Покинул мальчик родную деревню и отправился по чужим мирам счастье искать. Вскоре нашёл он себе друга — юного дракона, нашёл и врага — колдуна, ворующего у людей их бессмертные души. Спасаясь от злого волшебника, мальчишка и дракон странствуют по Греции, просят помощи у греческих богов. Да только все вокруг твердят, что от колдуна этого спастись невозможно… Какое уж тут счастье!
На перекрёстке миров, как всегда, яблоку негде упасть: топчется здесь избушка на курьих ножках, звучат голоса прекрасных нимф, цокает копытцами Мать-Олениха… Лишь один человек бредёт среди богов и чудовищ. Совсем ещё мальчишка, большеглазый и лопоухий. Глядит вокруг как зверёк затравленный. Одежонка истрепалась, обувка стоптана. Знать, долго сюда шёл. Слабыми ручонками отворяет он двери трактира у края дороги, ступает за порог. Тесно здесь, душно. За одним столом хохочут гномы, за другим — печалится, тяжко вздыхает небольшой дракон. Как вздохнёт, так жар из ноздрей и пышет… Негде человеку присесть, негде голову приклонить. Разве что вон там, в углу самом, где сидит седовласый старец с длинной-длинной бородой.
Мальчишка робко пробирается вперёд, садится подле старика. На скатерти, откуда ни возьмись, появляются щи и горбушка свежего хлеба. Мальчик жадно приступает к трапезе. Вот он уже доел; пустая миска исчезает, будто и не было её. Старик глядит на мальчишку светлыми глазами и степенно вопрошает:
— Кто таков, куда путь держишь?
— Я человек, — тоненько отвечает мальчик. — Иду по мирам счастье искать. А ты кто?
— Тоже человек, но есть у меня сила волшебная, — говорит старичок. — Много я встречал людей, что искали счастье. Долго они скитались. Пили молоко из рек с кисельными берегами и ели небесную манну, веселились в стране гипербореев и вкушали блаженство на полях Иалу. И всё равно были несчастны. Душа у них тосковала, на кусочки рвалась. Каждого странника делал я счастливым: забирал у него душу и пускал её на волю, как горлицу.
— И все эти люди померли? — спрашивает мальчишка. Старичок уж не кажется ему добрым; на сердце тревожно становится.
— Почему померли? — Старик хмурится, будто мальчик спросил глупость. — Я подарил им долголетие, славу и богатство. Забыли они печали, забыли мечты о заоблачном счастье, воздвигли себе сытый, спокойный рай на земле. Нет души — нет щемящей тоски, ничего внутри не плачет и не болит, и мирская суета не тревожит, и любое горе безразлично. Отдай мне душу, и я сделаю тебя счастливым. По рукам?
Мальчишка прячет руки за спину.
— Это же, — говорит, — дорогое самое. Душа-то. Как без неё жить? Нет души — не в радость белый свет, и ничто тогда не коснётся сердца: ни дружба, ни любовь, ни песни. Кончится жизнь, и поймёт человек, что самая её суть прошла мимо.
— Ты слишком юн и мало что понимаешь. Послушай лучше мой совет.
Но глядит мальчишка и видит, что не мудрый старец перед ним, а злой колдун. Вот уже седая борода делается чёрной и лохматой, и светлые глаза мутнеют, наливаются кровью… Сейчас кинется и вырвет душу силой!
Неясно, чем бы кончился разговор, да только запахло вдруг горелым. Смотрит мальчишка: печальный дракон за соседним столом вздохнул так тяжко и протяжно, что из его ноздрей вырвалось жаркое пламя и подожгло скатерть. Мигом начался в трактире пожар, бросились все прочь, принялись тушить. Мальчишку чуть не затоптали, но зато колдун потерял его из виду. Вырвался наш путешественник на шумный перекрёсток, стоит, озирается. Тысячи дорог расходятся в разные стороны, ведут они в тысячи разных миров. И где-то непременно ждёт его счастье…
Не успел мальчишка и шагу сделать, как догоняет его уже знакомый дракон. Запыхался, из ноздрей искры вылетают.
— Эй, человек, — хрипло молвит чудище, — слышал, ты счастье ищешь. А я ведь тоже его ищу. Есть у меня давняя кручина: всюду я невольно устраиваю пожары. Вот и нынче чуть трактир не спалил… Странствую я по мирам, пытаюсь найти мудреца, который подскажет, что за проклятие на мне и как от него избавиться. Тогда стану я счастлив! Ответь, куда ты сейчас пойдёшь?
— Сам не знаю, — говорит мальчишка. — Вон сколько дорожек, как тут разобраться, по какой ступать?
— Я тоже того не ведаю, — вздыхает дракон. — Но давай двинемся дальше вместе! Вдвоём веселее, да и с бедами справиться легче. Садись на меня и держись покрепче.
— Что ж, будь по-твоему, — молвит мальчишка и взбирается на спину дракона. Спина эта вся в чешуйках, а по средине её торчит длинный гребень.
Дракон взлетает. Далеко внизу остаётся земля, и перекрёсток миров, и трактир… Машет чудище крылами и развлекает мальчика рассказами:
— Был я недавно у старца. Живёт он посреди леса в крошечной избушке. Дряхлый дедушка, уж и ходит с трудом, и видит слабо, и слышит туго… Но сколько же народу к нему за советом обращается! И люди, и звери, и мелкие божества. Вот спускается старичок по ступенькам своего ветхого жилища. Тут же окружает его толпа, все гудят, перебивают друг дружку, суетятся. Каждый хочет на вопрос ответ получить, а если повезёт — зайти в избушку старца и побеседовать в тиши. Старичок же спокойно ступает, всматривается в гостей слеповатыми глазами. Подле некоторых замирает и что-то им говорит. И, представь себе, я в этой толпе стоял молча, даже не дышал почти, чтоб ненароком огонь не вырвался… А старец ко мне подходит, открывает беззубый рот и радостно так восклицает: «Явился великий дракон, испепеляющий зло!» Тут уж на меня оборачиваться стали. Я собрал всю храбрость, задержал дыхание и говорю: «Дедушка, вот есть у меня кручина…» А он уже не слушает, идёт дале… Э-эх, про этого старика говорят, что он может с одного только взгляда всё понять о любом существе. Узнать всю его жизнь и всю душу. Потому-то к старцу и приходят такие толпы, что он самую суть видит. И вот… Коли он узнал о моей беде, о том, сколько вреда я приношу всюду, где окажусь… Почему же он тогда так жестоко посмеялся надо мной? Великий дракон, испепеляющий зло… Ох, шутник! Странно, что я с горя ничего там не поджёг.
Дракон вдруг всхлипывает. Как бы не начал пламя извергать, беспокоится мальчишка. А вслух спрашивает:
— Больше тебе этот старец ничего не сказал?
— Ничего… — Дракон сокрушённо машет головой, длинная шея мотается из стороны в сторону. Мальчик крепче вцепляется в твёрдый гребень, глядит вокруг. Земля далеко-о-о внизу, впереди и вверху чистое небо, а сзади… Сзади мчится по воздуху знакомый колдун с лохматой чёрной бородой и мутными красными глазищами.
— Не уйдёшь от меня, человек! — кричит визгливо и злобно. — Заберу я твою душу!
Мальчишка от ужаса слова не может вымолвить. Дракон отчаянно бьёт крылами, набирает скорость, выдыхает огонь через плечо. Куда там! Колдун ловко уворачивается. Если и задевает его пламя, то тут же оно растворяется. Нет, не сумеет великий дракон испепелить это зло! Всё ближе чёрный старик, всё громче его смрадное дыхание; совсем уже рядом костлявые руки, желающие отнять у человека душу. Кажется, нет никакого спасения.
Видит дракон, что бороться без толку, но продолжает выдыхать огонь через плечо. Вот снова открывает он пасть, и вдруг ка-ак чихнёт! Из пасти вырывается столько пламени, что не может колдун ни увернуться, ни волшебством защититься. Да только слышится из огня его крик:
— Не убил ты меня, дракон! Ещё вернусь я за душой человечьей! А пока лети прочь.
Мальчишка сидит ни жив ни мёртв, того и гляди свалится. Решает дракон приземлиться, чтоб и самому отдохнуть, и человека успокоить. Опускается он в Греции, на берегу седого Океана. Подходят к нему прекрасные нимфы-океаниды, смотрят с любопытством. Объясняет дракон нимфам, кто он такой и почему остановился здесь.
— О, этот злой старик нам известен, — говорят океаниды. — Если выберет он себе жертву, то не защитит её даже Зевс, повелитель неба. Будет гнать её колдун по мирам, играть с ней, пока ему не наскучит… Неси человека вон в ту пещеру, мы станем его охранять. Сам же возвращайся на берег. Вскоре увидишь ты, как выходит из вод вещий морской старец Нерей. Спроси его о том, где искать счастье человеку и как тебе избавиться от проклятья. Если не захочет старец говорить с тобой, ты уж постарайся его заставить, он многое знает.
Сидит дракон, ждёт Нерея. Долго ждёт. Уже и лучезарный бог Гелиос на золотой колеснице завершил свой путь по небу и спускается к Океану. И вот, наконец, выходит на берег вещий старец. Не хочет он вести беседы с чудищем из иного мира, но дракон крепко схватил его и отпускать не желает, даже поджечь грозится. Силится Нерей вырваться из драконьих лап, превращается в разных морских существ, но вскоре сдаётся. Вот какой ответ дал дракону морской вещий старец:
— Не найдёт человек счастье в чужих мирах, если не отыщет его в своей душе.
Отпустил дракон старца, наловил в океанских водах рыбёшек для трапезы и воротился в пещеру. Сидит там мальчишка, молчит и не шевелится. Кружат вокруг него океаниды, пытаются увлечь разговором, предлагают воды из источника напиться… А мальчик будто не слышит. Уходят нимфы, дракон и человек остаются в пещере одни. Дракон разводит костёр, жарит рыбу и рассказывает, что узнал от старца Нерея.
— А ведь и колдун об этом говорил, — тихо молвит мальчишка. — О людях, которые бывали в самых чудесных краях и всё равно оставались несчастны. О, отчего покинул я родную деревушку! Теперь точно не видать мне счастья: за моей душой охотится злой колдун, и скорбит душа моя.
Дракон видит слёзы на глазах мальчишки и сам начинает плакать. Но голос его твёрд и весел:
— Не кручинься, человек. Ещё светит нам солнце живых, и тысячи путей открыты перед нами — найдётся ещё то, что возрадует твою душу. И колдуна сейчас не бойся: здесь он тебя не тронет. Я, пока ждал Нерея, попросил защиты у седого Океана и у колебателя вод Посейдона. Если даже подберётся колдун к самой пещере, прекрасные океаниды его не пропустят. Поешь, друг, и спи спокойно.
Вот уже едет по небу колесница, запряжённая чёрными конями. Богиня Нюкта кутает землю тёмным покровом; мерцают звёзды — сыновья Эос, богини рассвета. Клубочком свернулся дракон, мальчишка спит у него на хвосте. Закрывает дракон усталые глаза и думает: «А ведь совсем позабыл я спросить у вещего Нерея про свою кручину…»
***
На рассвете дракон и мальчик продолжили путь. Летели спокойно, без приключений, и вскоре разговорились.
— Как хочется мне домой вернуться, — говорит дракон. — Для тебя я, небось, большой и страшный, но на деле я совсем ещё мал. Сидеть бы в родных пещерах у матери под крылом, у отца учиться драконьим мудростям… Когда мы с братьями и сёстрами научились летать, стал отец брать нас в лес. Показывал, как охотиться нужно. Братья да сёстры делали всё шустро и ладно. Вроде и я не отставал, вот только часто из-за меня в лесу пожары случались. Как-то раз мы с одним из братьев услыхали беседу родителей. Говорили они, что я, видать, кем-то проклят, иначе почему от меня столько бед? Брат рассказал о том сёстрам и другим братьям, и стал я для них будто чужой. Раньше они надо мной посмеивались, а тут и вовсе сторониться стали. Вот и отправился я по иным мирам. Коли не сумею от проклятья избавиться, домой возвращаться не стану, и так уж от меня родня натерпелась. А ты, человек, как жил, пока не сделался странником?
Мальчишка удобней садится на драконьей спине, вниз поглядывает. Там, внизу, катит волны седой Океан, сияют на воде искры. На душе тихо-мирно, и кажется, будто нет на свете никакого колдуна.
— Я родом из гиблой деревушки, — молвит мальчик. — Там только и делают, что пьют да дерутся. Тамошние дети, если не помирают в ранние годы, то в юности быстро к спиртному приучаются. И никто ничего менять не желает.
— А ты, стало быть, не таков, как семья твоя и соседи? — вопрошает дракон.
Вздыхает мальчишка:
— Наверное… Друзья мои говорят: «Отец пьёт, ничему меня не учит, а я что могу? Пойду по его стопам, знать, судьба такая». А я иначе рассуждаю. Уж коли я вижу, как мой отец-пьяница себе и нам с мамкой жизнь испоганил, значит, надо мне крепко постараться не свернуть на ту же кривую дорожку. Мамка, когда я подрос, сказала, что лучше мне уйти из деревни, поискать счастья в других краях. Вот, ищу.
Скоро показался внизу большущий остров. Приземлился дракон на берегу. Спрыгнул с его спины мальчик, глядит вокруг и — да как может быть такое? — видит родную деревню. За спиной плещется Океан, а впереди, чуть подальше от края берега, начинается с малых лет знакомая улица и соседские дома… Уж не чудится ли? Видать, голову напекло или кто-то морок навёл… Точь-в-точь всё как в родной деревушке, вот только чисто и ухоженно. Нестерпимо хочется побежать по улице, в родительский дом зайти: отчего-то уверен мальчишка, что там встретит его трезвый отец и радостная мама…
Вдруг слышит мальчик удивлённый голос дракона:
— Это место так похоже на пещеры, где живёт моя семья!
Тут уж мальчишке всё становится ясно. Говорит он:
— Послушай, этот остров зачарован! Должно быть, колдун снова на нас нападает. Не верь тому, что видишь!
Но дракон качает головой. Глаза его загораются каким-то безумным огнём.
— Да вон же мой брат летит! Кажется, он рад встрече. Разве не видишь?
Мальчишка видит лишь деревенскую улицу, да и она понемногу делается блеклой и неясной: чары рассеиваются. А дракон меж тем бормочет:
— Брат говорит, что вся семья ждала моего возвращения… О, если это сон, век бы я не просыпался!
— Это не сон, это морок, его навёл колдун! — кричит мальчишка. — Опомнись, тебе ещё от проклятья избавляться! Где-то далеко ждёт тебя твоя семья, но там взаправду, а здесь всего лишь морок!
— А коли это морок, так пусть пребуду я в нём хоть до самой смерти!
Совсем растворилась деревушка; сомкнулись над головой мальчишки тёмные ветви деревьев. Он избавился от чар, вернулся в настоящий мир. Смотрит вокруг — дракона не видать, остался он в своих грёзах. Тут со всех сторон эхом загремел голос колдуна:
— Избежал ты моей ловушки, человек! Ступай дальше, но знай: не отстану я от тебя!
До смерти страшно мальчишке. Хочется прочь кинуться. Но вместо того задирает он голову и кричит что есть мочи:
— А дракона, друга моего, ты разве не отпустишь?
Смеётся колдун:
— Как же я его отпущу, коли он сам уходить не желает? А ну беги прочь, пока я не схватил тебя.
***
Бредёт мальчишка один по незнакомому острову. Шелестят на ветру деревья, и в этом шелесте чудится юноше хищное дыхание колдуна. Ветки царапают руки, колючая трава ноги щекочет, но человек на то не обращает внимания.
Куда теперь идти? Да и зачем? Исчез дракон в мире грёз, и поиски счастья вмиг потеряли смысл. Какое уж тут счастье, если не сумел спасти друга? Хотя, быть может, и нет в том мальчишкиной вины. Прав колдун: дракон не захотел бороться с мороком, потому в нём и остался. А что мог сделать мальчишка? Не тащить же дракона силой в настоящий мир! Да и не хватило бы на это сил. И вообще, дракон этот мальчишке совсем чужой, всего-то два дня знакомы. Нечего за него переживать!
Лес перед глазами расплывается, зелёным пятном становится. Сердито вытирает человек непрошенные слёзы, но они всё текут. Если бы не были слёзы такими солёными, горькими даже, то уже б напился ими мальчишка. Ох, есть ли на этом острове пресная вода?
Только подумал о том мальчишка, как слышит: журчит невдалеке ручей. Пошёл человек на звук, открылась перед ним светлая поляна. Действительно: бежит ручей, до того прозрачный, что каждый камешек на дне ясно виден. Но вдруг это снова колдовской морок? Подходит мальчишка к берегу. Осторожно, недоверчиво к воде наклоняется… О, не чары это! Настоящая пресная вода! Холодная, аж зубы сводит, а какая чистая да приятная!
Вдруг среди шума ручья почудился мальчишке звонкий девичий смех. Быстро поднял человек голову. Глядь: сидит на прибрежном камне прекрасная нимфа-наяда в лёгких одеждах. На голове её венок, длинные волосы по плечам раскинуты. Молвит наяда:
— Вижу, ручей мой пришёлся тебе по нраву. Кто ты, юноша, и как попал сюда?
Всё рассказал мальчишка, ничего не утаил: и про поиски счастья, и про колдуна, и про дракона. Выслушала нимфа, да и говорит:
— Значит, сказал дракон, что пребудет в мороке хоть до самой смерти? А ведь правда, когда он помрёт, то не сумеет остаться в грёзах, придётся ему уйти в подземное царство. Никто не может пробраться в чей-то мир грёз — никто, кроме смерти. От неё нигде не скроешься.
— Утешила ты меня, — вздыхает мальчишка.
— Погоди, слушай! Я совет хочу дать, как дракона выручить. Отправляйся скорее в мрачное царство Аида. Разыщи Таната, бога смерти, и уговори его забрать твоего друга к мёртвым. Когда же Танат выполнит просьбу, сразись с ним. Если удастся тебе одолеть бога смерти — вернётся дракон в мир живых.
— В своём ли ты уме? — испуганно говорит мальчик. — Как же я, простой смертный, стану сражаться с богом? Да и как я его уговорю…
Хитро кивает нимфа на чистый водный поток, молвит:
— Ручей мой особенный. Всякий, кто из него попьёт, сильнее становится, и даже великие боги начинают его уважать. Но никогда ещё не ступала нога человека на землю этого острова, никогда люди не пили моей воды. Приятно мне, что сила моя наконец-то людскому роду пригодится. Ах, прекрасный юноша, если б не преследовал тебя колдун, стала бы я твоей женой! Послушай, а вдруг сумеешь ты победить колдуна и не заберёт он твою душу?
Удивляется мальчишка:
— Возможно разве его победить?
— Пока никому не удалось, — вздыхает наяда. — Но если сможешь ты это сделать, то всем мирам принесёшь верное счастье!
— Счастье? — повторяет мальчик. — Всем мирам? Что ж… Как же пробраться мне в царство мрачного Аида?
***
По совету наяды добрался мальчишка до мрачных пещер на краю острова. В одной пещере нашлась узкая тропка, ведущая вниз. Ступает по ней мальчик, руками за камни цепляется, чтоб не сорваться. Всё труднее путь, круче спуск, всё темнее и тише становится кругом. Вот уже не слыхать весёлого шума Океана, зато доносится до ушей плеск священной реки Стикс, и от одного плеска этого душа в пятки уходит.
Прямо к берегам Стикса привела тропка мальчишку. Здесь, в густом мраке, стенают души умерших, ожидающие, когда приплывёт за ними старик Харон. Ждёт того и мальчик. Едва причалила ладья Харона, кинулся к ней мальчишка. Молит он сурового перевозчика душ переправить его на другой берег, к Аиду. Услыхал Харон, что гонится за мальчишкой колдун, и неохотно, да всё же впустил в ладью.
Вот и царство Аида. Сидит владыка загробного мира на троне, рядом жена его Персефона, кругом страшные слуги. Стоит у трона и Танат с мечом и в чёрном плаще. Чует мальчик могильный холод, исходящий от громадных крыльев бога смерти. Ужас охватывает человека: придётся ему сражаться с Танатом! Стоит мальчик пред троном, дрожит, все слова позабыл. Не помогает уже волшебная вода ручья, ничто не помогает, страх смерти всего сильнее.
Вдруг озаряется мрачное царство ярким тёплым пламенем. Дракон! Приземляется между мальчишкой и троном Аида. Хором спрашивают друг у друга дракон и человек:
— Как ты здесь очутился?
— У нашего рода есть способность, — первым отвечает дракон, — чуять на расстоянии, что дорогое нам существо попало в беду. Вот, я в мире грёз понял, что с тобой не всё ладно. Это меня отрезвило. Вырвался я в настоящий мир, нашёл тебя по следу. Так что ты тут забыл?
— Да, объясни уж, — молвит Аид. Любопытно ему, вот он и не приказывает слугам хватать непрошенных живых гостей.
Начал мальчик сбивчиво рассказывать, что хочет победить колдуна. Вдруг отверз уста молчаливый мрачный Танат:
— Тысячи лет забираю я души людей. Давно заметил: не бывает безнадёжно тёмных душ или безупречно светлых. Есть в людях и тьма, и свет, только в разном количестве. Ещё ведаю: есть над всеми мирами вселенское Добро и вселенское Зло. Зло — это колдун, что преследует тебя, юноша. Но если в твоей душе станет больше света, чем тьмы, то окажется Зло перед тобой бессильно, и ты одолеешь его. Нет, оно продолжит жить и охотиться за душами, чтобы их сжирать, но тебя больше не тронет.
Мыслит человек: что же в нём тёмного? Вроде как и нет за душой никакой тьмы, всё чисто да светло. Ну, разве что с малых лет лежит на сердце обида на отца и презрение к соседям, лентяям да пьяницам. Ещё помнится, как он, мальчишка, накричал однажды на мамку. Говорил, что зря она родила его на свет, что жить ему скучно и противно; причитал, что лучше б помер он неразумным младенцем, не успевшим вкусить горестей… Мамка тогда плакала, пряча лицо в ладонях. Мальчишка зло смотрел, как вздрагивают её плечи, думал, какая она худая и жалкая. Потом вышел за порог, дверью хлопнул и зашагал куда-то… Навстречу отец ковылял. Мальчишка знал, что придёт отец домой, поймёт, что мамка одна, и станет ругаться, может, даже поколотит её спьяну. При мальчишке отец давно этого не делал, ведь сын подрос и мог за мать заступиться… Обычно, встретив на дороге отца, мальчик стрелой кидался к родному крыльцу, а в тот день только рукой махнул… Может, это и есть тьма? А сейчас, в пути, мальчишка почти не вспоминал о матери, да и, чего греха таить, был к её участи равнодушен — возможно, и это тьма? А где же тогда свет? Может, его душа слишком чёрная и от колдуна защититься нечем?
Стало душно и страшно человеку. Пробрал до костей ледяной ужас, будто Танат срезал прядь его волос, будто уже не жив был мальчишка… Но тут поднял он голову и увидел дракона. Друга своего. О, да ведь ради него спустился мальчик в загробное царство! Совершил подвиг, чтобы спасти друга! И спас ведь, пусть и не так, как собирался. Это точно свет. Да только хватит ли этого света, чтоб колдуна одолеть?
***
Вот уже позади царство Аида и мрачные берега Стикса; поднимаются человек и дракон по тропинке, что ведёт на поверхность земли. Труден путь, узок и тёмен. Едва протискивается дракон меж камнями; когда мчался он в загробный мир, то в тревоге за друга не замечал никаких преград, теперь же всё иначе. Слышит мальчишка, как тяжко дышит дракон за его спиной, и невольно боится: не вспыхнуло бы пламя… Вместе с друзьями шагает быстрый, как мысль, Гермес — Аид попросил его вывести гостей в мир живых, чтобы не погибли они в пути. В сумерках кажется Гермес звездой путеводной. Глядит на него мальчишка, и отчего-то чудится ему, будто сияет фигура Гермеса каким-то таинственным светом.
Выбрались! Радостно шумит Океан, шелестит зелёная листва, ласково греют животворные лучи Солнца-Гелиоса. Видели глаза мальчишки темень подземного царства, и совсем иначе смотрит он теперь вокруг. Внимательно смотрит — так, что в каждой травинке видит смысл и счастье.
— Вот вы и победили, больше вас колдун не тронет, — тихо, спокойно говорит Гермес. О, да не Гермес это! Стоит вместо него старец с длинной седой бородой, сияет весь. От одного взгляда на него светло-о на душе! Расплакаться бы, да так, чтоб навсегда смыло изнутри всю грязь и всё горюшко. Молчит мальчик, молчит дракон, старец же продолжает: — Когда родился ты, дракон, так радовались твои отец с матерью! Колдун, из зависти к чужому счастью, проклял тебя, чтобы всюду нёс ты разрушительные пожары. Я же сказал Злу тогда: будь по-твоему, но если станет однажды дракон бороться со Злом, пусть спадёт с него проклятье. И вот, недавно спалил ты трактир. Хоть никто и не пострадал, да всё же очень ты огорчился. Однако, не случись в трактире пожар, не стоял бы здесь теперь человек, друг твой — уже тогда украл бы колдун его душу. Много и усердно защищал ты человека от Зла, нет на тебе больше проклятья! Если сохранишь ты светлой свою драконью душу, то станешь велик.
Быстро понял мальчишка, что за старец перед ним. Это оно самое, Добро вселенское! Затаил человек дыхание, ждёт, когда обратит к нему старик светлый свой лик. Вот и дождался.
— Давно заметил ты, юноша, тьму вокруг себя: в жизни соседей, в жизни семьи твоей. Теперь же понял, что и в тебе самом тьмы немало. Но одного понимания недостаточно, нужно иметь стремление бороться с тьмой внешней и внутренней. И вижу я, что в тебе это стремление есть. Потому дам я душе твоей столько света, что станешь счастлив ты сам и вокруг тебя другие обретут счастье. Только сохрани этот свет. Я показываю тебе дверь к счастью, но помни, что ключ в твоих руках.
Старец протянул мальчишке огонёк. Опустился огонёк этот в дрожащие мальчишкины ладони, махонький такой, беззащитный, того и гляди погаснет. Прижал человек пламя к самому сердцу, и стало в ладонях пусто, а в груди горячо. И понял мальчик, что не зря родился, и возрадовался, что не помер неразумным младенцем. Ещё стало ему ясно, что теперь всюду, куда бы он ни пошёл, будет с ним свет, и даже мрак родной деревушки озарится этим светом… Только бы не свернуть с прямого пути на кривые чёрные тропы, где злые хищные ветры затушат пламя. Только бы продолжать светить всегда.
Нашлось оно, счастье-то.