня почти месяц. Точнее не уговаривали, а плавно подталкивали к “нужному” решению. И только когда я встретил свою мать в аэропорту и мы с ней долго общались, я понял что мне нужен был этот разговор с ней!

Хотя тогда я был зол! И на Миру, и на Ирину Ивановну, и на мать! Но моя Колючка знает куда направить мою злость!

Я знаю, что моя мама долго извинялась перед Мирой и Ириной Ивановной. Также знаю, что она тоже считает себя виноватой во многом. Но благодаря тому, что я все таки поговорил с ней, смог отпустить все. И да, сейчас я уже могу сказать, что простил свою мать. А видя какой должна быть “мама”, я не боюсь, что мой сын вырастет в ненависти. Потому что та, которая забрала мое сердце и очистила его от гноя и боли, сможет воспитать из него настоящего мужчину. И не только из сына.

Но главным достижением стало то, что мы переехали с Мирой в город назад. Точнее в пригород. На деньги, которые смог заработать, я купил небольшой участок с домом. Пятнадцать минут и мы в городе, но нет шума улиц. Отличная местной, новый район, есть свои площадки детские, сад, ухоженный парк возле пруда. Когда я привез сюда Миру с сыном, после нашей свадьбы, все остались в восторге.

Деньги конечно почти закончились, но теперь я учусь их зарабатывать честно. Не без помощи друзей конечно.

С Мотом мы успели сделать расширения в его охранном агентстве и теперь работой я обеспечен не на один год. Вся отчетность, естественно идет другу, но основные договора и новые клиенты нарабатываю я.

— Я дома. — крикнул с порога и сразу получая порцию объятий от сына, который с разбегу обнял мои ноги.

Поднимая его на руки, идем на кухню, где вкусно пахнет выпечкой. На пороге ловлю свою Колючку, которая тоже шла встречать меня и сразу накрываю самые любимые губы своими.

— Привет, родной. — шепчет мне Мира. — У нас почти все готово.

— У нас праздник? — спрашиваю улыбаясь, замечая красиво накрытый стол со свечами даже.

— Можно сказать и так. — смущенно улыбается Мира и забрав Ярика направляется в ванную. — Мы мыть руки, а ты переодевайся и тоже за нами давай.

Меня что-то смущает, но я не могу перестать улыбаться. Ну раз праздник, значит буду ждать. Моя девочка сама скажет какой.

Уже собираясь выйти из комнаты, как меня останавливает телефонный звонок:

— Мот. Я только домой приехал. — говорю другу вместо приветствия, — тем более у нас сегодня праздник, и я хочу спуститься и узнать какой. А тут ты!

— Настя родила сегодня. — так же не здороваясь выдает друг и я слышу, что голос его уж чересчур напряжен.

— И что? — спрашиваю, напрягаясь сам.

— Девочка, сорок девять сантиметров и три килограмма. — проговаривает Мот, — И она написала отказ от ребенка.

— Что? — на выдохе спрашиваю, но шок накрывает меня с головой. — Как отказалась?

— Написала отказ сразу после родов и сказала, что выродки ей не нужны.

Я слушаю друга, слышу его, но воспринять информацию не могу. Меня накрывает растерянностью и еще кучей эмоций, которые просто разрывают изнутри. Как? Почему? Мысли разбегаются и собрать их не получается.

— Макс ты меня услышал? — взволновано проговаривает Мот.

— Да.

— Ты будешь что-то делать?

— Максим? — слышу сзади себя голос Миры и вижу как с ее губ слетает улыбка, когда она замечает мое состояние. — Что-то случилось, родной? — спрашивает тихо, прижимая к себе Ярика.

— Случилось. — отвечаю, смотря в такие родные и любимые глаза.

— Там Мира пришла? — спрашивает Мот, а я только мгкую в ответ, — Поговори с ней и набери меня, как что-то решите.

Мот отключается, а я просто зависаю в раздрае чувств. Я ехал домой самым счастливым, и этот праздник, что затеяла моя Колючка стал большим сюрпризом для меня, но сейчас просто потерян!

Мира подходит ко мне вплотную, ставит на пол Ярошу, который сразу оккупировал мой телефон и нежно проведя руками по лицу, подталкивает меня к кровати, чтобы я присел.

— Говори. — просит шепотом Мира, но меня аж передергивает.

— Настя сегодня родила девочку и отказалось от нее. — тоже шепчу, но почему-то внимательно наблюдаю за реакцией Миры.

И то что вижу на ее лице, говорит мне, что я выбрал самую лучшую женщину в мире. Шок, неверие, принятие, злость, растерянность и… улыбка в конце!

Мира мне улыбнулась так нежно, что я чуть не задохнулся. Она взяла мою руку в свою, поцеловала ладошку и потянула ее себе на живот.

— Я думала у нас сегодня только один повод для праздника…, — начала тихо говорить Мира, обнимая меня другой рукой и прижимая крепче к себе, только я пока не мог сообразить ничего, — А оказалось, что два. — мой вопросительный взгляд встретила улыбка мой Колючки, — Это же твоя сестра, любимый! Мы не можем оставить ребенка. Ни ты, ни я себе этого не простим. — и то что говорила сейчас Мира, начинало восприниматься как само собой разумеющееся. Ее тихий голос проникал в сердце и отогревал его, опять! — Будет конечно тяжело, — добавила Мира и лукаво посмотрела на меня, — но я думаю мы со всем справимся.

— В каком смысле тяжело? — я все-таки смог выдавить из себя вопрос.

Но вместо ответа, Мира моей рукой погладила свой живот и опять эта нежная улыбка коснулась ее губ, что мне, ИДИОТУ, дошло!

— Да ладно?! — я только и смог выдавить.

А в следующий миг просто сгреб Миру в объятия покрывая ее лицо, шею, руки поцелуями.

— Спасибо, спасибо, спасибо…, — шептал, а у самого в груди была бешеная скачка от эйфории и любви.

— Макс, ты меня сейчас раздавишь. — засмеялась Мира, пока я прижимал ее к себе.

— Боже, прости милая. — очнулся резко, садясь и затягивая Миру к себе на руки. — Как ты чувствуешь себя? Тебя не тошнит? Может ты что-то хочешь?

— Прекрати! — смеялась так заразительно моя девочка, я же чувствовал себя в этот момент человеком который выиграл джекпот. — Я беременна, а не больна. Тем более еще рано, что-то хотеть. Всего-то восемь недель.

— Восемь недель?! — я даже голос повысил, но улыбка моей девочки не исчезла, — И ты молчала?

— Я не молчала. — ответила она спокойно, гладя меня по голове. — Я сама узнала только на этой недели, когда обратила внимание, что месячные так и не пришли. А сегодня была в больнице и все подтвердилось.

— Ты должна была мне сказать! — но мое возмущение закончилось под скептическим взглядом Миры.

— Вот и сказала. — и вздохнула так расстроено, что ли, — Хотела конечно за столом это сделать. Даже сюрприз для тебя приготовила. Но…, — Мира вздохнула, забирая у Ярика телефон и передавая его мне, — Звони Матвею, это же он тебе сказал за Настю? — а я только и смог, что кивнуть, — И договаривайтесь, чтобы забрать ребенка домой. Давай, давай. А мы пошли насыпать с Ярошей ужин, раз все сюрпризы закончились.

И что должен испытать человек в этот момент? Я не знаю как другие, но я чувствовал крылья за спиной!

Я смотрел на мою Колючку, как она с нашим сыном идет на кухню и не мог поверить, что она настоящая! Хотя сам только что держал ее в руках!

Я слышал ее голос, как она разговаривает с Яриком и понимал, что хочу так всегда.

Мы столько всего прошли, что я надеюсь, заслужили свое счастье. Но у судьбы как всегда свои планы, так ведь?

— Мот, ты же можешь договориться с больницей, чтобы я, как бывший муж забрал ребенка? — и после утвердительного ответа друга, добавил, — Тогда договаривайся и пришли список, что нужно сейчас. Мы поужинаем и поедем знакомиться с новым членом семьи.

— Я даже не сомневался, брат. Даже не сомневался! — услышал от Мота и понял, что да. Он прав.

Потому что когда я говорил Мире о ребенке, подсознательно уже знал, что она скажет.

И сейчас, сидя за столом и пробую пюре из тарелки сына, потому что он предлагает попробовать и просит из моей тарелки, я понимаю, что мы со всем справимся.

Мы все сделаем правильно, потому что не правильно уже делали и нам не понравилось!

И глядя в такие родные и любимые глаза, я сказал:

— А ведь я вернул тебя, любимая. Такую же мою Колючку и самую невероятную женщину!

— Нет Макс, — ответила Мира, от чего я даже растерялся в первый миг, — Ты вернул другую меня! И любить я тебя стала только больше!

— И я тебя, родная. И я!