Девушка была… пожалуй, породистой. Тоненькая, светленькая, с нежными руками и огромными голубыми глазами. Шёлковое платье едва прикрывало острые коленки, бежевые туфли на немыслимом каблуке удлиняли ноги как-то уж совершенно неприлично.

Среди одноклассников она выделялась как лебедь в утиной стае. Рядом с ней танцевали сильные, высокие девицы с шоколадной кожей и кудрявыми волосами, фигуристые латиноамериканки — яркие, соблазнительные, бесконечно уверенные в себе. В ее классе не было больше ни одного блондина. Рыжих, впрочем, тоже не было. Она одна была такая. Ее ненавидели.

Выпускной вечер стал для Астории кошмаром с самого начала. Парни распускали руки, девушки не хотели даже стоять рядом, отшатывались от неё, как от прокаженной. Единственная подруга куда-то исчезла со своим бойфрендом, оставив Асторию совершенно одну.

Девушка знала, что ее не любят в школе, но только сегодня поняла, насколько яростно. Во время уроков ее не трогали, на переменах тоже не особо доставали. Все знали, что она на особом счету у директора школы, ведь ее опекунша с ним встречается. Опасно делать что-то явно, лучше уж за спиной: вылить кетчуп в сумку, украсть сменную обувь, плеснуть краской на куртку. Но с установкой в школе камер наблюдения и эти забавы прекратились. Образование, наверное, важнее, чем пакости какой-то белой девке.

Но вот школа окончена, дипломы получены — и уже ничего никому директор не сделает.

Астории повезло, хоть она об этом и не подозревала. Просто вылили пару бокалов вина на единственное нарядное платье, несколько раз толкнули, наступили на ногу и ударили локтем в бок. Девушкам было не до неё. А вот парни считали, что белокурую зазнайку можно и потискать в уголке, а если она будет кричать — один заткнет ей рот, а остальные…

Но испачканное платье все испортило. Едва сдерживая слезы, девушка выбежала из школы. Домой идти ей не хотелось, она знала, что тётушка ее пожалеет, станет утешать — а меньше всего на свете ей хотелось жалости. Кстати, Андреа отговаривала ее, предлагала остаться дома, но подружка уверяла, что все будет отлично. И кто в результате оказался прав?

Скинув туфли, Астория брела по дорожкам. Здесь рядом была река. В ночи вода казалась расплавленным серебром, тихим и безмятежным.

Астории было восемнадцать, и сейчас ей казалось, что хуже и быть не может. Школа окончена, результаты экзаменов посредственные, денег на дальнейшее обучение у неё нет. Работу в маленьком городке найти непросто, уехать некуда, да и Андреа почему-то категорически отказывается переезжать. Что ее тут держит? Неужели директор-любовник? Тогда почему она не выходит за него замуж?

Все слишком сложно.

Астория не хотела такой жизни. Ей всегда казалось, что она рождена для большего. Ей бы на сцене блистать, ходить по красной дорожке. Или замуж, но непременно за мускулистого красавца-миллиардера. Только вот беда — в их городишко подобные невероятные существа не заглядывали.

Девушка опустилась прямо на траву, вытягивая длинные ноги и любуясь тонкими щиколотками. Платье уже не спасти, плевать. Хотя очень жаль, Андреа шила его несколько недель. Сама. Для неё. Это было самое красивое платье в жизни Астории.

Серебристые короткие волны лениво лизали берег. Река завораживала. Слёзы кончились, обиды растворились в ночи. Юность — она такая. Ей все нипочём.

А по воде шёл человек.

Астория затрясла головой, растрепывая и без того испорченную прическу. Она вроде бы немного и выпила — откуда галлюцинации? Неужели ей что-то подсыпали?

Чёрная фигура скользила по серебряной поверхности стремительно, как чайка. Вернее, как баклан. Или кто там чёрного цвета? А потом она остановилась прямо напротив Астории и нежным девичьим голоском спросила:

— Ты ли Астория, дочь Роланда Дикого?

— Чего? — спросила Астория. — Дикого? Роланда? У нас тут что, ролевые игры? Типа викинги или орки?

— Отвечай, дева, — строго отозвалась фигура. — У меня мало времени. Ещё немного — и река закроет проход.

— Какой проход, куда?

— В Мэрилэнд, конечно. Так это ты — Астория? Я вижу, как ты похожа на мать. Но мне нужен твой ответ.

— Меня зовут Астория, а моего отца звали Роланд, — пожала плечами девушка. — Что дальше?

— А мать?

— Тересия. Ее звали Тересия.

— Да. Ты та, кого мне приказано найти. Дай мне руку, юная принцесса.

— И сердце? — сострила Астория. — Не дам!

— Что ж, как пожелаешь.

Фигура шагнула к ней. Девушка вскочила, собираясь убежать, закричать, в крайнем случае упасть в обморок, но не смогла даже пошевелиться. Ее словно опутали сетью, связывая по рукам и ногам, а потом силой затянули в воду.

«И все же мне подсыпали какой-то наркотик, — успела подумать Астория, прежде, чем прохладная вода захлестнула ее рот и нос. — Да какого черта? Тут глубины всегда было едва по пояс!»

— Ты рехнулась? — вопрошал гневный мужской голос. — Я тебе что сказал сделать? Найти мою сестру! Живой, жи-вой! На кой демон мне ее утопленный труп?

— Она живая, — виновато возражал нежный девичий голосок. — Просто в обмороке. Переходы между мирами для смертных нелегко даются.

— Она не смертная, она Леграс!

— Ну, она же об этом не знает…

Астория приоткрыла один глаз и обнаружила над собой чужое лицо. Мужское. Красивое. С ровным носом, яркими зелёными глазами и неряшливой рыжей щетиной.

— Очнулась! — в мужском голосе послышалось явственное облегчение.

— Я же говорила!

Астория открыла второй глаз и немного повернула голову.

Обладательница нежного голоска была та самая, в чёрном балахоне. Только капюшон был откинут. Круглое личико сердечком, серебристо-белые волосы, серые глаза с белыми же ресницами. Хорошенькая, но странная, словно и не человек вовсе, а какой-нибудь эльф.

— Да. Ты говорила.

— Желание твое исполнено, господин Роджер? Я свободна?

— Да. Мое — да. Но как видишь, есть ещё Астория Леграс. В ней кровь Роланда Дикого. Ты все ещё должница.

— Демоны и все присные! Обманщик! Мерзавец! Гад двуликий!

— Свободна.

Девушка с ненавистью поглядела на того, кого она назвала Роджером, и с легким хлопком растворилась в воздухе.

Астория села и огляделась.

Она была на полу в очень странном месте. Вокруг полнейшая разруха: обломки мебели, обои, клочьями сползающие со стен, останки позолоченной лепнины под высоким потолком. Посередине потолка торчал большой крюк, на котором покачивался обрывок цепи. За сводчатыми окнами без стекол виднелось синее небо.

— Где я? — хрипло спросила Астория. В горле у неё саднило. — Кто ты?

— Ты в Мэррилэнде, в Вороньем замке. А я твой брат Роджер.

— У меня нет братьев.

Астория осторожно ощупала голову (волосы мокрые и спутались в безобразный ком), потом тело. Шёлковое платье тоже хоть выжимай. Ну все, здравствуй, простуда, а то и пневмония. Девушка никогда не отличалась крепким здоровьем.

— Есть. Двое. Ещё Ольберт. И сестра Гейна.

— Нет. Я сирота. У меня только тётя Андреа.

Роджер вдруг замер, потешно захлопав глазами.

— Андреа? — выдавил он. — Она жива?

— Как бы да.

— Ой.

— Что значит «ой»?

— Ну… если Андреа жива, то она — королева.

Астория потерянно огляделась, потрясла головой и закрыла лицо руками.

— Я сошла с ума! — простонала она. — Я должна проснуться!

— Увы, не выйдет, — с фальшивым сочувствием пробормотал Роджер. — Вставай, нас ждут великие дела!

— Какие ещё дела?

— Нам бы подземелье открыть.

— А что, там немыслимые богатства? — оживилась Астория, убирая руки от лица.

— Почти. Там темница. А в темнице Ольберт и Гейна. Ты не подумай, они мне не очень-то нужны. Лишние претенденты на престол. Но оставлять их умирать с голоду как-то совсем подло. Не хотелось бы мне начинать с этого новую жизнь.

— Кто такие Ольберт и Гейна?

— Наши брат и сестра, я же уже говорил. Я старший, Ольберт после меня. Потом Гейна. Ты самая младшая. Все, пошли.

— Я никуда не пойду, пока ты мне все не расскажешь!

— Хорошо, — пожал плечами юноша. — Но я темницу третий день не могу открыть. Возможно, там они и померли вовсе уже.

Астория снова огляделась. Место, где она находилась, лучше не стало. Но… комната была большой. Потолок высокий. Обрывки обоев — красивые. Окна тоже необычные, дворцовые, пожалуй. А на том крюке под потолком явно когда-то висела люстра. Нет, она точно в каком-то дворце.

Да и сам Роджер выглядел чудно. У него были рыжие волосы, завязанные в куцый хвостик на затылке, некогда белая рубашка с кружевными манжетами, рваная на локте и с бурыми пятнами, и смешные короткие штанишки в обтяжку, кажется, замшевые. Ботинок не было, ее самозванный братец был бос. Впрочем, как и она.

— Ладно, — сказала Астория. — Пошли в твои подземелья. Это самое здравое решение, конечно. Незнакомый парень называется моим братом и ведёт меня в подвал, а я, вместо того, чтобы вызвать 911, иду с ним.

Роджер хохотнул, протягивая ей руку и помогая подняться.

— Это был кабинет отца, между прочим, — сказал он. — Я помню.

— И что с ним случилось?

— Герберт казну искал. И тайные ходы. Идиот, тут все на крови Леграсов завязано. Папенька был параноиком, и не зря.

— Кто такой Герберт? Кто папенька?

Астория решила, что раз уж она все равно сходит с ума, то хотя бы будет делать это последовательно. Роджер, не выпуская ее руки, тащил девушку как на буксире, не позволяя почти ничего разглядеть, и скороговоркой пояснял:

— Роланд Леграс по прозвищу Дикий — наш отец. Андреа — его младшая сестра. Роланд после смерти бабки должен был быть коронован, но пропал… а Андреа не было ещё двадцати одного. Совет назначил опекуна, Герберта Легорийского. А он…

— Дай угадаю, решил захватить мир?

— Ну почти. Он начал обхаживать Андреа. А у неё, между прочим, уже была помолвка с княжичем Барсы, бабуля постаралась. То есть она была бабуля Андреа и Роланда, а нам, стало быть, прабабка.

— Я такой фигни в жизни не слышала. Долго выдумывал?

— Зря смеёшься, все так и было.

— Допустим. Но Андреа, вообще-то, там. А ты здесь.

— А! Ну да. Но я не знаю, как так вышло. Она пропала в один день. И ты тоже пропала. Все думали, что Герберт вас того… упокоил. Все, мы пришли.

Он привёл Асторию в кухню, самую настоящую средневековую кухню. Просторную, с каменным полом и закопчеными стенами. Широкий стол, медная утварь на стенах, несколько дровяных плит. Большие шкафы с посудой, ящики вдоль стен, открытый мешок с мукой. Раковины с грязной посудой, ножи, запах тухлятины. В отличие от спальни, кухня содержалась в относительном порядке и явно использовалась по назначению совсем недавно.

Дверь в конце кухни была самой обыкновенной, деревянной с витой металлической ручкой. По мнению Астории, так мог выглядеть встроенный шкаф или кладовая.

— Открывай, — скомандовал Роджер.

— Сам открывай.

— Я не могу, — признался юноша. — Меня она не признаёт.

— Что значит «не признаёт»? — насторожилась Астория.

— Ну… потом объясню. Коротко говоря, у меня доступа нет.

— А у меня, значит, есть?

— Надеюсь.

— Ты же Леграс.

— Есть пара нюансов. Астра, если ты не откроешь, они точно умрут.

Астра? Девушка вдруг пошатнулась, хватая губами воздух. Ее никто никогда так не называл… кроме отца, которого она видела только во сне. Давно, много лет назад. Когда она его ещё помнила.

Никто. Никогда. Даже Андреа, единственный ее близкий человек — ни разу в жизни.

— Астра?

— Тебя отец всегда так называл, — охотно пояснил Роджер. — Я был Роб, Ольберт — Олли…

Ей хотелось кричать. Олли… да, это имя что-то всколыхнуло в памяти, что-то очень неясное, смутное. Астория прислонилась к стене, дрожа.

— Эй, ты чего? — забеспокоился Роджер. — Не время для истерик! Давай, пробуй. Они умирают там, понимаешь? Открой чёртову дверь!

Астория дернула за ручку, ни на что не надеясь. Дверь отворилась ей навстречу так легко, словно и не была закрыта.

За дверью была лестница, ведущая вниз. И темнота. И запах — смрад, затхлость, вонь немытого тела. Астория отпрянула, борясь с рвотными позывами. Роджер оттолкнул ее и побежал вниз. Спустя мгновения раздался лязг металла, тяжелые удары, невнятные ругательства. Девушка так и не смогла заставить себя спуститься следом. Страх и отвращение были сильнее любопытства.

Снова торопливый топот ног, и Роджер появляется в дверях с человеком на руках. Женщиной. Девушкой, наверное. Со светлыми, почти белыми волосами, ужасающе грязными, спутанными, как мочалка. Очень худой, измождённой, с белоснежной кожей. На девушке обрывки рубахи и юбки, заскорузлые от грязи и пота. Роджер бледен, он закусил губу так сильно, что по подбородку стекают темные капли крови. Он очень осторожно укладывает свою ношу на стол.

— Что глаза разула? — зло бросает он оцепеневшей от ужаса Астории. — Сестра твоя. Живая. Напои ее.

И снова исчезает в проёме.

Астория нерешительно подходит к столу, стараясь не дышать. Девушка кажется совсем юной, впалая грудь тихо вздымается. Лицо очень тонкое, дрожащие ресницы, острый нос и ввалившихся щеки, потрескавшиеся воспалённые губы кажутся Астории смутно знакомыми. Не сразу она понимает, что девушка похожа на неё саму. Только измождена до крайности.

Сестра?

Асторию охватывает острое беспокойство. Она бросается к плите, хватает медный чайник — пуст. Лихорадочно переворачивает бутылки и чашки, потом догадывается повернуть рычаг крана одной из раковин. О счастье — из крана хлещет вода! Девушка подставляет чистый стакан, наполняет его до середины и возвращается к столу. Осторожно, тонкой струйкой вливает в рот сестры живительную влагу. Тонкая шейка вздрагивает. Сестра делает глоток, другой, а потом обмякает. Вода течёт по щеке и подбородку.

— Я сам! — раздаётся хриплый голос с лестницы. — Да не трогай меня, я сам!

В кухне появляется… нечто. Вернее, некто. Заросшее злобное лицо, острый смрад немытого тела. чёрные глаза, прищурившись, оглядывают кухню.

— Небо, — шепчет человек, оседая на пол и закрывая глаза рукой. — Солнце. Больно.

И падает.

— Он умер? — испуганно хватается за край стола Астория.

— Черт! Надеюсь, нет. Но он прав, столько лет в подземелье, глазам больно от света. Смотри, упрямый, сам дошёл. Олли, рыбья башка, попробуй только сдохни!

— Не дождёшься, — булькнул Ольберт.

— Что теперь? — перевела дух Астория.

— Ну… перенесём их в более удобное место.

— И искупаем, — добавила девушка.

— Боюсь, они растворятся.

— Ничего, рискнём.

Сон это был, или бред, или галлюцинация, но оставить в таком состоянии ту, которая была на неё так похожа, Астория не могла и не желала. Она вихрем пронеслась по коридору, толкач все двери подряд, пока не обнаружила подходящую спальню — с огромной кроватью и тяжелыми шторами на окнах. Сюда и перенесли несчастных. Уложили на одну постель, напоили — на сей раз почти успешно. Бывшие пленники едва дышали. Олли дергался, метался и успокоился лишь тогда, когда нашёл рукой тонкие пальчики сестры. А та, почувствовав его пожатие, тихо улыбнулась и сразу задышала глубже.

— Надо их кормить, — сказал Роджер, нервно дёргая рукав рубашки.

— Бульон, — сказала Астория, обшаривая ящики массивного туалетного столика.

— Да. Они голодали. Начнём с малого. Я поищу припасы, а ты их карауль.

— Хорошо. Постарайся побыстрее.

Астория нашла, что искала. Ножницы, массивные, с длинными острыми лезвиями, отлично подходили для ее задачи.

— Я нашёл ледник, а там мясо, — радостно сообщил Роджер, появляясь спустя четверть часа. — Ты что натворила, убогая?

— Состригла эту гадость, — ответила Астория, смахивая с подушек на пол остатки волос. — Все равно не расчесать было бы. Не ори, лучше помоги все убрать. Сам же сказал — не время для истерик.

Голова Гейны с коротким неровным ёжиком волос казалась совсем крошечной на больших подушках.

Сама Астория нашла в шкафу чистую мужскую одежду и накинула рубашку поверх платья.

— Его моешь ты, — скомандовала девушка, кивая на Ольберта. — Ванная комната вон там. Все работает и даже тёплая вода есть, прикинь?

— Конечно, есть. Источники же, — пробормотал растерянно Роджер. — А мыть обязательно?

— Он тебе спасибо потом скажет.

— Ой, что-то я сомневаюсь…

— Ладно, для начала его можно обтереть мокрой тряпкой, — сжалилась Астория. — Тащи таз, что ли.

— У меня мясо! — открестился Роджер. — Я в кухне буду. Мой сама.

Девушка закатила глаза. Какие мы нежные! Ну так она тоже не сиделка. Ничего, потом придут в себя и сами помоются. Если придут.

Ольберт очнулся первым. Сел на постели, поглядел на бледную сестру, потом на Асторию, сидевшую на стуле рядом, и потребовал:

— Воды!

Она послушно подала ему стакан. Он треть расплескал, а треть вылил на себя, но пил жадно, торопливо. Второй стакан уже смаковал, внимательно разглядывая девушку.

— Ты Астория, — проскрипел он, осторожно поставив стакан на постель.

— Ага.

— Наша младшенькая.

— Видимо, так.

— Откуда ты здесь? Мы думали, вас убили. Вместе с Андреа.

— Мы были… в другом мире.

Интересно, насколько адекватно звучат ее слова? Самой Астории кажется, что это бред.

— Андреа тоже жива?

— Как бы да.

— Но она там, а ты здесь. Откуда?

— Меня привела девушка с белыми волосами.

— О. Дева озера. А ее призвал рыжий?

— Похоже, что так.

— Забавно. Вот уж не ожидал от него такой прыти. А пожрать есть что-нибудь? И чистая одежда?

Олли оживал на глазах. Его уже почти не шатало.

Девушка на постели тоже широко открыла голубые глаза, но пока молчала — слушала.

— Роджер варит бульон.

— Отлично. Я даже не стану его убивать, пожалуй.

— Ты и не сможешь меня убить, — пробормотал Роджер, плечом толкнувший дверь. В руках у него была кастрюля с бульоном. — Ты слаб как котёнок.

— Я злопамятный, — ответил Ольберт, шевеля носом как заправская ищейка. — И живучий.

— Почему вы ссоритесь? — не удержалась Астория. — Вы же братья?

— Братья, угу. Но есть нюанс. Этот рыжий — бастард. Наш папаша изменял маме с его матерью.

— Формально, отец начал встречаться с моей матерью раньше, чем с вашей, поэтому сложно сказать, кто кому изменял, — поджал губы Роджер. — Ты есть сам сможешь, или тебя кормить?

— Сам. Отвали… братец.

Ольберт оказался живучим, чего не скажешь о Гейне. Девушка была очень слаба, все, что она могла — это шептать, сидеть, утопая в подушках и едва шевелить руками. Но первым делом потребовала, чтобы ее искупали.

— Губка и вода, — покачала головой Астория. Она была здорова, полна сил и даже немного загорела. Неловко как-то перед сестрой, столько лет запертой в подвале. — Ты в ванне утонешь.

— Вряд ли, я легче пёрышка. Интересно, стройные девушки уже вошли в моду?

Астре нравилась Гейна. Сильная, если даже в таком состоянии шутила.

— Почему тебя не кормили? Олли уже весьма бодро передвигается, ему гораздо лучше.

— Кормили. Просто… я в какой-то момент перестала бороться. Мне показалось, что это бессмысленно. Легла и решила, что лучше умру, чем вот так жить.

— Гейна, сколько ты там сидела?

— Спроси у Олли, он считал. А хотя… тебе сколько лет?

— Восемнадцать. Недавно исполнилось.

— Ну вот. Когда ты пропала, мне было семь. Ты младше меня на два года. Тринадцать лет, получается, верно?

— Тринадцать лет в подвале? — ужаснулась Астория. — Это кошмар!

— Полностью с тобой согласна.

— Как вы не сошли с ума?

— Олли, мне кажется, сошёл. Он жил только с мечтой отомстить. Не вышло. Теперь ему придётся найти себе новую цель в жизни.

Астория покачала головой. Она уже знала, что Роджер несколько лет назад устроился работать в Вороний замок помощником повара. Он был худой, мелкий и совершенно не похожий на Леграсов. Ему удалось все разузнать и про брата с сестрой, и про «регента». К сожалению, двери в замке ему не подчинялись, не было у парня фамильной магии, но ножом он управляться умел неплохо. И однажды ему повезло: старший повар попросил отнести милорду завтрак… последний в его жизни.

А дальше все пошло наперекосяк: прислуга разбежалась с криками «убийца», хорошо ещё, самосуд не устроили.

— После смерти миледи Тересии отец привёл меня сюда, в Вороний замок, — с удовольствием рассказывал Роджер. — Поселил вместе с Олли.

— Я его хотел убить, — меланхолично вспомнил Ольгерд. — Придушить подушкой в первую же ночь. Не нужен мне был такой брат. Не успел — отец застукал на самом интересном месте. А отца не зря прозвали Диким. Выдрали нас обоих. Меня — чтобы неповадно было. Его — что позволил. Больше я не пытался… прямо не пытался.

— О, эта чудная братская любовь! — ухмыльнулся Роджер. — Я был хитрее. Мне пришлось стать хитрее. Можно сказать, Олли был прекрасным учителем! Как видите, я выжил. Отец мне тогда многое рассказывал, в том числе и про Хранительницу Замка, как ее вызвать, что она умеет. Я все же Леграс, хоть и бастард.

— А мне отец рассказывал совсем другие вещи, — кивнул Ольберт. — Нас разному учили. Я бы вызвать Хранительницу не смог. И это очень плохо. Возможно, мы бы не попали в такой переплёт.

— После пропажи Роланда нас с матерью вежливо попросили на выход. Зря не убили. Идиоты. Я вырос и отомстил. Знаете, что самое странное?

Астория зачарованно качнула головой.

— Убивать не сложно. Я вообще ничего не почувствовал. Ни страха, ни радости. Пустота.

— Потому что его убить должен был я! — рыкнул Ольберт. — Даже это ты у меня забрал, ублюдок!

Астория вскрикнула, готовясь гасить очередную ссору, но юноши даже не собирались ругаться. Они только переглянулись и расхохотались.

— Все это очень хорошо, — умирающим голосом пробормотала Гейна с постели. — Но что нам делать дальше? Мы слабые и нищие. У нас ничего, кроме крови Леграсов, нет. Ни магии, ни сил, ни денег, ни союзников. У нас даже еды нет. Сколько времени пройдёт, прежде чем появится очередной «регент»?

Все виновато замолчали. Хмельное веселье утихло.

— Она права, — сказал Олли. — Нам надо снова вызывать Хранительницу.

— Три раза, — напомнил Роджер. — Одно задание на одного человека, такие правила. Я своё истратил на Астру.

— Три — это много. Забираем Андреа?

— А нужно ли? — молодые люди понимающе переглянулись.

— Ты знаешь, где корона и браслет? — протянул Роджер тоскливо. — И я нет.

— Какие корона и браслет? — насторожилась Астория, теребя рукав мужской рубашки.

— Символы власти Леграсов. Андреа должна знать.

— И про казну она тоже точно знает, — вздохнул Олли. — А деньги не лишние. Я нашел пару тайников, но этого мало.

— Этот браслет? — спросила Астория с глупым видом, извлекая из-под рукава золотую нить с голубыми камнями. Это была единственная драгоценность, и Андреа позволила ей надеть ее на выпускной.

Олли и Роджер подлетели к девушке хищными птицами, едва не вывернув ей руку.

— Так вот почему открылась та дверь! — закричал Роджер. — Не потому, что в Астре кровь Леграсов! Это браслет!

— Возможно.

— Не трогайте, это мое!

— Общее. Семейное!

— Прекратите, — прохрипела с постели Гейна. — Ваши ссоры никому не нужны. Нужно действовать сообща. Браслет не поможет найти союзников. Нам нужно заручиться поддержкой соседей.

— Патра или Барса? — уточнил Олли.

— Барса ближе. И там лучшие на материке воины.

Все уставились на Асторию. Та занервничала.

— А при чем тут я?

— Ну а кто? Ты красивая. Ты похожа на мать. У тебя браслет, в конце концов.

Астория панически сжала руки.

— Олли?

— Ага. Мне в моем виде только к воинам и ехать. Они презирают слабость, сестрёнка.

Ольберт впервые назвал Асторию сестрой, и это был недобрый знак.

— Роджер?

— Ублюдок? Смешно.

Про Гейну Астория даже спрашивать не стала. И без того ясно, что сестра не в состоянии никуда ехать.

— Вызывайте Андреа, пусть она решает этот вопрос! Ну не я же, я совершенно ничего не знаю и не понимаю в политике!

— Андреа… да, это дело. В конце концов, она была помолвлена с Дэймоном, но свадьбу отложили до ее совершеннолетия. Что, братец, — Роджер ехидно усмехнулся. — Не видать нам власти, как своих ушей. Или мы своими руками отдаём корону законной наследнице, или высок шанс потерять все. Совсем все.

Ольберт помолчал, а потом проскрипел натужно:

— Мэррилэнд важнее личных амбиций. Рассказывай, как вызвать Хранительницу.

В вызове Хранительницы не было ничего сложного. Ни заклинаний, ни пентаграмм, ни особых ритуалов. В той самой комнате, где царила разруха (как выяснилось, раньше это был самый настоящий королевский кабинет, и регент искал там тайники), на полу ещё остался паркет. Уничтожить его не смогла даже жадность господина Герберта. Красивый. Досочка к досочке. С узором в виде восьмиконечной звезды. Вот в середину звезды и требовалось добровольно капнуть пару капель крови.

— Я! — тут же заявил Олли, и с ним никто даже спорить не стал.

Три густые капли из проколотого пальца тяжело упали на пол и тут же впитались. Легкая дымка закурилась в центре узора. Через мгновение там уже стояла знакомая половине присутствующих девушка в чёрном балахоне.

— А почему без косы? — спросил Ольберт развязно.

— А почему вы тут не прибрались до сих пор? — строго ответила вопросом на вопрос девушка с серебряными волосами. — Свинство какое. Ни при одном из королей такого не было.

Рыжий и белокожий Роджер мгновенно вспыхнул и открыл было рот… но тут же ахнул, потому что Ольберт со всей силы и с явным удовольствием наступил ему на ногу.

— Прекрасная леди, в следующий раз все будет чисто!

«Леди» с тоской во взоре оглядела четверых Леграсов. Да, она поняла намёк. Кроме этой, у молодых людей было еще две попытки.

— Что хочет от меня единственный законный сын Роланда? — Она умела быть язвительной, эта Хранительница. Как ловко поставила на место Роджера, Астория мысленно ей поаплодировала. Рыжий же снова покраснел и надулся.

— Законный сын Роланда, — Олли тоже не упустил возможности проехаться по мозоли брата, — хочет найти и вернуть домой тётушку Андреа.

— И как, по-вашему, я ее найду? — в голосе Хранительницы прозвучало явное недовольство. — С Асторией было просто, у неё браслет Леграсов. Артефакт, сильный, с энергией. А что у Андреа?

— Корона? — с надеждой спросил Ольберт, косясь на сестру.

Та покачала головой. Нет, короны у них точно не было.

— Извините, это не в моих силах.

— Погоди, — воскликнула Астория. — Но ты же можешь вернуться на то место, где нашла меня? Там рядом школа, а в школе — Андреа. Такая… невысокая, с кудрявыми красными волосами и голубыми глазами. Она библиотекарь и секретарь директора.

— Мне хватать всех, кто кудрявый и с голубыми глазами? — холодно уточнила Хранительница. — Одна женщина — один вызов. Кстати, энергии мне надолго не хватит, поторопитесь.

— Как тебя зовут? — внезапно спросила Гейна.

— Линт.

— Дорогая, найди нам Андреа, и я даю слово Леграсов — когда придёт моя очередь, я освобожу тебя от службы.

Линт молча поглядела на костлявую «принцессу» с огромными голубыми глазами и ёжиком светлых волос, серьезно кивнула и сделала несколько пассов руками. Из воздуха в центре звезды образовалось подобие вихря, который закрутился в кольцо. А в этом кольце все увидели берег реки.

— Куда?

— Направо, прямо. Ещё, еще.

Астория чувствовала себя навигатором, и это было забавно. Она привела «экран» к школе, «обошла» ее кругом и вдруг закричала:

— Вон, вижу Андреа! В вишнёвом костюме!

Андреа стояла во дворе и о чем-то разговаривала с высоким блондином в пиджаке и джинсах. Радостной она не выглядела.

— Это директор, — зачем-то сообщила Астория. — Ты можешь ее забрать теперь? Ведь это несложно, да?

— Да, — сказала Линт уверенно. — Но лучше б нас никто не видел, да?

Решили подождать, пока Андреа останется одна. Астория про себя подумала, что как-то слишком просто все получилось, как бы не случилось беды. Угадала.

Когда Андреа, решительно встряхнув головой, что-то бросила директору и направилась по дорожке к выходу из опустевшего школьного двора, Линт скомандовала:

— Я открываю проход, вы ее зовёте хором и дружно. Она заходит, задание выполнено. На счёт три: раз, два…

— Андреа! Сюда! — заорал нестройный, но очень активный хор.

Женщина в брючном костюме оглянулась, широко раскрыла глаза… и побежала к ним.

А потом случилось страшное. Кто-то вихрем промчался ей наперез с истошным визгом. Влетел в портал с грохотом, сшиб с ног Ольберта. Портал захлопнулся с треском, Линт с всхлипом пошатнулась и осела, у самого пола подхваченная Роджером. Гейна истерически захихикала. Астория нервно вцепилась зубами в ноготь.

Твою мать, ну ведь почти, почти!

Роджер осторожно похлопывал по щекам бесчувственную Хранительницу. Ольберт мрачно взирал на судорожно рыдающее в углу чудо. У чуда были длинные загорелые ноги, высокая полная грудь под крошечной маечкой и пушистые каштановые кудри до талии. Большего разглядеть было пока невозможно , но парню, который просидел последние тринадцать лет в подземелье, и этого с лихвой хватило, чтобы потерять дар речи.

Но у Астории голос не пропал.

— Кэтрин! Какого хрена? Опять твои дебильные ролики! Я ведь тебя предупреждала, что ты когда-нибудь на них убьёшься!

Длинноногая наяда отняла руки от лица и уставилась на Асторию шоколадными глазами с мокрыми от слез ресницами:

— Тори? Тори! Ты живая!

Попыталась вскочить, взвыла, хватаясь за стремительно опухающую лодыжку.

— Позвольте вам помочь? — прохрипел очнувшийся Ольберт. — Надо снять эти колдовские ботинки на колёсах.

Если бы Астория была не так расстроена провалом, ее бы искренне позабавили и дрожащие руки братца, и смущённый вид, и то, как старательно он отводит глаза от обилия роскошной полуобнажённой плоти. Но почему-то было не весело.

— Господа, это Кэтрин, моя подруга, кстати. Кэт, это моя семья: Роджер, Ольберт и Гейна. А вон та блондинка — это Линт.

— А где мы? — пискнула Кэтрин, украдкой разглядывая Олли, осторожно освобождающего ее от роликов.

— Ну… как бы в другом мире. В Мэррилэнде.

— Что ж, она хотя бы кудрявая, — пробормотала очнувшаяся Линт. — Я, кажется, немного надорвалась.

— Задание не выполнено! — встрепенулся Роджер.

— Сама знаю. Но я без сил. Прости. Я должна отдохнуть.

— Сколько?

— Неделю. Две. Месяц. Год. Не знаю. Со мной такое впервые.

— Но нам нужна Андреа!

— Во всяком случае, она знает, что мы здесь и ее ищем, — успокаивающе произнесла Гейна. — Линт, конечно, ты свободна. Восстанавливается и возвращайся.

— Спасибо.

И с легким хлопком Хранительница исчезла в середине звезды.

— Она… она… — ахнула Кэтрин и осела прямо на руки к Ольберту.

***

— Тянуть нельзя. Нужно ехать в Барсу, — убеждали Асторию братья. — Мы не можем ждать Линт.

— Вполне можем, — возражала девушка. — Все же налаживается.

Действительно, налаживалось. Кто-то из местных рискнул приблизиться ко дворцу. Если Роджер был чужаком, а Гейна все ещё не выходила из дома, то Астория и Ольберт были признаны «своими», очень похожими на родителей. Народ ещё помнил и Роланда Дикого, и его красивую хрупкую жену.

Вернулась часть прислуги. Денег из найденных тайников и обещаний Леграсов хватило, чтобы начать уборку во дворце. Были извлечены из сундуков старые пыльные вещи прежних правителей. Ольберт и Роджер щеголяли теперь в старомодных, пожелтевших от времени рубашках, а Астория и Кэтрин примерили себя шелка и бархат. Астория выглядела великолепно, а на ее подруге наряды едва не лопались. Кэтрин была фигуристой и высокой. Но даже платье, что немилосердно жало ей в груди и едва доходило до щиколоток, смотрелось куда приличнее, чем шорты и маечка, которые были на ней в день прибытия.

Вывернутая лодыжка у неё заживала плохо, ходила девушка с трудом, обычно с чьей-то помощью. Как правило, поддерживал ее Ольберт.

Если бы Кэтрин много раз не защищала Асторию от козней одноклассников, Леграс непременно предупредила бы брата, что ему стоит быть осторожнее с темпераментной латиноамериканкой. Но Астория любила подругу и, пожалуй, рада была бы ее здесь оставить. А что до чувств Ольберта — взрослый мальчик, сам разберётся.

Сейчас были проблемы поважнее.

Она не хотела ехать в Барсу.

Что ей там делать, как вести переговоры? Астория не знала историю и не умела себя вести как принцесса. Умения пользоваться вилкой для рыбы было явно недостаточно, а вбиваемые в ее очаровательную головку факты укладываться в систему не желали.

Но Ольберт и Роджер наседали и настаивали, скрыться от них было решительно невозможно. Пришлось сдаться.

— Хорошо, я поеду. Но моя смерть будет на вашей совести.

— Что ты, какая смерть? Барсельцы невероятно уважительно относятся к женщинам. Никто не посмеет тебя и пальцем тронуть!

— Ты, главное, улыбайся и хлопай ресницами. Быть дурой не возбраняется, даже и наоборот. Хорошеньких дурочек все любят.

— Ну спасибо, Олли, умеешь ты поддержать. Каким образом мне добираться в вашу Барсу?

В карету запрягли красивую гнедую лошадь, погрузили сундук с очищенными от пыли платьями и посадили Асторию.

В юности любые препятствия кажутся такой мелочью! Молодая девушка без компаньонки и охраны, карета с гербом Леграсов, знающий дорогу кучер… Что могло пойти не так?

Как ни странно, дороги Мэррилэнда были довольно безопасны. Люди здесь жили спокойные и законопослушные, да и путь проходил по открытым местам. Те редкие путники, что встречались, кланялись и отходили в сторону. Да и карета была довольно комфортна. Астория, не особо заботившаяся о приличиях, задрала юбку, вытянула ноги и легла на мягкое сиденье. Да, трясло и мотало, но ее даже не укачивало. Зато времени на страхи совсем не осталось… а зря.

В лесу на границе с благословенной Барсой было темно и глухо. Никто не предупредил Леграсов, что местные жители давно опасаются охотиться там. Кучер, видимо, тоже не знал о таких тонкостях, а может — понадеялся, что карету с королевским гербом тронуть не посмеют. Как бы то ни было, задремавшая Астория проснулась от рывка и грохнулась на пол, сильно ударившись боком. Ахнула, сцепила зубы, чтобы не взвыть от боли в голос, с трудом поднялась сначала на четвереньки, потом на ноги. Карета больше не двигалась, только лошадь нервно ржала, да вокруг слышались голоса. Сидеть внутри не имело никакого смысла — все равно достанут, кто бы там ни был.

Выглянула и поняла — дело пахнет… нехорошо пахнет. Вокруг кареты стояли люди самого что ни на есть разбойничьего вида. И лица у них были замотаны тряпками.

Высокий мужчина с завязанными в хвост черными волосами заметил Асторию и насмешливо заявил:

— Не золото и не серебро, а самый настоящий алмаз. Кто это у нас тут такой красивый в гербовой карете?

Терять девушке было нечего, особой кротостью она никогда не отличалась, и поэтому надменно ответила:

— Прежде чем задавать такие вопросы, потрудитесь представиться… сударь.

Разбойники взорвались смехом, а их главарь размотал лицо (вполне симпатичное, загорелое, с залихватскими усами) и преувеличенно глубоко покланился:

— Простите мою дерзость, прекрасная незнакомка из рода Леграс. Разумеется, я так небрежен! Ренгар Барсельский к вашим услугам.

Разбойники уже просто визжали от смеха и утирали слезы. Одному пришлось опереться на карету, он даже не мог стоять. Отвлекшись на хрюкающую от веселья толпу, Астория упустила из виду взгляд черных глаз главаря, совершенно серьезный и очень внимательный.

— Я шучу, — сказал неожиданно главарь. — У нас тут… свои развлечения. Можете называть меня Рене.

— Почему? — растерялась девушка.

— Просто так. Вылезайте уже из кареты, вы приехали.

— Но мой кучер…

— Сбежал, скотина трусливая. Бросил вас в лесу, едва услышал наши голоса.

— Мерзавец!

— Совершенно с вами согласен. Подлец и трус. Он должен был умереть, защищая вас. Хотя… возможно, все к лучшему. Ваше чудесное платье теперь не запачкано в его крови.

Было совершенно неясно, шутит главарь или нет. Астория подумала и решила, что он издевается.

— Леди представиться в ответ не желает. Жаль. Угадаю сам. Карета знакомая. Волосы, голубые глазки. Роскошное платье. Упорные слухи о гибели наместника и возвращении к власти Леграсов. Вы Гейна. Я угадал?

— Нет. Я Астория, — неохотно призналась девушка.

Мужчина на миг замер, на его узком породистом лице мелькнуло что-то странное.

— Вы живы? Весь Мэррилэнд вас оплакивал.

— Как видите.

— А ваша тетушка? Она тоже жива? Нам ожидать ее воцарения на трон?

— Жива. Она будет уже скоро. И если вы меня не отпустите, доберется и до вашей шайки!

Угроза была совершенно пустой, Астория и сама это понимала. Но больше ей сказать было нечего.

— Буду ждать с нетерпением, — сказал разбойник. — Но отпустить не могу, увы. Слишком уж завидная добыча. Эй, ребята, проверьте карету да отгоните ее к нам в лагерь. Снимем гербы, продадим баронам. Она добротная.

— Там еще сундук с платьями.

— Отлично. Тоже продадим.

— Они из моды вышли лет тридцать назад, — пробурчала Астория, крайне раздосадованная потерей нарядов. Как любая юная девушка, она любила красивые платья, а уж платья с кринолинами, корсетами и декольте приводили ее в восторг.

— Ничего, швеи переделают, — отмахнулся Рене. — Вашу руку, миледи. Позвольте сопроводить вас в мою скромную обитель.

— А если я не позволю?

— Ну, тогда вы отправитесь на моем плече и с мешком на голове. Выбирайте.

— Вы невыносимо любезны, — Астория оперлась на предложенный локоть и царственно вскинула голову.

Помирать так с музыкой.

Но надолго ее достоинства не хватило, подол длинного пышного платья цеплялся за кусты и траву, она то и дело спотыкалась о корни деревьев, а туфельки быстро промокли. Когда девушка оступилась в очередной раз, разбойник не выдержал и подхватил ее на руки. К счастью, на плечо закидывать не стал.

Идти было довольно далеко, одна Астория непременно бы заблудилась.

Разбойник вынес ее на большую поляну, где стояли палатки, нет, все же шатры. Один из них выделялся размером. Туда ее и занесли.

Девушка огляделась. Ничего особенного: постель из звериных шкур, сундук, небольшой стол с бумагами на нем. Неожиданно — роскошное кресло с золочеными ножками, обитое лиловым бархатом.

— Что ж, принцесса, прошу в мое скромное жилище. Располагайся.

Можно было сесть на стул возле стола. Можно было — на сундук. Но Астория выбрала именно кресло и опустилась на него с самым невозмутимым видом. Разбойник хмыкнул и пробормотал:

— Ох уж эти Леграсы, вечно они строят из себя кого-то великого. Хотя чего ждать от детишек Роланда Дикого?

На всякий случай девушка промолчала, пытаясь в полутьме шатра рассмотреть своего пленителя. Все, что она успела заметить — это высокий рост, стройную, даже худощавую фигуру, черные волосы, затянутые в хвост, усы и очень темные глаза. Теперь она видела и ровный нос, и тонкие губы, и густые брови, и подбородок с ямочкой. Красив, породист, явно благороден — об этом говорила и манера речи, и привычка держать себя. Разбойник скинул тряпки, в которые был облачен, оставшись лишь в исподней рубахе и самых простых холщовых штанах, подвязанных шнурком, открыл сундук, достал оттуда тяжелый парчовый халат (или просто длинный кафтан?) с широкими рукавами, накинул на себя и поставил стул напротив Астории.

— Ну что, светлячок, расскажешь, куда ты ехала? Нет? Ну так я сам расскажу, я очень догадливый, ты не заметила?

Астория нервно сжала губы. Она его боялась, но не до потери сознания, к счастью.

— Дорога ведет в благословенную Барсу, ты на королевской карете и королевских кровей. Леграсы только что вернули себе корону… или не вернули, но планируют вернуть. И конечно, первым делом они вспомнили о своих исконных союзниках, князьях Барсельских, верно? Почему послали тебя? Знают о слабости князя Дэймона к таким вот хрупким барышням с невинными глазками. А что, князь все еще холост, довольно молод, официальной любовницы у него нет…

— Да откуда вы все это знаете? — испуганно спросила Астория.

— Светлячок, знание — сила. И деньги. А у меня работа такая — деньги у людей отбирать.

— Забираете у богатых и даете бедным? — с надеждой спросила девушка.

— Ага. Очень бедному и несчастному себе. Привык к роскошной жизни, понимаешь ли, с детства, но увы, всегда был паршивой овцой в семейном стаде.

— Вы разбойник и грабитель.

— А ты только сейчас догадалась?

Астория насупилась и скрестила руки на груди. Она совершенно не понимала, как себя вести с этим… Рене. Вроде ничего плохого он ей не сделал, даже не угрожал, разговаривал вполне учтиво. И, кажется, он не так уж и прост — во всяком случае, о семье Леграсов рассуждает так уверенно, словно знает их лично. Уж всяко лучше, чем она, Астория!

— Ладно, светлячок, не буду тебя томить. Тебе очень повезло. Завтра у князя Барсы день рождения, представляешь? Не могу его не поздравить… по-родственному. Хотел, как обычно, послать ему какую-нибудь безделушку, но теперь придумал кое-что получше. Убью двух уток одной стрелой: и Дэймона порадую, и тебе помогу.

Что-то в его тоне Астории не понравилось, и не зря. Рене снова нырнул в сундук, покопался в нем и кинул на пол что-то блестящее и прозрачное.

— Переодевайся.

— Даже и не собираюсь.

— Не умеешь без горничной? Позвать моих людей, чтобы помогли?

— Э-э-э, нет. Я как-нибудь справлюсь. Отвернитесь.

Тот закатил глаза и отвернулся.

Астория поглядела, что ей предложили из одежды: крошечные трусики с завязками из блестящей ткани, такой же вульгарный лифчик и розовое прозрачное платье. Самый что ни на есть развратный наряд. В таком даже стриптиз танцевать неловко — нет смысла ничего снимать, все на виду.

— А ничего поскромнее не найдется? — тоскливо спросила она.

— Нет. Но если не нравится — могу что-то забрать.

— Тогда расстегните мне платье, я сама не сумею.

Пальцы у разбойника оказались мягкими, нежными, но Асторию трясло от его прикосновений. Хотелось увернуться, съежиться, отскочить в сторону.

— Да все уже, не шарахайся. Я даже не смотрел. Столь трепетные особы не в моем вкусе, можешь даже не волноваться. И блондинки мне не нравились никогда.

Его слова и обижали, и успокаивали, но Астория решила не заморачиваться. Как будто у нее проблем больше не было кроме той, испытывает ли к ней этот ужасный человек вожделение или нет!

Лифчик был рассчитан на более роскошные объемы, но девушка подтянула завязки и решила — сойдет. А вот прямое платье без рукавов село неплохо, и если бы не его прозрачность, оно могло бы быть вполне удобным. Нигде не топорщилось и не жало.

— Ну, если Дэй не оценит подарок, я ужасно обижусь, — оглядел Асторию разбойник без малейшего интереса. — Браслет снимай.

— Это… семейная реликвия. Он не снимается.

— Ещё как снимается. Дай руку.

Он нажал куда-то, и фамильный артефакт Леграсов змейкой соскользнул в его ладонь. Откуда он знает про секрет застёжки?

— Что вы собираетесь с ним делать?

— Подарю своей возлюбленной. Она оценит. Так, есть будешь? Учти, потом не получится.

— Буду.

— Умница.

Он принес Астории миску с неплохой мясной похлебкой. Пока она ела, бросая на него злые взгляды — переоделся.

Шелковые черные шаровары, туфли с загнутыми носами и без задника, тюрбан на голову. Тяжелый густо расшитый золотой нитью халат сразу стал в тему. А когда Рене замотал лицо белым куском полупрозрачной ткани, он сразу стал похож на калифа или султана.

— Закончила? Встань и не дергайся.

Ловко и быстро он завернул Асторию в кусок такой же ткани, которой он скрыл своё лицо. Да, так было гораздо лучше. Во всяком случае, она не чувствовала себя раздетой.

— Все, выходим. Сможешь сама? Ах да, ты босиком.

Он снова подхватил ее на руки — на этот раз небрежно, как куль, и вынес из шатра. Понёс сквозь лес, недалеко, к реке. На воде покачивалось небольшое суденышко с косым парусом. Астория назвала бы его яхтой. Впрочем, в судах она совершенно не разбиралась. Ее занесли на палубу и поставили на ноги. Тёплое дерево палубы под босыми ступнями чуть заметно дрожало.

— Рене, когда тебя ждать? — спросил один из подельников этого странного человека, отвязывая канат.

— Завтра к ночи. Возможно, задержусь на пару дней. Если больше недели — сворачивайте лагерь и уходите.

— Мы тебя не бросим.

— Ну, если так… то ищите меня в подвалах Рассветной крепости.

Он взял шест, опустил за борт и с силой оттолкнулся от дна. Яхта скрипнула и поплыла.

Наступила ночь. Над головой у Астории раскинулось чёрное небо с россыпью звёзд. Она никак не могла уснуть, хотя пыталась изо всех сил.

Рене правил яхтой умело и почти бесшумно, только мачта поскрипывала да парус хлопал иногда. Особых усилий от него не требовалось, судно шло по течению.

— Почему вы назвали яхту «Принцессой»? — спросила Астория, не в силах выносить молчания.

— Не твое дело, светлячок. Спи молча.

— А если я не буду молчать? Если я на берегу начну орать, что вы меня украли?

— Не будешь. Тебе же безопаснее как можно быстрее оказаться в Рассветной крепости. Но я могу наложить на тебя полог молчания на пару дней.

— Это что, магия? Вы маг?

— Немного. Так что, хочешь испытать мои силы?

— Нет, спасибо.

— Я так и думал. Умная девочка.

Астория поморщилась. Его фамильярность бесила. Но проверять, в самом ли деле этот человек — маг, она не рискнула. Достаточно она видела в Мэррилэнде чудес, которые невозможно было объяснить с научной точки зрения. Мало ли, и в самом деле ее заколдует, а расколдовать обратно не сможет.

Звезды подмигивали с неба, вода плескалась о борт, раскачивая яхту, с берега доносилось квакание лягушек. Незаметно глаза девушки закрылись, и она погрузилась в глубокий сладкий сон.

Рене только усмехнулся, услышав сопение. Она была ещё очень юна, эта очаровательная принцесса Мэррилэнда. Красивая, дерзкая, с нежными губами и точеной фигуркой. Да, Дэймону понравится подарок. А не понравится — его проблемы.

Барса — небольшое вольное княжество. Там один большой город и с десяток деревень. Мэррилэнд раз в восемь больше. Зато в Барсе есть морской и речной порты, несколько рыбацких посёлков, а почти через всю территорию проходит полноводная река Сулать, впадающая в Зелёное море. Сулать берет своё начало в горах Мэррилэнда, орошает его поля, и по ней вполне можно добраться до Барсы не хуже, чем по дорогам. Что, собственно, и сделал Рене.

Не то, чтобы Астория смирилась со своим пленением, но у Рене на поясе была сабля, а во внутренних карманах халата подозрительные мешочки. Не террорист ли он, часом? От этого странного типа все можно ожидать. Лучше с ним не спорить. К тому же тем или иным образом Астория все равно встретится с местным князем. Так зачем сопротивляться?

Яхточка причалила в порту. Было ещё очень рано. Даже чайки орали как-то сонно и неуверенно. Астория ещё толком не проснулась, даже и не поняла, куда ее снова тащат. Оказалось — в открытую повозку. Не телегу, нет. Там были большие красивые колёса и мягкие сидения из светло-коричневой кожи. У повозки был складной верх, но сейчас в нем не было необходимости.

Девушка с любопытством оглядывалась по сторонам. Все здесь было белым — и дома, и улица.

— В Барсе богатейшее месторождение мрамора, — пояснил Рене, заметив ее удивление. — Остатками улицы мостят. И глина редкая, голубая. Барсельский фарфор покупают даже за морем.

Про это Астория слышала, братья рассказывали. Но представить всей красоты не могла. Город был ослепительно великолепен.

Рене правил подвозкой сам. Остановился лишь однажды, забежал в какую-то лавку и вернулся с горячими лепешками и сладким, но освежающим напитком в кувшине. Они наскоро перекусили и поехали дальше.

Рассветная крепость, резиденция барсельских князей, была не в городе, а в получасе езды от него — на восточных холмах. Камень, из которого она была построена, был чуть розоватым, и оттого массивные стены казались светящимися.

— В замке проживает больше тысячи человек, — тоном заправского экскурсовода сообщил Рене. — А может и пять-шесть тысяч вместить. Не сам замок, конечно, а казармы и хозяйственные строения. Там обитают регулярные войска. Но вообще всех барсельцев воспитывают с мечом и луком в руках, поэтому при необходимости каждый, даже большинство женщин, встанет в строй.

В его голосе звучала гордость. Все же он барселец, не из Мэррилэнда. Впрочем, Астория уже смутно подозревала, что он представился ей настоящим именем при знакомстве.

К полудню они подъехали к Рассветной крепости. Астория изнывала от жары. Климат Барсы был теплее, чем в Мэррилэнде, и она содрогалась, представляя, как бы обливалась потом в том роскошном бархатном платье, в котором намеревалась очаровывать князя.

Вот теперь уже можно было готовиться к бунту. Сейчас они попадут в крепость, и она будет кричать. Конечно, барсельцы придут ей на помощь, иначе и быть не может. Разве они не самые сильные и благородные воины континента?

Вот сейчас… сейчас…

Не вышло. Астория заробела при виде высоких могучих мужчин, встретивших их у ворот крепости.

— Я посланник шейха Аррохая с подарком для князя Барсийского, — важно заявил Рене.

— Не больно-то похож. А где твоя свита, охрана?

— К чему мне охрана, разве Аррохай воюет с благословенной Барсой? К чему мне свита, разве я принц? К чему мне помощники, мой подарок не золото и драгоценные масла, я и сам могу вручить его князю.

— Но ты с саблей, чужестранец. Мы не можем тебя пропустить с оружием и без обыска.

— О великие воины! Что может сделать против вас один посол? Разве князь Барсы настолько ослабел, что убоится единственную саблю? Что ж, если я один представляю для него опасность, то конечно, я сдам свое оружие.

— Разумеется, нет. Князь никого не боится. А что подарок? — охранники с любопытством поглядели на закутанную в шелк и переминающуюся с ноги на ногу девушку. — Мы можем взглянуть?

— Она так хороша, что солнце и луна опускают свой лик со стыда. Только сам князь достоин лицезреть такое чудо, не боясь ослепнуть. К тому же девушка нема от рождения, что может быть большим достоинством?

Астория, которая как раз готовилась просить защиты, почувствовала, как горло будто перехватило холодной плетью. Все же он колдун! А ей так хотелось взвыть от боли — каменный двор больно ранил нежные ступни! Не привыкла Астория ходить босиком по камням, она бы и сказала это своему пленителю, но могла только беззвучно всхлипывать. Ничего, она отомстит ему и за это тоже. Пока не знает, как — но придумает.

При входе во дворец ничего не изменилось. Пол там был каменный, мало, что холодный, так еще и грязный. Но хотя бы идти было недолго — коридор вывел их в большую залу, где стоял длинный стол, за которым сидели только мужчины. Ни одной дамы в зале не было.

— Посланник шейха Аррохая с подарком! — объявил один из сопровождающих “гостей” стражников.

Почему-то мужчина во главе стола совершенно не обрадовался. Наоборот, он поднялся и гневно сверкнул глазами.

— Я никого не звал, — раскатилось по залу.

— Не всем нужно приглашение, — радостно ответил Рене, распахивая халат и выхватывая из внутренних карманов стеклянные склянки.

— Ренгар, демоны тебя пожри! — ловко и стремительно человек в темно-красном плаще перепрыгнул через стол и бросился к разбойнику.

— Подавятся, — хладнокровно ответил Ренгар, швыряя склянки на пол. — С днем рождения, братец, вот тебе подарочек.

Зал мгновенно заволокло фиолетовым дымом. Астория почувствовала, как с нее сдернули покрывало и толкнули прямо на князя. Она закашлялась, утирая слезы. Зато голос вернулся!

А когда дым рассеялся, никакого разбойника уже не было, а девушка обнаружила себя сидящей на полу у ног незнакомого, но весьма внушительно выглядевшего мужчины.

— Э-э-э, с днем рождения? — неуверенно пискнула она, поднимая голову и разглядывая именинника.

Если бы Асторию попросили описать мужчину ее мечты, то она бы сказала: могучий брюнет. Желательно с бородой, но и усы пойдут. Чтобы широкие плечи, сильные руки, роскошная шевелюра и темные глаза.

На хозяина Рассветной крепости она уставилась едва дыша.

Великолепный!

Князь Барсы был не слишком высок. Во всяком случае, были среди его свиты мужчины и повыше. Но Астория и сама маленькая как птичка, хоть и сложена отменно. Зато какие у него были плечи! Широкие настолько, что князь казался квадратным. Вьющиеся темные волосы не настолько длинны, чтобы собираться в хвост.  Стрижка явно мужчине не помешает. Крупный нос с горбинкой, выразительные карие глаза, недельная небритость, густые брови. Все, как ей нравилось. Просто герой ее эротических фантазий. Нет, лучше! В ее мире таких мужчин просто не существовало.

Вот только ее герой никак не должен смотреть на неё столь высокомерно и даже брезгливо. И идеальные свои губы поджимать недовольно не должен.

— Ты кто еще такая? — рявкнул он сердито.

Астория съёжилась, невольно прикрывая руками грудь.

— Видимо, я ваш подарок на день рождения, — повторила она.

— Серьезно? — выразительные брови брюнета насмешливо поползли вверх. — Танцовщица?

Астория мотнула головой.

— Куртизанка? — с надеждой продолжил князь.

Она снова ответила отрицательно.

— Девственница?

Девушка прикусила губу, отчаянно краснея. Что ответить?

— Да ну, брось, — не поверил князь. — Такая взрослая, такая красивая! Ты не можешь быть невинна. Сколько тебе? Шестнадцать? Семнадцать?

— Во… семнадцать.

— А я о чем. Ты должна быть замужем и с ребятенком.

— Я не из Барсы.

— Это я понял. У нас женщины другие. Мэррилэнд? Северянка. Да, вы позднее созреваете. Как зовут?

— Астра, — шепнула Астория, дрожа. Ее вдруг накрыло осознанием, что этот мужик — отнюдь не сказочный принц ее мечты, а вполне реальный человек. И сейчас она совершенно никак не сможет от него защититься. От одного ненормального мужика она угодила в лапы другого.

— Красивое имя, — похвалил князь. — Так. Девственницу в мою спальню. Раз уж мне ее подарили. Поганца отыскать и привести ко мне. Грон, Маре — в порт быстро. Фалес! Найди сундуки моей матери. Они где-то на чердаке.

— Да, светлейший.

Князь же расстегнул свой плащ — и накинул на плечи девушки.

— Прикройся, — процедил сквозь зубы. — Простынешь. Дрожишь вся.

Астория немедленно закуталась в тяжёлую колючую ткань. Холодно ей не было, но светить своими прелестями перед толпой воинов совершенно не улыбалось. Лучше плащ, кстати, остро пахнувший мужским потом. Фу.

— Сард, покажи Астре дорогу. Да позаботься, чтобы она не сбежала.

— Слушаюсь, светлейший.

Один из воинов, зверообразный мужик со шрамом через пол лица, шагнул к девушке, легко подхватил ее на руки, словно ребёнка, и куда-то понес. Она только и успела испуганно взвизгнуть.

— Ты не пугайся, цветочек, — успокоил ее Сард. — Пол холодный и грязный, а ты босиком. Я донесу, ты легкая.

Выбора у неё не было, не вырываться же теперь! Хотя Астория предпочла бы, чтобы ее нёс князь, конечно.

Черт возьми, Ренгар, ты козел! Надо же было ее так подставить!

Спальня князя была по-мужски роскошна. Оливковые с золотом обои, изумрудные бархатные шторы, большая постель, накрытая зелёным покрывалом, толстый серый ковёр на каменном полу. И клубы пыли под кроватью. Два огромных кресла, массивный шкаф. Шторы Астория трогать не решилась — побоялась задохнуться.

Типичная мужская берлога. Ну да, женщин в крепости нет, а мужчинам делать больше нечего, как пыль убирать и полы мыть. Спасибо, что постель свежая — она понюхала. Астория тоже приборку терпеть не могла, но до такого свинарника свою комнатушку никогда не доводила. Впрочем, это не ее дело.

Девушка с облегчением сбросила плащ на кресло, потом обследовала спальню. Она боялась, что в такой старой крепости в княжеских комнатах не будет ванной, только общие бани, но судьба была к ней милостива. Туалетная комната была вполне современной (ну, для этого мира). В огромной медной ванне на ножках мог без труда поместиться самый крупный мужчина, из крана текла вода — не тёплая, как в Мэррилэнде, но и не ледяная. Достаточно комфортная, чтобы напиться, умыться и причесать волосы влажными пальцами. Воровато оглянувшись, Астория задрала ноги и вымыла их тоже. К счастью, ее акробатический этюд никто не видел.

— Браво, Астра, растяжка на высоте! — похвалила она саму себя, а потом накинула найденную в шкафу чистую рубашку и юркнула в постель — спать.

— Какие наглые нынче подарки, — пророкотал у неё над ухом мужской голос. — Кто тебе позволил спать на моей кровати?

— Кто сидел на моем стульчике, — пробормотала под нос девушка, — и сломал его?

— Что ты там лепечешь?

— Ничего…  господин. Простите, я не знала, что мне нужно тихо сидеть в уголочке на полу. Мне не объяснили.

Князь смотрел на неё сердито, но в глубине карих глаз искрилась насмешка.

— Дерзкая? Из хорошей семьи, наверное, — он сдёрнул с девушки одеяло, беззастенчиво ее рассматривая. — Руки нежные, кожа не знает загара. Тонкие щиколотки, ухоженные волосы, — князь бесстрастно перечислял достоинства Астры, как торговец на базаре. — В поле не работала, тряпку в руках не держала. Аристократка. Кто ты?

— Принцесса Мэррилэнда, — честно ответила девушка. — Астория Леграс.

— Смешно, — фыркнул мужчина. — Я прекрасно знаком с принцессой Мэррилэнда. Она была моей невестой. Ты вовсе на неё не похожа, разве что глазами. У Андреа кудрявые темные волосы и совсем другая фигура.

— Но я говорю правду, я…

— Молчать! Не делай из меня идиота. Не хочешь признаваться — тебе же хуже. Будешь пока жить тут, прислуживать мне.

— Не собираюсь я никому прислуживать! — возмутилась Астория. Она рассчитывала, что князь сразу потащит ее в постель и мысленно готовилась сопротивляться изо всех сил, но оказалось — работать! Пыль убирать, что ли? Ну уж нет!

— А придётся. Отправлю тебя на кухню, Бранд давно просил толкового помощника.

— Ночевать мне тоже на кухне?

— Нет, спать будешь со мной. Пусть все считают тебя моей любовницей. Так никто приставать не будет.

Он, видимо, тоже не собирается. Не понравилась? Тем лучше для Астории. Или нет.

Между тем князь скинул рубаху, явив пристрастному взору Астории могучую, поросшую чёрными волосами грудь. Она невольно облизнула губы, стараясь не глазеть так явно. Ах, какие плечи, какие мускулы! Так и хочется потрогать, но… он воняет!

— Ваша светлость… или как вам там называть?

— Дэймон.

— Что, прямо по имени? — удивилась девушка. — Так можно?

— Наедине и в спальне. Устал от светлостей.

— Дэймон, вы собираетесь лечь спать?

— Да. В чем проблема?

— Вы дурно пахнете. Вам нужно принять ванну.

На миг Астория подумала, что он ее сейчас убьёт за наглость. Пискнула, прячась под одеяло. Но хмурое лицо разгладилось, и князь даже слегка улыбнулся.

— Дурно пахну? Ну, так иди и приготовь мне ванну. Будешь меня купать. И рубашку мою сними, измочишь.

Астория раскрыла рот, чтобы возразить, но сразу же закрыла. Ситуация нелепая, но не страшная. Дэймон ее явно дразнил, думая, что она разразится слезами. Нет, она не такая. И голых мужиков не боится. А на этого вообще страшно хочется поглазеть. И потрогать.

Невинность — понятие техническое. В своём мире Астория много чего читала и смотрела. Прекрасно знала, что такое — близость между мужчиной и женщиной. И совершенно этого не боялась, даже предвкушала. Назвать невинной она себя не могла. Девственница — да. Но не потому, что она чего-то там хранила. Просто не было подходящего партнера. До сегодняшнего дня Астра не считала ни одного мужчину достойным себя. А теперь задумалась.

Князь Барсы хорош собой. Довольно молод. Кажется, не злой, во всяком случае, пока только насмехается. Да и Роджер говорил, что все барсельцы очень деликатны с женщинами. Особой деликатности Астория не заметила, но и вреда ей не причинили, если не считать того, что ее не накормили и пытались напугать паутиной и пылью.

Смешно: Олли и Роб были так уверены, что ее примут с распростертыми объятиями и непременно выслушают, а вышло вот так глупо. Зато ей удалось близко подобраться к князю — ближе просто не придумаешь.

Она набрала в ванну воды — холодной, разумеется. Видимо, барсельские мужчины настолько суровы, что горячая ванна им не нужна. Приготовила полотенца и мыло.

— Все готово, Дэймон.

Его имя она произнесла с легкой дрожью в голосе. Все же практически незнакомый мужик. Когда ей уже перестанет казаться, что все происходящее — лишь игра?

Князь (великолепный и абсолютно уже голый) радостно проследовал за ней в туалетную комнату, совершенно не пытаясь прикрыться, и немедленно запрыгнул в наполненную ванну. Астория за короткое время узнала сразу три вещи: во-первых, Дэймон по-мужски одарён весьма щедро — и отлично об этом знает; во-вторых, закон Архимеда прекрасно работает и в этом мире — половина воды тут же выплеснулась на пол. Ну а в-третьих, барсельцы не моются в холодной воде. Потому как мужчина взвыл и подскочил, возмущаясь:

— Ты смерти моей желаешь, женщина? Почему ты не нагрела воду?От автора: дорогие читатели, эта история выкладывается бесплатно и каждый день. Мне бы хотелось немного отклика, меня это вдохновляет и радует. Пожалуйста, если вам нравится - комментируйте почаще!

— А что, ее греть нужно? — захлопала глазками Астория, изо всех сил пытаясь смотреть на его плечи и грудь, а не ниже. — Я думала, что вы… ну… суровые мужчины…

— Дура, — припечатал ее князь, тыкая пальцем куда-то под ванну. — Тут печка. Надо было огонь развести.

— О! Как под котлом? А вы не сваритесь?

— О-о-ох! — простонал Дэймон и плюхнулся обратно, щадя ее стыдливость. — Бес с тобой, так будет быстрее. И безопаснее, как я понял. Давай быстро мыло.

Она подала горшочек, кусая губы, чтобы не рассмеяться. Вот уж воистину, не мужчина, а плюшевый мишка. Совершенно не страшный!

Князь мылся сам, пока Астория со скучающим видом разглядывала мраморные стены. Здесь тоже была печь, но сейчас тепло, нет нужды ее топить. Наверное, зимой разжигают.

— Намыль мне спину, женщина!

— У меня имя есть, — недовольно буркнула девушка, делая шаг к ванне. — Я же не называю вас… ой! …!

Она вступила в лужу и немедленно поскользнулась, теряя равновесие. Вырвавшиеся у неё слова были крайне неприличны. И плюхнуться бы Астре в воду, но Дэймон ловко ее поймал, конечно, совершенно намочив рубаху. Заглянул ей в лицо, красное от смущения, перевёл взгляд на грудь, облепленную мокрой тканью, и тихо заметил:

— Я ведь говорил, что вымокнешь. Не ушиблась?

Ее знание ненормативной лексики он предпочёл не комментировать.

— Все в порядке, — сглотнула Астория, разглядывая его губы. Нет, ну так не честно! Нельзя быть таким идеальным! Это ведь не статуя в музее, а живой человек! Горячий и чертовски соблазнительный!

— Тогда бери мочалку и мой мне спину. Ты ведь не хочешь спать в одной постели с вонючим мужиком?

Она вообще уже не хотела ни с кем спать. Но деваться было некуда.

Конечно, Астория интуитивно понимала, что если она взбрыкнёт и откажется, Дэймон не станет ее принуждать. Но у неё был шанс впервые в жизни потрогать настоящего мужчину, и черт возьми, она его не упустит! Его плечи кажутся такими твёрдыми, гладкими, а спина мускулистая, с бугорками и ямочками. Трогать — одно удовольствие. Мыльными пальцами Астория скользила по мужскому телу, а тот наклонял голову и убирал вьющиеся чёрные волосы с шеи, чтобы ей было удобно.

— Стричься не думали? — брякнула она, разливая вязкую неловкую тишину.

— Нет. А нужно?

— Не помешает.

— Может, мне так нравится.

— Тогда приведите в порядок голову. И побрейтесь.

— Где именно? — он явно над ней смеялся. — Лицо? Грудь? Может, пах?

— Грудь не нужно, — милостиво позволила она, с сожалением отрываясь от великолепного тела. — Все, я закончила.

— Тогда иди в постель, — голос Дэймон подозрительно охрип.

— А смыть мыло? А вытереться?

— Я сам. Или хочешь поглазеть, возбудился ли я от твоих ласк? Могу продемонстрировать.

— Я пойду.

— Жаль.

Астория досадливо вздохнула. Ей очень хотелось посмотреть, но нарываться не стоило. Рано. Подумает ещё, что она развратница. Ей не хотелось, чтобы Дэймон начал ее презирать. Кто знает, что в голове у этих странных практически средневековых мужчин?

Она художественно развесила мокрую рубашку на стуле и в очередной раз порадовалась, что Ренгаром обеспечил ее хотя бы белье. Ну и братец у Дэймона, конечно. Козел и придурок, вот.

Новая рубашка из шкафа — хорошо, что там много. Подушка и одеяло.

Дэймон вышел из ванной, взъерошенный и в одном лишь полотенце на бёдрах, и Астория сдалась. Достаточно ей искушений. Пора зажмуриться и закутаться в покрывало.

— Надеюсь, мой брат не подослал мне убийцу, — серьезно заметил князь. — И ты не прикончишь меня ночью.

— Вы его не поймали?

— Конечно нет. Поймать Ренгара можно, только если он сам захочет. Да и город он знает даже лучше меня.

— И вы спокойно ложитесь спать в одну постель со мной? — удивилась Астория. — А вдруг я и в самом деле — убийца?

— Да я пошутил, — фыркнул князь. — Ренгар не настолько меня ненавидит. К тому же, если я умру, ему придётся стать князем, а он этого точно не хочет. Ну и ты слишком нежная, чтобы быть опасной.

Астория обиженно поджала губы и отодвинулась от него на край кровати. Дэймон не возражал.

Она ожидала, что он будет распускать руки, приставать к ней, но ничего подобного не случилось. Он просто закрыл глаза и быстро засопел. Полуголая девушка в одной постели с взрослым, уверенным в себе мужчиной с нормальной потенцией. Девушка, подаренная ему на день рождения. И ничего. Что бы это могло значить?

Только одно — у князя есть другая.

А ведь он был женихом Андреа! Если узнает, что она вернулась — что будет? Помолвку возобновят? Это выгодно обеим странам. Наверное, они красиво будут смотреться вместе. Да и по возрасту они куда лучше подходят друг другу. Андреа тридцать два. Она умная, взрослая и очень красивая. Что ей стоит вскружить голову этому барсельцу, тем более, что они давно знакомы?

Эта мысль заставила Асторию стиснуть зубы. Между прочим, сейчас в постели с Дэймоном она, а не тётушка. И черт возьми, именно Астория должна решить вопрос с Барсой. И она это сделает, вот только… Наверное, не через постель? Вряд ли Дэймон придёт в восторг, когда узнает, что она и в самом деле принцесса Мэррилэнда.

Как все странно и запутано!

Чертов Ренгар, надо же тебе было испортить такой замечательный план!

Астория проснулась от грохота. Подскочила, обнаружив, что в постели никого, кроме неё, нет. Зато в спальне имеется посторонний мужик и огромный пыльный сундук.

— Цветочек, князь вчера велел найти вещи госпожи его матушки. Она была тебя покрупнее в теле. Но это лучше, чем то твое платьице. В общем, покопайся тут, выбери что-нибудь.

Девушка кивнула, прикрывая грудь одеялом. Дурдом!

— А кормить меня полагается? — уточнила она. — Вчера никто не озаботился.

— А что, тебе недостаточно солнечного света и цветочных лепестков? — удивился мужик, а потом хохотнул, глядя на ее вытянувшееся лицо. — Да шучу я. Конечно, тебя накормят. Спускайся в зал и кликни Фалеса, это я, стало быть. Местный управляющий.

— Главный по хозяйству?

— Ага.

Что ж, теперь она знала, кто ответственный за весь этот бардак. Надо будет ему намекнуть, что окна иногда нужно мыть, а шторы стирать. И под кроватью пыль копится, если долго этим дышать, можно и заболеть! Нет, она не собирается тут хозяйничать, просто… Дэймона жалко.

Управляющий испарился, видимо, пошёл и дальше дурно управлять своим немаленьким хозяйством, а Астория с надеждой заглянула в сундук.

Да, прежняя хозяйка Рассветной крепости была раза в два шире тоненькой Астории. И ростом повыше. И любила все яркое и пышное, из тонких, почти невесомых тканей. Наверное, красный цвет пошёл бы и светлокожей блондинке Астории… если б не золотая вышивка по корсажу и подолу. Это был перебор.

Девушка выбрала чёрное. Скорее всего, это был траурный наряд, и именно поэтому он не был украшен ни каменьями, ни перьями. И выреза тут не было, лишь скромный кружевной воротничок.

Астория подпоясалась широким кожаным ремнём и скептически оглядела себя в зеркале. Чучело, только ворон и пугать! Хотя нет, среди ворон она с лёгкостью сойдёт за свою.

Расческу бы!

Надо было резать волосы ещё тогда, в первый день. Пожалела, а зря. Снова распутывать, да и помыть не помешает. Здесь в одиночку не справиться, нужна помощь. Не князя же просить, в самом деле! Хотя почему нет? Интересно было бы увидеть его реакцию.

Туфли были велики не сильно. Сойдет. Уж как-нибудь не потеряет по дороге.

Астория вышла в коридор, придерживая подол платья, волочившийся по не самому чистому полу. Здесь было темно, на стенах, в нишах лежали тускло светившиеся камни, но их было недостаточно. Впрочем, пыли и паутины при таком свете не видно.

На лестнице камни горели не в пример ярче, это и понятно — тут можно кубарём скатиться и сломать ногу. Или шею. Интересно, есть ли тут призраки со сломанным позвоночником? Астории очень не хотелось присоединиться к их компании, и она спускалась медленно и очень аккуратно. Гребанная длинная юбка! Гребанный Ренгар, укравший ее платья!

В большом зале было темно и гулко. Под пустыми столами спали собаки, даже не пошевелившиеся при виде девушки. Высокий худой парень лениво протирал столы грязной тряпкой.

— Мне нужен Фалес, — сказала ему Астория.

— А мне он не нужен, — меланхолично ответил парень, роняя тряпку. — Без него спокойнее.

— Ты что, тряпку вообще не полощешь? — прищурилась Астория.

— Неа.

— Грязная же! С пола! Микробы!

— Плевать. Сделаю плохо — больше не попросят.

Звонкий подзатыльник прервал размышления неудачливого философа.

— А ну, ведро неси! — рявкнул незаметно подкравшийся Фалес — и как только сумел такой огромный мужик передвигаться так бесшумно? — Иначе языком тут все вылизывать будешь!

— И тряпку пусть с мылом выстирает, — добавила Астория.

— И тряпку с мылом, ясно, бестолочь? И пока все блестеть не будет, отработку не засчитаю!

— Наказан? — понимающе кивнула Астория.

— Играл в карты на дежурстве, — закатил глаза Фалес. — Ну, прекрасная фея, что любит спать до полудня, завтракать?

Астория покраснела и кивнула. Ну да, она не из тех, кто встаёт на рассвете.

— Замучил тебя наш князь?

— Ещё кто кого, — фыркнула девушка, прижимая ладони к пылающим щекам. — Видишь же, сбежал от меня.

— О как…

Фалес привёл девушку на кухню, где два здоровых мужика в окровавленных фартуках рубили мясо огромными топорами. От такого зрелища ее замутило. У ног поваров крутились две собаки, которые норовили стащить кусок. На окне умывалась облезлая кошка.

— Гигиена? Раздельное хранение продуктов? Нет, не слышали, — проворчала девушка. — Собаки на кухне — это ужасно.

Фалес бросил на неё обеспокоенный взгляд, но ничего не сказал.

— Леди нужно накормить, — сообщил он.

— Какая ж это леди? — буркнул один из поваров. — Рабынька обычная.

— Не обычная, а личная, княжеская. Это раз. А ещё — когда у нас тут последний раз была женщина? Да ещё такая красавица? Это два. Если князь ее не выставил, а наоборот, приказал заботиться о ней, как о дорогой гостье, чем это пахнет, догадываешься?

— Тем, что она невероятно хороша в постели?

— Я вот щас возьму топор и отрублю тебе…

— Палец, — подсказала Астория.

— Голову, — не согласился Фалес.

— Голова у него одна, а пальцев — десять. И на ногах ещё. Может, он и научится вежливости.

Повар бросил на Асторию взгляд, далёкий от благодарности, и проворчал:

— Каша кончилась. Хлеб и сыр сам знаешь где. Чайник на плите.

Фалес поморщился, но полез в шкаф, откуда достал завёрнутый в полотенце хлеб и сыр. Схватил огромный нож и с силой рубанул по головке сыра, отрезая кусок толщиной в палец.

— Я помогу, — быстро сказала Астория, опасаясь, что предложенный бутерброд не влезет ей в рот. — Только мне бы нож поменьше.

Фалес с видимым облегчением уступил ей место, выразительно кивнув на стену, где висели самые разные ножи.

— Этот для рыбы, — сообщил он, когда Астория выбрала самый маленький.

— Ничего страшного, он уже не пахнет, — сделала вид, что не поняла намёка, девушка, аккуратно отрезая себе два тоненьких куска серого пористого хлеба. — А масло есть?

Фалес придвинул ей горшочек с маслом. Повара отложили тесаки и уставились на Асторию.

Та с невозмутимым видом намазала на хлеб тонюсенький слой масла и положила сверху прозрачный ломтик сыра.

— А это что, буженина? — она ткнула пальцем в остатки окорока. — Можно?

— Можно. — Даже собаки, кажется, затаили дыхание.

Астория отрезала мяса и, немного подумав, положила его под сыр. Вот теперь — хорошо.

— Есть вареные яйца, — щедро предложил повар. — Осталось пять штук.

Да! Она почистила яйцо, нарезала ломтиками и водрузила на сыр. Потом ухватила веточек укропа и возложила на самый верх полученного сэндвича. Все, натюрморт завершён.

Фарес громко сглотнул.

— Сделать вам? — правильно поняла его Астория.

— Будь любезна. Только немного потолще.

Потолще так потолще. Астория ровно нарезала хлеб, сыр и мясо. Повара вытерли руки об фартуки.

Яйца закончились, укроп тоже.

— Наконец-то в Рассветной крепости появилась женщина, — удовлетворенно заявил повар Грэй, доливая себе в чашку остатки чая с мятой и лимонником.

— Да, сразу стало уютно, — поддакнул повар Серхо. — Женщина — она все делает красиво.

Астория польщенно улыбнулась и вытерла пальцы салфеткой.

— С мясом что делать будете?

— Тушить с луком и морковью.

— Его бы отбить, мелко нарезать, а потом добавить сметаны и овощей. Есть ведь овощи?

— Да, вон там томаты, перцы, тыква…

— Тыкву не нужно, с тыквой кашу лучше. Пшенную. А томаты и перцы — прекрасно. Только перцев немного, а то вкус мяса перебьёт.

— Сделаем, миледи. А к мясу что лучше, картофель или фасоль?

— Картофель, пожалуй. А фасоль в суп капустный хорошо пойдёт.

Не то, чтобы Астория умела готовить, но вот Андреа — умела. Когда ты делаешь уроки за кухонным столом, а тётушка варит суп, невольно что-то да запоминаешь.

— Фалес, а почему в замке нет женщин?

— Это ещё со времён старого князя пошло. После смерти княгини-матушки он загулял… всякое было, и попойки, и танцы до упаду, и скоморохи, и бабы, то есть леди всякие… и ляди. Одна из любовниц князя его обокрала. Украшения покойной жены стащила. А он никому не позволял трогать ее вещи. Шибко любил жену.

Астория промолчала. Не больно-то у неё в голове укладывались танцы, любовницы и тоска по супруге. Но не ей судить, конечно.

— Ну князь тогда кричал, что все женщины — продажные. И выгнал всех служанок. С тех пор вот… повелось так.

— И что же, у князя Дэймона не было любовниц?

— Ну конечно были. В городе. Он их в замок если и приводит, то поутру выставляет прочь, а вообще предпочитает сам навещать. Ты первая, кого он оставил.

— Странно.

— Это потому, что тебя Ренгар привёл. Дэймон брата очень любит и страдает, что они в ссоре. Не мог же он подарок брата прочь отослать?

— Очень даже мог.

— Ну… видать, ты слишком хороша. Только не думай, в жены не возьмёт.

— А что так? Не вышла лицом?

— Ты красивая, конечно, но у него невеста была. Принцесса Андреа. Она ему по чину. Слухи ходят, что в Мэррилэнд вернулись Леграсы. Вот бы удалось князю невесту свою вернуть, всем бы было хорошо.

— Старая она, Андреа ваша, — буркнула Астория недовольно. — За тридцать ей.

— Для Леграсов это возраст разве? В них же кровь альвов вечноживущих.

— Да? Я и не знала.

— То-то и оно. Будет наша Андреа жить лет этак двести, а то и триста. Плохо, что ли?

— Прекрасно просто, — кисло отозвалась Астория.

Жених, значит. Ну, супер. Рассказать, что ли, жениху, что у Андреа в другом мире не один роман был? Хотя… Дэймон тоже не говел. Стоят они друг друга.

Черт! Такой мужик, и недоступен! Отбивать жениха у тетки не очень-то красиво, правда? Обломись, Астра. Ничего тебе тут не светит, по ходу.

— Что на тебе за балахон? — полюбопытствовал Дэймон, увидев Асторию за ужином. — И что ты наговорила Фалесу? Почему мои люди на меня так странно смотрят?

— Я? — удивилась Астория, которая не чувствовала ног от усталости — весь день управляющий показывал ей замок. И все четыре башни, и кладовые, и казематы тоже. Сколько же тут лестниц, с ума сойти! — Только про пыль. И про паутину. И про немытые окна.

— Нет, не про это. Кстати о паутине — она у тебя в волосах.

— Ничего удивительного. Вам бы генеральную уборку крепости сделать.

— Мои воины такой ерундой не занимаются.

— Наймите женщин из города, разве это проблема? Или у вас нет на это денег?

— Деньги есть, — вздохнул Дэймон. — Но женщины в Рассветной крепости… раньше были только суки и лошади. Теперь вот ты.

— И к какой категории я отношусь?

Князь преувеличенно тяжко вздохнул и сообщил сидящему с ними за столом Фалесу:

— Мясо сегодня особенно хорошо. Передай мою благодарность поварам.

Фалес открыл рот и посмотрел на Асторию. Та качнула головой, широко раскрыв глаза.

— Она была в кухне? — тотчас сообразил Дэймон. — Все ясно. Вот поэтому отец и выгнал всех женщин: они вечно суют свой нос куда не просят. Надо бы проверить драгоценности, вдруг уже что-то пропало?

Астория молча отодвинула тарелку и поднялась. Она не собиралась терпеть оскорбления, тем более совершенно необоснованные.

— Сидеть! — рявкнул князь.

Астория нахмурилась. На языке вертелась фраза, что она догадалась, к какой именно живности относит ее князь, но высказать ее девушка не успела.

— Сядь, пожалуйста, — спокойно произнёс князь. — Извини, я не должен был так говорить. Постараюсь сдерживать своё остроумие.

Надо же, как ловко он выкрутился! И извинился, и объяснился, и похвастался. Дипломат, однако! Астории ничего не оставалось, как молча опуститься на место. Может быть, тётушка поступила бы иначе: ушла бы или влепила наглецу пощечину. Она вообще вела себя с мужчинами очень раскованно и дерзко. А Астория действительно растерялась, а потому просто сделала вид, что ничего не было и продолжила ужинать. Вероятно, это оказалось правильным решением, потому что Дэймон прекратил задавать ей глупые вопросы, лишь интересовался, не желает ли миледи чего-то ещё.

Миледи не желала.

Миледи хотелось в спальню.

А с Дэймоном было что-то не то. До Астории не сразу дошло — он побрился! И буйные волосы завязаны в короткий хвост! Неужели… для неё?

Мигом были забыты все обиды. Она нежно улыбнулась князю. Тот поперхнулся и с подозрением заглянул в тарелку.

— Отравлено?

— Вы снова не смешно шутите. Я устала. Можно мне наверх?

— Уверена? А я хотел показать тебе свой зверинец.

Астория заколебалась. Провести время с Дэймоном ей хотелось. И зверинец поглядеть хотелось. Но глаза закрывались и зевать хотелось.

— А он большой?

— Нет. Несколько редких зверей. Это недолго.

— Хорошо, я согласна.

Князь неторопливо окончил ужин, а потом подал руку своей пленнице. Она поднялась, едва не потеряв одну из туфель, и проследовала за ним по длинным коридорам — в сад, что был в дальней части крепости.

— Сколько же у вас тут народу, — начала светсвую беседу девушка. — Кажется, не так уж и много.

— То есть ты шпионка.

— Нет, считать умею. И прикидываю, сколько продуктов нужно на подобную ораву. А еще Ренгар сказал, что здесь казармы и целая армия.

— Это не твое и не его дело, но да, казармы есть. У них свои повара и кухня своя. В замке только моя свита, чуть больше пятидесяти человек.

— Ясно. А зверинец тебе зачем?

— А ты болтливая, да?

Астория замолчала. Какой невежа. Ну и плевать на него. Не больно-то и хотелось.

И клетки с тигром, медведем и лисами она оглядела совершенно равнодушно. Подумаешь. Чего она там не видела?

— Тебе совсем не нравится? Или ты уже видела тигра?

— И тигра, и жирафа, и слона, — пробурчала Астория и осеклась. В Мэррилэнде она видеть экзотических зверей никак не могла, а рассказывать о том, что тринадцать лет провела в другом мире — это прямой путь в психиатрическую лечебницу. Или в запертую комнату без окон, зато с мягкими стенами.

— Где же ты могла видеть этих зверей?

— В книжке с картинками.

— Понятно.

Они в молчании вернулись в замок и поднялись в спальню. И там легли спать в одну постель.

Астория совершенно этого не понимала: зачем? Впрочем, постель была большой. На разных ее сторонах они и не соприкасались вовсе.

А наутро в замок прибыла ещё одна женщина — портниха с образцами тканей. Она со всех сторон измерила ошалевшую от неожиданности Асторию и обещала прислать пару платьев для миледи уже к вечеру. Не из тех тканей, что она показывала, пока переделает готовое. Потому что негоже красивой гостье князя ходить в нелепых обносках. Глаза у портнихи блестели так ярко, что Астория поняла: к вечеру о новой любовнице Дэймона будет знать вся Барса.

Что ж, тем хуже для него.

Платья и вправду привезли. А ещё весь день воины наводили порядок: сметали паутину и мыли полы. Астория догадывалась, что это для неё, и ей это ужасно нравилось. Но князь не обращал на неё ни малейшего внимания. Он едва замечал ее за обедом и ужином (завтрак она всегда просыпала), а перед сном едва удостаивал ее пары слов.

Неужели не нравится? Очень обидно.

Зато все остальные в замке пытались ей услужить — а ещё улыбались и просили совета по любому вопросу: что готовить на ужин, какой ковёр постелить в малом кабинете, подходит ли цвет портьер к интерьеру, кого лучше пригласить к ужину, музыкантов или мага иллюзий. При воспоминании о маге Ренгаре Астория содрогнулась. Уж лучше музыканты.

Так прошла неделя, затем другая. В один прекрасный день она набралась смелости и заговорила с князем сама, в спальне.

— Для чего вы меня здесь держите? Зачем я нужна вам?

— Ты забавная.

— И это все?

— Ну… в общем, да.

— Тогда я бы хотела уехать.

— Нет. Ты принадлежишь мне. Тебя мне подарили.

— Человек не может кому-то принадлежать.

— Князю принадлежит все, что есть в Барсе. Все женщины, всё золото, жизни всех подданных.

— Это не так. Вы не правы.

— Очень даже прав. Ты моя. Рабыня, игрушка, ручной зверёк.

— Так посадите меня в клетку, — Астория начала злиться. — Как тигра в зверинце!

— Ты не столь опасна. Даже у лисы есть зубы. А что у тебя кроме красоты? Ни характера, ни смелости, ни силы.

Никогда Асторию так не оскорбляли. И кто — мужчина, который ей ужасно нравился!

— Не смейте так со мной разговаривать!

— Закрой свой ротик и иди спать. А то, действительно, посажу в клетку. У меня есть пара свободных.

— Вы вонючий бесчувственный урод! — закричала Астория и осеклась. Совсем с ума сошла — орать на князя, да ещё оскорблять его? Ударит ведь сейчас… или и вправду — в клетку.

Но Дэймон только пожал плечами.

— Урод? — переспросил он. — Не знаю. Вроде и ничего. Ты считаешь меня уродливым?

— Нет, — сконфузилась девушка. — Вы ничего.

— Вот именно. Вонючий? Я моюсь! И бреюсь. И прачечную в крепости открыл ради того, чтобы перед тобой быть всегда в чистом. Так почему вонючий?

— Я… погорячилась.

— Давай дальше. Бесчувственный-то почему?

— Вот тут все верно, — снова начала злиться Астория. — Вы просто чурбан!

— Объяснись.

Она на миг задумалась, но, не найдя правильных слов, махнула рукой и брякнула все, что думала в последние дни.

— Вы вообще ни на что не реагируете.

— Это называется хладнокровие и выдержка, звездочка моя.

— Я не в этом плане.

— А в каком?

— Вы…  я… я сплю с вами в одной постели, а вы…  наверное, у вас импотенция.

— Это что за болезнь?

— Мужское бессилие!

Он фыркнул и быстро, как хищный зверь, поймал ее в свои объятия. Прижал к широкой груди, провёл ладонью по девичьей спине и мурлыкнул вкрадчиво в ухо:

— Это называется хладнокровие и выдержка. Но если ты думаешь, что я на тебя не реагирую, то ты ошибаешься.

— Тогда почему? — жалобно спросила девушка.

— Ты ещё маленькая.

— Я маленькая? — она дёрнулась, но мужские руки держали крепко. — Это я — маленькая? Это вы… м-м-м…

Она все же ее поцеловал. Очень спокойно, нежно, но твёрдо. У Астры не было опытов в поцелуях, но теорию она знала и поэтому расслабилась и впустила его язык в свой рот. И даже отвечать попыталась. Ей было очень любопытно.

Кажется, она все делала правильно, потому что Дэймон просто окаменел. Девушка положила ладони ему на грудь, ощущая, как колотится сердце.

Он чуть отодвинулся.

— Ещё! — капризно потребовала она, едва не топая ножкой в нетерпении.

— Не смею отказать прекрасной деве.

И он снова прильнул к ее рту, на этот раз — куда более нетерпеливо и эмоционально. Его ладонь смяла светлые кудри на затылке, губы ощупывали рот, подбородок, щеки, снова возвращались к губам. У Астории кружилась голова от такого напора, но так хотелось большего. И снова — дурацкое любопытство! Она задрала его рубаху и провела пальцами по горячим крепким бокам.

— На сегодня хватит, — мгновенно отпрянул Дэймон.

— Нет, — сказала девушка. — Не хватит.

— Глупая, ещё немного — и я не смогу остановиться.

— Не останавливайся.

— Ты вообще понимаешь, что происходит?

— Вполне.

— Я мужчина.

— У каждого свои недостатки.

— Ну вот что мне с тобой делать? Ты и монаха выведешь из себя!

— Бедненький! Тебе рассказать, что делают мужчина и женщина в спальне? А я и не подозревала, что ты столь неопытен!

— Видят небеса, я не хотел! То есть хотел, но старался сдерживаться! Но эта горная козочка напрашивается!

И он подхватил Асторию и бережно опустил на кровать.***Приглашаю всех заглянуть в новинку Алисы ГановойЛилия для шмеля: Все как мы любим: попаданка, отец-одиночка, романтика, хэппи энд и, что самое приятное, бесплатно в процессе!Что ждет меня в другом мире? Принц? Ага, как же! Неудачницы попадают только в неприятности. Но получив шанс изменить жизнь, я не сдамся – сбегу из новой семьи, найду работу, о которой прежде и подумать не могла, и обязательно стану счастливой!

Астория широко раскрыла глаза. Она все ещё была уверена, что он остановится, если только она прикажет. Столь быстрое развитие событий застало ее врасплох, хотя она сама спровоцировала князя. Просто… неужели обычная неопытная девушка может так просто соблазнить Дэймона? А вдруг он просто не считает интимную близость чем-то серьёзным? Но ведь она единственная женщина, которой дозволено остаться в замке!

— Последний раз спрашиваю: ты уверена?

Она задумалась всерьёз, даже губу прикусила от волнения. Он ей нравится неимоверно. Разве это не идеальный вариант для первого раза? Взрослый, серьезный, опытный. Это тоже важно, да?

— А ты позаботишься обо мне? — спросила девушка прямо.

— Да.

— Тогда я уверена.

Усмехнулся, уперевшись коленом в постель. Медленно стянул рубашку, демонстрируя то самое невероятное тело с мышцами, кубиками и чёрной порослью на груди и животе. Астория облизнулась невольно. Она вдруг поняла, что за ночь с таким великолепным мужчиной можно все на свете отдать. Такого шанса у неё больше не будет. Раз уж она угодила в сказку, где она — принцесса, нужно выбирать лучшее. А лучше Дэймона никого встретить нереально, потому что он — вершина всех ее мечтаний.

Крепкие пальцы расстегнули верхнюю пуговицу на натянутых штанах, застыли.

— Хочу тебя видеть, — пророкотал Дэймон.

Склонился над ней, осторожно провёл ладонью по шее, ключицам, выпуклости груди. А потом положил руки на скромное декольте домашнего платья и рванул его в разные стороны. Ткань затрещала и поддалась подозрительно легко.

— Мое платье! — пискнула девушка.

— Куплю новое. Много.

— Это традиция у барсельцев — воевать даже с одеждой?

— Именно так. Не бойся. С женщинами мы не воюем.

Очень быстро, почти мгновенно Астория оказалась обнаженной. И на этом торопливость князя закончилась.

Кто бы мог представить, что такой громила и упрямец умеет быть трепетно нежным? Его пальцы и губы касались девичьего тела осторожно, но настойчиво. Он абсолютно точно знал, что делать. Астория дрожала уже не от страха, а от удовольствия и предвкушения большего. Голова у неё кружилась, с губ срывались невнятные стоны и всхлипы, а Дэймон уверенно и твёрдо покорял эту крепость — сам не раздевшись до конца. Астория подняла ресницы и заглянула в его лицо: оно сияло. Он явно получал от происходящего не меньше удовольствие, чем она.

Казалось, он знает ее тело лучше, чем кто бы то ни было. Каждый поцелуй, каждая ласка вели к нарастанию наслаждения. И когда оно захлестнуло Асторию яростной волной, он прижался губами к ее губам, ловя последний, особенно сладкий стон.

И он так и не снял свои штаны.

Обессиленная, потная, дрожащая, Астория закрыла глаза. Ей казалось, что ее качает и штормит. В голове было пусто, мысли метались бессвязными обрывками. «А он? А я… а он!»

К чести князя, он молчал, больше девушку не смущая. Лёг рядом, прижал к груди, гладя по волосам. Скомандовал:

— Спи.

Возражать она не стала.

Наутро она проснулась с ним в одной постели: впервые за все время. Подскочила, в панике глядя на Домьена — что он скажет теперь? Вчера она вела себя так распутно, так… смело! Не заклеймит ли он ее гулящей девкой. Но Домьен о другом:

— Тебе нужна горничная. С такими дивными волосами справиться самой непросто.

— Я привыкла. Хотя очень хочется их обрезать хотя бы до плеч.

Прижимая покрывало к груди, она попыталась встать, но князь ухватил за край покрывала и не пускал.

— Мне нравятся твои волосы. Не трогай. Я найду тебе служанку. Помогать будет с платьями и причёсками, да и вообще… не так скучно будет.

Астории скучно и не было. Она ещё не весь замок обследовала, не во все башни слазала, не во все подвалы спустилась. И сад здесь чудесный, только немного запущенный.

— Лучше садовника найми… те. Такой сад, а весь зарос.

— У матушки были садовники из Патры. На ее розы приезжали посмотреть даже дипломаты. Но потом отец всех выгнал и розы поломал. Тебе нравятся цветы?

— Очень. Мне ведь можно гулять в саду?

— Внутри крепости делай что хочешь. Только в казармы не лезь. Тебя никто не обидит, но ничего интересного там нет.

— Дэймон, — она осмелилась назвать его по имени. — А кто я здесь? Гостья? Пленница?

Он сел на постели, ероша чёрные кудри, поджал губы. Отвечать ему явно не хотелось.

— Моя женщина?

— А это разве статус?

— Астра, ты вчера просила о тебе позаботиться. Я согласился. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Личные горничные, лучшие наряды, драгоценности, подарки — все, что пожелаешь. В Рассветной крепости все будут с тобой почтительны. Разве это не статус?

— А потом?

— Ничего обещать не могу. Я князь, а не простой воин. И мне волей-неволей придётся думать о моей стране в целом, а не о личных желаниях.

Астория кивнула. Она понимала. Самой пришлось ехать сюда… практически против воли. А ещё эти династические браки и прочие гадости, бррр. И вообще…

— А правда, что ты помолвлен с Андреа Леграс? — выпалила она в волнении.

— Был помолвлен. Правда. Но она погибла. Слухи пошли, что нашлась, но я не верю. Слишком вовремя. Скорее всего, самозванка.

— А если она — что будет с помолвкой?

— Не знаю. Жениться на королеве Мэррилэнда — заманчиво. И постепенно взять под контроль ее земли. Мэррилэнд был раньше богат. Там луга, стада, леса. Кони, овцы, пшеница. В последние годы Барсе приходилось закупать хлеб втридорога, а про дерево и вовсе забыть. Самозванка или нет — а торговлю нужно возобновлять. А ещё лучше — собрать войско и захватить власть. Что думаешь, звездочка?

Астория вытаращила на него глаза. Он это серьезно? А потом выдохнула и улыбнулась.

— Если бы ты хотел захватить Мэррилэнд, ты бы его захватил много лет назад. Там не очень-то все хорошо уже давно.

— Я подписывал вместе с отцом и торговые договоры, и пакт о ненападении. После смерти отца я долго вникал во внутренние дела. Разбирался с налогами, с армией, с гильдиями ремесленников. К тому же из Мэррилэнда шли поставки. Но в Барса процветает, и уже года три как я начал обдумывать вторжение.

— Зачем ты мне это сейчас говоришь? — испуганно спросила Астория.

— Объясняю ситуацию в целом. Барса не то, чтобы готова к войне. Но Мэррилэнд готов ещё меньше. Сейчас самое время. Ладно, не забивай свою хорошенькую головку этой чепухой. Одевайся, пора завтракать. Я уеду на весь день, не скучай.

И он поднялся и скрылся в уборной. А Астория сидела со вспотевшими ладонями и колотящимся сердцем.

Что ей до Мэррилэнда? Здесь она в полной безопасности. Разве не такая жизнь была ее мечтой? Богатство, почёт, красивый мужчина рядом. Не нужно ни работать, ни учиться. А там — в принципе чужая страна и люди, которых она никогда не знала.

И все же… гордая хрупкая Гейна, так похожая на неё саму. Ольберт с его огоньками безумия в глазах. Сможет ли он сохранить разум и хладнокровие, или ему, как и его отцу, дадут прозвище «Дикий»? Роджер с его псевдоаристократическими манерами и пробивающимися просторечными словечками. Андреа, в конце концов, та, что всегда была рядом, что ее воспитала? И даже Кэтрин, единственная подруга. Самовлюбленная, эгоистичная, но в душе добрая и мягкая. Что с ними всеми будет, если князь Барсы поведёт войска на Мэррилэнд? Вряд ли они будут жить долго и счастливо. А что будет с Асторией? Дэймон наиграется и отбросит ее в сторону как сломанную куклу? С разбитым сердцем и, возможно, ребёнком на руках? Сколько таких историй происходило в том мире, где выросла Астра!

Нет уж, она сделает все от неё зависящее, чтобы Дэймон выбросил эту дурную идею из головы. Наверное, если его занять чем-то другим…

И она, решительно отбросив одеяло, поднялась с постели, накинула присвоенную уже рубашку, прошла к нему в уборную и зачарованно остановилась в дверях. Князь брился перед зеркалом над тазиком с водой. На лице хлопья мыльной пены, в руках — кинжал, влажные чёрные волосы завязаны в короткий хвост. Покосившись на зрительницу, Дэймон чуть заметно улыбнулся и расправил голые плечи. Ему нравились ее далеко не целомудренные взгляды.

А у Астории вылетели все мысли из головы от такой картины. Когда он отложил кинжал и с фырканьем плеснул водой в лицо, она не удержалась, на носочках подбежала к нему и обняла со спины. Какой широкий — еле обхватила! Щекой прижалась к голой коже, поцеловала в плечо, сама удивляясь своей смелости. Миг — и он развернулся, ловя ладонями ее лицо.

— Соблазнительница, — шепнул он. — Маленькая лисичка!

Девушка закрыла глаза и выпятила губки, требуя поцелуя. И получила его сполна. Дэймон уже  не сдерживал себя, целовал ее настойчиво и жадно, бескомпромиссно овладевая ее ртом. Руки ощупывали ее спину, сминали ягодицы, прижимали так плотно и горячо, что она чувствовала его желание животом. Насколько нежен и сдержан мужчина был ночью — настолько же его сейчас несло. И Асторию тоже накрыло его страстью, голова кружилась, ноги подкашивались, губы горели огнём. Она хоть и неумело, но пылко отвечала на поцелуй, не понимая, что этим распаляет его ещё больше.

Он посадил ее на туалетный столик, сбрасывая со звоном чеканный серебряный кувшин и таз, раздвинул колени, вклиниваясь между них.. Она покорно обвила его бедра ногами, стремясь стать ещё ближе.

Дэймон зарычал, вибрируя всем телом. Астория застонала ему в губы.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, скорее всего — отнёс бы он ее в постель, да только в спальню ворвался один из воинов с восторженным воплем:

— Дэй! Пресветлый! Там… ой, простите.

Зрелище, ему открывшееся, явно не предполагало присутствия зрителей.

— Я… но там…

— Быстро говори, что у тебя «там»! — рыкнул Дэймон, ревниво прикрывая широкой спиной сжавшуюся от смущения Асторию.

— Единорога поймали.

— Кого? — от изумления князь обернулся.

— Единорога. Настоящего.

— Они лет триста как вымерли. Это шутка такая недобрая?

— Да разве мы б посмели?

— Пошёл вон. Я сейчас спущусь.

Астория недовольно скривилась. Быстро же он переключился! Какой-то там единорог, конечно, интереснее, чем поцелуи. И то: поцелуев в жизни князя явно было много, а вот единорог — первый.

Дэймон со вздохом снял Асторию со столика, поставил на ноги и поправил на ней рубашку.

— Не привыкли парни, что я теперь не один, — пробормотал извинительно. — Одевайся и спускайся вниз. Пойдём смотреть единорога.***А у Екатерины Цвик совершенно замечательная новинка - и это только начало нашего флешмоба #Жемчужины судьбы. Всем читать тут бесплатно в процессе: https://litgorod.ru/books/view/22188***По воле судьбы, а скорее странной жемчужины, я попала в другой мир в тело юной аристократки. То еще попадание, учитывая, что теперь передо мной стоит выбор: выйти замуж за жестокого генерала, заинтересовавшегося мной, или за инфантильного юнца, за которого собиралась выйти предыдущая хозяйка тела.Но неожиданно жених-юнец похищает меня, а помогает ему в этом друг жениха-генерала...

У Астории было уже целых три платья из тонкой, почти невесомой ткани. Платья для принцессы, конечно, с декольте, корсажем и широкой юбкой в пол. Как ни странно, удобные. Швея сделала на одном застёжки спереди, на втором шнуровку по бокам, а третье просто затягивалось широким поясом. В этот мир стоило попасть только ради такой чудесной одежды! То есть, родиться тут, конечно. Попадают всякие попаданки, а она местная, да ещё королевских кровей. Ещё бы знать, какие преимущества это даёт. Пока не поняла. Но работать в поте лица не нужно — уже хорошо.

Девушка выбрала наряд, расчесалась и заплела небрежную косу. Из обуви у неё были довольно плотные домашние туфли на толстой кожаной подошве. Полы в замке хоть и стали теперь значительно чище, но вот теплее — нисколько. Камень сам по себе холодный. В замке, несмотря на яркое солнце и безоблачное небо, было свежо и прохладно.

Она спустилась вниз и сразу пошла на кухню. Не то, чтобы ее не интересовал единорог, но обида не прошла. Раз Дэймон сделал свой выбор, пусть с единорогом и целуется, а не это вот все. Но в кухне было тихо и пусто. Только Серхо со скучающим видом медленно резал яблоки.

— А где все? — спросила Астория, стянув кусочек и закинув в рот.

— В город поехали, там сегодня ярмарка. А я дежурю.

— Я бы тоже хотела город посмотреть.

— Тебе нельзя из крепости выходить, — опустил глаза Серхо. — Князь запретил.

— Что он ещё запретил? — мгновенно взвилась Астория, ещё не остывшая от обиды.

— Ну… подарки тебе делать нельзя и трогать тебя тоже. И улыбаться поменьше, — повар осклабился. — Вдруг ты соблазнишься кем-то ещё, кроме Дэймона? Кстати, слышала про единорога?

— Да.

— Это знак, говорю тебе. Единорог изображён на гербе Мэррилэнда. Видимо, и правда, Леграсы возвращаются.

— Так это же хорошо? — осторожно спросила девушка.

— Конечно. Неразбериха и смута всегда хорошо. Соберём войско, пройдёмся маршем до Вороньей крепости и выставим свои условия.

— К-какие?

— Ну… — повар задумался, а потом радостно предположил: — Вассальная присяга и королеву — нашему князю в жены. И пусть нам четверть урожая отдают.

— Что же вы не нападали, пока регент правил? — неприязненно спросила Астория.

— У нас тут свои проблемы были, — признался Серхо. — Сначала княгиня умерла, шею сломала, упав с лошади. Она воительницей была, сильной, смелой… но не удержалась. Потом князь горевал сильно.

Да, Астория уже слышала про это. И про скоморохов, и про баб, и про пропавшие драгоценности.

— А потом Ренгар с Дэймоном поссорились насмерть. Все тут разнесли. Мы, барсельцы, горячие. Чуть что не по нам, в драку лезем. Отец на сторону старшего сына встал, а Ренгар из дома ушёл. Так и не вернулся. Дэймон пытался его искать, да где там…

— Сплетничаем, Серхо? — раздался громовой раскат из дверей кухни. — Гляди, укорочу твой длинный язык!

— Ой, ой, и что ты мне сделаешь, князь? — нисколько не испугался повар. — На кухню сошлёшь картошку чистить? Ах да, я и забыл, я уже там.

— Башни мыть отправлю языком.

— А готовить кто будет, единорог? Я с удовольствием, надоело все хуже полыни.

— Ты что тут делаешь? — переключился Домьен на Асторию. — Я тебя в зверинце ждал.

— Я захотела сначала позавтракать.

— Что-то я не вижу тут завтрака. По-моему, ты просто отвлекаешь повара от работы.

— А что, запрещено?

— Завтракать? Нет. Соблазнять поваров — да.

— Я никого не соблазняю! — вскочила Астория. — Не смейте даже намекать!

Она снова перешла на «вы» от волнения и злости.

— Твой темперамент мне уже знаком.

Как же ей стало обидно!

У Астории совершенно не было опыта отношений. Она не умела вести себя с мужчинами, не умела с ними разговаривать и понимать их шутки. Дэймон улыбался уголками губ, а ее начало трясти. Хотелось дать ему пощечину, заорать и затопать ногами. Ситуацию спасло только наличие свидетеля. Она стиснула зубы и утащила ещё кусочек яблока.

— Дэй, никто никого тут не соблазняет, — примиряюще протянул Серхо. Он, опытный, пожилой уже мужчина, все понял первым. — Так что там с единорогом?

— В зверинце, — буркнул князь. — Надо будет — сходите и поглядите.

И вышел.

— Так, не вздумай реветь! — Серхио пододвинул Астории яблоки и встал. — Сейчас чаю налью.

Астория вяло кивнула. Она совсем уж было собралась заплакать, но теперь передумала.

— Сколько тебе лет, звездочка?

— Восемнадцать.

— У меня дочка старше. Ты слишком молода для Дэймона. Ему нужна женщина, которая на его шутки или посмеётся, или ответит, или даст в морду. Слёзы его только раззадорят.

— Я…

— Ему тридцать четыре, детка. Ничего у вас не выйдет. К тому же ты слишком нежная, а он, уж извини, мужлан. И меняться ему поздно. Астория вспомнила, как осторожен был Дэй в постели, и промолчала.

— На одной страсти отношений не построишь, — продолжал повар, не замечая ее смущения. — Нужны общие цели и подходящие характеры.

— А ты женат?

— Формально. Я сбежал сюда, в крепость от своей Марго. Я ее люблю очень, но на расстоянии. Вместе мы только ссоримся. А так я все время тут, в ее дом наведываюсь два раза в неделю с деньгами и подарками. Мы славно проводим время, а к утру снова ругаемся, я получаю по морде, хорошо, если рукой или полотенцем, а не поленом, и ухожу. Остываю, покупаю новые тарелки, иду домой… и все по-новой.

— Разговаривать словами через рот не пробовал? — нахмурилась девушка.

— Пробовал. Некрасивые слова получаются.

— Ну так напиши ей письмо.

— Чего? — Серхио от неожиданности едва не уронил чашку с чаем. — Зачем?

— Скажи ей все то, что сказал мне.

— Зачем?

— Чтобы она знала, что ты ее любишь.

— Она знает. Я говорил. Раз три даже. И женился. И всегда к ней возвращаюсь.

— Когда говорил? — Астория покачала головой. — Ты не слышал поговорку, что женщины любят ушами?

— Глупость какая. Моя Марго не женщина.

— А кто?

— Воин. Это другое.

— Ясно. А письмо все равно напиши. Хуже-то не будет. Глядишь, при следующем возвращении она будет ласковее. И на посуде сэкономишь.

Серхо задумался, а Астория с улыбкой забрала у него чай. Нет, а чего он к ней с советами лезет и учит, как жить? Она тоже так может. Вот и пусть своей личной жизнью займётся, а уж с князем она сама как-нибудь.

Единорог в небольшой клетке выглядел крайне несчастным, одиноким и обиженным. Прямо как Астория.

Это был и в самом деле мифический зверь, похожий на лошадь, только изящнее и меньше размером. Ростом чуть больше пони, тонконогий, белоснежный, с серебряной гривой и совершенно разумными глазами. Ну и рог, конечно, небольшой, но острый, серо-серебряный. Не животное, а настоящая драгоценность.

Единорог уныло лежал на соломе, подогнув ноги. При виде Астории он приподнял голову и удивленно на неё посмотрел.

— Привет, — сказала девушка. — Что, попалась?

Почему-то она сразу решила, что перед ней самка. Наверное, из-за изящества.

Единорог фыркнул и снова опустил голову.

— Такая красивая. Эти барсельцы — просто звери. Разве можно запирать живых существ в клетку?

Она протянула через прутья решётки половинку яблока, утащенного с кухни. Единорог мягко забрал его с ладони.

— Ну да, в Мэррилэнде ничуть не лучше, — вздохнула девушка. — Гейну с Ольбертом тоже ни за что в клетке держали.

Яблок было у неё много.

— Я, кажется, тоже пленница, — продолжала жаловаться Астория. — Ну тут даже винить, кроме себя, некого. На что я вообще рассчитывала? Какая из меня принцесса? Принцессы должны быть умные и красивые. А я школу едва окончить смогла. Нет, на внешность я не жалуюсь, ты не подумай… Дэймону вроде как нравлюсь. Он обалденно красивый, кстати. Но самовлюблённый мудак. Но все равно я на него слюнями капаю…

Девушка просидела возле клетки до ужина. Уж очень хорошим собеседником оказался сказочный зверь. Вздыхал, качал головой, фыркал в нужных местах — словом, диалог поддерживал исправно. Можно сказать, они даже подружились. А друзья должны друг друга защищать.

И после ужина Астория дождалась Дэймона в спальне и первым делом заявила:

— Мне говорили, что барсельцы знают, что такое честь.

— Серьезно? — князь пожал плечами и ушёл в уборную раздеваться. — Наврали, наверное.

— Мне говорили, что вы рыцари! Смелые, справедливые и милостивые!

— Не могла бы ты сразу перейти к сути. В чем я опять провинился?

— Зачем ты запер единорога в клетку? Ему там не место. Он страдает!

— Редкий зверь. Практически уже исчезнувший.

— Именно! В лесу он мог бы найти себе пару. Ну, или жить свободно!

— Ты ничего не знаешь.

— Я все знаю. Ты жадный, двуличный, подлый…

Он все же откинул в угол рубашку и поймал ее в объятия.

— Сегодня ты не называешь меня вонючим уродом?

— Ты не воняешь, — вздохнула девушка. — А что ты не урод, ещё вчера выяснили.

— Продолжим то, что начали утром?

— Отпусти единорога.

— Астра, — Дэймон вздохнул и распустил ее косу. — Рано. Ночью его нашли измученным, почти умирающим. Пока забрали к нам, так безопаснее. В лесу волки и медведи.

— Серьезно? А остальные звери в клетках?

— Тигра подарили моему отцу. Он родился в неволе, в Патре. В наших лесах ему не выжить. Лисят как-то притащил Ренгар. У них мать убили. Я их выходил, ночью их из соски вскармливал. Пытался отпустить — возвращаются. Но в замке собаки, в клетке им безопаснее. А у медведя задние лапы были перебиты, на него дерево упало. Срослись криво, он хромой. Куда его выпускать — на верную смерть?

— А я? — тихо спросила девушка. — Я тоже в клетке. Хоть и золотой. Зачем я тебе?

— Ты не в клетке и не лесной зверь. Ты девушка, красивая и очень наивная. Таких тоже нельзя в дикий мир выпускать. Пропадёшь.

— Уже пропала. Сначала один братец, потом другой. Заметь, оба барсельцы.

— Ну нет, Ренгар, конечно, шутник, но не стал бы тебя мне отдавать, если бы ты была ему нужна. Так что он, скорее, подобрал раненого зверька и принес мне, чтобы я выхаживал. Он и раньше так делал.

— Так я все же зверёк?

Дэймон преувеличенно тяжко вздохнул и подхватил ее на руки. Ссориться ему не хотелось, а лучше способов погасить женское недовольство он не знал. Снова уложил девушку в постель, снова раздел — на этот раз чуть осторожнее, не уничтожив платья. И снова контролировал себя, не допуская лишнего. Он не знал пока, что с ней будет делать дальше, не понимал, как будут развиваться события в Мэррилэнде. И брать невинную девушку не спешил. Девственность обратно не вернёшь. А он — взрослый и опытный мужчина, прекрасно знающий, как доставить Астории удовольствие без проникновения. И терпения ему не занимать. Он сумеет сдержаться, даже если очень хочется быть с ней.Автор всех приглашает в новую  историю про змеиного царевича и его истинную пару! Приходите, будет весело и интересно!

Утром Дэймона в постели не нашлось. Более того, его и в крепости не нашлось. Как сказал Фалес — уехал в город по важным делам. По каким, не признался, но у Астории сложилось впечатление, что к бабе, в смысле, к другой женщине. Уж очень волновался управляющий и отвечал как-то неуверенно и путанно.

Астория расстроилась. Она понимала, что у взрослого здорового мужчины есть свои потребности и точно з

ала уже, что с потенцией у Дэймона все в порядке. Но с ней он спать почему-то не хотел, хотя делал ей очень хорошо. Ну не понимала она совершенно, что ему от неё нужно!

Утащила яблок и морковки и пошла жаловаться единорогу. Сегодня она (совершенно точно девочка) была куда бодрее, Асторию встретила радостно и сразу потянулась к угощению.

— Вот что я тут вообще делаю? Я ему совершенно не нужна. Он меня не любит, не хочет. Ну, телом хочет, а душой, видимо, нет. Тогда какой в этом смысл? Замуж он меня не возьмёт, ждёт Андреа. Секса нет как такового. Разговаривать со мной тоже отказывается. Чувствую себя мебелью какой-то! Мне оно зачем? Я же в него влюбилась по уши уже. Дальше что? Он меня выставит из крепости? Или поселит в одной из башен? Не-е-ет, я против. Знаешь что? Я его сама соблазню сегодня и дело доведу до конца. Даже если он потом выберет Андреа, я буду знать, что это такое — близость с таким мужчиной.

Единорог фыркнул и нервно мотнул головой.

— Подло? Ну и пусть. Я ей ничего не расскажу. Да и вообще — у Андреа любовник там, в том мире есть. Все по-честному. А мне… а я… а я его люблю-у-у!

В глазах зверя явственно мелькнула насмешка. Он слопал последнее яблоко и вздохнул.

Астория оглядела дверцу: она была закрыта на обычный металлический засов. Подумала, открыла и шагнула в клетку. Единорог доверчиво положил ей голову на плечо. Он пах лесом и цветами. Девушка погладила его серебряную мягкую гриву. Стало немного легче.

— И все-таки ты невинна, — задумчиво произнёс появившийся Дэймон. — Выходи оттуда, пожалуйста. Зверь может быть агрессивен.

— При чем здесь невинность?

— Единороги любят девственниц.

— Единорогов не существует, — грустно усмехнулась Астория, выходя и закрывая клетку. В глазах зверя мелькнула тоска. Вот, ей тоже не нравится взаперти!

— Так же, как и девственниц.

— Спорный вопрос.

— То, что я их не видел, ещё не значит, что их нет, верно?

— То, что ты не видишь их у себя под носом, значит только, что ты слеп.

Дэймон хохотнул и притянул девушку к себе. Привычно уже стянул ленточку с косы, запуская пальцы в длинные светлые кудри.

— Ты тут второй день сидишь. Что-то случилось?

— Да. Ты случился.

— Понимаю. Надоел уже.

— Нет. Слишком мало.

— Так я князь, а не простой дружинник. У меня много дел.

— Например, подготовка к войне с Мэррилэндом?

— И это тоже.

— Дэймон, у тебя есть любовница?

— Да. Ты.

— Только я?

Князь замолчал, а потом как-то нехотя ответил.

— Ты одна.

Его слова показались Астории ложью, но допытывается смысла не было. С чего бы ему говорить ей правду?

— Ты отпустишь меня в город? Я его совсем не видела.

— Нет. В крепости безопасно.

— Тогда возьми меня с собой в следующий раз.

— Не думаю, что это хорошая идея.

По нему было видно, что разговор ему не нравится. Нахмурился, заиграл бровями, губы поджал. Астория все поняла. Да, она пленница. И никаких прав на свободу у неё нет. Зато есть доступ в постель.

Вечером, когда князь уверенно и спокойно ее раздевал, она потянулась к его штанам, но была остановлена твёрдым:

— Нет. Не нужно. Ещё рано.

— Потом будет поздно, — отвернулась от поцелуя она.

— Не будет, обещаю.

Он прижался губами к тонкой трепещущей шейке, провёл языком по ключице и линии плеча, и девушка сдалась, снова ему доверившись. Слишком уж приятно было то, что он творил с ее телом. Слишком быстро из головы вылетали все мысли, слишком сладкие были его ласки. Как тут устоять?

— Она в тебя влюблена.

— И что теперь? Жениться на ней, что ли?

— Ну а зачем ты ей голову морочил?

Астория едва дышала. Она подслушивала за дверью и отчаянно страдала. Фалес и Дэймон, разумеется, говорили о ней — разве была в крепости ещё одна женщина?

— Фалес, если бы я женился на каждой, кого укладывал в постель, у меня уже был бы гарем, как у правителя Патры. Это все временно. Только телесные потребности, ничего больше. Игры в любовь, если пожелаешь. Я никогда не планировал жениться. Раньше не планировал.

— Все же рассчитываешь на дипломатический брак с Мэррилэндом?

— Да. Жениться на принцессе — это хорошо и правильно. К тому же мне она очень нравится. И она прекрасно подходит по статусу.

— Ну… так мы Мэррилэнд не завоюем.

— Одно другому не мешает. Но на самом деле вот лично ты — хочешь воевать? Тебе нравится убивать людей? Грабить дома? Топтать посевы?

— Можно и не грабить, и не топтать.

— А продовольствие тебе люди просто так принесут?

— Смотря как просить…

Астория дальше не слушала. Ей все уже было ясно. Она не сдерживала слез, убегая в зверинец. Было тошно и больно. Ее впервые в жизни отвергли, передали. Дэймон целовал ее, а думал о другой. И жениться собирался на другой. А она… только игрушка. Развлечение.

Открыла клетку с единорогом, нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу, уткнулась в шелковистую гриву и зарыдала:

— Хочу домой! Не хочу больше никогда его видеть! Хочу в Вороний замок!

Единорог толкнул ее и вопросительно заглянул в глаза.

— Что?

Он, грациозно постукивая копытами, вышел из клетки. Оглянулся. Вздохнул как человек, опустился на передние колени, как верблюд перед погонщиком. До Астории дошло — зверь предлагает сесть ему на спину. Девушка умела ездить верхом, Андреа заставляла ее учиться. Теперь она поняла, зачем.

— Допустим, — пробормотала Астория. — А что дальше? Ты отнесёшь меня в Мэррилэнд?

Единорог кивнул. Он явно понимал все ее слова.

— А вот и сяду, — сказала девушка, подбирая подол платья. — А вот и поехали. Только как мы проберемся через ворота? Ой! Стой! Ах!

Единорог рванул с места так быстро, что Астория едва успела вцепиться в его гриву. Ни одна лошадь так не бегала. Прижавшись к шее животного, обхватив его руками и ногами, девушка визжала от ужаса. А когда зверь подпрыгнул, перелетев толстую каменную стену в три человеческих роста, словно обычный барьер, она и вовсе едва не потеряла сознание.

Сколько они так мчались? Она не знала. Явно меньше, чем она добиралась от Вороньего замка до Барсы. Солнце ещё не село, когда единорог остановился на одном из холмов и нетерпеливо дернулся всем телом.

— Поняла, слезаю, — просипела Астория, сорвавшая голос от визга, и с трудом сползла со спины животного.

Упала на траву, не чувствуя рук и ног. Вороний замок был совсем рядом.

Единорог же опустился на землю возле неё и как-то странно сел. Подернулся дымкой, уменьшился в размерах и… превратился в человека. В девушку в чёрном балахоне с серыми глазами и серебряными волосами.

— Линт?

— Это я.

— Ты… единорог?

— Не совсем. Я фея воды. Могу принимать разные ипостаси. Единорог — одна из моих сущностей, сама магия.

— Но как ты оказалась в Барсе?

— Случайно. Истощилась до крайности, выполняя задания твоей венценосной семейки. В животной форме восстановить магию проще всего. Но я смогла обернуться, а обратно не получилось. Так меня и нашли охотники. Хорошо, что не пристрелили.

— А теперь ты в порядке?

— Гораздо лучше. Ты кормила меня и успокаивала. Я очень хорошо чувствую доброту и любовь, это дало мне сил. Кстати, я исполнила твое желание.

— Да, — согласилась Астория и хрипло хихикнула. — А что дома? Ты нашла Андреа?

— Да. Полагаю, она ждёт тебя в замке. Иди. За тебя очень переживали братья и сестра.

— А ты?

— Я, пожалуй, ещё отдохну. Никому не рассказывай, ладно?

— Хорошо.

Астория со вздохом поднялась на негнущиеся ноги и поковыляла к замку. Линт, вновь обернувшись мифическим зверем, растворилась в ближайшей рощице.

Что ж, пожалуй, это было прекрасное приключение. Никто не пострадал даже, кроме сердца и гордости одной глупой и неправильной принцессы.

Ей радовались. Ее обнимали — искренне, с любовью и криками счастья. Гейна, выглядевшая немногим лучше умертвия, расплакалась у Астории на плече, моля о прощении. Она уверяла, что это все они были дураками. И как только им в голову могло прийти отправить ее одну в другую страну?

Астория не знала, о чем им рассказать, но незаметно, вопросами, восклицаниями и замечаниями, ее родственники выпытали у неё почти все. Да, она рассказала и про Ренгара, и про то, что влюбилась в Дэймона, но с ним не спала (про его ласки все ей удалось промолчать), и про свой побег на единороге. Вот только что это был за единорог, помня отпросьбе Линт, не сказала. Да ее и не спрашивали.

— А где Андреа?

— Уехала тебя спасать, — вздохнул Роджер. — Она выглядела очень уверенной. В отличие от всех нас.

— А ещё у нас есть деньги, — сумрачно сообщил Олли. — Она знала, где казна.

— И ее признал народ, — добавила Гейна. — Ее любят. Она надела корону и вышла к людям. Вот так запросто. Никто из нас не смог бы.

Она передернула хрупкими плечиками с недовольно покосилась на Кэтрин, сидевшую рядом с Ольбертом с самым смирённым и скромным видом. На подруге Астории было красивое красное с золотом платье, явно шитое на нее. Буйные волосы были уложены в строгую прическу. Ни грамма косметики, великолепные ноги спрятаны под длинный подол, пышная грудь прикрыта кружевом. И все равно Кэтрин буквально излучала сексуальность! Как ей это удаётся? Вот она бы без проблем соблазнила и Ренгара, и Домьена. Но, кажется, делала ставку на Ольберта. Что ж, это самая простая жертва.

Воспоминание о Дэймоне полоснуло по сердцу. Андреа поехала к нему — и у нее все получится. Тётушка всегда была настойчивой до упрямства. С ней даже директор школы никогда не спорил. А Дэймон… что ж, он взрослый мужчина и свой выбор сделал сам. Астории не видать его, как своих ушей.

Ее сердце разбито, но это не конец света. Все только начинается. У них так много дел! Нужно привести замок в порядок, нанять слуг, разобраться с мебелью и люстрами. Познакомиться со своим королевством, а для начала изучить его историю и географию. Астория, конечно, была наивной и не слишком умной, но даже она понимала, что управлять страной — это вовсе не значит сидеть на троне и раздавать приказы. В любом правительстве должны быть министры, советники, управляющие… или кто там ещё? Бароны и герцоги? Наместники и сборщики налогов? Мэры и сенаторы? Она не знала, но твёрдо намеревалась узнать.

Если уж Дэймону суждено стать ее родственником, то он должен увидеть, что потерял. Перед ним должна предстать не глупенькая девочка, а полная достоинства принцесса. А ещё Астория была уверена, что сможет дать своей родине гораздо больше, чем ее местные родственники. Они не получили такого образования, как она. Они понятия не имеют об электричестве, избирательном праве и пицце. Сколько всего она сможет им рассказать! Начнёт с пиццы, пожалуй. Потому что есть очень хочется.

***

Когда есть реальная цель, учиться очень интересно. Астория целыми днями сидела в библиотеке, заставляя Кэтрин быть рядом. Если подруга твёрдо решила захомутать беднягу Ольберта, то сестра не будет мешать его счастью. Но нужно соответствовать. Кэтрин, в отличие от Астории, не умела даже пользоваться столовыми приборами. Поэтому она начала с книги по этикету, в то время как Астория читала про экономику и сельское хозяйство Мэррилэнда.

Многого, к сожалению, узнать не удалось. В один далеко не прекрасный день Роджер ворвался в библиотеку с вытаращенными глазами и заявил:

— Войско Барсы перешло наши границы! А у нас совершенно нет армии! И Андреа ещё не вернулась! Что делать будем?