Десять лет я безжалостно выжигал души магам-соперникам. Стал лучшим дуэлянтом империи в мире, где конфликты решаются только дуэлями. Всё для того, чтобы отомстить за свой род и сделать невесту снова человеком.
Но враги плетут интриги: одни хотят подчинить меня, другие - уничтожить. Когда меня казнили по ложному обвинению, их игра началась. Когда я переродился в новом теле, игра пошла по моим правилам.
«Во сне ты будешь сильнее Орловского».
Эти слова отца Линовский вспомнил первым делом, когда его враг стал меняться. И было это словно бы не во сне, а наяву.
Там, где только что был Орловский/Замятин, возникло нечто другое. Черная субстанция поглотила тело человека и стала другой. Стала принимать иную, новую форму. Форму Зверя.
Могучее тело, черное как смола, вытянутая зубастая, но безглазая морда. Чудовище возвысилось над Линовским даже в его могучих доспехах из сна. А потом оно, черное, как тень зверя, громко упало на четвереньки. По всему телу, от головы до хвоста раскрылись жуткие глаза с красными зрачками.
Линовский подумал, что если бы кошмар имел форму, он выглядел бы именно так.
«Во сне ты будешь сильнее Орловского».
— Ты умрешь, — бросил он взгляд на девушку, — предательская сука!
Кашмарница, это живое оружие, не ответила. Она выглядела слабой и едва поддерживала сон всех троих. Линовский знал, что нужно быстро расправиться с Замятиным, иначе она умрет, а сон прекратится.
Он бросился на Зверя, занес меч над головой. Рубанул, что есть сил. Огромный клинок прожужжал в воздухе, с грохотом ударил в пол, прорубил его, как если бы тот был деревянным, а не каменным. Зверя там уже не было.
Тогда Линовского ударило что-то справа. Огромной массой его прижало к полу.
«Во сне ты будешь сильнее Орловского».
«Нет, не буду, — подумал он, — я слабее. Я чувствую, что этот сон — не моя территория. Что тут царствует он. Зверь. О, Предки! Для кого предназначена эта ловушка⁈ Для Замятина, или меня⁈»
Он навис над ним. Продолговатая хищная морда волка приблизилась так, что Линовский мог почувствовать горячее дыхание зверя. Горячее, как наяву.
«Это точно сон? — подумал Линовский».
— Посмотри мне в глаза, — проговорил Зверь нечеловеческим голосом, и раскрыл глаза. Все глаза, что были на его зверином теле. Миллионы-миллионы глаз.
«Черное небо и звезды на нем», — подумал Линовский, потому что больше не мог говорить от страха.'
Проснувшись, я глубоко вздохнул. Так глубоко, будто давно не дышал. Подскочил. Оглядел все вокруг.
Я лежал у входа в большую комнату, которая развернулась на цокольном этаже «Розы Ветров».
Черт… Что это было? Что за темная сила это была? Темная и опасная. Тот сон… Мне казалось, что я в нем жертва, но потом, та девушка, снящая… Линовский называл ее кашмарницей, вернула мне силы. Даже больше, передала мне контроль над сном. И внутри я воспользовался спорой. Стал хозяином сна. Повелителем.
Потом я встал. Прошел к большой кровати с балдахином. Линовский лежал на полу. Глаза графа были распахнуты. Рот, подбородок и грудь вымазаны белой пеной. В руках он держал пустую колбу, которая могла работать как шприц. В крышке была игла.
Опустившись, я попробовал пульс. Линовский был мертв.
«Он посмотрел мне в глаза,» — вспомнил я собственные слова.
Поднявшись, посмотрел на девушку. Снящая. Вернее, кашмаринца…
— Нет, Лолита, — проговорил я, — ее зовут Лолита.
Худощавая и тщедушная, в грязной, серой футболке и джинсовых шортах она лежала на кровати. Под носом запеклась кровь.
Присев рядом, я тронул и ее пульс. Девушка была жива.
Она была пленницей. И ее заставляли вредить против собственной воли. Это было ясно по ее состоянию: руки в синяках и ранках от иголок, потрескавшиеся губы, бледная кожа. Под глазами синяки.
— Лолита? — позвал я.
Лицо девушки на мгновение изменило выражение. Она будто бы вздрогнула всем телом. И раскрыла глаза.
— Я… жива? — удивилась она.
— Жива. И теперь ты в безопасности. Идем, Лолита.
Я помог ей подняться с кровати. Слабая, она едва шла, потом упала. От вопросов я пока воздерживался, знал, что ей нужна медпомощь. По всей видимости, в девушку литрами заливали какие-то эликсиры. Это было понятно по многочисленным склянкам, что валялись вокруг: на кровати, столике, полу. Одна из них была в руках Линовского.
— Не могу… идти… — споткнулась она, и я придержал девушку.
Быстро достал телефон из кармана джинсов, набрал номер.
— Ало! Орловский! — на той стороне линии раздался веселый и даже энергичный голос Дениса Фомина, — слушаю!
— Роза Ветров, — назвал я адрес, — нужен транспорт. И медики. У меня тут раненный.
— Ты ранен? — посерьезнел он.
— Нет. Цел. Но у меня тут раненная девушка. А еще, — я бросил взгляд на труп Линовского, — мертвый дворянин. Линовский.
— Я так и знал, что он замешан во всем этом! — Весело сказал Фомин.
— Да, замешан.
— Отлично. Это ниточка к его отцу, он точно стоит за всем этим.
— Как операция? — спросил я, имея в виду штурм магазина «5 Минут», в котором прятался фон Миллеров.
— Отлично! Твоя наводка оказалась точной. Тридцать пять человек, не считая самого фон Миллерова. Его уже опознали по книгам дворянского учета. Эти козлы отлично вооружились. Куча пушек. Их тут по горлышко. Даже гребаный гранатомет. Несколько машин, зачарованных на невидимость. Они хотели ими перекрыть дорогу.
— Я рад, что все обошлось. Давай транспорт, срочно.
— Понял! — крикнул он, — а… а снящий? Ты его ликвидировал?
— Можно сказать, — посмотрел я на девушку, — что да. Ликвидировал. Дому Фоминых ничего больше не угрожает.
— Я считаю, что ты зря не убил ее, Орловский, — проговорил князь Евграф Семенович Фомин, глава дома Фоминых.
Мы сидели в его круглом кабинете, что расположился в одной из башен замка. По всей окружности помещения бежали неширокие, но вытянутые окна. Поэтому в любое время дня, тут было светло, но нежарко, из-за особой системы проветривания помещения.
Вместе с Князем заседало здесь еще четыре человека: мой знакомый Денис Фомин; его младший брат, лысый, с лихими гусарскими, совершенно белыми усами, по имени Александр; почтенная женщина в летах по имени Анастасия, даже в ее морщинистом лице можно было увидеть былую красоту; а также на удивление молодой мужчина по имени Иван Фомин. Я знал, что он отец Сапфиры.
— А я считаю иначе, уж извините за прямоту, — проговорил я и поморщился.
Очень мне не нравилось, что все это действо напоминало суд. Фомины, словно председательствующие восседали за высокими кафедрами. Меня же усадили в кресло, что было ниже по уровню. Не выдержав, я встал.
— Почему вы встали? — проговорила Анастасия очень старушечьим голосом.
— Потому что считаю, что не заслуживаю, чтобы на меня смотрели свысока. Этот разговор напоминает трибунал. Я в чем-то обвиняюсь? Напомню, что я помог вам разобраться с проблемами. А вы тут же выдвигаете мне претензии, что снящую, мол, нужно было убить.
Все, кроме, Дениса нахмурились. Князь Фомин сжал тонкие губы, потом проговорил:
— Она опасное оружие. Как ее называл покойный Линовский? Кашмарница? Кто-нибудь когда-то слышал о кашмарниках? — он посмотрел по сторонам, на своих «коллег».
Все покачали головами.
— Скорее всего, — начал я, — это секретная техника какого-то дома. Вы сами знаете, что таких полно. Например, долгое время такой была техника Тенехождения.
— Почему вы хотите оставить ее в живых, граф Орловский, эту кашмарницу? Ведь вы и сами едва не погибли от ее рук, — проговорила Анастасия.
— Потому что она помогла мне расправиться с Линовским. Потому что она жертва. Потому что ее держали в подвале заброшенного отеля и пичкали зельями, чтобы она могла вредить окружающим.
— Это правда, — сказал Денис, — я был там. И помогал Игнату перевезти ее в больницу. Она очень плохо выглядела.
— И вы даже оставили там взвод магов-охранников, верно? — усатый Александр посмотрел на Дениса.
— Верно, братец.
— Ее может попытаться убить Малиновский. Он замешан во всем этом, — сказал я.
— К сожалению, вздохнул Евграф, — то что бастард господина Малиновского был найден мертвым в подвале Розы Ветров, говорит только о том, что он был в сговоре с фон Миллеровыми. А эта проблема решена, с вашей помощью, конечно, — поклонился князь, — вы навели нас на Миллеровых, и устранили второго главаря банды. За это мы признательны, а вы не останетесь без награды.
— Если вы мне признательны, — смело сказал я, — то уберите от снящей руки. Она тоже лишь пешка в этой игре. И теперь я заявляю, что девушка под моей защитой.
— Я поддерживаю Орловского, — поднял руку Денис, — этот узел развязался только благодаря ему.
— Но поймите, — Анастасия многозначительно посмотрел на меня, — мы лишь беспокоимся о безопасности дома. Мы уже потеряли одну из самых перспективных невест. К счастью, с Сапфирой все хорошо. Девочка пришла в себя.
— За что я лично вам благодарен, граф, — вставил Иван, — спасибо, что спасли мою дочь.
— Как это, потеряли? — нахмурился я.
— Тильду не получится залечить бесследно, — уточнил Александр Фомин, — это потеря. На ее лице останутся шрамы.
— Ее жизни ничего не угрожает? — спросил я.
— Не угрожает, — вздохнула старая Анастасия.
— Тогда это победа.
Все замолчали. Князь смотрел на меня безэмоционально. Непонятно было, что конкретно он думает.
— Все же, — шевельнул белым усом Александр Фомин, — оставлять ее в живых опасно. Мы не знаем ни мотивов, ни способностей этой кашмарницы.
— Вы все, — вздохнул я, — наперегонки мне благодарны. Сами меня в этом заверяете. Но почему-то отказываетесь поверить в том, Лолита не опасна. Теперь.
Никто не ответил. Князь был также безэмоционален. Остальные переглядывались недоуменно. Только Денис выглядел так, будто весь этот совет в печенках у него сидит.
— А сами говорите, — продолжал я, — что боитесь ее. Не знаете, чего она хочет и что может. А я узнаю. Хочу узнать. Чтобы понять ее.
— Поделитесь ли вы знаниями, — сказал вдруг князь Фомин, — если дом вас попросит? Попросит исключительно вежливо. Мы тоже хотим знать, что нас так напугало, а в перспективе, могло лишить могущества.
— Если попросите вежливо, — кивнул я.
— Тогда решено. Фомины не будут объявлять кровную месть неизвестной дворянке по имени Лолита. Не будут требовать удовлетворения своей части и безопасности, ибо дом считает их удовлетворенными. Благодарю вас, граф Орловский. Вы будете щедро награждены за ваш вклад. И помощь дому, без которых мы, несомненно, не смогли бы обойтись, — он встал и поклонился.
Остальные, смирившись с вердиктом главы, встали и поклонились тоже. Кроме Дениса. Его поклон был искренне благодарным.
Дом Малиновского.
Вечер того же дня.
Семен нервничал. Он часто дышал и потел. Не мог успокоиться и то и дело ослаблял ворот рубахи.
— Чего же ты так волнуешься, Сеня? — прозвучал глубокий мужской голос, резонирующий внутри золотой маски, — мы лишь обсудим очередную твою неудачу.
Малиновский сглотнул.
— Я… дайте мне еще шанс…
— Какой по счету?
Сновидец, расположившийся в кресле, за рабочим столом, который, обычно, занимал сам Малиновский, откинулся на спинку. Закинул ногу на ногу. Он смотрел на Малиновского, занявшего стул просителя, что стоял за столом, по правую руку, с интересом. Об этом свидетельствовал наклон головы Сновидца.
— Сколько шансов тебе нужно еще? Ты говори сразу, что б я знал.
— Один. Один последний!
— Ты говорил так и в прошлый раз, друг мой.
— Молю, — он сполз со стула на колени, — умоляю! У меня план! В этот раз он точно умрет!
Сновидец встал, вытянулся, прямой и гордый, как офицер.
— Не унижайся, дружище, — он обошел стол кругом, взял и потянул Малиновского за предплечье, чтобы тот поднялся.
Когда Сновидец хлопнул его по плечам, Малиновский вздрогнул.
— Время интриг прошло, друг мой, — проговорил он, — пришло время решительных действий.
— Вы… вы убьете меня? Как Виктора, правда?
— Кто тебе сказал, что Виктор мертв?
Малиновский округлил глаза.
— И тебя я не убью. Пока что. Ты нужен мне. Но первую скрипку в нашем деле играть ты больше не будешь. Пришло время решить все иначе. Так, как нужно было с самого начала, когда Виктор потерпел неудачу. Я больше не буду добреньким, Сеня, не буду давать разным карьеристам выслужиться передо мной. Блеснуть умом, чтобы показать, какой этот карьерист — умный интриган.
— Господин! Нет! — потянулся к Сновидцу Малиновский, — у меня не было и в мыслях!
— Не прикасайся! — крикнул Сновидец, когда Малиновский чуть было не схватил его за предплечья, — падаль!
Малиновский аж отпрянул, испуганно рухнул на кресло.
— Сегодня ночью мы штурмуем Предлесье, князь Малиновский, — проговорил Сновидец, — и ты поведешь боевую группу. Если Орловский не умрет, то лучше бы тебе сложить голову там, в его замке. Иначе я поступлю с тобой гораздо более жестоко, — приблизился к Малиновскому Сновидец, заглянул ему в глаза, — гораздо более жестоко, чем любой твой враг. Чем даже сам Замятин, он же Орловский.
Малиновский смотрел в глаза Сновидцу. Смотрел и дрожал. Потому что в них он видел только тьму.
— Доходный дом? — задумался я
— Да, — улыбнулась Вероника Вандерляйн, — у рода Фоминых много бизнесов. Вот один из них — содержание доходных домов. Дому принадлежат около двадцати таких. Этот называется Парковый, — она улыбнулась, — потому как расположен рядом с gарком Южный. Именно этот дом князь избрал в качестве награды для вас. Вот дарственная.
Доходных домов у меня еще не было. Даже никогда не приходилось руководить или задумываться о чем-то подобном. В прошлой моей жизни основной заработок я имел с дуэлей. Имущество проигравших, или гонорары за представительство в дуэлях — это было основным доходом.
Судя по фото, что показала мне Вандерляйн, дом был новым современным и довольно практичным. Располагался он в приятном месте. Четырехэтажное здание включал в себя двадцать две элитные квартиры. Настоящие апартаменты.
— Парковый сдан полностью. Чистыми, — задумалась девушка, — он приносит около трехсот пятидесяти тысяч ежемесячно. Проблема тут одна.
— Какая же? — я вопросительно приподнял бровь.
В компании Вандерляйн я медленно прогуливался по парку их Гнезда. Парк мне очень нравился и к выходу я решил пройти через него. Там, из застекленной террасы можно было попасть во двор. У выхода уже ждала машина, что готова была увезти меня домой.
— Управляющего вам придется найти нового, — проговорила Вандерляйн, — весь персонал князь распорядился оставить. А вот Руперт, — она едва заметно улыбнулась, — этот старый ворчун, не согласился работать там. Решил выйти на пенсию по такому случаю.
Девушка выглядела как всегда безукоризненно. В свете закатного солнца ее рыжие волосы и вовсе казались огненными. Все было бы просто прекрасно, если бы не личико девушки. Она выглядела очень уставшей. Даже измотанной. Хотя и пыталась скрывать это состояние.
— Ох, да! А это личная награда от герцога Дениса Фомина. Он распорядился выдать это вам, — девушка опустила взгляд на шкатулку, что все это время держала в руках.
— Вероника? — прервал ее я.
— Да? — удивленно посмотрела на меня девушка.
— Вы выглядите очень уставшей.
— Эх, — она вздохнула, потом растерянно засмеялась, пытаясь скрыть досаду. К моему удивлению, ее лицо зарумянилось. Кажется, девушка не хотела показаться слабой, — да нет, все прекрасно, — быстро взяла она себя в руки и притворно улыбнулась.
— Ну я же вижу, что вы очень устаете. Вижу ваше лицо, — доброжелательно улыбнулся я.
— Вы очень внимательны, — она тоже улыбнулась, и эта улыбка оказалась уже очень искренней — князь говорил о вас правду. Ничего-то не утаишь, от глаз графа Орловского.
— Потому что, — сдержанно засмеялся я, — ничего не нужно таить. Рассказывайте.
— Ну, — она было замялась, немного помолчала в нерешительности, потом все же произнесла, — работа с Фомиными престижная, но сложная. Платят хорошо, но это выматывает, — девушка изобразила пальцем выстрел в голову.
Мы тихо засмеялись.
— Но самое жуткое даже не это, — начала она полушепотом.
— А что же? — заинтересовался я.
Вандерляйн опасливо и украдкой посмотрела по сторонам и сказала еще тише:
— Хозяйские сыновья. Молодые ребята. Подростки, что растут в роду Фоминых. Мне от них прохода нет! Господин Витольд постоянно отпускает в мой адрес непристойные комплименты, господин Евгений пожирает глазами и пялится, — поморщилась она, — Его Светлость Сергей вообще признается в любви и клянется, что я буду его дамой сердца, и, подумать только! Потеряю с ним девственность, — она иронично улыбнулась, — наивный мальчишка! Но дальше всех зашел господин Петр.
— И что же сделал господин Петр? — я хохотнул.
— Нет. Я не скажу! — Зарделась она.
— Но мне уже интересно, — пожал я плечами.
— Это слишком непристойно, — она приблизилась и чуть ли не прошептала мне, — жутко непристойно!
— Вы специально интригуете? — приподнял я бровь.
— Ну… в общем… — решилась она, — он воровал… мое белье… Как только освоил в академии заклинание невидимости, начал этим заниматься. Пока были проблемы с фон Миллеровыми, я и подумать не могла о том, чтобы переехать из Гнезда. Живу я тут, в поместье, как и большинство домов, служащих Фоминым. Но теперь… теперь перееду точно.
Где-то справа зашуршали кусты. Потом упал и разбился большой вазон с геранью, стоявший дальше, у дорожки. На выходе чертыхнулся охранник, потому что в него что-то врезалось.
— Кажется, господин Петр все слышал, — засмеялся я.
— Ну вот! Вы видели⁈ Видели это⁈ — она сокрушенно указала туда, куда смылся невидимый господин Петр, — а ведь князь запретил ему пользоваться этим заклинанием в Гнезде! По моей просьбе! Вот что мне делать с ними? — она устало коснулась век.
— Идти работать ко мне, — улыбнулся я.
— К вам? — захлопала глазками Вандерляйн.
— Ну да.
— И… — приподняла она бровки, — что же мне у вас делать?
— Вести хозяйственное управление Предлесьем. Нанимать персонал и организовывать его работу. Я как раз расширяю штат прислуги. А еще курировать мой бизнес.
— Доходный дом?
— Верно, — кивнул я, — а еще серверную в городе. Ну и выполнять секретарские обязанности. Но их будет немного, потому что я держу все свои дела, — я тронул висок, — здесь.
— Хм… — задумалась она.
— Жить будете в Предлесье. Места там много, а мой дом пока совсем немногочисленен. Оплата — оклад плюс процент от каждого бизнеса.
— Эх, — вздохнула она, вероятно вспомнив очередные украденные трусики, — а почему нет? Я была бы рада. Должность секретаря самого князя — это престижно. Но я так выгорю через полгода.
— Вот и отлично, — кивнул я.
— Нужно только убедиться, что князь не будет возражать. Хотя, — она подняла глазки к занимающемуся сумерками небу, — на эту должность целая очередь девушек стоит. Замену он найдет быстро. В общем, я согласна. Но сначала мне нужно завершить кое-какие дела, — быстро прикинула она в уме, — это займет около недели. После я присоединюсь к вашему дому. А посему, придется вас пока оставить, — она поклонилась.
— Бывайте, Вероника.
Девушка защелкала каблучками к входу в поместье, но тут же осеклась, вернулась.
— Совсем забыла! Забыла о награде! — она протянула шкатулку мне.
Я с интересом принял ее и открыл. Внутри лежал нож-проводник. Изящное плоское и тонкое лезвие, простая, но красивая гарда и черная, оплетенная серебряной нитью рукоять.
— Белая платина, — проговорила Вандерляйн, — сердцевина из хвостового рога сибирского шерстистого дракона. Рукоять — кожа василиска. Очень сильное сочетание материалов.
— Так вот почему Мира так загадочно улыбалась мне, когда мы болтали после заседания у князя Евграфа.
— Вы знаете? — удивилась Вандерляйн, — знаете, что она дракон?
— Знаю, — я кивнул, — и у нас очень интересная история знакомства.
— Кажется, — с какой-то обидой в глазах посмотрела на меня Вероника, — леди Миртабракке относится к вам особым образом. Обычно она жалует свой волос, рог или зуб только членам рода Фоминых. У всех мужчин дома сердцевины проводников сделаны из ее подарков.
Вот значит как выходит. Обоюдовыгодное сотрудничество. Дом приютил дракона-изгоя и заботится о нем, а дракон взамен одаривает магов рода частичками своего магического тела. Мире это ничего не стоит. Даже зубы дракона быстро отрастают, но проводники с такой сердцевиной получаются отменными и проводят ману в разы лучше других.
— Отличная вещь, — взвесил я в руке свой новый проводник, — а это что? Тут, под гардой?
— Герб вашего дома, — улыбнулась Вандерляйн, — герцог Денис Фомин хотел, чтобы это оружие стало фамильной вещью вашего рода.
— Я очень признателен ему за это.
— Передать ему что-то?
— Нет, — я отрицательно покачал головой, — я передам ему благодарность лично. Мы с ним договорились встретиться в ближайшее время. Нужно обсудить кое-какие дела.
— Ну! Теперь, кажется, все! — засмеялась Вероника. До скорого свидания, граф Орловский.
— Бывайте, Вандерляйн, — улыбнулся я.
Где-то за городом
— Куб-телепортарий готов? — Малиновский попытался сохранить уверенный тон.
— Да, господин, — проговорил один из роялистов боевой команды, — ждем только погонщиков карнозавров.
— Сообщите им, что карнозавры пойдут в портал вторым эшелоном, — серьезно сказал Малиновский.
В одном из многочисленных подземных убежищ Роялистов, царил полумрак. Света было ровно столько, сколько было нужно для манипуляций с кубом-телепоратрием. Ни больше, ни меньше.
Эти убежища — антимагические бункеры и катакомбы, оставшиеся здесь, на юге, после Мировой Магической войны, идеально подходили для дел братства. И роялисты активно пользовались ими.
Малиновский, облаченный в поддерживающий и усиливающий магический мундир, сжал зубы так, что аж скрипнуло. В мундире было жарко и не очень удобно. Но ничего не поделать. Его тело было слишком старым, чтобы прытко сражаться в таких стычках, какая произойдет сегодня. Без усиливающей артефактной одежды не обойтись.
Остальные его люди, облаченные в простую и удобную черную форму и антимагические жилеты, ждали рядом. Все смотрели, как куб-телепортарий накапливает заряд для прыжка.
— Предлесье защищено от телепортации внутрь, — проговорил Малиновский, — поэтому мы прыгнем на задний двор замка, а внутрь станем пробиваться силой. Именно тогда нам и понадобятся карнозавры.
— А как же молох? — опасливо спросил один из роялистов.
— Возьмем его с собой, — решился Семен, — но кидать его в бой сразу будет слишком рискованно. Замятин может обратить его силу против нас. Так что я сам возьму на себя роль погонщика молоха. Выпущу его в наиболее подходящий момент.
Вопрошающий кивнул и опустил железную маску, уставился на небольшой куб-телепортарий, стоявший на колонне. Куб словно бы вбирал в себя тьму. Вытягивал ее из окружающих, самых черных мест и теней убежища.
— Князь, — в неширокий зал вошел еще один роялист, приблизился к Малиновскому, — Сновидец покинул город. Он вернулся в Петербург.
— Что? — нахмурился тот, — уехал? Он передал что-нибудь?
— Да, — сглотнул роялист, — что следит за вами. Сказал, что надеется на ваш успех сегодня ночью.
Теперь сглотнул и Малиновский. Потому что прекрасно представлял, что будет, если успеха он не достигнет.
— Сновидец сказал, почему уезжает? — обеспокоенно спросил Малиновский.
— Нет, господин. Но наверняка что-то случилось. У меня плохое предчувствие.
Малиновский не ответил. Сжав губы, он уставился на пульсирующий тьмой куб. Потом, наконец произнес:
— Приготовится всем. Скоро выступаем.
Домой я вернулся, когда уже стемнело. Время подходило к девяти вечера. Вика только что вернулась из больницы, была у Владимира. Он шел на поправку. Магия и эликсиры работали хорошо, и последствий от когтей кошмарницы остаться было не должно.
За ужином обсуждали произошедшее. Вика была рада, что все кончилось. Стас просил подробностей, особенно о том, что было в Розе Ветров. С Томой мы говорили о моем кашмаре и о девушке по имени Лолита, о ее силах.
Этим вечером мы сидели долго. Предлесье был большим замком, но мы облюбовали маленькую гостиную-столовую на третьем этаже поместья. Тут было уютно, а стол, взятый прямиком из нашего старого сельского дома, создавал теплую атмосферу. За ним мы и собрались.
— Сколько тут уже живу, — проговорила Вика и отпила немного прохладного фруктового чая, — все никак не привыкну к прислуге. Раньше все как-то сама да сама. А теперь вот даже не готовлю.
— А заявление-то написала? — отвлекся я от своих мыслей о черной книге.
— Угу, — вздохнула она, — уволят через две недели.
— Займись своим здоровьем, — встал я с небольшого креслица, — особенно психологическим. Тебе нужно покончить с нервозностью.
— Я стараюсь медитировать каждый день, — закивала она.
— Я пойду в библиотеку.
— Работать? — Тома отняла взгляд от книжки по артефакторике, — так поздно?
Уже несколько дней она изучала медальон Ордена Новой Маны, который я забрал у Елены Петриной еще на дуэльном фестивале. Тома пыталась понять, как он действует и как искусство личной трансгуманизайии вышло за пределы рода Орловских.
— Полистаю черный дневник еще немного.
— Не увлекайся им, — встала Тома и подошла ко мне, — иногда я боюсь, что ты можешь из него не вернутся, — проговорила она полушепотом, — что твое сознание останется внутри этой жуткой книжки.
— Не засиживайся, Стас, — не ответив Томе, бросил я взгляд на братика, развалившегося прямо на ковре у пустого камина и читающего какую-то книжку про магических существ.
— Хорошо, Игнат, — поднял он на меня глаза.
— Игнат, — остановила меня Тома, — я волнуюсь.
— Все будет хорошо, — улыбнулся я девушке.
В библиотеке было тихо. Лишь шуршание пустых страниц черной книги прерывало эту тишину время от времени. Видение, что я видел, открыв дневник, все еще было тем же.
Каждый раз, погружаясь внутрь, я подмечал все новые и новые мелочи. Новые особенности и детали, которых не видел раньше. Однако ни одна из них не меняла картину в целом. Не делала ее яснее. Каждый раз, все повторялось.
— Секреты проекта «Геката», — закрыл я книгу, — как же их раскрыть?
Пока что работа в библиотеке не дала внятных плодов. Информации в книгах и свитках по снологии было так много, и она была столь противоречива, что разобраться в этом стало просто невозможно.
Оставалось лишь два варианта: встреча со снологом, которую организовывал мне Денис Фомин, и девушка-кошмарница, что приходила в себя в госпитале.
Причем ставку я делал именно на нее. Ее сила была невероятной. Манипулировать снами других людей таким образом было недоступно сналогам. Обычная снология это работа с человеком, его сном и его разумом внутри сна. Сон можно изменить. Человека в нем можно изменить. Но чтобы эти изменения влияли на действительность… такое снологом недоступно. Как считалось раньше. Но эта девочка нечто совершенно другое. Она — снящая иного порядка.
— Можно? — со скрипом открылась дверь в библиотеку, — уже поздно. Что не спишь? — проговорила Тома.
— Входи, — разрешил я, — могу задать тебе тот же вопрос.
Девушка вошла, и я улыбнулся, потому что Тома была в прозрачном пеньюаре, сквозь который просвечивало красивое бежевое белье. Несколько смущенно она вошла внутрь.
— Не спится, — загорелась она румянцем, обняла плечи.
— Что ты задумала? — хмыкнул я.
Совсем недолго девушка колебалась, потом поправила сползающую на изящное плечико, бретельку и уже решительнее пошла ко мне.
— Я… я хочу поговорить, — села она на кушетку, что была справа от стола.
Девушка выглядела робкой: взгляд опущен, румянец на лице, сжавшаяся и напряженная поза. Я обратил внимание на ее ножки: красивые широкие бедра, изящные голени, маленькие ступни — все это радовало глаз.
— О чем?
— О… нас. Нас с тобой, Игнат, — подняла она глаза, посмотрела решительнее.
Я вздохнул, улыбнулся ей.
— Разве есть мы?
— В моей голове… — Сглотнула девушка, — в моей голове да. Есть. Я постоянно думаю о тебе. Уже давно сама не своя. Это странно, — хохотнула она растерянно, — ты в теле, которое младше меня на два года, но душа твоя, Павел Замятин, старше на все десять, — она подняла глаза, — и это видно. По тому, как держишься, что делаешь, как говоришь. Когда… — она засмущалась, — когда я думаю о тебе, внутри все горит. Ты не выходишь из моей головы. Но… но я знаю, что у тебя есть та, ради которой ты затеял все, — она развела руками, — все это! Твоя Екатерина, которую ты так стремишься вернуть.
— Она моя невеста, — сказал я добродушно.
— Я знаю, — поджала она губки, — и я… я не знаю ее лично, но если честно, уже ненавижу… Одна лишь мысль, что ты не мой, заставляет меня… заставляет… — всхлипнула она.
Внезапно за моей спиной грохнуло. Расплескался звон стекла, и раздался треск дерева. Я вскочил, обернулся. Огромный серогрудый ворон выбил окно своим телом. Вынес всю раму, грохнулся на пол библиотеки, словно бы без сил. Мне показалось, только на миг показалось, что он изранен. Было непонятно: блестит ли на нем кровь, или это играет светом черное перо.
Тома крикнула. Ворон протяжно каркнул, вставая на когтистые лапы.
— Это он! Он! — кричала Тамара, — это…
— Виктор Орловский, — процедил я сквозь зубы, извлекая проводник.
— Прошу! Не убивай! — Виктор почти сразу принял человеческий облик.
Я приблизился к нему, указал проводником.
Он выглядел плохо. Одежда — сплошные лохмотья, испачканные кровью. Отросшие волосы сбились в грязные сосульки. На угловатом, еще более похудевшем и грязном лице, чернела двухнедельная щетина. Казалось, его долго держали в заточении.
— Почему? — застыл я перед ним, а проводник раскалился в руках, — почему бы мне тебя не убить? Назови хоть одну причину.
— Я… — он выглядел измотанным. Изорванные и грязные штаны напитывались кровью на правом бедре, — я был у Сновидца в плену.
— Сновидца? — нахмурился я.
— Да. Предводителя братства Роялистов. Попал туда, когда проиграл бой с тобой и отрекся от них. За это Сновидец пленил меня. Сегодня я сбежал. Сбежал, чтобы сказать, что ночью на Предлесье нападут силы роялистов!
— Штурм моего имения? — нахмурился я, — откуда знаешь?
— Сновидец сказал. Он намеревался сгноить меня в темнице, — Виктор хотел было встать, но я не разрешил. Он так и остался сидеть на полу, среди осколков стекла, — но сначала вылечил, чтобы я не умер от ран до встречи с ним, а потом явился, сказал, что сегодня ночью все мои племянники умрут, а я сдохну в магической темнице от голода, зная все это. Он ублюдский садист!
— Звучит подозрительно, — холодно сказал я, — сегодня нападение и сегодня же отпустил?
— Это случайность, — помотал головой Виктор, — все это случайность! Чтобы я мог освободиться, хороший человек рисковал жизнью, — Виктор опустил глаза, — проклятье. Надеюсь, но жива.
Я поджал губы, задумчиво посмотрел на Виктора.
— Тома, — позвал я девушку и та аж вздрогнула.
Она так и продолжила сидеть на кушетке, поджав ноги и закрывшись от нежелательного взгляда.
— Да, Игнат?
— Позови охрану. Арестуем Виктора, пока что, — я поджал губы, — не знаю, можно ли верить твоим словам, — я обратился к дяде, — но перестраховаться нужно.
— В библиотеке есть артефактная система защиты! Мы можем укрыться здесь! — вскочила Тома.
— Верно, — я кивнул, — спрячем вас в безопасном месте, на всякий случай. Я останусь внизу и буду встречать гостей. Если, конечно, они явятся.
— Что⁈ Один⁈ — Тома тронула губы.
— Явятся. Это будет массированный штурм, — мотнул головой Виктор, — их будет много.
— Свяжемся с Фомиными! — Предложила Тома.
— Если он лжет, — я кивнул на Виктора проводником, — то мы потеряем лицо.
— Я не лгу, Павел, — посмотрел он мне в глаза и выдержал взгляд, — поверь, прошу! Если хочешь, я буду защищать Вику и Стаса с оружием в руках! Бок о бок с тобой! И оружия не надо! — он сжал кулаки, — я буду выжигать роялистов голыми руками!
— Весть о нападении может быть дезинформацией, — задумался я, но потом все же решился, — к черту лицо. Если дому может угрожать опасность, мы не будем сидеть сложа руки. Тома?
— Да?
— Отставить охрану. Вику, Стаса, всю прислугу — всех собери. И поднимайтесь в библиотеку. Пусть повар возьмет припасы и медикаменты. Мы с Виктором останемся защищать замок.
— Поняла!
— Если, — я строго посмотрел на нее, — мы не сдержим врага и умрем в бою, ты знаешь, что делать. Выведи остальных через башмак.
Тома не ответила, только перепугано посмотрела на меня. Ее глаза заблестели. Должно быть, от мысли о моей смерти.
— Что стоишь? Ходу!
Тома тут же умчалась из библиотеки.
— Если обманешь, — сжал я зубы, не убирая проводника, — умрешь. Если я замечу один-единственный подвох от тебя, какой-нибудь намек на предательство, тоже умрешь. Уяснил?
Виктор кивнул, потом медленно поднялся.
— В том сундуке, — указал я на ларец у стены, — есть какая-то одежда и антимагический дуплет. Враги засмеют нас, если ты кинешься в бой в таком виде.
Виктор не ответил, пошел к сундуку.
Первым делом я заблокировал дыру в окне специальным антимагическим заклинанием, которое входила в набор защиты библиотеки. Синицин защищал это место таким заслоном, что пробиться сюда было почти невозможно. Если только не взять хозяина врасплох.
Я же принялся звонить Фомину. Ненавижу просить помощь, но между гордостью и жизнью близких, я выберу последнее.
— Виктор, — я увидел, как он пошатнулся по дороге к ларцу, — ты ранен.
— Пустяк, — сглотнул он, обернувшись, — меня больше мучат дурацкие мысли, чем рана.
Две недели до текущих событий.
Поля у бывшей Царской железной дороги.
Виктор не знал, где он находится и сколько провел тут времени. Не знал он также, почему Сновидец не стал убивать его тогда, в его собственном поместье. Когда человек в жуткой золотой маске схватил Виктора, он почти сразу отключился.
Очнулся Орловский уже здесь. В этой ониксово-черной темнице: пустые темные неровные стены из камня, нет ни окон, ни дверей. Не было бы и света, если бы ни маленькие, светящиеся зеленоватым, грибки, облепившие весь потолок. Виктор привык к ним и иногда представлял, что так выглядит местное ночное небо: иссиня-черное с зелеными звездами. Глупость конечно, но помогало не свихнуться, представляя свободу.
А это чуть было не произошло с ним в первые несколько часов, когда он очнулся здесь, в этом месте, в ошейнике из антимагического сплава, прикованный к стенке цепью, как пес.
Виктор проснулся раненным. И даже забил пари с самим собой, что с ним произойдет быстрее: придет сумасшествие, или он истечет кровью от ран. Судя по тому, что он уже спорил сам с собой на интерес, сумасшествие — более возможный вариант.
А потом появилась она. Появилась Лида.
Когда она явилась в первый раз, он хотел убить ее. Задушить цепью. Но что-то его остановило.
Когда одна из стен — дальняя, пришла в движение и со скрежетом камня отворилась, вошла Лида. Худенькая хрупкая женщина немного за тридцать смотрела на него большими серыми глазами. А может быть зелеными. В свете грибков сложно было это понять. Длинные волосы убраны в толстую косу. Кажется, русую. Женщина носила темную мужскую одежду роялистов. И Виктор подумал, что никогда не видел ее в братстве. В братстве вообще было мало женщин. А те, кто был — либо медики, либо маги с необычными специализациями.
— Я не причиню вреда, — она демонстративно приподняла поднос с какой-то кашей и водой, — а еще я лекарка. Займусь вашими ранами.
Виктор не ответил, но подпустил женщину. Он мог понять, почему Сновидец засунул его сюда, в эту коробку. Виктор думал, что это была такой изощренный способ казни. Сновидец любил изощренные способы казни. Но лекарка? Это было очень подозрительно.
Когда она приблизилась и отставила деревянный поднос, то первым делом прикоснулась к его ранам. Занялась рукой, которой он не мог шевелить. Проговорила заклинание и ладони замерцали светом.
Она была сильным лекарем. Сильным, потому что других в роялистах не держат.
Очень скоро Виктор понял, что может шевелить рукой. Исхватился за цепь. Метнулся, завалил женщину своим весом. Звенья грюкнули, наматываясь ей на шею. Он потянул.
Душив ее, он поглядывал, не закроется ли распахнутая дверь. Там, за ней виднелись ступени. А еще дневной свет. Нет, Виктор не надеялся на то, чтобы выбраться. Он думал, что вот-вот ворвется стража и убьет его. А смерти он желал. Как еще поступать с клятвопреступником вроде него?
А потом он перестал давать. Замер. Перестал, потому что понял, что даже через боль, будучи близкой к смерти, она продолжала лечить его раненое плечо. Тогда он отпустил.
— Как твое горло, Лида? — проговорил он, когда она пришла в следующий раз.
— Уже все хорошо. Спасибо, — она улыбнулась, не отвлекаясь от раненой ноги Виктора, — хотя ты чуть не сломал мне гортань. Тогда я задохнулась бы.
— Извини.
— Ничего.
— Почему ты здесь? Почему Сновидец запер тебя?
— Я не знаю. Не знаю так же, почему он меня не убил. И удивлен, что ты тоже ничего не знаешь.
— Я лишь лекарь. Лишь исполнитель. А ты?
— А я предатель, — показал Виктор ей свежий шрам, от сведенной татуировки.
— Ох… как скверно заживает. Хочешь, я залечу его магией?
— Я знаю, как сбежать.
— Сбежать? Но Лида, зачем это тебе?
— То что ты рассказал — ужасно. Если это главная цель Сновидца, а ты хоть как-то сможешь помочь Замятину, я готова вытащить тебя.
— Спасибо… Я не оставлю тебя… вернусь. Заберу из братства.
— В следующий раз он придет вместе со мной, Виктор.
— Тогда отложим. Нельзя бежать, когда он будет рядом.
— Прости. Придется рискнуть. Иначе ключи от антимагического ошейника не добыть. Сейчас или никогда.
— Если не выйдет, мы оба умрем, Лида.
— Я знаю.
Вечер перед нападением на Предлесье.
Поля у бывшей Царской железной дороги.
Лидия немного переживала о том, как все пройдет. Пытаясь успокоить мысли, она окинула взглядом древний разрушенный мост, построенный еще в позапрошлом веке.
Высокая насыпь, по которой бежала когда-то одна из главных железнодорожных артерий юга, заросла обильной зеленью. Даже отсюда было слышно, как ветер шумит в каменных арках останков старинного моста. Везде вокруг него и насыпи, развернулись бескрайние сельскохозяйственные поля.
— Ты волнуешься, Лидия, — обратил к ней свою маску Сновидец.
— Немного, мой господин.
— Все будет хорошо, ты же считаешь, что достаточно втерлась к нему в доверие, за эти дни? Разум отчаявшегося сам ищет помощи.
— Думаю… — поджала она тонкие бледноватые губы, — достаточно. Он много рассказывал… Много тайн о ваших планах.
— Мы с тобой беседовали на этот счет, дорогая моя, — голос Сновидца звучал металлом из-под маски, — Виктор — единоличник. Его дом, дом Орловских превыше империи. Таких людей можно использовать, но не верить им.
— Империум стат, — согласилась Лидия.
— Умница. Итак, — сновидец обернулся к троим роялистам, что были за его спиной, — все всё помнят? Проведем маленькую репетицию. Когда Лида призывает темницу, мы идем первыми. Я говорю с ним о том, что сегодня Замятина атакуют роялисты. Далее, вступает Лидия. Что ты должна сделать, золотце?
— Войти с вами, — Лидия потупила взор, — отвлечь Виктора разговором, под предлогом очередной лечебной процедуры. А потом, когда вы уйдете, освободить.
Лидия чувствовала неуверенность, крутя в руках ключ от ошейника Виктора. Она всегда была убеждена в правильности пути роялистов, но Виктор… его слова… было в них что-то правдивое. То, что после бесед с ним она начала сомневаться, привело женщину в ужас. А то, что она заметила, как ждет новой встречи с ним — в смятение. Лидия попыталась отбросить эти мысли. У нее почти получилось.
— А еще? — подсказал Сновидец, — что еще? Пе-ре…
— Переждать немного, — сглотнула Лида, — чтобы было убедительно и вы, якобы ушли подальше от этого места.
— Да! А остальные? — он снова обернулся к роялистам.
Солдаты переглянулись.
— Мы должны атаковать его, когда она попытается сбежать. Ну… сделать вид.
— И легко ранить, для правдоподобности.
— Молодцы! Ну! Начнем!
Лидия выдохнула. Приблизившись к пустырю, повела руками. Лекарское искусство — ее специальность. Родовая магия же предполагала пространственную реконфигурацию — перемещение и изменение предметов в пространстве, схлопывание и развертывание перспективы, а также зачарование межпространственных помещений.
Пустырь разверзся. С хрустом и грохотом, словно бы из-под земли выросла небольшая башенка из черного блестящего камня.
Сновидец пошел первым. Открыл дверь и принялся спускаться по ступеням.
Когда она очнулась после отключки, дверь была распахнута, а на улице раздавались хлопки магии.
«Ну вот и все. Он ушел, — подумала Лидия, массируя щеку, — я предала его».
С трудом встав, она тронула разбитые губы и пошла на выход.
— Ах ты подонок! Я же сказал только ранить! — кричал Сновидец таким тоном, что кровь стыла в жилах.
У Лидии она стыла еще и по другой причине. Выбравшись, первым делом она увидела Виктора, пикирующего к земле в форме ворона.
«Ранили… Убили…» — пронеслось у нее в голове, а сердце словно застыло на месте.
Ворон, опустившись немного, встрепенулся, заработал крыльями и выровнялся. Проскочив между арок моста, стал подниматься, уходить к горизонту.
— Молись, чтобы он долетел, — с металлом в голосе проговорил Сновидец, посмотрел на роялиста, который неудачно попал.
— Прошу прощения, господин! — Скуксился тот под взглядом хозяина.
Сновидец небрежно махнул рукой и роялист… обратился в пепел, который тут же развеял ветер.
Лида сглотнула при виде этого.
— Вы все молодцы! — обернулся он к оставшимся в живых двум роялистами и Лиде, — отлично сработали. Ну. Кроме этого, — кивнул он на горстку пыли рядом с собой. — Ой! Дорогая, что это с тобой? — Сновидец приблизился, тронул Лидины разбитые в кровь губы.
— Я попросила Виктора ударить меня, — она улыбнулась, и это было больно, — чтобы побег выглядел правдоподобнее в его глазах. И все решили, будто он ушел силой.
Умница! — захлопал Сновидец в ладоши, а потом посерьезнел, — но есть одна проблема.
— Какая, господин? — Осмелилась Лида.
— Вы знаете, — добродушно начал Сновидец, — что я умею снить будущее. И это, скажу я вам, очень непростое занятие и редкий дар.
Роялисты переглянулись. Лидия же, не смотрела на золотую маску Сновидца. Ее взгляд ушёл над его плечами, туда, где в небе исчезала черная точка, которая была огромным вороном.
— И снить, и даже прорицать будущее, — продолжал Сновидец, — это все равно, как видеть другой берег реки. Причем постоянно меняющийся, в зависимости от того, какой способ выбрать, чтобы эту реку пересечь. А пересечь ее, да еще так, чтобы попасть именно на нужный берег, очень сложно.
Он обернулся и всмотрелся в уже совсем исчезнувшую точку.
— Виктор Орловский, сам того не желая, поможет мне попасть на правильный берег. Но есть те, — он внимательно посмотрел на Лидию. Лидия почувствовала холодок на спине, — есть те, кто может мне помешать.
— Мы уничтожим их по вашему приказу, — сказал один из роялистов.
— Похвальное рвение, — веселым голосом проговорил Сновидец, — но обождем, пока что. Иван Белицкий, — обратился он к тому роялисту, кто только что грозился кого-то уничтожить, — я видел во сне, как через месяц ты напьешься и разболтаешь все, что видел сегодня, девушке, чью любовь купишь на ту ночь. Ты решишь так похвалиться перед ней. Девушка окажется информатором прокуратора Петрина и все ему расскажет. Это станет проблемой.
Под железной маской не было видно выражения лица роялиста, но Лидия знала, что он бледен.
— Роман Ильин, — продолжал Сновидец, — я видел во сне, как в будущем ты попадешь в плен к Ордену Новой Маны. Тебя станут пытать. Этим займется сам Сикорский. Ты выдашь им все. Включая и информацию о сегодняшнем вечере. И это тоже приведет к проблемам.
Ильин нервно пошевелился, явно не понимая, что происходит.
— Лидия фон Либрова, — посмотрел он на Лиду, и та почувствовала, как немеет лицо, — я видел во сне, как ты будешь сомневаться, — голос Сновидца стал нечеловеческим, — как будешь жалеть о том, что сделала сегодня. Эти чувства подстегнут другие. Те, что родились за эти дни общения с Виктором. И тогда ты предашь братство. И это уже стало проблемой.
Лидия поняла, что руки похолодели, а ноги словно бы подкашиваются. Подкашиваются от страха. Она с трудом сдержала это чувство.
Сновидец как-то просто вздохнул, отошел от них подальше и обернулся.
— Всем спасибо, все свободны, — проговорил он и резко вздернул руку.
Сверкнуло. Лида почувствовала, как сквозь ее тело проходит мана, как если бы она творила заклинание. Однако, спустя секунду, поток пошел с такой скоростью, что началось магическое выгорание. Роялисты, с которыми произошло то же самое, принялись орать от боли. Она не кричала. У нее не было сил. Скорость маны все возрастала. Потоки, что, несомненно, по воле Сновидца проходили через их тела, концентрировались в его руке в виде большого белого шара.
Что было дальше, Лида не видела. Не видела, потому что рассыпалась в пепел. Настоящей боли она не успела почувствовать.
— Откуда они ударят? — спросил я, облаченный в военную форму дуэлянта и антимагический жилет.
Все уже собрались в библиотеке. Тома изнутри активировала защитный барьер, и высокие двустворчатые двери затянуло фиолетовым пологом щита. Спустя мгновение он стал невидимым. Система также защитила и все окна.
Мы были снаружи, в небольшом холле, из которого можно было спуститься на нижние этажи.
— Я не знаю. Сновидец не рассказывал таких подробностей, — пожал плечами Виктор, перетягивая рану на ноге повязкой, — но роялисты обычно используют куб-телепоратрий для внезапных ударов. И если идет крупный отряд, то они выберут просторное место для прыжка.
— Внутрь не прыгнут. Тут защита, — я задумался, — передний дворик небольшой. Но задний, что смотрит в лес… Идем! Быстрее! Фоминым понадобится время, чтобы перебросить свои силы в Предлесье! А роялисты могут ударить в любой момент.
Виктор не ответил. Вместе мы принялись спускаться на первый этаж. Он отставал. Нога явно беспокоила бывшего роялиста. Бывшего ли?
Когда мы уже бежали по широкой, открытой галерее первого этажа, ведущей на задний двор, там хлопнуло.
Я замер. Посреди большого заднего двора, служившего когда-то садом, но пришедшего в запустение при Синицине, «вспыхнула» черная сфера. Сначала совсем крохотная, не больше метра в диаметре, она стала расти.
— Черт, — отдышался Виктор, — много выходной энергии. Отряд правда будет большим.
— Ты не солгал.
— Да, — согласился он, — но что мы будем делать с врагом? План есть?
— Есть, — кивнул я и извлек проводник, — придумал на коленке. Смотри!
Хлопнуло. Черная сфера расширилась еще сильнее. Словно бы всасывая в себя свет всех источников Предлесья, она стала быстро увеличиваться в размерах.
Я прокричал заклинание, указал на сферу проводником. Голубая искра метнулась к ней. Искривив траекторию в полете, поднялась и зависла над сферой. Зависла на долю секунды, а потом раскрылась ледяным куполом.
— Ловушка Бурана, — хрипловато проговорил Виктор, не спуская глаз с происходящего, — хорошая идея.
— Думаю, так просто нам не победить.
— Я тоже так думаю.
Купол синий в ночной полутьме, разгоняемый лишь фонарями, стал чернеть изнутри. Потом раздался глухой хлопок и стало понятно, что сфера исчезла. Внутри морозной ловушки приглушенно выл ветер. Мельтешило от снега. А потом стали раздаваться хлопки магии. Те, кто переместились, пытались пробить купол.
— Пробьются, — убежденно сказал Виктор.
— Но им понадобится время на это.
Тогда, справа и слева от купола, раскрылись новые сферы. Эти были меньше, но многочисленнее. Потому схлопнулись быстро.
— Карнозавры, — скрипнул зубами Виктор и сжал старенький проводник, что я выдал ему, — чистенькими остаться не получится!
Ящеры шипели и выли. Клацали железными зубами и лязгали когтями. С воем и рычанием они устремились в атаку. Тварей было немногим больше тридцати голов. И руководили ими погонщики.
Погонщики, облаченные в кожаную броню, прятались за тварями, и прикрывались большими антимагическими щитами. В руках каждого был скипетр. Тонкие белые нити света бежали от вершинки скипетров к голове каждого ящера.
Звери мчались вперед. Погонщики, как бронированные крабы медленно продвигались за ними.
— Убей погонщика! — крикнул Виктор, вскакивая на парапет галереи и занимая позицию в широкой каменной арке, там, где повыше, — тогда твари станут нападать друг на друга!
Нас разделяли метров сто пятьдесят. Твари приближались. Я вскочил в арку и тут же использовал заклинание мясорубки. Полупрозрачные зубья свистнули в воздухе. И прочертили кровавую рану в стае ящеров. Тела чудовищ разваливались на часть, из кусков хлестала кровь.
Твари, что поумнее, или может, им давал команду погонщик, огибали заклинание и устремлялись дальше. Я видел, как остатки магических зубьев ударили в щит того погонщика, чью стаю я только что почти выкосил.
Он сжался за щитом, а магия со звуком бьющегося стекла, врезалась в антимагический щит и развеялась, не причинив погонщику вреда.
Виктор напрягся, телекинезом вырвал остатки полуразрушенных колонн, что когда-то обрамляли сад по периметру. Принялся кидаться ими в ящеров.
Колонны глухо падали на пустырь, с хрустом сминая монстров. Честь карнозавров огибала каменные снаряды, уворачивалась от них или перекрикивала.
Они приближались и их сопровождал топот многочисленных лап. Еще несколькими мясорубками и глубокими ранами я срезал пять-семь ящеров. А потом сконцентрировался на одном из погонщиков. Отправил в него Руптис Максима.
Сгусток красной энергии бабахнул рядом с ним так, будто там упала бомба. Погонщик повалился вперед, на колени. Опустил щит.
— Корпус Атомика! — крикнул Виктор и указал на оставшегося без защиты погонщика.
Хлопнуло. Погонщик тут же развеялся в пыль. Карнозавры среагировали незамедлительно. Оставшись без указания, они бросились друг на друга и на своих сородичей из других отрядов. Началась потасовка, а погонщики направили все свое внимание на то, чтобы разнять зверей. Продвижение змеев замедлилось. Продвижение почти всех змеев.
Потому что один отряд из семи особей остался невредимым и был на подходе. Они высадились немного поодаль от остальных, и потому не были под основным нашим ударом.
— Готовься к рукопашной, Виктор! — сжал я проводник в руках.
— Готов!
Они ударили, когда я включил режим черной споры. Виктор же — обратился в огромного ворона.
Первый хищник бросился на меня, но… пролетел выше, над плечом, приземлившись, щелкнул позади когтями и удрал внутрь замка.
— Вот мля! Какого? — обернулся я, но удивляться было некогда, потому что напал второй.
Когти задних мощных ног заскрипели по броне предплечья. Я вонзил черный меч ему в брюхо и меня тут же обдало холодной кровью твари.
Справа, Виктор, в обличии ворона метался по галерее. Зависая у высокого потолка, он бросался вниз, когтями вцепляясь в глаза ящерам. Отмахивался от их когтей огромными крыльями с жестким оперением.
Следующего я достал концом меча, голова твари взмыла в воздух, веером разбрызгивая кровь. Тело по инерции завалилось позади меня. Последнего я схватил за глотку и припер к колонне одной из арок. Тварь махала лапами, бессильно шкрябая по броне. Я вспорол ящеру живот.
Обернулся к Виктору. Он, окруженный трупами зверей, положил огромную лапу ворона на горло очередному, которого только что повалил на землю. Тварь трепыхалась в его когтях, но ворон мощным ударом клюва пробил череп карнозавра, и тот затих.
— Черт! Что это за магия⁈ — крикнул он, став человеком, — это что⁈ Спора⁈ Но откуда⁈
— Потом! — указал я мечом на остатки ящеров, что перегруппировались, и уже шли к нам, — вторая волна! Я займусь карнозаврами! Ты в форме ворона, убей погонщиков, они теперь беззащитны!
— Понял! — крикнул Виктор и на удивление резво прыгнул вперед.
Выскочив через арку, перекатился по земле и шмыгнул в воздух перед самым носом первого бегущего карнозавра.
Их было девять, я — один. Твари окружили и напали. Вместе мы заплясали в смертельном танце.
Одинокий карнозавр торопился. Он опасливо шел по коридорам третьего этажа к библиотеке, внимательно следя за тем, чтобы не попасться в ловушку. Карнозавр уже когда-то был здесь, но лишь единожды, когда приезжал к графу Синицыну, бывшему хозяину этого места. Граф Синицын любил ловушки. Карнозавр не любил графа Синицина.
Однако карнозавр неплохо выучил поместье, потому что у него была карта этого места. И интересовали его лишь два помещения во всем замке: комната Замятина и библиотека.
Я пришпилил последнего зверя к земле, взглянул вверх. Там был Виктор. В обличии ворона он ожесточенно работал крыльями, поднимая свою ношу все выше и выше. Ношей был последний погонщик. Потеряв щит и посох, он орал и размахивал конечностями. А потом, когда ворон поднялся на достаточную высоту, погонщик упал, потому что разжались когти. С мерзким хрустом его тело размазалось о плотную и сухую от летнего зноя почву сада.
— Как думаешь, — сказал Виктор, когда подлетел и принял человеческий облик, — они погибли там, внутри сферы?
Ответом ему был очередной всполох магии, блеснувший изнутри. Там еще пытались пробиться наружу.
— Внутри где-то минус тридцать, — пожал я плечами, — ледяной ветер и снегопад. Думаю они продержатся еще минут семь или десять. Одна из тварей пробралась внутрь, — посмотрел я на Виктора, — ее нужно найти и убить.
— Стас? Вика? — нахмурился он.
— В безопасности. Они под магической защитой.
Виктор не ответил, только кивнул.
А потом раздался чудовищный хруст. Мы почти синхронно устремили взгляд на купол ледяной ловушки. А он пошел трещинами, которых становилось все больше и больше. В месте, где они начинались, выглядывали наружу огромные звериные когти. Каждый не меньше полутора метров в длину.
— Кажется, эти ублюдки нашли способ выбраться, — сжал я губы.
— Не знаю, что это за дрянь. Но там будут солдаты роялистов. В бою они используют черную спору. Так что приготовься. Нужно быть очень аккуратными.
— У меня броня из черной споры, — посмотрел я на Виктора.
— Я не знаю, как она прореагирует с боевой магией споры, — качнул он головой.
Между тем, грохнуло еще раз. Новая четверка когтей возникла над теми, что уже торчали из сферы. Нечто стало разрывать купол, словно птенец, вырывающийся из яйца.
— Что бы это ни было, — сгорбился Виктор, — оно очень сильно физически.
— Гадать не стоит, — я тоже принял боевую стойку, — сейчас глянем, что это за дрянь.
— Было бы неплохо, если бы твои друзья, Фомины поторопились, — зыркнул на меня Виктор, — сейчас на нас нападут не безмозглые ящеры, а бойцы роялистов. Тактическое слаживание и работа в группе — вот их главный козырь.
— Придется держаться сколько надо, — ответил я, наблюдая, как рушится ледяной купол. Кроме того, низкая температура плохо влияет на боеспособность.
Когда карнозавр добрался до холла, предшествующего библиотеке, он уставился в окно. Ящер понял, что дело плохо и без его помощи остальному отряду не выбраться из ловушки.
«Надо же, — подумал ящер, — откуда тут взялся этот предатель Виктор? Он же должен гнить в темнице!»
Ящер был неприятно удивлен тем, что Замятин знал о нападении. Виктор Орловский умрет сегодня. Умрет, от его рук. Хорошо, что их план пока еще работал. Однако, пришло время остальным выбраться из ледяного ада.
Карнозавр выпрямился, а потом по помещению прокатился гром. В холле блеснуло. Там, где был карнозавр, теперь стоял Семен Малиновский.
— Не зря отдал яйцо этому идиоту Игорю, — проговорил он, — и как только мой покойный бастард ладил с этим бугаем?
Малиновский достал из потайного кармана пульт-активатор — меленькую железную пластинку, и навел его на купол, словно на телевизор. Погладил на пластинке контакт.
Некоторое время он подождал, пока купол изнутри не пробьют огромные когти молоха. Он надеялся, что магия этого существа завершит дело. Но если нет, у него были еще запасные идеи. Как минимум, молох станет прекрасным тараном.
Когда купол льда стал рушиться, Малиновский снял с шеи медальон личной трансгуманизации, который дал ему сам Сновидец.
«Интересно, откуда у него этот медальон?» — подумал он, окинув взглядом голубой драгоценный камень внутри золотой бляшки.
Когда Малиновский спрятал артефакт в карман, принялся доставать и расставлять вокруг себя фигурки солдатиков, а потом читать секретную родовую формулу заклинания, прерывающего контакт с маной.
— Это молох, — стиснул зубы я, когда обрушился купол.
— Вот зараза… — процедил Виктор.
Огромное существо, напоминающее двуногого дикобраза, зашипело на нас. В продолговатой пасти грызуна сверкнули хищные зубы. Молох расставил мускулистые передние лапы, показал внушительные когти, а потом шагнул вперед. Лед и снег захрустели под его ногами. Чудовище, высотой по второй этаж моего замка, направилось к нам.
Я заметил, что на длинных шипах молоха висело тело человека. Я не сразу понял, что нанизанным на шипы оказался Игорь. Тот самый дубина, с кем я бился на площадке Фоминых. Слуга мертвого бастарда Линовского, тоже был мертв.
Шипение зверя перешло в низкий клекот. А потом снова зашипело, но теперь иначе. Это был не зверь. Это была магия.
Сгусток черного дыма прилетел откуда-то из-под ног молоха. Попав в арочную колонну над моей головой, он расплескался черной жижей.
— Спора! — крикнул Виктор, отскакивая, — аккуратнее!
— У тебя такой нет?
— Нет! — мотнул головой Виктор и отправил магическую пулю куда-то в сторону врага, — у меня отобрали эту магию, когда я не смог убить тебя в первый раз!
Потом черные сгустки зашипели всюду. Стали биться в стены и колонны галереи. Виктор тут же нырнул в укрытие.
Я видел, как отряд в черной, покрытой инеем форме, рассредотачивается вокруг молоха, занимает укрытия, что были на пустыре. Маги то и дело отправляли в нас споровые пули. Они черными дымными сгустками шипели в воздухе и, попадая в камень, расплескались жижей.
Я тут же активировал режим споры, вышел к ним свободно и запустил в людей мясорубку.
Теперь, в новом режиме, это были не полупрозрачные лезвия из воздуха, а туча черных пчел, с гудением устремившись во врагов. За одним из укрытий, куда я отправил магию, раздались крики терзаемых пчелами солдат.
А потом прилетела спора. С удивлением, я увидел, как дымный заряд отколол кусочек моей брони, а капли, попавшие вокруг, стали разъедать поверхность. Черт… да что это за черная спора такая?
Я тогда я занял укрытие рядом с Виктором и принялся отстреливаться магией. В ход шло все — от Игниса до Руптиса. Воздух заполнили свистящие снаряды магии.
Роялисты гибли, но продвигались. Они почти не пользовались сложными многоступенчатыми заклинаниями. Только разными вариациями споры. Одни были похожи на пули, другие, на бомбы. Третьи являли собой короткие дымные рывки, чтобы быстро перемещаться за укрытиями.
— Скоро подбирутся, — крикнул я, отправляя в молоха заклинание Глубоких Ран в режиме черной споры, — пойдем врукопашную! Я налечу на них в форме зверя!
Раны ударили в зверя, на толстой шкуре появились розовые разрезы, которые даже не закровоточили. Толстокожая падла, вся израненная, колоссом топала к нам. Большая часть тех роялистов, что осталась жива, использовала молоха как танк, прячась за его шкурой.
— Много их, — крикнул Виктор, пригибая голову — но это рядовые! Маги невысокого ранга!
— Меня тоже беспокоит, — проговорил я, пронзив одного из роялистов магической пулей, — что нет высокоранговых!
— Убить бы молоха! Подберется, станет туго из-за его магии!
— Он слишком далеко! — крикнул я, — его аура на нас пока не сработает!
— Но он движется!
Вокруг все свистело и шипело. Блестели магические вспышки. С треском раскалывался камень. Гулко шагал молох. Кричали роялисты, когда обменивались тактическими командами, и когда умирали.
А потом, к этой какофонии добавился новый звук — хлопки огромных крыльев.
Я поднял взгляд, когда роялисты стали запускать споровые снаряды в небо. Заклокотал и медленно повернул морду вверх молох.
Это была Мира. Драконица, словно бы светилась белой шкурой на фоне черного неба. В когтях она несла большой короб, напоминающий бронированный вагон. Драконица взвыла. Молох заклокотал и обратил свое могучее тело к ней.
Мира же полыхнула огнем. Поток ударил в молоха, тот зашипел. Роялисты, кто не успел спрятаться за черными полусферами споровых щитов, тут же сгорели.
— Фомины! — крикнул Виктор, — теперь роялистам конец!
Я не стал так радоваться, потому что увидел, что пламя дракона лишь немного опалило шкуру молоха. Шипя, огромный зверь размахивал внушительными когтями.
Мира снизилась. Снаряды черной споры били по ее шкуре и крыльям. Шерсть дракона выпадала. В месте ранений расползались черные пятна.
— Проклятье… — прошипел я сквозь зубы.
Драконица взвыла вновь. Но теперь это был крик боли. Она тяжело опустилась, с грохотом приземляя вагон. Аппарель откинулась, из вагона тут же высыпала гвардия Фоминых.
Отряд, человек из двадцати, занял позиции за ближайшими укрытиями. Они ударили почти синхронно. В роялистов полетели ледяные шипы и огненные змеи Игниса. Кто-то из гвардейцев интенсивно заливал солдат в черном кипятком.
Однако, что-то было не так. Гвардейцы сражались разрозненно, как единоличники. Было видно, что каждый из них — дуэлянт. Роялисты же отбивались слаженно, как солдаты старой закалки. Будто еще вчера они сражались на полях ММв. И потому первые умирали, а вторые успешно защищались.
Мира протяжно взвизгнула, когда, большая бомба черной споры ударила в длинную шею дракона.
— Уходи! Улетай! — выскочил я из-за укрытия. Над головой зашипели заклинания.
— Куда⁈ Тебя убьют! — заорал за спиной Виктор, — назад!
Драконица обратила на меня внимание и расправила белые крылья, устремила продолговатую голову в небо, готовясь к прыжку. Хлопок крыльев, и она оторвалась от земли, но ненадолго. Молох сбил ее в воздухе, достав огромной лапой. Мира рухнула, развалив собой остатки разрушенного фонтана.
Тогда я не выдержал. Холодная ярость льдом обожгла душу. Я не помнил, как выкрикнул заклинание личной трансгуманизации. И забыл, что был в режиме черной споры. Вокруг потемнело. Разум окутала темнота.
— Паша⁈ — прозвучал в голове далекий голос Кати, — что ты делаешь⁈ Прошу, не надо!
Однако, меня больше не было. Осталась только тьма.
— Как ты преодолел защиту дверей⁈ — кричала Малиновскому девушка, которую он знал как Тамару Мясницкую. И она была из ордена его врагов.
— Скажем так, — проговорил он, когда не без труда, но все же смог снять защитный барьер антимагическими чарами, и войти в библиотеку — у моей семьи есть особые, скрытые таланты.
За спиной Малиновского проводники сжимали его личные гвардейцы. Их было двое. Еще двое сейчас направлялись в комнату Замятина.
— Сдайтесь, обойдемся без крови, — проговорил Малиновский, — мне нужна лишь черная книга. Я заберу ее, и все останетесь живы, — солгал роялист.
Он был немного удивлен, что эта девчонка, Тамара, встала между ним и остальными укрывшимися здесь людьми.
За ее спиной Малиновский видел бледных и трясущихся от страха простолюдинов. Видел сестру Орловского, испуганно прижавшуюся к его младшему брату. Малиновского повеселило лицо мальчика. Оно имело ожесточенное выражение, а в глазах блестела решительность. Этим он походил на Тамару, которая волком смотрела на его и его гвардейцев.
Малиновский решил, что ее он убьет первой, а мальчишку — последним.
— Ну, — пожал он плечами, — мое дело предложить.
Семен извлек проводник из ножен. Девушка же, вытащила из кармана джинсов какую-то безделицу.
— Брось! — строго сказал он, а потом громыхнуло. Всю библиотеку озарило белым светом.
— У нее медальон трансгуманизации! — крикнул один из гвардейцев.
— Убить ее! Быстро! Убить их всех!
Когда это началось, Виктор не сразу все понял. Он видел, как Замятин, облаченный в странного вида черный доспех, выскочил под боевые заклинания так, будто был самоубийцей.
— Куда! Тебя убьют! Назад! — Только и успел крикнуть Виктор, прежде чем Замятин изменился.
Только что это был человек в черной броне, а потом громыхнуло. Белой вспышки, привычной для личной трансгуманизации не было. Вместо этого хлопнуло густым черным дымом, который почти тут же рассеялся.
Теперь там был не Замятин. Существо, напоминающее огромного черного зверя, стояло на четвереньках. Созданный будто бы из черной жижи и тени, он, казалось, вбирал в себя весь свет, что излучали источники замка.
Существо громко дышало, и Виктор почувствовал страх. Он видел этого «пса», а может быть «волка» со спины и не знал, что чувствовал бы, если оно обернется и заглянет ему в глаза.
Оно обернулось, и глаз не было. Только продолговатая оскаленная морда.
— Стой. Здесь. — Отрывисто сказало существо нечеловеческим голосом. Этим словам нельзя было не подчиниться.
Виктор оцепенел. А потом на черной шкуре зверя распахнулись красные глаза. Множества глаз. Когда это случилось, оно сорвалось с места. Чёрной молнией метнулось к молоху. Когда оно пронеслось через ряды роялистов, игнорируя атаки черной спорой, Виктор открыл рот. Дымные магические снаряды просто исчезали в шкуре Зверя и не наносили ему вреда.
Однако, удивился он не поэтому. Когда волк пробегал рядом с роялистом, из человека высвобождалось что-то черное. Оно, словно туманное облако, тут же поглощалось телом зверя, а роялист падал без чувств. Виктор подумал, что зверь вытягивал таким образом силу черной споры из людей.
Зверь был быстр. Когда он оказался под ногами молоха, монстр обратил на черное существо внимание, злобно зашипел на него. Зверь же, в мгновение ока промчался между толстых лап шипастой твари. Тогда оно взвыло от боли.
Виктор увидел, как ноги существа стало разъедать, словно кислотой. Молох грохнулся на колени, визжа от боли. Зверь же, сделал узкий круг, зашел справа и метнулся к монстру. Он прыгнул на добрых девять метров и тут же вцепился в кожистое, покрытое плотной шерстью горло молоха.
Молох захрипел, когда кожа на шее стала расползаться и гнить, превращаясь в черную жижу. В отчаянии, молох ударил зверя лапой, но без видимого успеха. Зверь не издал ни звука. Не отпустил шкуры чудовища. Молох же, захрипел, когда его когтистая конечность принялась разжижаться в какую-то черную жидкость.
А потом молох задействовал свою магию.
«Вот сейчас! — прыгая в укрытие и затыкая уши, подумал Виктор, — сейчас всем станет туго!»
Виктор знал, что просто зажать уши недостаточно, чтобы избежать жуткой боли в голове и помутнения сознание, которые несет этот звук. А потом он его услышал. Когда молох завибрировал своими шипами, перед глазами Виктора все поплыло. Он уже ждал, когда же кровь пойдет носом, а барабанные перепонки лопнут, но этого не случилось. Звук прервался гулким гулом падения чего-то огромного.
Опасливо открыв глаза, Виктор выглянул из-за парапета, за которым спрятался. Выглянул и обомлел. Молох лежал на земле. Его голова превратилась в огромный белый череп. Разложение уже обнажило ребра. Черный зверь стоял у тела молоха, окруженный роялистами. Те застыли, не понимая, что делать.
— Посмотрите в мои глаза, — сказал зверь и голос прозвучал так, будто раздался в голове Виктора. Виктор, почему-то зажмурился. Он не хотел смотреть в глаза, но все же открыл их спустя мгновение.
Зверь стоял в окружении мертвых людей.
— О, все мои предки, древние, и ушедшие недавно… — прошептал Виктор, — что это за сила? Что за существо?
Роялисты, отвлекшиеся на неизвестную магию Зверя, тут же получили от гвардии Фоминых. Завязался бой, который точно кончится не в пользу роялистов. Однако зверь повел себя странно.
Некоторое время он осматривался, угрожающе порыкивая. А потом поднял голову и навострил уши. Виктор подумал, будто существо что-то услышало. И это что-то было для него очень важным. Потому что зверь прыгнул.
Как черная молния он оказался на высокой колонне сада, с нее перелетел на крышу открытой галереи, а потом скрылся между надстроек замка.
— Сложите оружие! Вы в меньшинстве! — кричали со стороны затихающего сражения.
Виктор глянул туда, выдохнул и выбежал из-за парапета, присоединился к битве.
Когда я очнулся, то оказался на крыше-козырьке этажа, в котором была расположена библиотека. Последние несколько минут я не помнил в подробностях. Это был какой-то калейдоскоп из картинок и воспоминаний. Знал я, что молох мертв, а роялистов жмут силы Фоминых. Помнил и о раненой Мире. Это беспокоило, но времени думать об это сейчас нет. Придет час заботиться о раненых. Сейчас главное, что драконица осталась жива. Надеюсь, что осталась…
Я понимал, что это была трансгуманизация в режиме черной споры. Однако, меня насторожило то, что в этой форме я не контролировал себя в полной мере. Это нужно было как-то исправлять. Кроме того, я слышал крик Кати. Или мне показалось, что слышал? В любом случае говорить с ней сейчас не было времени. Екатерина это понимала, потому что, как только я принял человеческий вид, она быстро проговорила обеспокоенным голосом:
— Эта сила, сила, что ты получаешь от режима черной споры и трансгуманизации, она черная и опасная. Я почувствовала такое возмущение в твоей душе, когда ты принял эту новую форму, что пришла в ужас. Такое было со мной лишь один раз.
— Когда? — ответил я мысленно.
— Когда я умирала. Эта эмоция навсегда сохранилась в моей памяти…
На этом наш разговор закончился. Ведь сейчас главным было нечто иное — необычная реакция этого «зверя» на то, что я услышал в его форме. Далекий голос Томы. И Викин крик.
Когда я ворвался на этаж через окно, шел бой. Причем бой был довольно странным.
— Убейте! Убейте ее! — кричал… Малиновский.
Неизвестно как оказавшийся внутри, он лежал у одной из колонн, поддерживающих потолок холла.
Двери библиотеки оказались распахнуты. Именно возле них, в холле шло сражение. Существо, напоминающее антропоморфную дикую кошку врукопашную билось с тремя магами. Один, с перекушенным горлом валялся у ее ног.
Ее фигура: утонченные, но мускулистые конечности, стройные бедра, скрытая густым мехом объемная женская грудь — все это указывало на то, что хищная кошка — женщина.
— Убейте эту суку!
Я сходу ударил черным Руптисом в Малиновского, однако он заметил это и успел укрыться за колонной. Грохнуло. Малиновский испуганно посмотрел на меня. Посмотрели и солдаты-маги. Один из них тут же схлопотал когтистой лапой по голове. Вскрикнув, рухнул на пол.
Второй же среагировал быстро на смерть соратника, увернулся от второй лапы. Я видел, что его проводник горел черным огнем. Маг поднырнул под удар кошки и порезал ее бедро. Кошка взвизгнула от боли.
Второй маг тут же оттолкнул ее магией черной споры: облако дыма ударило в хищницу. Она не издала ни звука, отлетела на середину холла, и тут же обернулась в Тому.
— Убью… — сжал я зубы и выстрелил в мага, что ранил Тому Руптисом.
Черный шип пронзил его насквозь. Мужик взорвался, разбросав куски своего тела и ошмётки внутренностей по всему коридору.
— Книга у нас! — поднялся Малиновский, кровь заливала ему белые волосы, — уходим!
Он дал деру. Оставшиеся в живых солдаты двинулись за ним. Я не пошел в погоню, а бросился к Томе.
Девушка лежала на полу без сознания. Джинсы на бедре были разорваны, но рана уже затянулась. Особенность работы личной трансгуманизации.
— Игнат, — слабым голосом проговорила она.
— Как ты? — стоя на коленях, я взял ее на руки, прижал к себе.
— Б-больно…
— Все будет хорошо, Тома, — ты умница. Ты защитила их.
Я бросил взгляд к дверям. Там, Вика и Стас выглянули в холл. За ними ошарашенно смотрели на останки мага остальные люди из прислуги.
— Я…— –
— Не говори, — проговорил я строго, — экономь силы.
Тома закашлялась и сплюнула. Но не кровью. Черная жижа вымазала ей подбородок. Девушка была отравлена черной спорой.
— Я… я люблю тебя, Павел Замятин, — выдохнула она.
Глаза девушки стали наполняться черным туманом. Такие же черные пятна пошли по коже.
— Я… хотела сказать тебе это… прежде чем я…
— Ты не умрешь, — строго мотнул я головой, — я тебе не позволю. Ты еще должна помочь мне с книгой.
— Книги-то… больше… нет… он… забрал… — ей было все сложнее говорить.
С криками и плачем к нам подбежали Вика и Стас. Они бросились к Томе, Стас схватил ее за руку.
— Как она?
— Что? Что с ней стало⁈
— Она ведь не умрет⁈ Не умрет⁈ — впадала в истерику Вика.
— Стас, — строго сказал я, — уведи сестру.
Мальчик посмотрел на меня взрослым сосредоточенным взглядом и кивнул.
— Пойдем, Вик, — проговорил он, увлекая за собой девушку.
— Ничего не говори, — остановил я тому, которая, было, уже распахнула почерневшие губы.
В голове вертелось только одно — сделать то, что я уже когда-то делал, когда в очередной раз столкнулся с черной спорой.
Высвободив руку, я коснулся Томиного лба.
— Что… ты…
— Не говори, я сказал, — проговорил я, почувствовав покалывания на коже.
Когда я отнял руку, увидел то, что и предполагал. Черная спора, просачивалась через кожу девушки и прилипала к моей. Быстро рассасываясь она исчезала внутри моего тела.
На миг закружилась голова, почувствовалась слабость в суставах, но я отбросил эти ощущения. Силой воли запретил себе о них думать. Было еще слишком много дел.
— Как чувствуешь себя? — посмотрел я на Тому.
Девушка удивленно раскрыла глаза. Пятна на коже пропали, а губы приняли привычный бледно-розовый цвет.
— Лучше… Намного! — сглотнула она, немного ошарашенно посмотрела на меня, — как… как ты?..
— Потом расскажу.
На самом деле я вспомнил про черную книгу, тогда в башне, после боя с магом крови Бояриновым. Черная спора, которой была пропитана книга, просто впиталась в мою кожу. Единственное, что я мог сейчас, это поступить с Томой также как тогда с черной книгой. И это сработало.
— Можешь встать?
— Сейчас попробую.
Мы поднялись, Тома пошатнулась, но я ее поддержал.
— Мне лучше, — вздохнула она, — лишь небольшая слабость. Паша… то, что я сказала…
— Сейчас не время, — мотнул я головой, — я должен вернуть книгу.
— Прости, — она подняла бровки, — я виновата… Не смогла защитить их.
— Хватит, — с улыбкой проговорил я и взял ее за плечи, — ты сделала очень много. И защитила всех, кого должна была. Остальное предоставь мне.
Глаза девушки заблестели, она кивнула.
— Возвращайся к остальным, — строго сказал я, — Я за Малиновским. Этой ночью он не уйдет живым.
Малиновский пытался покинуть Предлесье. Голова кружилась и болела. Для всех было неожиданностью, что девчонка воспользуется амулетом. Откуда он у нее? Замятин тоже был жив.
— Проклятье, — задыхаясь от бега, проговорил Малиновский в сердцах, посмотрел в окно второго этажа.
Окна выходили на задний двор. Было видно, как не пойми откуда взявшееся подкрепление Замятина, добивает силы роялистов.
Однако, Семен знал, куда бежать. Нужно было спуститься в самый низ, в цокольный этаж замка. Там, через кухню можно было попасть в тайный ход, ведущий в лес. Насколько помнил Малиновский, именно им воспользовался Замятин, когда проник в замок, чтобы убить Синицына.
Погони, казалось бы, не было, но они торопились. Через несколько минут, он и оставшиеся гвардейцы уже спускались по темному колодцу к туннелю
Всю дорогу Малиновский думал только о том, что Замятин остался жив. Надежда была теперь только на ловушку, которую они оставили в комнате Замятина. Однако, был и плюс — черная книга, которую он сжимал сейчас в руках.
Целью нападения она не была, но Малиновский надеялся, что сможет купить книгой себе жизнь. Ведь не станет же Сновидец убивать его за то, что он принес братству артефакт отступника Орловского, который роялисты так долго искали? По крайней мере, Малиновский надеялся на это.
— Быстрее! Уничтожь решетку! — кричал он одному из своих людей.
Раздался взрыв. Железные прутья вынесло наружу.
— Затеряемся в лесу! — крикнул Малиновский, выбираясь из туннеля, — оттуда нас заберут!
Солдаты вышли следом. Все побежали, петляя между стволами. Сухой подлесок хрустел под ногами. Сначала Малиновский не обращал внимания на этот хруст. Звук человеческих шагов был довольно естественным и терялся на фоне других звуков ночного леса.
А потом Малиновский услышал неестественно быстрый топот, который никак не мог принадлежать человеку. Когда он догадался в чем дело, то руки похолодели от страха.
— Внимание! Замятин тут! Защищайте меня! — только и успел крикнуть он.
Гвардейцы обратились, выхватили проводники. Выхватил и Малиновский. Сделать он ничего не успел.
Замятин в образе антропоморфного волка набросился на первого и одним движением перекусил тому шейные позвонки. Мерзко хрустнуло. Второй гвардеец поднял руку вооруженную проводником, волк быстро, как молния, хлестнул по ней лапой. Кисть отлетела куда-то в кусты. Гвардеец заорал.
Что было дальше, Малиновский не видел, он помчался к реке. Бежать было недолго. Там он бросится в воду и уйдет вниз по течению, а зверь потеряет след. Ведь именно так, по следу, Замятин в форме волка отыскал их.
Река уже шумела где-то за низким кустарником. Гвардеец орал недолго. Потом замолчал. Где-то справа прозвучал топот четвероногого существа. Малиновского это напугало. Однако, задыхаясь, он продолжал бежать. Когда топот прозвучал и слева, он растерялся.
Указав проводником в сторону, откуда донесся звук, выкрикнул заклинание. Всполох магии осветил лес, заклинание с хрустом расщепила ствол акации. Том никого небыло. Тогда Малиновский вскрикнул снова, но уже от страха.
Его колотило от адреналина, который был непривычным для его старого тела. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Когда он выбрался из леса, как пловец, раздвинул густые кусты и увидел, перед собой речной пляж, то похолодел.
— Верни книгу, — проговорил я, когда Малиновский выбрался из чащи.
Он замер передо мной. Желтоватая старческая кожа была сейчас бледной. В свете месяца и звезд, это было видно особенно отчетливо.
— Меня заставили, — сглотнул он, — если бы я этого не сделал, Сновидец убил бы меня. Я боролся за свою жизнь.
— Это нормально, — я извлек проводник, и Малиновский вздрогнул, — все мы боремся за жизнь. Я борюсь за жизнь. Ты борешься за жизнь. Моя невеста, Екатерина боролась за жизнь, когда твое братство убивало ее.
— Давай договоримся, Павел, — глубоко дыша и пятясь, проговорил Малиновский, — я верну тебе книгу, а ты сохранишь мне жизнь, — его губы тряслись, — ты больше никогда меня не увидишь. Больше никогда обо мне не услышишь. Я сбегу из ордена, перестанут докучать тебе!
— Как лихо ты цепляешь за собственную жизнь, старик, — ответил я.
Я заметил, что Малиновский завел правую руку за спину, левой сжимая книгу, однако ничего не стал говорить ему по этому поводу.
— Скорее, — пошамкал он губами, — я боюсь смерти. Ну? Мы договорились? — с надеждой в голосе спросил он, — опусти проводник, прошу…
— Александр Сергеевич Замятин, — начал я, — родоначальник дома Замятиных, всегда говорил, что прощение — главная добродетель боярина. Врагов нужно прощать. В этом честь.
— Твой предок был очень умным человеком, Павел, — пятясь, Малиновский споткнулся, чуть было не упал, но удержал равновесие, — прошу, прислушайся к его словам!
— Да, — согласился я, — он был очень великодушным и всепрощающим. Вот только я — не он.
Малиновский, строивший до этого очень жалкое лицо, тут же изменился. Его рожу исказило злобное выражение, он выбросил руку с проводником в мою сторону. Я указал своим на него.
— Умри и возродись без маны! — крикнул он слова заклинания.
Острие его ножа полыхнуло голубым.
— Твоя магия — моя, — проговорил я холодно.
Голубоватый сгусток света, который вырвался из острия проводника Малиновского, осветил все вокруг странным светом. Со свистом полетел в меня и тут же был поглощен моим проводником.
Пройдя через все ореолы, подаренные Катей, оно сделало меня сильнее, быстрее, дало понимание о ранге и силе Малиновского. В конце концов, это заклинание отпечаталось в черном ореоле, заняло там предпоследнее место. Я нахмурился. Это была запретная магия. И я тут же обратил заклинание обратно в старика.
Снова вспыхнуло синим. Малиновский заорал, когда сгусток маны ударил в его грудь и волной разошелся по всему телу мага. Не удержав равновесие, старик упал.
— Мана! — крикнул он, отползая, — я не чувствую ее! Как? Как ты это сделал⁈ Как обратил мое же заклинание против меня⁈
— Запретная техника, — холодным тоном проговорил я, — любые заклинания, связанные с лишением мага доступа к магии — запрещены кодексом. Запрещены конвенцией. Их нельзя использовать против граждан Империи. Нельзя изучать без разрешения.
— У… у меня было разрешение! — Растерялся он, — мой дом, дом Малиновских, основывался на антимагии! Мы первые, кто придумал эту технику! Первые, кто на основе нее вывел антимагический ген для женщин!
— Антимагический ген? — Строго спросил я.
— Расскажу подробнее, если обещаешь не убивать!
— Не в твоем положении ставить мне условия, старик, — мой проводник раскалился, — мне достаточно того, что ты уже сказал.
— Нет, стой! — он переполз на колени, примирительно поднял руки, — антимагический ген прививали молодым девушкам! Я сам отдал Сновидцу свою двоюродную племянницу, носившую этот ген! Я не знаю зачем! Но отдал! Он приказал, я не мог ему отказать! Как сейчас с книгой! — Он жалостливо смотрел на меня, отрицательно мотая головой, — я лишь исполнял приказы…
— Как звали ее? — Сквозь зубы процедил я, — как звали, твою двоюродную племянницу⁈
Он сглотнул, помешкав. Узловатые пальцы старика дрожали.
— Ее… ее звали, — лишился было он, но тут же выпучил глаза.
Согнувшись, Малиновский упал на четвереньки. Его бурно вырвало черной жижей.
А! Сука! — приблизился я и схватил старика за одежду, поднял, — говори! Говори, пока не умер, ну!
Я понял, что это было какие-то смертельные чары. Убивающие чары, похожие на те, что использовал один из близнецов фон Миллеровых.
— Говори!
Малиновский не смотрел на меня. Его глаза затянуло черной пеленой. Бледное лицо быстро покрывалось черными пятнами. Он выплюнул жижу, обляпал ей свою грудь и умер.
— Черная спора, — процедил я и отпустил его.
Тело Малиновского беспомощно упало на землю.
— Они все погибли, — проговорил командир гвардии Фоминых — высокий и худощавый, но широкоплечий мужчина.
Овальный бритый череп чернел точками отрастающих волос. Короткая бородка обрамляла подбородок. Он стоял, рассматривая, как его гвардейцы складывают тела в черном.
— Не хотели сдаваться в плен, — сказал я.
— Да нет, граф, — отрицательно покачал головой командир, — хотели. Но что-то пошло не так.
Он указал туда, где в шеренгу лежали несколько тел в неестественных позах. Присмотревшись, я понял, что это были пленники. По связанным рукам, и тому, как они лежали, было понятно, что пока солдаты были живы, стояли на коленях.
— Они просто начали умирать, — догадался я.
— Да. Но до этого их рвало какой-то черной мерзостью.
— Погибли все, — приблизился Виктор.
Я бросил на него взгляд. Дядя выглядел потрепанным и грязным. Однако ранений в бою он не получил.
— Сколько у вас потерь? — спросил я командира гвардии Фоминых.
— Пятеро мертвыми, — поджал губы он, — раненных ни одного. Эта странная черная магия не оставляет ранений, — командир сузил глаза, — только убивает.
— Это черная спора, — кивнул Виктор, — магия, созданная только для убийства.
Командир посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Нет раненых? — я нахмурился, — а Мира? Ее тоже ранили черной спорой.
— Мира? О чем вы? — состроил дурачка командир.
— Не прикидывайтесь глупцом, — напрягся я, — я говорю о Леди Миртабракке, драконе, что принесла вас сюда. Где она? Ее тоже поразила спора. Пустите меня к ней.
Я было двинулся вперед, но командир и еще двое гвардейцев преградили мне путь. Я заглянул ему в глаза.
— Леди Миртабракке, — проговорил он, и в голосе не было удивления тому, что я знаю про дракона, — важнейший член дома Фоминых. Извините граф, мы не пустим вас к ней. При всем уважении, но это невозможно.
— Мы вызвали отряд эвакуации, — вмешался второй, — нас скоро заберут.
— С дороги, — проговорил я.
— Личный указ князя. Леди Миртабракке под нашей защитой. Посторонние не имеют права к ней прикасаться.
— Если ты не уйдешь сам, командир, — я смотрел на него исподлобья, — то я подвину тебя силой.
— Не советую… — начал было он, но тут же замолчал.
— Командир! — Прибежал другой гвардеец, — леди все хуже! Она желает…
— Что желает? — обернулся он.
— Желает видеть меня, — оттолкнул я его с дороги, и тут же услышал, как заскрипели проводники, вытягиваемые из ножен.
— Это большая ошибка, граф! — Прозвучал голос бритоголового за спиной, — одумайтесь!
Я не отреагировал на его слова, пошел к драконице.
— Это правда, командир! — крикнул подошедший гвардеец, — леди желает видеть графа Орловского!
Я не видел его реакции. Однако твердо решил преподать урок командиру гвардейцев, когда все закончится. Такая дерзость в моем доме — непростительная вещь.
Когда я приблизился, Мира больше не была драконом. Она была девушкой. Гвардейцы постелили ей свои кителя, и уложили раненную сверху. Взгляд больших глаз девушки сопровождал меня, пока я приближался.
Мира лежала навзничь. Ее всю колотила лихорадка, а на очень белой коже расцвели черные пятна. Глаза медленно затуманивались черной спорой.
— Игнат… Орловский…
— Она хотела вас видеть, господин, — проговорил один из гвардейцев. Вернее, проговорила.
Рядом с раненной, на коленях стояла женщина-гвардеец. На ее рукаве я видел символ — зеленая змея обвивает красный кристалл. Девушка была боевым медиком.
— Ничего не помогает, — поправила она антимагический шлем, который съехал ей на глаза, когда я опустился рядом, — неизвестная магия убивает ее.
— Игнат… — начала она слабым голосом.
— Не говори, Мира, — я приложил руку между ее маленьких грудок, — сейчас полегчает.
Мира была обнаженной. Лишь рукав кителя прикрывал главное.
— Я все равно против, чтобы к леди Миртабракке прикасались посторонние, — объявился за спиной командир.
— Помолчите, — обернулся я, — тише.
Командир нахмурился, поджал тонкие губы.
— Она умирает, — сглотнула медик грустно, но когда увидела, как черные пятна перемещаются по телу девушки к моей руке и исчезают под ней, она удивленно раскрыла большие зеленые глаза.
— Что⁈ — крикнул командир.
Я слышал, как он бросился ко мне за спиной. Однако я даже не пошевелился.
— Нет! Стойте! — вскочила медик, преграждая ему путь, — кажется, господин граф лечит ее! У него получается!
К тому времени гвардейцы тоже придержали бритоголового, потому что увидели, что Мира вновь расцветает.
— Как себя чувствуешь? — с улыбкой проговорил я.
— Уже хорошо, — даже как-то удивленно захлопала ресницами Мира, — намного лучше! Что это за магия? Черная и жуткая, — драконица заглянула мне в глаза, — будто бы поражающая саму душу…
— Я еще не разобрался, — посмотрел я на Миру, но перевел взгляд на Виктора.
Он стоял рядом, наблюдал за тем, что происходит, скрестив руки на груди. Лицо Виктора выглядело напряженным.
— Но я знаю, кто может мне рассказать, — проговорил я, глядя на него.
Виктор поджал губы, едва заметно кивнул.
— У меня к тебе будет много вопросов, Виктор, — сказал я, наблюдая за тем, как пятна уходят с тела девушки, — и про дев с антимагическим геном.
Когда Виктор услышал эти слова, то как-то резко пошевелился. Я видел это боковым зрением. После этого, он ушел.
Спустя несколько минут, Мира была уже в порядке. Черной споры в ее маленьком теле было так много, что у меня закружилась голова, когда я впитал эту магию. Я не подал вида, но переждал некоторое время, прежде чем встать, чтобы случайно не пошатнуться.
Девушка поднялась, и тут же бросилась ко мне на шею. При этом я видел, как окружающие стеснительно отвернулись, чтобы не видеть наготу драконицы.
— Спасибо, Паша, — шепнула она мне на ухо, — теперь ты спас и мою жизнь.
— Ты откликнулась на зов, — я улыбнулся, — спасибо и тебе тоже.
— Я не могла не прийти, — также шепотом проговорила она, — то, сколько ты сделал для меня за последнее время… Мало кто из людей так помогал мне. Очень мало. Единицы.
— Леди Миртабракке, — командир опустился к ней, и повесил на плечи девушки свой китель, — прошу, оденьтесь. Эвакуационная группа уже здесь. Вам нужно в машину.
Драконица вопросительно посмотрела на меня. В глазах застыл немой вопрос.
— Иди Мира, — кивнул я, — тебе нужен отдых.
Девушка, согласно кивнула в ответ.
Выпрямившись, я заглянул в глаза командира гвардейцев. Тот смотрел внимательно и сосредоточенно. Я видел, как на его лице выступил пот, однако это было единственное проявление его чувств.
В следующее мгновение, он извлек проводник, но сделал это медленно и острием вниз, демонстрируя мирные намерения.
Я внимательно следил за этим. Знал, что он намеревался делать. Я всегда считал этот ритуал варварским и не следовал ему. Однако остановить командира сейчас, значило сильнейшим образом оскорбить. Ведь он собирался извиниться за свое поведение.
— Я недостойно повел себя, — склонил он голову, — и тем самым мог обречь леди Миру на смерть. Это был бы смертный приговор и мне тоже. Дом не простил бы мне ее гибели.
Я молчал.
Командир же протянул мне руки и проговорил заклинания Феррума. Его проводник объяло призрачное лезвие. Легким движением он отсек себе фалангу мизинца. Опустившись, поднял ее.
— Принимаете ли вы мою плоть, в качестве извинений, граф? — проговорил он.
В процессе всего «извинения», у командира не дрогнул не один мускул на лице. Не тряслись пальцы, а в голосе не было ни боли, ни страха.
— Принимаю, — произнес я, — только плоть можешь оставить себе.
Он поднял взгляд и кивнул. Главным было само действие, а не отрезанный палец. Хотя бывали дуэлянты, которые коллекционировали фаланги тех, кто просил у них «прощения» таким образом. Жутковатый обычай пришел в империю много лет назад из Финляндского Княжества.
— Благодарю за помощь, — кивнул я герцогу Денису Фомину.
Он прибыл вместе с командой эвакуации, а встретились мы у машин, в которые маги-телекинетики загружали десантный вагон.
— После того, что ты для нас сделал, — улыбнулся Фомин, — мы не могли не откликнуться. Наш дом — твой союзник. Ты спас нас от возможной гибели. И все же, мы увиделись гораздо раньше, чем я думал. Скажи, кто эти маги в черном?
— Ты слышал когда-нибудь о роялистах?
— Конечно, — он задумался, — так называлось боевое братство магов, которое существовало еще во времена ММв. Насколько я знаю, оно не представляло из себя ничего особенного. Так, вроде клуба по интересам.
— Ничего особенного, — указал я на задний двор, где уже убирали тела людей и ящеров, — лежит вон там мертвое.
— Роялисты? — Нахмурился он, — они еще существуют?
— Верно. Они мои враги и уже давно пытаются убить меня. Князь Малиновский был одним из них. И он лежит во-о-о-о-н там, в уголке. Мертвый.
У Фомина, казалось, аж волосы стали дыбом. Его, обычно маленькие глаза расширились от удивления.
— Князь Семен Малиновский был среди зачинщиков бойни?
— Да. На нем та же военная форма, что и на остальных.
— Угу, я видел. Очень старомодная. Будто только вчера вернулись с фронта. Знаешь что, — заговорщически подался ко мне Фомин, — никто не должен знать о том, что Малиновский погиб здесь.
— Почему?
Фомин вздохнул, потом сказал:
— Отец довольно тесно общался с Малиновским.
— Даже после случившегося в Гнезде? — удивился я.
— О нет, конечно нет, — помахал он руками, — после, князь просто тактично свернул с ним контакт. Без шума и пыли. Но все, что произошло в Гнезде, не выходило за пределы Гнезда. Никто не знает о случившемся. И если всплывет, что Фомины общались с человеком, открыто напавшим на твой дом, Игнат, это может вызвать лишние вопросы, — он поджал губы, — и бросить на дом Фоминых тень. Такого допустить нельзя.
— Забирай его тело, — пожал я плечами, — и делай с ним все что хочешь. Не хочу, чтобы этот пес валялся тут ни минутой дольше.
— Проблемы все равно будут, — он кивнул, — но мы так и поступим. Спасибо, Игнат. Это большая ответная услуга дому Фоминых.
— Услуга, — сдержанно поклонился я, — за услугу, герцог.
Тела погибших людей и чудовищ убрали только к рассвету. Все выглядели очень уставшими, когда я вернулся в библиотеку. Магический заслон больше не работал и через вынесенное окно в помещение попадал сквозняк.
— Тома уснула, — указал на нее Стас.
Девушка лежала на кушетку у моего рабочего стола. Сжавшись в калачик, она мирно сопела.
— Как она себя чувствовала? — спросил я.
— Говорила, что хорошо, — вздохнул Стас, — но очень при очень устала. И заснула.
— А Вика?
— К ней приехал Влад, — пожал плечами Стас, — и она убежала к нему.
Я кивнул. Потом проговорил:
— Иди спать. У нас еще много работы завтра.
— А Тома? — Стас встал из большого кресла.
— Я отнесу ее в комнату.
Мальчик кивнул и ушел.
— Нам всем нужен отдых, — проговорил я полушепотом, провожая Стаса взглядом.
Когда я взял девушку на руки, она приоткрыла глаза. Спросила сквозь сон:
— Игнат, это ты?
— Я.
— Я очень устала.
— Я знаю. Сейчас пойдем отдыхать.
— Спасибо, — прошептала девушка и, прижавшись ко мне, закрыла глаза.
Дверь в комнату Томы оказалась закрыта, и я решил уложить ее у себя. Девушка много пережила сегодня, и мне не хотелось оставлять ее одну.
— Ты хотел поговорить? — спросил Виктор, когда я встретил его в коридоре.
Прислонившись к стене, он скрестил руки на груди. Виктор выглядел усталым.
— Только не сейчас, — я указал взглядом на Тому, лежащую у меня на руках.
Он кивнул.
— Можешь пока остаться в Предлесье, — проговорил я серьезно, — я знаю, что твое поместье разрушено.
— Разрушено, — поджал он растрескавшиеся губы, — а для всех, похоже, я мертв, — то, о чем ты спрашивал, — проговорил он за моей, спиной, когда я оставил Виктора позади, — ген антимагии. Откуда ты слышал о нем?
— От Малиновского, — обернулся я.
— Я кое-что знаю, — Виктор серьезно посмотрел мне в глаза, — и расскажу все.
— Правильное решение.
— Павел, — позвал он меня, когда я снова собирался уйти.
— Да?
— Я хочу попросить у тебя помощи с одним делом, — сглотнул он.
— Позже. Все позже. Обратись к Матрене, нашей служанке. Она отведет тебя в свободную комнату замка.
— Спасибо, Павел, — помедлив ответил он.
Я же, не ответил. Только кивнул.
Дверь в мою комнату со скрипом отворилась. Аккуратно, чтобы не потревожить Тому, я внес ее внутрь. Обстановка здесь была довольно аскетичной: кровать, тумба, небольшой рабочий стол с ноутом. На одной стене висел телевизор, а на другой полки с книгами, которые я выбрал для себя в библиотеке.
Немного поискав глазами, куда устроить Тому, я пожал плечами и расположил ее на моей кровати. Она была широкой, потому что я терпеть не мог одноместные или даже полуторные кровати. И если была возможность, любил устраиваться на широких.
— Что ты делаешь? — сонным голосом проговорила Тома, — раздеваешь меня?
— Телу нужен отдых, — я стянул с нее майку, потом джинсы. Устроил под одеялом, и устроился сам.
Почувствовал, как девушка пристраивается у меня на плече.
— Можно? — тихо спросила она.
— Можно, — вздохнул я, — сегодня можно.
Когда я закрыл глаза и уже почувствовал, что проваливаюсь в сон, услышал странный звук. Звук магии, разлившийся вокруг. Я вскочил.
— Что случилось⁈ — крикнула Тома от неожиданности.
Вокруг кровати, исходил черным дымом магический круг. Круг, созданный с применением черной споры.
Вокруг нас возвёлся черный полупрозрачный купол. Причем он прошел прямо сквозь оголовье кровати, отрезав от него большой кусок.
— Что происходит⁈
Тома вскрикнула, принялась отползать от сжимающейся поверхности купола. Я видел, как уменьшаясь в диаметре, он разрушает собой кровать и любые другие вещи, которые попадались у него на пути.
— Черт! — я машинально ощупал пояс, проводника не было, — похоже на ловушку!
— Когда они напали нас в библиотеке, — Тома вскрикнула, прижалась ко мне, — двое вернулись и доложили Малиновскому, что ловушка расставлена!
— Вот, видимо, и она!
— Предки, что делать⁈ Мы умрем!
Девушка осеклась, она не могла больше говорить от страха. Мы залезли на кровать с ногами. Через мгновение, когда купол «съел» углы кровати вместе с ножками, она рухнула под нами. Тома вскрикнула.
— Что ты хранишь под ней? Под кроватью⁈ Там что-то сильно упирается в матрас!
— Ничего!
Первым делом, я включил режим темной споры и тронул купол. Он не причинил мне вреда. Рука просто прошла сквозь его поверхность. Тогда я оглянулся на Тому. Она судорожно рвала простынь и пыталась порвать оболочку матраса. Я знал, что могу уйти и спастись, но девушка нет. Она погибнет здесь, если ничего не сделать.
— Что ты делаешь⁈ — крикнул я ей.
— Там что-то есть! — все еще пыталась она разорвать матрац, — там наверняка артефакт-убийца!
— Подвинься!
Места оставалось все меньше. Мы устроились над возможным артефактом, подальше от все сжимающихся стенок купола.
— Феррум! — крикнул я
Вокруг пальцев появилась слабая и едва светящаяся синим аура призрачного клинка. Без проводника это очень слабое заклинание, но разорвать мягкую перину оно сможет. И я принялся это делать. Тома помогала, разбрасывая наполнитель. Когда мы докопались до матерчатого дна, его натягивало что-то в форме куба, разорвав материю мы вытащили наружу, собственно говоря, черный куб.
— Я так и думала! Куб-убийца! — в панике закричала Тома. Я увидел, как у девушки слезы навернулись на глазах.
— Ты знаешь, как его отключить⁈
— Нет! Его невозможно отключить! — навзрыд расплакалась девушка.
Я тут же вырвал куб у нее из руки, надеясь, что он как-то отреагирует. Куб раскрылся. Четыре верхние его части разъехались. Внутри пульсировал энергией черный кристалл. Выражение лица Томы изменилось. Она ошарашенно посмотрела на меня, а потом на кристалл, и тут же выхватила его из куба.
Вскрикнув, она отбросила кристалл куда-то в сторону.
— Горячий! — Закричала она.
Когда все это произошло, купол немедленно распался. Он просто исчез, будто его и не было. Мы так и сидели на оставшемся куске кровати, посреди почерневшей трухи.
— Предки, — заплакала Тома, прижавшись ко мне, — я думала, мы умрем!
— Тихо, — прижал я ее, — не умерли. Куб получилось отключить.
— И это странно, — всхлипывая проговорила девушка.
— Почему?
— Потому что открыть куб-убийцу может только тот, кто его настроил, но никак не жертва.
— Это черный тессаракт, — задумчиво проговорил Виктор, рассматривая открытый куб.
— Это куб-убийца, — ответила Тома.
— Не так важно, что это. Главное, что мы разобрались, — поджал я губы. Ни в комнате Стаса, ни в Викиной, такой херни нет. Нужно перестраховаться и проверить остальные.
Мы собрались в небольшой гостиной комнате, где привыкли бывать. Стас и Вика, после того как мы проверили их комнаты, были немножко напуганы, но вскоре отправились спать. Они валились с ног.
— Самое странное, — задумалась Тома, — что Игнат смог открыть куб. В таких артефактах сам куб — лишь защитная оболочка. Открыть или закрыть его может только тот, кто запрограммировал кристалл.
Черный куб, раскрытый, лежал на столешнице. Рядом, на платочке, разместился и черный кристалл.
— Нет, — Виктор, до этого опиравшийся на стол, выпрямился и скрестил руки на груди.
Он выглядел помятым, уставшим, а теперь еще и не выспавшимся. Но, хотя бы чистым. Видимо, Матрена отвела его в гостевую ванную. А судя по тому, что физиономия у Виктора была не такая хмурая, как обычно, молодая служанка составила ему компанию во время водных процедур.
— Да, — нахмурилась Тома.
— Это черный тессаракт, девочка из ордена, он реагирует на каждого, в чьем ореоле есть хотя бы одно заклинание черной споры.
Я переглянулся сначала с ним, потом с Томой.
— Это что-то вроде магической мины.
— Ну вопервых, роялист, я не состою в ордене Новой Маны. Мой дедушка состоял, и то вышел оттуда. А вовторых, тут стоит два зачарования, — Тома указала на камень, — я попробовала просканировать его на столе для артефакторики. Природу магии он не показал, но условные зачарования выявил.
Тома посмотрела на меня и продолжила:
— Перове — сон. Второе — человек, расположенный внутри магического круга, который мы видели.
— Значит, он сработал бы, если бы я лег на кровать и заснул.
— Черная спора превратила бы твою голову в гнилую труху, а ты даже не успел бы понять, что происходит, — Виктор пожал плечами, — может быть только бы успел проснуться.
— Так вот как ты лечил меня, и Миру, — задумалась Тома, — у тебя есть магия черной споры? Поэтому ты смог открыть куб.
— Есть, — кивнул я, — Получил от Малиновского. Случайно.
— Случайно быть не может, — отрицательно помотал головой Виктор, — Черная спора — это боевой набор заклинаний, разработанный самим Сновидцем. Только по его воле маг может получить спору.
— Сновидец, — я задумался, — Малиновский упоминал о нем. Но мы враги. Он не мог разрешить мне черную спору.
— Та еще мразь. И верно, не мог. — скривился Виктор, — никто из роялистов не знает ни имени, ни личности этого человека. Но все прекрасно осведомлены, что неподчинение — это смерть от его руки. Напялит свою золотую маску, и ходит… — он зло прыснул, — воплощение ужаса, мля…
Золотая маска? Сновидец… Что-то здесь слишком много параллелей с Шепчущим Во снах… Проклятье… Неужели это он? Глава роялистов общался с Катей… И… и даже помогал ей усиливать меня при помощи ореолов. Но зачем это ему? Зачем это Сновидцу? А может тут лишь совпадение? Нужно скорее наведаться к Кашмарнице, поговорить с ней на эту тему.
— Это была чистая случайность, Виктор, — посмотрел я на него, — потому что Малиновский попытался убить меня спорой, но совершенно случайно усилил. И, кажется, сам не понимал, как спора работает у меня. Ты видел сам.
— Видел, — кивнул он, — и правда, спора, обычно так не работает. Не преобразовывает заклинания других направлений магии, как это делаешь ты. Спора сама является чем-то вроде отдельного направления. Как сангвинарика или милитарика. Но самое странное даже не это.
— А что же? — я вопросительно поднял бровь.
— То, что ты можешь лечить от споры других людей, — серьезно сказал Виктор, — это невозможно. От споры нет лечебной магии. И в самой споре нет ни одного лечебного заклинания. То, что ты делаешь — очень странно.
— Я бы не назвал это лечением, — задумался я, — скорее поглощением пагубной магии.
— Звучит не очень хорошо, — Тома посмотрела на меня обеспокоенно, — если ты поглощаешь эту плохую магию, то она должна в тебе копиться. Но что будет, если этот «сосуд» переполнится?
— Надеюсь, — серьезно сказал я, мы не узнаем.
— Однако, — Виктор взял кристалл черной споры платком, — никто из них точно не знал, что ты можешь пользоваться спорой. Иначе они бы не оставили это здесь.
— Это? — приподнял я бровь.
— Да, Павел, — проговорил Виктор. Он явно не решался называть меня именем своего племянника, — я хочу доказать тебе, что я не враг больше. Что мы заодно. Хочу помочь. И тогда, может, ты поможешь мне с моей просьбой.
— И как же ты хочешь помочь?
— Разреши, я возьму это, — он показал черный кристалл, — и встретимся завтра утром, во дворе. Я отвечу на все интересующие тебя вопросы. Заодно и продемонстрирую свою задумку.
— Что ж, — кивнул я, — давай. Посмотрим, на эту твою задумку.
— Это самая чистый заброшенный полустанок, который я когда-либо видел, Кать.
— Ну еще бы, — хихикнула она, — не переношу грязь и мусор. А заниматься любовью в таких условия я вообще не смогла бы!
Я рассмеялся, и Катя подхватила мой смех. Он звонко разлился по безлюдной округе.
По чистому синему небу плыли разнообразные белые облачка. Солнце стояло высоко, но и, казалось бы, должно сильно припекать, однако оно было тёплым и нежным, как в мае. Было таким, потому что так хотела Катя.
Забавно, но хотела она и широкий матрац, который расположился в нигде прямо посреди каменной плиты полустанка. Именно на нем мы и лежали, когда все кончилось и мы перевели дыхание.
От горизонта до горизонта бежала железная дорога. По траве, что проросла в гравии между рельсов, было ясно, что поезда давно уже тут не ходят. Я знал, что они не ходили здесь никогда. Это лишь нигде.
Тем не менее нигде оставалось живописным. Вокруг нас развернулись протяженные зеленые поля. Ветер волновал высокую, доходящую до пояса траву, создавал зеленые волны в этом океане. Где-то вдали удобно устроились обширные холмы.
Я не знал, от чего мурашки сильнее: от мягкого, теплого ветра или прикосновений нежной Катиной кожи.
— А почему полустанок? — спросил я.
— Вообще, — она вздохнула, — я создавала это место для себя. Когда-то, когда я была подростком, дом Лазаревых постиг кризис. Вышло так, что папе пришлось нас защищать. И меня он решил спрятать. Я и моя мама притворились простолюдинками, и уехали сюда, на юг империи. Именно на подобном полустанке нас должна была подобрать личная гвардия.
— Ты была на юге? — удивился я, — ты никогда этого не рассказывала.
— Потому что мало что помню. Но полустанок запомнила на всю жизнь. Было мне четырнадцать лет, и это первый раз, когда я смогла поговорить со своей мамой, как с человеком, а не с членом дома. Ведь все члены дома-хранителя — это функции. Функцией моей мамы было рожать новых невест, — вздохнула она, — как раз тогда она была беременна. Но на полустанке она была моей мамой. И раз уж ты позвал меня, я решила, что это достаточно приятное место, чтобы тебя встретить.
— Оставалось лишь удачно разместить матрас, — засмеялся я.
— Верно, — выдохнула она. Немного помолчав, наконец проговорила, — я рада, что мы нашли последнее слово.
— Я тоже. Как оно там звучит?
— «Возродись» — припомнила Катя, — Не думала, что слово может быть у Малиновского. Теперь нужно попытаться сложить все, что мы получили что-то целостное. Но новый ореол я изготовлю для тебя в ближайшее время.
Когда Шепчущий Во Снах перестал помогать, ореолы стало делать сложнее. Но я рада, что его не видно в последнее время. Ты действительно думаешь, что предводитель роялистов и есть Шепчущий Во Снах?
— Виктор сказал, что Сновидец тоже носит золотую маску.
— И золотые перчатки? — Катя приподнялась на локтях, заглянула мне в глаза, — у Шепчущего есть еще перчатки.
— Про них Виктор не упоминал. А я со Сновидцем не встречался. Может, перчатки это не так важно.
— В нигде, — серьезно сказала Катя, — на все следует обращать внимание.
— Я спрошу у Виктора.
Девушка положила голову мне на грудь.
— Но словами ничего не ограничится, — задумчиво смотря в небо, проговорил я, — в черной книге, Малиновский упоминал еще два ритуала. Я уверен, что узнаю о них из дневника. Только нужна помощь Кашмарницы, — я поморщился, — вернее, сновидицы.
— Я рада, — вздохнула Катя, — что ты спас ее. Мне было жаль эту девушку.
— Мне тоже. И я думаю, что она поможет защитить тебя от Шепчущего, пока мы будем искать способ возродить тебя.
— Я тоже так думаю, — улыбнулась девушка, и я почувствовал ее губы на своей груди.
Где-то в Москве
— Почему вы до сих пор не нашли Мясницкого?
Князь Сикорский побледнел, когда услышал голос Провидца — предводителя Ордена Новой Маны. Глубокий, но спокойный, он внушал страх или доверие к его обладателю, стоило только ему изменить тон.
Провидец — мужчина в одежде ставшей для ордена традиционной: черном с красными оборками балахоне и капюшоне, стоял к ним спиной в огромном ритуальном зале ордена.
Он занимал место за большом каменным алтарем. Сикорский знал, что именно на нем, этом алтаре когда-то умерло много девушек из проекта Геката. И только потом, омытый их кровью, он стал ритуальным рабочим местом Провидца. Именно здесь, в зале резонации, их господин прорицал будущее.
— В последний раз его видели в Питере, мой господин, — проговорил из низкого поклонна один из членов ордена. Из-за того, что его лицо было скрыто капюшоном, Сикорский его не узнал.
— Но теперь его там нет, — добавил второй незнакомец в одеянии Ордена Новой Маны.
— Предателя, чья внучка спелась с нашим главным врагом, нужно найти и наказать, — приказал Провидец и обернулся.
Взгляд Сикорского тут же упал на символ власти Орена Новой Маны — золотые латные перчатки, которые носил Провидец, общаясь со своими последователями.
Сикорский видел их уже не раз, и всегда задавался одним и тем же вопросом: как они так сверкают золотом в полутьме зала резонации?
— Вы свободны, — проговорил Провидец, и своды зала сделали его голос еще более грозным.
Люди в балахонах, низко поклонившись попятились назад. Только когда они оказались почти у самого входа, то удалились прочь.
— Князь? — обратился к Сикорскому Провидец.
— Да, владыка.
— Ты потерпел неудачу на дуэльном фестивале, хотя твой план казался мне удачной схемой.
— Замятин не так прост, — скромно сказал Сикорский, — он щелкает наши схемы как семечки. Не знаю, как ему это удается. Он вмешался и в дело с ареной. Перепутал все. Только с вашей помощью, господин, я смог замести следы на вербовочной арене, которую обнаружил Фомин.
— Вербовочная арена, — холодно сказал Провидец, тень от капюшона скрывала его лицо, — жаль, что ее больше нет. Но главное, что тайны ордена не попали в руки прокураторов.
— Это не беда, владыка, — поклонился Сикорский, — я разверну новую арену, и новобранцы с юга продолжат прибывать в орден.
— Очень хорошо, Сикорский. Хоть ты и проиграл в последний раз, я не распорядился лишить тебя статуса магистра ордена лишь потому, что ты решился пожертвовать Дуэльным Фестивалем ради того, чтобы скрыть следы Ордена.
— Во имя Новой Маны, — поклонился Сикорский.
— Во имя Новой Маны, — кивнул ему Провидец, — насколько я знаю, роялисты пытались взять дом Замятина силой и проиграли. Мы должны быстрее взять его под контроль.
— Но как это сделать? — Нахмурился Сикорский, — с ним не договориться. Он слишком хитер, чтобы попасть в наши сети просто так. Что ты прикажешь делать мне?
— Он хитер и упрям, — медленно проговорил Провидец, — но есть другое средство.
— Какое же?
— Он дал роялистам серьезный отпор. Сейчас они на время затаятся. Их ведущие люди на юге убиты Замятиным. Сновидец укрылся в своем логове, чтобы продумать следующий ход. И сейчас подходящее время, чтобы сделать наш ход.
— Но… как? Что мне делать? — сглотнул Сикорский.
— Замятин слаб. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что не одинок. Своей жизнью он готов рискнуть, или даже заплатить. Но жизнью близких — никогда. И ирония в том, — Сикорскому показалось, что он видит в тени капюшона жуткую белозубую улыбку Провидца, — что с каждой победой у нашего врага становится все больше и больше близких людей. Ты понял меня, князь?
— Да, владыка, — Сикорский поклонился, — я сделаю его близких разменной монетой. Я смогу вынудить Замятина подчиниться.
— Во имя Новой Маны, князь.
— Во имя Новой Маны.
Когда я проснулся, то почувствовал у себя на плече влажные Катины губы. На бедрах — закинутую на них ножку. Ее тонкая рука сплеталась пальцами с моей. Я пошевелился, открыл глаза, увидел, как буйные черные волосы в беспорядке лежали на подушке. Стоп… Черные?
— Ты проснулся? — пошевелись черные волосы и обнажили лицо Томы, — ночь была чудесной. Тебе понравилось? Мне очень. Смущало только, что ты постоянно называл меня Катей.
— У нас был секс, верно? — приподнял я бровь вопросительно.
— Секс? — задумчиво начала Тома, — о, нет. Сексом так не занимаются, — она приподнялась на локтях, заглянула мне в глаза, — этой ночью у нас с тобой была любовь. Почему ты не помнишь?
Я задумался, откинулся на подушку и тут же почувствовал, как Тома прижалась ко мне, положила голову на грудь. Я не помнил секса с Томой. Не помнил, хоть лопни. Зато в памяти было свежо то, как мы с Катей проводили время на полустанке. Любовь во сне… Неужели как раз в этот момент?..
— Я говорил тебе что-то? Общался с тобой? — спросил я.
— А что, — Тома приподняла голову, — что-то не так?
— Ответь, пожалуйста.
Тома тихонько вздохнула и вернула голову мне на грудь. Потом тихим голосом начала:
— Общался. Был ласков и нежен. Однако, не называл меня по имени. Только Катей.
«Проклятье, — подумал я, — внутри своего сна я занимался любовью со своей невестой, и одновременно с Томой наяву. Как это может быть? Что вообще произошло?»
Признаюсь, я был удивлен. Однако, удивления Томе я не выдал. Продолжал думать о том, что случилось, под ее тихое сопение.
— Я сделала это намеренно, — проговорил вдруг Катин голос у меня в голове.
— Что? — ответил я мысленно.
— Сделала это намеренно. Через твои прикосновения я ощущала Томино тело, как свое собственное. Я хотела этого, Паша.
— Как свое? А в нигде не так?
— Мои чувства в нигде несколько притуплены, — продолжала говорить Катя в моей голове, — все ощущается так, будто ты слегка онемел. Совсем чуть-чуть, лишь немножко. Будто бы слегка отсидел ногу. Я хотела почувствовать, что такое — твоя настоящая нежность. И эта девушка помогла мне.
— Когда мы были вдвоем в Нигде, — ответил я, — ты не выглядела так, будто не чувствуешь моих ласк.
— Дело в них, — я услышал, что ее интонация изменилась так, будто Катя улыбается, произнося эти слова, — в твоих ласках. Ты столь хорош, — теперь в голосе появилось немного смущения, — что чувственность пробивается даже через эту странную немоту. Но с Томой я ощутила весь спектр эмоций.
— Никогда не думала, что ты такая выдумщица.
— Она правда любит тебя, Паша, — серьезнее проговорила Катя, — я чувствовала это, когда провела наш маленький эксперимент сегодня ночью. И мне стало ее жаль. Я же знаю, что ты никогда не выберешь никого, кроме меня. Поэтому спроси ее, пожалуйста, обиделась ли она на то, что ты звал ее моим именем.
— Тома? — уже вслух произнес я.
— Да?
— Когда я называл тебя именем моей невесты, Кати, тебе было обидно?
Девушка не ответила сразу. Сначала она вздохнула. Я смотрел на то, как ее непослушные волосы зашевелились на моей груди. Девушка подняла голову. И только потом проговорила:
— Немножко, Игнат. Мне было немножко обидно. Но если, для того чтобы провести ночь с тобой, мне придется слушать имя другой женщины, — она осеклась, я видел, что некоторое время Тома борется с собой, — я готова его слушать, — наконец закончила она.
— Ты точно знаешь, куда идти? Окружность должна получиться более-менее ровной.
— Я бывал здесь пару раз, — ответил я, — когда пытался проверить, что вообще есть вокруг замка.
Предлесье чернело вдали своими башнями. Взобравшись на высокий, но очень пологий лесистый холм, мы с Виктором Наблюдали за замком отсюда, оценивали расстояние.
Времени было около восьми утра. Солнце заставляло черненые крыши замка блестеть так, будто их намазали маслом. Чуть поодаль я видел серебристую ленту реки. С другой стороны, была еще одна лента, но серая и совершенно неблестящая. Это дорога бежала от большой трассы, проходящей вдоль всего Екатеринодара. Ее ответвление заходило в лес и, теряясь между стройными тополями, высвобождалось только у самого замка.
— Так, здесь, до замка, по моим расчетам, — заглянул в какую-то тетрадь Виктор, — должно быть примерно семьсот метров. Это также подтверждается временем, которое мы прошли по лесу, чтобы оказаться на холме.
— Не забывай в следующий раз ставить метки, — Я всмотрелся в башенки Предлесья, прикрыв глаза от солнца, — в нашей компании летать умеешь только ты, Виктор.
— Ладно, — пробубнил он себе под нос, — один раз каждый может ошибиться. Так где нам, говоришь, спуститься?
— Вон за той акациейэ. Пойдем, — махнул я рукой.
Мы побрели меж деревьев, обходя объемные стволы. Одетые, скорее как егеря, в удобные и практичные комплекты одежды, мы медленно, но верно чертили окружность вокруг замка. Точки должны были располагаться более-менее ровно относительно друг друга, поэтому, перед постановкой каждой, Виктор поднимался в воздух, чтобы оценить, удачно ли мы выбрали место.
— Чуть опуститься нужно, — вернулся он на землю и принял человеческий облик, — пошли кривовато.
Я отпил воды из фляжки и встал с камня. Шли мы уже около двух часов. Однако, окружность должна была быть нарисована за один раз. Виктор сказал, иначе план не сработает.
— Попробуем пройти той тропой, — указал я на бегущую между деревьев дорожку, — опустимся немного и проверим снова.
Виктор ничего не ответил, только кивнул, и мы потопали дальше.
— О черной споре я больше ничего не знаю, — ответил он, когда я снова спросил его про этот вид магии, — все, что знал, рассказал еще вчера днем, когда мы обсуждали тессаракт. Спора это оружие. Но она достаточно универсальна, чтобы использовать ее разными способами. Можно, как наступательное средство, можно как яд.
Виктор показал мне мешочек, содержимым которого и был вчерашний кристалл из куба. Только теперь он был расточен Виктором в порошок и смешан еще с какими-то ингредиентами, названия которых он называл мне, но я не запомнил.
— Ну или как защиту, — продолжил Виктор.
— Главное, не накосячить с формой.
— И с глифами, — кивнул он, показал мне бумаги, на которых были начертаны руны, — надеюсь, Тамара не ошиблась, вычерчивая их.
— Я в ней уверен, — проговорил я, переступая большой корень, — главное, просто точно повторить. Тогда все сработает.
Пройдя ниже, мы остановились у большой акации. Виктор вороном взмыл в воздух, чтобы окинуть взглядом округу. Когда я увидел, как он садится на вершину акации и превращается в человека, чтобы повязать сигнальный красный платок, то принялся искать подходящее место для глифа.
— Идеально, — приземлился он, — получается более-менее окружность. Сука… — он аккуратно снял с одежды несколько иголок, которые, видимо, впились в кожу прямо через ткань, — но на акацию я больше не полезу!
— Ты сам ее выбрал, — пожал я плечами, подкапывая подходящий для глифа валун.
— И то верно, — вздохнул он и опустился рядом, на присядки, — кажется, я вечно выбираю не то что нужно. Или не тех. У меня всегда было ощущение, что я не на своем месте в роялистах. А уйти я боялся.
— Из них можно было уйти?
— Нет, — вздохнул он, — нельзя. Я уверен, меня будут искать и попытаются убить. Не простят предательства.
— Ты считаешь себя предателем? — посмотрел я на него.
Виктор не ответил. Видя, что я подготовил место, он встал. Приблизившись, запустил руку в мешочек с порошком.
— Давай, я попробую, — проговорил я.
— А… да, вот, — передал он мне мешочек, — может, у тебя лучше получится. За мной пришлось исправлять в прошлый раз.
Слыша, как Виктор тихонько мнется, решается ответить, я принялся чертить защитный глиф, внимательно соотнося его с тем рисунком, что дала мне Тома.
— Манаактивное вещество, — буркнул Виктор, — постоянно поглощает ману из воздуха и дает магический эффект.
— Я знаю, что такое манаактивное вещество, — проговорил я беззлобно, выводя очередную завитушку, — ответь, пожалуйста, на вопрос.
— Считаю ли я себя предателем? — Вздохнул Виктор и уселся на толстый корень, вышедший наружу, — скорее клятвопреступником. Я поклялся Сергею защищать вас, когда он умер. Но сам же убил Игната, — выдохнул он, — ты был прав тогда, на дороге.
— Готово, — поднялся я и глянул на часы. Доходило одиннадцать утра, — перекусим? — Посмотрел я на Виктора.
По его расширившимся глазам стало видно, что он удивился, потому что ожидал другой реакции. Видимо, хоть какой-то.
— Ну… можно и перекусить.
Я сел рядом, достал из походной сумки сверток с бутербродами и термос с холодным апельсиновым соком. Все это заботливо дала нам с собой Вика. Бутерброды были очень вкусными: поджаристые хлебные ломтики, жареное на гриле куриное мясо и все еще теплый мягкий сыр, свежие овощи делали их очень сочными.
— Балуете вы меня в своем Предлесье, — проживал Виктор бутерброд, — уже пару недель не ел нормальной человеческой еды.
— А почему ты вернулся? — Спросил я, — ну, спасся из лап Сновидца. Мог бы умотать к своей семье. Спастись. Податься в бега.
— Нет, — твердо сказал Виктор, — не мог. Я поклялся Сергею защищать вас. Поклялся, — он опустил глаза, — потому что это единственное, что я могу теперь для вас сделать. Единственное, что я могу сделать для Сергея.
— О чем ты?
Виктор сглотнул. Огурчик выпал из откушенного им бутерброда, повисшего в руке. Виктор даже не заметил этого.
— Потому что в том, что Игнат, Вика и Стас родились пустыми, виноват я.
— Продолжай, — я нахмурился.
— Антимагический ген о котором рассказывал Малиновский. Это действительно дело их рук. Они пытались тайно создавать женщин, после брака с которыми род терял бы магию. Причем этот ген магоактивный. Существует специальное заклинание для его активации. Стоило произнести его в присутствии такой девы, и она тут же становилась оружием, сама того не зная. Именно такой была двоюродная племянница Семена Малиновского Анна Евгеньевна Орловская. Ермолова в девичестве.
Я не ответил сразу, некоторое время помолчал. Потом, наконец, спросил:
— Она знала?
— Догадывалась, что ее кровь сделала вас пустыми, но не знала, что она оружие, что ее собственный дом сделал ее такой. Сделал ее девой антимагии. А я, — опустил глаза Виктор, — я сам познакомил ее с Сергеем. Сам произнес заклинание активации гена в день их свадьбы, — он снова замолчал на некоторое время.
— Зачем это понадобилось? Зачем своим же роялистам лишать Орловских магии? — спросил я ровным тоном.
— Чтобы вывести из игры, — вздохнул Виктор, — Малиновский рассказал мне тогда, что Сновидец видел во сне, что Сергей заключил многое, что знал о проекте Геката в книгу. В дневник своего деда. Почему в него? — он пожал плечами, — это первое, что попалось под руку. Сергей же, перенес свою память в книгу и спрятал ее от всех. Зачем? Я не знаю, зачем, — поджал он губы, — знаю только, что Сновидцу это не понравилось. И он решил разобраться с сергеем. Но тихо, ведь дом Орловских был не последним человеком в братстве, — Виктор осекся, вздохнул, — пока братство еще было братством, а не сектой, в которую его превратил Сновидец.
— Значит, Малиновский велел тебе познакомить Анну и Сергея?
— Да, — Виктор кивнул, — до этого мы были уже знакомы с твоей… — осекся он, — с мамой Игната.
— Биологически, — пожал я плечами, — она мать моего тела.
— Я не могу воспринимать тебя своим племянником, Павел, — холодно проговорил он.
— Как хочешь, — не менее холодно ответил я, — это не так важно для меня. Если ты не собираешься больше делать глупостей.
— Все глупости, которые мог, я уже сделал, Павел, — вздохнул он.
— Я вижу, что ты раскаиваешься.
— До сих пор раскаиваюсь. А ведь начал раскаиваться очень-очень много лет назад, после рождения Стаса. Когда рассказал обо всем Сергею. Рассказал, кто такая Анна и что я сделал.
— Анна впала в депрессию, а Сергей начал пить, — догадался я.
— Но до этого он от души набил мне морду, — кивнул Виктор, — но не смог убить. Я же брат. А отношения у нас всегда были отличными. И тогда, чтобы загладить свою вину, я поклялся защищать вас ценой собственной жизни, — он опустил глаза, — только так я могу искупить свою вину перед братом и его супругой. Сергей не хотел развода и другого нового брака. Их любовь с Анной была очень крепка. Нисмотря не на что. Возможно, он не убил меня еще и потому, что я познакомил его с любимой женщиной.
— Но ты лишился ударить Игната молнией, — напомнил я.
— Испугался, что они уничтожат мою семью, — я видел, как глаза Виктора заблестели.
Было странно видеть подобный блеск, блеск горечи, в глазах такого матерого мужика, каким казался Виктор. И все же, факт оставался фактом. Глаза Виктора блестели от слез.
— И теперь, вернувшись в Предлесье, — сказал он, — я сделал свой последний выбор. Я хочу сдержать клятву, данную Сергею. Буду защищать вас до самой смерти.
— Защита мне не нужно, Виктор, — холодно ответил я и встал, — я сам привык защищать свой дом. И сам смогу защитить Вику и Стаса. А также тех дворян, что находятся под моей защитой, и еще будут находиться в будущем.
Виктор сжал губы, растерянно заморгал, опустив взгляд в землю.
— Я понимаю тебя, Павел. Как только закончим с глифами, я уйду. Вернусь к своим, и мы пустимся в бега, чтобы затаиться. Роялисты не должны поймать нас…
— Защита мне не нужна, — перебив Виктора, проговорил я, — но от помощи не откажусь. Ты сознался родителем в содеянном. Принял на себя клятву, как ответственность за свой злой поступок. А последними своими делами доказал, что готов исполнить ее. Так что от твоей помощи, Виктор Орловский, я не откажусь, — проговорил я с улыбкой.
Виктор поднял на меня удивленные глаза. А потом встал и извлек проводник, опустился передо мной на одно колено и в руках протянул свое оружие, как бы предлагая его мне.
— Павел Замятин, — начал он, — я, Виктор Орловский, клянусь тебе оказывать любую помощь. Клянусь защищать твой дом и твоих близких, как своих собственных, — он замолчал, сглотнул, — ценой собственной жизни.
— Клятва принята, Виктор, — кивнул я.
Он поднялся. Заглянул мне в глаза, убирая проводник. Так, мы стояли совсем недолго. Потом он протянул мне пятерню. Не мешкая, я пожал ее. Так, союз был заключен.
Солнце медленно закатывалось за горизонт. Небо и облака на нем окрасились красным. После жаркого дня вечер свежел, хотя все еще и оставался теплым.
— Это был последний глиф, — проговорил Виктор, заканчивая черными от порошка руками выводить символ на очередном подходящем камне.
После, мы зарыли место с начертанным рисунком, и камень, которые возвышался над землей только на треть, стал хранить на себе защитный символ.
Так, мы поступали с каждым камнем. Чертили глиф на той его части, что была скрыта под землей, а потом закапывали ее обратно. Так символ будет лучше защищен от погоды, а враги не смогут исказить его, если поймут, как работает выстроенная нами с Виктором система.
— Вернемся на холм, — предложил я, — оттуда будет лучше видно, как все запустится.
Уже довольно уставшие, мы поднялись на вершину холма, на то самое место, откуда начали путь еще утром. Круг замкнулся.
— Ну что, Павел, — проговорил Виктор, — давай попробуем, что у нас вышло. Активируй заклинание.
— Погодим с заклинанием, — я даже не притронулся к проводнику, — ты говорил, что хотел меня попросить о чем-то. Я ждал весь день, пока ты решишься. Но ты молчишь, и решился я. Так в чем дело?
— А ты проницателен, Павел, — криво улыбнулся Виктор, — «решился» самое подходящее слово. Я не знал, как тебя попросить, потому что и так понятно, что у тебя куча других проблем. Многие из которых, в силу клятвы теперь мои тоже. Но что ж, — он вздохнул, — раз уж ты сам начал этот разговор, — то я хотел попросить тебя приютить в Предлесье мою семью. Сейчас они у отца моей супруги, но это подвергает опасности их дом, — Виктор потупился, — а если возьмешь их в Предлесье, станет подвергать опасности и твой.
— Мы и так подвергнуты опасности, аж некуда, — пожал я плечами, — поэтому я не против. Можешь их привести в Предлесье, пока не разберемся с врагами.
— Но это еще не все, — отрицательно покачал головой Виктор.
— Ну говори, не томи.
— Я хочу, чтобы ты помог мне выручить из рядов роялистов одного человека. Женщину, которая помогла мне бежать. Ее зовут Лидия.
— А вот это уже работа посложнее, — я сжал губы, — у тебя есть план, как это сделать?
— Еще нет, — он вздохнул, — но я подумаю над этим. Так что? Поможешь?
— Посмотрим, что можно сделать, — задумчиво проговорил я.
— Спасибо, — улыбнулся Виктор, — ну что? Пробуем?
— Пробуем, — я кивнул.
Обнажив проводник, я направил его в небо, в сторону Предлесья, а потом проговорил активирующее заклинание. Везде, где мы оставили глифы — из чащи леса, у реки и дороги, поднялись черные столбы магического тумана. Они окружили мой замок по кругу.
— Оно так и должно быть? — Изогнул я бровь.
— Не знаю, — строго сказал Виктор.
И тогда, столбы стали расти и расширяться.
Столбы стали расширяться и тянуться друг к другу. Через полминуты это были уже никакие не столбы, а полупрозрачные стены из чего-то, напоминающего черный дым. Еще через некоторое время они просто испарились.
— Не сработало? — вопросительно взглянул я на Виктора.
— Наоборот, — улыбнулся он, — все хорошо. В прошлый раз, когда я в составе группы роялистов устанавливал такой же, но поменьше, над одним из их убежище, все было так же. Только как бы проверить эффект? — задумался он, — заклинание полностью отрубает работу черной споры внутри магического круга. Кроме твоей, конечно.
— Так вот зачем тебе нужен был мой волос сегодня утром, — засмеялся я сдержанно.
— Верно, — кивнул он.
— А зачем, — я посмотрел на Виктора, — роялистам нужно было отключать черную спору над одним из своих убежишь?
— Там не отключали. Аура круга, напротив, должна была усиливать ее. Глифы у нас были не защитные, как те, что дала Тома, а настроенные на усиление магии.
— Ну что же, — я задумался, — проверить можно, только если как-то заманить сюда роялистов.
— Если подвернется случай, — кивнул Виктор.
Утро понедельника было пасмурным. Небо затянуло облаками. Сначала они были совсем светлыми, но к десяти утра посерели. Я был уверен, что к вечеру начнется гроза.
Дел сегодня было много, утром я собирался заехать к Лолите и узнать, как у нее дела. Насколько я понимал, девушка была истощена, и проведя некоторое время в терапии, могла прийти в себя.
Кашмарница была очень загадочным человеком. Не было понятно, где ее родственники, из какого она рода. Ни фамилии, ни отчества я не знал. Да и она не могла ответить на этот вопрос, когда приходила в себя во время эвакуации.
Врачи пытались вытянуть из нее хоть какие-то данные о себе, чтобы заполнить документы. Однако, девушка назвала только одно — имя.
— Я Лолита, — твердила она в полубреду.
— И кого вы ищите здесь на этот раз? — проговорила уже знакомая мне медсестра, с которой мы у стойки ресепшена, — Никаких девушек по имени Венера, как в прошлый раз, у меня для вас нет, молодой человек.
Венера… Интересно, а что с ней сейчас? После того как я оставил ее в медцентре и получил от девушки Тенехождение, мы больше не общались. Я приезжал в больницу и пытался узнать, куда делась Венера. Кроме покойного Хлебова общих знакомых у нас с ней не было. Разыскать девушку я все еще пытался, но пока безуспешно.
— Сейчас я не ищу Венеру, — улыбнулся я вежливо, — мне нужна другая девушка.
— Вы ходите к нам только за девушками, — странно посмотрела на меня медсестра, — хоть бы раз пришли за настоящей женщиной.
— К сожалению или к счастью, — беззлобно ответил я, — мне приходится укладывать в больницу только пострадавших девушек. А потом навещать их же, — я вежливо улыбнулся, но внутренне поежился от намека медсестры.
— Ладно, — она тут же изменила тон на серьезный и холодный, — фамилия вашей новой девушки?
— Лолита.
— Я говорю, фамилия, молодой человек.
— А я говорю, посмотрите «Лолита». Нам было известно только ее имя.
Медсестра недовольно засопела, но листать учетную книгу все же начала. Потом полезла в ноут. Еще некоторое время я слушал, как щелкает мышка.
— Палата сто семьдесят пять, — наконец сказала она не очень приятным тоном.
— Спасибо, — ответил я тоном еще менее приятным.
Медсестра аж расширила глаза и даже растерялась. Ее ореховые зрачки забегали, и она несмело проговорила:
— Да… давайте я позову Нату. Она проведет вас к палате.
— Буду очень благодарен.
— Только будьте аккуратнее, — проговорила молодая, низенькая и худенькая медсестричка с точеной фигуркой, по имени Ната.
Ее привычная салатовая униформа, которая обычно сидит свободно, в случае девушки, казалось, только подчеркивала тонкую талию и стройные бедра. Будучи на две головы ниже меня, она смешно заглядывала мне в глаза и не переставая теребила косу рыжих волос.
— Аккуратнее?
— У пациентки слабое здоровье. И все из-за недосыпания. Доктор Альвинталь перепробовал почти все средства, но она все равно плохо спит. Едва-едва набирает три-четыре часа за ночь.
Я было собирался постучать, но медсестра меня остановила:
— Пожалуйста, без громких звуков. Они действуют на пациента очень болезненно.
— Благодарю за предупреждение, — ответил я и, тихонько открыв дверь, собирался уже войти, но замер, посмотрел на медсестру, — не пойдете?
Та отрицательно покачала головой и шепнула:
— Мы что-то не ладим.
Кивнув, я вошел.
В палате было темно, потому что широкое окно было занавешено очень плотными черными шторами. Вот только одна из них была сдвинута, а светлая и кружевная, та, что под ней, надулась парусом от ветра, залетавшего в открытое окно.
Бросив взгляд на пустую смятую постель и окно, я быстро сложил два и два и тут же метнулся к проему.
Выглянув наружу, я увидел то, что и ожидал увидеть. Лолита стояла на тонком карнизе снаружи, и безэмоционально смотрела вниз с пятого этажа. Там раскинулась полупустая парковка, что была за торцом здания.
Девушка, бледная и уставшая, одетая в короткий топик и шорты, смотрела вниз. Ветер шевелил ее соломенно-светлые волосы, закрывал ими белокожее лицо.
— Лолита? — Тихо позвал я. Девушка не отреагировала, — Лолита.
Только со второго раза она бросила взгляд на меня. Она выглядела уставшей. Очень уставшей.
— Я помню тебя, — проговорила она, — ты спас меня от этих ублюдков. Я благодарна тебе за то, что меня больше не будут использовать как инструмент.
— Почему ты решила выпрыгнуть из окна? — спросил я в лоб.
Девушка некоторое время молчала. Потом посмотрела вниз и ответила:
— Я хочу выбрать, как бы упасть так, чтобы не разбить какую-нибудь машину, — вздохнула она, — не я бы не хотела и своей смертью доставить людям много проблем.
— Ты очень заботлива, — проговорил я тихо, — не так много можно встретить по-настоящему заботливых людей, которые даже перед самоубийством думают о других.
Девушка посмотрела на меня уже иначе. Как-то более вовлечённо. Более заинтересованно.
— Однако, я спросил не об этом. В чем дело? Ты в безопасности. Почему хочешь умереть?
Девушка уже не смотрела вниз, а только на меня.
— Элексира больше нет, — поджала она губы, — нет больше возможности спокойно спать и не видеть кошмары.
Я не ответил, только наблюдал за девушкой.
— Но все в порядке, — отвела она взгляд и всмотрелась в облачное небо, — я знала, что так будет. Знала, что когда стану свободна, не смогу больше спать без того зелья, что давал мне Малиновский. Знала, что умру. Но все в порядке, — повторила она, — я готова была к смерти.
— Я думаю, — улыбнулся я девушке, — что я смогу тебе помочь. Я сам ищу средство от… хм, — задумался я, — своего рода от кошмара. Думаю, если мы объединим усилия, то сможем помочь и тебе.
— Вряд ли, — она отрицательно мотнула головой, — то что сделал со мной этот сумасшедший роялист, можно как-то исправить.
— Малиновский?
— Нет, та мразь меня просто использовала. Поила зельями и контролировала, чтобы я не причиняла вреда самим роялистам, а только их врагам. А тот, другой, беловолосый маг. Он жил в замке недалеко от города. Я не знаю, как его звали. Какая-то птичья фамилия, — девушка приняла задумчивый вид, — то ли Воробьев, то ли Воронин. А может, Снегирин?
— Синицын, — ответил я, медленно понимая что к чему.
— Верно, а откуда ты его знаешь?
Девушка посмотрела на меня уже иначе. Во взгляде не видно было усталости, только удивление и интерес.
— Я убил его. Занял его замок. Те знания, что использовал этот подонок, хранятся теперь у меня в библиотеке. Пойдем со мной, и мы найдем ответ, как тебе помочь.
Девушка не ответила. Она удивленно смотрела на меня, хлопая глазами.
— Если ты так трепетно относишься к жизням других, побереги и свою, — я протянул ей руку.
Девушка посмотрела на мою ладонь, потом мне в глаза. И согласилась. Она поджала губы, едва заметно кивнула.
— Отлично. Ты умница и приняла правильное решение.
— Спасибо, извини, я не помню, как зовут тебя, — ответила она, делая ко мне неуверенный шаг по карнизу.
— Ничего, — потянулся я ей навстречу, — у нас будет еще время познакомиться поближе.
Девушка улыбнулась, показала мне белые зубки. А потом оступилась. Предательский порыв ветра ударил ей в спину, босые ноги соскользнули с пластикового покрытия.
Она не успела даже вскрикнуть, а просто упала. Ее светлые волосы развивались в потоках воздуха.
Я протянул к ней пустую руку, выкрикнул телекинетическое заклинание. И поймал. Но немного неправильно, ведь без проводника прицелится было сложно, так что я зацепил только руку. Лолита повисла, словно бы держась за невидимый выступ.
— Не паникуй, — спокойно сказал я, — я держу тебя.
— Это, — девушка подняла на меня круглые, как блюдца, глаза, — страшнее, чем я думала. Ну… падать с высоты.
— Смерть не бывает легкой или безболезненной, — я медленно вел рукой, поднимая ее к окну, — уж я-то знаю.
— Говоришь так, — немного дрожащим голосом начала сновидица, — будто умирал уже когда-то.
На это я не ответил, только улыбнулся.
В этот же день я забрал девушку из больницы. К небольшому, но все же удивлению, врачи не слишком-то препятствовали ее выписке. Только подсунули документы о том, что Лолита берет всю ответственность на себя и отказывается от претензий. Она подписала.
Вещей у девушки было совсем немного, в сущности только то, в чем она осталась после смерти Линовского. Однако, сердобольные медсестры кое-что ей подбросили. Девушка вышла из больницы в джинсах, которые были ей немножко не по размеру, и в такой же безразмерной кофте, явно осенней и не по погоде.
Жмурясь от солнца, она поспешила спрятаться в моей машине.
— Ярко, — буркнула девушка, — у меня голова начинает болеть.
— Потерпи, — заботливо сказал я и протянул ей свое солнцезащитные очки, — вот. Можешь сесть назад, там проще будет спрятаться от солнца.
Она кивнула, и вместо того, чтобы выйти и отодвинуть сидения моего двухдверного мускулкара, она довольно забавно, кряхтя и постанывая перелезла назад.
— Сидение же откидывается, — продемонстрировал я, отодвинув его.
Она не ответила, как-то испуганно посмотрела на пассажирское место.
— Что-то не так?
Девушка не ответила и зарумянилась. На ее бледной коже румянец казался нежно-розовым.
— Не стесняйся. Говори, что не так.
— Оно страшненько трещит, когда двигается, — втянула она голову в плечи, — у меня начинается мигрень.
Я вздохнул.
— К сожалению, придется потерпеть шум. Но у меня неплохая звукоизоляция в машине.
На этом странности не закончились. Когда мы ехали домой, девушка сжалась в калачик. Казалось, все, что происходит вокруг, ее пугает. Все ей неведомо и все необычно, и кажется ей опасным.
Но то, что произошло на подъезде к Предлесью, меня удивило сильнее всего. Хотя, по своему обыкновению я не выдал удивления.
— А куда мы едим?
— Предлесье. Мой замок. Пока что ты будешь жить здесь.
Я не сразу понял, что случилось, но когда мы были почти на месте, девушка словно преобразилась.
— Здесь странно, — изменившимся голосом, в котором больше не звучала дрожь, — проговорила она. Будто бы легко. Будто бы оно ушло.
— Что, ушло? — глянул я в зеркало заднего вида.
— Оно. Оно ушло. Оно боится и прячется…
Я нахмурился. Остановил машину на обочине, обернулся к девушке. И не заметил, как мои брови поползли вверх. Все потому, что девушка изменилась: кругов под глазами больше не было, бледность сошла, а глаза на миг стали более живыми и заблестели. В них читалось удивление.
— Оно больше не просит чужих кошмаров, — проговорила девушка, а потом потеряла сознание.
— Проклятье, — бросился я назад и тронул ее за плечи и шею.
Сердце билось ровно. Дыхание было спокойным и умиротворенным. Она спала. Заснула очень крепко, и мне не хотелось даже будить ее.
Не знаю, что этот подонок Синицын сделал с ней, но оно точно как-то связано с черной спорой. А еще я понял, что барьер, который мы с Виктором поставили вокруг замка, точно работает. Потому что только что мы его преодалели.
— Это та девочка, которую ты спас? Что с ней?
— Ей нужна помощь?
— Что случилось?
— Да не галдите вы все как сороки! Расступитесь! Не видите, Павлу нужно помочь достать ее из машины!
Вместе с Виктором, не без труда, но мы все же смогли достать Лолиту. Дело было в основном в том, что девушка спала совершенно без чувств, а достать ее с заднего сидения машины оказалось тем еще занятием.
— Так, — выпрямился я с Лолитой на руках, — все в порядке. Она цела.
Во двор вышли все: Вика, Стас, Тома, Виктор, несколько человек из прислуги, и даже тот, кого я меньше всего ожидал встретить в Предлесье — Олег Петрин, мой знакомый прокуратор, которого я спасал на дуэльном фестивале.
— Привет, прокуратор, — кивнул ему я.
— Приветствую, Игнат. Смотрю, ты немножко занят. Помощь нужна?
— Сначала устроим нашу соню на отдых, — указал я на Лолиту.
— Так она что, просто спит? — Стас приблизился и осмотрел безмятежное лицо девушки.
— Прости, что без предупреждения, — начал Петрин, — но у меня тут важные новости. Они не терпят отлагательств. Буду рад, если нам удастся поговорить, когда ты закончишь.
— Время зря не терял, да? — бросил я Петрину, когда зашагал к входу.
— Ты, я вижу, тоже.
— Матрена! — крикнул я служанку.
Молодая девушка в черно-белой униформе и забавном чепце приблизилась. Я видел, как она покраснела и то и дело бросала в Виктора смущенные взгляды, как бы ища, и в то же время сторонясь его глаз.
— Подыщи для нашей гостьи комнату. А потом и для господина прокуратора.
— Не стоит, — он поднял руку в останавливающем жесте, — я надолго не задержусь.
— Не хочешь? Или не можешь? — вопросительно приподнял я бровь.
— Не хочу стеснять, — сказал он.
— Ты не стесняешь. У всех много новостей. Поделимся ими за полдником.
— А у нас что тут, полдничают? — Удивилась Вика.
— Только когда есть повод, — на ходу сказал я, — а такой гость, как Петрин — отличный повод.
— Сначала, — догнал меня Прокуратор и заговорил вполголоса — я хотел бы поговорить с глазу на глаз.
— Случилось что-то серьезное?
— Ну во-первых, — вздохнул он, — я закончил свое расследование того, что случилось на фестивале. А во-вторых… — Он опустил глаза, — а что там во-вторых, пожалуй, мы обсудим лично.
Где-то в Москве, в это самое время.
— Ты уверен, Стефан, что они нас не найдут?
— Уверен, Александр, эта квартира — самое надежное, укрытие, что я могу сейчас предложить тебе.
Герцог Александр Мясницкий поправил повязку на глазу и вздохнул.
В старой квартире аварийной пятиэтажки почти не было мебели и воняло затхлостью и какими-то тряпками. Старинные деревянные окна не открывались, однако отлично пропускали сквозняк, и этой ночью, когда герцогу пришлось ночевать тут, ему страшно продуло спину. Стоять у стола в полусогнутом состоянии (стула-то не было) и писать записку для Замятина было больно. Но герцог писал.
— Он так и сказал? Они попытаются взять его в клещи через близких?
— Да, — кивнул Стефан Швейк, невысокий и полноватый мужчина лет сорока.
Выглядел он несколько забавно: гладковыбритое лицо и лысина делали его похожим на большого ребенка. Эффект усугубляло очень добродушное лицо Швейка. Никто бы не подумал, что он был первоклассным бретером и, кроме того, членом Ордена Новой Маны. А также ближайшим другом Мясницкого. Единственным, кто остался.
— Все остальное, что мы узнали, ты указал? — Проговорил он с легким чешским акцентом, — от этого зависит жизнь твоей внучки.
— Указал-указал, — ворчливо проговорил Мясницкий и вывел очередную букву в записке, — ты точно слышал слова Провидца? Он именно это сказал Сикорскому?
— Да, — кивнул Швейк, — я задержался у двери, когда моя аудиенция у главы ордена закончилась и смог подслушать.
— Спасибо, Стефан, — он посмотрел в глаза другу, — ты рисковал жизнью.
— Я рискую каждую минуту, когда общаюсь с тобой.
Когда в дверь внезапно постучали, они затихли и обернулись.
— Ты ждешь кого-то? — шепнул Мясницкий.
Швейк не ответил, только кратко мотнул головой. Потом все же добавил:
— Поторопись с синицей. Кажется…
Договорить он не успел. Во входную дверь саданули так, что ее вынесло.
— Все устроил Сикорский, — проговорил Олег Петрин, — все, что произошло с нами на фестивале: похищение меня и Елены, заговор с Бояриновым, убийство прокураторов грифоном. Он пытался убить тебя, Игнат. Понятие не имею, на кой черт ему это нужно, но он пытался добиться именно этого. Мы все были лишь пешками в его игре. Скажи, — Петрин посмотрел на меня внимательнее, — ты как-то перешел дорогу моему родственнику? Что такое ты сделал, что он готов был принести нас с Еленой в жертву?
Несмотря на то что мы думали переговорить с прокуратором раньше, пришлось отложить разговор на вечер.
Уложив Лолиту, мы уже собрались, было за столом, однако мне пришлось прерваться. Пришлось, потому что из академии магии пришел электронный ответ. И ответ был положительным.
Еще после получения титула я заново отправил в приемную комиссию документы на поступление, не забыв в этот раз, добавить к ним и фото своего дворянского ордена, ну и свидетельства.
Ответ содержал указания на то, что у меня есть право быть допущенным до вступительных испытаний, на которых будет выявлено, поступлю ли я в академию и на какой курс могу быть зачислен.
В дворянских семьях была широко распространена практика, при которой детям до совершеннолетия уже давали базовые навыки магии. Иной раз, некоторые наследники, поступали в академию, фактически имея ранг промага или даже магоса.
Естественно, в общий котел первого курса таких не отправляли. Испытания должны были выявить, какой этап обучения уже усвоен абитуриентом, а какой для него пока закрыт. Так, молодой человек мог поступить не на первый, а скажем сразу на второй, или даже третий курс. Последние два, как правило, были обязательными для всех. Но и здесь существовали свои особенности. Можно было сдать специальный экзамен, чтобы получить право на свободное посещение четвертого и пятого курсов. Он был сложен, и далеко не каждый маг мог сдать его. Часто это получалось только у тех, кто хорошо знаком с практикой, и уже трудится на том направлении магии, которое для себя избрал.
Но одним положительным ответом академия не ограничилась. По их странным правилам я должен был немедленно, в срок двадцати четырех часов с момента получения уведомления из школы, пройти ряд дополнительных письменных тестов и направить пакет документов.
Пакет включал древо родословной, копию герба, девиза, ряд документов, связанных с собственностью и имуществом рода, ну и статусом его в обществе.
Кстати, о статусах. В просторечье, среди дворян, было принято называть любой род домом. Такая практика появилась сама собой, и никто точно не знал, почему так повелось.
Однако, юридически, не каждый род был домом. Отличие простое: род это дворянская семья, у которой нет ни одного вассального дворянского рода в подчинении. Дом — напротив, структура из нескольких родов, в котором есть главенствующий род и один, или несколько подчиненных. Причем подчинение могло быть любым: как брачное (представитель более высокорангового дома берет в жены представителя более низкорангового), так и на основе вассального договора (один род служит другому за деньги, имущество, привилегии и т. д.).
Так, юридически, Орловские небыли домом, а просто родом. А вот, скажем Фомины, это уже настоящий дом.
Дом — предпочтительная в империи единица дворянского существования, поэтому у родов, объединившихся в дом, как правило было больше юридических прав и некоторые поблажки от государства, например, налоговые.
В моих планах, в будущем, была цель сделать Орловских домом не на словах, а именно юридически. Но пока это второстепенная цель.
Тем не менее для приемной комиссии из школы информация о том, дом Орловские или нет, была важна.
Я убил несколько часов на подготовку всего необходимого и смог проговорить с Петриным только ближе к вечеру, когда за окном уже серело сумеречное небо.
Разговор шел в моей библиотеке, и Петрин постоянно косился на огромную дыру оконного проема, закрытую магическим барьером.
— Мой замок тут штурмовали, — сказал я, когда заметил это, — так что не обращай внимание. Новое окно уже заказано. Завтра установят.
Мы сидели в кожаных креслах у рабочего стола, заваленного свитками и книгами. Я было предложил прокуратору виски, который стоял на журнальном столике, однако Петрин жестом показал, что не намерен выпивать сегодня.
— Штурмовали? — вопросительно поднял брови Петрин, — твой замок? Как? Когда?
— Пару дней назад, — пожал я плечами.
— Я совсем не слышал ни о чем таком, — он нахмурился.
— Мы никуда не сообщали. Да и Предлесье находится на некотором отдалении от города. Из городской управы приходило сообщение с вопросом, что у нас тут за шум и светомузыка, ну я ответил, что приглашал гостей и проводил «активный фуршет».
— Что такое активный фуршет? — нахмурился еще сильнее Олег.
— Не знаю. Они спрашивать не стали, ну а я, соответственно, не стал выдумывать дальше.
Олег не ответил, только как-то иронически улыбнулся. Однако, потом все же заговорил:
— Так что же ты такого сделал, что Сикорский решился использовать нас с сестрой как элементы ловушки?
— Родился.
— Что? В каком смысле?
Я вздохнул и рассказал Олегу все и про роялистов, и про Орден новой маны. Не стал говорить только о своем перерождении и Кате. А о целях этих тайных обществ упомянул только то, что мне они неизвестны. Все же, я не мог доверить Олегу всю правду о себе.
В моем рассказе я сделал акцент в большей степени на то, что мой отец был роялистам, и перешел дорогу, как своим бывшим товарищам, так и врагам — ордену.
— Теперь все встает на места, — задумчиво ответил прокуратор, — весь пазл сложился. Значит, Малиновский, который погиб во время штурма твоего замка был роялистом, а Сикорский — представитель ордена. Теперь мне ясно их противостояние.
— Противостояние? — спросил я.
— Они боролись за Бояринова. Малиновский собирался использовать тебя, как приманку, а на самом деле убить при помощи мага крови. Однако, Сикорский умудрился заставить Бояринова придать Малиновского. Пообещал магу крови мою сестру как жертву для заклинания «Вечная Кровь». Ну, — вздохнул Петрин, — сангвинарик и не смог устоять перед молодым женским телом.
— Ясно, — я задумался, — только Сикорский хотел не убить меня, а взять живым. Я нужен ему для других целей.
— Каких?
— Пока не знаю, — проговорил я, в общем-то, правду. Об окончательных целях ордена я не знал, — но обязательно выясню это.
— А потом, — продолжал Петрин, — когда ты вытащил нас с Еленой, а я заявил о начале официального расследования, Сикорский устроил весь этот кошмар с грифоном. Как конкретно он сделал это, я не знаю. Но что это точно он, у меня не осталось сомнений.
— Что ж, — поджал я губы, — все встало на места. Однако, как ты умудрился разузнать все это?
— Возвращался к колонне, пока ее не срезали. Перемещался и исследовал башню. Обыскал труп Бояринова, который остался гнить там. Много думал. Портальную колонну, кстати, срезали. Кто это сделал, я не знаю.
— Если с Малиновским покончено, то Сикорский еще себя проявит. Отличная работа, Павел.
— Спасибо, — он вздохнул, — только я столкнулся с последствиями своей работы.
— Давай подробнее, — я насторожился и подался в кресле немного вперед, — в чем дело?
— Ничего особенного. Просто меня заказали. Заказал, скорее всего Сикорский, естественно, доказательств у меня нет, ну а кому бы еще это понадобилось? Елену им не достать, она уехала в Москву, к родителям. А я остался тут, чтобы во всем разобраться. И этот самый заказ — то, о чем я хотел с тобой поговорить. Мне нужна помощь, Игнат. За мной охотится прокуратор вне закона. Это опасный человек, нарушивший кодекс. Он могучий чародей. Я точно знаю, что не справлюсь с ним.
— Откуда ты знаешь обо всем этом? Ты как-то умудрился на него выйти?
Олег вздохнул снова. А потом расстегнул рубашку и показал мне большой разветвленный ожог украсивший всю правую сторону его торса.
— Кинестетик, — догадался я.
— Верно, — он кивнул, — маг-кинистетик. Эта падла управляет электромагнитными полями и гравитацией. Кроме того, ходят слухи что он гениальный артефактор. Он замкнул аккумулятор моей машины на кузов так, что меня чуть не поджарило током. А когда я выжил, попытался расплющить гравитационной ловушкой. Я еле спасся.
— Значит, не ты вышел на него, а он на тебя.
— Верно, — Олег кивнул, — засранца зовут Либрий фон Стерхов. Легендарный ублюдок среди прокураторов. И очень древний маг. Когда он служил прокуратором, до того как податься в противники Кодекса, ему было около ста двадцати лет. Сейчас около ста восьмидесяти. Как он умудрился прожить столько лет, и остаться столь боеспособным, я не приложу ума.
— Либрий? — я нахмурился, — я не слышал о нем никогда.
— Я бы удивился, — вздохнул Петрин, — если бы ты его знал. Фон Стерхов очень скрытный тип. Никто среди прокураторов никогда не видел его лица. Урод носит артефактную магическую маску. Что она делает, я не знаю, однако Либрий быстр, как молния и неуловим, словно тень.
— И ты хочешь, — догадался я, — чтобы я помог тебе прикончить его?
— Да, — серьезно кивнул Олег, — потому что у меня с Либрием дуэль сегодня ночью, — он посмотрел на часы, — через три часа начнется.
— Дуэль? С противником кодекса?
— Поганец глумится над кодексом таким образом. По каким-то своим причинам Либрий отрицает кодекс и считает его принятие концом Российской Империи. Идеалист Херов. Вот только его идеализм кончается, когда он начинает убивать ради денег. Заработок наемными убийствами его не смущает. А вот кодекс — да. Дед поехал крышей на старости лет.
— Каковы условия дуэли? — серьезно спросил я.
— Моя специальность — проговорил Петрин, — порталы, магические переносы, прыжки и тактическая магия. С трудом, но я смог сбежать. А сегодня утром получил письмо. Отпровитель, конечно, неизвестен, однако я знаю, что это фон Стерхов. Старый ублюдок сказал, что каждую ночь будет убивать по одному гражданскому, до тех пор, пока я не выйду на бой с ним. Первой его жертвой станет вдова Раиса Белова. Молодая женщина живет в небольшом поместье в южной части города. Почему она? Я не знаю. Почему он не убил меня в гостинице, когда оставлял письмо? Я тоже не знаю.
— Ты связывался с другими прокураторами? — спросил я, — с властями?
— Привлекать жандармерию, значит отправить на убой совсем невинных аристо. А прокураторы… Вольных, моих коллег, в городе сейчас нет. Те, что были, погибли на фестивале, — он подался немного вперед и зачем-то перешел на полушепот, — а имперские прокураторы, типа Фомина, с нами, вольными не ладят. Хотя этот конфликт и не выносится на общее обозрение. Я пробовал обращаться к имперцам, но меня просто вежливо проигнорировали.
— Ты хочешь, чтобы я выступил бретером? Принял его вызов вместо тебя?
— Нет, — улыбнулся Олег, — у меня есть один план. Поможешь мне? — он указал на часы, — у нас осталось не так много времени. Я прошу не просто так. Обещаю щедрую награду, если поможешь.
— Что ж, Олег, — я улыбнулся, — посмотрим на этого твоего Либрия.
— Не стесняйтесь, моя дорогая, — проговорил странным, нечеловеческим голосом Либрий фон Стерхов, — вы же у себя дома, госпожа Белова. Почему вы дрожите?
А она правда дрожала. Раиса была небогата, и потому жила одна. Она не работала, а денег с офицерской пенсии ее погибшего мужа едва хватало на жизнь. Так что, ночью не было в ее небольшом поместье, находящимся за городом, ни слуги, который приходил днем, ни уборщицы, бывающей у Беловой два раза в неделю. Зато появился странный человек. Человек ли?
Когда Раиса вошла в гостиную с чашкой зеленого чая, чтобы почитать книгу перед сном и включила свет, в ее месте — кресле у большого торшера, сидел неизвестный.
Черный балахон скрывал его тело целиком. Белая безликая маска казалась холодной и попасной. Человек велел не кричать, иначе он немедленно убьет ее заклинанием. Раиса знала, что не смогла бы закричать и так, ведь она просто остолбенела от страха. Ноги стали ватными, а во рту пересохло.
— Присаживайтесь, — существо указало на свободное кресло.
То, что это существо, Раиса уже не сомневалась. Так она решила для себя обозначить его. «Существо». И последние сомнения развеяла рука Существа, когда он указал, куда ей сесть. Эта конечность была конечностью скелета. Только вместо костей, она желтела медным металлом.
Раиса не могла не подчиниться ему. И, конечно, она села. Заняла указанное им место. Она хотела спросить кто он. Или даже, что оно такое. Но не решилась.
— Мое имя — Либрий фон Стерхов, госпожа Белова, — голос незнакомца прозвенел металлом, — и я не причиню вам вреда. При определенных условиях.
Женщина вздрогнула, но снова не решилась ничего ответить.
— Если вы попытаетесь сбежать — умрете. Если попытаетесь позвать напомнишь, тоже умрете. Не будете делать то, что я говорю вам — умрете очень мучительной смертью. Вы меня поняли?
Белова не могла кивнуть. Ей казалось, что нужно приложить невероятное колличество усилий, чтобы сделать это.
— Напоминаю о третьем пункте, — повторило существо, — и потому спрашиваю опять. Вы поняли?
Раиса нашла в себе силы и кивнула.
— Прекрасно. Вот как будет. Сейчас на часах почти полночь. Ночью к вам должен прийти гость. Когда он заявится, вы откроете дверь по моей команде, и пустите его в дом. Только тогда вы будете в безопасности. Полной безопасности.
Существо положило руки на подлокотники из дерева, и кисти со странным металлическим лязгом ударились о лакированную поверхность.
— Ну а если не придет, тогда мне, к сожалению, придется убить вас.
— Меня? — собственный голос показался Беловой чужим, — за что?..
— За чужую нерасторопность, трусость и отсутствие чести.
— Но… но почему меня? — всхлипнула женщина, — чем я вам насолила? Я жила спокойно и мирно. Никогда никому…
— Кажется, — ей показалось, что на этом момента незнакомец должен был бы вздохнуть, как вздыхают нормальные люди, но он этого не сделал, — вы не внимательно меня слушали, Раиса. Вы просто первая, кто попалась мне в телефонном справочнике дворян Екатеринодара.
Раиса с ужасом посмотрела на старый телефон, которым уже не пользовалась. Она до горечи в груди пожалела о том, что постоянно откладывала обратиться в службу телефонии, чтобы отключить ненужный аппарат.
— Первый раунд с судьбой вы проиграли, — проговорило существо, — проиграете ли второй? Посмотрим. Может нет, — оно подняло руку, и проводник со звоном выскользнул из рукава, словно какой-то жуткий механизм, — а может, да, моя дорогая.
— Прошу, пожалуйста, — взмолилась женщина, — вы можете просто забрать что-нибудь ценное и уйти⁈
По щекам Беловой покатились слезы.
— Заберите что угодно! У меня осталось фамильное золото. Возьмите его! Только молю, не убивайте!
— Мне не нужны ваши безделушки, — холодный голос существа, казалось, стал еще более холодным, — можете оставить их себе.
— Деньги? — с надеждой спросила Белова.
— Тем более, — существо встало.
Белова вскрикнула, потому что оно оказалось очень высоким, и будто бы худощавым. Ей показалось, что под этим черным балахоном скрывается огромный паук. А может это и правда было так? Она не знала, однако ее воображение рисовало ужасные картины.
Со странным щелкающим звуком, фон Стерхов задвигался. Приблизился к ней и указал проводником на шею женщины.
— Пожалуйста… — вжалась она в спинку кресла.
— Время пошло, — проговорил он, и ей показалось, что под балахоном защелкали часы, — молитесь предкам, чтобы он пришел.
Белова и правда принялась молиться. Мысленно стала перечислять всех предков рода. Она не знала, помогло ли это или нет, но электроколокольчик, вмонтированный в стену, дзинькает. Это значило, что кто-то пришел.
— Кажется, вам повезло госпожа, — проговорил Стерхов, а потом, к ее удивлению, вырос.
С механическим звуком его ноги удлинились, и он оказался под потолком. Руками существо схватилось за лепнину, уперлось ногами, и стало похоже на настоящего паука, сидящего в углу. Раиса смотрела на все это с чудовищным изумлением.
— Открывайте, — приказал фон Стерхов, — не будем нарушать закон гостеприимства.
В эффекте невидимости я чувствовал себя странно. Аура, которую набросил на меня Петрин, делала все окружающее пространство мутным и нечетким, словно смотришь через тонкую пленку.
— Здравствуйте, — серьезно проговорил Петрин, — вы госпожа Белова?
Женщина, открывшая нам дверь, была бледна, и свет уличного фонаря только подчеркивал обескровленное от страха лицо, выделял круги под глазами.
Она не ответила, а Олег прочистил горло, как бы привлекая к себе еще больше внимания.
— Да, — словно очнувшись ото сна, проговорила она.
Я нахмурился, потому что слышал, как дрожит ее голос.
— Чудесно, — кивнул Олег, — с вами все в порядке, вы не ранены?
Женщина медленно отрицательно покачала головой.
— Очень хорошо. Не пугайтесь. Я знаю, что тут происходит и клянусь, что вы останетесь живы. Только когда все начнется, прошу, спрячьтесь.
При словах «все начнется» Белова вздрогнула. На миг она словно бы окинула меня отсутствующим взглядом. Однако, я знал, что пока я под аурой Петрина, она не могла меня видеть. Мы с прокуратором надеялись, что Стерхов тоже не мог.
— Он ужасен, — тихо проговорила она, — ужасен…
— Тихо, — остановил ее Петрин, — не нужно об этом сейчас. Можно мы… — он осекся, снова прочистил горло, — можно я войду?
Женщина кивнула.
Прокуратор прошел первым, придержал дверь, чтобы я мог войти следом.
— Почему я? — дрожащим голосом говорила женщина, когда вела нас по полутемному коридору, устланному красной ковровой дорожкой, — почему вы решаете свои разногласия в моем доме? Чем провинилась перед вами я?
— Я не знаю, — ответил Петрин серьезно, — но мы… я постараюсь сделать все, чтобы вы были в безопасности. Просто делайте то, что я сказал вам, и все будет в порядке.
— Он велел вывести вас в сад, — полушепотом проговорила женщина.
— Выведете. А потом тут же идите в дом и спрячьтесь.
Она кивнула.
Сад, в который мы попали, был запущенным. Располагавшийся на заднем дворе небольшого поместья, он был невелик. Клумбы заросли сорняками, небольшой прудик заилился, а заросли шиповника под окном поместья, по всей видимости, были когда-то розовыми кустами, но одичали и переродились. В центре сада стояло единственное дерево — небольшая почти засохшая вишня.
Под ней Петрина ждал он.
— Ты растерял остатки дворянской чести, фон Стерхов, раз уж решился брать заложников, — сказал Петрин незнакомцу в черном.
Я не издавал ни звука. Только стоял по правую руку от Петрина и рассматривал худощавого человека в черном балахоне и белой маске. Маска казалась мне очень знакомой. Невероятно знакомой. Петрин говорил что она артефактная. Неужели та самая?
— Я стар, Петрин, — проговорил Либрий, — а ты молод, и очень шустр. Мне уже не по статусу гоняться за молодыми. Я знаю, что, несомненно, пришлось бы бегать за тобой. Но мне жалко времени.
— Но не жалко жизней невинных, — ответил Олег.
— Верно, не жалко, — согласился Либрий.
— Ублюдочный людоед, — скривился Петрин.
— Ты понял бы, — его голос звучал неестественно и отдавал металлом, — если бы прожил с мое. Но ты не проживешь.
Что-то щелкнуло и лязгнуло. Стерхов приподнял руки в стороны, из рукавов с металлическим звуком выскользнули стержни проводников. Четырех проводников.
— Вернитесь в дом, госпожа, — проговорил Олег, не глядя на Белову и извлекая свой проводник.
Я тоже извлек свой.
— Останьтесь, — фон Стерхов неестественно, словно механизм повернул голову, уставившись на Белову безглазым лицом маски.
Женщина растерялась, не понимая, что делать.
— Прошу, вернитесь, — покосился на нее Олег.
И Белова пошевелилась, чтобы уйти. Однако замерла, потому что заговорил Стерхов:
— Если сдвинетесь, я сначала убью прокуратора, а потом вас.
Петрин нахмурился.
— Не нагнетай, — шепнул я ему, — я смогу защитить ее, если будет нужно.
Женщина явно услышала мой голос и напряглась еще сильнее.
— Впрочем, — проговорил вдруг Стерхов, — я в любом случае убью тебя, потому что того желает граф Сикорский. И убью ее, потому что мне не нужны свидетели…
Наглость и самоуверенность старика поражали. Он был так уверен в победе, что назвал имя заказчика. При этих словах женщина принялась рыдать.
—… и убью твоего невидимого друга, которого ты привел.
— Давай! Сейчас! — крикнул я и тут же помчался к врагу в режиме Звездного Пути.
Петрин же взмахнул проводником, посылая под ноги Стерхова линейный портал.
Стерхов был быстр. Очень быстр. Я видел, как его широкие рукава подкатились сами собой, под ними блестели в свете придомовых прожекторов тонкие руки из желтого металла. Не говоря ни слова, он взмахнул проводниками. Где-то позади грохнуло.
Передо мной появился линейный портал. Петрин успел. С электрическим треском и разрядами молний я вошел в зависший передо лицом овал. А потом вынырнул под ногами Стерхова. Вернее, должен был вынырнуть, однако твари в балахоне там уже не было.
Прямо на лету я принял человеческий облик. А потом почувствовал мощный гравитационный удар. Грохнуло. В спину больно что-то ударило. Затрещала сухая древесина.
— Вы думали, молокососы, — говорил Стерхов, сидя на обросшем плющом декоративном обелиске из камня, видимо, изображающим место силы, — что сможете сладить со мной? Вдвоем? Как же вы тупы.
Я попытался пошевелиться, но не смог. Чувствовал, как магия гравитации прижимает меня к сломанному стволу дерева. С трудом повернув голову, я увидел, что Петрина также прижало к стене дома. Оцепеневшая госпожа Белова, прикрыв лицо руками, просто стояла посреди поля боя.
— Я буду разрывать вас по кусочкам, — выпрямился Стерхов, — убивать медленно, чтобы вы прямо прониклись тем, какие тупые вещи совершили, решив, что сможете победить меня вдвоем.
Я обратил внимание, что он указывал на нас двумя из четырех проводников. Их острия светились синим, обозначая поддержку заклинания.
— И, пожалуй, я начну с тебя, Петрин, — проговорил он, — в прошлый раз тебе повезло, но теперь…
Стерхов указал на него третьим проводником, и Петрин закричал. Я видел, как его конечности стали медленно вытягиваться. Нужно было действовать.
Я напрягся и попытался направить проводник на обелиск. С трудом, но это получалось. И это заметил Петрин, но главное — он не растерялся.
— Ты можешь говорить что хочешь, железный ублюдок! — Прокричал он, кривясь от боли, — но за то, что ты нарушил кодекс, тебя найдут прокураторы и разберут по винтикам! Никому не дозволено нарушать кодекс! Кодекс — залог сильной России.
— Кодекс — это компромисс, глупый мальчишка, — надменно сказал Стерхов, — если бы его не приняли, то мы бы выиграли в войне! Вся Европа, была бы частью империи!
— Тогда магическим родам пришел бы конец!
— И плевать! Кодекс — это трусость!
— Молодец… молодец, Олег, — сжимая зубы и сопротивляясь магии, я медленно наводил проводник на обелиск, — заболтай его…
— Кодекс, — медленно распалялся Либрий, — затормозил рост могущества страны!
— И упорядочил жизнь дворянства. Теперь дома не режут друг друга по любому поводу!
— И пусть резали бы! В конце-концов остались только сильнейшие! А теперь мы имеем засилье слабаков, вроде вас!
— Упрямый старый дед, — Петрин уже зажмурился от боли, — ты просто устарел! Ты не способен принимать новое! Это показала твоя служба в прокураторах! Ты просто пережиток!
— Зато, я умею так, — холодно проговорил Либрий и повел проводником. Петрин вскрикнул, когда его нога с хрустом скрутилась влево.
— Руптис Максима! — перекликнул я Петрина.
Красный сгусток магии ударил в обелиск. Камни и крошка брызнули в стороны, защелкали по стенам дома и неухоженной плиточной дорожке, большой кусох бультыхнулся в прудик. Стерхов успел уклониться. За долю секунды до взрыва он прыгнул на невероятную высоту. Прицепился к стене дома, словно паук. Он был нечеловечески быстр. Словно бы видел все наперед. И я догадывался в чем тут дело. Нужно бы проверить свою гипотезу о маске.
— Хитрый мальчишка, — засмеялся он хрипловато, — думал взять меня врасплох? Ты слишком медленный. Слишком нерасторопный.
— Уходите, госпожа Белова, — ровным тоном проговорил я, поднимаясь.
Женщина отняла руки от лица, удивленно посмотрела на меня.
— Госпожа Белова останется здесь, — угрожающе сказал Либрий.
— Ничего не бойтесь, — я посмотрел женщине в глаза, — я смогу вас защитить. Возвращайтесь в дом и вызовите жандармов.
— Давайте, — уже совсем злобно заговорил Стерхов, — ну же! Если хотите умереть, то слушайте этого сосунка!
— Верьте мне, — серьезно сказал я.
Заплаканное лицо женщины ожесточилось. Она кивнула:
— Я вам верю.
Белова медленно направилась к входу в поместье.
— Неверный выбор, — проговорил Либрий и метнулся к вдове.
Я успел заметить, как его проводники блеснули магией, прежде чем бросился к женщине на заклинании Звездного Пути.
Замок Сикорского.
Вечер перед дуэлью с фон Стерховым.
— Почему вы приказали мне начать с моего двоюродного племянника? — проговорил князь Сикорский, — почему вы вообще считаете, что он обратится за помощью к Замятину, а тот согласится ему помочь?
Князь вернулся из Москвы несколько дней назад. Не так много времени потребовалось, чтобы связаться с фон Стерховым, этим поехавшим стариком, и заключить контракт на убийство.
А вечером, сегодняшнего дня, перед тем, как это убийство должно было состояться, он уже разговаривал с Провидцем. Разговаривал лично, по особому магическому зеркалу.
Сикорский сидел в кресле перед зеркальной, обрамленное красным деревом, поверхностью, и всматривался в темное пространство под капюшоном своего господина. Время от времени отвлекался на тихий шорох металла, когда Провидец крутил большими пальцами мельницу.
— Не забывай, с кем ты говоришь, князь. Мне было видение. Замятин нашел сновидицу, которая поможет ему оградить от меня Гекату. Этого нельзя допустить. Пока он будет бороться за свою жизнь и жизнь Петрина со стариком фон Стерховым, я погружусь в нигде. Погружусь, чтобы навсегда прервать контакт Гекаты с Замятиным.
— Но как⁈ — изумился Сикорский, — чтобы бороться с Гекатой на равных нужна невероятная сила! Как вы это сделаете⁈
— Высокой ценой, — таинственно проговорил Провидец, — я сделаю это очень высокой ценой.
Санкт-Петербург
Логово Сновидца
Вечер перед дуэлью с фон Стерховым
— Это одни из лучших людей братства, господин, — сказал один из роялистов, — за что вы готовы заплатить такую высокую цену? Для какого могущественного ритуала вам нужны души этих магов?
В полутемном зале для проведения магических ритуалов перед Сновидцем и его роялистами на коленях стояли тринадцать человек: семь женщин и шесть мужчин. Обнаженные, и покорно склонившие головы, они ждали своей участи. За их спинами расхаживали роялисты-ритуалоги, готовые в любой момент приступить к жуткому обряду.
— Когда-нибудь, — Сновидец улыбнулся под маской, — когда-нибудь я расскажу тебе все в подробностях, друг мой. Но только не сегодня. Сегодня тебе достаточно знать только то, что это делается во благо братства.
— Вы говорили, что магическую силу нужно переправить в передатчик, находящийся в Москве. Почему? Ведь там находятся наши враги. Разве это не опасно?
— Скажи мне, друг мой, — Сновидец обернулся к роялисту, посмотрел в его худощавое лицо, — хочешь ли ты жить?
— Хочу.
— Ради чего?
— Ради братства, — без тени сомнения проговорил роялист.
— А готов ли ты умереть ради братства?
— Конечно, — выпятил он грудь.
— Очень хорошо, — холодно проговорил Сновидец и сформировал в руке призрачный меч. А потом просто пронзил любопытного насквозь.
— А теперь, — проговорил он, когда тело сползло с клинка, — принесите мне души этих благородных добровольцев! Они нужны для великих дел! И кто-нибудь, уберите тело. Кровь запачкала мне туфли.
Блеснуло. С хлопком Мешок Мести закрылся, едва не зажав руку фон Стрехова в магической ловушке. В последний момент маг успел уклониться и отпрыгнуть.
Я стоял, закрыв своим телом госпожу Белову. Встав между ней и этим чудовищем.
— А ты быстр. Но недостаточно.
Стерхов, только полсекунды назад он был рядом, теперь отскочил, встав в десятке метров от меня. Его белая маска была беспристрастна, но в голосе звучал интерес.
— Скажи, — продолжал маг, — кто ты такой?
— Прошу вас, госпожа, — проговорил я, не сводя глаз с Стерхова, — помогите Олегу уйти. Он ранен и ему нужна помощь.
— К-конечно, — заикнулась она и опустилась, чтобы помочь раненому прокуратору подняться.
— Это все бесполезно, — равнодушным тоном проговорил Стерхов, — все равно, как только умрешь ты, я убью сначала Петрина, а потом госпожу Белову. Если прибудут жандармы, то все они тоже погибнут. Тебе это нужно? Столько жизней ты обрекаешь на смерть. Хотя, мы могли бы договориться. К тебе у меня нет претензий. Иди своей дорогой. Мне нужен только Петрин. Если будешь хорошим мальчиком и послушаешься, я даже оставлю в живых вдову.
— Эта маска, — проговорил я, — я уже видел ее когда-то. Ты знаешь, кем был Александр Замятин, верно? Родоначальник дома Замятиных.
Фон Стерхов как-то напрягся. Втянул голову в плечи.
— Кто ты такой? — проговорил он снова.
— Конечно, знаешь. Эта маска. Белая Маска. Это его рук дело. Хотя она — лишь слепок с оригинала. Оригинал мой дед потерял на войне. Но твоя очень близка к изначальной версии. И изготовить ее мог лишь кто-то из моего рода. Где ты взял ее, старик?
— Убил одного нахального дворянина, который задавал много вопросов.
— Мой дядя, — догадался я, — Степан Замятин. Он жил один и погиб, связавшись с бандой простолюдинов. Они наняли тебя, верно? Ты разгромил его особняк и обокрал. Ты жалкий грабитель и убийца, Стерхов.
— Это мой трофей, щенок! — Выступил он вперед, — я забрал его по праву! А ты — лжец! Последнего Замятина, Павла, казнили несколько месяцев назад, в Америке!
Я не ответил, только засмеялся.
— Я скажу, как будет, — проговорил я спокойно, — ты отдашь мне маску, потому что это родовая реликвия. Если нет, я вырву ее из твоих железных культяпок.
— Нахальный мальчишка.
Он как бы встряхнулся и снял капюшон. Череп тоже блеснул медью. Потом Стерхов дернул шнурок-завязку на своей шее, и балахон сполз с его тела, гармошкой сложившись под ногами.
— Так вот чем ты пожертвовал, чтобы так долго жить, — проговорил я.
Передо мной стоял артефактный конструкт: маленькое, круглое тело, длинные ноги и две пары рук, голова на тонкой гофрированной шее-трубке.
— В тебе нет ничего человеческого. Только душа осталась, — догадался я.
— Больше мне ничего и не нужно, Мальчишка.
— Что ж, — я включил режим черной споры, который не хотел использовать на глазах Петрина, — ты не выйдешь из этого сада.
— Ты умрешь быстрее, чем успеешь сказать…
Грохнуло. Я снова провалился во тьму трансгуманизации в режиме черной споры. Но только теперь все было несколько иначе. Я будто бы смотрел на все несколько со стороны. И… не был зверем, но отдавал команды. Я понимал, что дело было не во мне. В прошлый раз близким угрожала опасность и зверь реагировал ярко. Теперь же он позволял мне командовать.
Когда я подумал, что мне нужен полный контроль над ним, зверь недовольно рыкнул, и это только укрепило мои намерения его контролировать. Естественно, все это происходило в моей голове.
В реальности же, мы бились с фон Стерховым. Он кружился и скрипел, словно бешеный механизм. Прыгал и уклонялся, пытался прихлопнуть зверя гравитационными заклинаниями. Весь сад стал походить на место ковровой бомбардировки от количества воронок.
— Что ты за тварь⁈ Кто ты, мля такой⁈ — кричал он, вращаясь волчком, — уходя от ударов зверя, — я едва успеваю!
Но он успевал. Потому что маска работала. Дело было именно в ней, и я это знал. Потом приказал зверю раскрыть глаза.
— Посмотри мне в глаза, искусственный человек, — прозвучал жуткий голос черного существа.
— Что? Что это⁈ — застыл он на мгновение.
Я знаю, что видел Стерхов. Это были миллионы красных глаз. Вот только Стерхов не умрет от этого. Потому что он уже почти мертв.
Зверь прыгнул, ударил лапой в лицо магу. Хрустнуло. Он не успел уклониться. Железное тело отлетело в сторону, рухнуло в нескольких метрах от меня, уже ставшего человеком.
Фон Стерхов быстро поднялся и отпрыгнул. Подойдя к лежащей на земле маске, я поднял ее.
— Кто ты такой⁈ — крикнул он, застыв у поваленной вишни, — ты прокуратор⁈ Это какая-то тайная техника⁈
Я всмотрелся в лицо Стерхова, и оно было человеческим: бледное, словно бы натянутое на круглый медный череп, оно было искажено гримасой ужаса. С правой стороны, на щеке глубокий бескровный порез чернел от споры. Пятна распространялись по лицу.
— Маска теперь моя.
— Если ты дашь мне уйти, — проговорил Стерхов, — то никогда больше не увидишь.
— Ты сломал ногу моему товарищу. Угрожал невинным. Я не отпущу тебя. А от зверя ты не уйдешь на своих железных ногах. Без маски же, — я опустил взгляд и посмотрел на белую поверхность, — ты больше не будешь таким быстрым. Подняв глаза, я посмотрел на Стерхова, — и ты умрешь.
— Это мы еще посмотрим, — проговорил он и стал в боевую позу. Растопырил руки с проводниками.
Я же, вздохнул и надел маску. Реальность тут же преобразилась. Маска села, как родная, и чувствуя душу рода Замятиных, тут же подчинилась.
А потом что-то пошло не так. Сердце стукнуло так сильно, что я еле удержался, чтобы не согнуться. Я почувствовал, как теряю сознание. Почти сразу я понял, что происходит.
— Что? — злорадно вскрикнул Стерхов, — Маска тебя отторгает⁈ Да! Верно! Отторгает! Я знаю! Я долго с ней боролся!
С жутким металлическим лязгом старик бросился в атаку.
— Нет! Паша! Спаси! Паша тебя убьет, ты, тварь!
— Ты теперь моя, Геката, — прошипел Шепчущий Во Снах, прижимая девушку к зеленой траве открытого поля, которым было сейчас нигде, — это было сложно, но я смог найти тебя!
— Паша! Спаси! — крикнула Катя.
Существо: облако черного дыма одетое в черную рваную хламиду, опустило над Катей свою золотую маску.
— Я обрежу вашу связь, — извлек Шепчущий страшный ритуальный кинжал откуда-то из недр балахона, — обрежу навсегда. Геката будет принадлежать только мне.
— Нет! Паша!
Шепчущий ликовал. Так долго он искал способ. Так долго он делал духовный слепок кинжала из душ магов, чтобы его можно было пронести в нигде, так долго готовил заклинание, чтобы найти и обрезать связь Гекаты с Замятиным. Теперь время пришло. Геката будет только его.
Шепчущий Во Снах аж рассмеялся своим мыслям и занес над девушкой кинжал. Он знал, что она зовет Замятина. И знал, что тот не успеет прийти. А если Геката затащит его в нигде, то фон Стерхов убьет Павла в реальном мире.
— Пошел прочь от нее, мразь! — Он вздрогнул, когда услышал этот голос вновь.
— Что? Ты уже убил его⁈ — прокричал мне Шепчущий Во Снах.
Кого убил? Кого мне нужно было убить? Сейчас, мне казалось, что я ничего не помню, ничего не знаю, ничего не чувствую. Ничего, кроме, злости и желания защитить ее.
Я бросился к Шепчущему. Он же, странно захрипел.
— Паша! — крикнула Катя и протянула ко мне руку.
Зависнув над ней, Шепчуший сделал такое движение, будто схватил что-то в воздухе. Спустя секунду то, что он схватил, проявилось. Это была нить света, протянувшаяся по воздуху от меня к Кате. Что это такое, я не знал. Со стороны Кати этот свет был молочно-белым. Примерно посередине нить чернела, и эта черная часть уже вела ко мне. Нить как бы соединяла нас. А шепчущий занес над ней клинок. Жуткий ритуальный нож, точно как во сне, который я видел, перед боем с Линовским и Кошмарницей.
— Изыди! — крикнул Шепчущий.
Я прыгнул на него. Он же, взмахнул ножом. Катя вскрикнула.
Шепчущий Во Снах не успел перерезать связь. Я сбил его. Вместе мы покатились по травянистому склону, который был сейчас в нигде.
Шепчущий казался совсем материальным, как человек, но выглядел, как какой-то дух. Мы расцепились. Я почувствовал, как боль прострелила ладонь. Остановившись на траве, я встал. Шпучущий же прокатился дальше, но остановившись, почти сразу поднялся.
— Замятин! — Прошипел он, — ты должен был сражаться с этим железным болванчиком! Что ты делаешь в нигде⁈
— Защищаю свою невесту, — встал я и обнаружил в своих руках тот самый нож.
Только держал я его за клинок, который уже вымазался моей кровью. Я перехватил нож, крепко сжал его в ладони, несмотря на порез.
— Ты… ты… нет! Все должно было быть не так! — прозвучал далекий голос Шепчущего, — я видел не это!
Я не ответил. Сжимая клинок, двинулся к Шепчущему. Он же с жутким хрипом поднял золотые руки и киннулся на меня. Что ж… поиграем.
Атака была отчаянной. Он бросился как медведь, словно хотел заключить меня в объятья. Я уклонился легко: поднырнул под его руку и сильным движением всадил нож в спину.
То, что случилось дальше, я не ожидал. Шепчущий завыл. Завыл, и это был уже не шепот, а настоящий вой зверя. А за ним пошла сила. Жуткая волна энергии отбросила меня. Шепчущий же, обратившись в черный дым, умчался куда-то ввысь. Исчез в чистом синем небе.
— Паша! — с трудом перебирая ножками в высокой, по щиколотку, траве, бежала вниз Катя, — Паша, ты как⁈
— В порядке, — проговорил я, осматривая порезанную руку.
— Все хорошо⁈
Катя схватила меня за раненую ладонь, посмотрела, потом прижалась, обнимая. Сжав ее, я отстранил девушку, тронул щеку, оставив след крови на белой коже, проговорил:
— Как ты?
— Цела… Это… в первый раз Шепчущий повел себя настолько агрессивно, что напал на меня. Я не знаю… я боюсь… — О, предки! — прижалась она снова, если б ты не пришел… если б не пришел…
— Что он пытался сделать? — строго сказал я
— Я не знаю! Не знаю!
— Тихо, — я снова отстранил Катю, — теперь все позади. Он теперь долго сюда не сунется. Я порезал его, его же ножом. Как только я убью фон Стерхова, то мы с Лолитой защитим тебя внутри нигде. Обещаю.
— Тебе грозит опасность! — Словно бы опомнилась Катя, — у тебя же бой!
— У меня бой. А я там без чувств? Но как я еще жив?
— Жив, — девушка посерьезнела, тронула мою щеку. Я смотрел, как моя кровь блестит на ее белокожем лице, — иди и побеждай, — проговорила Катя и поцеловала меня в губы.
— Чудовищная магия! — рычал фон Стрехов, дергающийся в когтях Черного зверя, — что это за чудовищная Магия⁈
Только что, секунду назад он бросился на этого мальчишку, что умудрился отобрать его маску. Он хотел убить его в рукопашной. Пронзить своими гравитационными кольями, но не успел. Да. Без маски он уже не так быстр. Без маски он не может предугадывать действия своих врагов. Либрий очень хотел получить назад свою маску. И не мог. Потому что не мог вырваться из лап черного зверя. Тогда он решился.
— Отстрел! — крикнул он магическую команду для своего артефактного тела.
Верхние конечности с гулкими хлопками тут же отлетели. Сам он отпрыгнул. В два прыжка оказался в десяти метрах от зверя.
Тот опустился на четвереньки, выбросив его верхние железные руки, а потом сгруппировался для прыжка.
— Гравиолис Максима! — указал на чудовище фон Стерхов.
Блеснуло магией. Над зверем возник и опустился полупрозрачный пресс. Словно многотонная стена, он грохнул на черного монстра.
Стерхов нахмурился бы, если бы мимика его лица еще могла нормально действовать, но она не могла, поэтому он просто встал в боевую стойку.
Зверя больше не было. Его черное тело разлилось в жидкость, напоминающую нефть, а потом собралось вновь, но приняв уже человеческие очертания. А потом, черная субстанция затвердела, как доспехи. Перед ним стоял он — черный рыцарь в белой маске.
— Я убью тебя! — фон Стерхов бросился в новую атаку. Блеснуло вновь. Полупрозрачные огромные лезвия сформировались вокруг проводников.
С металлическим лязгом он подпрыгнул высоко в воздух, чтобы нанести свой решающий удар.
Я видел, что Стерхов хочет сделать. Еще до того, как он сформировал лезвия, до того как подпрыгнул, я уже все это знал. Маска подсказывала мне, что соперник сделает в следующий момент. Она просчитывала будущее на несколько секунд вперед.
Именно этим объяснялась такая быстрая реакция фон Стрехова. Вкупе с его быстрым, механическим телом, маг и правда мог быть непобедим. Однако, сейчас ему придет конец.
Я увернулся легко. Лезвия, с жутким грохотом опустились там, где только что был я. Но я отступил на шаг влево. Легким движением, используя форму черной споры, я отсек ему оставшиеся руки Феррумом.
Либрий не издал ни звука, а просто принялся бежать. Он метнулся сначала к стене дома, прыгнув, оттолкнулся от подоконника, с него на козырёк крыши первого этажа. Маска показала мне, что потом он зацепится за окошко второго и скроется за изгибом крыши.
Я не дал фон Стрехову это сделать.
— Ыгх… — как-то глухо произнес он, когда черный хлыст молний обхватил его корпус.
А когда я пустил разряд, он снова не вскрикнул, только задергался, как марионетка, потерявшая свои нити. С грохотом, словно куча мусора, Стерхов упал обратно в сад.
— Я не для того так долго жил, — слабым голосом проговорил Либрий и отполз, — чтобы умереть вот так. Стой! Мальчик! Стой, прошу!
Я не ответил, медленно зашагал к разваливающемуся от любого движения Стерхову. Он полз, оставляя за собой дорожку из собственных кусочков.
— Договоримся! Я просто уйду! Брошу ремесло убийцы! Я столько сделал! Стольким заплатил, чтобы получить это тело! Нет!
— Если ты не испытываешь сострадания к другим, — приблизился я, — то не жди его и к себе.
В моих руках сформировался черный меч. Я занес его над Стерховым.
— Нет! — поднял он на меня почерневшее после удара спорой лицо, — нет! Я не заслужил этого! Только не так!
Клинок с лязгом пробил металлический корпус. Стерхов выпучил белесые, словно рыбьи, глаза. А потом откинул голову назад. Затих.
Я извлек меч из его корпуса, а потом приказал споре Развеется. Вернул проводник в ножны.
— Спасибо, Игнат, — пожал мне руку Олег, с каталки скорой помощи. Я не поморщился, хотя порез, что я получил в нигде был настоящим, — как ты умудрился победить его в одиночку?
— Расскажу, когда поправишься, — улыбнулся я, осматривая свежие швы на руке.
— Спасибо тебе, — он кивнул, — награду я пришлю тебе немного позже, когда разберусь с этим, — он указал на свою зажатую в специальных колодках ногу.
После этого врачи увезли его. Еще некоторое время я наблюдал, как обломки фон Стерхова выносили из сада следователи. Вдова, плачущая навзрыд, долго, сквозь слезы, рассказывала жандармам, что же случилось. Потом, также долго благодарила меня, схватив руку маленькими влажными ладошками.
— Скажите, что я могу для вас сделать? Что? Вы спасли мне жизнь!
— Ничего не надо, — серьезно сказал я, — спасибо, что помогли моему товарищу с его ногой. Разве что, — поморщился я, — я попросил бы не так сильно сжимать раненую ладонь.
— Ох! Простите! Эмоции переполняют! — отдернула она руки, — Да нет! Ну как же⁈ Как можно⁈ Прошу! Подождите секунду!
Суетливая, словно квочка, женщина скрылась в доме.
— Как вы его, граф, — приблизился следователь, — Это же был Либрий фон Стерхов. Представляете, какого уровня это был преступник? И вы, в вашем возрасте победили его в одиночку! Сколько вам? Девятнадцать?
— Шестнадцать.
Следователь аж выпучил глаза, изумленно заморгал.
— Сколько-сколько⁈ Так, — он посерьезнел, — извините, но я просто должен написать рапорт в службу имперских прокураторов. Вы только что убили бывшего прокуратора-преступника, знаете какой ранг у него был?
— Нет, — несколько равнодушно сказал я, — не знаю.
— Он был архимагосом. Это по общему рангу магии. А вот по внутреннему ранговому порядку прокураторов, имел седьмой ранг из десяти. Седьмой! У главного прокуратора Екатиринодара Евграфа Фомина восьмой ранг! А у этого седьмой!
Мне было несколько безразлично, что говорил мне сейчас следователь. Большую часть моих мыслей занимало то, что случилось в нигде. Я должен был как можно быстрее ехать домой и решить этот вопрос. Придется побеспокоить Лолиту. Нарушить ее сон.
— Вот! — внезапно появилась вдова и вырвала меня из мыслей.
Обернувшись, я увидел в ее руках небольшой кожаный кошелек. Даже, скорее, не кошелек, а подсумок, которую носят на поясе.
— Это моего мужа, — смущенно и даже немного грустно опустила глаза вдова, — он артефактный и содержит внутри карманное измерение. В нем можно переносить большое количество разнообразных предметов! Только бы влезли!
— Спасибо, — улыбнулся я, — это отличный подарок.
— Этого мало, — серьезно заглянула она мне в глаза, — правда, мало. Но эта вещь — самое ценное, что у меня сейчас есть. Спасибо.
Я кивнул с улыбкой, обратился к следователю:
— Я дал все объяснения. Еще что-то нужно?
— Нет, не нужно — серьезно нахмурил брови он, — все формальности мы уладили.
— Тогда я должен идти, — я направился к своей машине.
— А характеристику я все же напишу! — Крикнул мне вслед он.
Когда я сел в машину, то тут же почувствовал, как вибрирует телефон. Извлек его из кармана джинсов. Звонил Виктор.
— Ты куда пропал, Павел? — прозвучал из трубки обеспокоенный голос.
— Были дела. Как там Лолита? Она достаточно отдохнула? Она нужна мне прямо сейчас. Распорядись, чтобы прислуга подняла ее и привела в порядок, если нужно. Скажи, пусть дают все, что сновидица захочет. Силы Лолиты нужны мне для работы этой ночью.
— Вот по этому поводу я и звоню, — проговорил он обеспокоенно, — у нас тут небольшая проблема с твоей сновидицей…
— Простите, я не хотела, — проговорила Лолита, — я не могу это контролировать порой. Помогали эликсиры, но теперь, когда их нет, это происходит само собой.
Я зевнул. Окинул всех собравшихся в привычной нам небольшой гостиной.
Стас выглядел бледным как мел, кроме того, настолько бодрым, будто на него вылили ведро холодной воды. А еще таким же мокрым, но от пота.
Вика бросала на Лолиту опасливые взгляды. Сестра выглядела растрепанной и очень уставшей. Тома же листала какую-то старую книгу и шевелила губами, что-то читая или вспоминая. Как всегда, она хотела разобраться, что произошло.
После того, что между нами было, девушка стала немного сторониться меня. Это было видно по тому, как она общается со мной, как держится. Она словно бы смущалась, когда я был рядом и старалась не оставаться со мной наедине. Я хотел поговорить с ней об этом, однако пока не было возможности.
Виктор же пытался выглядеть кремнем. Он стоял у входа, опершись плечом об косяк и скрестив руки на груди. Ему казалось, что он не выглядит сонным, однако мешки под глазами и постоянные зевки, которые он пытался скрыть или сдержать, говорило об обратном.
Как ни странно, лучше остальных выглядела Лолита. Она уже не была такой разбитой. Во взгляде появилась какая-то бодрость. Она смотрела на всех с интересом и изучала окружающих взглядом. Девушка больше не выглядела безразличной.
— Хорошо хоть никто не поранился, — проговорила Вика, косясь на снящую.
— Поранить я просто так не могу, — серьезно сказала Лолита, — потому что для этого нужен эликсир с кусочком тела того, кого нужно поранить. Нужны волос или кровь. А кроме того, оно ушло. Но оно злится и пытается вернуться, поэтому все так и происходит.
— Что оно? — поджал я губы, — почему, пока ты спала, то всех вокруг мучили невыносимые кошмары?
Лолита опустила глаза, как то виновато уперлась взглядом в столешницу.
— Ну? Говори. Тебя тут не обидят. Не будут тебя принуждать, или заставлять. Не будут ни в чем винить, — я улыбнулся, — мы твои друзья.
— Да, — решилась она, — друзья.
— Тогда расскажи, пожалуйста, что с тобой происходит? Что это такое? Что за сила? Тебя называли кошмарницей. Я никогда не слышал такого термина, а боевых снящих просто не бывает.
— Когда-то, — тише заговорила девушка, — я была простой снящей. А зовут меня Светой. Светой Филипповой из рода Филипповых. Рода снящих.
— Этот род уже не существует, — приблизился Виктор и сел за стол рядом со мной, — они выродились. Стали пустыми.
— Я была последним способным к контакту с маной ребенком моих родителей, — кивнула она, — а когда меня забрали… — на глазах снящей навернулись слезы.
— Тихо, — улыбнулся я, — не продолжай, если тебе тяжело говорить об этом.
— Очень тяжело.
— Тогда расскажи, кто и зачем сделал тебя такой. И, собственно, что вобще с тобой сделали?
— Меня сделали кошмарницей. Или химом.
— Хим, — задумалась Тома, — я читала об этом, когда мы разбирались в куче всей этой сновидческой литературы. Но химом не могут сделать. Его могут привязать к живому человеку.
— Ее и привязали, — сжалась в комок Света, — привязали ко мне.
— Кого ее? — Спросил я дружелюбно.
— Ту, другую девочку.
— Хим — начала Тома, — это магия на стыке демоники и сновидчества. Но я читала также, что никому еще не удавалось подселить хима так, чтобы маг-носитель выжил.
— Можно, — кивнула она, — если отпаивать меня сдерживающими эликсирами, то она спит. Но я — нет. И наоборот.
— Она чья-то душа? Верно? — догадался я, — если хим — магия на стыке демоники и сновидчества, — я нахмурился, — то к тебе подселили другую, вторую душу.
— Да, — Света кивнула, — ее душу. Она жестока, потому что измучена. Ей чуть-чуть легче, если она наводит кошмары. Она спит, если я бодрствую или принимаю сдерживающие эликсиры. И она получает удовольствие, если калечит кого-то во сне.
— Она хочет калечить? — почему-то спросила Тома.
— Нет, — девушка изменилась в лице. Если раньше она выглядела как испуганный ребенок, то сейчас, — посерьезнела Света, — она хочет быть свободной. Хочет уйти.
Тома внимательно смотрела на Свету и кивала, будто что-то поняла.
— Что? Что ты поняла? — спросил я.
— Все, — девушка вздохнула, — кроме того, что все о чем говорит Света просто невозможно. Такого не бывает. А хим — просто теория магии. Никто никогда не добивался таких результатов. Просто потому, что души конфликтуют и одна всегда берет верх. Нужно что-то, чтобы подавлять ту душу, которая сильнее. Но чем подавить, маги так и не нашли.
— Я не знаю, чем пользовался этот маг по фамилии Синицин, — погрустнела Света, — не знаю, потому что от его ритуалов было очень больно…
— Синицин? — задумался Виктор, — это он сделал тебя такой? Я не знал, что он делал подобные вещи. Баловался с демоникой? Да. Но… — он махнул рукой, — да черт его знает, что в голове у этого мудака было. Он мог сотворить что угодно. И совершенно бесконтрольно. Но, — Виктор свел брови, — возможно, он подавил душу черной спорой. Когда мы пересекли наш барьер, девушке стало лучше, верно?
— Да, — кивнул я.
— Но почему стало лучше Свете? — вклинился Стас, — если черная спора перестал работать.
— Потому что черная спора подавляла более сильную душу, — догадался я, — душу Светы. Ее душа сильнее. Именно поэтому ей было так плохо. Душа находилась в подавленном состоянии.
Все замолчали.
— Но тогда нам придется просто подождать, пока Светина душа победит ту, вторую, — проговорила Вика, — Да? А сколько ждать? Ведь, выходит, только тогда у всех у нас прекратятся страшные сны, верно?
— Неверно, — вздохнула Тома, — потому что одна душа никогда не побеждает другую. В их противостоянии не будет победителя, — она посмотрела на совсем притихшую Свету, — обе проиграют. И… — она осеклась, перевела взгляд на меня.
— Обе умрут, — закончил я.
— Простите, — тихо, полушепотом проговорила Света, — простите, что доставила вам неудобства. Я просто уйду из замка, чтобы ваши кошмары прекратились, — девушка было встала из-за стола.
— Нет! Куда ты? — остановила ее Тома, взяв за руку. Света аж вздрогнула.
— Мы тебя одну никуда не пустим, — поднялся Стас и перекрыл ей путь.
— И позаботимся о тебе, — Вика взяла ее руку в свои, — не оставим одну.
— Найдем способ, — кивнул Виктор, — как спасти тебя. И ту, другую тоже.
— И защитим, — я улыбнулся, — никто и никогда больше не обидит тебя, Света. Будь в этом уверена.
— Рекомпульсивный транс? — нахмурился я.
— Да, — кивнула Тома, — ничего другого в голову мне не приходит. Но это костыль.
— Костыль? В каком это смысле? — Виктор вопросительно приподнял бровь.
Этой ночью мы остались втроем в библиотеке. Вика Стас и Света спали в гостиной на большом раскладном диване. Ну как спали. Пытались заснуть. Испуганная тем, что из-за нее у нас проблемы Света, очень не хотела оставаться одна, и мои брат с сестрой вызвались побыть с ней, пока мы решаем, что делать дальше.
— Костыль, потому что это прием из артифакторики, — продолжала Тома, — душеактивные артефакты, вроде самолетных моноклей-шпионов, или железных тел-конструктов делаются таким способом. Берется душеактивный предмет, в него, по средствам рекомпульсивного транса помещается часть души или целая душа человека. Путем сложного ритуала она заключается внутри артефакта. Если же что-то идет не так, душа или фрагмент души всасывается в обратно в свое естественное место обитания, то есть в тело.
— Звучит опасно, — отрицательно помотал головой Виктор, — я сталкивался с врагами, которые пытались вытащить из меня душу и вывернуть ее наизнанку. Ощущение не из приятных.
— Это мягко сказано, — кивнула Тома, — я видела, как деда проделывал с одним аристократом рекомпульсивный транс через артефактный стол. Аристократ постоянно терял свои очки. Вот просто забывал их везде и всюду. Ну и решил вставить в них кусочек души, чтобы очки ходили следом.
— Получилось? — заинтересовался я.
— Деда перестарался, — пожала плечами девушка, — и у очков развилась мания преследовать своего хозяина. Бедолага никуда не мог от них деться.
Виктор поморщился. Я хохотнул.
— Артефактный стол у меня есть. Душеактивный артефакт тоже. Я не умею только проводить закрепляющий ритуал, но в нашем случае это даже плюс.
— Почему это плюс? — заинтересованно посмотрел на девушку Виктор.
— Потому что нам не нужно закреплять душу Светы в предмете. Нужно извлечь ее из тела. Это я смогу. Смогу на время заключить ее в душеактивном артефакте. А потом процесс просто не будет доведен до конца, и душа Светы вернется в тело.
— Но у Светы не одна душа, — серьезно проговорил я, — а две.
— И это главная проблема, — кивнула девушка, — потому что нужно как-то отделить одну от другой. А после, не дать отделенной душе вернуться. Это значит переместить Свету подальше от душеактивного артефакта, чтобы лишняя душа уже не нашла обратного пути.
— И как же разделить их? Душу Светы и Хима? — тут я уже нахмурился.
— Нужна третья душа. Душа-проводник. Достаточно сильная, чтобы осознать себя вне тела, и достаточно волевая, чтобы отделить одну душу, — Тома посмотрела на меня, — от другой.
— У меня был такой опыт, — я кивнул, — после смерти, я некоторое время провел отдельно от тела. Я осознавал себя, мог управлять своими действиями и суждениями.
— Все равно это очень рискованно, — покачал головой Виктор.
Тома хмыкнула, проговорила:
— Мы уже проделали столько рискованных вещей за время нашего с Игнатом знакомства, что беспокоится о нем стало каким-то моветоном. Каждый знает, что Игнат справится. Так или иначе. Мы уверены в нем, дядя Виктор. Кроме того, — она несколько смущенно посмотрела на меня, — он сам гоняет нас за то, что мы слишком беспокоимся.
— Мне проще сражаться, — я кивнул, — когда я знаю, что у моей семьи все в порядке с эмоциональным состоянием.
— Значит, ты решишься на это авантюру? — Спросил Виктор.
— Решусь. Свете нужна помошь, той, второй душе тоже. И мне нужна помощь Светы. Сейчас этот вопрос стоит особенно остро. Я рассказывал вам сегодня про нигде, Шепчущего и Катю.
Все покивали. Виктор добавил:
— У меня есть что сказать по поводу Шепчущего, — серьезно проговорил он. Позже обсудим, как будет время.
— Тогда решено, — я кивнул, — готовь артефактный стол и душеактивный артефакт. Мы приступаем немедленно.
— Я приведу Свету, — поднялся и вышел Виктор.
Тома внимательно проводила его взглядом, подождала, пока он закроет дверь. А потом обеспокоенно посмотрела на меня.
— Что-то не так? — Насторожился я.
— Есть одна проблема, Игнат. При Викторе я не стала говорить, иначе он бы точно заупрямился и стал протестовать. Точно принялся бы отговаривать нас, — она опустила глаза, сглотнула, — а то и попытался бы помешать.
— Я слушаю, Тома, — серьезно сказал я, — в чем дело?
— В том, — серьезно проговорила девушка, — что я никогда не производила отделение души. Только смотрела, как такое делал дедушка. Я знаю порядок действий, но навыка у меня нет. Так что тут я чувствую себя немного неуверенно.
— Придется рискнуть, — я задумчиво тронул губы, — Шепчущий действует с каждым разом все активнее, и его нужно остановить. Я на тебя рассчитываю, Тома.
Девушка как-то странно раскрыла глаза и зарумянилась. Потом смущенно отвела взгляд.
— Что ты? — прыснул я.
— Нет… ничего, — девушка сглотнула слюну, — просто мне стало очень приятно, что ты так доверяешь мне и можешь положиться.
— Доверяю, — ты умница, Тома.
Девушка не ответила. Она стала выглядеть еще более смущенной и залилась румянцем.
— Но все же… — начала она спустя время, — Все же есть еще проблема.
— Какая? — спросил я.
— Деда проделывал это, когда над человеком, чью душу вытаскивают, дежурил лекарь, — развела она руками, — мы можем попробовать и без лекаря. В тот раз он не пригодился. Но если все пойдет не так, то целитель может понадобиться. И даже очень.
Я задумался. Рисковать тем, что ритуал может просто не получиться, это одно. Но жизнями других людей… Тут совершенно другое дело.
— Если что-то пойдет не так, ты сможешь вовремя это заметить и прекратить обряд? — Спросил я.
— Ну… — девушка замялась.
— Мне важно знать, Тома.
— Думаю… думаю, смогу.
— Думаешь? — я вопросительно приподнял бровь.
— Точно. Точно смогу, — решительно кивнула она.
— Тогда начинаем ритуал. Но если что-то пойдет не по плану. Если у тебя, Тома, возникнет лишь капля сомнения в том, что вытягивания души проходит как надо, немедленно прекращай. Ясно?
— Да.
— Отлично, тогда начинаем.
Мы разместились все в той же библиотеке. Вику и Стаса я не пустил внутрь. Решил, что они будут отвлекать Тому от работы. А ведь от нее зависело очень многое. Практически все. Девушка должна быть максимально сосредоточена.
Мы с Виктором установили артефактный стол в центре кабинета. Тома расположила его, строго соблюдая стороны света. Стол представлял собой небольшой черный столик с шестиугольной столешницей.
Выполненная из ониксового дерева — единственной древесины, проводящей магию, — столешница имела насыщенно-черный цвет. Ее поверхность блестела золотыми и серебряными рисунками, изображающими пиктограммы и символы знаков зодиака.
С западной и восточной стороны стола мы поставили диван и кушетку. Люди, чьи души нужно было вынуть, должны лежать на них головой к столу. Артефактор же (в нашем случае Тома), всегда сидит за столом с северной стороны.
— Не боишься? — посмотрел я на Свету, которая совсем беззаботно рассматривала библиотеку, сидя на диване.
— За себя нет. А чего мне бояться? Мне немножко не по себе, — погрустнела она, — что тебе тоже придется рисковать, чтобы отделить ее от меня.
— Ничего, — я улыбнулся, — это нужно на благо всех. На благо нас обоих. Кроме того, мне тоже нужна будет твоя помощь, как сновидицы, когда мы разберемся с химом.
Света удивленно посмотрела на меня, захлопала большими глазками. Потом расплылась в улыбке.
— Я буду очень рада помочь. Мне легче принимать помощь, когда я знаю, что тоже смогу чем-то отплатить.
— Сможешь, — улыбнулся я.
— И сделаю это с радостью, — девушка показала белые зубки в улыбке.
— А вот и наш душеактивный предмет, — проговорила Тома и поставила в центр артефактного стола большое зеленое яблоко.
— Яблоко? — Нахмурился Виктор, — ты собираешься засунуть их души в яблоко?
— Ну да. А что?
— Выглядит очень ненадежно, Тамара.
— Дядя Виктор, — закатила глаза Тома, — чем тверже предмет, тем сложнее подселить в него душу. Даже кусочек души. Именно поэтому изделия из стекла или драгоценностей всегда считаются самыми мощными артефактами. А тут лишь яблоко. Оно мягкое и сочное. Мне будет очень просто преодолеть его корочку и вселить внутрь душу. А если ты не станешь его есть, то все будет прекрасно.
— Я точно не стану, — немного угрюмо проговорил Виктор.
— Ну вот и отлично! — Тома потерла ладонь об ладонь, посмотрела на меня, — вводить в рекомпульсивный транс мне придется вас по очереди. Чтобы делать это одновременно и с тобой, и со Светой, у меня сил не хватит. С кого начнем?
— С меня, — твердо решил я.
— Если что-то пойдет не так… — начала Тома.
— Потренируешься на мне, — улыбнулся я, — ты же помнишь? Я тебе доверяю.
Тома кивнула, а потом выдохнула.
— Ну тогда располагайся.
Я улегся на кушетке, расслабился и очистил голову от лишнего. Забавно, но я привык постоянно обдумывать свои дальнейшие планы, решения проблем и шаги. Поэтому некоторое время просто ни о чем не думать было даже приятно. Хотя поначалу мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы это получилось.
— Хорошо, — Тома устроилась за столом артефактора, — тогда я начинаю. Готов? Сейчас попытаемся войти в транс.
Я не видел, что конкретно она делает. Услышал, как тома мягко опустила ладони на поверхность стола, как неразборчиво прошептала заклинание.
Я знал, что у девушки был единственный ореол, и, кажется, Тома не планировала формировать новые. Тот, что она имела, уже полностью заполнила заклинаниями из артифакторики.
Стол артефактора же — это своеобразные проводник, который маги-артефакторы используют, чтобы зачаровывать предметы различными способами.
— Игнат? — Раздался голос Томы.
— Ммм?
— Ты слишком задумался. Активность твоего мозга мешает прохождению сигнала. О чем это ты там думаешь?
— О тебе и артефакторике, — хохотнул я.
— Что?.. Ну… — по голосу было слышно, что Тамара смутилась. Скорее всего, от слов «о тебе».
Но это же было правдой.
— Кхм-кхм, — прочистила она горло несколько растерянно, — постарайся ни о чем не думать. Просто расслабься. Я попробую еще раз.
— Хорошо, — я уставился в потолок, а потом и вовсе закрыл глаза, — я не думаю.
— Итак. На чем там я? Ах да, — девушка снова зашептала заклинание.
Поначалу все было хорошо. Я почувствовал, словно медленно начинаю парить над поверхностью кушетки. Это был хороший знак. Большинство трансов начинается так.
Когда исчезли все звуки, я услышал ветер. Потом шум моря. Мне стало казаться, что я медленно опускаюсь куда-то вниз. Медленно и долго. А потом, что-то пошло не так, потому что я стал падать.
Почувствовал, как мчусь куда-то с невероятной скоростью. Как ледяной ветер до боли пронизывает тело, да так, что мышцы схватывает судорога. Тогда я сжался, понимая: у нас не вышло.
— Нужно… раскрыть… глаза… — Проговорил я, не слыша собственного голоса от шума ветра, — я… в Предлесье… в… библиотеке… На… Кушетке!
Я резко поднял веки. Вокруг оказалась пустота. Где-то вдали я видел ее. Слабая, совсем ослабевшая, она лежала в кругу света. Серое тело, длинные седые волосы. Бесцветные глаза.
— Мы все потеряли, — сказала Катя, глядя на меня грустно, — все слова потерялись. Придется начинать заново.
Я не ответил ей, с изумлением взирая на то, что Екатерина снова та, кем была до моей смерти. Она снова Геката и снова мертва.
— Игнат! Игнат, очнись!
Я поднял веки. Теперь уже по-настоящему.
— Слава Предкам, — выдохнула Тома.
Схватившись за лоб, она отошла к окну.
Надо мной нависли лица окружающих: Виктор смотрел на удивление испуганно. Света — озабоченно.
— Все в порядке? — Спросила сновидица, — как ты себя чувствуешь?
— Все тело немного болит, — с трудом сел я.
— У тебя начался эпилептический припадок, — Виктор недовольно поджал губы, — к счастью он прошел, как только Тома закончила ритуал. Этот способ нам не подходит.
— Он прав, — Тома вернулась к столу.
Девушка выглядела перепуганной: на лбу выступил пот, а лицо побелело. Дрожащей рукой она убрала со лба слипшиеся черные пряди.
— Я не могу. У меня не получается! Без лекарки вытащить душу не выходит! Я не могу сделать это достаточно деликатно, чтобы тело не сопротивлялось. А когда оно сопротивляется, начинается припадок.
— Глупости, — ответил я, — ты сработала молодцом. Останвила ритуал, когда поняла, что все пошло по одному месту.
Я повел отекшими плечами. Встал и размял словно бы закостеневшие мышцы.
— Это безнадежно! — Тома громко поставила локти на стол, положила голову на руки, — весь план безнадежен!
— Возьми себя в руки, Тома, — сказал я.
— Я не могу! Все это было моей идеей, но она оказалась дурацкой! Глупо было начинать без лекаря!
— А если, — я выпрямился, хрустнул шеей, — если у нас будет лекарь?
Тома выдохнула. Взяла себя в руки. Повременив несколько мгновений, она проговорила:
— Если он будет экранировать тебя каким-нибудь простым успокаивающим заклинанием, то да. Но где в такой час нам найти лекаря? Да и кто согласиться⁈ Если он увидит все это, — тома указала руками на стол, — решит, что мы занимаемся демоникой!
— Мой дядя был лекарем, — буркнула Лена.
— И где он сейчас? — Посмотрел на девушку Виктор.
— Умер, — пожала она плечами, — можно мне это яблоко? — она забавно ткнула в зеленый плод пальцем.
— Умер. Важная информация… — проворчал Виктор.
Тома же молча схватила яблоко, не глядя сунула его Свете. Снящая тут же принялась аппетитно им хрустеть.
— Я кое-что видел, — я уселся на кушетку, — некоторые видения, пока мы пытались погрузить меня в транс.
— Скорее всего просто реакция мозга. Он пытался сопротивляться заклинанию, — задумалась Тома.
— Я тоже видела это, Паша, — прозвучал голос Кати в моей голове, — это лишь обрывки твоих воспоминаний. Ничего больше.
— Отлично, — я встал, — тогда у меня есть идея. Если повезет, я найду нам лекаря.
— В такое время? Где? — Удивилась Тома.
— Если повезет, — повторил я, доставая телефон, — но я везучий человек, — подмигнул я остальным.
— Я ждала вас тогда, а вы так и не пришли, — надула губки брюнетка-целительница.
— Помню, — улыбнулся я, — вы жили в шатре пятьдесят четыре.
— Вы не пришли, — нахмурилась она.
— А вы решились прийти. За что я очень вам благодарен.
Девушка хмыкнула.
— Даже сама не знаю, что на меня нашло!
Про миленькую целительницу с дуэльного фестиваля я вспомнил как-то случайно. Честно, я даже не думал, что она согласится приехать. Позвонил просто так, наудачу. И мне повезло.
Девушка помнила меня. Она делала мне перевязку после дуэли с младшим Сикорским и позвала к себе на следующий день. Было очень забавно, что мы снова встретились. Хотя, судя по кислой мине Томы, и непонимающим физиономиям Виктора и Светы, забавно было только мне.
Девушка же, долго выглядела совершенно непонимающей, когда Матрена привела ее в библиотеку. А когда она уставилась на всех присутствующих, то и вовсе округлила глаза.
— Вы что, позвали меня на какую-то магическую оргию? — Опасливо спросила она первым делом.
Тогда мы объяснили девушке, что тут происходит, а я поблагодарил ее за то, что она решилась приехать.
— Я живу тут с подругой и заканчиваю интернатуру. Родичи все на Сахалине ловят крабов. А жизнь целительницы, — вздохнула она, — довольно скучна. Поэтому, когда вы, сам граф Игнат Орловский, по прозвищу Теневой Дуэлянт, зовет в гости, да еще и ночью… Я решила не упускать шанс.
— Теневой Дуэлянт? — скривился я, — а это-то кто выдумал? И почему? Не помню я такого прозвища.
Света хохотнула. Виктор нахмурился. Тома с ненавистью смотрела на привлекательную и фигуристую целительницу.
— Однако, — продолжала девушка, — признаюсь, я ожидала кое-чего другого от этой встречи. А по ночам, — она задрала носик, — я не работаю лекаркой!
— Нам просто нужна твоя помощь, — пожал я плечами, — если поможешь, я буду рад и заплачу тебе за работу. Если нет, — я посмотрел на Тому, — мы попытаемся найти другого лекаря.
Хотя, конечно, найти целителя в такое время — та еще задача. Я до конца не верил, что нам так повезло с этой девчонкой. Однако, удерживать я ее не мог, да и не собирался. Если не хочет, то не хочет. Мало ли. Может, она обиделась.
— Ладно, — девушка выдохнула, — и опустила глаза, — я помогу вам. Но взамен, у меня будет одна просьба, граф Орловский.
— Я слушаю, — посерьезнел я.
Лекарка же, напротив, замялась. Она окинула несмелым взглядом Тому, совсем уж растерянным Свету. На Виктора даже не посмотрела. А потом приблизилась ко мне и шепнула на ушко, чего хочет.
Я колебался недолго.
— Согласен.
— Я рада, — просияла лекарка, — тогда я с удовольствием помогу! Что нужно? Экранировать? По очереди или обоих разом?
— Если можете разом, — недовольным тоном проговорила Тома, — то давайте разом.
— Конечно, могу!
Тома хмыкнула. Села за стол артефактора.
— Ну? Приступим!
— Секунду, — Тома протерла стол, глянула на Свету, — кажется, нам нужно новое яблоко.
Никогда не думал, что яблоко внутри выглядит словно странный кристальный лабиринт. Во всяком случае, именно таким оно предстало передо мной, когда моя душа покинула тело и переносится внутрь нашего душеактивного предмета.
По сравнению с рекомпульсивным трансом, извлечение души — настоящая пытка. Я думал, что если бы не целительница, которая оградила нас успокаивающим и противоболевым экраном-аурой, я бы сошел с ума от боли. Но даже и так, я чувствовал, как отделяется от тела каждый жгутик моей души.
Вне тела мне было холодно и одиноко. Казалось, что я потерял что-то очень важное, будто бы остался бездомным и слабым. Пришлось немало потрудиться, чтобы отбросить эти чувства и сосредоточится на задаче. Но самым сложным было подавить желание вернуться в тело. И даже когда я просто перестал думать о своем теле, то чувствовал, как меня тянет назад.
Тут я был Павлом Замятиным. Одетый тюремную робу, как в день своей смерти, я шел по длинному коридору. Его стены потолок и пол словно бы состояли из полупрозрачных неровных кристаллов. Они светились странным внутренним светом.
Коридор вел сначала прямо, потом стал петлять. Далее появились ответвления, и наконец, открытые залы, все более и более крупные. Не было тут только ее, Светы.
— Света? — звал я и голос эхом прокатился по коридорам.
Непривычно было чувствовать, что проводник не оттягивает пояс. Да и магией тут не воспользуешься. А кто была такая эта «Она», о которой постоянно твердила Сновидица, я не знал. Опасна ли она? Человек ли она сейчас? А может, она была человеком?
— Игнат! — Отозвался и зарезонировал эхом голос Светы, — Игнат⁈ Мне Страшно!
— Стой, где стоишь! Кричи!Зови меня! Где ты?
— Игнат⁈
Я услышал ее голос, когда оказался в большой полости. Кристалы торчали прямо из стен, с справа и впереди виднелись дыры проходов.
— Игнат! Прошу!
Мне показалось, что голос шел из того прохода, что был впереди. Туда я и направился.
— Игнат⁈ — Прозвучало снова, а потом голос пропал.
— Света! — быстро двигаясь прямо по коридору, крикнул я, — не молчи! Говори со мной!
— Игнат, я здесь! — Внезапно раздалось сзади. Я замер.
— Света?
Потом ее голос снова прозвучал впереди, и я пошел на него. Там, я вышел в кристальный зал, но меньший, чем тот, в котором я оказался, когда услышал голос сновидицы. И Света тоже находилась здесь.
Девушка сидела прямо на полу, поджав ноги, и испуганно озиралась по сторонам.
— Игнат… Мы тут не одни… Где мы? — испуганно спросила она, когда я приблизился и опустился рядом с ней.
— Все хорошо, — проговорил я — все нормально. Ты помнишь кто ты? Помнишь, что это все не настоящее, что это лишь ритуал, чтобы отделить хима от твоего тела?
Тома предупреждала, что скорее всего душа Светы будет в небольшом забытье. Ей постоянно придется напоминать о том, что вообще происходит.
— Ты Игнат? Мне нужен Игнат. Он поможет мне, — раскрыла девушка глаза.
— Да. Это я. Идем к выходу, Света. Нам нужно выбираться отсюда, пока хим не объявился.
— А ее мы тоже возьмем? — Кивнула девушка поверх моего плеча. Я обернулся.
В проеме, ведущим в зал стояла еще одна Света, один в один в один такая же, что была сейчас рядом со мной.
— Игнат? — испуганно проговорила вторая Света, — я потерялась. Я тут совсем одна и не знаю, как оказалась в этом месте, — она опустила глаза, — я знаю только то, что Игнат мне поможет.
Я сузил глаза, перевел взгляд на ту Свету, что сидела рядом со мной.
— У тебя была сестра-близнец? — спросил я, не рассчитывая, честно говоря, на вразумительный ответ.
— Я… я не помню, — широко раскрыв остекленевшие глаза, проговорила Света.
— Была только я одна, — раздался голос за спиной и я обернулся.
Вторая Света выглядела напряженной. Она нахмурилась, и не отрываясь смотрела на меня. Нервно топталась на месте.
Так. Кому же из вас мне поверить? Ничего о сестре-близнеце Света никогда не говорила. Вряд ли она упустила бы такой важный нюанс. Кроме того, она всегда называла вторую душу «она». Выходит, одна из них, из этих Свет, хитро притворяется настоящей. Дело осталось за малым: понять, кто настоящая, а кто хим.
— Встань, пожалуйста, — попросил я ту Свету, которая была рядом со мной.
Девушка все также удивленно посмотрела на меня, но послушалась.
— Света? — обернулся я.
— Да? — синхронно ответили обе.
— Нет-нет, та, дальняя Света.
Девушка, что стояла у входа в зал, внимательно посмотрела мне в глаза.
— Подойди, пожалуйста, ко мне.
— Зачем это?
— Пожалуйста.
Помявшись еще немного, вторая Света приблизилась. Я же, отошел на два шага назад и окинул обеих взглядом. Они были совершенно одинаковыми. Обе носили короткие джинсовые шорты и растянутые серые футболки. На коленках и ляжках обеих виднелись синяки и кровоподтеки. Руки девушек были одинаково исколоты иглами, а лица одинаково наивны. Широко раскрытые глаза невинно смотрели на меня.
— Значит так, — начал я уже строже, — я знаю, что одна из вас — ненастоящая. И, будто уверены, узнаю, кто именно. Как? Я не скажу как. Но выбор я сделаю однозначным.
Одна Света никак не отреагировала. Другая же, нахмурилась.
— Света?
— Да? — Ответили девушки синхронно.
— Нет-нет, — Света, которая справа.
— Ммм? — немного удивленно проговорила та, которую я нашел первой.
— Как ты себя чувствуешь?
— Мне страшно, — втянула она голову в плечи, — мне кажется, что я потерялась.
— Ничего. Это скоро пройдет, — кивнул я и обратился к другой, — тот же вопрос, Света.
Девушка ответила быстро, почти не задумываясь:
— Мне здесь не нравится. И я хочу поскорее выбраться отсюда.
— Ты настоящая Света? — спросил я.
— Да, — кивнула она.
— А кто, тогда ты? — обратился я к той, которую нашел первой.
— Я… Света? — неуверенно ответила она.
— Это что, вопрос? — добродушно спросил я.
— Я думаю, — она погрустнела и опустила взгляд, — думаю, что я Света.
— Она не уверена! Видишь же? — указала на нее та, что пришла второй, — она не уверена, кто она такая! Это точно хим! Она только маскируется!
— Это правда? — обратился я к первой, — ты Хим?
— Я… я не знаю, — девушка обняла свои плечи, — я не знаю, что ответить…
— Вот! Я же говорю! Настоящая я!
— Прошу, — посмотрел я на вторую, — тише, не перебивай ее.
Вторая надулась и сложила руки на груди, совсем как ребенок.
— Что ты хотела сказать? — обратился я к первой.
— Просто… — несмело начала она, — просто я не знаю, кто я. Я чувствую себя потерявшейся. Но, — она бросила взгляд на вторую, — если настояща правда — вот эта Света. Тогда… что ж. Я приму это. Спаси ее, Игнат. Единственное, в чем я уверена, что Игнат поможет. Помоги ей. Так будет проще. А я, — она села на кристаллический пол и обняла колени, — а я просто подожду здесь, пока все не кончится.
— Вот! Видишь! — начала вторая, — она раскололась!
— Тома рассказывала, — задумчиво сказала первая, — что с душой хима ничего не случится. Что она просто вернется к Источнику, и раствориться в нем, как и полагается всем душам, а потом сформируется в новом теле. Интересно, каково это?
— Когда-нибудь, — улыбнулся я, — мы все это узнаем. Однако, не думаю, что перерождение естественным путем ощущается так уж страшно.
— Ну. Я сделал свой выбор.
Я приблизился, и вторая тут же потянула ко мне ручку, чтобы я взял ее ладонь. Я же лишь улыбнулся и проговорил:
— Пойдем со мной, — протянул я руку первой.
Света удивленно раскрыла глаза.
— Что⁈ Она⁈ Ты же слышал, что она говорила!
— Слышал, — обратился я ко второй, — ну же, — посмотрел на первую, — возьми мою руку и идем отсюда.
Первая Света выглядела ошарашенно. Она несмело взяла меня за руку и встала.
— Нет! Ты делаешь ошибку! — отпрянула вторая, — ты приведешь в мое тело хима! Отдашь меня подселенной душе!
— Это не так, — улыбнулся я, — девочка. Прости, я не знаю твоего имени. Но ты не Света.
Вторая нахмурилась. Ее лицо исказилось злобой.
— Я еще плохо знаю Свету. Но уверен в том, что она всегда думает в первую очередь о других, а потом уже о себе. Так случилось и сейчас. Она готова была остаться здесь, чтобы помочь тебе. Неужели ты этого не увидела?
Вторая молчала, однако ее злобная гримаса смягчилась. Девушка выглядела теперь сомневающейся: поджала губы, а глаза растерянно забегали.
— Все будет хорошо. Ты больше не будешь заперта в этом теле, а вернешься в Источник.
Я взял настоящую Свету, и мы пошли на выход. Та, другая, некоторое время молчала, потом все же подала голос.
— Игнат.
Я обернулся.
— Все, чего я хотела — освободиться. Думала, что смогу это сделать, если завладею телом Светы.
— Нет, — обернулся я, — оно отторгало бы тебя так же, как это происходило всегда.
— Я в этом не виновата, — опустила вторая глаза, — я лишь хочу закончить этот кошмар.
— Как ты выглядишь? Каково твое настоящее обличие? — спросил я.
— Я… не помню, — сглотнула вторая.
— А имя?
— Тоже не помню.
— Что ж, — я вздохнул, — перерождение наделит тебя новой индивидуальностью. У тебя будет новое тело и имя. Ты станешь кем-то.
— Спасибо, — проговорила она спустя несколько мгновений.
— За что?
— Что убил этого подонка, который сделал из меня хима.
— Пожалуйста, — улыбнулся я.
— Надеюсь, — заглянула вторая мне в глаза, — это будет не больно.
— Тихо! Все хорошо! Дыши глубже! — услышал я голос целительницы, когда очнулся.
С трудом я сел на кушетке. Увидел, как все суетятся вокруг Светы. Снящая же перепуганная и белая как мел, сидела на диване поджав ноги и глубоко дышала.
Целительница держала ее за руку, а тома сидела рядом и озабоченно поглаживала по коленке. Виктор же сложив руки на груди, внимательно смотрел на происходящее, когда увидел, что я очнулся, то приблизился.
— Что с ней? — я мотнул головой, чтобы разогнать туман в разуме.
— Все прошло хорошо, — проговорил Виктор, — просто у снящей случилась паническая атака, когда она пришла в себя. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — солгал я, встал.
— С ней ведь все будет хорошо? Хорошо же? — Повторяла Света.
— Хорошо, — приблизился я и улыбнулся, — с ней будет все хорошо. Все молодцы. Отлично сработали, — я окинул взглядом окружающих.
— Самый большой молодец здесь это ты, Игнат, — улыбнулась Тома, — твоя задача была самой сложной. Ты сохранил рассудок, смог мыслить логично отдельно от тела. Насколько я знаю, так могут не многие. Очень не многие.
— Нам повезло, — посмотрел на меня Виктор, — что граф так может. Очень повезло.
— Вот это был опыт, — целительница растерянно потерла шею, — никогда не думала, что буду участвовать в ритуале извлечения хима. Кому расскажешь, не поверят!
— Мы договорились, — посмотрел я на нее с укором.
— Ах, ну да! — лекарка изобразила, будто закрывает рот на молнию, — я молчок. Но как же твоя часть сделки?
— А, — иронично улыбнулся я, — ну да.
— А о чем вы договорились-то? — Тома вопросительно приподняла бровь.
— Граф Орловский идет со мной на свидание в субботу, — лекарка приосанилась и выпятила объемную грудь.
— О… предки… — закатила глаза Тома.
Виктор улыбнулся. Никак не отреагировала только Света. Потому что заснула почти сразу, как успокоилась.
— Только у меня один вопрос, госпожа Целительница, — спросил я.
— Да, слушаю вас, Граф?
— Как вас хотя бы зовут?
— Госпожа Пелагея Астахова, господин граф, — поклонился управляющий — солидный мужчина во фраке, — ваш столик уже готов.
— Благодарю!
Что ж. Девушка настояла на свидании. Я был не против. Не так часто выбираешься туда, где светская жизнь бьет ключом. Особенно в «Астарту» один из самых дорогих ресторанов города. Да еще и в компании привлекательной девушки.
Всем нужен отдых. Тома очень вымоталась после ритуала и спала почти сутки. Следующий день — пятницу, она приходила в себя. Свете же и вовсе нужна была эмоциональная разгрузка. Казалось, она устала едва не больше, чем все остальные.
Я решил, что несколько дней отдыха всем просто необходимы. В понедельник у нас со Светой будет первый сеанс сновидчества. Сначала нужно было как-то оградить Катю от Шепчущего, а потом окунуться в черную книгу.
Света сказала, что сможет присоединиться ко мне внутри видения, и посмотрит, что можно в нем сделать. Первым делом, нужно было понять, что, из себя представляет то, что было внутри книги. Сон ли это? Просто воспоминание? Или, может, и вовсе, это книга — это душеактивный предмет, о котором упомянул Тома. Хотя последнее очень вряд ли, ведь Тамара не видела в дневнике никаких признаков такого предмета. Стол артефактора нам тоже в этом не помог.
В общем, я решил взять перерыв в несколько дней, чтобы все могли отдохнуть и прийти в себя после ритуала. Ну и не против был сходить куда-нибудь с девушкой-целительницей.
Целительницу звали Пелагеей. Я не возлагал никаких надежд на эту связь. Просто приятное времяпрепровождение. Тем более, с красивой девушкой оно было вдвойне приятным.
Сегодня Пелагея и правда была красива. Она пришла в красивом черном платье в пол. Ее бронзовая загорелая кожа отлично смотрелась в черной одежде. Бронзовое бедро кокетливо мелькало в высоком, почти до трусиков, разрезе. Приятное, но сдержанное декольте подчеркивало красивую, полную грудь девушки. Вечернее платье делала фигуру Пелагеи умопомрачительной, а волосы — толстую косу, она украсила серебряными кольцами.
Я же ограничился светлым летним костюмом из легкого приталенного пиджака, таких же легких брюк и белой рубашки. Черное и белое. Как ни странно, наши с целительницей образы неплохо гармонировали.
— Вот, пожалуйста, — управляющий в возрасте проводил нас вглубь большого зала ресторана.
И это было странно, потому что мы заказывали столик на шикарной застекленной террасе, что располагалась на крыше заведения.
— Вот он, — указал управляющий на столик аж на шесть персон, да еще и расположившийся в проходе.
— Что это? — Недоуменно спросил я.
Пелагея же посмотрела на столик и тут же изменилась в лице. Целительница выглядела очень расстроенной.
— Ваш столик, господин, — улыбнулся управляющие.
— Я заказывал на террасе.
— Что? — управляющий явно изобразил удивление, — не может быть? Вы уверены⁈
— Вы что, издеваетесь? — Нахмурился я и заглянул мужику в глаза.
Тот, кажется, сам удивился оттого, что растерялся под взглядом молодого парня.
— Д-должно быть, — заикнулся он, — тут какая-то ошибка. Давайте, я разберусь. Уверен, моя помощница что-то напутала. Прошу вас, подождите немного.
— Мы заказывали столик номер девять, — напомнил я.
— Да, — поддакнула Пелагея, — когда-то я была у вас с подругой. Столик номер девять мой любимый. Оттуда открывается отличный вид на ночной город.
— Ох! Номер девять! — он поправил воротник, — а это номер семь! Девять, семь! Перепутать очень просто, знаете ли! Особенно по телефону!
— Перепутать невозможно, — мотнул головой я, — вы что-то крутите.
— Столики номер девять, десять и одиннадцать, — услышал я надменный голос со стороны входа. Его обладатель говорил громко, почти кричал, и кажется, совершенно не стеснялся того, что беспокоит окружающих, — вчера они нам очень понравились!
— Да, конечно! — Ответила официантка, — вы говорили, что вернетесь, и мы сохранили столики для вас со вчерашнего дня!
Я посмотрел туда, где шел разговор. Эта была группа молодых дворян. Три парня и три девушки. И среди них был Сюрприз-сюрприз, Сикорский Младший. Он, в сопровождении невысокой, но очень фигуристой блондинки улыбался во все тридцать два.
— Ну? Чего ждешь⁈ — крикнул он официантке, — веди, дамы устали стоять!
Остальные двое — уже знакомый мне невысокий качок в сопровождении полненькой, но милой дворяночки, которая была выше него на полголовы, а также крепкий парень среднего роста с аккуратно зачесанными набок светлыми волосами. Его сопровождала очень худенькая девочка с большой попой, которая носила короткое платьице с блестками и огромные каблуки.
— Я заказал столик два дня назад, — холодно сказал я управляющему, — какого хера вы хранили его для этих господ?
— Ну… мы… — вспотел мужик, — я сейчас разберусь!
Мужик помчался к группе дворян, и что-то спросил у них.
Сикорский нахмурился в ответ на его слова и тут же начал искать взглядом что-то. Я быстро понял, что он искал меня. Когда он посмотрел поверх плеча официанта, то расплылся в мерзкой ухмылке.
— Да, спасибо! — сказал он громко, — нам все нравится!
Управляющий аж скуксился и обернулся, с ужасом посмотрел на меня.
— Кажется, наш столик уплыл, — обиженно проговорила Пелагея.
— Идем за мной, — сказал я.
— Куда?
— Идем-идем.
Увидев, как мы поднимаемся наверх, на террасу, Сикорский изменился в лице. Управляющий вообще стал белым от страха, и тут же принялся что-то напряженно болтать официантке.
— Скажите, — с улыбкой спросил я низенькую официантку, которая встретилась нам на втором этаже, — где здесь столик номер девять. Он у нас забронирован.
— Да, конечно, — улыбнулась девушка, — ваше имя, пожалуйста.
— Граф Орловский. А ваше?
Девушка смутилась, на ее широких красивых скулах заиграл румянец.
— Инна, а что такое, господин?
— Хочу, чтобы вы, Инна, обслуживали нас. Оставлю щедрые чаевые.
— Это будет честью, — поклонилась девушка.
Официантка Инна достала смартфон, посмотрела что-то на экране, потыкала пальцем.
— Да, граф Орловский. Столик девять. Прошу, пройдемте за мной!
Место и правда оказалось отличным. Столик расположился рядом с большим панорамным окном во всю стену. За ним развернулись огни города. Центр Екатеринодара, в котором и располагалась Астарта, был приподнят относительно остального богатого дворянского района, который было видно из окна. Многочисленные особняки светились в темноте и создавали неповторимую атмосферу, словно второе небо горело под первым.
Кроме того, если на первом этаже было душновато, хотя и работали кондиционеры, то здесь царила приятная прохладная атмосфера.
— Меню, пожалуйста, — попросил я, когда мы сели.
— Игнат, — Пелагея подалась вперед, — мне кажется, это еще не все. Те господа, они же хотели занять наш столик. Ведь так?
— Неважно, что они так хотели, — улыбнулся я, — ничего не бойся. Мы были первыми.
Не успела Инна вернуться с меню, как группа аристократов, вместе с лебезящим перед ними управляющим поднялась на второй этаж.
— Орловский, — это наши места, — тут же заявил Сикорский, когда они приблизились, — мы сидим здесь!
— Ты уже выбрала, что-нибудь? — поинтересовался я у Пелагеи.
— Еще нет, — проговорила целительница, — еще думаю над напитком.
— Не торопись, улыбнулся я.
— Я с тобой говорю, Орловский!
— Позвольте мне, господин, — управляющий как-то подобострастно заглянул в глаза Сикорскому. Мне показалось, что он перебарщивает с лизоблюдством.
— Господин граф, сударыня, — поклонился он, — прошу вас. Освободите этот стол. Благородные дворяне очень хотят занять все эти три столика. Они привыкли соединять их, и отдыхать в общей компании. Семеро, ведь, одного не ждут, — безнадежно проговорил он.
— А я привык к сервису. Тут еще полно места. Пусть выберут любое другое.
— Но мы бы хотели это, — невинно пискнула блондиночка, которая была с Сикорским, однако после, она с такой ненавистью и завистью посмотрела на Пелагею, что сразу стало понятно, что она представляет из себя.
— Это наше место. Поднимайся, Орловский.
— Найди другое место, — ухмыльнулся я, — думаю, на это твоих социальных навыков хватит, мальчик.
Сикорский нахмурился так, что его губы задрожали.
— Зая, — обиженно проговорила блондиночка, — но я хочу сюда.
— Может, найдем другое место? Тут и правда еще есть, — вклинилась полненькая.
Парни растерянно переглянулись.
— Сладкий, — блондинка прильнула к плечу Сикорского, — мне тут очень-очень нравится.
— Я ведь могу и на дуэль вызвать, — злобно прошипел Сикорский.
— Ха! Напугал кота сметаной!
При этих моих словах управляющий аж побледнел.
— Нет-нет, господа! — Примирительно поднял он руки, — мы сейчас во всем разберемся.
— Конечно, — кивнул я, — Инна, — обратился к официантке, — та немедленно напряглась и стала испуганно водить между нами с Сикорским взглядом, — не бойся ничего. Я смогу тебя защитить, что бы ни случилось. Веришь мне?
— Да, — официантка ответила не сразу.
— Дорогая, прошу, — начал управляющий, — может ты…
— Инна сегодня обслуживает наш стол, — не дал я договорить управляющему, потом перевел взгляд на девушку, — посмотри в своей чудесной базе данных, за кем закреплен этот стол на сегодня?
Управляющий при этих словах стал хмурым как полено, опустил плечи и очень неприязненно посмотрел на меня.
— Девятый столик, — проговорила девушка, показала всем телефон с отметкой в соответствующей программе, — зарезервирован за господином графом Орловским.
— Что? — удивился Сикорский, — ты ж сказал, что все в ажуре, пес? — Обратился он к управляющему.
— Я… ну… — растерялся он, — вообще…
— Ты думал, — улыбнулся я, — что я проглочу, верно? Что соглашусь на другой столик. И потому оставил этот за ними. Ты, наверное, еще и денег взял за резервирование, да?
— А что, — Сикорский раскрыл глаза, — тут резервирование столика тут бесплатно?
— Бесплатно, — улыбнулся я.
Явно ища поддержки, Сикорский посмотрел на официантку.
— Занять столик у нас ничего не стоит, господин, — подтвердила она.
— Ах ты паскуда, — насупился Сикорский, — ты набрехал нам!
— Я… — совсем уж ослабил галстук управляющий.
— Ты ложил разницу себе в карман, верно? — посмотрел я на него.
— Жизнь нынче трудная! А мне… ну… в общем, — замялся он.
— Так мы не займем столик? — блондиночка посмотрела на Сикорского как-то презрительно, а ее тон был холодным.
— Я не знал! Не знал, что тут не нужно платить! Я тут только третий раз!
— Ты что, — совсем уж грубо начала блондинка, — первый раз в ресторане что ли? Я не намерена оставаться тут ни секунды!
Девушка хмыкнула, выбралась из объятий Сикорского и зацокала на выход.
— Мля, мудак, — Сикорский схватил за грудки перепуганного управляющего, — п#зда тебе!
— Тихо, — я поднялся и схватил Младшего за руку.
Теперь уже он бросил на меня перепуганный взгляд и отпрянул от управляющего как от огня.
На лице управляющего выступили крупные капли пота, он тяжело дышал.
— Нина.
— Да, граф.
— Позови-ка главного администратора, — посмотрел я на девушку, — мне кажется, он должен знать о том, что за его спиной делает управляющий.
Мужик совсем поник. Вздохнув и явно осознав то, как он прокололся, управляющий уселся за один из свободных столиков, и махнул рукой. Зашевелил губами, беззвучно что-то бормоча.
— Вечер испорчен, — злобно сказал Сикорский.
— Почему это? — Сказал один из его друзей, — места же есть.
— Пожалуй, — поддержал качок, глядя на свою девушку, — мы останемся.
— Что? — Нахмурился Сикорский, — мы же хотели посидеть компанией!
— А у нас есть компания, — качок поцеловал руку своей пышечки, та хихикнула.
— Ты можешь еще вернуться за Таей, и попросить ее не уходить, — ухмыльнулся второй, худощавый.
Сикорский не ответил, только бросил на него злобный взгляд, а потом удалился.
— Вечер был чудесным! — Проговорила Пелагея, когда мы вышли из Астарты, — и даже вся эта неприятная ситуация его не испортила. Благодаря тебе. Кто-нибудь другой точно бы спасовал. Но не ты, Игнат. Сразу видно, что ты не зря носишь свое прозвище.
— Какое из? — сдержанно засмеялся я.
— Я забыла, — девушка посмотрела на меня благодарным взглядом.
Я же устремил свой поверх ее изящного плечика, там, за стеклом витрины, в переднем, почти пустом уже зале, украшенный шикарными сединами пожилой мужчина бурно отчитывал управляющего. Последний даже не сопротивлялся, а только покорно кивал.
Все кончилось тем, что седовласый протянул ему руку ладонью вверх, а управляющий снял свой золоченый бейдж и передал ему.
— На что он только рассчитывал? — Спросила Пелагея, проследив за моим взглядом.
— Сикорский — княжич. Его — отец один из богатейших людей города. Видимо, управляющий думал, что мы не пойдем против таких людей, и просто смиримся. Думаю, он проделывал уже что-то подобное, но в этот раз схема не сработала.
Болтая о какой-то ерунде, мы пошли к парковке, на которой стояла моя машина. Время подходило к полуночи, и я чувствовал себя немного уставшим. По опущенным плечам целительницы я понимал, что она тоже устала.
Когда дорогу нам преградил большой представительский автомобиль, я нахмурился. Девушка испуганно прижалась к моему плечу.
Задняя дверь открылась, показалась и цокнула каблуком об асфальт шикарная женская ножка.
— И как это понимать? — холодно спросил я.
— Как комплимент, — улыбнулась та самая фигуристая блондинка, что была с Сикорским, — не каждый день я бросаю своего нового ухажёра и жду два часа, чтобы взять того, кто мне приглянулся.
Девушка вышла из машины. Ее бежевое в обтяжку платье подчеркивало тонкую талию и очень широкие бедра. Невысокая, блондинка стояла на полненьких, но стройных ножках, соблазнительно отставив бедро. Судя по декольте, на которое я не слишком обратил внимание в прошлый раз, Блондинка Сикорского пришла в заведение без бюстгальтера. Об этом недвусмысленно сообщали торчащие сквозь тонкую ткань соски. А форма груди, столь же красноречиво говорила о ее искусственности.
Девушка, надула крупные губы и хищно посмотрела на меня из-под длинных ресниц.
— Я понимаю комплименты несколько иначе, — вполне вежливо, но холодно ответил я, — уберите свою машину, вы перекрыли проезд. Нам с моей спутницей пора ехать домой.
Пелагея, явно напуганная напором низенькой дворянки, немножко скуксилась и прижалась ко мне. На мой вкус, целительница была гораздо привлекательнее блондинки. В первую очередь потому, что она была более естественна.
Я видел фигуру целительницы и понимал, что это ее природные прелести, а вот тело блондинки — просто вложенные деньги, и ни капли ее собственного труда. Кроме того, ее поведение в нашем конфликте, рассказало мне все о характере бывшей девушки Сикорского. А выходка с тем, что она внаглую подкараулила нас, окончательно дополнила картину.
— Меня зовут, — гордо выпятила грудь девушка, — Елизавета фон Липова. И я вращаюсь только в тех кругах, которые считаю достойными. Вас, граф, я сочла достойной, — блондинка окинула Пелагею оценивающим взглядом, — а вот вашу спутницу, увы, нет. Она совершенно вас не красит. Более того, будучи явно более низкого происхождения, она умаляет вашу честь и…
— Мою честь умаляет то, что мне приходится общаться с вами, — холодно проговорил я, видя, что у целительницы аж слезы на глаза наворачиваются, — умаляет, потому что я не привык общаться с дамами, имеющими столь низкое воспитание. А это гараздо хуже низкого происхождения. Вы, кажется, даже о нормах приличия не слышали. Или в край зазнались. Будьте добры, с дороги.
Блондинка на мгновение изменилась в лице от удивления. Она побледнела и раскрыла рот, будто бы пытаясь что-то сказать, однако тут же закрыла. Сглотнув и растерянно заморгав, она еще пару мгновений пребывала в ступоре, потом все же взяла себя в руки. Натянула холодную маску.
— Вы сделали очень и очень большую ошибку. Знайте, что теперь вам закрыт путь в высшее общество. Я об этом позабочусь.
— Оставайтесь в своем обществе сама. А меня устраивает то, которым я сам себя окружаю. Мне повторить требование?
Девушка нахмурилась, выпучила большие губы. Потом, задрав нос, вернулась в машину и громко хлопнула дверью. Представительское авто освободило нам путь.
— Спасибо, — полушепотом проговорила Пелагея, — спасибо, что прогнал ее. Я думала, провалюсь на месте от ее хамства.
— Забудь, — бросил я с улыбкой, — она недостойна того, чтобы испытывать неприятные эмоции. Пойдем, — посмотрел я на часы, — нам пора. Время уже позднее.
— Несмотря ни на что, — девушка прижалась к моей руке, когда мы шли к машине, — этот вечер был чудесным. Ничего не смогло его испортить. Спасибо тебе, Игнат.
— Извините господин, — проговорила Вероника Вандерляйн, — нельзя ли отнести мой багаж в комнату.
— Можно, — иронически улыбнулся я, — позову Саню.
Однако, осмотрев внушительную кучу чемоданов, я добавил:
— Нет, кажется, один Санек тут не справится. Пожалуй, попросим еще и Толяна.
Вандерляйн приехала утром воскресенья. Свои дела она умудрилась доделать несколько раньше, чем рассчитывала. Тем не менее, было видно, как девушка устала. И все равно, Вероника стремилась сохранить безупречный внешний вид.
Сегодня она была в приятном светлом платье немного выше колена. Платье эластичное и очень обтягивающее, подчеркивало ее шикарные формы так, что Саня с Толей не знали, куда им пялится: на кучу чемоданов или на бедра девушки.
— Ребят, ну-ка, работаем, — подогнал я слуг шутливо, когда Вандерляйн заметила их взгляды и как-то сжалась. Видимо, она почувствовала себя некомфортно.
Тем не менее, я тоже свободно рассматривал прелести девушки и не стеснялся. Когда мы зашли в холл Предлесья, даже сделал ей пару комплиментов, которые девушка с радостью приняла.
— А где же я буду жить? — Улыбнулась она, но тут же изменилась в лице, — ой, — уставилась на пол, а это кто?
— Это Света, — проследил я за взглядом Вандерляйн и с улыбкой посмотрел на сновидицу, — только, кажется, она нашла неудачное место, чтобы спать.
Снящая устроилась прямо на полу, за лестницей. Причем оттуда виднелись только голова и руки, обнимающие какую-то странную подушку расшитую золотом. Из-под подушки почему-то торчал лист бумаги.
— Свет. Света, — приблизившись, я опустился и легонько тронул ее за плечо.
— А? Что? — проснувшись, она вздрогнула.
— Как спится? — улыбнулся я.
— Ну… эм… — она быстро заморгала, прогоняя сон, — да… Хорошо, спасибо… Ой! Ой! — девушка увидела Вандерляйн и подскочила, как ошпаренная.
Света, выглядящая, как всегда неряшливо, аж покраснела, когда пред ней предстала внешне безупречная Вероника.
— Простите, я помешала, — смутилась сновидица так, что аж раскраснелась.
— Нет, — сдержанно засмеялся я, — просто тебе, кажется, спать тут не очнеь удобно.
— Я… я просто… провожу эксперимент.
— Какой?
— Я еще не поняла, — девушка уставилась на подушку, — дай мне еще пару часов, Игнат, и я отчитаюсь. Хорошо?
— Угу, — пожал я плечами и вернулся к Вандерляйн.
— Сегодня я бы хотела получить день, чтобы немножко прийти в себя, — поднимаясь со мной по лестнице на второй этаж, проговорила Вероника, — такие перестановки и новые места — всегда стресс для меня. А стресс сопровождается часто неприятными последствиями… магического характера.
— Это какими же? — Я вопросительно приподнял бровь.
— Разрешите мне не говорить, — девушка смущенно опустила глаза.
— Разрешу, если эти последствия не опасны.
— Ой! — девушка замотала руками, — нет-нет! У меня два ореола. Один наполнен бытовой, другой мнемонической магией. Чтобы память была крепче. Так что, — она улыбнулась, — дом я вам не сожгу.
— Хорошо. Если неопасно, но тебя они смущают, можешь не рассказывать. А так, располагайся на здоровье. Работу начнешь завтра.
Пока я провожал Вандерляйн в ее комнату, а слуги Саня с Толиком носили багаж девушки, она рассказывала о своих планах.
— Сначала наведаюсь в доходный дом. Нужно навести там порядок, раз уж я новый администратор Паркового. Ну а потом с радостью съезжу в серверную.
— Съезжу с тобой, если будет время. Я обещал ребятам.
— Госпожа! А что у вас здесь⁈
Вандерляйн аж взвизгнула от неожиданности, когда Анатолий подкрался сзади.
— Толя, — строго посмотрел я на него, — то ты служанок пугал этой своей дурацкой привычкой, теперь перешел на знатных дам?
— Ну… э…. — завис Толя.
— Что сказать надо?
— Извините, — опустил слуга взгляд, — но что у вас тут? — Он показал девушке небольшой чемоданчик, который странно дрожал у него в руках.
Я вопросительно посмотрел на Вандерляйн.
— Это, — сглотнула она, — как раз те самые последствия.
— Неопасные?
— Нет, — девушка растерянно улыбнулась, — неопасные.
Я не ответил, только пожал плечами.
Когда мы зашли в комнату, которую я отвел под покои Вандерляйн, то засмеялся.
— Извини ее, Вероника, — проговорил я.
— Ничего, — девушка подняла бровки домиком, — я знаю, что все снящие немного странные. Имела с ними дело, когда они гостили в Гнезде.
В просторной комнате с большой кроватью и отдельной ванной, помимо другой мебели была и кушетка. Она стояла перед ширмой для переодевания. Именно на кушетке смешно сопела Света. Девушка лежала все на той же подушке, в такой же позе что и раньше, обняв подушку руками.
— Свет? — присел я рядом со снящей.
— Ой! — сказала она, а когда проснулась, кратко мотнула головой, избавляясь от остатка сна, — комната была открыта и я…
— Ничего, — я улыбнулся, — но это спальня госпожи Вандерляйн. Для твоих экспериментов найди, пожалуйста, другое место.
Девушка кивнула, достала из-под подушки лист бумаги и пошла к выходу. Как-то испуганно уставилась сначала на Вандерляйн, потом на большую кучу багажа, что стянули сюда Толя с Саньком. И как эти двое не разбудили Свету? Гремели на весь этаж.
— Отдыхай, располагайся, — я прошел к выходу, — если будут вопросы, я в столовой для гостей. Это правое крыло второго этажа. Оно смотрит во двор. Ты не ошибешься.
— Благодарю вас, господин, — сдержанно поклонилась Вероника, а я закрыл за собой дверь.
Я выглянул в окошко. На улице была чудесная утренняя погода. Летняя жара уже вступала в свои права, и поэтому наш дворник Сергей Иванович очень часто отвлекался от своих прямых обязанностей (он мел дворик) и обмахивался смешным розовым веером, который ему подарила Вика. Дворник важно носил его в заднем кармане брюк и выглядел оттого презабавно.
Хохотнув, я вернулся к своему завтраку: яичнице с беконом, нескольким вафлям с медом (собственного приготовления) и чашке кофе. Я любил готовить завтраки. Часто они были довольно примитивные, но процесс утренней готовки воспринимался мной как что-то расслабляющее.
Я уже почти расправился с яичницей, когда в кармане зазвонил телефон.
— Игнат! Спаси! — Кричал на том конце Стас, — У меня… у меня тут… я…
— Тихо, — нахмурился я, — возьми себя в руки. Вдох-выдох.
На том конце трубки глубоко вдохнули, потом выдохнули.
— Что случилось, и где ты? Объясни спокойно.
— Я в своей комнате! Не могу выйти!
— Дальше, — строго сказал я, поднявшись и направившись в левое крыло второго этажа, туда, где жил Стас.
— На меня напали!
— Кто?
— Ручка-убийца!
— Кто?..
— Это происки роялистов! Точно тебе говорю! Ручка пытается меня заколоть! Она уже промахивалась, и когда врезалась куда-нибудь, оставляла черные следы! Это черная спора! Я уверен! Меня хотят отравить черной спорой!
— Спрячься, ничего не предпринимай. Буду через минуту.
Когда я ворвался в комнату к Стасу, там действительно была ручка. Черная и перьевая она парила над землей, уставившись острием пера на мальчика. Стас же, припав к батарее под окном, напрягся так, что показал зубы. Зажмурившись, он протянул руку с артефактным браслетом, который подарила ему Тома. Именно поэтому ручка дрожала в воздухе. Стас держал ее магией, не давая приблизится к себе.
Когда появился я, брат открыл глаза и крикнул:
— Игнат!
Ручка среагировала и обернулась пером ко мне.
— Отпусти ее!
— Тем черная спора!
Перо правда было измазано черным.
— Отпусти, я сказал!
Зажмурившись еще сильнее и даже как-то сжавшись, мальчик отпустил. Ручка со свистом полетела в меня. Среагировав мгновенно, я поймал перо прямо на лету. Крепко сжал ручку, которая задрожала, словно внутри был моторчик.
— Аккуратнее! Спора! — указал пальцем Стас.
— Никакая это не спора, — я растер в пальцах черную субстанцию, принюхался, — а простые чернила. Ручка обычная. И опасна разве что тем, — улыбнулся я, — что может больно впиться куда-нибудь в мягкое.
— Не спора? — Округлил глаза Стас.
— Нет. Уж ее то я отличу. Откуда взялась эта ручка?
— Влетела в окно, — Стас указал на открытую форточку, — и тут же напала на меня, когда я читал Томин справочник по артефактам. О нет…
Приблизившись к своей кровати, он взял книгу и показал мне. В твердой обложке была дыра, а сам переплет выпачкался чернилами.
— Ну вот… испортилась. Тома меня убьет!
— Не убьет. Я куплю ей новый справочник. И тебе еще один.
Стасик вздохнул и положил раненую книгу на тумбу.
— Интересно, откуда она взялась?
Тем временем ручка успокоилась и стала будто совсем обычной. Я покрутил ее в руках, и хмыкнул, когда увидел на колпачке инициалы, выведенные золотом: В. В.
— Есть у меня одна идея, — проговорил я, выходя из комнаты Стаса.
— Стой! Я с тобой.
Мы торопливо пошли по коридору. Когда проходили рядом с комнатой Вики, я услышал, как Стас с забавным грохотом навернулся на пол.
— Ай! Зараза! Это еще что⁈ — крикнул он.
— Эй! Стас! Это не смешно! Выпусти меня! — послышался голос Вики за дверью.
— Что⁈ Но я тебя не держу!
— Да при чем тут держу! Дверь открой! Что за дурацкие шутки⁈
Стас не ответил, потому что смотрел туда же, куда и я: на предмет, об который он споткнулся. Толстый ежедневник в кожаном переплете и с золотым глясе словно бы прилип к двери. Он лежал на полу, и когда Стас попытался поднять его, то не смог. Я тоже попробовал взять книгу, но она словно была прибита к полу и Викиной двери гвоздями.
— Давно ты сидишь взаперти?
— Нет! Мне нужно выйти! А я не могу! Откройте! Стас! Игнат!
— Мы не можем, — хохотнул Стас.
— Врешь! Ну что за издевательство⁈
— Мы правда не можем, — добродушно проговорил я, — дверь подпер ежедневник. Я даже знаю чей.
— Как это, подпер⁈
— Посиди полминуты, — уставившись на золотые инициалы В. В. на обложке, проговорил я, — сейчас вернусь.
— Вы пришли! А я уже хотела идти за вами! У меня проблема!
Вандерляйн встретила меня полнейшим беспорядком у себя в комнате. Она уже переоделась в домашнюю, но элегантную одежду: просторные штанишки, подчеркивающие, тем не менее, ее попу, и в красивый белый топ. Вокруг она разложила свою одежду. Тут и там стояли распахнутые чемоданы и чемоданчики.
— Я не смогу работать! Не смогу, пока не найду… — девушка осеклась, когда я показал ей ручку.
— Предки! Откуда⁈
— Полагаю, это ваше, — улыбнулся я, — об этом вы говорили?
— Да! — девушка бросилась ко мне и приняла ручку, — это мой душеактивный артефакт — перо-самописец. Он ведет мои записи в вечном ежедневнике! Но я потеряла и его!
— Если вы освободите мою сестру, — сдержанно засмеялся я, — я покажу вам, где ваш вечный ежедневник.
— Что⁈
— Прошу! Прошу прощения! Мне так стыдно!
— Да все нормально, — махнул рукой Стас, — просто не пускайте ваши штуки на прогулку без пресмотра.
Я посмотрел на ежедневник, лежавший на столе. Ручка парила над бумагой и быстро-быстро выписывала на белой странице какой-то список дел.
Когда мы освободили Вику, то Вандерляй принялась извиняться как сумасшедшая. Тогда я предложил ей чаю, чтобы успокоить.
Как ни странно, в гостиной, в которой мы привыкли собираться, оказалась и спящая в той же самой позе Света. Она почему-то лежала на большой шкуре у пустого камина. Даше наши громкие разговоры не будили сновидицу.
— Понимаете, — Вандерляйн отпила холодный фруктовый чай, которым угостила ее Вика в знак того, что не злиться, — это мои артефакты. Их подарил мне папа на восемнадцать лет. Незаменимые для меня вещи. Я не могу без них организовать свой рабочий день. Но есть тут проблемка. Артефактор, который их готовил, кажется, немножко ошибся. Что-то пошло не так. И теперь, когда я нервничаю, они могут немножко… как бы это сказать… вредничать.
— Мы заметили, — рассмеялся Стас, — твоя ручка, Вероника, чуть не продырявила меня!
— Ой! Нет-нет! Они не опасны, — Вандерляйн опустила глаза, — только очень пугливы. И оттого бывают немного агрессивны. Ручка пытается кого-нибудь уколоть. А Вечный ежедневник обычно перемещается вслед за мной, и никто, кроме меня, не может его взять. Но когда я нервничаю, он телепортируется неизвестно куда, но всегда возвращается. Через пару часов, — девушка вздохнула.
— Успокойся Вероника, — улыбнулся я, — почему ты нервничаешь?
Девушка обернулась и бросила взгляд на громко засопевшую Сашу, которую наша беседа совершенно никак не тревожила.
— Да из-за князя Фомина, — вздохнула она, — господин очень не хотел меня отпускать. А я… Я приняла такое решение сама. Первый раз в жизни.
— Мне казалось, — немного не понял я, — что ты привыкла принимать решения. Это же рабочие моменты.
— Ну да, — кивнула девушка, — но они рутинные. Все, что связанно с работой не вызывает у меня волнения. Но вот дела касающиеся моей личной жизни — очень даже. А тут… Понимаете, обычно я служила тем, к кому приставит меня отец. За меня выбирали работодателя. И теперь я выбрала его сама. Такое решение — что-то новое для меня. А новое — это всегда стресс.
— Возвращайся в Гнездо, — пожал я плечами, — если так тебе комфортнее.
Девушка поежилась. Видно вспомнила парнишек Фоминых, что докучали ей.
— Нет, я останусь. Правда, — она опустила глаза, — еще не знаю, что скажет отец. А ведь князь точно сообщит ему.
— А ты не сказала отцу?
— Я думала, что скажу, — девушка вздохнула, — но не решилась. Так что пока он не знает.
— Ладно, — улыбнулся я, — ты уже в Предлесье. Решение принято. А дальше, посмотрим, что будет. В любом случае ты можешь рассчитывать на мою поддержку, Вероника.
— Спасибо, — улыбнулась девушка.
Внезапно раздался протяжный и довольно громкий звук зевка. Это была Света. Она зевала, сладко потягиваясь. Все уставились на снящую.
— Ой, — сказала она, когда увидела нас, — простите, — смутилась девушка, — я вам помешала?
— Ничуть, — пожал плечами я.
— Что-то я никак не могу найти себе уединенное местечко, — девушка поднялась и села по-турецки, обняла подушку.
— Как твой эксперимент? — Указал я глазами на расшитую золотым рисунком подушку.
— Отлично, — улыбнулась Света, протянула подушку в нашу сторону, — я точно убедилась, что это сомниум.
— Что?
— Сомниум, — девушка встала, приблизилась к нам и показала листок, что хранила под подушкой, когда спала. На листке проявлялись, но быстро исчезали надписи, — артефакт, чтобы снить свои воспоминания на бумагу. Очень полезная вещь.
— Снить воспоминания на бумагу? — Нахмурился я.
— Да, — она улыбнулась, — но без помощи снолога это делать не рекомендуется. Можно накосячить.
— Тогда, внутри черной книги, Сергей говорил, — задумчиво начал я, — что разобраться во всем поможет то, что есть в месте, где запечатали Гекату.
Окружающие недоуменно переглянулись.
Света не ответила ничего. Она забавно моргала большими глазами, а потом проговорила:
— Можно мне взять сомниум себе?
— Можно, — серьезно кивнул я, — но сперва ты поможешь мне разобраться с одной занятной книжкой.
— Как ты вообще умудрилась найти этот твой сомниум? — Спросила Тома, — я просматривала все артефакты в библиотеке. Среди них не было подушек.
— Я нашла его в своей комнате, — пожала Света плечами, — на антресолях. Пыталась устроиться получше, а подушек мне не хватало. Ну я полезна за новыми и увидела эту. Сразу распознала на ее поверхности сновидческие символы.
— Предки! Да откуда она могла там взяться⁈
— Потому что я положил Свету в комнату Синицина, — задумался я, — там была самая просторная кровать в замке.
— Но ужасная вентиляция, — поежилась сновидица, — снить там очень тяжело.
— Поэтому ты спала где ни попадя? — улыбнулся я.
— Ага. Пыталась найти подходящее место. На полу, в той комнатке у камина, самое оно. Там довольно прохладно и воздух хорошо циркулирует. Освещение приемлемо тусклое.
— Возможно, — внезапно проговорила Тома, задумавшись, — некоторые пустые свитки, которые мы находили в библиотеке тоже записаны Синициным при помощи вот этого твоего сомниума.
— Возможно. Но это, — Света указала на дневник, — точно книга, записанная при помощи сомниума, — сосредоточенно проговорила она, после того как провела краткий получасовой сеанс сна на черном дневнике при помощи золотой подушки, — правда она записана была с ошибкой.
— Ошибкой? — Я вопросительно приподнял бровь.
Вечером того же дня мы вчетвером: я, Тома, Света и Виктор, вновь собрались в библиотеке. Рабочим местом для сновидицы стал удобный диван. Все терпеливо ждали, пока она проснит книжку: я задумчиво смотрел в новое, установленное взамен выбитого, окно; Виктор потягивал виски; Тома же, после того, как выпросила у Светы сомниум на пару дней, чтобы изучить, уселась в кресле, сложив ногу на ногу и украдкой бросая на меня взгляды.
— Да, ошибкой, — серьезно сказала Света, — без участия сновидца. И очень впопыхах. Проснить, что там, в книге, конкретно, я не могу, потому что на дневнике стоит очень сильная защита родственной крови. Только представитель определенного рода может прочесть ее. Чтобы посторонний мог заглянуть, нужен сильный ритуал, — девушка внимательно и на удивление сосредоточенно посмотрела на меня, — но проанализировать технику исполнения, при которой в книгу записывались воспоминания, я могу.
— Я смотрел, что внутри, — я встал из-за стола и приблизился к сновидице, поставил стул спинкой вперед и сел верхом, — там небольшой фрагмент воспоминания. Большинство его участников не видят меня. Кроме одного.
— Ну, — задумалась Света, — на самом деле там очень большой объем воспоминаний. Только часть из них записана неправильно и потеряна. Часть зашифрована. А то, что воспоминание обращается к тебе, видит, и… — девушка посмотрела на меня со значением, — просит тебя о чем-то — это и есть ошибка. Так не должно быть. И сновидец при такой записи следит, чтобы все прошло без ошибок.
Забавно было слушать Свету, когда она говорит о работе. Если в обычной жизни девушка казалась очень расхлябанной и какой-то несерьезной, то когда она говорила о сновидчестве, очень преображалась. Снящая становилась серьезной и сосредоточенной, а о своем деле говорила увлеченно, как настоящий профи.
— Верно, — я кинвнул, — воспоминание просит себя выпустить.
— Это довольно типично, — задумалась Света, — оно повреждено и имитирует поведение настоящей личности. Однако, так быть не должно, и потому ему самому кажется, что что-то не так. Что оно не в гармонии с собой. Это критичная ошибка, которая не даёт пробиться дальше. Не дает увидеть все воспоминание, которое сохранилось. Не дает открыть те воспоминания записанной личности, что она могла бы рассказать.
— Как исправить? — Нахмурился я, — мне жизненно необходимо узнать как можно больше из книги.
— Поговорить, — пожала плечами сновидица, — с этим воспоминанием и расспросить поподробнее, что ему нужно.
— Ему нужно, чтобы я его как-то освободил.
— Черт, — выдохнул Виктор, — брату всегда как-то не сиделось на месте. Я знаю, что у него были тайны даже от самого Сновидца. И поэтому он не доверял Сергею до конца.
— Воспоминание упоминало и это, — я кивнул, — так. И что нам делать? Как освободить его?
— Дай мне минуту, — Света задумалась. Некоторое время она молчала, шептала что-то себе под нос. Потом, наконец, заговорила, — думаю, сначала нужно посмотреть, что там за воспоминание. А потом разберемся на месте. Видимо, там что-то очень важное, раз уж тот, кто сделал это, обратился к такой сложной технике, как запись на бумагу через сомниум. Да еще и с защитными печатями.
— Ты хочешь разобраться на месте?
— Я хочу посмотреть, что тут можно сделать, — серьезным тоном проговорила сновидица. Для этого придется провести один сновидческий обряд. И довольно сложный.
— Понял, — кивнул я, — добро. С чего начнем?
— Этот ритуал обязательно должен проходить именно так? — Недовольно спросила Тома.
— Ну… — совершенно непонимающе посмотрела на нее Света, — а что не так-то?
Мы со Светой сидели на диване. Черную книгу разместили под сомниумом. Следующим шагом было засыпание. Правда, и мне и сновидице предстояло лежать на одной подушке, прижавшись друг к другу. Только так мы могли проснить содержимое книги вместе. И то, Света сказала, что подобный ритуал потребует от нее много энергии, и есть примерно тридцати процентная вероятность неудачи, при которой в книжку попаду лишь я, как при обычном листании страниц.
— Ну, — замялась Тома, спать на таком узком диване вдвоем, мне кажется, не очень удобно.
Я промолчал, но иронично улыбнулся. Было ясно, что Тома просто ревнует.
— Да, — согласилась Сновидица, совершенно не понимая чувств Томы. Она относилась к ритуалу только как к работе, а ни как к телесной близости, — но у нас только один Сомниум, так что имеем, что имеем. Да и помещение тут слишком заставленное, хоть и просторное, — девушка принюхалась, — воздух плохо циркулирует, — Света приняла мечтательный вид, — ни то, что на первом этаже, в холле. Мебели мало, а простора много! Вот там снится что надо!
— Мы не будем проводить ритуал в холле, — добродушно проговорил я и прыснул в кулак.
— Ладно, как скажешь, — пожала она плечами, но будто бы погрустнела.
Тома вздохнула и не сказала ни слова, мол, надо, так надо. Мы улеглись на диван. Было и правда очень тесно. Места на подушке-сомниуме едва хватало, а сновидица прижалась ко мне так, что я чувствовал ее соски на своей спине. Соски были твердыми. Девушка немного елозила, пытаясь успокоится. Ее явно тоже смущало такое положение. Я же, оставался спокойным.
— Прошу вас, — внезапно проговорила Света, — тише. Будьте тише.
Виктор вздохнул и отошел куда-то к окну. Тома украдкой цокнула языком, но все слышали это.
— Надо признать, — проговорила Света, дыша мне в затылок горячим воздухом, — что сосредоточится в таком положении сложновато. Твоя широкая спина немного смущает.
— Тогда что должен чувствовать я, уже определив примерный размер и форму твоих сосков на ощупь? — шутливо проговорил я.
— Что… ну… — Совсем уж засмущалась девушка и я почувствовал, что она сильно вспотела.
— Успокойся, — давай сосредоточимся на ритуале.
— Да, — уже более серьезным тоном заговорила она, — я попробую одно сновидческое заклинание, должно помочь. Повторять его я буду шёпотом, пожалуйста, прислушайся. Оно должно отправить нас обоих в транс.
— Хорошо. Я готов.
Девушка зашептала. Мало-помалу я стал чувствовать еще большую расслабленность. Вновь мне стало казаться, будто я парю в воздухе, а потом мы провалились в сон.
— О, — выглянул в окно Малиновский, — они прибыли. Я встречу.
Седовласый маг торопливо вышел из сторожки. Сторожки, в которой я был уже десятки раз.
— Тебя я знаю, — сфокусировал на меня взгляд Сергей, — ожидал увидеть здесь. А кто твоя подруга?
— Та, — я обернулся и посмотрел на Свету, — кто поможет мне тебя освободить.
— Откуда ты знаешь, что мне нужно? — Удивился Сергей.
— Я бывал тут уже много раз, — я обернулся к Сновидице, — для воспоминания все, как в первый раз.
— Верно, — согласилась она, — оно реагирует только на твою кровь и душу. Дело в магии крови, замешанной на вашем роду. Но твоя душа дает воспоминанию понять, что ты несовсем Игнат Орловский.
Я кивнул, потом проговорил:
— Сейчас Малиновский вернется в сторожку, и воспоминание закончится.
Сергей, с интересом, совсем как живой, рассматривал меня и Свету. Все на том же привычном столе лежала Катя. Внутри пахло все той же сыростью и травами. За окном шумел дождь и звучали голоса. Они приближались.
— Чего ты хочешь? — Сновидица вышла вперед, — что тебе нужно, чтобы стать свободным?
Сергей не ответил сразу. Он уставился в окно. Проследив за его взглядом, я понял, что Малиновский и незнакомцы уже приближаются. Времени совсем нет. Сейчас воспоминание закончится.
— Ну? Отвечай, Сергей Орловский, — чего ты хочешь? Что тебе нужно?
— Меня убили, — начал он не спеша, — за то, что я знал больше, чем хотел Сновидец, — он повременил снова, — или Провидец. Называй как хочешь. Но главным был мой дар.
— Дар? — Нахмурился я.
— Верно, — он кивнул, — дар. Дар, который сложно развить, как другие направления в магии. Дар, который может быть только врожденным. И пусть он был не развит, но само его наличие — достаточное основание, чтобы глава тайного общества подписал мне смертный приговор. Смертный приговор, о котором я узнал слишком поздно.
— О чем ты говоришь? — Удивилась Света, — прошу! Больше деталей!
— Он говорит о провидчестве, — догадался я, — провидчество — один из немногих врождённых талантов, который маг не может в себе развить, а только получить в наследство.
— Верно, — кивнуло воспоминание Сергея Орловского, — я был провидцем. Хоть и не контролировал свой талант. В одном из видений, я видел звездное небо под звездным небом.
Светлана аж раскрыла глаза, она изумленно уставилась на Сергея.
— Я поняла! Это он специально! Он все это специально!
— Видел, как на это смотрел мой сын, что больше не был мне сыном. И я чувствовал, что я снова дома, снова на своей родине, — продолжал Сергей.
— Он специально! Это было гениально просто! — Не унималась Света, — он сделал это все специально!
— О чем ты? — Посмотрел я на Сергея.
— Покажи мне все это еще раз. И тогда я расскажу тебе все, что знаю, — он прикрыл глаза, — и буду свободным.
Я нахмурился. Позади Сергея раскрылась дверь. Когда он обернулся, незнакомцы уже вошли. Реальность привычно вспыхнула белым светом.
— Он сделал это специально, — услышал я голос Светы, — как только раскрыл глаза.
Поднявшись, я оглянулся. Девушка тоже приняла сидячее положение и посмотрела на меня.
Виктор и Тома приблизились. Обеспокоенно уставились на нас.
— Что? Что вы видели? — Спросил Виктор.
— То же самое, — поджал я губы, — но не совсем.
— В том, что он записал свои воспоминания без сновидца, не было ошибки! — Воскликнула Света, — он сделал это намеренно! Дополнительный уровень защиты! И чтобы пробиться через него, нужно следовать его же собственному пророчеству! Ты слышал?
— Отец был провидцем, — задумчиво поджал я губы.
— Что? — нахмурился Виктор, — провидцем? Я… я никогда не замечал за ним подобных признаков. Мне и в голову бы не пришло, что у него есть такая сила!
— В зачаточном состоянии, — мотнул я головой, — он не мог порицать осознанно. Скорее всего, вспышками. И не мог это контролировать.
— Скрытный гадёныш, — рассмеялся Виктор, а потом резко погрустнел, поджал губы. — Ну, теперь складывается еще один кирпичик, почему Сновидец решил его тихо убрать. Ему не нужны конкуренты.
— Сновидец? — Нахмурилась Света.
— Лидер Роялистов, — вздохнула Тома.
— Сновидчество — еще более редкий дар, — проговорила Света, — он считается эффективнее простого провидчества, потому что магу достаточно просто заснуть, настроивши себя на прорицание. Не нужно ни зелий, ни обрядов. Сновидчество проще контролировать.
— Сновидец очень ревнив до власти, — серьезно проговорил Виктор, — он устранит любого, кто хоть как-то, хоть в малой доле будет способен конкурировать с ним. Виктор, если он и правда был провидцем, мог видеть будущее, хоть и очень ограниченно, — дядя посмотрел на меня, — а значит, он был опасен для Сновидца.
— А убить просто так высокопоставленного роялиста было нельзя, — согласился я, — рядовых солдат — пожалуйста. Но если тронуть высокопоставленного, окружение не пойдет.
— Вот с ним и разобрались более мягко, — Виктор кивнул, — антимагический ген и прочие ухищрения роялистов.
— Но почему он сказал, — задумался я, — что нет разницы между Сновидцем и Провидцем — лидером Ордена?
Все молчали и только напряженно переглядывались. Видимо, ни у кого не было мыслей по этому поводу.
— А меня интересует, — прервала тишину Света, — что конкретно он хотел увидеть? — Девушка посмотрела на меня, — что за звездное небо над небом?
— Я догадываюсь, о чем он, — проговорил я, вспоминая наше с Пелагеей свидание.
Потом, неожиданно для всех, я прошел к окну и выглянул наружу. Небо было ясным. Звезды сияли на небе. Под ними лес разлился черным морем, и почти так же шумел ветром.
— Но мне интересно, как это ему показать? — обернулся я.
— Ну тут нет никакой тайны, — Света сложила руки на спинку дивана, обернувшись ко мне. Потом устроила подбородок на кисти, — просто заснить твои воспоминания через сомниум, — она показала мне черную книгу, — прямо сюда.
— Тогда мы и займемся этим, — торопливо пошел я на выход.
— Куда ты? — удивилась Тома.
— Посмотреть, — обернулся я, — на ночное небо, под небом.
Небо над небом. Россыпь звезд на синем, почти черном ночном небе. Под ним же разлились огни ночного города. Уже довольно притухшие, ведь время было глубоко за полночь, но все же они еще мерцали достаточно, чтобы быть похожими на другие, настоящие звезды.
— Как красиво, — высунулась Света через крышку люка моей машины.
— И правда, словно небо над небом, — тома села на капот, сложила руки на груди.
— Никогда я не думал, что брат был таким сентиментальным, — вздохнул Виктор. Он отвернулся и явно не хотел смотреть на эту ночную картину. А я смотрел.
Втроем мы прислонились к капоту и наблюдали красивую ночную картину.
— Ты что, скучаешь по брату? — Ткнул я Виктора локтем. Тот не ответил. Лишь вздохнул.
— Это очень красиво, — прозвучал Катин голос в голове, — хотя так просто. Люди каждый день пропускают такое зрелище мимо, даже не задумываясь, что они теряют.
— И что могут получить, — улыбнулся я, — если задержаться лишь на минутку, и отставят в сторону все свои дела.
— Что? — шепнула мне Тома.
— Ничего, Тома. Ничего.
Сверху было небо. Под ним светился огнями ночной город. Я решил приехать к водонапорной башне. В то самое место, где сразился с Венерой. Где встретился с Хлебовым. С этой возвышенности в сельской местности открывался вид почти на весь город, который растянулся вдали. Вокруг же, было черным-черно. Будто огромная грозовая туча собирается закрыть собой то небо, что раскинулось под настоящим.
Грядет буря. Все, что мы прожили к этому самому моменту, лишь подводка к настоящим испытаниям. Настоящей буре. Но это не важно. Я преодолею все и верну тебя, Катя. Вместе мы получим второй шанс. Новый дом. Дом орловских воспрянет и станет великим, а все враги падут.
— Я знаю, — прозвучал в моей голове добрый Катин голос.
— О! — Выглянул в окно Малиновский, — они прибыли. Я встречу.
Мы проводили взглядом погибшего уже мага Малиновского. Сергей посмотрел на нас со Светой из-под тяжелых век.
— Откуда ты знал, что мне нужно? — Спросил он.
— Я смотрю эти воспоминания уже не в первый раз, Сергей.
Мы вернулись в Предлесье уже под утро. Почти сразу начали готовить ритуал, чтобы записать в черную книгу мои воспоминания с холма. Не без усилий, но это получилось. Тогда я со Светой погрузились в транс и снова попали в лесную хижину.
На первый взгляд здесь ничего не изменилось. Однако, пока крутилась привычная запись, я постоянно ловил на себе взгляд Сергея Орловского. Раньше такого не было.
— Небо над небом, — проговорил он, — спасибо. Это правильное воспоминание.
— Почему ты выбрал именно его?
— Это еще один уровень защиты, — проговорила Света, — ты намеренно не стал звать сновидцев, а записал все сам. С ошибками, чтобы доступ к самому важному был только…
— У моих детей, — закончил Сергей, — верно. Иначе делать это было слишком опасно. Сновидец хитер. Он бы разбил остальные барьеры. Но против фундаментальных законов магии не может пойди даже он. Пока что не может.
Мы со Светой переглянулись.
— Они скоро вернутся. У нас мало времени.
— Времени у нас достаточно, — проговорил Сергей и повел рукой.
Звук дождя немедленно прекратился. Запахи исчезли. Посмотрев в окошко, я увидел, что дождь просто застыл в воздухе, словно водяная стена. Вдали светились фары машины. Темные фигуры, словно истуканы, на полушаге замерли по дороге к сторожке.
— Я когда-то видел это. Небо над небом. Именно в таком смысле мне представилась эта картина, — проговорил Сергей, — любой другой человек увидит ее по-своему. Но ты представил то же самое. И именно об этом мне было видение. Что ты увидишь это так же как я, — взгляд Сергея помягчел и он поднял глаза, которые стали мечтательными, — в ту ночь я понял, что люблю Анну. Люблю, даже несмотря на то, что она погубила наш род, сама того не зная.
— У нас есть вопросы, — я выступил вперед, — какие знания ты сокрыл в книге? Мне нужно понять, что такое проект «Геката»? Для чего использовали Катю? Как возродить ее? Что сделали мои родители? Настоящие родители.
— У меня есть ответы. Хоть и не на все, — кивнул Сергей, — и начнем с того, — он посмотрел на Катю, — что проект Геката задумывался как нечто, что поможет человечеству отбросить костыли.
— Костыли? — Нахмурился я.
— Да. Ореолы, заклинания, формулы, магические дисциплины — все это нужно людям, чтобы взаимодействовать с маной. Им, — Сергей нежно, как отец, погладил волосы Кати, — Гекатам, такое не нужно. Они взаимодействуют с маной по-другому. Напрямую.
— Их было много, много девушек, — кивнул я.
— И все они погибли. Осталась лишь одна Геката — Екатерина Лазарева. Новых создать больше невозможно. Роялисты уничтожили лабораторию, в которой из дев делали Гекат.
— Зачем Сновидец хочет ее себе?
— Ради силы, — посмотрел на меня Сергей, — их со Сновидцем потомство отбросит те самые костыли. Выйдет на новый уровень владения маной. Или, — он заглянул мне прямо в глаза, — или твое с Катей потомство, если ты успеешь освободить Гекату первым. Но, — он снова посмотрел на Катю, — у тебя преимущество. Она любит тебя. Любит по-настоящему. А Сновидец желает взять ее силой. Как рабыню. Именно поэтому он забрал ее. Именно поэтому развоплотил. Чтобы поработить. Отстранить от тебя. Но твои родители, — хмыкнул он, — настоящие родители, подложили ему свинью.
— О чем ты? — я нахмурился.
— Ритуал связывания душ и ритуал создания посмертного измерения. Кем была твоя мать, Павел Замятин? Кем была Александра Замятина?
— Ритуологом, — твердо ответил я, — она была ритуологом.
— А кем был отец? Кем был Евгений Замятин?
— Магом крови.
— Верно, — он кивнул, — а авария — это ритуал магии крови. Они заплатили своей кровью, чтобы связать вас с Катей. Чтобы Сновидец не смог отделить тебя, от нее. Именно поэтому ты слышишь ее, можешь взаимодействовать с ней. Именно поэтому, существует нигде.
Выходит, Шепчущий Во Снах это и есть Сновидец. А то, что он пытался сделать в последний раз — ритуал по разделению меня и Кати. Своим кинжалом он пытался разрезать нашу связь. Страшно подумать, что было бы, если бы у Сновидца получилось.
— Они не погибли тогда. Вы говорили об этом с Малиновским, — строго сказал я.
— Верно. Не погибли. Мы пытались спрятать Катю. Но все пошло не по плану. И твой отец попросил меня убить их, чтобы я отвел подозрение от себя и успел оставить это послание.
— Что? — ошарашенно уставился я на Сергея
— Мы были друзьями, продолжал он. Трио магов, которое решилось пойти против Тайного Общества. Против Сновидца.
— Вы были заодно. Вы втроем были вместе? Вместе пытались помешать Сновидцу.
— Верно. Они наладили между вами связь. А я должен был направить тебя через Черную Книгу. Мы собирали обрывки будущего из моих видений. И… Мы те — кто осуществили раскол.
— Раскол чего? — спросил я, — раскол Ордена? Роялистов?
— Раскол нашей тайной организации на Орден Новой Маны и Роялистов.
— Они были одной организацией?
— Верно, — он кивнул, — но когда мы поняли, в чем истинное предназначение Гекаты, то ужаснулись. И решили, что недопустим этого. По крайней мере в таком виде.
— Ты же сказал, — вклинилась Света, наблюдая за всем с величайшим интересом, — что предназначение Гекаты отбросить костыли человечества.
— Она это может, — кивнул Сергей, — но цель проекта была другая.
— Какая? — Нахмурился я.
— Я… я не могу сказать. Эта область воспоминания повреждена.
Мы со Светой переглянулись.
— За-то я могу сказать, — он серьезно посмотрел на меня, — как вернуть ей тело. Как вернуть Екатерину Лазареву к жизни.
— Как? — я приблизился к Сергею, взял за плечи, — как вернуть?
— Ритуал Соединения, чтобы вернуть тело. Слияние, чтобы вернуть силу. Сначала нужен круг материи. Потом все по порядку: тридцать пять литров воды, двадцать килограмм углерода, четыре литра аммиака, полтора килограмма оксида кальция, восемьсот грамм фосфора, двести пятьдесят грамм соли, селитры — сто грамм, восемьдесят грамм серы, семь с половиной грамм фтора, пять граммов железа и три грамма кремния… — он перечислил еще пятнадцать химических элементов, из которых состоит человек.
— Это алхимия, — поджал я губы, — алхимическая формула человеческого тела. Круг материи — алхимический проводник для обрядов.
— Это то, что вернет ей тело. Но есть еще то, что должно вернуть душу из нигде.
— И что же это? — Спросил я, чувствуя, как эмоции переполняют.
— Шесть слов, что вы уже нашли, — улыбнулся Сергей, — это заклинание, привязывающее душу к телу. Придающее этому новому телу форму, точно такую же, какая была при жизни Гекаты.
— Значит, Катя будет самой собой, — кивнул я, — той, кем она была до смерти… вернее, до того как ее запечатали.
— Да, — ответил Сергей, и тут его улыбка сошла с уст, — но чтобы вернуть ей силу, этого будет мало. И последнее действие — Слияние, сделает это. Но я не знаю, в чем заключается этот ритуал. И не подскажу тебе здесь. Более того, — он посмотрел на меня внимательнее, — я не знаю, захочешь ли ты, чтобы Геката вернула свою силу. Или, может, решишь оставить Катю той, кем она была до всех этих событий — просто женщиной.
— Этого, — холодно ответил я, — я и сам не знаю, Сергей. Спасибо тебе. Спасибо, за все, что ты спрятал для нас в этой книге.
— Я не Сергей, — улыбнулся Орловский, — а лишь его воспоминания о себе. Такое, каким он хотел видеть себя в глазах сына. Но уверяю тебя, Павел Замятин, — поклонился Сергей, — настоящий я чувствовал бы, что выполнил свой долг. И был бы доволен.
— Уходим? — Тронула меня за плечо Света.
— Нет, — я слегка обернулся к ней, — я хочу посмотреть, кто войдет в хижину, — посмотрел на Сергея, — теперь это возможно?
— Возможно, — кивнул он. Прошу, отойди в сторону, Павел Замятин. Или, — он улыбнулся, — стоит теперь звать тебя Орловским?
— Я ощущаю себя и тем и другим, — улыбнулся я в ответ.
Мы со Светой отошли от стола и застыли у дальней стены, на которой висели веники сушеных трав. Сергей повременил, пока мы займем свои места, а потом вновь запустил воспоминание. Снова зазвучал дождь. Резко пахнуло запахом трав.
Я внимательно уставился на дверь. Решил, что не пропущу ничего, ни единой мелочи, оставшейся в памяти книги.
Дверь со скрипом распахнулась, громко стукнула о деревянную стену.
— Вот она, господин, — раздался раболепный голос Малиновского, — Геката здесь. Мы забрали ее для вас, повелитель.
Внутрь ступили трое: Малиновский и еще двое мужчин. Оба носили походные дворянские дождевые плащи. Выполненные из шерсти и заколдованные оставаться сухими при любой погоде, они закрывали капюшонами лица незнакомцев.
— Чудесно, друг мой, — проговорил один из них — высокий и стройный мужчина.
Его голос был глубоким и очень бархатным, словно у артиста.
— Я знал, что смогу положиться на тебя, — высокий мужчина очень фамильярно похлопал рукой в кожаной перчатке Малиновского по щеке. Седовласый маг расплылся в улыбке.
— Я хочу посмотреть на нее, — проговорит тот же мужчина, но голос изменился. Он стал ниже, басовитей и более угрожающим, — Малиновский сказал мне, что она готова.
— Да, господин, — снова залепетал Малиновский, — убивать Гекату нет нужды. Более того, так просто ее теперь не убить. Мы сделаем, как вы хотели с самого начала — запечатаем ее, чтобы вы могли сблизиться с ее личностью, влюбить молодую девушку в себя.
— Мне не нужно ее влюблять, Князь, — обратился он к Малиновскому и голос снова стал бархатным, — достаточно лишь того, что Замятин не сможет ее найти, — Высокий маг ступил к Сергею.
Второй незнакомец, который был гораздо более грузным, но тоже крепким, шагнул следом. Я не видел его лица. При словах высокого я почувствовал, как непроизвольно сжимаются кулаки.
— Надеюсь, — высокий вновь забасил, — ты доставил мою невесту в сохранности? Раз уж Геката готова, с ее головы не должен упасть ни один волосок.
Сергей не ответил. Он просто отступил от стола, на котором лежала Катя и небрежным жестом указал на него, подходите, мол.
Высокий не ответил, прошел к столу и стал спиной ко мне. Грузный дворянин занял место по ту сторону стола. Лицо под капюшоном было скрыто тенями, однако его фигура, осанка кого-то напоминали мне. Будто бы я знал этого человека.
— Это и есть Сновидец? — Спросила Света, указывая на высокого мужчину, чей голос постоянно менялся.
— Должно быть он, — я кивнул.
— Какой странный, — сглотнула Светлана, — мне не по себе от него.
Некоторое время высокий мужчина молчал и просто смотрел на Катю. А потом он откинул капюшон. Я успел заметить его волосы: короткие и светлые. Мужчина опустился к Кате, и я услышал характерный звук поцелуя.
— Ублюдок, — прошипел я сквозь зубы.
Меня грела единственная мысль: Сновидец — это Шепчущий Во Снах, а я довольно глубоко всадил ему его же ритуальный нож в спину.
— Она совершенство, — прозвучал бархатный голос Сновидца, — нет изъянов, ни физических, ни душевных. Венец проекта, — я вовремя приказал уничтожить лаборатории, — проговорил он изменившимся низким голосом.
— Да господин, — поклонился Малиновский, — вы как всегда предусмотрительны.
— Ни Орден Новой Маны, ни Роялисты не должны знать о том, что произошло в действительности, — зазвучал голос Сновидца, — они продолжат соперничать и бороться. Это нужно, чтобы осуществить мой запасной план на случай, — он накинул капюшон и посмотрел на Сергея, — если Замятин все же каким-то образом сможет восстановить связь с Гекатой.
— Это просто невозможно, — возразил Малиновский.
— Возможно все, друг мой, — голос снова изменился, — особенно если внутри нашего общества завелись предатели. А они завелись, я знаю. И найду их.
Сергей едва заметно пошевелился, потом проговорил:
— Давайте я сам доставлю Гекату к Предлесью. Передам ее графу Синицыну.
Он было приблизился к столу.
— Нет, — остановил его Сновидец. Голос прозвучал грубо, а потом он начал снова бархатным, — не утруждайся, друг мой. Поезжай домой, к семье. Гекату доставит на юг наш новый почетный член, — он указал на грузного мужчину в капюшоне, и тот поклонился, — это будет его первым поручением. Приступайте, герцог.
Мужчина в капюшоне поклонился снова. Приблизившись к столу, он взял завернутую в одеяло Катю.
— Помоги ему, — грубо бросил Сновидец Малиновскому, и тот тут же поклонился.
Оба вышли из сторожки. Сергей тоже намеревался уйти, но Сновидец остановил его.
— У меня есть к тебе вопрос, друг мой, — сказал он бархатным вкрадчивым и очень добродушным голосом.
— Я слушаю, господин.
— Это ведь ты встречался с ними? С Замятиными? Ответь честно. Если это правда, то поступок в высшей степени низкий, но все ошибаются.
— Нет, — несколько повременив проговорил Сергей, — более того, я собственными руками убил обоих в битве за Гекату.
Я увидел, как Сновидец закивал ему, потом вздохнул.
— Что ж. Я тебе верю. Идем со мной, Сергей. У меня есть для тебя новое задание. А потом отдохнешь. Ты заслужил отдых. Побудь с семьей.
— То, о чем ты говоришь, Игнат — это алхимия, — проговорила Тома, — а ты знаешь, что алхимия очень тщательно контролируется государством. Где мы найдем круг материи? Это сложнейший проводник магии!
— Найдем, — кивнул я.
— И где? Где же?
Когда мы вернулись, то тут же рассказали обо всем услышанном Томе и Виктору. Последний, когда узнал о брате, Сновидце и том, что роялисты с Орденом были когда-то едиными, а потом распались, стал угрюмым как полено.
Света же задумалась, а потом просто улеглась на сомниум заново. На мой вопрос, что она делает, девушка ответила, что хочет проверить черную книгу. Что после того, как мы «освободили» воспоминание Сергея, что-то должно было измениться.
— Найдем круг материи в академии, — ответил я, — в академиях должна быть алхимическая лаборатория и класс алхимии. А круг материи является обязательным инструментом для профессионального алхимика.
— Можно еще попросить кого-нибудь из алхимиков, — задумался Виктор.
— И как мы объясним ему это? — Посмотрел я на Виктора, — что мы ему скажем? Что воскрешаем девушку? Ты же знаешь, что все алхимики — имперские чиновники, и следят за ними лучше, чем за сборщиками налогов.
Виктор не ответил.
— У меня теперь один путь — в магическую академию Екатеринадара.
Перед нами развернулось небо над небом. Звездное и темно-синее ночное небо нависало над чем-то другим, чем-то очень черным, но полным желтых огней.
— Что это, Кать?
— Светлячки, — тихо проговорила Катя, — светлячки в траве. Я очень впечатлилась тем видом, что наблюдала через твои глаза, с холма.
Мы сидели на вершине травянистого склона. Трава, которую шевелил ветер, была очень мягкой, прохладной и приятной. Любить на ней Катю — отдельное наслаждение.
— Я немного под впечатлением от всего, что узнала, — проговорила девушка.
Когда мы закончили и остыли, я рассказал Кате все, что видел в воспоминаниях Сергея Орловского. Девушку это поразило до глубины души. Первое, что она сделала, когда дослушала мою историю — бросилась ко мне в объятья, прижалась и заплакала.
— За что мне все это? Почему я? — Шептала она сквозь слезы.
— Тихо, — гладил я ее по спине, — все это не важно. Главное — вернуть тебя к жизни. А сила… мы решим, что делать с твоей силой после.
— Мне нужно это переварить.
Так, в тишине мы просидели еще некоторое время, а потом она заговорила о небе над небом. Но разговор быстро принял другой оборот.
— Света знает, как оградить тебя от Сновидца, который является сюда Шепчущим Во Снах.
— Как только вспомню, — девушка поежилась, — что он целовал меня, прикасался к телу, так мерзкая дрожь по ногам и рукам бежит.
— Мы ему отомстим, — холодно ответил я, — я убью его, когда доберусь. Убью собственными руками.
Мы помолчали снова, потом я начал:
— Света говорит, что если нигде работает по принципам сна, можно попытаться сократить нигде до одного конкретного места и экранировать его от чужого вмешательства. Создать, скажем, сад, дом, может, небольшую комфортную для тебя деревню. А потом окружить ее магическим барьером.
— Если это не даст Шепчущему снова напасть на меня, то я согласна.
— Но есть и обратная сторона, — я серьезно посмотрел на девушку.
— Какая?
— Ты больше не сможешь управлять этим местом. Оно станет статично.
Катя погрустнела, уголки ее губ слегка опустились. Девушка посмотрела на пальчики своих ног, грустно моргнула.
— Когда я одна, я могу создавать себе места, времена, собеседников. Могу создавать целые миры, если захочу. Творить общества. Только так я сохраняла здравый рассудок. Была среди людей, хоть и не настоящих. Проживала свои воспоминания, которые получила еще до того как стала Гекатой. И я все это потеряю?
— К сожалению, да, — я кивнул, — иного пути нет. Только так я смогу защитить тебя от Шепчущего.
Девушка поджала пухленькие губки. Ее глаза заблестели в свете звезд.
— Я не могу на это решиться, Паша. Не могу. Это все равно, что остаться в темнице.
— Это место — без малого темница.
— И из нее меня хотят посадить в еще более тесную, — вздохнул она, — я не могу решиться на такое, — полушепотом проговорила Катя, — поэтому прошу, реши за меня. Прими это решение сам. Я покорюсь твоей воле, Паша.
— Тебе так будет проще?
— Да.
— Хорошо, — я прижал девушку к себе, — тогда мы начнем возводить убежище от Шепчущего завтра. Будет несколько сеансов. Процесс не такой быстрый.
— Хорошо.
— Скоро все изменится. Помни о Ритуале Соединения. Обещаю, что я верну тебя в реальный мир.
— Спасибо. Тот ореол, что я сделала из последнего слова. Сделала его по твоему собственному выбору. Ты уверен, что он тебе нужен? Вещь специфическая. А если ты присоединишь его к своим, то его уже нельзя будет ни снять, ни переделать.
— Я знаю.
— Ты хорошо подумал?
— Да. Он нужен, чтобы одолеть Шепчущего.
— Хорошо. Тогда, — Катя поднялась и оседлала мои бедра, — позволь мне передать его, — проговорила она, а после, наши губы сомкнулись в поцелуе.
— Аккуратнее ты, бездарная тварь! — Крикнул Сновидец, — где ты училась целительствовать⁈
— Прошу меня простить, — съежилась старуха-целительница, — но душевные травмы лечить сложнее физических. А нужно еще учесть то, что обе ваши души были повреждены, а это не упрощает…
— Заткнись! — Прошипел Сновидец, — и работай, иначе умрешь!
Женщина склонилась настолько низко, насколько ей позволяла ее больная спина.
Сновидец был вне себя от ярости. Он проиграл Замятину в нигде, получил душевную травму от своего же кинжала, да еще и лишился способностей, как прорицать будущее, так и снить его.
Сновидец лежал на удобной массажной кушетке, совершенно голый. Старуха суетилась вокруг него, накладывая на спину, туда, куда Замятин вонзил нож, целебные припарки. Раны там не было, но именно через это место прошел импульс, повредивший души.
В его богато убранных личных покоях, одного из многочисленных имений, стоял приятный запах благовоний. Он думал, что запах немного успокоит нервы, но этого не происходило, и Сновидец только сильнее раздражался.
Сновидец, хоть и был обнажен, совершенно не стеснялся старухи. Разве будет хозяин стесняться своей собаки? А человек будет стесняться жалкого муравья? То же самое испытывал и Сновидец. Он не стеснялся низших, по его мнению, существ.
Однако, он думал. Думал о том, что делать дальше? По какому пути пойти? Потеря способностей прорицать, хоть и временная, была сравнима для него с потерей зрения для обычного человека. Его это бесило.
Благо, у него еще оставались каналы, по которым он мог узнать, что делает сейчас Замятин. А его враг был близок, очень близок к тому, чтобы вернуть Гекату к жизни.
— Бром!
— Да, господин, — отозвался лысый старик в балахоне Ордена Новой Маны. Он был одним из тех, кто входил в Круг. Кто знал правду.
— Когда она закончит, — Сновидец поднял лицо в золотой маске (он носил ее даже сейчас) — с процедурой, вели привести Мясницкого в зал резонации. Я тоже туда приду.
— Господин, — поклонился Бром, — последнее ваше распоряжение… с ним вышла ошибка. Молодой Анастас чуть было не отправил его роялистам, а в Орден Новой Маны.
— Проклятье… — проговорил Сновидец и добавил грязное ругательство, — и что?
— Я перехватил послание и направил его по верному адресу.
— Прикончи этого растяпу, как его там?
— Уже, — поклонился Бром, — правда, Князь Слуцкий наверняка будет расстроен, когда узнает, что его племянник погиб.
— Князь Слуцкий дорожит своим местом в Кругу. Поэтому пусть и он ответит тоже. Князь ручался за своего племянника, а тот подвел. Пусть заплатит… скажем, мизинцем.
— Слушаюсь, Господин. И велю доставить Мясницкого по вашей воле, — проговорил слуга и, шурша черно-красным одеянием, удалился.
Сновидца радовало только одно: они нашли Мясницкого, этого предателя. И теперь именно он, как способный артефактор поможет Сновидцу в его следующем шаге. А потом умрет.
— Говоришь, услуги сновидцев тебе больше не нужны? — Проговорил Денис Фомин.
— Нет, спасибо, — я улыбнулся, — я ценю стремление вашего дома, герцог, помочь мне, но я уже справился своими силами.
Утром следующего дня позвонил Фомин и попросил о встрече, если у меня есть время. Встреча срочная и связана с работой прокуратора. Фомину нужна была от меня какая-то помощь. Встретились мы в Предлесье. Представитель одного из богатейших домов юга приехал ко мне сам, один, на своей личной машине — винтажной спортивной модели Ласточки, выпуск которой закончился в империи в конце прошлого века.
Я лично встретил герцога и провел его в гостиную для особых гостей — небольшую, но богато убранную комнату. Там мы позавтракали, потому что Фомин сказал, что еще сегодня не ел, не было времени.
— А теперь, — проговорил герцог, когда закончил с яблочным штруделем со сливками и допил кофе, — я бы хотел поговорить, — он покосился на Матрону, убирающую со стола, — наедине.
— Тогда пойдемте в мой кабинет, герцог.
— В общем, — начал Фомин тут же, как только я закрыл дверь в библиотеку, — мне нужна твоя помощь, дорогой Игнат.
— Какого рода? — Я вопросительно поднял бровь.
— Мне, и моему напарнику кровь износу нужно поймать одного преступника. Она наемница. А любое наемничество, за исключением бретерства, запрещено кодексом.
— У вас проблемы с поимкой одной женщины? — Нахмурился я, — кто ж она такая, если прокураторы не могут поймать отступницу?
— Бывшая убийцы из проклятого рода, — серьезно сказал Денис.
— Прошу вас, назовите имя, — проговорил я, понимая, в чем тут может быть дело. И это понимание отразилось неприятным ощущением в душе.
— Венера Абрамова, — проговорил прокуратор, — последняя из Абрамовых.
Я не ответил сразу, задумчиво опустил взгляд, а потом предложил Денису Фомину сесть. Мы заняли большие кресла. Герцог громко засопел, потом спросил:
— Что-то не так?
— Скажите, а вы видели эту вашу цель? Видели Венеру Абрамову?
— Видел, — он кивнул, — молодая девушка. Шустрая и искусная, как в магии, так и в скрытности. Мой напарник Ольгерд Вираксис пытался поймать ее самостоятельно, но чертовка неплохо пощипала этому орлу перышки.
Я не хотел выдавать Фомину, что знаю Венеру. Мне нужно было разобраться во всем самостоятельно, понять, в чем тут дело. Однако, выйти на Венеру сам я не мог. Не было ни одной зацепки. Я даже думал одно время, что девушка покинула юг империи. Выходит, нет. Но куда она влезла? Куда и зачем? Что делала все это время? Предложение Дениса было отличным шансом разобраться в происходящем. Только нужно быть немножко хитрее.
— А после мы пытались расставить ловушку на нее, но уже вдвоем. Не вышло. Она раскусила нас и ушла из западни.
— Что нужно от меня? — Подыграл я Фомину.
— Участие, — он пожал плечами, — у Ольгерда есть план. Однако он предполагает наличие нескольких участников: троих подставных, которые заманят девушку в ловушку. Один из них, — Фомин приблизился и начал вполголоса, — уже ведет Абрамову. Преступница хочет уехать в столицу. А, наскбюолько я знаю, ни нормальных документов, ни денег у нее почти нет. Все успел захватить Ольгерд, когда застал ее на подставной квартире.
— А мы втроем должны будем поймать ее, — догадался я.
— Верно.
— Скажите герцог, — я откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, — а Венера сделала что-то противозаконное? Есть какие-то обвинения, кроме как в наемничестве?
— Знаешь, Игнат, — несколько растерянно начал Денис, повременив, — у меня нет такой подробной информации. По правде говоря, это дело Вираксиса. Он обратился ко мне за помощью. Попросил найти надежного человека, кто мог бы стать третьим.
— И не нашлось ни одного прокуратора? — Я вопросительно поднял бровь.
— Понимаешь, в чем дело, — вздохнул Денис, — Олгерд Вираксис отличный прокуратор, но своеобразный человек. С довольно сложным характером. Плохо находит общий язык. Я спас его когда-то в одной заварушке. Он платит мне за это помощью и доверием. Однако к другим… — Денис отрицательно покачал головой, — относится с опаской. Так вот. Он доверил мне найти помощника. А ты очень способный парень. Да к тому же неболтливый. Так что мы будем рады, если поможешь. А нет, ну что ж… Решение все равно принимать тебе.
— Я кивнул, — хорошо, — я помогу вам. С чего начнем?
— Для начала, — Денис сунул руку во внутренний карман пиджака, достал бумажку, — встретимся сегодня вечером в этом месте.
— Это ж адрес борделя, — хохотнул я, — кода прочитал принятую записку.
— Ну, — растерянно улыбнулся Денис, — я же говорю тебе, что Ольгерд Вираксис — очень своеобразный человек.
Я решил принять предложение Дениса, и завтра мне предстояло встретиться с этим его странным другом. Ну что ж. Посмотрим, что ж там такого наворотила Венера, если ей заинтересовались прокураторы. Девушке явно нужна была помощь. Возможно, я смогу ее оказать.
После, я занялся текущими делами. Вместе с Вандерляйн, вернувшейся из доходного дома, я съездил в серверную. Ребята, работающие там: долговязый Лаврентий и пухленькая девочка Тина, очень удивились, когда я позвонил им и сказал, что приеду.
— Мы уже давно ждали вас, господин, — высоким голосом проговорила Тина, — думали все, когда ж вы приедете?
— Было много дел, ответил я, все в порядке?
— Очень даже! Серверная работает как надо!
И это действительно было так. Когда мы приехали осмотреть помещение, в нем царил идеальный порядок. Шкафы с техникой мерно шумели. Гулко работали кондиционеры. Помигивали лампочками серверные системные блоки.
— Двадцатого июля у нас по плану арендные платежи. Вот только бухгалтерия не отвечает, — почесал голову Лавр.
Парень постоянно посматривал на красотку Вандерляйн, которая посетила серверную в тонком светлом платье чуть выше колена. Ее открытые загорелые плечи захватывали дух. Девушка держала в руках шляпку от солнца, которую надевала, как только выходила на улицу. Было видно, как ее внешний вид смущал и Тину, которая как-то сжалась и смотрела на всех очень неуверенно.
— Ага, — Присоединилась Тина, — бухгалтерию вела другая организация княжича Сикорского. Так что с переводами, подсчетами и счетами могут быть проблемы, — кашлянула она, покосившись на осматривающую оборудование Вандерляйн.
— Ну это ничего, — сглотнул Лавр, пытаясь не смотреть на изгибы девушки, — у меня есть знакомый бухгалтер, он поможет…
— Не нужен бухгалтер, — Вероника посмотрела на Лавра, подняв подбородочек, парень, казалось, сейчас растает. Я даже улыбнулся, так это было забавно, — я сама могу вести бухгалтерию. У меня есть соответствующее образование. Дорогой Лаврентий.
— Д-да… что госпожа? — Смутился лавр и стал потирать явно вспотевшие ладошки.
— Перешлите мне, пожалуйста, всю имеющуюся бухгалтерию, списки клиентов, арендные договоры. Все, что есть.
— Конечно, — он выдохнул, — у нас все в электронном виде. У вас нет… флешки?
Вандерляйн улыбнулась.
— С собой нет. Я приеду позже и захвачу компьютер. Вы можете перебросить мне все на месте?
— Да, — сглотнул Лавр, — конечно.
Тина посмотрела на парня и закатила глаза. Я еле удержался, чтобы не засмеяться.
— Вот и отлично. Тогда ждите меня к вечеру.
— Да, конечно, будем рады иметь вас… — осекся Лавр и покраснел как рак, — то есть видеть… видеть вас в нашей серверной!
— О предки, — полушепотом проговорила Тина, спрятав лицо в ладошки.
— Я… я, пожалуй, пойду, — он аж взмок, — мне нужно найти мягкий… жесткий… что-то там. Короче… до скорого! — неуклюже скрылся он за стеллажами с компьютерным оборудованием.
— Куда это он? — Вопросительно приподняла бровь Вандерляйн.
— Вы его смущаете госпожа, — тихо сказала Тина, — очень. Кажется, Лавр таких красивых дам еще не видел, — Тина опустила глаза и добавила как-то грустно, — да и я тоже.
— Ну что вы! Дорогая! — Рассмеялась Вандерляйн, — у вас очень милое лицо, а полгодика в спортзале сделают из вас настоящую красавицу!
— Спасибо, — засмущалась Тина, — вот только Лавр теперь работать не сможет. Будет трындеть о вас до конца смены.
— Ну, — хохотнула Вандерляйн, — раз уж я с вами надолго, постараюсь не смущать Лаврентия в будущем. Оденусь менее официально.
— Не уверен, что у тебя получится, Вероника, не смущать Лавра, — улыбнулся я.
— Игнат, а что это ты делаешь? — Спросила Тома, когда мы встретились в галерее, ведущей к библиотеке.
— От Олега Петрина, — Показал я загадочную коробку, — он прислал в награду за помощь.
— Да, — нахмурилась Тома, — тот случай со вдовой и магом с телом-конструктом был жутковатый.
— Но поучительный, — поджал я губы.
— А что там? — Спросила Тома. Я заметил, что девушка держала какое-то письмо.
— Не знаю. Вот и иду проверить. А что у тебя? — Кивнул я на конверт.
— Письмо, — вздохнула девушка, — для деды. Он обещал выйти на связь, но так и не сделал этого. Я волнуюсь.
— Я уже думал об этом, — кивнул я, — хочешь отправить?
— Да, — она кивнула, — только при помощи магической птицы. А трансгуманизацией владеешь только ты. Сделаешь мне почтовую синицу?
— Тут, пожалуй, — я оценил размеры письма, — понадобится ворона.
— Можно и ворону. Но у меня душа не на месте. Почему он не выходит на связь? Уехал еще перед фестивалем, и ни слуху ни духу.
— Единственное, что мы сейчас можем сделать, — я протянул руку, и Тома передала мне письмо, — это попытаться выйти с ним на связь. Пойдем со мной.
— Спасибо, Игнат, — обеспокоенное лицо девушки на мгновение осветила улыбка.
Вместе мы пошли в библиотеку, и я наколдовал Томе ворону из какой-то старой книжки. Когда мы отправили птицу, я принялся за коробку.
— Хм, — я вскрыл ее проводником, — тут, внутри, какая-то одежда.
Тома уселась на диване, рядом с коробкой, заглянула внутрь.
— Это униформа, — достал я плотный тактический китель из черной ткани со вставками, напоминающими кевларовые, однако меньше по размеру. Настолько меньшими, что они не могли бы защитить ровным счетом ни от чего.
С такими же вставками были и тактические карго брюки.
— Военная форма? — Удивилась Тома.
— Хорошего качества, — пощупал я ткань.
— И она артефактная, — девушка взяла рукав кителя, — я чувствую магическую ауру предмета, особенно сильная она здесь, — Тома провела ладонью над рукавом, как раз там, где была загадочная вставка, — О! Тут еще записка!
— Да? — я отошел к большому старинному зеркалу, что стояло у стены, — и что же в ней? — Стянул я футболку.
— Приветствую, Игнат, — сглотнув, начала читать Тома. Я знал, что девушка пялится на мой голый торс, — пересылаю тебе кое-что, что сам смог урвать в имперском бюро снабжения прокураторов. Вольным товарищам такие штуки станут выдавать еще не скоро. Это только испытательный образец.
Я застегнул молнию, чувствуя, как ткань подстраивается под мой размер. Осмотрев себя в зеркале, я хмыкнул, сел на кушетку и принялся стягивать брюки.
— Ты слышал Игнат? Это только испытательный образец, — проговорила Тома. Я поднял на нее глаза и увидел смущенное лицо девушки.
— А что там дальше?
— Так… хм… А вот. Это сочетания алхимических и артефактных технологий. Новейшая боевая униформа для спецслужб. Вставки из чешую щитника на серебряной подложке осуществляют отличную защиту как от магии, так и от физического урона. Должно быть, — Тома оторвалась от бумаги, — это какая-то броня. Что еще за щитник?
— Ящер, — я встал, облаченный в черное, поприседал, удивляясь, как одежда сама подгоняется под мое тело, — большой и медленный. Обитает в средней полосе страны. Он магический и может генерировать магические щиты, чтобы защищаться от хищников.
— А! — Тома снова опустила глаза в записку, — он тут так и пишет. А еще, благодаря пропитанной экстрактом поскрипа синтетической ткани, она сама принимает размер владельца. Так что форма унифицированная.
— Работает здорово, — попрыгал я.
— Так, — Девушка забегала глазами по бумаге, — написано, чтобы активировать, нужно проговорить заклинание. Тогда вставки зарядятся магией от твоего тела и образуют пассивный щит. Однако, они разряжаются, если получают урон. Так что это не панацея, и нужно следить за зарядом. Игнат, попробуешь?
— Конечно. Какое заклинание?
— Кажется, — девушка побежала пальцем по строчке, — Заклинание звучит как «Щит».
— Щит, — сказал я.
Тут же почувствовалось, как вставки слегка разогреваются. Сначала меня это немножко напрягло, но когда они тут же остыли, я расслабился. В следующее мгновение вокруг меня моргнул и тут же исчез полупрозрачный магический щит.
— Интересная технология, — осмотрел я свои руки, посмотрел по сторонам, чтобы понять, не искажает ли защитный купол изображение. Он не искажал.
— Проверим? — Тома улыбнулась.
— Конечно.
Девушка встала и взяла с рабочего стола первую попавшуюся книжку.
— Стой-стой, — остановил ее я, — что ты схватила?
— Эм. Краткая история магии, — осмотрела она обложку.
— Будешь кидаться историей магии? — Улыбнулся я.
— Могу взять что потяжелее, — засмеялась девушка и указала на большой справочник по снологии.
— Эта мне еще нужна, — мотнул я головой, — так что давай историю.
Тома картинно стала в стойку, представляющую из себя что-то между позами копьеметателя и теннисистки.
— Обещаю не кидать в голову, — рассмеялась девушка.
— Кидай куда хочешь. Я поймаю.
Она слегка размахнулась и метнула книжку в меня. Томик пролетел по воздуху, раскрылся, зашуршал страницами. А потом с грохотом магии его отбросило в сторону. Сработал щит. Тома взвизгнула и сжалась, прижав руки к груди.
— Ого, — я хмыкнул, — барьер даже не колыхнулся. Это отлично. Защитные заклинания часто искажают обзор.
— Оно работает, я рада, — улыбнулась Тома.
— Попробуем что-нибудь потяжелее? — Я подмигнул ей.
— Это что же?
— Боевую магию.
— Ну… у меня нет боевой магии! Ни одного заклинаница!
— Я знаю у кого есть, — улыбнулся я.
— А если она не сработает? — Тома вернулась к дивану и взяла записку Дениса, — Петрин пишет, что броня еще проходит испытания.
— Ну, тогда мы узнаем, что она непригодна для боевых действий.
— Хорошо бы еще, чтобы ты остался в живых при этом!
— Что-что сделать? — Крикнул мне Виктор, с того конца заднего двора, — ты для этого меня позвал⁈
— Ну да.
— Можно, я не буду смотреть? — Скуксилась Тома.
— А я, наоборот, хочу! — Состроив любопытное выражение хихикнул Стас.
Из окна второго этажа на нас посмотрела Вика. Я помахал ей, а она мне. Кажется, сестренка усвоила лучше остальных, что беспокоится за меня не стоит. Хотя… никто не знает, как этот прототип брони поведет себя в боевых условиях.
— Виктор, не выделывайся, рассмеялся я, — просто брось заклинание.
— Ну не игнис же! Давай что попроще⁈
— Я должен узнать, на что она способно. Давай быстрее! Солнце высоко. Становится жарковато.
— Зараза, — сплюнул под сапоги Виктор и извлек проводник, — если я тебя поджарю, роялисты скажут мне спасибо!
— Угу, — я хмыкнул, — и может быть даже возьмут обратно.
— Проклятье… ну нет, — он улыбнулся, — Готов?
— Тома, Стас, ну-ка спрячьтесь в галерее! Отлично. Не высовывайтесь!
— Теперь готов?
— Да!
Виктор выкрикнул заклинание. Я увидел, как огненный змей, гудя и разбрасывая языки пламени, помчался ко мне. Когда он накрыл мое тело, все вокруг затрещало. Я не почувствовал даже жара.
— Ого! А второй такой у него нету? — Крикнул Виктор.
Я выпрямился, осмотрел опаленную почву вокруг.
— Что ж. Я спрошу у Петрина.
Чуть позже мы со Светой практиковали синхронизацию. Это было нужно, чтобы снящая могла через сон зайти в нигде и начать формировать убежище для Кати. Выглядело это как медитация. Мы просто сидели в креслах моего кабинета расслабившись. Света читала заклинание, а я слушал ее монотонную речь.
Когда все кончилось, я снова провел медитацию, но уже свою собственную, чтобы доделать, наконец, второй ареол. Это получилось, и я официально приобрел ранг промага. Хотя, мне было по барабану на это. Катины ореолы давали несравнимо больше пользы. Последний же, что получил недавно, Катя назвала туманным, и он очень сильно поможет мне против Шепчущего Во Снах.
Когда я рассортировал свои магические заклинания, убрав часть в новый, разгрузив черный и выкинув все лишнее, то пришло время собираться на встречу с другом Дениса Фомина.
Самый дорогой бордель города, естественно, формально не был борделем. Официально «Аква эт роса» была купальней и комплексом саун и бань. С дополнительными услугами, конечно.
— Прошу прощения, господа, — поклонился охранник на входе, — господин… — он сделал учтивую паузу.
— Граф Орловский, — ответил я.
— Благодарю. Господин граф совершеннолетний?
Денис Фомин прыснул в кулак.
— Нет, — хмыкнул я.
— Тогда, полагаю, вам нельзя внутрь, — очень вежливо поклонился охранник.
— Это почему же? Разве в ваших купальнях твориться что-то противозаконное?
— Ну… Эм… — выпучил охранник глаза. Кажется, он был в полной уверенности, что я знаю, куда иду, — а вы разве не знаете о наших… кхм… дополнительных услугах?
— Да, — я иронично посмотрел на здоровенного охранника с очень культурным лицом, которое, ему, скажем прямо, не шло, — я слышал, что кроме русской бани, вы предлагаете гостям еще и хамам.
Фомин утробно засмеялся.
— Ну… я… — растерялся охранник.
— Дружище, — не выдержал Фомин, — пропусти. У нас тут деловая встреча. Я понимаю, что ты исполняешь свой долг, но не заставляй меня вызывать сюда Леонида, твоего работодателя.
— Я понимаю, господин, — поклонился он, — но почему вы не предупредили о визите, господин герцог? Проблем бы не было. И несовершеннолетним…
— Думаю, дело в том, — вмешался я, перебив охранника — что мы бы хотели остаться незамеченными внутри ваших купален. Не хотели встречи с помпой. И к тому же, — я развел руки, — вы дали бы мне меньше восемнадцати?
— Ну, — задумался охранник, — нет. Дал бы лет двадцать.
— Ну и отлично. Не выпендривайся и пропускай. Мы ж все равно войдем. Так или иначе. Ты просто выслужиться хочешь.
Охранник вздохнул и освободил вход. Мы с герцогом вошли в купальни и тут же попали в мир аромата розовых цветов и красивых полуобнаженных девушек.
— Ну? Спросил я, оказавшись в огромном холле, больше напоминающем гостиную какого-то шикарного особняка, — и где искать вашего друга, герцог?
На часах было уже около десяти вечера, и, кажется, в это время хозяева заведения совершенно не стеснялись истинного предназначения «Аква эт роса». Всюду ходили совершенно обнаженные девушки, завлекающие клиентов. Они хихикали и соблазнительно смотрели на нас.
— Надеюсь, — сглотнул Денис, уставившись на прелести шикарной брюнетки, стоявшей на широкой лестнице на второй этаж, — моя жена не узнает, что я был здесь.
— Не думаю, что наше присутствие получится совсем уж скрыть, — подмигнул я блондиночке в ответ. Так где ваш друг?
Внезапно, откуда-то со второго этажа раздался женский визг. Девушки испуганно уставились туда, откуда он исходил.
— Вот сука, — выругался Денис, — а вот и Ольгерд. И кажется… он снова взялся за старое…
— Прошу вас, господин! У нас можно брать с собой одновременно лишь одну спутницу! Отнеситесь с уважением к традициям Аква эт роса!
— Но и эта киска тоже хочет пойти со мной, ведь, верно, девочка?
Эти разговоры мы услышали, когда на верхнем этаже распахнулась дверь на лестничный балкон. Справа вышел огромный мужчина. За собой он тащил смеющуюся и визжащую девушку. Другую, не менее довольную, мужик тащил на себе. Следом за ним бежал управляющий в смокинге.
Здоровяк был скандинавом: грива длинных светлых волос, огромный накаченный торс, ручища шириной с бревна. Если говорить о возрасте, определить его было сложно. Однако, я прикинул, что должно быть ему не больше сорока пяти лет.
Голый по пояс он шел, совершенно не обращая внимания на тщедушного управляющего, который смешно бегал вокруг, и будучи ниже почти на три головы, выглядел презабавно.
— Ольгерд! — Крикнул Денис.
Здоровяк в очередной раз отмахнулся от назойливого управляющего, а потом замер, посмотрел на нас.
— Денис? Ты как-то быстро. Я рассчитывал еще отдохнуть!
— Ты торчишь тут с семи вечера!
— Здесь столько дам! — Здоровяк ссадил сплеча визжащую блондинку.
Управляющий не растерялся. Он подскочил к девушке и тут же увел ее за руку. Блондинка при этом скривила недовольное личико. Управляющий же парировал строгим взглядом, и жрица любви подчинилась.
Брюнеточка, однако, осталась в руках Ольгерда, приникла к его огромному бицепсу. Я видел, что окружающие путаны смотрели на девушку с завистью. Видимо, Ольгерд платил хорошо.
— Времени еще достаточно, — громогласно объявил Ольгерд, схватив девушку за обнаженное бедро, — операция начнется только сегодня ночью! Они встретятся в два!
— Друг мой, — заозирался Денис, — прошу, потише!
— Сегодня? Вы планируете ловить ее сегодня? — Нахмурился я, — почему мне никто не сказал? — Я строго посмотрел на Дениса.
— Не горячись, граф, — Фомин раздул ноздри красивого носа и засопел, — Ольгерд и мне ничего не сказал.
— Дружище, — Ольгерд уставился на меня маленькими глазами, а сам бесстыже ощупал округлости девушки, — а кто это у тебя там говорит? Что за мальчишка?
— Знаешь, — я выступил вперед, — чем очень часто можно характеризовать мальчишек, или просто незрелых мужчин, господин Ольгерд?
Скандинав ухмыльнулся, а потом расплылся в довольно-таки мерзкой улыбке. Повременив полминуты, он ответил:
— И чем же? Просвети меня, дорогой господин незнакомец.
— Мужчины, — я хмыкнул, — обычно могут держать себя в руках даже среди дам, что всеми силами пытаются их соблазнить. А мальчишки же — сами бросаются на женщин. Так вот, господин Ольгерд, — я развел руками, указал на жриц любви, упорно пожирающих меня глазами, — так кто из нас двоих больше похож на мальчишку?
— Ах-ха-ха-ха-ха! — Рассмеялся здоровяк, — признаю! Уел! Точно, мальчишка тут — я! Герцог, — он обратился к Денису, — что же ты молчишь? Представь нас? Я просил тебя привести подмогу, но и представить не мог, что твой человек окажется так прыток и остер на язык!
— Это граф Орловский, — немного растерянно проговорил Денис, — Игнат Орловский. Он очень выручил мой дом. Пришел на помощь, когда Фоминым угрожала опасность. Я очень уважаю его и дорожу его дружбой, Ольгерд.
— Понял, — он кивнул, — буду с мальчишкой полегче.
— И прошу, не недооценивай его, — Поднял глаза герцог.
— Нет-нет, Денис, — отмахнулся я, — пусть недооценивает. Тем проще мне будет устроить господину Ольгерду «сюрприз», если он отпустит очередную неудачную шутку.
Здоровяк снова рассмеялся, утер слезы и проговорил:
— Мне нравится этот парень! Отличная сталь звучит, как музыка, если по ней ударить! — Скандинав отпихнул от себя девушку, легонько шлепнул ее пятерней по попе, как бы подгоняя, при этом приговорил, — давай, сладкая, топай. Я займусь тобой в другой раз.
Девушка недовольно покосилась на Ольгерда, но отошла. По звуку ее шагов, я понял, что на девушке все же была одежда — туфельки.
— Давайте к делу, Ольгерд, — я зашагал вверх по лестнице. Денис последовал за мной, — меня очень интересует один вопрос.
— Какой же? — Скандинав упер руки в боки, широко улыбнулся.
— Какого черта вы устраиваете облаву сегодня? Без предупреждения.
Когда мы переместились в большую гостевую комнату, Ольгерд развалился на диване. Он был так велик, что в одиночку занимал все пространство на нем. Денис и я сели на тот, что стоял напротив. Нас с гигантом разделял большой деревянный стол, усеянный объедками и пустой посудой.
Ольгерд отыскал в одном из блюд что-то съестное, критически осмотрел это и отправил в рот. Денис закатил глаза.
— Потому что, — сказал скандинав уже другим, изменившимся голосом, — я тороплюсь. Эта сука скоро смоется. Они хитра и умна. Пусть сейчас мы смогли загнать ее в ловушку, но я и мои люди неделю ходили вокруг да около, чтобы Абрамова потеряла бдительность. Да Валентин, — он выпрямился, — мой шпион, чуть ли не гопак вокруг нее выплясывал. Сегодня важный день. Сегодня я поймаю эту заразу.
Я нахмурился и заглянул в маленькие глаза Ольгерда, горящие голубизной на его широком угловатом лице. Он очень изменился, как только мы остались наедине. Там, снаружи, в холле Аква де роса, здоровяк выглядел жизнерадостным простофилей. Здесь же, он был угрюм и излучал опасность.
— Ты мог бы сказать нам заранее, — возразил Денис, — мы шли лишь поговорить, а не выполнять оперативную работу.
— Время разговаривать прошло, — набычился Ольгерд, — пора действовать. И твой друг нам поможет, — гигант посмотрел на меня тяжелым взглядом.
— Друг не сдвинется с места, — холодно проговорил я, — пока не узнает подробностей, о которых, между прочим, не знает даже герцог Фомин.
— Господин граф, — надул ноздри здоровяк, — пожалуй, вам стоит знать, когда со мной стоит шутить, а когда лучше не надо.
— Я серьезен, как никогда, — я не отводил взгляда от Ольгерда. Он же выдержал его и смотрел внимательно и угрожающе.
Мне не нравился этот мужик, от слова совсем. И как герцог Фомин умудрился связаться с ним? Я думаю, что встреться мы с Ольгердом при других обстоятельствах, оказались бы по разные стороны баррикад, но я должен узнать, что с Венерой. И потому придется с ним работать. Я не могу оставить девушку. Однако если и работать с таким человеком, как Ольгерд, то на своих условиях.
— Знаешь, парень, — выдохнул гигант, — я бы хотел рассказать тебе одну историю. Историю обо мне и моем отце.
Я нахмурился, хотел было встать, но Денис остановил меня. Посмотрел с немой просьбой. Проклятье. Да что ж их такое связывает, если герцог фомин терпит дерзости от этого здоровяка?
— Только быстрее, — бросил я.
Ольгерд недовольно засопел, но смолчал. Повременив немного, повел историю:
— Однажды, когда я был маленьким, — начал Ольгерд, — отец, князь Йохан, подарил мне волчонка. Отец велел мне воспитывать его и заботиться. Волчонка звали Буран, потому как он был белым как снег, — он говорил это зловещим тоном, не отрывая от меня взгляда. Я же смотрел в ответ, — мы с Бураном стали не разлей вода. Делили вместе пищу, кров и очаг. А через год отец приказал мне убить Бурана, чтобы доказать свою силу, волю и решимость. Тогда он сказал, что так нужно нашему дому, дому Вираксисов.
Я молчал и смотрел на здоровяка исподлобья.
— И я не согласился. Отказался сделать это, — продолжил Ольгерд, — а отец сказал мне тогда, что если я хочу не подчиниться, то должен убить его. Убить отца. В гневе, я, десятилетний мальчишка, напал на собственного родителя. Батя сломал мне кисть и несколько ребер, — улыбнулся Ольгерд, — а потом сказал, что сделал это по праву сильного. Я не подчинился его праву сильного, и он наказал меня за это.
— Мда, — я хмыкнул, — это самая завуалированная угроза, что я получал.
Ольгерд нахмурился.
— Что здесь происходит? — Денис принялся водить взглядом от меня к Ольгерду, — ты что, спятил, Ольгерд? Что ты несешь?
Ни я, ни здоровяк не ответили Фомину.
— Раз уж ты пришел, Орловский, — холодно сказал Ольгерд, — то не отвертишься. Нам нужен третий, иначе никак. Времени слишком мало. Если ты решишь уйти, то я остановлю тебя, мальчишка. Остановлю по праву сильного.
Я не ответил сразу, только хмыкнул, а потом сказал:
— А почему ты думаешь, что право сильного на твоей стороне?
Ольгерд аж в лице изменился. Он нервно заморгал, бросил взгляд на Фомина.
— То, что тут происходит, — Денис растерянно водил взглядом от меня к скандинаву, — какой-то нонсенс. Ольгерд, немедленно говори, что ты задумал? Я думал это рядовая операция, но вижу, что здесь нечто более глубокое.
— Всему свое время, друг мой, — без улыбки проговорил скандинав, — тем более, я вижу, что твоему другу нужен урок. Урок покорности. И субординации. Если уж находишься в обществе прокураторов, будь покорен. В том числе и по праву сильного.
— Может, — я хмыкнул, — померимся силой? Проверим, кому надлежит быть покорным.
Глаза Ольгерда увеличились. Пару мгновений он казался немного удивленным, а затем расплылся в такой жуткой улыбке, что Денис поморщился.
— Давайте не будем делать глупости, — Фомин примирительно поднял руки, — подожди немного, Ольгерд. Мне нужно графа на пару слов. Разрешишь, Игнат?
Я кивнул.
Вместе мы вышли из-за стола. Прошли к небольшому тамбуру, что соединял комнату с холлом.
— Ты знаешь, кто это, Игнат? — Полушёпотом проговорил Денис, — кто такой Ольгерд Вираксис? Кто вообще такие Вираксисы?
— Нет, — я мотнул головой, — я никогда не слышал этой фамилии.
— Оно и не удивительно, — Денис говорил напряженно и выглядел очень обеспокоенным, — Вираксисы — боевые алхимики. Все мужчины в их роду — имперские прокураторы. Так повелось с самого принятия Кодекса. А женщины же — алхимики ни службе монарха. Посмотри на его тело. Разве можно получить такие горы мускулов естественным путем? Нет. Они выращены на алхимических зельях. А его главная сила — рукопашные заклинания из милитарики вкупе с секретной техникой боевого транса дома Вираксисов.
Фомин выдохнул, потом заговорил снова:
— Я зря привел тебя сюда, Игнат. Это моя вина. Ты способный воин и храбрый человек, — Денис перешел на шепот, — но Вираксис… с ним творится что-то неладное с того самого дня, когда он встретил эту Венеру. Я думал, что это простой азарт. Просто любовь к своему делу. Но после сегодняшнего разговора, я вижу: что-то тут ни то. Ольгерд ведет себя слишком странно. Давай, мы незаметно уйдем. Я уведу тебя. Вираксис, конечно, разгневается, но я приму его злость на себя. И ты, хотя бы не пострадаешь.
— Нет, Денис, — вздохнул я и улыбнулся, — я считаю, что ты сделал мне подарок, когда привел сюда.
— Что? О чем ты?
— Венера Абрамова — мой друг. Однажды она отказалась от кое-чего и отдала это мне. Тем самым спасла много жизней. Включая и мою. Я благодарен этой девушке и желаю встречи с ней. Желаю ей помочь. Если для этого придется использовать Ольгерда Виркасиса или даже начистить ему шею, то я готов.
Глаза Дениса расширились, он слегка раскрыл рот от удивления. Несколько мгновений было ясно, что Фомин не знает, что ответить.
Рассказать ему правду я решился, когда мы со старым прокуратором отошли поболтать. Было видно, что Денис сам непонимает, что происходит с его товарищем. В его глазах явно читалось, что, по мнению Фомина, скандинав неправ. Денис не станет на сторону здоровяка, а я смогу спасти Венеру. Поговорив с Ольгердом, я понял, две вещи: Денис попросту боялся здоровяка, боялся его необузданной силы и непредсказуемого нрава; ну и что Венере угрожает настоящая опасность, причем смертельная.
— Ты… почему ты не сказал мне сразу? — Нахмурился он.
— Потому что не верил. А теперь, я вижу, что ты сам не доверяешь Вираксису. И хочешь понять, что же произошло между ним и Венерой, раз он так жаждет с ней расправится. А он жаждет. Я вижу это в его глазах.
— Ты можешь не пережить этого задания, — холодно ответил Денис.
— Это уже моя проблема, герцог.
Фомин вздохнул и проговорил:
— Меня и Ольгерда связывают старые узы чести. И пусть сейчас он выглядит сумасшедшим, я не могу пойти против него. Не могу противостоять открыто. И, — он опустил глаза, — не могу помочь тебе, если ситуация выйдет из-под контроля.
— Мне будет достаточно, — серьезно ответил я, — если ты не будешь вмешиваться, герцог.
— Это, — он медленно кивнул, — я могу тебе обещать.
— Ну что ты? — суровым тоном проговорил здоровяк, когда мы вернулись и уселись за стол, — научил мальчика уму-разуму? Я знаю, о чем вы говорили. Ты пугал мальца. Говорил, что видишь во мне изменения. Ну, в моем поведении. Это правда, Денис. Мне нужна эта девчонка.
— И я спрошу тебя, Ольгерд, зачем именно она нужна тебе, — я внимательно смотрел ему в глаза.
— Спросишь? — Прошипел он негромко, но угрожающе, — спрашивать — это право сильного.
— Я знаю.
— Ты много на себя берешь, мальчишка.
— Продолжай недооценивать, — я улыбнулся, — своего потенциального соперника, и ты поплатишься за это.
— Неужто ты хочешь дуэли, молодой граф? — Раздул ноздри Ольгерд.
— Нет. Но я вызову тебя, чтобы немного спустить с небес на землю.
— Ха!, — Ольгерд встал так, что толкнул бедрами стол и тот со скрипом отодвинулся, — я принимаю твой вызов. Но я тебя не убью. Только сделаю послушным.
— Ну что ж, — я тоже встал и посмотрел на гиганта снизу вверх, — посмотрим, как это у тебя получится.
Где-то, в неизвестном месте. Москва.
Днем раньше.
— Ты сделаешь его для меня, герцог Мясницкий, — проговорил Сновидец.
Вернее, сейчас он был Провидцем. Позволил этой своей личности взять контроль над телом. И хотя помыслы, планы и мысли и у Провидца, и у Сновидца, совпадали, в последнее время ему не очень нравилось менять главенствующую душу. От этого по спине бежал неприятный холодок.
— Нет, — проговорил связанный Мясницкий.
Закованный в кандалы, избитый, весь в крови, он стоял на коленях перед Провидцем. Тот расхаживал по темному залу, то и дело огибая жертвенный алтарь, на котором лежали жуткие пыточные инструменты. Очень необычные инструменты.
Провидец знал, что Мясницкий — крепкий старик. Его не проймешь железными клещами или испанским сапожком, но вот выворачивателем мыслей, или кромсателем памяти — да. Пытать тело мага не так эффективно, как его душу. И даже это было неглавным козырем в руках Провидца.
— Я не стану помогать тебе!
— Связавшись с нашим врагом, — проговорил Провидец, — ты обрек себя на судьбу предателя.
— Кто кого предал первым? — Мясницкий выплюнул кровь, — когда моя внучка попала в беду, орден просто отвернулся от меня! Отказал в помощи!
— Во имя Новой Маны, — Провидец улыбнулся под капюшоном, — так было надо. И ты должен был понимать. Но предательство ордена — преступление. Создай мне круг материи. Я знаю, ты можешь это сделать, старый артефактор. И тогда ты умрешь быстро и безболезненно.
— Круг материи? Зачем тебе?
— Не твоего ума дело, — проговорил Провидец жестко, — тебе достаточно лишь знать, что жизнь твоей внучки в твоих же руках.
— Что? Тома? Нет! — Оскалился Мясницкий, — Тома в надежных руках! Замятин присмотрит за ней! Защитит ее! Ты не доберешься до нее! Он тебе не позволит!
— Уже добрался, — Проговорил Провидец злорадно, — она уже в моих руках. Вернее, в руках подконтрольной мне тени.
— Тени⁈ — Округлил глаза Мясницкий, — Как? Но… когда? И кто?
Провидец рассмеялся. Ему доставлял удовольствие страх Мясницкого.
— Давно. Уже давно моя тень витает среди людей Замятина. И выполнит любой мой приказ, как только я пошлю весточку.
— Ты лжешь! — Крикнул старик.
— Да? А ты проверь, — рассмеялся Провидец, — откажись создать круг. Упирайся дальше. И тогда ты увидишь смерть своей ненаглядной внучки глазами моей тени. Проверим, — он схватил Мясницкого за грудки, — не лгу ли я?
— Но господин, — сглотнул управляющий, — внутри Аква де роса уже несколько лет не проходили дуэли. Наша дуэльная площадка прибывает не в лучшем состоянии!
— Это не так важно, — не улыбаясь проговорил Ольгерд, — нам подойдет любая. Ведь верно, — он обратил ко мне тяжелый взгляд, — молодой граф?
— Верно. Если угодно, мы можем решить наши дела прямо на заднем дворе заведения.
Управляющий аж побледнел. Некоторое время он словно бы находился в ступоре, но через пару мгновений очнулся и тут же запротестовал:
— Нет-нет! Что вы⁈ На заднем дворе нам нельзя! Там отдыхают гости. Ладно, прошу вас, побудьте здесь еще немного. Может вам что-то подать? Еда, выпивка, пока вы ожидаете?
С управляющим мы встретились во все той же комнате отдыха. Ольгерд просто дзинькнул специальным колокольчиком и буквально через полминутки к нам вошла девушка-служанка. В отличие от жриц любви, эта была одета в скромную униформу. Тогда Ольгерд попросил ее позвать управляющего. Пришел тот самый мужичок, что отбивал у здоровяка путан. Он выглядел обеспокоенным. Тогда и состоялся наш разговор.
— Нет, — благодарю, — отрицательно мотнул я головой, — я не голоден.
— Я тоже, — напряженным голосом сказал Денис. Он то и дело поглядывал на Ольгерда, который снова натянул маску простака.
— А я бы не отказался от выпивки. Пива мне. Светлого, бочонок. И что-нибудь легенькое на закусь.
— Ты слышала Селена? — обернулся управляющий к служанке, быстро черкающей что-то в блокнотике. Та кивнула.
— Может, — пискнула девушка, — господин желает к пиву что-то конкретное?
— Я бы не отказался от тебя, дорогуша, — показал большие зубы Ольгерд.
Девушка аж побледнела, с мольбой уставилась на управляющего. Тот ничего не сказал, только открыл было рот.
— Не пугайте девушку, Ольгерд, — ухмыльнулся я, — это не вежливо.
— Пугать? — Здоровяк с ненавистью посмотрел на меня, — и в мыслях не было. Поторопитесь подготовить дуэльную площадку, — он обратился к управляющему, — и на закуску я буду шашлык из перепелок. Но не сильно много. Птичек десять.
Управляющий снова не ответил. Громко сглотнув, он посмотрел на девушку. Так черкнула в блокноте.
— Знаете, — управляющий обратился уже ко мне, — на подготовку дэульной комнаты уйдет время. Минут двадцать. Может полчаса. Не желаете ли вы расслабиться? Может баня? Могу предложить вам наших лучших девушек.
— Я не сторонник продажной любви, — мотнул я головой, а потом хмыкнул, — и еще я не совершеннолетний.
Управляющий удивленно задрал брови, но ничего не сказал, заискивающе посмотрел на Фомина.
— Нет, — кратко ответил он.
— Какие же вы оба скучные, — вздохнул Ольгерд, когда сотрудники Аквы удалились, — ладно молодого графа я не знаю, но ты-то, Денис. Что случилось с тобой?
Герцог не ответил, только громко засопел.
С принятием Кодекса, дуэльная площадка появилась почти в каждом заведении, учреждении, организации, с которой дворяне имели дело. Знатный человек всегда должен иметь право и возможность, так или иначе, отстоять свою честь на дуэли. Этот принцип был одним из основополагающих в дуэльном праве. И конечно, такое право должно было обеспечиваться.
Вот и Аква де роса попыталась его нам обеспечить. Управляющий не соврал, когда сказал, что в борделе уже давно не проходили дуэли. Дуэльную площадку, небольшую и расположенную на цокольном этаже, уже много лет использовали как что-то между кладовой и складским помещением.
Когда мы спустились на минус первый этаж, слуги все еще выгребали из нее всякий хлам. Потом целый взвод девушек принялся драить здесь прорезиненные полы, надо думать, с антимагическим покрытием.
— Правда, — опасливо проговорил управляющий, когда мы вошли в просторное помещение, напоминающее баскетбольную площадку со скромными трибунами (лавками у стен) и белой, но потускневшей дуэльной разметкой на полу, — у нас сейчас нет ни одного мага, кто мог бы обеспечить нам защитный купол. Так что, прошу вас, не сражайтесь в полную силу. Я бы не хотел, чтобы заведение пострадало.
— Ты хочешь сказать, что мы должны сдерживаться? — Набычился Ольрегд и пошел на, казалось бы, еще более уменьшившегося управляющего, — ты знаешь, что требование сдерживать силу, это тоже оскорбление для меня. Никто не смеет этого делать!
— Прошу господин, — попятился управляющий, — я не хотел вас оскорбить, просто я беспокоюсь за сохранность имущества…
Я видел, как быстро заводится Ольгерд. Что с ним вообще? Он будто бы совершенно несдержан. Словно что-то рвется из него, а сам беловолосый прокуратор — бомба, готовая рвануть от любой искры.
— Одумайся, Ольгерд, — строго сказал Фомин, но здоровяк даже не заметил его слов.
Тогда я встал между Ольгедром и управляющим.
— Остынь, Ольгерд, — заглянул я ему в глаза снизу вверх, — он всего лишь выполняет свою работу.
Гигант замер. Его лицо ничего не выражало, и только глаза с легким прищуром смотрели на меня.
— Ты смелый парень, — по-бычьи выдохнул гигант и отвернулся, — но это тебя не спасет. Денис, — Ольгерд гулко затопал по прорезиненному полу босыми ногами, — если что, то ты сможешь найти нового члена в команду? Ты же знаешь, нам нужен третий.
Глаза Фомина расширились, он выглядел возмущенным.
— Да что ты такое говоришь, Вираксис? Ты слышишь себя⁈ Кажется, мне, ты с ума сошел!
— Может, и так, — тише сказал скандинав, — может, и сошел. Все из-за этой сучки. Она поплатится…
Мы с Денисом переглянулись. Потом я посмотрел на управляющего.
— Вы должны обеспечить нам секундантов и по возможности судью, который будет следить за законностью дуэли.
— Сожалею, — управляющий очень волновался и даже вспотел, — но в Аква де роса нет никого, кто бы мог сыграть эту роль для вас.
— Тогда нужны хотя бы секунданты.
— Ну… я…
— Я буду твоим, Игнат, — вышел вперед Денис.
Вираксис, который с хрустом разминал плечи и шею, бросил на Фомина неприязненный взгляд. Потом посмотрел на управляющего.
— Тогда этот малодушный сморчок будет моим секундантом.
Управляющий раскрыл рот, но не решился возражать.
— Не волнуйтесь, — я посмотрел на него серьезно, — все будет хорошо. Я не позволю Ольгерду навредить кому бы то ни было. Ни имущество Аквы, ни вы, не пострадают.
Здоровяк только хмыкнул, услышав мои слова.
— Ну что, Ольгерд из дома Вираксисво, — обернулся я, — ты готов?
— Готов, — он хрустнул толстыми пальцами, — маленький граф. Я всегда готов.
— Дуэль графа Игната Орловского, против графа Ольгерда Вираксиса начинается, — проговорил Денис Фомин переведя от меня к здоровяку внимательный взгляд, — бой идет до того момента, когда один из дуэлянтов не сможет ответить заклинанием.
Вираксис сражался все также, с голым торсом. Только теперь его пересекали два толстых кожаных ремня, а за спиной, на пояснице он носил широкие проводники, напоминающие больше тяжелые тесаки, чем ножи. Их загнутые рукояти торчали из-за спины мужчины. Объемные и длинные волосы он стянул хвостом на затылке.
Я же, одетый в дворянские брюки и белую рубаху стоял перед ним, на противоположной стороне площадки. Мы сверлили друг друга взглядом, а потом я хмыкнул, стал расстегивать пуговицы. Вираксис растянулся в улыбке, когда я, так же как он, снял рубаху и отдал ее Фомину, оставшись с голым торсом.
— А у тебя есть яйца, мальчишка, — оскалился он еще шире, — что ж, возможно, это даже будет немного интересно.
Он схватился за рукояти проводников, со звоном вытянул толстые клинки из ножен. Полупрозрачные призрачные лезвия тут же объяли их.
Я извлек свой проводник.
— Дуэлянты, — нужно отдать должное Фомину, его голос не дрожал, — приступайте по готовности.
Вираксис расслабленно шагнул в сторону. Проводники он держал в низко опущенных руках. Я внимательно следил за тем, как он пошел полукругом, однако сам даже не сдвинулся с места.
Когда он зашел по диагонали, так, чтобы нас разделяло меньшее расстояние, то метнулся вперед. Мотнулся, на заклинании Звездного Пути.
Молнии с треском ударили в антимагический пол. Вираксис, словно шар белой плазмы помчался ко мне.
Я же, указал на него проводником и выкрикнул заклинание. Полупрозрачный синий купол Мешка Мести раскрылся в мгновение ока. Ольгерд с невероятной силой ударил в щит. Сверкнуло так, что в глазах остались зайчики. В форме звезды он вращался, высекая голубые искры. Вокруг меня забили молнии. Я сжал проводник обеими руками. Почувствовал, как подошвы заскользили по покрытию.
Что, думаешь перебороть меня насилу? Нет… так просто не выйдет. Он бьет грубой мощью. Я должен показать ему свою.
Когда я приказал Мешку захлопнуться, он с хлопком, таким, что Фомин и управляющий закрыли уши и сморщились, заключил внутри Ольгерда. Сквозь полупрозрачную синеву мешка было видно, как внутри заклинания все наполняется искрами.
Я повел рукой, отвел локти назад, а потом с толчком высвободил Ольгерда. Хлопнуло с новой силой. Видимая магическая волна разбежалась в стороны. С жужжанием гигант в форме звезды отскочил от мешка, как мячик. Когда он принял человеческий вид, то заскользил на ногах. С трудом удерживая равновесие, нагнулся вперед. Тело здоровяка исходило дымом.
Он не остановился. Как только скольжение замедлилось, снова пошел в атаку на Звездном пути. Я шагнул вперед и тоже превратился в звезду. С молнией и треском мы метнулись друг к другу. И врезались. Шарахнуло так, что замерцало освещение.
Там, где только что были два светила, стояли мы.
Ольгерд замер, врубив свои проводники, объятые огромными призрачными клинками в пол. Я же, был справа ниже, почти за его спиной. Сгорбленный держал в руках кинжал, объятый Феррумом. На боку здоровяка расцвел длинный порез. Кровь побежала по мускулистому телу.
Он не из дел ни звука, обернувшись, напал. Огромный нож просвистел в воздухе. Я ушел, отскочив назад. Второй удар избежал перекатом. Ольгерд взмахнул проводником. Красная волна энергии помчалась ко мне.
Блокировав ее мешком, я тут же отскочил. Потому что там, где был я только что, уже висел в воздухе и бешено вращался проводник Вираксиса.
— Юркий, — прошипел он, когда тесак вернулся в его руку, — но что ты сделаешь с этим?
Он щелкнул пальцами и в руках появился крохотный пузырек зеленой жижи.
— Ольгер, ты что⁈ — Крикнул Фомин и дернулся к нему.
— Стой на месте, старый друг, — проговорил он холодно.
— Ты обещал, герцог, — бросил я взгляд на Дениса. Тот замер.
Ольгерд же полил содержимым проводники, а потом прокричал заклинание:
— Волар Аксидум! — Он указал на меня обоими проводниками.
Блеснуло. Слизь, что покрыла клинки, стянулась к остриям, а потом и вовсе превратилась в магический шар. Он вспыхнул зеленым и задымился, зашипел, а потом выплеснул из себя поток зеленой кислоты, которая, фантаном ударила в меня.
Я отскочил назад и выкрикнул заклинание. Использовать черный ореол было нельзя. Это явно алхимическая формула, бесполезная, без специального зелья, но с ним — чудовищно опасная.
С моего проводника соскочила голубая искра. Она тут же охватила кислотную струю морозным куполом. Заключила ее в себе. Кислота была настолько едкая, что внутри купола аж позеленело.
Капли кислотной жижи упали антимагическое покрытие и прожгли даже его. Благо их было немного.
Теперь нас отделял друг от друга купол. Однако, Ольгерд не мешкал, он выскочил справа и помчался ко мне, сжимая в руках объятые магическими лезвиями проводники. Я ответил Глубокими Ранами. Маг легко защитился от них, умудрившийся отбить лезвия, а потом послал в меня один из своих клинков. В форме магической прозрачной волны он помчалось ко мне.
Его я уже поглотил при помощи черного ореола. И это дало три эффекта: во-первых я понял, что Ольгерд архимаг, во-вторых его самое сильное заклинание называлось Ярость Титана, а в третьих…
— Что⁈ Какого х#я⁈ — Крикнул он, когда его лезвия погасли после воздействия ореола. Он больше никогда не сможет пользоваться этим заклинанием.
Замешкавшись, он остановился, и тут же схлопотал ответку. Причем настолько простую, что огрести от такого заклинание магу в ранге Архимага просто какой-то позор. Однако, я сделал это намеренно.
— Толчок! — Крикнул я.
Проводник блеснул синим. Полупрозрачная волна магии ударила в гиганта и тут же сбила с ног. Он отлетел и ударился в ледяную сферу. Да так, что купол даже затрещал. Ольгерд свалился под его основание.
— Что, — ухмыльнулся я, — продолжаем?
— Денис! — Заорал здоровяк, вставая на колени, — нам точно понадобится новенький!
А потом Ольгерд щелкнул пальцами. В его руках появился новый пузырек, но уже с чем-то красным, потом еще один, но с синей жижей.
— Да ты сошел с ума! Ты собираешься использовать оба⁈ — Заорал Денис и даже схватился за проводник.
Перепуганный управляющий сжался в комок на лавке.
— Нет, — улыбнулся он, — все же, мне хватит и зелья послабее, чтобы прикончить этого мелкого уродца!
— Прикончить⁈ — Денис извлек проводник.
— Тихо, герцог, — я остановил его жестом, — ты обещал. Помни про свое обещание.
— Но он убьет тебя!
— Ты обещал, — я посмотрел на Фомина.
— Проклятье… Чума на мою голову! — Он зло сунул клинок в ножны, — зачем я связался с тобой, Ольгерд! Ты совершенно разучился думать здраво!
— Зато, — он сорвал восковую печать с пузырька, выдернул пробку, — умею действовать.
В следующее мгновение, гигант опрокинул содержимое сосудика в рот, с размаху разбил его под ногами.
Изменения наступили почти сразу. На могучем теле скандинава проявились вены. Он выгнулся дугой, а потом с хрустом подался вперед, сгорбился как зверь. Белые волосы растрепались, а глаза налились кровью. Вспухшие вены запульсировали под кожей и стали светиться зеленым.
Ольгерд открыл, спрятанное до этого времени в ладони лицо и оскалился. Зубы стали острыми, а черты лица — более звериными.
— От Звериной Ярости у меня всегда мурашки по спине, — проговорил он изменившимся голосом, — сильней мурашки бывают только есть я рву человеческую плоть в этой форме.
Он оскалился, посмотрев на меня.
Я же, отбросил проводник в сторону и позвал его:
— Нападай.
— Самоубийца, — расплылся тот в зверином оскале, — меня не нужно просить дважды! Р-р-р-р-а-а-а-а!
Он, на четвереньках, словно зверь помчался ко мне. Я сжал кулаки.
Денису Фомину было не по себе. Не по себе весь этот дурацкий вечер. Он общался с Ольгердом, которого считал другом, редко. Так складывались обстоятельства и служба имперского прокуратора.
Когда Вираксис попросил его помочь с поимкой девчонки, Денис отнесся к этому, как к очередному заданию. Да и Ольгерд вел себя, как всегда. На странный, немного безумный блеск в глазах своего друга, Денис не обратил внимание. Ольгерд и раньше отличался бесшабашностью, но только в бою. Он никогда не слышал, чтобы гигант вел себя так непочтительно с дворянами. Что с ним стало, Денис не знал. Замешана ли в этом Венер — тоже.
Обо всем этом он думал весь вечер, когда он и Орловский беседовали с Ольгердом. Но сейчас думать времени не было. Потому что Вераксис мчался на Орловского, словно животное. Игнат же, даже не сдвинулся с места. А потом шарахнуло. Всю комнату осветило так, что в глазах заплясали зайчики.
Там, где был молодой парень, теперь стоял человекообразный волк. И он остановил Ольгерда.
Оба зверя сцепились. Ольгерд ударил, но Игнат заблокировал его атаку предплечьем. Так, они простояли пару мгновений, а потом Ольгерд отступил. Он отпрыгнул назад и уставился на Орловского.
— Интересно, — прошипел он сквозь клыки.
Волк же, выглядел спокойным. Он, выше Ольгерда на голову, стоял ровно, а потом сделал что-то неестественное. И даже странное: стал в боевую стойку, сжав кулаки. Казалось бы, зверь не мог вести себя подобным образом. Однако волк выглядел гораздо более человечным, чем Ольгерд.
Потом гигант напал снова. Он прыгнул и пошел размашистыми ударами. Волк уклонился от всех, легко, почти по боксерски, а потом дал Ольгерду в рожу. Легкий и быстрый левый прямой с хрустом врезался в челюсть озверевшего гиганта. Тот пошатнулся. Второй удар — правой, заставил Ольгерда отступить.
— Проклятье… — выругался здоровяк и сплюнул кровью.
Отскочив назад на пару метров, он принялся жевать челюстью. Потом полез в рот и вынул сломанный клык, отбросил.
— Ты полон сюрпризов, Орловский, — низким урчащим голосом проговорил Ольгерд.
Орловский, естественно, не ответил. Волк выпрямился и спрятал лапу за спину, как бы открываясь врагу. Второй поманил к себе, приглашая гиганта атаковать.
Это было необычное чувство. Раньше, когда я сражался в форме зверя, мне казалось, что я и есть зверь. Чувства обострялись настолько, что сложно было не поддаться им.
Острым желаниям двигаться, бежать, сражаться и убивать, сложно было сопротивляться. Волк словно бы пытался возобладать над человеком. Мне приходилось невероятно сильно напрягать волю, чтобы зверь делал то, что я хочу от него. В этот раз все было не так.
Я чувствовал, что волк стал спокойнее, хладнокровнее. Словно бы, с каждым разом, с каждым превращением, я все сильнее приручал свою звериную форму.
В бою с Ольгердом я уже мог владеть ей на достаточном уровне, чтобы сражаться как человек, используя при этом колоссальную, по меркам людей, физическую силу животного.
Когда Ольгерд бросился на меня снова, он попытался насесть силой. Здоровяк хотел пройти мне в ноги, чтобы скрутить и завалить. Я не дался, отступил, избегая его медвежьих объятий.
Он, по-борцовски прошелся на коленях и подскочил на ноги. Размахнулся, чтобы ударить мне в волчью морду. Я был шустрее. Быстрый прямой ушел в челюсть. Массивные костяшки волчьих пальцев врезались в подбородок. Щелкнуло. Ольгерд растерянно заморгал и всплеснул руками, словно бы пытаясь поймать мою кисть.
Я ударил снова, только теперь боковым. Здоровяк, словно чудовище, рыкнул и выбросил могучую руку вперед, целя в лицо. Я увернулся. Подсев на пружинистых волчьих лапах, отклонил корпус и пробил прямой в печень.
Удар прозвучал так, словно широким веслом саданули по спортивному мату. Эхо разнеслось на всю дуэльную комнату. Даже мощный мышечный пояс Ольгерда не спас его. Нет, скандинав, одурманенный зельем, не закричал, не пошатнулся. Почти никак не выдал своей боли. Почти. Его губы предательски скривились, демонстрируя мне, что пора заканчивать.
Я напружинился сильнее и врезал апперкот. Попал снизу, громко щелкнули зубы Ольгерда. Потом пошла двоечка. Вираксис зажмурился, держа руки перед собой, и… пропустил оба удара. Пошатнулся. Бестолково и размашисто ударил правой. Рука просвистела над моей головой, когда я подсел. Предплечье прокуратора даже не коснулось кончиков ушей.
Я же, не терял времени, а ткнул его в солнышко. Ольгерд выпучил глаза и надул щеки, пытаясь вздохнуть. Теперь он был в моей власти. Я дал еще боковой и апперкот. Здоровяк совсем поплыл, запрокинув голову. Я же, схватил его за волосы, и потянул на себя, на свое колено. Щелкнуло. Он не издал ни звука.
Ольгерд Вираксис после моего удара коленом прямо в лицо, отклонился назад так, будто сейчас упадет навзничь. Тем не менее, не упал. Как-то, совершенно бессознательно, он удержался на ногах и накренился, наоборот, вперед. Я не думал долго.
Схватив его за обмякшую руку, использовал инерцию падения, чтобы взвалить гиганта на свои плечи. Поднялся в полный рост, а потом швырнул Ольгерда на пол так, что по всей комнате прокатилась дрожь.
Смешно растянувшись звездочкой, здоровяк лежал в нокауте. Его вены пульсировали все медленнее, а зеленый свет в них становился с каждым ударом сердца все тусклее. Тело стало меняться, уменьшаясь в размерах.
Услышав хлопки, я поднял глаза на Дениса. Зрение волка делало его лицо очень резким и контрастным.
— Браво! — Улыбнулся Денис, — такого я еще не видел! Использовать физическую силу звериной формы, чтобы технично избить человека! Это какой-то новый уровень!
Ответить я, конечно, не мог. Челюсть и язык волка не были предназначены для членораздельной речи. Ответом был лишь мой краткий кивок.
— Не перевоплощаясь пока что, — зашагал к нам Денис, — помоги оттащить его в комнату. Нужно привести здоровяка в чувство. Насколько я понял, ты все же хочешь встретиться со своей Венерой. А это значит, — заглянул мне в глаза Денис, — операция начинается в два часа ночи.
Венера посмотрела на наручные часы. Два часа ночи. В темном переулке, между высотками человейников одного из самых неблагополучных районов Екатеринодара, где жили преимущественно простолюдины, она ждала того, от кого надеялась получить помощь.
— Венера? — Услышала она приглушённый зов и обернулась. К ней, сторонясь света единственного уличного фонаря, вдоль стены дома шел мужчина.
Одетый в неприметную футболку штаны и кепку он двигался напряженно, время от времени осматриваясь.
— Петр! Рада, что ты пришел! — Венера откинула с лица черные волосы. Косу она обрезала, когда вышла из больницы.
— Как же я мог не прийти, госпожа⁈ — Петр, мужчина лет тридцати пяти, замер. Обернулся.
Подождав, пока машина проедет по дороге, видневшейся на выходе из переулка, он снова двинулся вперед.
— Я не мог не явиться, — улыбнулся он девушке, — вы ведь спасли меня, а мой господин, барон Варавва Аквильский, очень дорожит мной. Если бы тот взбесившийся здоровяк-прокуратор убил бы меня тогда, это обернулось бы для господина большой потерей.
Венера не думала, что будет так рада видеть простолюдина. Переполненная эмоциями, она даже обняла мужчину. Ей не верилось, что сегодня, сейчас, все это кончится, а завтра утром она уже будет ехать в поезде в Москву. Ехать, совсем не опасаясь слежки.
— Ты принес? — Уже серьезно спросила Венера, — твой временный эликсир скоро прекратит действовать. Мне нужен полный антидот.
— Алхимический маячок — редкая и необычная магия, — он кивнул, — я принес антидот от него.
Алхимический маячок. Когда Венера услышала это сочетание слов, то внутренне поморщилась. Ольгерд, этот подонок, отравил ее какой-то жижей. И даже сам рассказал, что это такое, чтобы похвалиться своей изобретательностью. Самодовольный бугай…
Венера не сразу поверила в то, что бывают алхимические маячки — зелья, которые задерживаются в теле человека, если он, так или иначе примет маячок внутрь. Алхимик же, при помощи специального заклинания может этот маячок распознать.
Венера не верила, потому что не знала о существовании такой магии. Думала, здоровяк Ольгерд, эта лживая мразь, снова врет. Однако нет. Очень быстро она поняла, что маяк — это правда.
Осознание пришло, когда сначала Ольгерд отыскал ее и попытался поймать, а потом, через несколько дней, он появился снова, но уже с товарищем — пожилым магом, которого она не знала.
Венера понимала, что в открытом бою ей никогда не справиться с двумя опытными магами, с двумя прокураторами. Но ее таланты убийцы пришли девушке на помощь. Она была быстра, умна, а кроме того умела маскироваться и прятаться. Ох если бы не этот проклятый маячок…
Но Петр, простолюдин, которого она спасла во время второй погони, не оставил ее. Тогда, здоровенный Ольгерд просто снес бы его с дороги, если бы не Венера.
— Так принес? — Спросила она.
— Да, — Петр кивнул, — но… но, мне кажется, у нас проблемы.
— Какие? За тобой следили?
Он не ответил. Поджав губы, опустил глаза.
— Следили⁈
— Я… я не знаю… Временный блокатор маячка, что я передал, тебе в прошлый раз еще должен действовать. Этот эликсир выведется из организма только завтра, но…
— Что но? — Напряженно спросила Венера.
Девушка чувствовала, как возрастает беспокойство. Как начинает сосать под ложечкой, по спине, словно бы бегает чужой взгляд. Венера даже обернулась и посмотрела назад, в темноту. Там никого не было.
— Что но⁈ Заканчивай со своими «но», Петр! — Зло сказала она.
— У меня просто предчувствие, что за мной следили, — сглотнул он, — правда, я не смог никого заметить. Так что не знаю, была ли слежка.
— Просто дай эликсир! — Венера протянула ему ладонь.
Петра повел себя странно. Сглотнув он посмотрел ей над плечом, потом обернулся, и, в конце концов, бросил взгляд даже вверх. Наконец, решившись, вынул из кармана колбочку затемненного стекла. Однако, передавать его Венере, почему-то не спешил.
— Петр, — насторожилась Венера, — что ты делаешь?
Сомнения закрались ей в душу. Может и эта помощь тоже обман? Как тогда, когда Ольгерд сам вызвался помочь ей.
— Я…
За спиной Венеры раздались шаги. Девушка обернулась, извлекая проводник. Потом нахмурилась. Кто-то приближался. Сначала она увидела белую маску в темноте. А потом ее обладателя — человека в черной униформе.
— Нас нашли, — прошипела Венера, вставая в боевую позу и заслоняя собой Петра, — кто ты? Очередной прокуратор?
— Должно быть действие блокиратора маячка кончилось!
— Что? — Обернулась слегка Венера.
— Я… я не знаю, — промямлил Петр.
Внезапно девушка услышала звук разбивающегося стекла. Он настоящим страхом отразился в теле. По спине побежали неприятные мурашки, и ей даже показалось, что онемели пальцы ног.
— Ты что, выронил его⁈
— Прости… я от страха.
Венера не ответила, потому что прокуратор в маске был уже близко. А потом, он остановился, словно бы не желая им зла.
— Беги! Беги, Венера! — Внезапно крикнул Петр, — Это подельник Ольгерда! Ты знаешь, где убежище! У Вараввы есть еще эликсир! Двигайся туда, а я отвлеку его!
Венера не ответила, сильнее сжимая проводник. Драться она не собиралась, а думала, как бы грамотнее сбежать, и какое заклинание для этого использовать, чтобы спасти еще и Петра.
— От меня не нужно бежать, — проговорил прокуратор в маске знакомым голосом.
Венера чуть было не открыла рот от неожиданности, но смогла промолчать. Узнавание пробежало другими, более приятными мурашками по ее телу.
— Игнат? — Тихо спросила она, — Это ты?
— Я, — я снял маску.
Венера выглядела ошарашенно. Ее красивые глаза блестели в желтом свете единственного фонаря, и казались оттого еще больше и еще более удивленными.
Мужчина же, что стоял за ее спиной, не выглядел удивленным. Он хмурился. И я знал почему. Все пошло не по плану.
— Но что ты делаешь здесь? — Спросила наконец девушка.
— Спасаю тебя. Спасаю от Ольгерда. Он — я указал на мужика, что стоял сзади, — подставной. Его агент. А все, что тебе наплели про алхимический маячок — вранье.
— Что?
— Нет такого маячка.
Перед тем, как начать миссию, Ольгерд посветил нас с Денисом в свой план. Девушка была хитра, быстра и изворотлива. Именно поэтому Ольгерд не мог поймать ее. И тогда он пошел на хитрость.
Оказалось, что их знакомство началось мирно. Они поужинали вместе. На мой вопрос Ольгерду, что связывало его и Венеру, он не ответил. Сказал однако, что наплел ей после ужина, будто подмешал в воду эликсир-жучок. Специальную субстанцию, при помощи которой девушку якобы могли отследить. Это была лишь байка. Таких эликсиров не бывает.
Следили за девушкой трое агентов Ольгерда. Следили и знали где она. Однако, когда Ольгерд сам или в компании Дениса пытался поймать ее, Венера постоянно уходила. И все это было лишь частью плана по поимке девушки.
По схеме, предложенной Ольгердом, я должен был явиться навстречу Венеры и Петра и сорвать ее. Передача лжеэлексира-антидота была бы пресечена (Петр должен был выронить колбочку, которая и так была пуста).
А потом, началась бы охота. Мне нужно было загнать ее, как зверя. Претвориться преследователем, чтобы девушка последовала в известное ей «безопасное место», в гости к Варавве Аквильскому — придуманному Ольгердом алхимику, чью роль тоже исполнял его агент.
Именно там, в небольшой заброшенной лавке, и поджидали бы Денис с Ольгердом. Вместе они смогли бы схватить девушку. Однако, этому не суждено было случиться. Потому что вмешался я. Теперь игра пошла по моим правилам.
— Госпожа! Прошу, бегите! — Кричал Петр.
— Можешь не стараться, — ухмыльнулся я, — я следую только своему плану. Не стану заманивать Венеру в ловушку.
— Ловушку? — Нахмурилась девушка.
— Не… не слушайте его! Он враг! — Не терял надежды Петр, но, кажется, умом понимал, что весь их замысел полетел в тартарары.
Об этом свидетельствовало его поведение: человек попятился. Медленно пошел назад, а потом бросился бежать.
— Стой, падла! — Обернулась Венера, — убью!
Девушка направила на него свой проводник.
— Оставь его, — приблизился я и положил руку ей на плечо.
Венера аж вздрогнула и посмотрела на меня через плечо. Ее глаза расширились от удивления, казалось, она не может оторвать взгляд от моего лица.
— Пусть идет, — улыбнулся я.
— Если он правда приспешник Ольгерда, то доложит ему обо всем, — каким-то странным, словно бы завороженным голосом проговорила она, не сводя глаз с моего лица.
— И пусть.
— Я совсем перестала что-то понимать, — опустила она свой нож, — что происходит? Откуда здесь ты? Ты с Ольгердом?
Я хмыкнул.
— Он думает, что да. Официально, — улыбнулся я, — я состою в группе по твоей поимке.
Услышав это, девушка тут же напряглась.
— Ну-ну, не волнуйся, — успокоил я ее, — я на твоей стороне. По сценарию, я должен был отобрать у Петра флакон и разбить. А потом загнать тебя в западню.
— Что⁈
— Сейчас расскажу.
И я повел короткий рассказ о хитроумной схеме Вираксиса. На самом деле, я бы никогда не подумал, что такой здоровяк, который, будто бы может идти только в лоб, придумал весь этот хитроумный план.
— Вот подонок! Так я все это время могла просто уехать⁈ Нет никакой слежки⁈
— Была, — я пожал плечами, — только через агентов, а не какой-то там алхимический маяк.
Венера по-мужски сплюнула себе под сапожки, выругалась таким грязным матом, что я даже засмеялся.
— Что же мне делать⁈ — Девушка засуетилась, стала метаться, будто не могла выбрать направление, куда ей пойти.
Я остановил ее, взяв за локоть.
— Не волнуйся. Постой спокойно. У нас свой план.
— И какой же⁈
— Денис Фомин, второй прокуратор заодно со мной. Он не даст Ольгерду схватить тебя.
Девушка не ответила. Посмотрела снова очень удивленно, как в первый момент нашей встречи.
— Как ты это сделал? — Сглотнула она.
— Сделал что?
— Повзрослел. Мы не виделись сколько? Три недели? Как ты смог так возмужать?
Девушка отстранилась, осматривая мою фигуру.
— Ты выглядишь никак подросток, каким я тебя запомнила. А как… мужчина…
— Может, как-нибудь, расскажу, если будет время. Но сначала, ты ответишь на мои вопросы, ну а потом мы отправимся к ним.
— К кому, к ним? — Нахмурилась Венера.
— К Ольгерду, чтобы раз и навсегда разрешить этот конфликт. Разрезать узел.
— Ты хочешь, чтобы я тоже пошла туда? Пошла с тобой?
— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — решай сама, идти или нет. Я хочу другого.
— Чего же?
— Узнать, чего хочет Ольгерд? Почему он охотится за тобой? Почему так жаждет поймать? Он объявил тебя преступницей, нарушившей кодекс, но не показывает имперский ордер о твоем аресте. Говорит, что ты опасна, но и не думает убивать. Он будто с ума сошел, в желании поймать тебя. Сегодня вечером, у нас даже была дуэль. После нее здоровяк немного успокоился. Не знаю, надолго ли.
Венера вздохнула. Отвела взгляд, поджав губы. А потом заговорила:
— Он был послан, чтобы вернуть меня обратно в Москву. Вернуть к моему «работодателю». Тому, у кого я была наемником.
Петр Лодычев… Мой дядя. Дядя Павла Замятина. Именно он тайно занимался тренировкой наемников для Ордена Новой Маны. Значит, Ольгерд связан и с орденом… Вот так поворот.
— А ты не хотела этого и потому сбежала от него?
Девушка снова не ответила сразу. Мне показалось, что она как-то покраснела, хотя это мог быть просто своеобразный блик света уличного фонаря.
— Нет. Я решила сбежать от него, когда он признался, в том, что должен вернуть меня Лодычеву, — девушка повременила еще пару мгновений, а потом все же продолжила, — а потом сказал, что не будет возвращать, а оставит себе.
— Оставит себе? — Нахмурился я.
— Да. Он сказал, что я пойду с ним, как наложница.
— Что? — я поднял брови.
— Угу. Так я ему понравилась.
— Серьезно? — Иронически улыбнулся я, пытаясь не засмеяться, — здоровяк, что ли, втюрился в тебя?
— Я не знаю, — теперь нахмурилась уже Венера.
— Он нервный, как Лось во время гона, и такой же агрессивный.
— Мне все равно! — Надула губы Венера, — что он думает! Я не собираюсь идти к этой скотине! Когда я прямо заявила ему об этом, то он ответил, что ему плевать. Он возьмет меня по праву сильного.
— Это похоже на него, — я кивнул, — но зачем ты вообще встречалась с Ольгердом?
— Он обещал, — серьезно проговорила девушка, — что поможет мне завершить дела в Москве и уехать вглубь империи, подальше от всех этих дворянских разборок.
— При условии, что ты согласишься стать его наложницей?
— Да!
— Проклятье, — не сдержал я смеха, — он затеял все эти оперативные мероприятия только чтобы закадрить тебя! Ты б его видела, Венера! У мужика крыша едет от любви!
— Мне плевать, — девушка надула губки, — что у него там едет, а что стоит. Последнее, он даже пытался мне показать, но я послала хама к черту! Вот только теперь не знаю, как отвертеться от него!
— Я знаю, — улыбнулся я.
— Знаешь? — Девушка сделала удивленное, и даже какое-то наивное лицо.
— Знаю, Венера. И вот как мы поступим.
— Что значит, ты ее не привел? — Ольгерд изогнул опухшие губы, показал в оскале еще немного окровавленные зубы.
— Вот так, не привел, — пожал я плечами, — девушка скрылась от преследования.
Тем самым «безопасным местом» был небольшой магазин алхимии в пределах района для бедной аристократии. В двухэтажном зданице, втиснувшемся между салоном красоты и магазинчиком с велосипедами, магазин был лишь на первом этаже. Второй же вмещал в себя квартиру.
Насколько я знал, здесь жил какой-то родственник Ольгерда, очень дальний и довольно бедный. Алхимик на госслужбе, подрабатывающий еще продажей простых элексирчиков. Он был одинок, потому жилая часть здания оказалась совсем небольшой.
Старый ремонт, пузырившиеся обои, облезлый линолеум на полу и пыльная мебель — все это говорило о том, что алхимик был беднее некоторых простолюдинов. Где был сам хозяин, я не знал.
Забравшись по пожарной лестнице на второй этаж, я влез в открытое окно. Света в широкой комнате не было. Он включился, только когда Ольгерд понял, что я пришел один.
Здоровяк с опухшим лицом стоял посреди комнаты и с ненавистью смотрел на меня. Денис же чутко водил взглядом от меня, к Ольгерду, готовый в любой момент броситься в бой, чтобы разнять нас.
— Ты лжешь, — неприятно искривился Ольгерд.
— А ты думаешь, что лгать можно только тебе? Холодно посмотрел я на него.
Того самого шутливого и снисходительного тона, которым награждал меня Ольгерд в прошлом, больше не было. Теперь прокуратор знал, с кем имеет дело. Он говорил со мной холодно и был напряженным, видя во мне серьезного противника.
— Ты должен был привести девчонку, — повторил он.
— Я никому ничего не должен, Ольгерд. А тебе я согласился помочь по двум причинам. Во-первых, меня попросил Денис. А во-вторых, Венера — мой друг.
Ольгерд нахмурился, изогнул брови, а на носу возникла морщинка, как у скалившегося пса.
— И она теперь все знает. Сейчас, в этот самый момент она в безопасности, под моей защитой.
— Наглый мальчишка… Ты решил, что можешь забрать мою добычу? Мой приз? — Зашипел Ольгерд.
— Она — не приз, — я отрицательно мотнул головой. А ты, мужик, уйми свои гормоны. Тебе не по чину гоняться за двадцатилетними девочками.
— Это не твое дело, Орловский…
Ольгерд звучал очень угрожающе. Одетый в военные штаны, тяжелые ботинки и майку цвета хаки, он медленно пошел полукругом.
— Ольгерд, прошу… — Встал Денис, — хватит. Мы уже все решили в Аква де роса.
— Мы ничего не решили, Фомин, — посмотрел он на Дениса, — та девушка, она нужна мне. Ты ее видел? Крепкое, но стройное тело, сильные плечи и руки. Изящные движения… А запах… Он идеален. А я многое могу сказать о женщине по запоху. Наша генетика идеально совместима. Она что, плела тебе о какой-то любви? Что я просто хочу ее? Венера молода, наивна, и ослеплена своей красотой. Да, красота — это многое для меня, но ее гены, ее способности… При нашей генетической совместимости я получу от нее детей, которые станут великими. Выведут дом Вираксисов на новый уровень. На новую высоту в иерархии империи. И ты думаешь, Орловский, что я дам тебе забрать ее у меня? Да я пошел против очень могущественных людей, когда решил забрать девушку себе.
— Орден Новой Маны, — хмыкнул я.
Ольгерд нахмурился.
— Я знаю их. Смелый поступок, но для меня он не является чем-то особенным. А вот Венеру ты не получишь. Как я уже сказал, девушка под моей защитой.
— Это не надолго.
— Если ты решишь убить Игната, — отрицательно мотнул головой Денис, — я встану на его сторону.
— Не стоит, Денис. Дому Фоминых не нужен конфликт с Вираксисами, верно? — Сказал я.
— Верно, — он кивнул, — но я не останусь в стороне, если вы начнете сражаться. Одно дело, честь дома, другое — личная честь.
— Если ты вмешаешься, Денис, — холодно начал Ольгерд, — я тебя убью.
— Ты сошел с ума, Ольгерд, — столь же холодно ответил Денис.
— Одно дело, дружба, — он бросил на Дениса злобный взгляд, — другое дело благополучие и сила дома. Между тем и этим, я выберу второе.
— Ты по запаху, что ли, определил, какие у вас будут дети? — Хмыкнул я.
— Верно, — он кивнул, — Я боевой алхимик. Моя физиология изменена эликсирами. Я чувствовал сладкий запах Венеры Абрамовой и понимал, что она идеальная партия. Ни одна из моих жен не пахла так хорошо. Ни одна из них не подходила мне генетически так, как она.
— В любом случае, — я не сводил с него глаз, — это не имеет никакого значения. Ты ее не получишь.
— У тебя есть шанс уйти живым. Скажи, где девушка.
— Ты убьешь дворянина? Вне дуэли? Серьезно? — Нахмурился Денис.
— Если будет надо, то убью.
— Ты угрожал имперскому прокуратору, — не унимался Денис, — теперь угрожаешь дворянину. Ты станешь изгоем.
— Победителей не судят. Могущественному роду найдется место в империи. Причем не последнее место. Вы все скрываетесь за кодексом, скрываетесь за своими манерами и расшаркиваниями. А по сути везде царит закон сильного. Прав тот, кто сильнее. И я сделаю все, чтобы мой род тоже стал сильнее.
— Проклятье, — покачал головой Денис, — Ольгерд ты…
— Не старайся, герцог, — опередил я Фомина, — разговаривать с этим человеком бесполезно. Пытаться его образумить? Нет уж, увольте. Он понимает только право сильного. Но кажется, — я извлек проводник, — до него не доходит с первого раза.
— Ну наконец-то, — Ольгерд высвободил свои проводники.
Денис, не говоря ни слова, тоже достал клинок.
— Я не убью тебя сразу, мальчишка. Сначала ты все мне расскажешь. Расскажешь, где девчонка, — прошипел Вираксис.
— А я, — я нахмурился, — убью тебя, Ольгерд.
Где-то в Москве.
Днем раньше.
В зале для проведения ритуалов сейчас было светло, и напольные подсвечники с полурасплавленными свечами казались совсем инородными. Освещение пряталось в куполообразном потолке. Вмонтированные лампы горели холодным белым светом.
Мясницкий утер пот, когда услышал, как щелкнул замок, и дверь распахнулась. Внутрь, шурша плащом, вошел Сновидец. Сейчас это был именно он. Герцог видел черный мундир без знаков различия, дворянскую накидку, схваченную на груди золотым шнуром и ненавистную золотую маску. Когда Малиновский узнал правду о лидерах ордена Новой Маны и роялистов, о том, что это был один и тот же человек, он принял ее тяжело. Это дало герцогу понимание, что живым его отпускать никто не собирается. Что ж… Тогда он, по крайней мере устроит Сновидцу сюрприз.
— Трудишься, артефактор, — смешливо проговорил он, — ну-ну, давай! Ты же знаешь, — он протянул руку в белой перчатке и сжал пальцы, — что жизнь твоей внучки зажата здесь. В моем кулаке.
— Знаю, — буркнул герцог.
— Молодец, мой старый друг.
— Чего тебе нужно? — Неприязненно изогнул губы Мясницкий.
Сновидец хмыкнул, опустил руки и уставился на герцога.
— Ты спрашиваешь, что мне нужно?
Мясницкий не ответил, только посмотрел на него исподлобья.
— Мда… спрашиваешь…
Внезапно, Сновидец выбросил руку, да так, что герцога сбило с ног. Он больно ударился затылком о пол. Однако боль в голове быстро померкла, потому что началось удушье. Герцог схватился за шею, но на ней не было ничего, что могло бы душить. Вот только Мясницкому было не продохнуть.
— Советую выбирать выражения, когда общаешься со мной, червь, — приблизился Сновидец на пару шагов, — я могу щелкнуть пальцами, и у тебя, например, не станет ног. Тебе ведь не нужны ноги, чтобы закончить круг, верно? Не нужен, также и язык.
Сновидец повел и второй рукой. Мясницкий почувствовал, что его челюсть сводит, и мышцы, работают как-то сами собой. И без того раскрытый в попытках вдохнуть рот, расширился еще сильнее, а язык полез наружу.
— Оторвать? Он уже в моих телекинетических клещах.
Мясницкий захрипел.
— Я спрашиваю, оторвать⁈ — Крикнул Сновидец злобно.
Граф торопливо замотал головой. Магическая хватка тут же ослабла. Сновидец опустил руки и отвернулся, прошел на край полуначерченного круга и снова посмотрел на Мясницкого.
Пытаясь привести дыхания в порядок, герцог хрипел. Потом, немного отдышавшись, с трудом поднялся на четвереньки, тронул окровавленный затылок.
— Ты работаешь медленно, — тоном, прозвучавшим металлом, проговорил Сновидец.
— Это круг материи, — герцог встал на одно колено, держась за горло, — его долго чертить.
— Замятин готовится возводить барьеры вокруг Гекаты, старик. Мы должны успеть, пока он не закончит.
— Но сколько? — Сглотнул герцог с трудом, — сколько у меня времени?
Сновидец не ответил сразу. Он обратил на стоящего на коленях Мясницкого свою золотую маску. Герцогу показалось, что лицо на ней имеет презрительное выражение.
— Я буду держать тебя в курсе, друг мой. Пока ты можешь спокойно работать. Я знаю все, что делает Замятин.
— А если я не успею?
Сновидец хохотнул.
— Ну тогда мне придется убить бедненькую Томочку, — развел он руками, — если ты хочешь, чтобы она жила, работай хорошо. Я вернусь завтра.
Он направился к выходу, но замер перед дверью. Проговорил не оборачиваясь:
— Ах да. Даже не пытайся испортить символы. Я проверю. Если хоть один будет начертан неверно, сначала умрет девчонка, а потом ты.
Дверь хлопнула. Герцог упал на четвереньки, глубоко дыша. Немного придя в себя, он подлез к кругу и стал исправлять символ, который намеренно написал неправильно.
С грохотом завалилась кирпичная кладка. Мы вылетели на задний асфальтированный двор магазина, пробив собой стену. Масса здоровяка не позволила мне перевернуть его в полете, поэтому мы приземлились на меня.
Подо мной грохнуло защитное поле униформы.
— Толчок! — крикнул я.
Сверкнуло. Телекинетическая волна ударила в Ольгерда. Тот отлетел, с грохотом ударился о стену и сполз под нее.
Я поднялся, бросил взгляд в дыру, что мы выбили на втором этаже.
— Денис! — Крикнул я, но ответа не было.
Я помнил, что Фомин бросился в бой, когда мы сцепились, но Ольгерд сделал какое-то движение, сверкнула магия, и прокуратора откинуло прочь. Жив ли он? Проклятье… говорил же — не вмешиваться.
Ольгерд поднялся, щелкнул пальцами. В его руке тут же появился синий пузырек с эликсиром, который он опрокинул в горло, отбросил баночку.
Видимо, у него был целое портальное измерение с эликсирами. Какой-то артефакт, позволяющий немедленно переносить их себе в руки.
Я не терял времени, бросил в него морозный купол, попытался заключить Ольгерда внутрь. Синяя искра сорвалась с моего проводника и помчалась к гиганту. В следующее мгновение она раскрылась куполом, и Ольгерд оказался внутри.
Опустив проводник, я было побежал к лестнице, чтобы забраться на второй этаж. Замер, когда увидел, что магический купол лопается изнутри. Бросив взгляд сначала наверх, где был Денис, потом на купол, я все же решился. Черную спору лучше не использовать при прокураторах. Но что там с Денисом сейчас? Он в любом случае этого не увидит. Я надеюсь.
Я напрягся и переместил черную спору из бесцветного ореола в черный. Тут же почувствовал изменения. Увидел, как по проводнику бегут черный прожилки. Купол хрустнул. Я же, как бы в насмешку, хрустнул шеей, ставя суставы на место.
Он выбрался наружу. Ольгерд не был похож на себя. Теперь он был огромным краснокожим монстром. Высотой не меньше трех метров, гигант разметал толстые стенки купола голыми руками. А потом посмотрел на меня злобными зелеными глазами.
— Узри же Ярость Титана, — проговорил он очень низким, урчащим голосом.
Я не ответил, потому что активировал кровавую броню в режиме споры. Когда превратился в черного рыцаря, то призвал свой меч. Указал им на гиганта.
— Ты будешь трындеть, или сражаться?
Ольгерд завыл. Словно чудовище он бросился на меня, сминая асфальт ногами. Он ударил, я же, шагнул в сторону, и полоснул его по голому торсу мечом. На боку, рядом с вечерней раной, раскрылась новая, но плоть внутри тут же почернела, отравленная спорой.
Ольгерд удивленно посмотрел на свою рану, потом на меня. Я же, ударил снова. Здоровяк защитился, подставив предплечье. Новая рана тоже почернела.
В следующий момент грохнуло. Я не увидел удара. Благо, что и не почувствовал. Броня держала. Перед тем как мощный кулак ударил в черный доспех, блеснуло магическое поле униформы. Оно работало даже в таком режиме.
Я отлетел. Сильно грохнулся в стену, вменяя внутрь кирпичи. Когда пошевелился, чтобы выбраться, вывалилась и стена первого этажа. Я оказался по колено в кирпичах.
— Что? Что это за магия? — Зарычал Ольгерд, осматривая чернеющие руки, — чем ты отравил меня⁈ У меня иммунитет к любому яду!
— Ты уверен? — Проговорил я изменившимся голосом.
В следующее мгновение Вираксис приобрел другую форму, проговорив заклинание. Ольгерд уменьшился в размере и стал больше похожим на животное. Его вены запульсировали зеленой магией. Здоровяк включил Ярость Зверя — то заклинание, которым пытался победить меня вечером. Видимо, он думал, что после трансформации эффект исчезнет. Возможно, это работало так же, как с личной трансгуманизацией, когда раны одной формы не отражались на другой. Однако, ничего не изменилось. Его кожа по-прежнему чернела.
— Ты! Мразь! — Кричал он, в панике, — что ты сделал со мной⁈
— Победил, — проговорил я.
— Нет! Н-е-е-е-е-е-ет! — Заорал он, нечеловеческим голосом и тут же крикнул заклинание, которое поменяло его форму.
Я же, выкрикнул свое:
— Твоя магия теперь моя!
Сила, словно зеленая пыль, слетела с его тела и впиталась в мой черный меч, что скрывал проводник внутри. Я почувствовал, как заклинание проходит через все ореолы, делая меня сильнее, и отпечатывается в чёрном.
Это было заклинание из раздела алхимии. Каждый магический эликсир — это компоненты, которые может усвоить человеческий организм, пропитанные маной, заряженной волей мага определенным образом. Короче говоря, эликсир — жидкое заклинание с разными эффектами. Чары под названием Мутато Виа или «Смена дороги» по-русски, меняло эффекты эликсиров в теле, если их работало несколько одновременно. То есть, перенаправляло потоки магии. А сработает ли то же самое с ореолами?
Со всеми мне не нужно. А вот с одним, бесцветным ореолом, содержащим спору, почему бы и нет?
Я проговорил заклинание, но ничего не произошло. Значит, не подходит под ореолы… Интересно, а Катя сможет что-то сделать с этим?
— Что ты сделал⁈ — Растерянно уставился на меня Ольгерд, — почему моя магия пропала из ореола⁈ Я убью тебя! Просто убью!
Он метнулся ко мне. Я же, увернулся на черных крыльях. Красный гигант, как танк ударился в стену, расширив дыру и оказавшись внутри первого этажа магазина. Там все немедленно загрохотало.
— Он быстр, — проговорил я, извлекая из сумки-портала, что была у меня на поясе, белую маску.
Все же подарок вдовы, эта сумка, оказалась очень полезной. Я приложил маску к лицевой пластине брони, и она прилипла так, словно там всегда было ее место.
— Где ты⁈ Где⁈ — Выбрался Ольгерд из дыры.
Он выглядел иначе: руки и часть торса почернели, на коже выступил черный пот.
— Ты — не человек! Ты отступник! Нарушитель Кодекса! — Орал Ольгерд, словно животное, — я, имперский прокуратор, приговариваю тебя к смерти!
— Никакой ты больше не прокуратор, Вираксис. Ты опозорил себя и свой дом тем, что напал на Фомина. И на меня вдобавок. Теперь ты должен заплатить.
— Молчи, отродье тьмы! — Заорал он и прыгнул в атаку.
Огромное трехметровое существо неслось на меня, словно железнодорожный состав. Но маска давала понимание, что нужно сделать дальше. Я видел все действия врвгв наперед.
В последний момент я подскочил на черных крыльях, пропустил ошарашенного моим движением Ольгерда под собой. Я успел заметить, как он вскидывает голову, уставившись удивленными глазами.
Я крутанулся вокруг своей оси, взмахнул мечом. Черный клинок с чавкающим звуком вонзился в твердый череп алхимика, разделал голову надвое, словно тыкву.
Когда я приземлился за спиной гиганта, он пробежал еще метров пять. Две половины головы раскрылись и болтались на шее. Из раны толчками выбивалась кровь.
Ольгерд так и замер, стоя, как статуя. Низко опустил руки.
Я призвал молниевый хлыст. Взмахнув, обернул им шею гиганта и дернул. Вираксис рухнул на спину. В своей краснокожей огромной форме он выглядел поверженным чудовищем.
— Ты сам выбрал это, — проговорил я, развеивая броню споры.
— Игнат, — услышал я голос за спиной, обернулся.
Это был Денис Фомин. Он выглянул из дыры второго этажа. Волосы были растрепанными, лицо измазано в крови.
— Что… что это была за сила⁈ — Удивленно закричал он.
— Проклятье! Прошу, аккуратнее! — Поморщился Денис Фомин, а потом, когда я поудобнее поддержал его руку, перекинутую через мое плечо, он аж вскрикнул, — Черт!
— Кажется, герцог, — я медленно помогал ему спуститься с лестницы на первый этаж, — кажется, у тебя сломаны еще и ребра.
— Я уже начинаю понимать, — кивнул он, — дышать трудновато. Ничего, я уже вызвал медиков дома, они скоро будут.
Мы медленно спускались по лестнице, Денис пыхтел и кривился от боли.
— Проклятье. Вираксис огрел меня так, что я пролетел всю комнату и хлопнулся в стену. Стар я стал для таких вещей… Ох стар…
Когда мы выбрались наружу, тут уже скопилась толпа зевак. В основном простолюдины, они внимательно смотрели на труп гиганта Ольгерда, который не изменился после смерти, как это обычно бывает с оборотнями. Вираксис так и лежал на асфальте, огромный и краснокожий.
Те из людей, кто был посмелее, приближались. Трое мужчин и низкорослая женщина в мужской одежде подошли к нам, когда я с трудом усадил Фомина на порожек у заднего входа.
— Здравствуйте, господа, — поклонилась женщина, — что у вас случилось? Что это, — она обернулась, — что это за чудовище?
— Неважно, — мотнул я головой, — теперь все хорошо. Оно мертво.
— Да-а-а-а, — потянул Фомин, — и его смерть сулит нам определенные проблемы.
— Может, — неуверенно спросил мужик, — вызвать жандармерию?
— Не стоит, — мотнул головой Фомин, утирая кровь со лба белым платком, — мы уже вызвали.
Он, разумеется, лгал. Сюда приедет родовая гвардия Фоминых, но я не думаю, что простолюдины смогут отличить ее от специального отряда имперской жандармерии.
— Просто не подходите к телу, — посмотрел я серьезно на людей, — это алхимик. Труп и кровь может быть пропитана ядом и выделять ядовитые испарения.
Простолюдины испуганно переглянулись. Женщина тут же побежала назад, к телу, когда увидела, что несколько человек опасливо приближаются к гиганту.
Кстати, про яд в крови и испарения, я лгал. Не хотел, чтобы простые люди крутились здесь, у тела Ольгерда. Это для их же блага. Я знал, как родовая гвардия многих домов любит разгонять зевак. Обычно она делает это при помощи тяжелых дубинок.
— Черт, — проговорил Фомин, провожая людей взглядом, — хорошо ты придумал с ядом. Не нужен нам тут избыток народу. Он замолчал и вздохнул. Потом посмотрел на меня.
— Эта черная спора, о которой ты говорил. Откуда она? Я никогда не видел такого, — он поморщился от боли, — зараза… как же болит…
— Меньше разговаривай, герцог. Береги силы.
Фомин кивнул, попытался сесть на самую высокую ступеньку. Я помог ему, и Денис откинулся назад, уперся спиной в дверь.
— Это какая-то очень зловещая магия, Игнат, — он посмотрел на меня, — когда ты использовал ее, у меня было какое-то странное чувство. Чувство неправильности. Неестественности. Будто бы подобная сила не должна существовать.
— Враги пытались убить меня при помощи этой магии. Но я смог поставить ее себе на службу.
— Как? — С интересом в глазах взглянул на меня Фомин.
— Я не знаю, — твердо ответил я.
Фомин некоторое время смотрел, не спуская глаз. Потом медленно кивнул и проговорил:
— Я никому не скажу, что видел здесь. А еще, — он вздохнул, — я хочу извиниться.
— За что?
— Я втянул тебя в эту историю. По моей вине тебе пришлось убить Ольгерда.
— Что сделано, то сделано, — ответил я, — так было нужно. Если бы мы его не убили, он убил бы нас.
— Верно, — грустно закивал Денис, — но я все равно чувствую себя виноватым. Поэтому сам разберусь с вопросами, которые возникнут у его дома, и имперского управления прокураторов, в связи со смертью Вираксиса. Я думаю, это будет честно.
Я не ответил, поудобнее расположился на нижней ступеньке. Немного ныла спина после падения, хотя силовой щит униформы и погасил почти всю энергию удара.
— А еще, — помолчав некоторое время, проговорил Денис, — хочу сделать тебе подарок, чтобы извиниться.
— Я не считаю тебя виноватым, герцог, — улыбнулся я, — я же говорю, так было надо.
— Прошу, не спорь.
Денис снял часы с руки, протянул мне. Я уставился на корпус и браслет из белого металла.
— Прошу, прими. Это артефакт.
— Если он душеактивный, то я не смогу его использовать.
— Он душеактивный, — Кивнул Денис, — но к нему привязана не моя душа.
— А чья?
— Так просто не расскажешь, — он зашипел от боли, когда неудачно двинулся, — это показывать надо. Давай, повременим пару дней, — он хохотнул, — пока я не залечу свои старые кости магией. А потом покажу, как это работает.
— Что они, хоть делают?
Я посмотрел на часы. Судя по цвету металла, они были изготовлены из платины. По черному циферблату, между серебряными цифрами бежали серебряные же стрелки.
— Я делал их себе на заказ. Очень полезная штука для прокуратора.
— Почему же?
— Все просто, — он уставился Денис на часы, — внутри сидит душа гончей архонта. А выпускать эту девочку лучше где-нибудь подальше, — он кивнул на отстранившихся от тела, но все еще не разбежавшихся зевак, — подальше от посторонних. Нюансы работы с гончей расскажу потом. Сейчас у меня голова плоховато работает, — он прикрыл глаза, — сука… это была слишком длинная ночь…
— За руль пустишь? — Я заглянул внутрь моей машины, когда Венера подъехала к магазинчику, чтобы забрать меня.
Девушка кивнула и перебралась на пассажирское сидение.
— Я убил его, — захлопнул я дверь и взялся за рулевое колесо.
— Спасибо, — выдохнула Венера, а потом сжалась на сидении.
Уперев локти в ляжки, девушка устало положила голову на руки.
— Неужели это кончилось, — проговорила девушка.
— Кончилось, — посмотрел я на фасад магазинчика, за которым был бой.
С этой стороны двухэтажная лавка эликсиров выглядела совсем нетронутой. Вокруг скопились машины родовых гвардии и медслужбы. Я видел, как медики помогали Денису забраться в карету скорой помощи. Огромное тело Ольгерда плыло по воздуху, управляемое телекинетическим заклинанием офицера гвардии, шедшего рядом.
— Десять дней. Десять дней я бегала от этого мудака.
— Он считал, что вы отлично подходите друг другу. Хотел от тебя великих детей.
— Да мне плевать! — Она скрестила руки на груди, откинувшись на сидении.
Девушка все еще выглядела очень напряженной и даже настороженной. Создавалось впечатление, будто она не верит, что все закончилось.
Я тронулся, мы медленно поехали вперед, чтобы добраться до широкой дороги, а с нее попасть за город.
— Куда мы едем? — Проговорила Венера.
— К Предлесью. Поживешь у меня некоторое время, придешь в себя.
— Что еще за Предлесье? — Посмотрела на меня девушка.
— А, — я улыбнулся, — ты ведь ничего не знаешь. Предлесье — мой замок. Находится за городом, но близко к Екатеринодару. Живу там теперь.
— Как ты умудрился обзавестись замком? — Удивленно проговорила девушка.
— Расскажу как-нибудь. Мне есть что рассказать. Думаю, тебе тоже.
Венера вздохнула.
— На самом деле, мне особо нечего рассказывать. Двенадцать дней я лежала в больнице. Потом, когда вышла, мне нужны были деньги, чтобы купить билет до Москвы.
— Участвовала в ставках на дуэли? — Посмотрел я на нее.
— Да, — девушка кивнула, — туда у меня было хоть какое-то окошко. Я встретилась с парнем, который работает с ареной у птицефабрики сейчас. Замещает Хлебова, я так понимаю, — девушка помолчала и опустила взгляд, куда-то на коврик, а потом добавила, — после его смерти.
— Ты, наверное, говоришь про Георгия? Он был с нами, когда мы выкуривали карнозавров с арены на птицефабрике.
— Да, — несколько безразлично проговорила девушка, — наверное, он. Я что-то забываю имя постоянно.
— И как? — Я вырулил на большую дорогу, — получилось с дуэлями?
— Ольгерд все похерил, — поджала девушка губки, — он увидел меня на арене, когда я встречалась с этим Георгием, — девушка поморщилась своим воспоминаниям, — почему-то обнюхал меня, а потом предложил помощь.
— И ты согласилась? — Я иронически посмотрел на Венеру, — это на тебя не похоже.
— Я и не согласилась, — строго сказала Венера, — ну… поначалу, — замялась она. А потом он рассказал мне, что работает прокуратором, и я решила, — девушка покачала головой и коснулась век, — решила познакомиться с ним, чтобы уехать в Москву. Предки… какой дурой я была?
— Ты знаешь, — холодно ответил я, — что он обещал Лодычеву вернуть тебя обратно? Перевести в Москву.
— Нет, — нахмурилась девушка, — не знаю.
— Ольгерд рассказал это мне, перед смертью. Правда, он решил не делать этого, а просто забрать тебя себе.
— Он обещал, что поможет, только если я стану его наложницей и пойду в гарем. Я сразу отказалась и попыталась прервать с ним любые контакты. Но не смогла.
Я не ответил, только покачал головой.
Мы ехали по пустой ночной дороге. Фонари шоссе мелькали над нами. Мерно шуршали шины за бортом. Некоторое время мы ехали молча. Потом девушка вздохнула,и наконец спросила:
— А знаешь, что самое ироничное?
— Неа, — ответил я, не отвлекаясь от дороги.
— Что я сама хотела попасть к Лодычеву.
— К Лодычеву? Зачем? Я считал, что ты ненавидишь его.
— Верно, — девушка тоже смотрела вперед, не отрывая глаз от дороги, — ненавижу. И хочу убить. Именно за этим мне нужно в Москву, — она посмотрела на меня, а я ответил ей взглядом, — я стану по-настоящему свободной, только когда он умрет.
Лодычев был моим дядей в прошлой жизни. На самом деле, я не помню, что он делал мне что-то плохое. Правда, именно он познакомил меня с Мясницким, когда тот был еще в Ордене. Кажется, дядя что-то знает. С другой стороны, я не позволю Венере: во-первых, рисковать собой, во-вторых, убить его просто так, не разобравшись в ситуации.
Я рассматривал девушку, пока мы ехали. Она выглядела изможденной. Ей нужно время, чтобы восстановиться. Если она бросится вершить свою месть прямо сейчас, то скорее всего, просто погибнет. Такого исхода я не мог допустить. И потом, нужно было узнать, что делает Лодычев. Единственным информатором в Москве был герцог Мясницкий. К завтрашнему вечеру почтовый ворон должен был уже достигнуть адресата. Подожду ответа от герцога, пока он будет приходить в себя.
— Пока что ты останешься в Прелестье, — строго, но спокойно сказал я, — тебе нужно время, чтобы восстановиться.
— Мне нужно быстрее убить его. Убить Лодычева, — насупилась девушка.
— Сейчас, с наскока ты не сможешь этого сделать. Слишком слаба. Кроме того, я должен кое-что проверить относительно него.
— Я благодарна тебе, Игнат, — Венера опустила глаза, когда я посмотрел на нее. Казалось, она стеснялась заглянуть мне в лицо, — ты рисковал многим, чтобы защитить меня сейчас. И я тебе очень благодарна. Ты спас меня от… от Тенехождения, — Венера вздохнула, — и этого я никогда не забуду. Никто не делал для меня подобных вещей.
— Будет но? — Строго посмотрел я на девушку.
Венера молчала, нахмурив бровки. Было видно — она думает, что ответить.
— Нет. Не будет. Пока я останусь у тебя.
— Можешь оставаться насовсем, если захочешь. В Предлесье много места. И работа найдется для каждого.
— Не уверена, что держать возле себя дворянку из проклятого рода убийц, хорошая идея.
— А как насчет, держать возле себя, Венеру Абрамову? Способного мага, отличного война, красивую девушку и, — я посмотрел на нее, и на этот раз она мне ответила взглядом, — и хорошего друга?
Венера улыбнулась. Ее тусклые в свете уличных фонарей глаза заблестели, и девушка тут же спрятала их, посмотрев вниз.
— А это звучит уже не так плохо. Соглашусь, — ее голос был немного смущенным.
— Я тоже так думаю, — проговорил я.
Мы свернули с основной дороги и въехали на ту, что вела через чернеющий в ночи лес к Предлесью.
— Эта новенькая девушка, Венера, которую ты привез, — проговорила сновидица Света, как-то наивно посмотрев на меня, — она очень странная.
— И чего же в ней странного? — Приподнял я бровь.
Мы сидели в библиотеке. Большое окно моего кабинета было задернуто толстыми шторами. Снящая повесила их для более комфортных сеансов снологии.
Мы расположились на большом мягком коврике, который Света выписала через интернет. Насколько я понял, он предназначался для занятий спортом или йоги, однако девушка собиралась использовать его, чтобы погрузиться в сновидческий транс, а уже из него попытаться попасть в нигде.
— Сегодня утром, когда я проснулась, увидела ее. Она выходила с кухни, — Света, седевшая до этого поджав ноги, приняла позу лотоса, выпрямила спину.
— И что же в этом необычного? — Тоже сидя на полу, я сцепил руки, обняв колени.
— А то, что она ела огурец! Представляешь!
— И что? — Прыснул я.
— Ну… как же? В холодильнике столько вкусного! Вика запекла вечером мясо по-французски, а она лопает огурец!
— Может, ей хочется, — пожал я плечами.
Света задумалась, а потом выдала:
— Ладно. Об этом я не подумала. Может, ей правда хочется. Но все равно! Она какая-то нелюдимая!
— Дай ей время привыкнуть, — улыбнулся я, — она только недавно присоединилась к нам. И пережила многое. Не меньше твоего. Вспомни себя. Всего несколько дней назад ты собиралась выпрыгнуть из окна.
— Ну… — Она нахмурилась, — ну ладно. Наверное, ты прав. Мне кажется, — девушка поджала губки, — что я как-то отстала от жизни. Очень давно не общалась с людьми, и иногда совсем их не понимаю. Не знаю: шутят они, или говорят серьезно. Не знаю, хотят ли они огурец или мясо по-французски. — Она вздохнула, — Мне кажется, что я выгляжу дурой. Наверно поэтому и накручиваю себя.
— Все в порядке. Дай и себе время тоже. А вот у нас времени совсем нет. Давай начинать.
— Ты прав, — кивнула девушка и зазвучала иначе, не как наивный ребенок, а как профи, — сначала нужно провести сеанс легкой медитации. Ты медитировал когда-либо?
— Конечно. Когда развивал ореолы.
— Нет-нет! Я говорю не о такой медитации. А о самой обычной, которая доступна даже пустым.
— Нет, — мотнул я головой, — так я не пробовал.
— А это очень важно. Нам обоим нужно уметь входить в это состояние, чтобы проще было синхронизироваться во время сеанса сновидчества. Особенно если речь идет о проникновении в общий сон. Особенно, — подчеркнула она интонацией, — если речь идет о такой необычной штуке, как нигде. Если твоя Екатерина может втянуть тебя туда за счёт связи, то со мной все не так просто. Сначала я должна научиться снить твой сон. А потом уже смогу проскользнуть следом, когда Екатерина затянет тебя в негде. И тогда, — девушка потерла руки, — мы уже посмотрим, что можно вылепить из таинственного пространства твоей невесты.
— Хорошо.
Медитировать я научился далеко не сразу. На это ушло следующие несколько дней. Сеансы были частыми, но недолгими. Несмотря на это, я чувствовал себя уставшим. Если поначалу я думал что ни о чем не думать, это довольно просто и даже приятно, со временем оказалось, что поддерживать голову пустой на протяжении даже двадцати минут — сложная задача. Однако, в конце концов я справился.
— Отлично, — проговорила снящая, когда мы продержались в медитации уже полчала.
Это случилось примерно на пятый день наших занятий.
— Теперь попробуем совместный сон, — серьезно проговорила Света, — ты заснешь, а моя задача: перевести тебя в правильную фазу сна, вызвать сновидение и попробовать присоединиться.
— Звучит сложно, — я расправил затекшие после позы лотоса, ноги.
— Для тебя ничего сложного. А мне да, придется попотеть. Ну ничего страшного. Однако, проблемы все равно могут быть.
— Проблемы? — Нахмурился я.
— Да. На первом этапе совместного сна. Ты можешь начать видеть будущее, или, словно бы вселяться в головы других людей. Но это лишь фантом, вызванный тем, что я воздействую на твое сновидение магией. Тебе будет лишь казаться, что ты видишь будущее или находишься в голове другого человека. Проблема тут одна — отличить реальность ото сна. Ну и не верить тому, что ты видел. А это бывает сложно. Но ничего, — девушка улыбнулась, — я постараюсь тебя экранировать.
— А что будет, если я все же увижу это, — я свел брови, — лжеведение будущего?
— Это вряд ли. Но если такое действительно случиться, есть риск схватить эпилептический припадок. Такие сны всегда заканчиваются припадком. Однако я не думаю, что такое случиться. Просто предупреждаю.
— Хорошо, — я встал, — тогда давай начнем.
Я провалился куда-то быстро. Очень быстро. Мне казалось, что я подаю, правда, почему-то вверх. Кроме того, очень болела спина. Болела так, словно бы в нее вонзили нож.
Все это промелькнуло так быстро, что я даже не сообразил, куда попал. А потом окружающая действительность: зеленый склон и синее небо, превратились в черный туман.
Потом была боль. Болезненное пробуждение ото сна. Сновидческие покои в кроваво-красных цветах. Цвет крови. Кровь повсюду.
— Что с вами, господин⁈ — Далекий крик слуги.
Сконцентрировать зрение сложно, боль в спине одолевает.
— Где она⁈ Где⁈ — Кричу я против своей воли странным, совершенно чужим голосом. Голосом, не принадлежащим мне, — Принеси мне ее, Бром!
— Да! Вот она, сейчас!
— Быстрее! Он заколол меня ножом! И теперь… — я хватаюсь за голову так, будто она раскалывается. И правда, чувствую, как в висках колотит боль, — теперь что-то пытается проникнуть в мою голову! Где она⁈
Я пытаюсь встать, но все тело будто в огне. Падаю с кровати.
— Господин! Давайте я помогу!
Слуга хватает меня за одежду, пытается поднять.
— Пошел прочь! — Отталкиваю его, сажусь на кровать своими силами, — где она⁈
— Вот! Я принес!
Поднимаю глаза, перед ними все плывет. Пожилой слуга тянет мне что-то блестящее золотом. Я беру это в руки. Смотрю на это. Золотая маска смотрит на меня в ответ. Я вижу, как трясутся мои руки. Желание надеть ее одолевает. Она — мое лицо. Настоящее лицо. То, что дано мне при рождении — фальшивка, просто маска, не имеющая смысла. Я беру его, беру свое золотое лицо и надеваю его. Тогда, несмотря на острую боль в спине, приходит облегчение.
Потом вспыхнуло. Все стало белым-бело, как если бы яркая фотовспышка продлилась целую минуту… Или вечность.
Новая картина. Темный зал. Вокруг какие-то люди. На мне черно-красное одеяние с капюшоном, на руках золотые латные перчатки. Передо мной израненный старик. Он на коленях и в кандалах. Я понимаю, что это Мясницкий. Но не испытываю к нему ни одной положительной эмоции. Только холодный расчет движет мной. А еще, мне нравится, что он страдает. Нравится, что этот низший маг стоит на коленях.
На миг мне, настоящему мне, Павлу Замятину, становится мерзко от этих мыслей. А потом то, что я думаю, теряется в многочисленных мыслях Провидца, что роятся в его голове сейчас.
— Круг материи? Зачем тебе? — Спросил Мясницкий
— Не твоего ума дело, — проговорил я жестко, — тебе достаточно лишь знать, что жизнь твоей внучки в твоих же руках.
— Что? Тома? Нет! — Оскалился Мясницкий, — Тома в надежных руках! Замятин присмотрит за ней! Защитит ее! Ты не доберешься до моей внучки! Он тебе не позволит.
Да… Я позабочусь о ней. Томе ничего не угрожает. Никто не сможет причинить ей вред. «Если я не прикажу, — промчалась в голове мысль, не принадлежащая мне».
— Уже добрался, — Проговорил я злорадно, — она уже в моих руках. Вернее, в руках подконтрольной мне тени.
Тени? Что еще за тени? О чем я говорю?.. О чем он говорит?..
— Тени⁈ — Округлил глаза Мясницкий, — Как? Но… когда?
Вспышка.
Освещенный зал для проведения ритуалов. Мясницкий корчится от боли на полу. Рядом с ним едва начатый магический круг. Я смотрю на круг и понимаю, что старик пытался исказить некоторые символы, чтобы ритуал не сработал.
А еще я понимаю, что я теперь не я. Что я — Сновидец. Однако… что? Одни и те же мысли в моей голове. Те же, что и в прошлый раз. Мысли о величии, мысли о сути вещей. Мысли о власти и силе. И о том, что я знаю, как правильно.
Я знаю, что кодекс — всего лишь пустая трата времени. Что пришло время циклу повториться. Что старый Источник почти иссяк, и ей пора на покой. Это показала война, когда стало ясно, на чьей она стороне.
Пустых становится все больше. Магия уходит из дворянских домов. Еще пятьдесят лет, и не спасут даже девушки-невесты Хранителей магии. А все потому, что ее путь, путь Источника, почти закончен.
Нужен новый Источник. Но подконтрольный правильным людям. Высшим. Тем, кому открыта истина. Новый источник, который должен быть подконтролен мне. И только мне. Сновидцу.
Мясницкий корчится, ведь я сжимаю магической хваткой его шею. Без ореолов, без заклинаний, без проводников. Только я и мана. Поэтому я высший. А все остальные — люди второго сорта.
— Даже не пытайся испортить символы… — говорю я ему, когда прекращаю пытать.
В глазах герцога страх, но не за себя. Но покорен, пока тень держит его внучку на расстоянии меча. Пока тень следит и может в любой момент нанести удар. Тень… Кто эта тень?
Сновидец — это Провидец. Провидец — это Сновидец. Две души в одном теле. Две личности, которые смогли найти баланс. Смогли сойтись на одной общей цели. Общем желании. Невеста. Род. Дом. Наследник. Власть. Божества. Мы — Источник. Это конечная цель, что держит души вместе, не давая им разорвать тело и разум на куски.
Быть двумя людьми одновременно — невероятная мука и невероятная сила.
Вспышка.
На лице золотая маска. Под ней спокойней. Под ней никто не увидит мою слабость. Под ней я могу все.
Вокруг катакомбы. Темно. Свет полной луны пробивается сквозь облака и проникает через распахнутые люки бункера. Холодный, он смешивается с теплым светом многочисленных свечей.
Передо мной ритуальные жертвенные камни. Их шесть. На каждом вниз головой привязаны люди. Мертвые люди. Кровь стекает с их тел в специальные желобки в полу. Оттуда — в каменное углубление в центре зала.
Я — Сновидец, и это мой ритуал. Я веду взглядом слева направо. И вижу вокруг меня покорных людей — роялистов в черных мундирах. Они ждут приказа.
Но сегодня мне нужны не только эти, что прикованы к камням, но и те, что позади меня.
Обернувшись, я вижу их. Других роялистов. Высокородные дворяне. Элита из Элит. Они лежат на специальных ложах внутри шестиконечной пиктограммы, начертанной на полу. Верх каждого луча — одно ложе. Им повезло, ведь они на ложе, а не на жертвенных камнях. Это их родичи, единая кровь, висят сейчас мертвыми жертвами.
Эти люди — моя армия. Мой спецотряд, который пойдет сегодня за Гекатой. Пойдет и принесет ее мне. А я их возглавлю. Ведь я — Сновидец.
Я дергаю золотой шнур на груди, и плащ шурша падает мне под ноги. Достав проводник, я легким движением разрезаю рукав своего черного мундира. Подкатываю его. А потом…
Колба со сновидческим эликсиром переливается зеленым внутренним светом в моей руке. На ее крышке игла, чтобы можно было быстро ввести зелье под кожу.
Я, настоящий я, Игнат Орловский, подмечаю схожесть. Точно такими же зельями, в таких же колбах, пичкали Светлану, когда она была Лолитой. Когда она была Химом.
Каждый раз понимать — кто я на самом деле, все сложнее. Каждый раз осознавать себя Сновидцем… то есть… Игнатом Орловским, а может быть Павлом Замятиным, все сложнее. Но я стараюсь.
Вернувшись под золотую маску, я снова чувствую себя Сновидцем. Я опускаюсь к сосуду и бросаю в него… Катин волос. Когда-то он был живым и принадлежал ей. Откуда я знаю? Потому что я видел ее развоплощение и сам срезал локон с головы девушки. На крайний случай. Крайний случай наступил.
Я чувствую страх. Чувствую глубоко загнанный в подсознание Сновидца страх неудачи. Идти за Гекатой таким образом — рискованный поступок. Но если Замятин закроет ее от меня… Возведет при помощи девчонки-хима, которую взрастил Синицын под моим надзором, сильнейшие защитные чары вокруг нигде, все усложнится в десятки раз. Я видел этот путь во сне. Я видел этот путь в пророческом видении. И мне не хочется по нему идти.
Зачерпнув кровь, я открываю сосуд с зельем, и добавляю в него новый красный ингредиент — смесь крови моих слуг и частичку тела Гекаты. Эликсир готов. Игла с болью входит под кожу и пронзает мышцы. Потом по ним струится эликсир, попадая в кровь. Я готов идти. Готов штурмовать.
Я извлекаю клинок из ножен. Это не проводник, а другой нож. Он, вернее, его духовный слепок отправится со мной в бой. Теперь я готов повести этих людей. Я отдаю приказ, и шестеро укладываются на свои места, в ложе.
Я же сажусь на колени. Ложе мне не нужно. Только Кровь И Сталь.
Я распахнул глаза и вскочил с кушетки. Казалось, мне не хватало воздуха и я глубоко и протяжно вздохнул. Девушка, что находилась рядом, аж вскрикнула от неожиданности.
Где я? Кто я? Где моя золотая маска? Что я здесь делаю?
В голове была полная каша. Чужие мысли слились с моими собственными. Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы разобраться в чем дело.
— Игнат⁈ Что с тобой⁈ Что такое⁈
Девушка, что лежала рядом, на диване, головой ко мне, всего несколько секунд назад, теперь была у моей кушетки. Она пыталась стиснуть мою руку.
— Дыши глубоко!
Я дышал. Дышал, и мое сознание возвращалась ко мне. Часть жутких чужих мыслей выветрилась из головы. Часть осталась.
— Как ты⁈ О, предки! Все же было хорошо! Что случилось⁈
Теперь я вспомнил, что девушку звали Света, и она была сновидицей. Осознание действительности мало-помалу возвращалось. Снящая заглянула мне в глаза, видимо, проверяя реакцию.
— Я видел это, — тряхнул я головой, — видел то, о чем ты говорила. Я был им. Был Сновидцем.
— Что? — Света нахмурилась, — был Сновидцем? Но этого не могло случиться!
— Могло, — я поднялся, — какой сегодня день⁈
Я заходил по кабинету, ища телефон.
— Предки… Паша, — раздался в голове голос Кати, — я тоже это видела. Тот момент, когда ты погрузился в транс, меня, словно втянуло следом!
— Ты же понимаешь что он намеревается сделать?
— Да, — ответила Катя, — он попытается вторгнуться в нигде.
— Что? — Удивилась Света, — с кем ты разговариваешь?
— С Катей, — указал я на висок, — черт! Да где этот проклятый телефон⁈
— Игнат!
Я обернулся, Света протянула мне смарт. Я залез в интернет и…
— Проклятье… — Процедил я, — времени у нас почти нет. Ладно, будем действовать иначе.
— Что? О чем ты? — Непонимающе смотрела на меня Света.
— Я был им, — я сел рядом с девушкой на кушетку, — был Сновидцем. Я смотрел его глазами, думал его мыслями.
— Что⁈ — Снящая ошарашенно посмотрела на меня, — ты провалился, что ли⁈ Но этого не может быть⁈ Я экранировала тебя все это время! Я бы почувствовала! Транс проходил так, как нужно! Никаких признаков провала не было! И опять же, у тебя не случилось припадка! А припадок — закономерное следствие провалов.
— Провал был, — я положил руки ей на плечи, — поверь мне. Я видел. Почему ты не почувствовала? Я не знаю. Но факт остается фактом.
Я отошел к окну, отдернул штору и пустил в комнату свет. Встал напротив открытого окна, чтобы почувствовать ветер.
— Если даже ты и видел что-то, Игнат, — серьезно начала девушка, — то это лишь плод твоего воображения. Иллюзия. То, что ты видел — не по-настоящему.
— Это не так, — мотнул я головой.
— Мы уже говорили об этом, — девушка не отступала, — такие провалы ничего не имеют общего с действительностью.
— Но ты не почувствовала моего провала. Не увидела, что со мной что-то не так. И припадка не было.
— Верно, — вздохнула она, — и это очень странно, — Света задумалась, — и что же ты видел?
Я вернулся на кушетку и рассказал ей все, что видел и запомнил. Описал все свои ощущения и ведения. Описал те мысли, которые успел уловить, и те, что думал я сам, я настоящий, пока был в голове Сновидца или Провидца.
— Лидер Роялистов и лидер Ордена Новой Маны — это один и тот же человек? — Сглотнула она.
— Да, — я кивнул, — и он…
— Хим, — закончила Света, — такой, каким была я.
— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — он не просто хим. Он нечто большее.
— Ты думаешь, что он правда хочет вторгнуться в нигде?
— Да, — я кивнул, — он боится, что мы защитим Катю от него, и он больше не сможет никак на нее влиять. У него есть и другие планы, но этот исход для него наименее удачен.
— И что ты будешь делать? — Света серьезно смотрела на меня.
— Защищать Катю.
— Во сне? Без поддержки? У тебя в нигде не будет ни оружия, ни магии. Как ты это сделаешь? Если он хим, то Сновидец и его люди смогут навредить тебе, а ты им — нет.
— У меня есть один козырь в рукаве, — ухмыльнулся я, — и они очень удивятся, когда я использую его.
Света не ответила, только нервно и с трудом сглотнула.
— А если ты ошибаешься? — Спросила она, — если все так, как я говорю, и видения только фантомы?
— Тогда я был бы рад этому, — серьезно сказал я.
— И когда?
— Сегодня полнолуние, — ответил я, — в полнолуние Сновидец проведет кровавый ритуал, чтобы его отряд смог зайти в нигде. Сегодня ночью, — я посмотрел на девушку, — я буду держать там оборону. В одиночку.
— Ограниченно влиять на Нигде? — Задумалась Света, — то есть на сон?
— Верно, — я кивнул, — очень ограниченно. Сновидец и его воины не будут частью нигде. Они — такая же инородная вещь для этого места, как и я.
— И что это значит? — Спросила Тома.
За окном стемнело. Сегодняшний вечер оказался теплым и тихим. Идеальная погода для приятной вечерней прогулки. Но сегодня нам не до развлечений.
— Нигде не влияет на тех, кто находится внутри него. Так же, как и посетители нигде не могут влиять на это место, — ответил я, — но с новым туманным ореолом, что сделала Катя по моему заказу, я смогу ограниченно влиять на нигде. Следовательно, через него, предметы из нигде в моих руках смогут влиять и на врагов. Не забываем и Катю, которая создаст для меня благоприятные условия. И… — я улыбнулся, — неблагоприятные для наших врагов.
Вчетвером: я, Света, Тома и медичка Пелагея собрались в библиотеке. Три девушки должны были обеспечить мне поддержку из реального мира, пока я буду находиться в нигде. А о том, что такая поддержка нужна, я понял очень быстро.
Весь остаток дня мы готовились к битве. Я собирался проделать все, как привык: Катя затянет меня в нигед, а в реальном мире я где-нибудь поваляюсь. Однако Света настояла на серьезной подготовке:
— Такие вещи сильно влияют на организм. Процесс снения сам по себе очень ресурсозатратная для человека вещь. Посмотри на меня! Видишь, какая я худая, а как думаешь, кто съел все булочки с маком?
— Ты? — Улыбнулся я.
— Да! — девушка похлопала себя по талии, — и ни жиринки! Все сгорает во время сновидческих ритуалов!
— То есть, мне нужно плотно покушать, — сказал я.
— И это тоже. Но чтобы ты был сильнее, важно подстраховать все системы организма, которые могут быть повреждены в бою во время сна.
— Снологию не используют как боевую магию, — отрицательно помотал головой я.
— Верно, — она кивнула, — не используют. Однако самая большая нагрузка во время снения приходится на три вещи: нервную систему, внутренние органы, особенно сердце и на душу мага. Логично будет предположить, что если ты будешь еще и сражаться, то нагрузка увеличится в несколько раз. Не хотелось бы, чтобы там, в нигде, ты победил, а тут просто умер, схватив инсульт, инфаркт или душевную травму.
— Ты говоришь об экранировании?
— Верно, — она кивнула, — я, как снящая, могу обеспечить ауру, которая поддержит твою магическую душу. Это нормальная практика среди снящих во время проведения сложных ритуалов. Еще не мешало бы найти целителя, который поддержит твое тело, и придумать что-то, чтобы как можно лучше успокоить нервную систему.
Именно тогда я попросил Пелагею приехать, чтобы она помогла во время процесса. А что касается нервной системы, то с этим помочь вызвалась Тома:
— У меня есть несколько артефактов и амулетов, — рассказывала девушка, — которые могут поддержать мозг. Правда, — задумалась она, — не мешало бы еще начертить несколько магических кругов и создать ауру. И благовония. Побольше благовоний.
Однако, в дело вписались и Вика со Стасом. Когда они узнали о том, что мне сегодня ночью предстоит опасный сеанс «сна», то настояли на том, чтобы быть рядом в этот момент. А разболтала им все легкомысленная Света, когда спросила у Вики, нет ли в доме успокаивающих благовоний. На вопрос, зачем они ей, девушка, совершенно не задумываясь, ответила:
— Ну, Игнат сегодня будет защищать Катю от роялистов во сне. И нам не помешают любые средства, чтобы не дать его мозгам закипеть во время битвы.
По рассказам Вики сновидица произнесла это так непринужденно и с такой улыбкой, что у Вики кровь отхлынула от лица. После такого, естественно, никто не мог остаться в стороне. Кроме Виктора.
— Вас там и так, как сардин в банку набьется, — мотнул он головой, — я знаю, что все эти манипуляции во сне лучше проделывать когда чистого воздуха побольше. Не хочу зря его тратить, пока буду без дела торчать там, с вами. Помочь ничем я не смогу, так хоть мешать не буду.
— Как ты можешь быть таким спокойным, дядя, — спросила его Вика, — когда Игнату угрожает смертельная опасность?
— Если я впаду в истерику, — рассмеялся он, — опасность никуда не денется. А значит, нет смысла переживать.
Единственное, с чем помог Виктор — перетащил при помощи телекинетических чар большую кровать из комнаты Светы в библиотеку.
— Ты уверена, что она нужна? — Спросил я у Томы, когда мы принялись освобождать для нее место, расставляя все предметы мебели у стен.
— Конечно, — серьезно кивнула она, — помнишь, я говорила тебе о кругах? Один я начертаю прямо на кровати. Его аура поможет мозгу работать лучше. Другой сделаю вокруг, на полу. Он поддержит общее состояние. Такие круги используют артефакторы, чтобы лучше сосредоточиться во время работы над сложными вещами. Я думаю, он сгодится и тут. А! И еще несколько амулетов. Амулеты нам определенно понадобятся! Кстати, где они?
Работа кипела, примерно к вечеру мы подготовили кровать, Тома начертила круги и разложила на кровати драгоценные камни, несколько душе активных артефактов и почему-то лепестки роз. Когда я спросил, зачем тут розы, девушка ответила:
— Нужны! Дополнительный расслабляющий эффект.
Тома также расставила по всему кабинету свечи и палочки благовоний. Атмосфера в библиотеке наполнилась запахами шафрана, цитрусовых и чего-то, отдаленно напоминающего ладан.
В общем, здесь царила довольно романтическая атмосфера. Даже слишком, на мой взгляд. Однако, мне было все равно, если это поможет защитить Катю. С самой же Катей мы постоянно держали мысленный контакт.
Неизвестно было, когда они нападут, и Катя постоянно сообщала о том, что происходит в нигде. Каждый час она три раза меняла место внутри сна, чтобы усложнить преследователям свои поиски. Кроме того, мы решили сделать Сновидцу сюрприз, когда он явится.
— Отличная идея, Паша, — прозвучал голос в моей голове, — я сделаю все, как ты просишь.
— Мы ударим первыми, когда они появятся, — сказал я ей, — и застанем врасплох.
— Да где мой флюорит⁈ — Заявила тома, шаря рукой в своем бархатном мешочке для артефактных камней, — не могу найти.
— Флюорит? — Спросил я, пока Пелагея с закрытыми глазами считала мой пульс.
— Да! Чародейский манаактивнй камень. Он впитывает ману из воздуха и передает ее остальным амулетам, чтобы они могли работать. Без него все, — она указала на россыпь камней, лежащих у краев кровати, — все это не имеет смысла.
Тома посмотрела на Свету, которая настраивала себя в легком сновидческом трансе. Она сидела в позе лотоса на полу, на своем коврике. Потом девушка глянула и на Пелагею. Медичка мотнула головой, не видела мол, а потом проговорила:
— Прошу, Игнат, не шевелись. Я должна посчитать твой пульс и запомнить начальные параметры тела, чтобы отслеживать изменения, если что-то пойдет не так.
— Может, ты забыла свой камень в комнате? — Спросил я.
— Может, и забыла, — Тома поджала губы, — Ладно, я быстренько сбегаю и посмотрю.
— Только быстрее, — сказал я, заглянув ей в глаза, — мы скоро начинаем.
Тома кивнула и вышла из библиотеки.
Тома очень нервничала. И хотя она пыталась никому не показывать, как переживает из-за дедушки, сдерживаться было тяжело.
Когда Игнат рассказал ей, что видел в своем дневном провале, у Томы случилась истерика. В себя она смогла прийти только через час, и то с помощью тех амулетов, которыми хотела поддержать Игната.
Девушка вышла из библиотеки в темный холл, и тут же пошатнулась, добравшись до стенки, оперлась о нее, чтобы не упасть. Ноги были ватными. Теперь ей не от кого было скрывать свои чувства.
— Деда… — прошептала она, — дедушка.
Ей было плевать, что какая-то тень, о которой говорил Сновидец, может находиться рядом и представлять для Томы опасность. Единственное, о чем она думала, это как помочь дедушке. Слова Игната о том, что они постараются ему помочь, немного успокоили ее.
— Сновидец сам поведет свой отряд в бой, — проговорил тогда Игнат, — я выбью из него информацию о том, где держат твоего дедушку, Тома. Выбью, чего бы мне это ни стоило.
Тома поверила. Ей хотелось верить Игнату. Взяв себя в руки, она выпрямилась и зашагала к своей комнате.
Полная луна уже взошла на небе и галерея, по которой решила пойти Тома, была наполнена лунным светом. Девушка стеснялась идти основным коридором, потому что она дала слабину и расплакалась. Она боялась встретить кого-нибудь в месте, наполненном светом. Боялась расспросов о том, почему у нее красные, заплаканные глаза и бледное лицо. А тут, в этом зале, она даже не знала, как включить лампы.
«Быстрее добраться до комнаты, — думала девушка, — добраться до моей ванной, чтобы умыться и найти уже наконец этот треклятый флюорит.»
Она шла быстро и щелчки ее низеньких каблучков эхом разбегались по продолговатой галерее.
Тени предметов и окон от лунного света равномерно лежали на пустой стене, словно холодные рисунки. Они были застывшими и недвижимыми. До тех пор, пока одна из них не зашевелилась.
Тома застыла, а по спине побежал холодный пот, когда впереди, в уходящем налево коридоре, появилась другая, новая тень. Она словно бы отделилась от очертаний тени оконного проема, и отразилась на стене. Отразилась странным, сгорбленным, человеческим силуэтом. Вернее, силуэтом человекоподобного существа. На это указывали непропорциональные длинные руки.
— Т-там кто-то есть? — Не зная зачем, проговорила девушка, отступая на шаг назад.
Когда со всех сторон побежали шепотки, девушка от страха задержала дыхание.
Тот, кто отбрасывал тень, должен был быть снаружи. Он просто обязан стоять на крыше третьего этажа. Только так тень могла падать в галерею.
Тома медленно попятилась и боковым зрением взглянула на одно из окон. Крыша третьего этажа была пуста.
Тень же двинулась и подняла свою длинную руку. Тома еле сдержалась от крика, увидев силуэт чуть ли не метровых когтей существа. Оно издевательски поманило девушку пальцем.
От ужаса, Тома и забыла, что пятится. А потом она бухнулась спиной во что-то мягкое, теплое и пахнущее алкоголем. Вскрикнула.
— Тихо-тихо, молодая госпожа, — проговорил Виктор.
— Виктор? — Обернулась она ошарашенно, а потом бросила взгляд обратно, туда, где видела тень. Тени больше не было.
— Вы видели это? Там что-то есть!
— Где?
— Там! Я видела тень в окне! — Указала она.
Виктор не ответил. Жестом приказал быть здесь. Проводник скрипнул в его ножнах, и он медленно отправился к повороту галереи. Заглянул за угол. Потом посмотрел в окно, на многоярусные крыши Предполесья.
— Здесь ничего нет, — мотнул он головой, — все чисто.
— Нет-нет! Точно было что-то!
— Если и было, — нахмурился он, — то ушло, — Орловский приблизился к девушке.
— А… а что вы тут делаете? — Спросила она.
На лице Виктора, освещенным лунным светом, возникло замешательство. Потом оно перешло в задумчивость.
— Я… я пил… воду — смущенно кашлянул он, — на кухне второго этажа. А потом пошел… Кжется в ванную. И… Черт, — он потер лоб и тронул веки, — как я тут оказался?
— Вы бы не налегали на алкоголь, — нахмурилась Тома.
— Что, по мне так видно? — Растерянно улыбнулся Виктор.
— И пахнет.
— Что ж, верно. Ты права, молодая госпожа. Пора мне прекращать, — он вздохнул, — ладно. Я не знаю, что ты видела, но давай я отведу тебя, куда тебе нужно? Как раз расскажешь поподробнее.
— Да, пожалуйста, — опасливо оглянулась Тома, — мне до сих пор не по себе.
— Эй, а что это у тебя на лице? Это что, слезы?
— Нет ничего, — принялась утираться Тамара, — все в порядке.
Сосновый лес тянулся к небу. Сквозь кроны деревьев проглядывало серое небо. Проглядывало, у земли все не подернуло туманом. Полупрозрачная дымка заполнила собой все пространство между могучими стволами деревьев. Именно так выглядело сегодня нигде. Именно в таком виде оно существовало, когда пришел Сновидец.
Скрытый туманом, я наблюдал, как они вторгаются. Для меня белая дымка была более прозрачной, чем для них. Мы все предусмотрели. Мы подготовились как могли. Сам этот посмертный сон станет сегодня нашим оружием. И, конечно, они этого не ожидают.
Сначала возник Сновидец. Он, в форме Шепчущего Во Снах, возник из ниоткуда: словно облако черного дыма появилось там, где его не было секунду назад. Блеснули золотом маска и латные рукавицы.
Хорошо, что Катя чувствовала его, она чувствовала и вторжение. Если я, или Шепчущий, отдавались в нигде едва заметным эхом для нее, то отряд из шести живых, в неживом мире, вызывал невероятные возмущения, которые девушка уловила безошибочно.
Вслед за Шепчущим стали возникать и его войны. Словно скелеты в медных тяжелых латах, они были подобно своему господину, объяты черным туманом. Вооруженные луками, мечами, копьями, щитами, рассеялся позади Шепчущего.
Магии в этом месте нет, и Сновидец сделал все, чтобы вооружить своих людей хоть чем-то.
— Что-то не так, мой господин? — Искаженным голосом проговорил один из воинов-скелетов.
— Это место выглядит так, будто нас ждали, — прозвучал хриплый, словно бы шепчущий голос Сновидца, — Геката не делает, обычно, таких мрачных мест для себя.
Умный подонок догадался. Ну что ж. Очень скоро он поймет, что попал в ловушку.
Я протянул руки, и туман кристаллизовался в моих руках, превратившись в изогнутые ножи. Серый доспех, словно бы сотканный из того же тумана, отлично маскировал. Удар будет стремительным. Туманный ореол — мое главное оружие в этом месте. И теперь им всем несдобровать.
Сновидца раздражало то, что его способности все еще не вернулись. Идя в нигде, он первый раз за много лет не знал, чего ему ждать. Так вот как живут обычные люди? Надеяться на то, что все пойдет по плану. Как же это мерзко, не знать все наперед. Не видеть пути к тому берегу реки.
Неприятное предчувствие подстегивало и то странное состояние, которое он испытал несколько раз за последнее время. К двум душам он привык, но когда стал ощущать третью, надо сказать, что поначалу это его напугало. Сновидец не знал, что произошло. Душа словно бы появлялась на короткое время и вновь исчезала. Это было едва заметное чувство, которое можно было бы пропустить, если не быть таким внимательным, как он. А он был внимательным.
Зал сновидчества, где он первый раз говорил с Мясницким; ритуальный зал, где герцог делает для него круг материи; катакомбы, где был проведен сновидческий ритуал — во всех этих местах его словно бы преследовал чей-то дух. Как так вышло? Было ли это в действительности, или лишь непонятное остаточное эхо его экспериментов с собственными душами? Он не знал. И неизвестность его раздражала.
— Найдем Гекату! — Проговорил он, — если она до сих пор не поменяла нигде на что-то другое, значит, устала. Это прекрасный момент, чтобы забрать ее. А потом я начну ритуал отсоединения. Если уж не получилось в первый раз, — он извлек тот самый нож, которым хотел разрезать связь Замятина с Гекатой, — то сейчас получится.
Внезапно, один из воинов за его спиной захрипел. Сновидец обернулся.
Полупрозрачная сущность, созданная будто из тумана, напала на одного из его людей. Вооруженная странными ножами, которые пробивали броню, как нож масло, она кромсала воина.
— Там! Враг! — Крикнул один из воинов, вооруженный большим двуручным мечом, и тут же умер. Именно умер, потому что тот, кто погибнет здесь, умрет и там, на своем ложе.
Убийца растворился в дымке тумана, а потом погиб и третий воин, что был с луком.
— Это Замятин! — Захрипел Сновидец, — Замятин подготовил ловушку!
Убийца снова возник из ниоткуда и напал. Но уже на Шепчущего. Клинок просвистел у шеи Сновидца, тот успел отпрянуть. Потом прилетело так, что у Сновидца все поплыло в глазах. Удар пришелся в золотую маску.
— Проклятье! — Крикнул сновидец.
Замятин замахнулся для смертельного удара, но подоспели все еще живые роялисты. Один из них ударил мечом, но клинок только скользнул в тумане. Убийца исчез.
— Защищайте меня! — Кричал Сновидец, — я подготовлю выход! Отходим!
Он сфокусировался и расставил руки. Шары дымной магии тут же запульсировали в золотых перчатках. Нужно было кастовать портал домой, чтобы вселиться обратно в свое тело.
А потом Замятин ударил снова. Он, как молния возник справа, и прыгнул, проделав легкий пируэт фехтовальщика, ударил щитоносца справа, с открытой стороны: вонзил один клинок подмышку, другой в шею. Скелет в доспехах рухнул на колени. Замятин снес ему голову, сложив ножи ножницами.
Прежде чем туманный воин испарился, Шепчущий смог кое-что почувствовать он. Когда он понял, как Замятин смог напасть на них в нигде, то возликовал. Он чувствовал внутри Павла ореол. Специальный, который может действовать в нигде, но очень ограниченно, за счет тонкой струйки маны извне. И это значило, что Замятин в его власти, ведь ореолы — изобретения Сновидца. Вернее, его второй души — Провидца. Гекату Сновидец сегодня не получит… но Замятин теперь обречен…
Туман всколыхнулся, и рядом с лучником образовался убийца. Он дал скелету в живот каленом. Когда тот согнулся, воин легко перекатился по его спине, и вонзил ножи в лицевую кость. Воин захрипел и упал на землю.
— Ты не пройдешь! — Крикнул последний щитоносец, заслоняя своим телом Сновидца, — Империум стат!
— С дороги, баран! — Крикнул Сновидец и всадил свой нож под шлем, в затылок скелету-воину.
Не издав ни звука, он упал на собственный щит.
— Ты хитер, Замятин!
— Убиваешь своих же, чтоб чужие боялись? — Туманный воин встал в боевую стойку, держа кинжалы перед собой.
— Я убираю помехи. Он был помехой, — Сновидец воспарил над Замятиным, раскрыл руки, — ты тоже помеха! И пришло время убрать и тебя!
— Ну, попробуй это сделать, — проговорил Замятин.
— Уже сделал, — ответил Сновидец, а потом потом протянул Замятину ладонь.
В латной перчатке тотчас же появился туманный ореол. А броня и оружие Павла просто обернулось дымом.
— Брать ореолы — мои собственные изобретения, — в нигде, и использовать против меня — было большой ошибкой!
Сновидец поместил ореол внутрь себя. Все немедленно поменялось. Туман начал с невероятной силой притягиваться к его черному телу, образовывая прозрачные доспехи. Как исполин, он возвысился над Замятиным. Протяну руку, Сновидец образовал в ней огромный меч. В другой — щит.
— Как же хорошо все повернулась, — проговорил Сновидец трубным голосом, чувствуя силу ареола в своем теле Шепчущего, — я планировал забрать твои ореолы немного позже, но этот придется взять сейчас.
Замятин молчал, без брони, без оружия, он поднял руки, словно собирался биться врукопашную. Лицо Павла светилось решимостью.
— Погибнуть решил, да? — Рассмеялся Сновидец, — ну, давай-давай… Мне же лучше!
Сновидец замахнулся мечом.
— Проклятье! Что-то не так! — Прокричала Пелагея, — У него пульс растет!
Игнат метался на кровати.
— Я чувствую… душевную травму, — дрожащим голосом проговорила Света.
Снящая сидела с закрытыми глазами у ног Игната, — и… еще одну… Предки! Он в опасности!
Тома металась от одного артефакта к другому. Водила над ними ладонями, чтобы ощутить ауру. Все артефакты работали прекрасно, но не помогали.
— Света! Ты можешь его вытащить? — Крикнула Тома.
Сновидица, не раскрывая глаз, замотала головой. По щекам Светы бежали слезы, губы были искусаны до крови.
— Игнат! — Тома бросилась к нему и схватила за плечи, — проснись, прошу!
А потом произошло что-то странное. Игнат Орловский не проснулся, но открыл глаза. И они лучились белым светом.
Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/280084