Чем грустнее тебе, тем врагам интересней. Твои беды для них, как победные песни. Твои слёзы для них, как медаль «За отвагу!» Ну, так что ж? Не грусти! Ни на шаг, ни полшага, Ни на йоту назад отступать не пытайся! Не смотря ни на что, быть весёлым старайся! Даже смерти в глаза посмотри без смущенья! Да, пошли они все! Им не будет прощенья! Буду весел и зол. Недруг пусть забоится. И осиновый кол ему в сердце вонзится. Никому не прощу своего пораженья. Я уже не грущу. Это так… Сожаленье…Ведь грустить о себе — предпоследнее дело. Зеленеет душа и слабеет всё тело. Я грустить о себе не хочу и не буду. Погрущу о врагах… Всех убью… И забуду…

Стоящий на пороге моего номера старший лейтенант милиции не пытался проникнуть в мой номер применяя силу или как-то войти без какого-то ни было моего согласия. Он вежливо обратился ко мне на «Вы», но спросил вполне конкретно:

— Вы Сауле Вилкайте?

Это всё немного настораживало… Особенно интерес местной милиции к моей скромной персоне, после того. как я тут уже немного покуролесил в этом городе…

Стараясь придерживаться легенды о своём прибалтийском происхождении, я старательно выговаривая слова, ответил ему:

— Да. Этто я. А что случилось?

— Не беспокойтесь! Ничего не случилось. Я к вам, можно так сказать, по личному вопросу.

Делаю удивлённое лицо:

— Проститте? По какому личному?

— Это Ваша «Паннония» стоит у отдела транспортной милиции на вокзале?

— Да. Этто мой мотоцикл. А что такое? С ним что-то случилось?

— Нет. Что Вы… Вы не волнуйтесь! Я Вам всё сейчас расскажу… А можно я войду? Неудобно как-то разговаривать вот так вот на пороге…

Говорил он по-русски чисто, но немного с местным акцентом. Да тут все так разговаривают. Они сами уже этого не замечают. Но стоит им попасть в более северные районы России, как тут же становится видна разница местного говора, и тамошнего. Это всё равно, если сюда бы приехал парень с Вологодчины со своим «Оканьем»…

Пытаюсь быть дружелюбным и гостеприимным, хотя пока ещё не понимаю: Что ему от меня надо? Приглашаю его войти в номер.

— Проходитте, пожалуйста! Только у меня небольшой беспорядок… Я только недавно приехала… Ещё не успела всё разобрать…

Он заходит, осматривается. Я предлагаю ему стул, который в номере только один, а сам сажусь на кровать.

Вижу, как он быстро пробежался глазами по номеру, и слегка задержал взгляд, на валяющихся в углу у дверей моих мотоциклетных кофрах.

— Я вот по какому вопросу… — начинает он наконец-то приближаться к теме разговора… А потом. Как бы собравшись и на что-то решившись, выпаливает сразу всё, что хотел сказать: — Меня зовут Руслан… Продайте мне Ваш мотоцикл! Пожалуйста! Я Вас очень прошу!

Я удивлённо поднимаю брови? Выдерживаю паузу. А сам быстро кручу мысли в голове. Что опять? Как в краснодарской гостинице «Кавказ»? Вот так вот… Понравился мотоцикл… Давай! Продай!

Но, вроде бы, этот парень, совсем не похож на того наглого торгаша… И очень даже вежливо обращается ко мне. Да и не требует, а только просит… Очень-очень вежливо…

Пытаюсь потянуть время, чтобы побольше выведать нужной мне информации о потенциальном покупателе моего байка.

— Я не поннимаю Вас…

— Простите меня за такую просьбу. Я понимаю, что это звучит немного неприлично с моей стороны, обращаться к Вам вот так с бухты-барахты с таким предложением, но понимаете…

Хотя я, честно говоря, уже всё понял. Сам через это прошёл, когда увидел в сарайчике при цековском санатории эдакий чёрный блестящий агрегат. Чудо технической мысли дружественного нам пока ещё венгерского народа.

А этот молодой и горячий парень, увидел мой мотоцикл во всём его заграничном блеске. Мотоцикл ему очень понравился. А может быть, он такой видел раньше, где-нибудь в журнале, и давно уже хотел именно его. Но здесь в Армавире с этим не очень-то прогрессивно… Все ездят в основном на отечественных агрегатах. «Урал» или ещё какой «Минск»… Ну, максимум на «Яве». Их больше всего в СССР импортировали в эти годы. А тут такой чёрный красавец, стоит прямо у отдела милиции и раздражаете милиционера своим хищным блеском… Три ха-ха…

Я его реально понимаю…

Помню, что сам, когда в первый раз увидал его там, в Гаграх, сразу загорелся желанием приобрести его для себя. Это потом я понял шутку Сауле, про мозоль на заднице, размером с футбольный мяч. Причём прочувствовав всё это в полном объёме на своей заднице… Особенно после преодоления Военно-Грузинской дороги на этом железном коне. Вот если бы эксплуатировать мотоцикл недалеко и не часто, для местных поездок, то это конечно круто. Выехать, чтобы повыделываться перед друзьями и подругами на чёрном драндулете…

А на дальние расстояния, всё же лучше на чётырёх колёсах колесить, чем пытаться два колеса удержать по нашим буеракам, рекам, раком…

А милиционер мне уже рассказал целую историю, как давно он мечтал именно о «Паннонии», что видел фото в журнале и знает все его достоинства. А о таком чисто чёрном он и мечтать не мог, поэтому и не мог удержаться от соблазна, сразу же побежал искать хозяина этого чуда и готов заплатить за него любые (разумные) деньги…

Да… Я понимаю этого парня более чем, но… Сразу же озвучиваю ему эту проблему.

— Я не могу продать этот мотоцикл, так как у меня есть только доверенность на право управления. Я хотела его сразу купить, но у Альгиса не было времени на оформление. Альгис — это хозяин этой двухколёсной машины по документам. Деньги я ему уже отдала. Только тогда, когда я вернусь в Клайпеду, я смогу оформить покупку.

Милиционер выглядел очень расстроенным. Мне его было даже жалко… Но я продолжаю:

— Если честно, то я уже утомилась, пока сюда на нём доехала. И поняла, что на мотоцикле не надо ехать очень далеко. Я бы продала, но как же быть с документами?

При этих моих словах, молодой милиционерчик немного оживился.

— Ну… Я думаю, что… Документы — это не такая уж большая проблема. Я же всё-таки сотрудник милиции. Думаю, что я смогу с этим разобраться и решить возникшую проблему… Даже могу связаться с хозяином…

Он неосознанно выпятил грудь и расправил плечи при этих своих словах. Скорее всего, этот парень получил свои звёздочки после гражданского ВУЗа, а не после военного училища или школы милиции. Совсем в нём не чувствуется военная косточка кадрового сотрудника. Утоляя своё любопытство, задаю ему провокационный вопрос:

— А кем Вы работаете в милиции?

— В паспортном отделе…

— И что? Вы купите у меня мотоцикл без оформления?

— А какие документы у Вас есть? Можно мне их посмотреть?

Я ему сразу же показал и документы на машину, и «свой» паспорт, и водительское удостоверение. В документах на машину даже была вложена сложенная в несколько раз доверенность.

Вот что значит паспортист… Он внимательно проверил и прочитал все мои документы… Вид у него стал ещё более радостный…

— Сауле! Ну, вот же у вас в доверенности есть слова «с правом продажи»…

— Странно… — я включаю «натуральную блондинку». — А я даже и не читала это. Альгис сказал, что потом всё оформим.

— Он, наверное, имел в виду переоформление в ГАИ. А в доверенности нотариус написал не только на право управления, но и с правом продажи. Тогда это вообще не проблема…

Блин. Я сам в натуре — блондинка. Сауле сказала, что только на право управления, а я даже не удосужился прочитать весь текст. Вот так и разводят лохов на деньги. Потому что лох верит на слово…

Да что говорить. Я даже и не разворачивал эту доверенность… Ладно. Чего уж там… Так даже лучше будет… Продам коня, поеду на паровозе.

— Но это же будет долго? Переоформление…

— У меня есть знакомые в местном ГАИ. Помогут. Я постараюсь сделать быстро… Сегодня уже поздно, а завтра я прямо с утра смогу этим заняться…

— А по какой цене Вы купите у меня его?

— А за сколько Вы его брали у Альгиса?

Брать сумму с потолка не хочу, просто вспоминаю, что отдал Сауле за всё семьсот пятьдесят рублей. Это и озвучу.

— Семьсот пятьдесят рублей.

— Да… Дороговато… Так то он дешевле стоить должен…

Парень немного мнётся… Неужели пришёл покупать мотоцикл, а денег нет…

Хочется включить Станиславского и с умным видом продекламировать: «Не верю!»

Вспомнил, как Сауле говорила, что на последние деньги покупают только хлеб и вино.

Но парень видимо торговаться тоже умел…

— А Вы мне в придачу к мотоциклу отдадите эти сумки? — говорит Руслан, указывая на мои дорожные кофры.

— Эти сумки называются — дорожные кофры для мотоцикла. Они парные.

Я беру кофры и просто вытряхиваю из них свои вещи на кровать. Передаю ему для осмотра. Чёрная кожа и заклёпки действуют на этого парня так же, как чайное ситечко на Эллочку-людоедку из «Двенадцати стульев». Осталось ещё услышать из его уст, бессмертное «Хо-хо!»… И ответить ему в духе Остапа Сулеймановича Бендера: «Что хо-хо? Ого-го!»

— Кофры… — он смакует на языке это слово и оно ему нравится.

— Да. Я отдам в придачу и кофры. Без мотоцикла они мне не нужны. Но куда я тогда смогу положить свои вещи?

— Я куплю Вам чемодан. — тут же находит ответ старший лейтенант.

— Хорошо… И когда мы это всё сделаем?

— А давайте я Вас вообще не буду напрягать. Вот деньги…

Он достаёт из внутреннего кармана кителя деньги. Отсчитывает… Сразу видно, что деньги у него явно не последние. Сауле реально была права в своих выводах… На последние деньги не покупают крутой дорогой мотоцикл…

Четыре купюры по сто, две по пятьдесят и десять по двадцать пять рублей Руслан передаёт мне.

— Если Вы доверите мне свой паспорт, то и без вас смогу быстро всё переоформить.

— Без проблем. Я Вам доверяю… Вы же милиционер…

Вообще-то я ментам не доверяю… Но тут явно не тот случай…

Отдаю ему все документы, кроме водительского удостоверения и комплект ключей. Второй комплект у меня есть, но он в сумке с наганом. Сейчас не полезу искать при нём.

— Где-то есть второй комплект. Но я сейчас его не найду. Вот буду вещи перекладывать и постараюсь найти.

— Не вопрос. Я когда чемодан принесу, может и ключи найдутся.

Руслан сиял, как только что отчеканенный новый полтинник.

— Хорошо. Я никуда не хотела сегодня идти. Буду отдыхать после долгой дороги.

— Я зайду ближе к вечеру.

— Приходитте…

Он ускакал, как молодой жеребец, с кофрами на плече… А я, закрыв дверь, достал из-под кровати сумку, и отыскав вторые ключи, положил их на тумбочку.

После этого с чистой совестью, снова завалился на кровать и сразу же уснул…

Инга снова так и не соизволила появиться. Хотя я её и пытался вызывать. Неужели с ней там что-то случилось? Как это узнать?

Поймал себя на мысли, что всё это я обдумываю уже почти во сне. Я ведь сплю? Я чувствую, что это сон, но… Мысленно я могу даже приподняться и посмотреть на себя со стороны.

Что я и сделал…

Я вижу себя, лежащим на кровати поверх покрывала. Светлые волосы разметались по подушке… Я вижу себя со стороны…

Но где же Инга? Почему она не появляется? Вот уже который день пошёл… У неё же там время идёт другое. Сколько там прошло? Полгода? Год?

Эх… Если бы я мог сам туда отправиться…

Не успел я это подумать. Как тут же после небольшого звёздного мелькания в глазах, оказался совсем не в гостинице города Армавира. Хотел было осмотреться вокруг. Но тут же услышал ехидный голос своей подруги:

— Ну, наконец-то… И даже года не прошло..

— Инга! Рад снова слышать твой голос. А что за наезд такой?

— Блин… Саш! Я тут одна сижу уже так долго, что не знаю сколько.

— Но тут же столько всего интересного.

— Теперь уже совсем не интересно. С тех пор как ты на Землю слинял, столько всего произошло… Сначала… А потом вообще перестало что-то происходить.

— Ничего не понял, если честно. Если можно, с подробностями давай… Или мне проще прокрутить ролики твой памяти, чтобы посмотреть что тут было?

— А ты не увидишь ничего интересного. Ну разве что в первый день. А потом….. Всё время одно и тоже. Я уже готова на стенку лезть от скуки.

— Подробности!

— Хочешь подробностей? Легко. Ты ушёл на землю. Я ещё немного посидела там в обучалке. Сначала было интересно, были картинки. Потом пошла какая-то научная муть. Я больше половины слов таких не знаю. решила перекусить, отдохнуть. Вышла в жилой отсек. И всё…

— Что всё?

— Кино кончилось. Дверь за мной закрылась, и больше с тех пор не открывается.

— Какая дверь не открывается?

— А никакая… Ни наружу выйти, ни в научные отсеки не попасть теперь. У меня нет допуска.

— Но я же открывал…

— Пойди, открой, попробуй!

— И что ты тут делала?

— Скучала, блин. В жилых помещениях всё по-прежнему. Кровать меняет бельё. В шкафу новый комбинезон. Есть где и чем помыться… А вот с едой стало хуже.

— Что? Не дают?

— Дают. С голоду не помрёшь. Но работает только одна кнопка. Первая слева в верхнем ряду. Я эту кнопку ненавижу уже.

— И что там?

— Питательная смесь. Бульон без вкуса и запаха. На второе — клейкое пюре с таким же эффектом. А на третье — вода. Бывает красная, а бывает и жёлтая. От чего зависит цвет воды? Я не знаю. Вкус и там, и там никакой. Но от голода и жажды не умрёшь.

— А другие кнопки?

— Я по очереди все проверила. Нажать можно только три раза.

— Это как?

— Нажал кнопку номер два, допустим… Ничего не дали, но нажатие учли. Нажал номер три. Опять ничего. А там уж надо решать? Или ты нажимаешь первую кнопку и жрёшь это безвкусное дерьмо, или пробуешь номер четыре, а потом сидишь до следующего приёма пищи голодным.

— И как ты это поняла?

— После пары дней голодания.

— А почему ты меня не позвала?

— Я? Не звала? Да я тут орала на все лады, билась головой о стены и пыталась ментально пробить дыру в дверях. Я тут чего только не делала? У меня было много времени… Я теперь знаю, что такое тюремное заключение в одиночке. На своей шкуре испытала.

— Я тебя ждал каждую ночь.

— А как ты сам смог переместиться? Ведь раньше только я могла это делать.

— Не знаю, как это получилось. Понял, что тебя не было примерно три ночи, и захотел сюда попасть. И вот я здесь. Инга! А почему у тебя не получалось переместиться? Давай, попробуй сейчас туда нырнуть, на Землю!

— ……….. Ни хрена не получается… Попробуй ты!

Я мысленно представил себе, что снова на Земле в теле Инги…. Несколько тысяч искорок завертелись круговоротом перед глазами… И я открываю глаза в номере гостиницы в Армавире.

Над столом висели часы. Я подождал, пока минутная стрелка перескочила на одно деление, и снова сильно-сильно захотел попасть на Заповедную планету…

Удалось.

— Инга! Сколько времени меня не было?

— Примерно с полчаса. Я уж подумала, что снова только через полгода вернёшься… Не бросай меня надолго одну! Я тут с ума сойду…

Прикидываю примерную пропорцию. Минута — полчаса. Две минуты — час. Значит, если на земле пройдёт час, то здесь… шестьдесят часов. Два часа — сто двадцать часов, а это примерно пять суток.

— Кстати… А как Малыш? Что с ним?

— С ним ничего. То есть вообще ничего. Никакой связи. Я пыталась до него достучаться. Никакой реакции. Помнишь, когда он был ещё маленьким, он хоть как-то отвечал и реагировал. А сейчас как будто нет там никого, кроме меня. Похоже мозг окончательно потерял связь с внешним миром. Если там что-то ещё осталось от его мозга. Помнишь, дед говорил, что мозг у Малыша был сильно повреждён.

— Помню…

Я подхожу к входным дверям. С этой стороны тоже есть пластина из металла, куда надо руки прикладывать.

Прикладываю. Жду. Получаю слабый разряд тока. Плита отползает в сторону. Запахи внешнего мира проникают к нам внутрь…

Наружу я пока не выхожу на всякий случай. Вдруг закроется, а потом обратно не пустит.

Иду в сторону следующих запертых дверей. Но по пути сворачиваю в столовую. Нажимаю произвольно выбранную кнопку в середине таблицы. Поднос выдаёт мне суп-пюре с зеленью. Мясо с гарниром из разных незнакомых овощей. Пробую на вкус. Похоже на филе какой-то птицы. Хотя крокодил по вкусу тоже почти такой. Я когда-то на Кубе пробовал. Так и показалось, что ни рыба, ни мясо, но напоминает филе индейки со слегка рыбным душком. На третье был сладкий ягодный кисель.

Инга вырвала у меня управление телом и за пару минут схомячила весь обед, наслаждаясь давно забытым вкусом еды. Она явно наслаждалась этим. И я её хорошо понимаю. Если бы меня полгода кормили чем-то питательным, но при этом без вкуса и запаха, то я бы съел после этого с аппетитом даже окрошку с помидорами. Хотя с детства терпеть не могу ни окрошку, ни помидоры…

Только после того, как Инга насытилась, мы отправились проверять другие двери.

Мы открыли дверь, но оказалось, что это не та, что вела в отсек с обучающим колпаком и экранами слежения.

Больше всего этот зал напоминал элекроподстанцию из фантастического фильма. Мощные изоляторы и электрокатушки. Какие-то переплетения сеток из матового металла. Провода и гудение электротока. Заходить внутрь было боязно. Ну, я и не стал туда даже нос совать. Отошёл от входа, а стена через минуту закрылась.

Следующая дверь… Кажется здесь мы входили в отсек с экранами и колпаком… Да. На этот раз попали туда, куда надо. Ну и что делать дальше?

— Инга! Ты что планируешь дальше делать?

— Саш! Я здесь реально сто лет уже. Так всё надоело. Может я туда, на Землю, а ты здесь. Разведаешь всё, научишься. Может, и Малыша сможешь снова разбудить.

— А ты там справишься? Я сейчас там под именем литовской девушки путешествую.

— А её ты убил что ли?

— Нет. С чего ты взяла? Просто купил у неё мотоцикл, а она отдала мне свои документы.

— А это ещё зачем?

— Чтобы продать его подороже. Сказала, что сделает новые, когда домой вернётся… Она вообще девица легкомысленная, эта Сауле. Но мотоцикл я уже продал.

— Кому?

— Милиционеру по имени Руслан в Армавире.

— А тётя Наташа?

— Её убила немецкая диверсантка.

— Ты ничего не перепутал? Там вроде бы не сороковые годы. Война с немцами давно уже закончилась.

— А диверсанты остались, оказывается. Но уже меньше. Её «случайно» грузовик задавил.

— Ага… Знаю я твои случайности. Заставил её под машину броситься?

— Ну, да… Примерно так и было.

— Ладно. Рассказывай, что там сейчас творится!

Коротенько, минут за сорок, я смог рассказать всё произошедшее за время её отсутствия.

— Ясно. Ты там вообще без звиздюлей, как без пряников…

— Сама попробуй! Там всё так быстро происходит, что еле успеваю уворачиваться от неприятностей. Тут же горы кругом. А в горах так всегда. Все серьёзные неприятности начинаются с незначительной мелочи. Ну а дальше — лавинообразно. Не успеешь оглянуться, а тебя уже вертит и крутит вниз с горы с огромной скоростью, снежный ком размером с дом. А ведь начиналось это всё с маленького снежка, слепленного детской рукой.

— Ты всё преувеличиваешь… Ладно. Попробуй меня закинуть на Землю, часа на два. Заодно и проверим, как связь работает у нас оттуда.

— То есть, ты думаешь, что теперь это я — тот, кто перемещает нас туда-сюда?

— Не попробуем, не узнаем…

— Ладно…

Пытаюсь настроиться… Представляю, что Инга отправляется на Землю…

— Инга?

Тишина… Пауза… Через некоторое время слышу ответ:

— Что?

— Ты где?

— В номере… Ну и бардак ты тут устроил. Вещи на кровати рассыпаны.

— Это я вытряхнул всё из мотоциклетных кофров. Я их продал вместе с «Паннонией». А Руслан обещал вечером чемодан принести. Будешь с ним разговаривать, не забывай, что ты из Прибалтики. Они говорят по-другому.

— Да знаю, я как прибалты разговаривают. Справлюсь.

— И ещё Инга! Попробуй ты меня позвать через минуту. Проверим, как обратная связь работает.

Лёгкая волна пустоты внутри пробежала.

Тишина. Я один. Значит, мне надо подождать с полчаса, чтобы снова услышать или не услышать вызов с Земли…

Иду в кабинет с экранами. Включаю сразу всё. Смотрю. Пытаюсь увидеть что-то новое и интересное. Ничего нового нет. Пустые жилые помещения. Пустые кабинеты. Пустые коридоры…

Несколько экранов так и не отзываются. Видно. Что они включены. Но мутное матовое экранное покрытие ничего не показывает мне. Похоже, что видеокамера или что там ещё смотрит на той стороне, не работает.

Время ещё есть… Пойду, пройдусь по коридору, «подёргаю за ручки» другие двери…

Ничего интересного я больше не нашёл. Были кабинеты пустые и были запертые. Туда мне доступа не было. Электрическое покалывание в ладонь при попытке открыть было сильнее, чем обычно, но не смертельно.

Через полчаса, не дождавшись вызова от Инги. Вызвал её сам. Снова, не сразу, но она всё-таки откликнулась. Сказала, что пыталась меня вызвать, но у неё не получилось. Ладно, с этим потом будем разбираться.

А вот с Малышом надо бы разобраться. А то он совсем тут зачахнет и что тогда делать?

И почему он ещё такой маленький. Я же там пробовал моделировать тело Инги, и у меня получилось. И подросла, и повзрослела. И всё это я сделал буквально за ночь. А здесь у меня полно времени. Почему бы не попробовать?

Понимая, что моделирование и увеличение тела потребует большое количество дополнительных калорий, захожу в столовую. Попробую получить паёк, чтобы во время эксперимента не умереть от голода. Вдруг организм начнёт сам себя поедать. А нам не нужно худое и длинное тело. Нам нужен полноценный мужской организм. Сильный и крепкий.

Кухня выдала какой-то мясной суп, котлету и овощное пюре. Не картошка, но тоже съедобно. Запивал всё опять киселём.

Решил схулиганить и сразу после съедения обеда пошёл за добавкой. Нажал на ту же самую кнопку, что и до этого.

Получилось. Добавку получил. Но уже без супа. Только второе и кисель. Причём второе было точно таким же как и в первый раз.

Значит, Ингу тут держали на голодном пайке не из-за того, что еды жалко, а вследствие каких-то других причин. Может у меня доступ другого уровня. Не самый главный, но и не последний. А у неё, когда меня нет, допуск нулевой. Как у кого? Приходит сравнение только лишь с арестантом или с пленным. Именно их кормят так, чтобы не умер с голоду и ладно. А всё остальное: Вкус пищи, запах и другие положительные эмоции, уже не важны.

Интересно, а какой статус у меня? Член команды? Гость?

Обучающий колпак мало чего мне добавил тогда в первый раз. Я всего лишь, как натренированная обезьяна. Знаю, какую клавишу надо нажать, чтобы дали банан. Не более.

Ладно. Решил заняться Малышом, буду пробовать. С чего бы начать?

Я лёг на кровать в первом же ближайшем жилом отсеке. Настроился и стал думать. Не думалось. Просто вытягивать кости? Глупо. Может получиться мутант какой-нибудь. С длинными ногами, коленками назад, как у тхэттов. О них вообще лучше не думать.

Малыш у меня должен стать всего лишь пока чуть постарше. Не совсем взрослым, но уже и не ребёнком. Вот, к примеру, как Виктор. Уже не мальчик, но ещё не муж, как говорится.

Стал вспоминать старшего брата Волкова, но попытался представить его с лицом Малыша. Повзрослевшего, конечно Малыша. Поймал себя на мысли, что они немного похожи. Но как в сказке Марка Твена «Принц и нищий». Один — более породистый, сразу видно, что из благородных кровей. А другой попроще, с волевыми чертами пацана с городских окраин, способного за себя постоять. Но при этом лицо не быдловатое, а прямое и честное. Такое было у воинов на Руси. Лицо, вытесанное, как из камня. Грубое, но с открытым взглядом. Такие не предают. Такие скорее закроют собой, как Гагик, но не бросят на поле боя умирать…

Я заснул. Снилось мне, что я лечу. Лечу куда-то над горами. Долго так лечу… И при этом я — птица. Что за птица пока разобраться не могу. Где я в небе тут зеркало себе найду, чтобы свои перья разглядывать?

Проснулся я от чувства звериного голода. И ещё сильно приспичило облегчиться. Два таких противоположных вроде бы процесса. Но что поделать? Такова человеческая суть. Сплошное противоречие. Чуть не сшиб плечом стену. Как-то неловко себя ощущаю. Сделав свои дела, умываюсь. Из зеркала на меня смотрит повзрослевший Малыш. Сильное волевое лицо. На Виктора совсем не похож. Щёки впалые, скулы выпирают… Зато руки у меня теперь совсем не детские. Ладони широкие… Сжал в кулак. Не впечатляет пока. Пальчики ещё тонковаты…

Создал в стене большое зеркало. Уже научился это делать. Худой подросток ростом уже примерно выше чем метр шестьдесят, но ещё не метр семьдесят. Даже не худой, а худющий, как узник Бухенвальда. Надо его откармливать, срочно.

Жрать! Заказываю себе обед. На подносе снова тарелка с супом, второе и третье. Но… Тарелка больше по размерам, чем была раньше. И порция тоже увеличилась. А на второе дали сразу две большие котлеты.

Еда исчезает во мне с неимоверной скоростью. Прислушиваюсь к себе? Я наелся или нет? Пока организм отвечает: «Хочу ещё!»

Но это может быть обманчивым чувством. Просто чувство сытости приходит не сразу. Надо бы какое-то время подождать. Хотя… С другой стороны, мне сейчас надо дополнительное питание, в связи со стремительным ростом организма.

Нажимаю на кнопку. Но промахиваясь, жму, другую, соседнюю. Суп красного цвета с большим куском мяса. Неужели борщ. Да ну на фиг. Не может быть…

Попробовал. Нет не борщ. Но нечто похожее на него. Другие овощи, другой вкус. Это можно понять, когда раскусываешь. Волокна что ли по-другому расположены? А мясо явно от крупного жвачного животного. Корова, буйвол или олень? Мне какая разница. Мне хоть тхэтта приготовь. Если не скажешь мне, что это разумное рептилоидное насекомое, съем и не поморщусь. Да ещё и хвалить буду: Какая вкусная сегодня свинка на обед попалась!

На второе кусок отварного мяса, тоже примерно того же вкуса. Явно не свинина. Хотя я бы не отказался бы сейчас и от свининки. Гарниром идёт каша типа пшённой.

Здесь как-то всё совсем не так на вкус. Но очень похоже на нашу еду. Хотя какая разница? Семена злаков, сваренные в виде каши… это и есть каша. Разница лишь в том, что это не рис и не кукуруза, не манка и не гречка. На третье уже не кисель, а кисленький компот сиреневого цвета.

Решил, что третий раз брать еду не стоит. И так вон живот надулся воздушным шариком на тощем теле.

Что-то в сон потянуло. Прямо как в детском мультике: Ну, поели — можно и поспать. Ну, поспали — можно и поесть…

Долго я так не выдержу. Но придётся потерпеть, пока организм не придёт в задуманную мною норму.

Посылаю зов внутрь себя. Зову Малыша… бесполезно. Нет отклика никакого.

Иду спать. Перед тем, как заснуть снова представляю себя Виктора с его уже вполне развитой мускулатурой, достаточной для подростка его возраста и даже слегка с перебором. Всё… Спать…

Проснулся снова голодным. Первым делом к зеркалу. Мне кажется или я снова слегка вверх подрос? Хватит пока вверх расти. Надо мышечную массу набирать. Снова в том же порядке. Туалет. Умываться. Обильный приём пищи. Но спать не ложусь. Думаю: Как бы позаниматься спортом? Выбежать в лес наружу? Побегать там промеж деревьев? Догнать зайца и приготовить его мясо на костре?

Я пока не уверен кое в чём. Вдруг меня как и Ингу отключит от входа в этот засекреченный бункер, и я не смогу сюда обратно попасть. Нет уж, пока здесь посижу. А вот спортом надо бы заняться.

Зашёл в кабинет с колпаком. Сел под него и стал представлять виденные в моём будущем всякие тренажёры, беговые дорожки и заодно удобную спортивную форму. Просто так картинка сложилась. Глаза я держал закрытыми. Так лучше представляется картинка.

Снова задремал. Когда решил, что хватит сидеть в этом кресле и открыл глаза, то понял, что ничего интересного не произошло. Передо мной не стояли тренажёры и беговая дорожка. На мне, по-прежнему, был стандартный комбинезон и тапочки из того же материала. Так что мой посыл на создание чего-то нового, улетел в пустоту. И кажется не вернулся оттуда…

Пошёл снова жрать… Голод теперь было со мною всегда. Я с ним просыпался, я с ним садился за стол. Чувство голода покидало меня лишь после двойного обеда, да и то ненадолго.

Нажал наугад клавишу. На этот раз был суп-пюре с кусочками мяса. Вот это было больше похоже на свинину. А суп имел явный грибной привкус. На второе были кусочки обжаренного мяса. Похожие на шашлык, но уже снятый с шампура. Также были незнакомые овощи с зеленью. Кажется даже без термической обработки.

Бодрящий напиток имел даже небольшой градус. Показалось? Или это просто вариант какого-нибудь кваса или сидра. Но газ и лёгкая хмелинка присутствовали. Нажал на эту же кнопку, чтобы получить добавку. Опять выдало только второе и напиток.

Ого. Сделаем выводы. Нажал другую кнопку — выдало второй обед. А если на эту же самую, то только второе и третье. Так и запишем…

Вернулся после обеда в жилой отсек. Решил сполоснуться под душем. Вода лилась прямо из потолка. Никакой «лейки» не присутствовало. Но вода регулировалась легко. Мысленно. Я уже привык. Трудно на Земле мне теперь придётся. Войду в душевую. Подумаю о душе. Настрою мысленно температуру воды. А в ответ получу: Ну, ни хрена себе ты лентяй? Тебе, что, лень краник повернуть?

Помылся, обтёрся. Полотенце всегда свежее и сухое. Типа махрового, но помягче. Открыл шкаф с одеждой, чтобы достать свежий комбинезон и офигел.

Рядом с комбинезоном висел спортивный костюм из моего подсознания. Шорты на резинке. Футболка из ткани, похожей на хлопчатобумажную, но совсем без швов. Кроссовки, как из фильма «Назад в будущее». Я именно таки видел в своём осознанном видении под колпаком.

Это что же значит? Мой мысленный посыл этому разумному объекту сработал? А где тогда тренажёры и беговая дорожка?

Пошёл в кабинет с экранами. Активировал все кнопки разом. На одном из экранов, который раньше мне показывал пустой кабинет был тренажёрный зал. Всё как я себе представлял.

Пойду, попробую…

Вот уже почти неделю, живу как в спортивном лагере. С утра разминка, завтрак, занятия на тренажёрах. Бег по несколько километров на беговой дорожке.

Дорожка не сразу стала работать нормально. Мелкие детали и настройки пришлось дополнительно дорабатывать, отправляя подробности мысленными картинками с пояснениями через колпак.

С тренажёрами было проще. Там всего лишь тросики, пружинки и утяжелители.

А беговая дорожка — это прибор сложный. Только я не понял, от какого источника питания она работает. Проводов к ней никаких ниоткуда не подходит. Но экранчик светится, скорость показывает. Причём в земных километрах и секундах с минутами.

Похоже, что колпак не только в меня загружает, но и из меня выгружает тонны информации.

А я ничего нового от него так и не узнал. Посылал ему мысли о том, что неплохо бы посвятить меня в загадки управления этим объектом. Дать мне пароли от всех дверей и показать не только как еду добывать, но и как самим объектом управлять. Хренушки. Меня тестируют. А обучение пока никакого нет.

Питание моё нормализовалось. Уже не жру по две порции с добавками. Хватает и одной.

В зеркале появился крепкий пацан, с довольно рельефной мускулатурой. Не Шварцнеггер. Но мне этого и не надо. По крайней мере, уже не тот лагерный доходяга, который предстал предо мною в зеркале в первый день, когда я подрос не набрав нужного веса. Сейчас всё гармонично. И рост, и вес, и ширина плеч. Вот Инга удивится!

Не пора ли мне её навестить? Хотя у неё там прошло всего ничего. Пару часов не более. Пусть отдыхает. Дней через пять проведаю. У неё там должен уже вечер наступить. Руслан принесёт паспорт и чемодан. И пора, наверное, уже и сваливать из Армавира. А что там ещё делать? Тёти больше нет. Надо двигать куда-нибудь…

А куда?

Ну, например, в Новошахтинск. Грохну Чикатило, а потом решу, куда ехать.

Ещё неделя пролетела, сам не заметил как.

Валяюсь уже который час на кровати. Уже за окном не так ярко светит солнце. День к вечеру клонится. Сашка всё никак не проявляется. Не буду даже пробовать звать его. Ещё чего. Буду здесь полноценной хозяйкой своего собственного тела.

Надо бы одеться. А то как вышла из душа, так и валялась в чём есть. Хотя бы в трусах… Но это всё, что на мне было. Начала перетряхивать свои вещи. Надела на ноги чёрные босоножки. Платье коричневое в горошек. С виду такое простенькое… Но стоит надеть на себя и в зеркале появляется привлекательная девушка со стройной фигурой в нарядном платье. Оно даже совсем не помялось, пока лежало в сумке. Видимо, ткань такая.

Повертелась у зеркала. Подвела глаза слегка…

Решила что-то с причёской сделать, но воздействовать ни на цвет, ни на длину волос не удалось.

Меня что, отключили от магического источника? Получается, что так. А как же я тогда птицу подчинила?

Кстати, что там с птицей?

Чайка сидела на крыше санатория «Грузия» и смотрела вниз. А там внизу было много народа. Милиция. Какие-то чёрные машины, скорая помощь…

Заставила птицу спуститься пониже, и увидел себя на носилках. Девушка со светлыми, почти белыми волосами. Лицо слегка изуродовано. Труп распух от воздействия воды. Но это была она — Сауле. Другого мнения и быть не может. Что же здесь произошло?

Опускаю птицу на землю, заставляю гулять рядом с людьми. Вот эти двое говорят не по-русски. Женщина похожа на Сауле. Именно сейчас похожа даже больше. Полная, но со светлыми волосами.

А что там врачи?

— Наружных следов насильственной смерти нет. Хотя тело немного попортили обитатели моря…

— Да… Говорят, что она много пила.

— Вскрытие покажет. Если следов насильственной смерти нет, и алкоголь в крови остался, то иного мнения быть не может: утонула, находясь в нетрезвом состоянии. Нам же проще. Да и милиция с нами согласится.

— А свидетели есть.

— Многие видели, что она пьяная шла в направлении пляжа, рано утром.

— Тем более…

— Пусть тогда грузят в труповозку и везут в морг. Следователь там всё закончил?

Я не стала дальше слушать. Саша, конечно, говорил, что девушка злоупотребляла с алкоголем, но жалко всё же.

А эти двое — наверное, её родители. Послушав их, я лучше поняла, как надо говорить с акцентом. Они какие-то холодные. Вот их дочь лежит мёртвая, а они разговаривают, как будто обсуждают меню обеда. Да иногда и обед обсуждают, куда как более эмоционально и оживлённо…

Здесь мне больше делать нечего. Надо бы послать птицу проверить, что там в Туапсе творится…

Чего-то птица сопротивляется… А, ясно. Есть хочет. Ну ладно. Показываю ей, где находится помойка за санаторием. Там вполне приличные объедки найдутся. Наблюдать как чайка будет жрать на помойке я не стану. Даю птице установку, куда лететь после обеда и отключаюсь…

А в дверь кто-то стучит. Вспоминая, что я из Прибалтики, холодно спрашиваю.

— Кто там?

— Это Руслан.

Отрываю дверь. Приятный молодой парень. Лет двадцать пять, не больше. Костюм на нём, рубашка белая с галстуком. В руке чемодан.

— Я чемодан принёс и паспорт.

— Спасибо!

Забираю у него паспорт. А чемодан ставлю рядом с кроватью.

— Сауле!

Немного меня передёргивает от этого имени. Настоящая Сауле уже утонула, и скоро её в морге будут резать при вскрытии, проверяя, сколько же она выпила перед тем, как утонуть.

— Да!

Руслан мнётся… Видно, что ему трудно расслабиться разговаривая с девушкой.

Чего ты такой робкий? Сашка вроде бы сказал, что парень вежливый и не наглый. Но забыл сказать, что такой робкий.

— Сауле! Можно я Вас приглашу в ресторан.

Саша говорил никуда не ходить… но тут вроде бы парень совсем безобидный, к тому же он говорил, что старший лейтенант милиции по званию.

— Руслан! Я не могу принять Ваше приглашение. У меня есть парень…

— Я совсем не это имел в виду. Вы меня извините, если что. Но Вы в нашем городе одна. Я просто из вежливости хотел предложить составить компанию. Здесь в гостинице есть ресторан. Там вполне приличное заведение. А после я Вас провожу до номера и всё. Не подумайте ничего плохого.

А почему бы и нет. Мы с Сашей почти разучились веселиться и просто отдыхать. Ведь можно же просто жить и радоваться жизни.

В принципе, меня в первый раз вот так приглашают в ресторан. Я выгляжу как взрослая девушка и по документам мне тут уже девятнадцать. Схожу, покушаю и всё.

— Хорошо. Но у меня есть деньги, и платить за себя я хочу сама.

— Сауле! Не знаю как у Вас, но у нас так не принято. Я Вас пригласил, я и заплачу. Не обижайте меня. Я же всё-таки мужчина.

— Мне надо собраться.

— Я подожду в коридоре.

Закрыв за ним дверь, я задумалась. А в чём пойти? Глянула на себя в зеркало… И так сойдёт. Только вот причёска. Расчесала волосы. Собрав их в хвост, задумалась, чем хвост скрепить. Этот Саша совсем об этом не позаботился. Нет ни заколок, ни ленты, ни резинки… Чем же волосы скрепить?

А вот и выход из положения. У этого платья есть тонкий поясок из такой же ткани. Пояс длинный и его концы свисают вниз. красиво. Но мне нужна лента для волос. Отхватываю маникюрными ножницами примерно сантиметров тридцать от пояса. Быстро стягиваю хвост, затягивая узел. Пояс снова завязываю на талии. Если не разглядывать, то никто и не заметит. А потом я зашью и будет не видно. Получилось даже стильно так. Лента под цвет платья. Сойдёт…

Ничего с собой не беру. Ресторан в этом же здании вроде бы.

Выхожу в коридор, закрываю дверь на ключ. Ключ надо сдать внизу администратору. Не таскать же с собой такую блямбу? На кольце с ключами висела деревянная груша. Видимо, чтобы проживающие в гостинице ключи не теряли и с собой не таскали.

Руслан галантно предлагает мне руку. Беру его под локоть.

Блин. Всё так по-взрослому. Солидно. Самой нравится.

В ресторане было интересно, хотя собеседник из Руслана, если честно, никакой. Он слишком робкий и стеснительный. Его надо тормошить слегка и задавать наводящие вопросы. Я уже узнала, где он работает и кто его родители.

Уже принесли белое вино и закуски. Горячее ждать придётся дольше. Его сейчас как раз готовят.

Мне тут нравится. Вино на вкус кислое. Хотелось бы послаще. Но что есть, то есть.

Музыка играет ненавязчиво. Разгар вечера ещё не наступил и народ только начинает наливаться алкогольными напитками. Да и народу не так уж и много. Некоторые столики пустуют.

Правда недалеко от нас сидит довольно такая шумная компания. Четверо парней. Все кавказцы. Не могу понять кто по национальности: аварцы, черкесы, чеченцы или ингуши.

На столе много бутылок. В основном коньяк. Парни громко гогочут. Другого слова и не подобрать. Это уже не смех, и даже не хохот. Говорят громко на своём языке, не обращая внимания на окружающих.

Не нравится мне эта компания. Я поняла, что совершила ошибку, согласившись пойти в ресторан с Русланом. Сам-то Руслан очень неплохой парень. Вежливый и обходительный. Но как мне кажется, защитник из него никакой. Или он только с девушками робкий?

А в воздухе висело ощущение беды. Так бывает, что чувствуешь то, чего ещё нет. Как там Саша называл это? Чуйка! Вот… Правильное слово. Вот мы сидим за столиком с Русланом, едим и пьём, никого не трогаем. А беда близко. Вроде бы всё идёт гладко, но ощущение подступающей беды не оставляет. Её ещё не видно, лишь появилось какое-то беспокойство. Ещё минута-другая и начнутся настоящие неприятности…

А, вот, кстати, и они… Эти самые неприятности…

Двое из той шумной компании, стоят уже в паре метров от нашего стола и громко ржут, обсуждая нас с Русланом. Эдакие «мачо местного разлива».

— Э, Ваха! Смотри какая снегурочка, а сидит рядом с таким дурачком.

— Ха. Может, этот дурачок снегурочку в снегу рачком ставит, а ты говоришь…

— Да, нэт, смотри. Он совсем не джигит. Язык в *опу запихнул и вином запивает.

Руслан спокойно поднялся. Шагнул вперёд, как бы закрывая меня своим телом, и обращаясь к этим «джигитам» сказал:

— Шли бы вы парни. Предупреждаю, что я сотрудник милиции…

— Э, Ваха! Что он сейчас сказал?

— Он сказал, что он мент, и вертел тебя на своём шампуре…

— Чё ты тут сказал, баран?

Руслана схватили за лацканы пиджака. Но он легко высвободился и нанёс удар схватившему его хулигану кулаком снизу в челюсть.

Вот уж чего я не ожидала, что такой спокойный и вежливый молодой человек, как Руслан, окажется вполне приличным бойцом. Первый ещё только падал на пол, а он уже нанёс второму прямой в нос, и как мне кажется, выключил его надолго.

Но противники ещё не кончились.

— Руслан! Сзади! — крикнула, предупредив своего спутника.

Он успел развернуться и принять боксёрскую стойку. Но на него обрушился стул. И не помогла рука, которой он закрывал лицо. Стул тяжёлый, деревянный. Руслан, отлетел назад, и споткнувшись о лежащее тело, первого хулигана, упал на пол, но сразу же сумел снова подскочить обратно, и встретить ударом ещё одного злодея. Ему снова удалось отправить противника на пол с первого удара. Похоже, что у него есть хорошая боксёрская школа.

Я тоже зря не сидела. Того, кто ударил Руслана стулом, я отправила на пол отдохнуть, разбив ему об голову нашу бутылку с вином. Всё равно оно было кислое…

Но пока я отправляла в нокаут этого любителя мебели, на поле боя произошло кое-что нехорошее. Тот, кому Руслан разбил нос, исподтишка, ткнул моему спутнику ножом в живот, куда-то в район печени. Мне отсюда было плохо видно.

В меня словно бес вселился. Я подскочила к тому, кто посмел в нечестной драке четверо на одного ещё и нож применить… С размаху ему каблуком в голову. Второму, который пытался подняться с пола, тоже заряжаю в лицо ногой. Третий получает от меня «летающую» тарелку. Он, кажется, кричал что-то типа: «Сука!», когда я кинула в него тарелку, подхватив со стола. Бумерангом она влетела ему прямо в раскрытый рот, заодно вынося зубы. Третьего, того самого, любителя мебели я огрела стулом. Получай, раз тебе так больше нравится!

Руслан лежал на полу, прижимая ладони к боку из которого торчал нож. Вокруг него уже растекалась большая лужа крови.

А враги всё не кончались, продолжая свои попытки подняться с пола и снова вступить в драку.

— Саша! Выручай! Беда! На помощь!

Я без остановки кричу это всё мысленно в пустоту, ругая себя за то, что не проверила раньше, работает это или нет. Может, снова, как тогда, я кричу, а он не слышит.

Но вдруг ощущаю, как какая-то сила выдёргивает меня за шиворот из тела, и я куда-то лечу….

Я сидел на тренажёре и качал спину, когда в голове раздался истошный крик Инги…

— Саша! Выручай! Беда! На помощь!

Не раздумывая, я мысленно представил мгновенный обмен. Я лечу туда, а Инга сюда. Практически сразу же оказываюсь на Земле. Помещение какое-то ресторанное… Куда ты вляпалась, девочка?

Ага… Картина маслом…

Вот на полу в луже крови лежит уже знакомый мне Руслан с ножом в боку.

А эти кто такие?

Четверо. Ещё шевелятся…

Непорядок.

Провожу лёгкий контроль всем четверым. Одному в горло костяшками с правой руки, второму крюк слева в челюсть. Третий получает удар сзади под основание черепа. А четвёртому ребром кулака просто бью в лоб. В армии таким ударом я ломал кирпичи. Но тогда ладонь была побольше. Не такая, как эта, девичья. Но этому уже хватило.

Что там с Русланом? Куда удар ножом пришёлся? В печень… Или где-то рядом. Там много всего полезного из внутренних органов. Крови натекло слишком много. Он смотрит на меня потухающими глазами. Не вынимая нож у него из живота, посылаю первый импульс на излечение. Рану нельзя закрывать, а кровь остановить надо. Одной салфеткой со стола берусь за кончик рукоятки ножа. Не фиг на холодном оружии оставлять мои пальчики. Я их только недавно сделал себе. Не менять же мне свои отпечатки каждый божий день.

Вторую салфетку накладываю на рану. А сам питаю зелёным импульсом повреждённые внутренние органы. Рану при этом снова не закрываю. Пусть будет. Главное залечить печень, или что там ещё ему проткнули ножом. А рана пусть будет видна. Иначе потом, как объяснять всем, куда она делась…

Да… Вот ещё… Пусть всё лишнее из раны выходит.

Снова пустил импульс. Из раны стали выдавливаться какие-то сгустки, слизь и кровь…

У меня на лбу пот. Я его чувствую. Машинально провожу тыльной стороной ладони по лбу.

Интересно, милицию со скорой уже вызвали?

Боковым зрением я наблюдаю за поверженными противниками. Скоро начнут снова шевелиться, а я тут лечением занимаюсь. Надо добавить Руслану моей крови, как тогда Гагику.

Беру его за руку. Рука холодная. Начинаю помаленьку качать энергию, помня, что всё отдавать нельзя. Сам умру…

Руслан весь бледный. Лежит и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. На губах у него непонятная какая-то гримаса… А это он так улыбается. Вот, блин, нашёл время…

Его губы шевелятся. Он хочет что-то сказать… У меня в ушах уже шумит… Пора бы и заканчивать перегонку.

— Что ты говоришь?

— У тебя глаза зелёные… — шепчет мне Руслан.

— Я знаю…

— Они светятся…

— Да, как у кошки в темноте. Мне уже об этом говорили и не раз… лежи молча. Ты потерял много крови. Тебе не надо много болтать…

— Я умру?

— Не сегодня…

— Но… — он пытается скосить глаза на свою рану.

— Лежи, не шевелись. Сейчас врачи подъедут. Тогда и будешь шевелиться… Закрой глаза! Поспи пока…

Посылаю ему последний импульс и отпускаю его руку. Хватит. У меня у самого уже в глазах круги плывут. Как там эти? Лежат?

В зале шум. Народу прибавилось. Сотрудники в форме. Бегут к нам…

Одного из них я где-то уже видел…

Точно. Тот самый старшина встреченный мною у входа в гостиницу. Помню, он меня ещё шалавой обозвал, за то, что я курил на улице.

А вот это за что? Я не успеваю увернуться, как мне прилетает здоровенная такая плюха от этого самого старшины. Видимо, открытой ладонью бил… Рука у него тяжёлая…

Это была моя последняя мысль, потому что от оплеухи дюжего старшины я лечу на пол и плюхаюсь лицом в лужу крови, теряя сознание…

Что за *ерня? Где я? Чего я такой липкий?

С трудом разлепляя глаза, смотрю по сторонам. На меня смотрят несколько пар глаз. Глаза разные серые, чёрные, зелёные… Но все немного хитрые и цепкие. Женщины, одетые, как цыганки… Какого *ера… Это и есть цыганки. Меня что? В табор похитили? Кому я там нужен? А на чём я таком холодном лежу? Бетонный пол. Грязный…

— Где я?

— В ментовке, дура? Что совсем ничего не помнишь, пьянь?

— Сама ты пьянь!

— Чего сказала? — молодая цыганка дёрнулась ко мне, но старая её тормознула:

— Остынь, Зара! Она не пьяная. Это старшина её приложил. Его почерк. Он любит женщин бить. Ладонь у него крепкая. Одна пощёчина и на полчаса отключает.

Обращаясь ко мне, она даже как-то ласково так сказала:

— Вставай, милая! Пол грязный.

— Мне уже всё равно. — отвечаю я, но с пола поднимаюсь. — давно я здесь?

— Нет. Минут пять, как притащили и на пол бросили. Говорят, ты кого-то ножом пырнула?

— Врут.

— А чего тогда вся в крови? Лицо руки и, в общем, всё остальное.

— Ножом моего друга пырнули. Какие-то чеченцы или аварцы. Я не разобрала.

— Да кто их разберёт. А друг твой где?

— Не знаю. Я ему рану в животе руками зажимала, чтобы кровь остановить. А меня этот старшина… Ладошкой…

— Ясно. Теперь на тебя всех собак повесят. Куда друга ранили?

— Вот сюда…

— Эй! На себе не показывай! Примета плохая! В печень… Это плохо. Может умереть. У тебя-то всё цело? Тебя не задели ножом?

— Нет. Только лицо горит и ухо. Это тот мент приложил…

— А мне он руку сломал, пока сюда тащил. — вступила в разговор ещё одна цыганка.

— Может вывих? — спросила её самая старшая.

— Нет. Он дверью мне руку так прищемил, аж кости хрустнули. Я тогда почти сознание потеряла от боли. А сейчас вон как рука, распухла.

— Дай посмотрю! — почему-то проявил я инициативу.

— Ты доктор?

— Фельдшер. — отмахнулся я.

Рука действительно отекла и выглядела очень плохо. Но было видно невооружённым глазом, что рука в районе предплечья получила лишний изгиб. Лучевая, а возможно и локтевая кости были сломаны.

Я постарался напрячь зрение, чтобы увидеть повреждение руки, как не рентгене… И у меня получилось…

Есть перелом… И не один… Присутствовало и смещение… Если вовремя не оказать медицинскую помощь, то возможны нехорошие последствия.

— Если не лечить, причём срочно, то возможно рука не сможет потом восстановиться. Так и останется кривой…

— А ты сможешь ей помочь? — спросила меня старшая, пристально глядя мне в глаза.

— Не знаю, но могу попробовать. Хуже точно не сделаю.

— Тогда лечи! И пусть бог тебе поможет!

— Как тебя зовут? — спросил я свою «пациентку».

— Лала.

— Красивое имя.

— Тюльпан означает.

— Ты готова мне довериться.

— Если ты поможешь, то да.

— Тогда смотри мне в глаза! — я стрельнул зелёным в глаза цыганке и сказал: — Спи!

Я до конца не верил, прекрасно зная, что цыгане и сами сильные менталисты и гипнотизёры. Но оказалось, что усыпить Лалу мне удалось даже без особых усилий! А я тем временем обхватил больную руку и стал посылать организму цыганки приказы на восстановление.

Под моими руками шевелились кости, вставая на место. Отёчность руки спадала, а синюшность отёка светлела на глазах. Кажется всё…

Я повертел руку Лалы. Вроде бы нормально.

— Просыпайся! — скомандовал я, слегка шлёпая ладонью по лбу спящей.

Она открыла глаза, видимо даже не осознав, что несколько минут спала.

— Ну, ты вылечишь меня?

— А что у тебя ещё болит?

— Так рука же… — она протянула руку в мою сторону, но взглянув на неё, смогла, лишь охнуть…

Она покрутила ладонью, подвигала рукой…

— Что это?

— Твоя рука. — ответил я.

— Но она не сломана…

— Теперь нет. Но всё равно побереги её какое-то время. Неделю другую.

— Совсем не болит… Чудо!

— Ты колдунья? — спросила меня старшая цыганка.

— Совсем немного. Если я могу помочь людям — я помогаю.

— Как тебя зовут?

— Сауле.

— А меня Рада. Так ты не русская?

— Из Литвы.

— А здесь как оказалась?

Я вкратце рассказал, что ехала мол на мотоцикле из Грузии домой литовская девушка, но надоело отбивать задницу по местным ямкам и кочкам. Решила мотоцикл продать местному парню. А дальше ехать на поезде. И вот парень, решив меня отблагодарить после покупки мотоцикла, пригласил в ресторан. Ну а там к нам пристали четверо этих абреков. Теперь я здесь, а Руслана пырнули ножом.

— Хороший парень. — сделала вывод Рада. — Смелый. Не побоялся один против четверых выйти. Пусть он выживет!

— Он выживет! — сказал я.

— Так ты его там лечила, когда тебя этот мент ударил?

— Да.

— Успела?

— Только кровь остановила, да печень пыталась снова срастить. А снаружи рана так и осталась. Этот не дал закончить…

— Накажешь его?

— Кого?

— Старшину. — Рада посмотрела мне в глаза.

Похоже, что она не хуже меня может читать по глазам…

— Бог его накажет. А я если что, просто помогу богу найти того, кого надо наказать.

— На тебе уже много крови. Но невинной нет.

— Есть одна. Из-за меня погибла.

— Вижу твою печаль. Но её не ты убила. И если бы смогла, то спасла бы. Тебе надо отдохнуть. Ты вся белая, как мёртвая. Видно, что устала от лечения. Себя не жалеешь. Много отдаёшь.

— Меня никто не учил, сколько надо отдавать.

— Научись слушать своё сердце. Оно всегда тебе подскажет, когда надо остановиться. Но его надо внимательно слушать.

— Научишь?

— Если время будет. А сейчас поспи немного!

А в сторону молодой цыганки бросила:

— Эй Зара! Пересядь ко мне. Пусть она ляжет.

Зара чего-то недовольно бурча, пересела. А я лёг на грязную лавку и почти сразу уснул.

* * *

Стоило мне закрыть глаза, как тут же пришлось их открывать.

— Инга! Рассказывай, что тут у вас было?

Бросив тело Инги спать на грязной лавке в милицейской камере, я перенёсся на Заповедную планету к Инге.

— Инга! Рассказывай, что там было?

— А ты здорово подкормил Малыша. Я его даже сначала в зеркале не узнала.

— Ты мне зубы не заговаривай. Что там было?

— Тебе всё с подробностями или…

— С подробностями.

— Ты чего такой злой, Саш?

— Меня избили и арестовали. Мы там сейчас в камере с цыганами сидим. Если Руслан не выживет, то меня посадят за всех пятерых. Только он сможет меня оправдать.

— Да ладно… Неужели так всё серьёзно?

— Рассказывай!

— Я сидела, скучала. Ты не звал. Пришёл Руслан. Принёс чемодан и паспорт. Позвал в ресторан. Я пошла.

— Я же говорил, чтобы ты никуда не выходила.

— А я и не выходила. Ресторан в гостинице. Со мною старший лейтенант милиции. Кстати, он неплохо дерётся. Боксёр, наверное.

— Что было дальше? — обрываю её комплименты боксёру Руслану, который ещё неизвестно, выживет или нет.

— Там было четверо этих. Кто они я не знаю. Чеченцы или ингуши.

— Я видел. Я их тоже бил там.

— Не убил, нет?

— Старался не убивать.

— Ну вот. Двое подошли, стали оскорблять меня и Руслана. Он им сказал, чтобы катились. Этот его за грудки. А Руслан ему кулаком. Он с копыт. Второму Руслан кулаком в нос. Подбегают ещё двое. Один Русика стулом огрел. Но тот быстро поднялся. Я одному из них бутылкой по голове. А ещё одного Руслан снова кулаком вырубил. Он с одного удара их ронял на пол. Круто…

— То, что он нокаутёр в среднем весе, я уже понял. А дальше?

— Тот, кому он нос разбил, его ножом пырнул. Я стала тебя звать, а сама их била. Ногами, стулом. И это… одному тарелкой в рот кинула. Зубы выбила. Кажется.

— Ясно. Дальше я сам уже участвовал. Теперь надо как-то из милиции выбираться. Он паспорт Сауле вернул?

— Да. Я его в номере оставила. Но… Саш!.. Это… Сауле утонула…

— Как утонула.

— Не знаю… Похоже, что в тот же день, когда ты уехал оттуда.

— Как ты об этом узнала?

— А я чайку отправила. Птица ко мне в номер почти влетела. Ну, я попробовала её загипнотизировать. У меня получилось. Послала её в Гагры посмотреть… А там милиция, скорая. Родители Сауле приехали… Она такая распухшая… Её из воды достали. Лицо кто-то объел… Бр-р-р…

— Ясно. А где теперь эта твоя чайка?

— В Туапсе послал посмотреть.

— Давно?

— Перед тем, как в ресторан пойти.

— Понятно. А попробуй сейчас с птицей связаться!

— …………… Ничего не получается…

— Мне надо поесть… Я там много сил потратил.

— Могут не дать. Я только недавно обедала. Теперь кормят хорошо.

— Не попробуем, не узнаем.

Я подвёл наше тело к панели раздачи пищи. Вспомнил кнопку с шашлыком, нажал. Мне выдали поднос с полноценным обедом.

— Ух, ты… Я такое ещё не ела.

Молча, сижу поглощаю пищу. Интересно, съеденное здесь, мне добавит сил там? Запиваю местным квасом. Инге снова понравился вкус.

— Ладно. Мне пора обратно.

— А я?

— Посиди пока здесь. Мне там надо разгрести всё…

— Что? Я опять виновата?

— Нет. Не думаю… Скорее всего, если бы я там был, я бы тоже пошёл с Русланом в ресторан. И могло бы получиться тоже самое. Просто я смог бы раньше начать лечить Руслана. А сейчас боюсь, что он может умереть от потери крови…

— Ладно. Иди! Постарайся спасти там его! Хороший ведь парень Руслан…

— Я постараюсь.

Понимаю, что переместился, но продолжаю лежать на деревянной лавке, не открывая глаза. Это там у меня с полчаса прошло. Успел и поесть, и с Ингой поболтать. А тут от силы минута прошла. Раз уж лёг отдыхать, то надо отдыхать.

Кстати, про чайку… Мне кажется, снилось нечто такое похожее. С некоторых пор, сны уже не являются чем-то эфемерным. Про космос тоже, сначала сон приснился, а потом всё оказалось явью.

Вернёмся лучше к нашим баранам. Ну, то есть к птицам. Когда я был там, мне снилось, что я лечу здесь… Я как будто летел и видел горы с высоты. Может это и была та самая чайка. А не попробовать ли мне сейчас проверить связь этого тела с той птицей?

Я не знаю, как Инга это делает, но постарался представить себе это… Сначала ничего не происходило. Но потом кажется, получилось. Я смотрю с высоты какой-то крыши на то, что происходит внизу… А что там происходит?

Люди какие-то… Хотя… Я знаю этих людей. Натан с Вадимом, да братья Волковы. Гагик стоит возле своей машины… Парни загружают свои вещи в багажник. Подлетаю поближе… Гуляю рядом… А вот и товарищ Саркисов.

— Гагик отвезёт вас на вокзал. Билеты в кассе. Назовёте мою фамилию. Я сказал, чтобы купе целиком вам сделали.

— Спасибо, товарищ Саркисов! — это Натан.

— За что спасибо? Эх, такую девочку не уберегли… Вы не волнуйтесь. За её могилой мы будем ухаживать. Я лично за этим прослежу. Через год приезжайте. Памятник поставим. Горком выделит для этого средства. Я помогу.

— Да мы и сами сможем.

— Не спорьте! Это для нас всех большая утрата. Она за такой короткий срок стала родной для очень многих. Две молодые семьи её никогда не забудут. И Анжела и Аревик сказали, что если дочка родится, то обязательно назовут Марией в честь Маши. Напишите мне из Москвы как приедете. Адрес у вас есть. А следующим летом обязательно приезжайте. Я буду ждать.

Следить за машиной смысла не было. Сейчас поедут на вокзал. Потом сутки будут трястись в купе. Потом как-нибудь в Москве за ними пригляжу. А пока мне интересно, что дальше будет делать товарищ Саркисов.

Могилку свою смотреть не хочу. Там не я лежу.

Саркис Арменович у себя в кабинете, достал из шкафа бутылку коньяка, налил себе в рюмку и выпил, глядя задумчиво куда-то вдаль. О чём он думал, я не знаю. Мысли я пока читать ещё не научился.

Я вообще старался не отсвечивать чайкой. Сидел на дереве метрах в тридцати от нужного окна. Мне уже ясно стало, что похоронили эту тупую курицу Иру, вместо меня. А следовательно — концы в воду. Машу тут искать не будут. Поставят памятник через год. Не исключено, что Саркисов расстарается, и сделают мне надгробие в виде ангела с крыльями, или ещё какой изысканный каменный обелиск.

Армяне умеют делать красивые надгробия. Вот через год и полюбуюсь. А сейчас можно и отпустить эту птицу. Пусть летит по своим птичьим делам.

Я реально задремал на этой неудобной деревянной лавке. Разбудил меня скрежет решётчатой двери.

— Вилкайте! На выход! — сержант равнодушным голосом проговорил эту казённую фразу, которая не означала абсолютно ничего. Меня могли просто выпустить на улицу, а могли и на допрос к следователю потащить.

— Удачи тебе, девочка! — сказала мне вслед Рада.

— Спасибо за добрые слова!

Меня отвели в какой-то кабинет. Там сидел немолодой уже мужчина в гражданском костюме. Седина на его висках говорила о многом. Выглядел он не как следователь простого отделения милиции. Скорее он напоминал начальника этого самого отделения милиции, почему-то переодевшегося в гражданскую одежду. Я бы присвоил ему как минимум звание майора или подполковника. Капитаны в таком возрасте тоже бывают, но у них взгляд уже потухший и безразличный. А у этого взгляд такой цепкий, с прищуром, как у волка, который готовится к прыжку. И он пристально меня разглядывал.

Что мне надо сделать? Смутиться под его взглядом? Опустить глаза в пол, как осетинская невеста?

— Присаживайтесь! — казённая фраза казённым голосом.

Садиться я не стал, а с гордо поднятой головой и как мне казалось, с каменным лицом произнёс:

— Я бы хотела умыться, после того, как меня избил Ваш сотрудник, и извалял по полу в крови. А после готова буду выслушать Ваши извинения за поведение Ваших сотрудников.

Да… На его лице читалось состояние человека, который подавился вишенкой, и никак не может её выкашлянуть из горла.

Наконец, он принял какое-то решение и глухо скомандовал в сторону коридора:

— Туманов! Отведи умыться эту… гражданку!

Сержант указал мне куда идти. Местный туалет в конце коридора явно знавал лучшие времена. Я уж не говорю про запах, но ржавые трубы и подтёки на дешёвой чугунной сантехнике… на вокзале белее загажено, но всё же посвежее будет.

Дверь в туалет сержант не закрывал, наблюдая за моими действиями.

— Может, Вы закроете дверь!

— Не положено!

— Тогда пригласите сотрудницу моего пола, чтобы она смотрела на меня, когда я буду в туалете.

Сержант замялся. Мои требования были вполне законны. Просто он не понимал, что ему сейчас делать.

Он тут один. Идти искать, сотрудницу-женщину, это значит оставить меня одного. А это как я уже слышал: «Не положено!».

Бродить вместе со мной в поисках этой сотрудницы — это выставить себя клоуном и посмешищем ещё не пару месяцев, это точно…

Умного начальства, которое всегда знает, что и когда делать, рядом нет. И некому подсказать ему, обычному сержанту как правильно поступить.

Мне надоело наблюдать за броуновским движением мыслей у него в голове. Они были видны невооружённым глазом в его осоловелых глазах. Я просто глянул на него построже и скомандовал:

— Дверь закрой!

Обшарпанная дверь в туалет моментально была закрыта. Я в позе горного орла справил нужду, а потом долго отмывал своё лицо и руки. Кровь уже запеклась, мыла никакого не было. Приходилось действовать старым проверенным способом: «Не мытьём, так катаньем.» Соскребая с себя кровь и грязь, я думал. Но мысли в точку никак не сходились. Такое ощущение, что пока дело вырисовывается только из картинки нарисованной тем старшиной, который первым ворвался в ресторан. Что он мог увидеть?

Девица ногами отбуцкала четверых джигитов, а сама возилась с пятым. Руки у неё были в крови. Возможно, и на лице была кровь. Я кажется, вытирал пот со лба окровавленной рукой. Вот и измазался. Он меня нейтрализовал, не применяя ко мне ни спецсредств в виде…

А не применяют ещё пока в милиции ПР[1] и «Черёмуху»[2].

Ну, тогда значит, он нейтрализовал меня, не применяя ко мне огнестрельного оружия, при помощи физической силы, что не запрещено, согласно «Положению о Советской милиции». Наверняка это старшина, как опытный служака, умеет и рапорта писать, прикрывая свою задницу.

Седовласый в кабинете ко мне отнёсся негативно, а это значит, что пока в мою пользу никто ничего доброго не сказал.

А где же Руслан?

Есть два варианта: Первый мне не нравится. Это если врачи не смогли его спасти, и он умер от большой потери крови.

Второй вариант: Руслан в больнице. Но пока не дал никаких показаний по причине… Либо ещё без сознания. Либо… Да скорее всего ему ещё только операцию делают. Времени-то прошло всего ничего… Тогда он точно ничего сказать не может, ибо под наркозом лежит на холодном столе, а над его телом колдуют медики. А после он будет ещё от наркоза отходить… Сейчас вечер… Раньше утра к нему никого не пустят… Сюда информация про то, что я хороший, дойдёт ближе к обеду.

Так что меня могут и не выпустить ещё до завтрашнего вечера.

Чем мне это грозит? Могут прошмонать мой номер в гостинице, и найти там… Много чего интересного. Тогда простой уголовной статьёй за избиение джигитов — я не отделаюсь. Хотя обыск — это дело процессуальное и не быстрое. Но кто мешает им это сделать неофициально, а когда найдут все мои ништяки, то и бумаги правильные оформят и что надо туда напишут. И, кстати, мои новые пальчики на том оружии уже есть…

Я поглядел на свои мокрые руки и тяжело вздохнул… Ладони окутались зеленоватым дымком, а я почувствовал сильное жжение в руках. Зато при ярком электрическом свете было интересно наблюдать, как мои папиллярные узоры живыми червячками перемещаются с места на место. Хватит уже.

Я охладил руки под краном и вышел в коридор.

Полотенца для посетителей в данном учреждении были не предусмотрены. Пришлось по старой детской привычке вытирать мокрые ладони об себя. Моему грязному платью это уже не повредит…

[1] ПР — резиновая дубинка.

[2] Черёмуха — баллончик со слезоточивым газом.

В кабинете меня ждал всё тот же стол и стул. Человек с седыми висками, который не торопился мне представляться, смотрел на меня слегка иначе. Видимо после моего умывания он пытался найти на моём лице, что-то новое. На столе перед ним лежало несколько бумаг. Я мельком успел заметить на одной бумаге слово «Рапорт», другой был чистый бланк «Объяснение».

Я прошёл в кабинет и сел на предложенный мне ещё в прошлый раз стул.

Не дожидаясь, когда мне начнут задавать глупые вопросы, перехожу в атаку.

— Я арестована?

— Нет. Пока только задержаны…

— На каком основании меня задержали, применив ко мне физическую силу. Это было не обосновано.

— Пять человек в больнице — это не основание для задержания.

— А что они говорят?

— А они ничего не говорят, по причине телесных повреждений различной тяжести.

— Почему ваш сотрудник меня бил? Я хочу написать заявление против него за превышение полномочий и нанесение мне…

Седовласый хлопнул ладонью по столу:

— Хватит юродствовать! Говорите нормально!

Я продолжаю говорить со своим надуманным прибалтийским акцентом.

— Я говорю так, как умею. Можете пригласить ко мне переводчика с литовского языка, так как по-русски я не всё могу понять.

— Отказ от дачи показаний…

— Я не отказалась. Я настаиваю на участии переводчика. Это законное требование?

— Тебе всё равно не отвертеться! Если Руслан не выживет…

А вот эта информация мне уже интересна. Получается, что этот человек не против меня бьётся, а за Руслана. Кто он ему? Для брата — староват. Отец? Дядя?

Пытаюсь найти общие черты лица… Да я не помню Руслана в лицо, если честно. Так приблизительно. Помню, что был похож и на славянина, и на горца одновременно. Так бывает, когда русаки долго живут среди других народов. Неосознанно перенимая от них и акцент, и говор, и местные словечки. А ещё постепенно перемешиваясь, рождаются полукровки, четвертькровки и прочие… И потом не поймёшь, кто перед тобой горец или белорус.

Спрашиваю напрямик:

— Что с Русланом? Он жив?

Смотрит на меня с недоумением. Изучающе так смотрит.

— Жив. Его сейчас оперируют.

— Я очень хочу, чтобы он выжил и рассказал Вам, что было на самом деле. Вот тогда и поговорим. А сейчас нам не о чем разговаривать с Вами.

— Ты хочешь сказать…

Я не знаю, что он хотел мне сказать, так как на столе у него зазвонил телефон. Старенький такой аппарат чёрного цвета.

— Ахмедов, слушаю…

Голоса того, кто на том конце провода что-то говорит, мне не слышно. Остаётся только следить за лицом этого Ахмедова и слушать его ответы…

— Состояние? Говорить может? Да наплевать на врачей! Скоро буду…

Он положил трубку.

— На твоё счастье, он жив. Ему сделали операцию. Сейчас тебя отведут в камеру, а после поговорим.

— Я с Вами, товарищ Ахмедов на брудершафт не пила. Поэтому не надо мне тыкать…

Сжав зубы, Ахмедов посмотрел на меня как-то по-другому… Но говорить ничего не стал.

— Туманов!

Снова появляется тот самый сержант.

— В камеру проводи!

Меня снова ведут по коридору, опять знакомый скрежет решётчатых дверей. Но камера пуста.

— А где цыгане? — спрашиваю у сержанта.

— Отпустили уже.

Дверь за моей спиной захлопывается с металлическим лязгом, а я ложусь на уже проверенную деревянную лавку и практически сразу засыпаю.

С Ингой связываться не пытаюсь. Мне надо отдохнуть.

Я реально устал…

Я не успеваю разобраться с одной проблемой, как тут же не успеваю разобраться со следующей.

Вереница разнообразных трупов стелется вслед за мной, как цепочка следов на песчаном пляже. Я не могу спокойно остановиться и передохнуть…

Была у меня одна знакомая в прошлой жизни. Хорошая женщина, но ей жутко не везло на мужей. Каждый следующий был ещё хуже предыдущего. Пьяница, наркоман, домашний садист… Это неполный список…

Как-то я спросил её: Как тебе удаётся снова и снова вляпываться в очередное дерьмо. Она ответила, что просто является магнитом для идиотов, а другие к ней и не подходят даже на близкое расстояние…

У меня сложилось ощущение, что я стал таким же вот магнитом для неприятностей в этой новой жизни.

И с этим надо что-то решать. Потому что не только я подвергаюсь опасности, но и люди вокруг меня. Руслана жалко. Хороший в принципе паренёк. Скромный и стеснительный в общении с девушками. Но оказался реальным бойцом, и в трудной ситуации не испугался противостоять один сразу четырём отморозкам.

По-другому этих джигитов и не назвать. Насмотрелся я на таких и в той, и в этой жизни. Выбирают себе потенциальную жертву из тех, кто послабее, чтобы глумиться и унижать. А случись жертве вякнуть что-нибудь в ответ, не стесняются вчетвером напасть на одного. Ведь мы же не будем брать в расчёт девушку в платье и на каблуках? Надо было им отбить то, что без толку болтается у них промеж ног, чтобы такие больше не размножались.

Интересно, кем приходится Руслану этот серьёзный дядечка? Напоминает по манерам Саркисова. Может тоже какой-нибудь первый секретарь партии из бывших полковников. Очень похоже на то. Если это отец Руслана, то парень-то у нас оказывается мажор. И место работы у него вполне такое тёпленькое — паспортный стол. Очень хлебное место считалось в моём будущем. Сейчас возможно это пока ещё не так. Но сколько осталось до того будущего? Как раз парень дослужится до больших звёздочек.

Ладно. Мне надо бы уже и о себе подумать. Тем более, что думать приходится за двоих. Надо как-то выходить из этого пике. Ничего хорошего не выйдет из такой адреналиновой жизни. Может быть, просто постараться пристроить Ингу куда-нибудь в тихое спокойное место, легализовать и оставить её одну. Ну а я уж как-нибудь на той планете буду искать возможность жить-поживать, да в лесу выживать.

Изучу тот комплекс. Стану там всё восстанавливать. Ведь для чего-то он там был создан кем-то в далёком прошлом. Судя по растительности, облепившей его со всех сторон, он там уже не одну сотню лет законсервирован. А может и тысячу. Я же не ботаник, чтобы разбираться в сроках вырастания мхов и деревьев на каменистой поверхности.

Да и чёрт с ним, с этим инопланетным научным комплексом древних пришельцев… Тут земные проблемы спать спокойно не дают. Снова возникла проблема с документами. Паспорта Сауле хватит максимум добраться до Москвы. Эх… Не вовремя она утонула. Да пусть вообще бы жила себе тихо мирно. Неуёмная натура. Всё её тянуло на приключения, да пьянки с гулянками.

Хотя сам такой же, если разобраться. Не поехал бы в горы — не разбился бы на машине. Следовательно — не попал бы сюда.

Ну а дальше начинается сплошная арифметика, состоящая из плюсов и минусов. И не разобраться чего больше произошло после моего вселения в разум и тело Инги Котти, положительного или отрицательного.

Из положительного — вытянул Ингу из её болота, в котором она бы утонула, в конце концов, в зелёной тоске равнодушия и несправедливости. А из отрицательного — теперь у неё на земле совсем нет того места, которое можно было бы считать хоть каким-то домом. Раньше хоть интернат был. Хотя жизнь в интернате тоже лучше отнести к отрицательным моментам.

Вот скажите, зачем я потянул всех на этот юг? Хотел шикануть в Советском раю, раз такая возможность выдалась. Пацанов молодых за собой потянул. У них только-только жизнь стала налаживаться…

Но, кстати, это тоже моё положительное влияние. Ведь я за денежку малую заставил их отказаться от криминального пути, который их точно привёл бы за решётку. А теперь что с ними будет? Они чуть откусили от вкусного пирога богатой жизни, им захочется и дальше так жить. А это снова заставит их ступить на скользкую дорожку.

Цель у них уже появилась: Не просто выживать, а жить хорошо. К намеченной цели может вести множество путей, но преступный путь скорого обогащения обычно кажется самым коротким и быстрым. Даже очень умные люди могут совершить такую ошибку и совершить преступление. А что уж говорить о молодых парнях… Им даже может повезти, и в первый раз они не попадутся. Но назад дороги уже не будет, ибо из лабиринта кривых зеркал нет выхода.

Если выберусь отсюда и доберусь до Москвы, постараюсь помочь братьям Волковым найти своё достойное место в жизни.

Прав был тот французский лётчик Антуан де Сент-Экзюпери. «Мы в ответе за тех, кого приручили.»

Сент-Экзюпери вообще в своих книгах много интересного сказал. Жаль, что из его наследия многие в основном знают лишь «Маленького принца». А ещё очень жаль, что он так рано погиб. Хотя это удел многих гениальных людей. Сгореть яркой звездой на вершине своей славы.

В будущем слово «звезда» затёрли и обесценили… Его стали слишком часто употреблять по отношению к посредственным и бездарным людям. То ли из желания польстить, то ли из банальной неразборчивости… Сколько из этих восходящих звёзд лишь возомнили себя новым Солнцем.

Но посмотрите! Где они? Кто их помнит? Пшик… Сгорели, не оставив после себя, не то что пыли под ногами, даже воспоминаний от них не осталось. А есть те, кого будут помнить и через столетия. И свет их продолжает гореть в небе яркой светлой звездой. И будет гореть ещё долго…

Некоторым повезло умереть молодыми. Хотя «повезло» в этом случае слово неуместное. Но для легенды вполне сойдёт. Кто-то когда-то где-то сказал: «Лишь герои и святые умирают молодыми!» А умерев, они становятся легендой. И даже после своей смерти они продолжают жить в сердцах и умах людей. А сама легенда о них обрастает неизвестными ранее подробностями, и уже начинает жить своей жизнью.

* * *

Прерывая мои псевдофилософские размышления, со скрежетом открылась дверь. Я ожидал снова увидеть сержанта Туманова, но на этот раз в проёме появился Ахмедов. Он смотрел на меня странно. Я не видел в его взгляде той неприязни, что сквозила в прошлый раз. Он как-то по-свойски сказал мне:

— Пойдём… Поговорим…

В коридоре отделения милиции было тихо и безлюдно. Лишь за стеклом дежурного маячило сонное лицо какого-то лейтенанта. Странно, подумал я, обычно двое там дежурит. Наверное, один из них спит. И сержанта Туманова нигде видно не было.

Я шёл вслед за Ахмедовым. Он шагал впереди, и я видел только его спину. Выправка военная. Гражданский костюм это не скрывал. Выше меня, широк в плечах. Лет под пятьдесят, но выглядит моложе. Если бы не седина в волосах, то и лет на сорок…

В знакомом мне уже кабинете, мне снова был предложен стул. А потом прозвучало неожиданное:

— Чай будешь?

И хотя во рту у меня пересохло, а пить хотелось неимоверно, я отказался. Сам работал примерно в таком же кабинете. Для гостей у нас была отдельная кружка. Из неё поили «всех остальных»… Задержанных, свидетелей и потерпевших. Кружку потом мыли, конечно, но…

А у нас, у каждого были свои кружки. Их хранили отдельно и никому не давали. Хотя это уже было в те времена, когда появился СПИД, а гепатит у наркоманов был сплошь и рядом…

— Что с Русланом? — беру инициативу в свои руки.

— Всё в порядке. Он пришёл в себя. Врачи оценили состояние средней степени тяжести. Проникающее колото-резаное ранение в область печени. Операция прошла успешно.

Конечно, успешно… Я почти всё там внутри залечил и подчистил. Оставалось только саму рану зашить.

Небось, врачи внутрь к нему залезли, и снова там шуровали всякими железяками… Ну, прямо как в старом бородатом анекдоте: «Вскрытие показало — больной умер от вскрытия.»

Ахмедов продолжал:

— Руслан потерял много крови.

Это я и так видел. Лужа на полу была та ещё. Меня же в эту самую лужу, потом и приземлил своей оплеухой ретивый старшина. До сих пор платье в подсохшей крови. Похоже, потом это и не отстирать уже. Придётся выбросить.

— Он мог умереть на месте, но как сказал Русик, ты руками держала на ране салфетку и останавливала кровь… Врачи сказали, просто чудо, что успели довезти его до операционной. Он ведь мог и сразу умереть от болевого шока. Руслан говорил, что это ты его спасла.

— Бредил, наверное, после наркоза.

— Я хотел бы извиниться перед тобой…

— Лично Вы мне ничего плохого не сделали.

— Старшина тоже извинится.

— А мне его извинения можно потом будет прикладывать к лицу, чтобы синяка не было?

— У тебя и так нет синяка на лице.

— А Вы хотели бы, чтобы он там был?

— Сауле! Извини! Люди не разобрались, погорячились. Я уже послал его, чтобы он принёс тебе твою одежду из гостиничного номера.

— Я бы и так смогла дойти.

— А потом бы полгорода обсуждало, что мы в отделении избиваем молодых девушек…

— А это не так?

— Тебя же здесь никто не бил.

— Здесь в отделении никто не бил. Но этот старшина не первый раз уже бьёт женщин. Мне про это уже рассказали.

— И что ты хочешь?

— Хочу уйти отсюда поскорее и принять душ. Я могу быть свободна?

— Подожди уже… Старшина Пасюк сейчас вернётся. Я же его сам попросил сходить за твоей одеждой.

— В этом не было необходимости…

Я уже понял, что возможны неприятности. Любопытный старшина может там провести небольшой обыск, и найти много лишнего. Но было уже поздно что-то делать, чтобы исправлять сложившуюся ситуацию. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Похоже, что кто-то приближался к нашему кабинету…

После стука в дверь, показалось лицо старшины, и он спросил:

— Разрешите, товарищ подполковник!

Со званием я угадал. Ещё бы угадать, что там принёс этот ретивый служака…

— Заходи!

В руках зашедшего Пасюка было две моих сумки. В одну, как я помнил, были сложены мои дорожные вещи: Кроссовки, джинсы, полукомбинезон. А вот вторая сумка была та самая, которую Инга убрала на антресоли. Со всем стреляющим и криминальным хабаром… Я понял, что вляпался по самые помидоры…

— Тут такое дело, — начал старшина…

Время утекало так быстро, что ничего не оставалось, как начинать действовать на опережение.

Резко сорвавшись со стула, я подсекаю ноги старшины, ударом под колени. Большой шкаф громче падает. Грохнулся он капитально. Но я, двигаясь с ускорением, пробил ему каблуком в висок. Дай бог выживет. Но сознание я из него вышиб.

Поворачиваясь к Ахмедову, успеваю заметить, что тот, пытается что-то достать из ящика стола. Любимое место у оперов для хранения стакана и «Макара».

В прыжке, опираясь рукой о стол, бью ему в голову. Попал хорошо. Ахмедова снесло со стула, он упал в самый угол. Узкое место между столом и стеной.

Я уже сверху. Наношу точечные удары, пытаясь попасть в горло. Он умело сопротивляется, пытаясь перехватить мои руки и ударить в ответ.

Бью лбом ему в переносицу. Сопротивление ослабевает. Добиваю точным ударом в кадык.

Мне нельзя здесь оставлять живых свидетелей.

Поворачиваюсь к старшине. Тот уже начинает вставать. А мне ещё надо выбраться через стул. Не успеваю.

Отталкиваясь ногами от обмякшего тела Ахмедова, дикой кошкой прыгаю на матёрого старшину. Мне снова удалось его уронить на пол. Но этот чёрт намного сильнее и тяжелее меня. Мои удары достигают цели, но не производят нужного эффекта. Снова пытаюсь ударить головой. Промахиваюсь.

— Сука! — хрипит старшина прямо мне в лицо…

Его большие ладони уже крепко сжимают мои руки. Моя правая рука рядом с его шеей, но мне не удаётся высвободиться из его цепких захватов.

Спасительная мысль, приходит неожиданно. Я вспоминаю балкон в санатории МВД «Сосновый». Инга мне хвастается своими магическими способностями. Она пытается запустить файербол, а потом режет металл водяной струёй…

Из моего пальца направленного снизу в челюсть старшины вырывается тонкая-тонкая водяная струйка, проникая сквозь кожу в голову Пасюка. Затылок старшины «взрывается» кровавым фонтанчиком. Тело подо мной дёргается и обмякает. Захватов я больше не чувствую.

Встаю, тяжело дыша. В горле сухо, как в пустыне. Надо было всё-таки чаю попить. А то неизвестно, сколько жидкости я истратил на этот водяной стилет? Магия магией, а физику никто не отменял. Ничто не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда. Где-то я ведь взял влагу для этого процесса? Мог, наверное, из окружающей среды накачать, но судя по сухости во рту, скорее всего, занял у своего организма.

Возвращаюсь к Ахмедову. Проверяю пульс. Чуть бьётся. Раздумывать некогда. Время действовать…

Сам Ахмедов мне ничего плохого сделать не успел. К тому же он какой-то родственник Руслана. Что же мне с ним делать? Боюсь, что загипнотизировать его не удастся. Матёрый опер. Может и устоять. Но попробовать всё же стоит.

Убираю стул. Очень мне мешает… Прямо на полу начинаю пытаться воздействовать на Ахмедова.

Глаза его полуоткрыты. Посылаю импульс за импульсом… Начинаю подкачивать лечение, чтобы он пришёл в себя…

Стараюсь держать дистанцию. Вдруг ударит сразу. Кулак у него не маленький. Я уже испытал не себе крепкие мужские кулаки. Сносят моё хрупкое тельце только так на раз…

— Почему? — голос Ахмедова сиплый… видимо я слегка повредил ему что-то в горле…

Мне снова приходится добавлять Прибалтики в свою речь. Не время сейчас разрушать хорошо построенную легенду…

— Это не моя тайна. Вам я ничего плохого не желаю. Но мне надо уйти. Я очень хочу, чтобы Вы забыли обо мне всё.

Стреляю ему в глаза зелёным импульсом, стараясь изо всех сил… Повторяю как мантру снова и снова:

— Меня здесь не было. Старшина на Вас напал. Он ограбил Сауле, и забрал её деньги. Вы его поймали и хотели арестовать. Он на Вас напал. Вы справились с ним, но он нанёс Вам множество сильных повреждений. Вы потеряли сознание. Куда он дел тело Сауле никто не знает… Повторите!

Снова подпитываю его импульсом. Кажется, получается… Ахмедов с трудом проговаривает легенду, которую я на скорую руку ему надиктовал… Шито всё белыми нитками. Но пусть попробуют опровергнуть…

Слушая монотонный бубнёж подполковника, я тем временем провожу ревизию сумок. Странно… Даже деньги на месте, кажется. Неужели старшина при всех своих садистских наклонностях, оказался честным ментом, который до копейки сдаёт все найденные деньги государству…

Нет… Так не бывает. Не хватает как раз двух самых дорогих пачек с сотенными купюрами. Похлопав его по карманам, заметил на ощупь их присутствие во внутренних карманах кителя Пасюка. Да… Люди не меняются. Теперь эти двадцать тысяч рублей, тебе старшина, не помогут, а навредят…

Ахмедов замолчал. Текст легенды закончился.

— Повтори ещё раз!

Он снова начинает монотонно бубнить…

— Старшина Пасюк совершил ограбление гражданки…

Мои «Вальтер» и «Наган» на месте. Быстро переодеваюсь в походную одежду. Окровавленное платье бросаю на пол. босоножки тоже здесь остаются. На мне снова футболка, бейсболка и любимый полукомбинезон. На ногах кроссовки. Одну сумку за плечо, другая с железяками, в руках.

Слава богу, на окнах ещё не додумались ставить решётки. Распахиваю оконную створку. Напоследок оборачиваюсь к Ахмедову:

— Ты не видел, куда я ушла. Понял?

— Понял…

— А сейчас ты уснёшь. И разбудит тебя тот, кто первым войдёт в кабинет. Ясно?

— Да…

— Спи! — толкаю его ладонью в лоб…

Его голова откидывается назад, он начинает сопеть слегка похрапывая…

Я выглядываю из окна… Тихая южная ночь. Стрекочут насекомые… Никого. Тьма уже не такая тёмная. Вдалеке на горизонте уже светлеет.

Я выползаю через подоконник и спрыгиваю на землю. Высокий первый этаж… Залезать внутрь не слишком удобно, а выбираться в самый раз.

Иду по пустым улицам, удаляясь от отделения. Новые мысли крутятся в голове. Куда теперь?

Снова дилемма. Можно здесь затаиться. Найти больницу. Добить подонков, порезавших Руслана. Подлечить его…

Представил себя одетым в медсестру, бродящую по больнице… Голливудские штампы.

Нет. Надо валить из этого города. И чем дальше, тем лучше…

Мои волосы уже стали тёмно-каштановыми. А нос я сделал побольше. На носу появилась горбинка. Теперь я могу выдавать себя как за русскую, так и за местную девушку. Жаль только нет документов. Бланки есть чистые, но не на коленке же мне паспорта заполнять…

Снова придётся переходить на нелегальное положение… Хотя бы деньги пока есть. Тысяч тридцать осталось после «ограбления» меня старшиной. Те деньги, что я оставил у него в карманах не жалко. Они как раз гладко лягут в легенду о его нечистоплотности. Для Ахмедова это неплохой козырь. Надеюсь, что ему удастся оправдаться за превышение пределов необходимой обороны и убийство своего коррумпированного сотрудника.

Мой внутренний компас вывел меня на большую дорогу. Я уже видел указатель на Краснодар и Ростов. Вот туда я и рвану первым делом.

Сзади меня осветили фары. Я, конечно, напрягся слегка, но обернувшись, увидел лишь, что меня догоняет грузовик. Поднял руку, голосуя…

Возле меня тормознул «ЗИЛ-130». С виду как новый, только раскраска не привычная бело-голубая, а защитного цвета хаки. Военный что ли?

Но за рулём молодой курносый рыжий парень в гражданке.

— Куда тебе?

— А куда вы едете? — говорю по-русски, стараясь немного подпустить в говор местного акцента.

— В Ростов.

— Подвезёте меня? Я заплачу…

— Да садись. В дороге вдвоём будет веселее.

— А чего машина так покрашена. Обычно ЗИЛы бело-голубые.

— Его для военных делали, а потом нам отдали в колхоз. Я сразу за него ухватился. Машина знакомая. Я на такой в армии три года баранку крутил. До последнего винтика машину знаю. Да и для военных машины делают понадёжнее, чем обычно для гражданских. А сегодня у меня первый дальний рейс.

Парень болтал без остановки. Видимо ему одному было за рулём скучно. А парень сам по себе был весёлый и разговорчивый. Это сразу видно. Рыжие они такие…

Мне стало легко. Я даже расслабился. Вот ведь есть же где-то обычная нормальная жизнь. Люди работают, женятся, детей воспитывают…

Но у меня другие заботы. Надо выбираться из этого региона, да побыстрее. Стал вспоминать дорогу… Впереди будет очень серьёзный пост ГАИ. На перекрёстке в районе станицы Павловская. В будущем там вообще построят большой блокпост из бетона и стали, а в придачу будет стоять БТР с пулемётом. Но это уже после девяностых, когда этот регион будет кипеть и плавиться в огне националистических войн. Но и сейчас этот перекрёсток на ключевой точке находится. Мне кажется, что в эти времена подвозить пассажиров грузовикам было запрещено. Типа левые заработки и нетрудовые доходы… Почему тогда этот парень так беспечен? Ничего не боится? Спросить что ли его?

Да, ну, на фиг… Лучше продумаю другой маршрут. Мы бодро катимся. Скоро должен уже быть Кропоткин. Там железнодорожная станция. Оттуда смогу сесть на поезд до Москвы, а там уже буду решать свои проблемы.

— А сколько нам ещё до Кропоткина ехать?

— Да минут двадцать осталось… А что?

— Высадишь меня там…

— Да я тебя и дальше могу отвезти…

— Укачивает меня… Я… беременная… Лучше на электричке потом доеду…

Он странно на меня посмотрел.

— А и не видно совсем…

— Так рано ещё… — я тяжело вздохнул. — По утрам вообще плохо бывает, тошнит.

Видимо парень прикинул свои перспективы с облёванной кабиной, и кивнул головой.

— Хорошо. Я тебя поближе к вокзалу тогда подброшу.

— Спасибо!

Остальную дорогу мы по большей части ехали молча. Он не задавал мне вопросов, а я и не затевал бесполезных разговоров…

Вышел я в самом городе, водитель мне показал направление, куда идти…

Вокзальное здание в городе Кропоткине впечатляло. Очень красивое здание. Но почему-то называлось всё это — станция «Кавказская».

Даже табличка присутствовала, с указанием даты постройки железнодорожной станции аж 18 июня 1874 года. Скоро столетний юбилей уже будет. Хорошо сохранилось для своего возраста.

Поездов в сторону Москвы было много. Тут останавливались все проходящие поезда. Но билетов в кассе не было от слова совсем. Стояла небольшая очередь в ожидании продажи билетов из невыкупленной брони. Но шансы были невелики, так как очередь была уже приличной длины. Я решил попытать удачи у проводников. До Москвы договориться не удалось, но за пятёрку меня подсадили до Ростова-на-Дону на поезд, следующий по маршруту Нальчик — Москва. Даже заскучать не успел. Воспользовался вагонным туалетом, выпил чаю и через три часа уже спрыгнул на перрон в Ростове.

Здесь было пооживлённее, чем в Кропоткине или в Армавире. Ещё бы — Ростов-папа. Город, имеющий определённую репутацию в криминальных кругах.

У меня тут же, не отходя от вокзала в толпе пассажиров, какой-то мелкий шкет попытался карман почистить. Денег там было не так много. Но это были мои деньги. Я перехватил руку этого шкета, а второй рукой взял его за тощую шею и нажал на нужные точки. Шкет попытался заверещать, но я его предупредил.

— Поднимешь шум, сверну шею и пойду себе дальше. Не поднимай кипеш! Под кем работаешь?

— Отпусти, сука! — прошипел мелкий.

Я посмотрел ему прямо в глаза и прошипел в ответ:

— За суку, я тебя на перо посажу, крысёныш! — стрельнул в него зелёным взглядом и приказал: — Веди к старшему!

После этого я отпустил его. Привлекать к себе внимание было не выгодно, ни мне, ни ему.

Пацанчик потух, успокоился и сказав мне: «Пошли!», двинулся сквозь людскую толпу.

Мне пришлось прибавить шагу, так как этот огрызок двигался довольно споро. Мы уже покинули привокзальную площадь, когда к нам подошёл прилично одетый парень. Он ненавязчиво оттеснил от меня мелкого воришку.

— Тебе чего?

— К старшим отведи!

— А у тебя какой интерес?

— Интерес личный. Забашляю прилично.

— Ну, пошли…

Мелкий уже потерялся. А мы прошли дворами пару кварталов, а после нырнули в полуподвальный вход старого кирпичного дома.

Вывески не было, но похоже это была какая-то сапожная мастерская. Но меня привели сюда не обувь ремонтировать. За первой комнатой была другая, за ней третья. Похоже, что так можно было пройти подо всем домом. Хитрый такой подвальчик. Скорее всего, и выходов не один и не два…

Наконец-то путешествие по подвальным помещениям закончилось в небольшой каморке. За столом сидел грузный человек лет пятидесяти. На руках перстни синих татуировок. Скорее всего, и на теле есть на что посмотреть. Но мне это было неинтересно.

Увидев свободный табурет, никого не спрашивая, я сел, пододвинув его под себя. Сумку с вещами положил на пол рядом. Сумку с деньгами и всем остальным положил себе на колени. Причём я сел так, чтобы контролировать взглядом одновременно обе двери. И ту, через которую мы вошли, и ту, которую я разглядел за занавеской справа от себя. Позади меня была глухая стена.

Всё это не укрылось от хозяина этой комнаты. Человек напротив сверлил глазами, явно прощупывая меня… Он не торопился начинать разговор, я тоже выдерживал паузу.

Сразу вспомнился старый советский фильм с прибалтийскими актёрами по роману Сомерсета Моэма «Театр» и цитата из уст постаревшей актрисы: «Главное — это умение держать паузу, чем больше артист — тем больше у него пауза. Не делай паузу без нужды, а уж если взяла её — тяни, сколько сможешь!»

Сидим, молчим. Молча, разглядываем друг друга.

Наконец, молчание стало немного напрягать. Но всё-таки не я первым его нарушил.

— Ты — не из наших!? — утвердительно, то ли спросил, то ли констатировал этот авторитетный человек. Его уверенность в себе и своих поступках чувствовалась во всём. Было видно, что он тут самый главный, а это значит, что я попал именно туда, куда хотел.

— Я это знаю. — а что я ещё мог ответить?

Меня воровская романтика никогда не привлекала. Но пообщавшись в своё время с некоторыми авторитетами в своём будущем, я всё же признавал, что их «понятия», это лучше, чем абсолютная беспринципность беспредельщиков из стреляющих девяностых годов.

— Но ты пришла к нам.

— Мне нужна помощь.

Снова воцарилась пауза.

— Я тебя не знаю. Ты пришла неизвестно откуда и хочешь, чтобы я тебе помог?

— Я тебя тоже не знаю, но мне кажется, что помочь мне сможешь только ты.

Опять молчим. В гляделки играем. На этот раз первым паузу прерываю я. Открываю сумку у себя на коленях, достаю пачку четвертных билетов, кладу на стол перед авторитетом.

— Независимо от того, поможешь ты мне или нет, это прими на общак. Братву подогреть на крытке или на зоне. Сам решишь, как правильно.

Удивлённо подняв на меня брови, он кинул взгляд на того парня, что меня сюда привёл и кивнул.

Парень, всё это время стоящий у входной двери, подхватил со стола пачку и скрылся за дверью.

Оставшись со мною один на один, законник стал более разговорчив.

— Ты кто по жизни?

— Дезинсектор.

— Тараканов травишь?

— Нет. Уничтожаю паразитов.

— Дело доброе. А под кем ходишь?

Я глянул на него, чуть приправив взгляд своих зелёных глаз ментальным светом.

— Кошка ходит сама по себе. Вот и я — перекати-поле…

— А не слишком ли ты молодая, да хрупкая для такой трудной работы?

— А я как шпага. Тонкая, да звонкая, гнётся, не ломается…

— Предпочитаешь честное железо?

— Не только.

Сумку, после того, как вынул из неё деньги, я не застёгивал. Открыв её пошире, я показал ему один из своих любимых наганов с глушителем.

Он даже не напрягся, увидев в моих руках опасный предмет. Видно было, что человек в жизни много повидал, и много пережил. Он явно не боялся меня. Скорее это мне его надо было опасаться. Но я уже поймал свой кураж, и был уверен, что творить беспредел он не станет.

Я убрал наган обратно, а сумку демонстративно застегнул, лишив себя возможности быстро оттуда что-то достать.

Мой собеседник оценил и это моё действие, проделанное явно и напоказ.

— Какая помощь тебе нужна?

— Ксива нужна. А лучше несколько.

— Чисто паспорт?

— Желательно в комплекте: паспорт, права, может ещё чего найдётся. На девку примерно моих лет. Если будет несколько вариантов, заплачу больше.

— А морды менять или имена надо?

— Нет. Сама справлюсь. А твоим спецам могу вот ещё подгон сделать.

Я достал свёрток с бланками и принадлежностями для подделки.

— Что это? — авторитет даже не попытался брать в руки то, что я выложил на стол.

— Чистые бланки и всё такое, чтобы их заполнить правильно.

— И откуда это?

— В наследство досталось от одной нехорошей тёти. Из бандеровцев оказалась.

— С ним же ещё лет десять назад чекисты разобрались.

— Вот выходит не со всеми. А эту заслали уже другие хозяева к нам. У неё ещё было задание отравить детей в школе.

— Вот гадюка какая…

— Кстати, вот этим ядом. — я достал из сумки упакованный под соду порошок, и пояснил — Забыла выбросить. Может пригодиться, крыс травить.

— Крысы — это проблема. С ними надо бороться. А куда же ты дела эту нехорошую тётю?

В его голосе был и сарказм и ирония…

— Так. Она, это… Под машину попала. Улицу переходила в неположенном месте. По сторонам не глядела…

— Как же это она так неаккуратно? Надо вести себя осторожно, особенно если дорогу переходишь… в неположенном месте.

— Ну, так что? Мы договоримся?

— Подумаем. Тебе есть, где остановиться в нашем городе?

— Нет.

— Тебя проводят. Посиди там, отдохни. Никуда пока не ходи.

— А за едой в магазин?

— Хозяйке денег дашь, она и купит, и приготовит. Не волнуйся! Долго куковать не придётся.

— От души, благодарю!

— Не за что пока…

В комнату вошёл уже знакомый мне парень, тот самый, что меня сюда привёл.

— Отведи нашу гостью к Нинке! Пусть приютит на время…

Второй день валяю дурака и изнываю от скуки. Оружие уже всё перечищено, а одежда перестирана…

Я дал слово, что никуда не буду выходить из дома, и из последних сил старался слово своё держать.

Смотался в первую же ночь на Заповедную планету к Инге. Она сообщила мне, что Малыш проснулся… Но его сознание снова, как и тогда в самом начале соответствует не больше пяти лет по разуму. Теперь, когда на вид его физическое развитие много больше пятнадцати, это доставляет больше неудобств. Но Инга старается. Большую часть времени она пытается его обучить при помощи оборудования. Но весь этот процесс движется очень медленно. Приходится погружаться в длительный сон, но не помогает даже оборудование древних… Видимо повреждения мозга не дают возможности добавлять новых знаний. Я не стал в это вникать. Пусть пока Инга разбирается в этом всём. У меня и на Земле есть чем заняться…

Нинка, хозяйка квартиры, где мне была выделена комната, оказалась полноватой женщиной лет тридцати, хотя может и моложе, но выглядела она на все тридцать пять. Вела она не совсем порядочный образ жизни. Алкоголем не брезговала и по мужикам шлялась… С мужем она развелась совсем не так давно, примерно с год назад.

Сначала её муж отсидел за хулиганку, потом за мелкую кражу. А когда вернулся после второй отсидки, то вообще с копыт съехал. Бил её по пьяни нещадно, а год назад ещё и ножом в живот пырнул из ревности. Испугавшись крови, вызвал скорую. Врачи скорой помощи сразу же сообщили в милицию. За нанесение тяжких телесных и сел в очередной раз. Дали пять лет. Хотели пришить ему покушение на убийство, но не срослось.

Нине в больнице сделали операцию. По женской части там всё плохо. Вероятность в будущем иметь детей стремилась к нулю.

После этого Нина и оформила развод. Жить дальше с таким человеком она больше не хотела.

Всё это хозяйка квартиры рассказала мне вчера за ужином. Она принесла бутылку водки. Я даже поддержал её, выпив рюмку. Знаю, что только завзятые алкоголики пьют в одиночку. А пьяницам всех мастей нужна компания. Хотя бы на первый тост. Этой рюмки мне хватило, чтобы разговорить эту несчастную запутавшуюся женщину.

Когда она заснула прямо за столом, я перетащил её на кровать и слегка поколдовал над ней. Почистил организм от лишнего веса. Подлечил по женской части. Поставил блок на алкоголь.

Разбудил её после этого… Она тут же унеслась в туалет. Её там и вырвало, и пронесло. Я ей посоветовал не пить больше ни водки, ни вина… А потом снова послал ей немного лечебного сна.

И вот сейчас за завтраком сидим молча. Едим яичницу, пьём чай. Молчание висело в воздухе. Я не планировал читать мораль этой женщине. Пусть сама разбирается в своих проблемах. У меня была возможность помочь, я помог. А дальше только ей самой решать, как жить, как быть…

Звонок в дверь прозвучал внезапно. Мы вроде бы никого и не ждали с утра пораньше. Нинка пошла открывать, а я допивал свой чай.

Пришёл Сява, тот самый паренёк, что привёл меня сюда. Послав хозяйку в магазин, он присел напротив меня. Явно Нинку спровадил, чтобы не мешала.

— Вот, глянь! Может, что тебе и подойдёт.

На столе появился свёрток из газеты. Внутри были документы. Несколько паспортов со вложенными в них другими бумагами.

Открываю первый. Иванчук Зинаида Михайловна. 1947 года рождения. Родилась в Виннице, там же и проживает. В комплекте к паспорту, комсомольский билет, и какая-то справка. С фотографии в паспорте на меня смотрит круглолицая женщина, выглядящая старше своего реального возраста. Откладываю в сторону.

Второй комплект. Голдберг Илона Марковна. 1950 года рождения. Ленинград. Имеется водительское удостоверение. Справка из Ленинградского Государственного института культуры им. Н.К. Крупской, о том, что Илона является студенткой 3-го курса библиотечного факультета.

На чёрно-белой фотографии было трудно разобрать цвет глаз, но они явно не были карими или чёрными. Серые или зелёные… А вот волосы тёмные с кудряшками… Нос с горбинкой. Губы… Пухлые не такие как у меня… Но если немного поработать над внешностью, то этими документами я бы мог воспользоваться.

Ещё был просто паспорт на имя Ивановой Ирины Николаевны. Пятьдесят первого года рождения из Перми. Фотография такая, что под неё я могу хоть прямо сейчас и гостиницу снять, и в милиции предъявлять. Практически одно лицо.

— Возьму — вот это, и это… — Я отложил Илону и Ирину. Остальное подвинул обратно Сяве. — Сколько с меня?

Сява завернул забракованные мною документы снова в газету и убрал во внутренний карман своего клетчатого пиджака.

— Черкас сказал денег с тебя не брать. От тебя может понадобится лишь услуга.

— Какая ещё услуга?

— Он сказал, что по твоему профилю.

— И когда надо?

— Билеты тебе купили до Москвы на завтрашний утренний поезд. А сегодня тебя Черкас к себе приглашает. Он тебе сам всё объяснит. Это там же, где ты уже была. Я за тобой зайду ближе к вечеру. Провожу.

Сява ушел. Я запихнул грязную посуду в раковину. Снова звонок в дверь. Наверное, Нинка из магазина вернулась. Ключи что ли дома оставила.

Распахиваю дверь, и нос к носу оказываюсь с мужиком лет под сорок. Небритый, с опухшей красной рожей. Воняло от него всем сразу. Потом, мочой, табаком и блевотиной.

— Ты кто? — хрипит он, выдыхая мне в лицо ещё и запах перегара…

— Живу я здесь.

— Не звизди! Я здесь живу…

— А… Ты бывший муж Нинкин. Так она с тобой развелась уже…

— Сука! — снова хрипит бывший, и пытается пройти в квартиру.

Ага. Щас… Тебя тут только не хватало.

— Ты куда? — я оттолкнул его. — Ты здесь больше не живёшь.

— Чего, *ля? — он по-бычьи бросается на меня, но получив ногой в грудь, снова отлетает.

— Тебя же посадили, баклан… Ты сбежал что ли? Ну, давай. Шуми погромче! А хочешь, и я покричу. Я умею громко кричать. В момент мусора прискачут и снова тебя в кандалы закуют.

Кажется, что до его пропитых мозгов начинает что-то доходить. Он больше не пытается войти. Поднялся с пола, стоит напротив в полутора метрах от меня. Тщедушный задохлик. Совсем не Геракл. Именно такие любят кулаки в семье распускать, доказывая самому себе, что он «настоящий» мужчина. Именно такие избивают жену и детей, а потом заливают себя водкой.

Сейчас он выглядит жалко… Но спиной к такому подонку поворачиваться не стоит.

— Пусти хоть помыться да переодеться… А то в таком виде меня враз заметут.

— С этапа ушёл?

— Угу…

— Тебя же здесь в первую очередь искать начнут. Менты сначала адреса родственников проверяют. Мать, жену… Так что тебе здесь нельзя отсвечивать…

— Ты чё? Самая умная?

— Я-то умная. А ты вот дурак.

— Да я… — он снова попытался на меня напасть, но снова получив удар ногой в грудь, отлетел.

— Лучше уходи… Иначе тебя здесь арестуют, а ты будешь всю вину валить на Нинку, будто это она тебя ментам сдала.

— Да всё, *ля, из-за этой *ляди…

— Вали отсюда! А не то я ментам цинкану. Будешь тогда знать, на кого баллоны катить.

— Я тебя ещё встречу, сучка!

— А чего тогда надолго откладывать? Ну, вот… Ты меня уже встретил. И чё?

Он задумался. По его лицу было заметно, что мыслительный процесс причиняет ему реальную физическую боль.

Я уже собирался внушить ему ментально, чтобы он уже свалил отсюда, а потом пошёл бы и сдался в руки первому попавшемуся сотруднику в форме, но нас прервали самым неожиданным образом…

По ступенькам снизу, топая каблучками, появилась его бывшая жена Нина. Она выглядела посвежее, чем была ещё вчера. Следка похудевшая, но щёчки румяные. На лице лёгкая улыбка. В руках авоська с продуктами. Было видно, что среди продуктов уже не присутствует привычная бутылка с алкоголем…

— Коля? — на лице женщины появилось недоумение… — Но ты же…

Я ничего не успел сделать, как Коля метнулся к своей быстрой жене. Откуда он вынул нож, я не успел заметить…

Послышался звон разбитой бутылки. Лужа кефира, растекалась по ступенькам лестницы. У Нины в районе левой груди появилось тёмно-красное пятно, увеличиваясь в размерах.

Топот шагов удалялся вниз, пока не хлопнула подъездная дверь. Нина оседала по стене, прижав правую руку к груди. Из-под руки пульсируя, хлестала кровь…

В левой руке женщина по-прежнему держала авоську с продуктами…

Счёт шёл на доли секунды. Я подскочил к Нине, и убрав её руку приложил обе свои.

Остановить кровь — это была первейшая задача. Я посылал импульс за импульсом в рану. Мне ещё никогда раньше не приходилось лечить ранение сердца. Я смотрел в глаза умирающей женщины, и пытался внушить ей мысль, что она не умрёт, но удавалось это с трудом. Мои силы расходовались так быстро, что я уже начал думать, что мне сегодня не удастся спасти жизнь этой несчастной. Кровь я уже умудрился остановить, но повреждённое сердце раненой всё ещё работало с перебоями. Его биение было едва слышным. Зато ритм своего сердца я отчётливо слышал.

В ушах у меня бухало, как будто африканские тамтамы издавали монотонный стук. Бух-бу-бух…бух-бу-бух…

Нина лежала с бледным лицом и смотрела мне прямо в глаза. Ещё вчера у этой женщины не было никакого будущего, но сегодня она ещё утром была настроена жить. Жить дальше, и пытаться построить свою жизнь по новой… Шанс был мизерный, но он был… А теперь и этот мизерный шанс таял на глазах.

Я услышал внизу какой-то шум. Кто-то быстро поднимался по ступенькам.

Ясно. Соседи услышали шум и вызвали ментов… Теперь мне придётся снова выкручиваться и что-то врать сотрудникам. Если Нина сейчас умрёт у меня на руках, то меня снова начнут в отделении крутить на причастность к убийству. Быстрый обыск в квартире потерпевшей. И снова мои стрелялки с чужими паспортами будут на столе у местного опера… Тогда мне не отвертеться…

Слава богу, это были не менты. Это был Сява. Откуда он тут нарисовался, меня интересовало мало. Но его помощь будет не лишней.

— Быстро помоги мне затащить её в квартиру!

Я не успел сказать это, как он сам, без моего участия подхватил Нинку под мышки и потащил вверх по лестнице в сторону открытой двери. С ноги женщины слетела одна туфля. Я подхватил авоську и соскочившую туфлю, и поспешил за ним следом.

Бесследно исчезнуть нам не грозило. За мною тянулся кефирный след, а там, где только что сидела раненая, были видны следы крови. Заскочив в квартиру, я бросил сумку в прихожей, а сам метнулся в ванную, там подхватив, половую тряпку, намочил её и вернулся в подъезд. Быстро затерев следы крови, я снова прополоскал тряпку и снова вернулся на ступеньки. Я не старался всё вымыть до чиста. Но пытался просто растереть следы так, чтобы их нельзя было распознать. В третий раз намочив тряпку, я уже начисто протирал ступеньки.

В подъезде было тихо. Рабочий день. Лето. Детей уже куда-то отправили отдыхать… Лишь бы в подъезде не было любопытных старушек. Именно от них участковый получает больше всего оперативной информации о том, что творится на районе.

Нину парень положил на кровать. Она была похожа на мертвеца, вся бледная, как сама смерть. Но она всё ещё дышала. С хрипом, прерывисто, но дышала.

Я отодвинув Сяву, приблизился к раненой, положил ей обе руки на рану, а глазами стал пытаться поймать её затухающий взгляд. По зеленоватому отблеску я видел, что мои ментальные посылы доходят до Нины, но её внешний вид оставлял желать лучшего.

Под моими руками светился зеленоватый туман. Но моих собственных сил уже было маловато… У меня из носа пошла кровь… Я чувствовал, что ещё немного, и я потеряю сознание…

Нина открыла глаза, и посмотрела на меня осоловелым взглядом?

— Что случилось?

Я понял, что мне удалось справиться. Это чувство пронеслось по моему телу тёплой волной радости…

Я расслабился…

И снова потерял сознание…

Чёрный, чёрный, чёрный сон… Долгий-долгий сон без сновидений. Меня качает на невидимых волнах.

Вверх… Вниз… Вверх… вниз…

Укачало… Затошнило…

Но у меня нет тела… Нечем тошнить и неоткуда…

Вверх… Вниз…

Вправо, влево…

Это что-то новое. Раньше было только: Вверх и вниз…

Вспышка света!

Какие-то звуки…

Бу-бу-бу… Бу-бу-бу…

Снова проваливаюсь в темноту…

Плыву…

Но абсолютной тишины уже нет. Я слышу звуки…

Постепенно, невнятный бубнёж, плавно превращается во вполне внятную речь… Я начинаю различать слова…

— Очень сильное переутомление организма. Кровь из носа — это признак резкого повышения артериального давления.

— Чем ей сейчас можно помочь?

— Покой. Полный покой. Пусть поспит. А когда проснётся — усиленное питание. Побольше калорийной пищи. Можно красного вина, для тонуса.

Я с закрытыми глазами внимательно слушаю тех, кто говорит. Один из них — какой-то доктор, судя по его профессиональной терминологии. А второй — это тот самый авторитет, с которым у меня сегодня вечером должна была состояться встреча.

А что сейчас? Утро? День? Вечер?

Было утро, когда Нина ушла в магазин. Вернулась она позже. Потом я её лечил… Сколько по времени я её лечил?…

Значит сейчас день… Или вечер?

Снова тьма меня затягивает в свои липкие объятия…

Пробуждение было тяжёлым. Во рту сухо, как в пустыне…

Почему-то вдруг вспомнилась дурацкая поговорка о том, что не стоит смешивать в одну кучу песок из Сахары и сахарный песок…

Нос заложен… Дышится с трудом. Насморка у меня не наблюдалось вроде бы… Может это от того, что кровь у меня носом шла?

Я открываю глаза. В комнате светло.

Утро? Похоже не то… Только это уже, наверное, следующее утро?

Слабость во всём теле. Шевелю пальцами рук… Шевелятся. Тело меня слушается, но тело слабое. Я встал. Меня шатает… покачиваясь из стороны в сторону, иду в туалет.

Из кухни слышится голос Нины: «Проснулась!»

Я умылся, тщательно прочистил нос от кровавых сгустков, обтёрся вафельным полотенцем, и лишь потом вышел на кухню.

За столом сидели Нина и Сява. Хозяйка буднично так у меня спросила:

— Есть будешь?

— Сначала что-нибудь попить. А потом можно и поесть.

Женщина стала суетиться, гремя чашками, ложками… А я спросил у парня:

— Давно я валяюсь?

— Второй день пошёл.

— Ясно… Нин! Ты как?

Она посмотрела на меня каким-то странным взглядом, а потом ни с того, ни с сего взяла и бухнулась передо мною на колени…

— Ты чего? — я смотрел не понимая…

— Доченька! Спасибо тебе огромное!

— Нина! Встань с колен-то…

Я стал поднимать женщину. Но сил не хватало. Сява тут же бросился мне помогать…

— Савелий мне рассказал, что ты спасла меня.

Вот оказывается, как его зовут на самом деле? Савелий…

А то всё Сява, Сява…

Наверное, из детства кличка прилепилась. Только ребёнок на вопрос: Как тебя зовут? Вместо Савва, мог ответить Сява. Хотя, кто его знает, как всё было на самом деле…

— Может быть и я… А что сказал доктор?

В разговор вмешался Савелий:

— Я видел такие раны и раньше… Удар ножом в сердце? После этого не выживают. А у Нинки даже и шрама на коже не осталось. Покажи ей, Нин!

Хозяйка квартиры безо всякого стыда распахнула кофточку на груди. Под левой грудью тонкой полоской белел на ровной коже лёгкий след. Ни раны, ни шрама.

— А доктор сказал, что его познаний в медицине не хватает для того, чтобы объяснять чудо. А чудесами заведует совсем другая канцелярия. Небесная… Вот так.

— Ребята! Дайте мне чаю попить. А то во рту сухо, как после пожара.

Мне налили полную кружку горячего, вкусно пахнущего чая… Чай был густой и сладкий… Я намазал ломоть серого хлеба сливочным маслом и с удовольствием наслаждался завтраком…

Савва стал куда-то собираться.

— Ты куда?

— Сообщу, что ты проснулась. С тобой очень хотят пообщаться.

— Старший?

— Да.

— А этот где? Который Коля? — я кивнул в сторону Нины…

— Сбежал. — коротко ответил он. — Менты его ищут.

— Ясно…

Савелий ушёл. Я, допив чай, почувствовал в теле сытость, а в глазах снова появилась сонливость…

— Нин! Я пойду ещё полежу. Усталость какая-то…

— Да, да… Конечно…

Я снова завалился в кровать. Сон не шёл. Я просто лежал с закрытыми глазами и прокручивал события последних дней…

Мысли накладывались одна на другую… Сам не заметил, что уснул.

Мне давно не снились обычные сны. Осознанные сновидения, где я перемещался с Земли на другую планету — не в счёт. Это сначала казалось сном, когда я видел внутренности космического корабля глазами маленького мальчика. Но после всё стало на свои места. Путешествие моего сознания, хоть и кажутся фантастическими, но всё же стали мне уже привычными в этой реальности.

Но сейчас мне почему-то снился сон. Странный сон. Я не понимал ни времени, ни места, где всё происходит. Ясно было лишь, что всё происходит на Земле. Было не ясно, мой ли это мир из моего будущего, или это реальность, в которой я сейчас живу в теле Инги. Но Земля была именно Землёй…

Но это было будущее… Далёкое или близкое — было непонятно. Мир был разрушен. Целых зданий не видно было вовсе. Повсюду руины. Сохранившиеся стены домов не давали возможности понять в каком году, какого века изначально был построен дом.

Через нагромождения сломанных бетонных плит и горы битого кирпича я шёл, озираясь по сторонам. Чувство опасности не покидало меня. Во сне я не мог сообразить, чего я так боюсь. Но чувство страха буквально висело в воздухе… На мне были какие-то камуфлированные обноски бывшей военной формы.

Форма? Вытягиваю руку вперёд. Рукав… Камуфляж… Странная расцветка. Городская. Когда я был на войне, у нас была цифровая зелёнка… А это… Что-то типа «серый камыш»… Броника нет… Какой в *опу броник?

Ощупываю себя… Всё тело болит… Как будто меня долго били… Или я откуда-то упал… Но… Голова цела. На голове каска… Камуфляж. Наколенники, налокотники… Берцы… Как на страйкболе, блин. На спине ранец, набитый каким-то хабаром… Да… За спиной ощущался груз рюкзака, а в руках у меня какая-то модель автомата Калашникова. Явно что-то из будущего, так как автомат имел обвес в виде подствольного гранатомёта, фонарика и ещё чего-то. Отстегнул магазин. Ну да… 5,45… На ремне подсумок. Там ещё четыре «рожка»…

А почему я не в разгрузке? Так же удобнее будет…

Нет на мне разгрузки…

Нож в ножнах на ремне. Не мой нож. Незнакомый… Не штык-нож от АКС. Похитрее какой-то…

Я шёл мелкими шагами, стараясь не производить лишнего шума. Ведь шум мог привлечь внимание врагов…

Кто были эти враги? Я не знал. Куда я шёл? Я не знал.

Что произошло с этим миром? Понятия не имею…

Меня разбудили мужские голоса в соседней комнате.

Я завалился спать прямо в одежде. Тело затекло. Возможно, я спал в неудобной позе. Ломило буквально все косточки. Я покрутил головой, разминая шею, аж хрустнуло что-то в позвонках. Потянувшись, я вышел из комнаты…

На кухне снова сидели люди. На этот раз это были Савва, авторитет и какой-то незнакомый мне человек.

— А вот и наша спящая красавица. — прокомментировал моё приход законник.

— Добрый вечер! — проявил я вежливость. — Здесь угощают чаем?

Нины не было, но за хозяина суетился Сява. Он пристроил чайник на плиту и поставил передо мной на стол чистую чашку.

Размешивая чайной ложечкой сахар в горячем напитке, я разглядывал нового человека. Остальных я уже видел, а этот был мне не знаком. Что могу про него сказать? Абсолютно серая внешность. Люди с таким типажом обычно в наружке работают. Отвернулся от него и сразу же забыл его. А в толпе он незаметен настолько, что потом и не вспомнит никто, был он тут или нет.

Эдакий человек-невидимка. С руками и ногами из плоти и крови. Но его никто не видит…

Разговор всё никак не начинался. Потом старый вор всё же заговорил:

— Как тебе удалось спасти Нинку?

— Сама не понимаю. Когда увидела, как её бывший муж ножом пырнул, то стала её спасать. Зажала ей рану руками и молилась за то, чтобы она выжила.

— Сява сказал, что у тебя глаза светились зелёным цветом.

— Ну… Так у меня глаза такого цвета и есть… Зелёные. Мне уже говорили. Что иногда они светятся в темноте, как у кошки. А я и правда хорошо вижу в темноте…

— Да, так бывает… Но у Нинки не только кровь течь перестала из раны, но и рана исчезла… Доктор сказал, что это чудо.

Мне надоело оправдываться перед этим человеком. И хотя это было опасно, но я перешёл в контратаку.

— А мне что, надо было добить её, чтобы не мучилась?

— Хе… — хмыкнул незнакомец. — А ты ничего не боишься совсем?

— Ничего не боятся только идиоты. Все остальные люди хоть чего-то да опасаются.

— Но ты ведь не боишься нас?

— Вас я не знаю, но он — человек серьёзный и беспредела не допустит. А за мной вроде бы косяков не значится. Чего мне бояться?

— Хе… — снова хмыкнул незнакомец.

— Хватит на девочку наезжать! — заступился за меня законник. — Она не сделала ничего плохого.

— А этого Колю не нашли? — снова влез в разговор я.

— Какого Колю? — незнакомец не унимался.

Он мне чем-то не нравился. Подсознательно… Такое отношение у меня ко всяким тараканам и паукам. Я их не боюсь, но в руки бы брать не стал. Противно. Аж передёргивает всего…

— Это бывший муж хозяйки квартиры, который сбежал… Его уже менты приняли. На нём побег висит, и срок за бывшее дело. Думаю, что он ничего не расскажет про вчерашнее. Ему это невыгодно.

— А от меня вам что надо? Сява говорил про какую-то услугу.

— Этого уже не надо. Тут у нас другое дело нарисовалось. Нужно помочь одному хорошему человеку. Он очень болен. Может умереть. Смерь обычного человека — это горе. Но это не обычный человек. Его смерть повлечёт за собой много разных смертей. Начнётся передел, будет твориться такой беспредел, что лучше бы об этом даже не думать. Если же он доживёт до сходняка, то этого не случится.

— Чем он болен?

— Туберкулёз. Уже кровью харкает… Недолго ему осталось. Ты сможешь ему помочь?

— Прямо сейчас — нет.

— Да что она тут базарит? — возмутился незнакомец, но вор его остановил.

— Не встревай, Серый!

Я даже смог угадать. Серый — это очень подходящее погоняло для этого безликого человека.

А законник тем временем продолжал:

— Когда ты сможешь помочь?

— Через пару дней. Мне надо восстановить силы.

— Я не спрашиваю, как ты это делаешь? Я только понять хочу, почему ты это делаешь?

— Если я могу помочь — я помогаю. Если кто-то мне мешает…

— Я тебя понял. Хорошо… Отдыхай! Через пару дней я пришлю за тобой Сяву.

Отвернувшись от меня от бросил пару слов, обращаясь к Серому и Сяве:

— Идите на улицу, я тут немного задержусь…

Сява сразу вышел, а Серый чуть замявшись посмотрел на меня своими водянистыми глазами, но тоже вышел.

— Не нравится он мне. — сказал я, когда мы остались один на один. — Скользкий тип.

— Я это заметил по твоему поведению. А что ещё ты про него можешь сказать?

— Он играет в свою игру. То, что выгодно тебе и всем остальным, может быть невыгодно ему. И тогда он не раздумывая сыграет свою партию, а всех остальных без жалости сольёт.

— Ты хорошо разбираешься в людях. Я был бы не против, если бы ты стала моим помощником.

— Я не работаю в команде.

«Если это только не моя команда.» — подумал я про себя.

— Это я уже понял. Ладно… Поможешь нашему человеку и можешь считать, что мы в расчёте.

— Я могу помочь тебе разобраться с Серым. Это будет бесплатно.

— Ты думаешь, что с ним надо решать вопрос кардинально?

— Я думаю, что он не на твоей стороне. Теперь он знает, что я буду лечить того человека. Он может помешать этому. Зачем ты вообще приводил его сюда? Лучше бы он меня никогда не видел.

— Сейчас он — правая рука того человека.

— И наверняка хочет стать вместо него самым главным.

— Ты права… И как ты хочешь его устранить?

— Ты Сяве доверяешь?

— Он надёжный. Давно подо мной ходит.

— Пусть Сява меня подведёт поближе к Серому. А там, я всё сделаю сама.

— Когда?

— Завтра с утра начнём.

— Договорились…

К утру я уже придумал, как и что можно сделать. Осталось только попасть на место и осмотреться там. Плохо то, что Серый меня уже видел.

Придётся снова менять внешность. На это тратится слишком много внутренней энергии. А мне нужны силы, чтобы на следующий день лечить какого-то важного авторитета. Я так понял, что это смотрящий за Ростовом. И после его смерти начнётся борьба за власть и передел территорий.

Хотя вроде бы не наступили ещё те времена, когда в эти разборки включаются помимо криминальных авторитетов ещё и бывшие спортсмены, а также всякие другие беспредельщики. В эти времена только блатные держали масть. Подпольные цеховики зарабатывали свои деньги, а комсомольцы выступали на собраниях. В будущем все границы размоются, и наступит полный хаос. Менты будут крышевать барыг, а бывшие комсомольцы создавать банды.

Сейчас всё ещё царят патриархальные архаические нравы. И на сходке собираются солидные воры, чтобы решить свои воровские дела. В будущем многие сведут с пальцев синие тюремные перстни, и будут лезть во власть. До сих пор не могу понять, когда было всё более правильно в моём будущем, или сейчас — в прошлом…

Сява пришёл после обеда.

— Узнал что-нибудь?

— Да. Он возле Нижне-Гниловского кладбища живёт у одной старухи. Там избушка древняя, небось ещё со времён царя Гороха стоит. Скоро снесут там весь район и дома новые построят. А пока там такой бардак творится. Даже почтальон не знает, где кто живёт.

— Как мы его там найдём?

— Он на станции Гниловской периодически вечером отсвечивает. То уезжает, то приезжает…

— Да там на станции, небось ментов, как тараканов в старом доме.

— Они туда вообще не ходят. Только приезжают, когда кого-нибудь убьют. И то в количестве не меньше пяти-семи человек.

— Мне нужна другая одежда. И тебя надо переодеть. Твой клетчатый пиджак хорош для центра города, а не для окраин.

— У Нинки посмотри в шкафу! У неё там много разных шмоток.

— А ты?

— В кого надо переодеться?

— В работягу. Желательно в грязного и пьяного. Вон как Коля тот был… Только не таким вонючим, как он… Кстати, ты мне расскажешь, как ты оказался тогда в подъезде.

— Я на выходе с ним столкнулся. Даже не узнал его. Думал это кто-то из соседей. Потом мне Нинка навстречу попалась. И лишь, когда она уже в подъезд зашла, меня как осенило. Я вспомнил её бывшего. Ну и метнулся обратно. Не успел. Он уже выбежал из подъезда. Я понял, что что-то не так. А когда поднялся наверх…

— Дальше ясно… А Нина сама-то где?

— Её доктор в больницу забрал. Будет её просвечивать. Всё успокоиться не может. Ему твои чудеса покоя не дают. Кстати, вот тебе ключи. Теперь ты тут хозяйка.

— Савва! Постарайся об этом никому не рассказывать больше. А то ведь чудеса бывают разные…

— Ладно… Я пошёл переодеваться. Примерно через час жди.

Я нашёл в шкафах самые старые и неказистые платья. Нина была меня крупнее, поэтому мне удалось напялить её вещи, прямо на мою одежду, а кое-где ещё и пришлось подкладывать вату, чтобы увеличить размер. Будет жарковато конечно, но зато силуэт изменился до неузнаваемости. На голову я напялил дурацкую, панаму, убрав все волосы под неё. Ещё бы очки добавить, тогда вообще будет жесть…

Наган я пристроил на животе, а стилеты в рукавах под кофтой.

В ожидании помощника сидел, скучал… Стал баловаться водяной иглой. С файерболами решил в помещении не экспериментировать.

Я создавал водяную каплю на конце указательного пальца правой руки, а потом пытался запускать её в стенку. В первый раз у меня капля и полетела как капля, а потом мокрой кляксой расплющилась на стене. Постарался сконцентрировать воду в виде иглы и запустить с ускорением. Получилось не сразу. Клякс на стене стало больше. Но вдруг, кляксы не случилось, зато на кухне что-то зазвякало, да забренчало.

Подошёл к стене и с трудом нашёл небольшое отверстие в обоях. Размером не больше миллиметра. Если бы не знал, что искать, то и не нашёл бы. Зато на кухне следы были видны сразу. На полу валялась жестяная кружка. Аккуратное отверстие толщиной всё в тот же миллиметр, проходило сквозь ручку и две стенки. По траектории понял, что кружка стояла на столе. Проследил путь водяной иглы от стены к столу и дальше… Мокрая клякса нашлась над плитой.

То есть игла прошла сквозь кирпичную стену, пронзила железную кружку, и лишь потом потеряла концентрацию.

Напился воды, чтобы поддержать водяной баланс организма. Решил попробовать ещё, но при этом мне захотелось изменить состав капли. Просто вода — это конечно хорошо. А если попробовать что-то ещё? Стрелять ядом? Так делают некоторые земноводные. Плюются ядом. Но откуда у меня в организме возьмётся яд.

Почему-то вспомнил про никотин. Если покурить, а потом заставить организм выделить чистый никотин… Крылатая фраза приходит сразу на ум: Капля никотина убивает лошадь!

Ага… А хомячка разрывает на куски.

А что там ещё есть? Кровь, моча, слюна и слёзы… А если воспользоваться соляной кислотой? Её должно быть в достатке в желудочном соке. На чём бы проверить? С чем там кислота реакцию бурно проявляет? Сода?

Поискал по кухонным тумбочкам. Нашёл. Решил проверить… Насыпал соды и капнул простой водой. Ничего не произошло.

Посмотрел немного внутрь себя. Дал установку организму… Направил свой перст указующий на просыпанную соду примерно с полутора метров. Пустил каплю, постаравшись задать ей нужные установки на кислотность.

Сода отреагировала бурным шипением и пенообразованием. Создавать из кислоты иглу даже не старался. И так эффект превзошёл все мои ожидания…

Лизнул кончик пальца. Кислый вкус чувствовался, но не сильно. Интересно, какова концентрация кислоты на выходе? Под руку попалась какая-то тряпка. От кислоты с ней ничего не произошло, по крайней мере, такой бурной реакции как с содой не было. Странно. Потянул тряпку в разные стороны. Разошлась, как трухлявая ткань. Ага. Значит, реакция есть, только её не так видно. Запомним…

Звонок в дверь почему-то заставил вздрогнуть… Странно. Я же вроде ждал, когда придёт Сява. Но звонок прозвучал как-то неожиданно. Расслабился…

Савелий был одет, как работяга, идущий с завода, забывший переодеться. Сойдёт.

Он глянул на меня оценивающим взглядом, и видимо соглашаясь со своими внутренними мыслями, кивнул.

— Пойдём! — сказал он.

Ну, мы и пошли. Дойдя до вокзала, сели в электричку и доехали до станции Гниловская. Вот ведь какое название интересное. И главное, что соответствует типу, который здесь обитает.

Савва вёл меня уверенно. Видимо и адрес ему был хорошо известен, а маршрут знаком.

Вокруг было много зелени. Заборчики из кривых палок. Покосившиеся домики. Видно было, что здесь давно никто ничего не ремонтирует. Видимо слухи о том, что всё это снесут, а потом здесь построят новые многоэтажные дома, не приносили желания местным обитателям облагораживать свои жилища.

Солнце уже склонялось к закату, хотя и было ещё светло. Но обилие листвы добавляло тени.

— Далеко ещё? — спросил я своего проводника.

— Почти дошли… — сухо ответил он.

— А не спугнём?

— Не должны… — он открыл калитку и пропустил меня вперёд, — Проходи!

Мне это почему-то в тот момент не показалось странным. Но ровно через мгновение я об этом горько пожалел.

Что на поле боя самое опасное?

Самоуверенность в своих силах. Только не надо это путать с уверенностью в себе. Как говорят в Одессе: Это две большие разницы…

Никогда не надо расслабляться. Даже среди людей, которых считаешь своими. Ведь известно издревле: «Не бойся врага! В худшем случае он может тебя убить. Не бойся друга! В худшем случае он может тебя предать… Бояться надо людей равнодушных. они и убьют, и предадут, и продадут тебя без зазрения совести.»

Ну, или что-то в этом роде. А у меня тут вообще-то нет друзей, способных предать. Сплошные враги. Абсолютно равнодушные враги…

По голове мне прилетело знатно. Бил Савелий от души, чем-то тяжёлым. Похоже, на удар той кожаной дубинкой с песком и дробью, которую я тогда изобретал в интернате… Я практически сразу потерял сознание. Но последней мыслью, перед погружением в темноту, было: «Хорошо, что я все волосы под панаму собрал!»…

Состояние у меня было странное. Я вроде бы лежу без сознания, но могу со стороны смотреть на себя сверху. Неужто, моя душа отлетела от тела?

Зато, как в песне: «Мне сверху видно всё. Ты так и знай!»

И хорошо, что об этом никто из присутствующих не знает, кроме меня, конечно…

Сява мне вяжет руки за спиной, а Серый стоит рядом и командует.

Ого… Понятно. Савелий не оправдал надежд своего криминального босса, и продался на сторону.

Хотя… Ещё неизвестно на чьей стороне босс? Но, как минимум, всё встало на свои места.

Нет тут у меня друзей… А таких друзей, как эти… За хобот, и в исторический музей! Содрать с них кожу, набить соломой чучело и выставить для всеобщего обозрения…

А верёвочка-то, которой меня вяжут, хлипковата на вид…

— Ты её не прикончил, Сявка!

— Не-а. Дышит. Щас оклемается.

Меня хлопают по щекам. Приходится возвращаться в тело и приходить в сознание…

Открываю глаза. Молчу. Смотрю на своих пленителей.

— А чего ты не орёшь? — язвительно спрашивает Серый.

— А чего орать-то? Ты небось, место выбрал тихое… Безлюдное.

— А то как же… Молодец! Быстро смекаешь.

— Лучше развяжи меня! Тогда и разговор получится плодотворный.

— Ты у меня и так заговоришь.

— Пытать будешь, дядя?

— Обязательно.

— Что? Прямо здесь? Это же не эстетично.

— Чего? Ты поумничай ещё. Базлаешь, сама чего не знаешь… Говори лучше, о чём с тобой Черкас наедине шептался.

— Да всё о том же… Как вылечить того человека.

— Звиздишь, сука!

— За «суку» я с тебя, дядя и спросить могу…

— Чего, *ля… Да и ты, *ля, сука! И Черкас твой тоже ссученный!

— Он такой же мой, как и твой.

— Сява! Ну-ка, поди сюда!

— Чего, дядя Гнат?

— Писка у тебя с собой?

— Всегда с собой.

— Распиши ей морду. Да не спеша… Пусть прочувствует на своей шкуре, что грубить старшим вредно для здоровья. В школе, наверное, плохо училась.

Савелий достал из кармана монетку. Я вспомнил, что у карманников именно она называлась — писка. Остро заточенная монета, которой они резали карманы и сумки. Почему не нож и не бритва? Да потому что, сбросив монету на землю при первом же шухере, остаёшься чистым. А нож или бритву так просто не выбросишь.

Терпеть боль от разрезанной кожи на лице совсем не хотелось. Я задёргался. Сява ухмыльнулся. Его улыбка уже не была такой доброй, как вчера. А я ведь к нему нормально так относился… До сегодняшнего дня.

— Хорош уже! Чё мне потом делать-то с такой расписной мордой? Расскажу я тебе, дядя всё, чего ты ещё не знаешь.

— Погоди, Сява! Ещё успеешь… Послушаем, что она сказать хочет… Ну! Говори! Чего я ещё не знаю. — он наклонился ко мне.

— Ты не знаешь, дядя, что я уже развязала руки…

Я выдёргиваю правую руку из-за спины и указательным пальцем, тычу ему почти в лицо, брызгая кислотой прямо в глаза…

— А-а-а… — кричит Серый, зажимая глаза ладонями.

Но мне некогда разглядывать его страдания. Я выдёргиваю из рукавов свои стилеты…

— Косяк на тебе, сявка дешёвая! Обыскивать надо, прежде чем связывать…

Савелий видимо только со связанными девушками был такой смелый. Ну, или если со спины по голове чем-нибудь огреть. А вот так вот — один на один… Не боец.

Вместо того, чтобы налететь на меня, или хотя бы сымитировать атаку, он попятился назад. А я наоборот сделал два шага вперёд, и воткнул свой правый стилет в горло Серому, который всё ещё скулил, стоя на коленях, прикрыв лицо руками. Оставив стилет в его горле, я снова сделал шаг вперёд.

Сява, наконец-то, опомнился, и увидев, что я лишился одного из ножей, дёрнулся на меня.

— Утю-тю-тю-тю… — проговорил я, доставая из-под кофты запрятанный за пояс наган. — Я же тебе говорил, Сява. Надо было лучше обыскивать…

— Сука! — сказал, как выплюнул Савва.

— На колени! Руки за голову! Останешься жив, если всё расскажешь. — с этими словами, я взвёл курок на револьвере.

Можно было и самовзводом стрелять, но взведение курка оказывает незабываемое воздействие на неокрепшие умы малолетних бандитов.

Тело передо мной упало на колени, заложив руки за голову.

Я навёл ему револьвер прямо в лоб, уперев глушитель в кожу с капельками пота… При этом я пристально посмотрел ему в глаза. В его глазах плескался страх. Этот крысёныш, только что желавший резать моё лицо заточенной монетой, очень хотел жить.

— В глаза смотреть!

Он уже подчиняется, даже не дожидаясь моего ментального посыла. Но мне нужна сейчас ещё и полная правда. От этого очень многое зависит. Запускаю тестовый импульс подчинения. Вижу зелёный отблеск в его глазах.

— Ты готов отвечать на мои вопросы?

— Да…

Его голос уже тихий и подобострастный. Он и раньше был на вторых ролях. Явная шестёрка при больших дядях. А сейчас под лёгким ментальным давлением сразу готов подчиняться.

Сявка — он сявка и есть…

— Что хотел Серый со мной сделать?

— Узнать о том, что говорил тебе Черкас, а потом убить.

— Зачем ему это?

— Сместить Черкаса, не допустить излечения Дьяка… Он сам хотел стать положенцем на Ростове.

— Почему ты предал Черкаса? Он ведь доверял тебе…

— Серый обещал меня поставить смотрящим.

— Черкас действительно хочет вылечить Дьяка?

— Да! Дьяк поддерживает Черкаса.

— Где найти Дьяка?

— Я знаю адрес…

— Есть у тебя бумага? Карандаш?

— Да. Есть. — он полез за пазуху. Я напрягся, но он действительно достал замусоленный блокнотик и огрызок карандаша.

— Запиши адрес, и как по нормальному зовут Дьяка.

Слюнявя химический карандаш, Сява старательно выводит буквы на бумаге. Забираю у него блокнот. Вроде всё разборчиво записал. Разберусь.

— Черкас был в курсе замыслов Серого?

— Кажется, подозревал. Но предъяву не кинул. Доказухи у него нету. А может на сходняке хотел предъявить… Я не знаю. В такие подробности он меня не просвещал.

Всё… Сява мне больше не нужен.

— Лёг на землю! Мордой вниз! Руки держать на затылке!

Исполняет беспрекословно. Подхожу к Серому. Шарю по карманам мёртвого тела… За голенищем сапога нахожу финку с наборной рукоятью. Забираю себе, и подойдя к лежащему лицом вниз Сяве, с силой втыкаю ему в затылок. Сука сучит ногами и затихает.

Выдёргиваю финку. Лёгкий фонтанчик крови брызгает из затылка, но тут же прекращается.

Финку, обтерев о край одежды убиенного Сявы, вкладываю в правую руку Серого. Выдёргиваю свои стилет, и обтерев об одежду покойного, прячу в рукав.

Захожу в дом, расположенный на этом же участке. Не дом, а одно название. Развалюха… Покосившийся сарай с окнами. Но печка в нём всё же присутствует, что-то типа буржуйки. А над жестяным ведром висит рукомойник.

Стянул с себя «лишнюю» одежду. Стягиваю грубо, практически разрывая на части старые Нинкины шмотки. Расстёгивать уже лень… Дам потом Нинке денег на новую одежду. Засовываю рваные тряпки в раскрытое жерло печки. Добавил несколько щепок. Нашёл спички на полке. Зажёг кусок газеты, засунул в печь… Стаскиваю остальную одежду. Остаюсь в своём. Тряпки, сгорая, дымят нещадно… Но горят… Добавляю по мере сгорания остальные ненужные уже вещи…

Раскатываю вниз штанины комбинезона. Теперь мне так будет удобнее. Добавляю ещё пару поленьев в разгоревшуюся печь, и не дожидаясь, пока всё прогорит, я покидаю этот дом. Покидаю этот участок. Покидаю этот посёлок.

На станцию я не пошёл. Сразу спустился к реке. Кажется, что это Мёртвый Донец, какой-то приток Дона… А может я и ошибаюсь. Я тут не местный.

Иду вдоль по берегу. Мостов не видно… Решил вернуться обратно. Обошёл стороной район «боевых действий», по узким улочкам… Долго петлял, но всё таки выбрался в более центральную часть города. Сориентировался, да и пошёл в направлении вокзала. Там недалеко расположен и дом, в котором живёт Нина.

Ключи от квартиры у меня есть. Даже если Нинка не вернулась из больницы, смогу войти и сам. Достал ключ, сунул в замочную скважину. Неожиданно для меня, замок оказался открыт. Дверь прикрыта плотно, но стоило слегка потянуть на себя, тихо без скрипа открылась… Осторожно проскальзываю в прихожую…

Но, как оказалось, я был не слишком осторожен. Прямо из тёмного угла снизу, прямо из тени материализовалась мелкая фигурка.

Как я среагировал на это неожиданное нападение, сам не знаю. Видимо на уровне инстинктов. Лезвие ножа, стремившееся пронзить мой многострадальный живот, я сумел блокировать левой рукой. Скрежетнув по ножнам, закреплённого в рукаве стилета, нож всё-таки пропорол мне кожу на руке. Но рука — это не живот с его кишками и внутренностями. С правой руки заряжаю в ответ, добавляю ногами. Мелкая фигурка снова забилась в тёмный угол. Я слышу хруст сломанной кости. Звякает нож, упав на кафельную плитку пола. Тело нападавшего воет в углу.

Захлопываю дверь, щёлкаю выключателем на стене.

Мелкий шкет. Тот самый карманный воришка, который попытался обокрасть меня сразу по приезду в Ростов. Теперь он сидит и скулит, зажимая сломанную руку.

Я задрал рукав и осмотрел рану на своей руке. Терпимо. Неглубокий порез. Кровит слегка, но через пару минут всё пройдёт. Просто запускаю процесс излечения и забываю про эту мелкую рану.

Хватаю шкета за ухо и тащу в комнату. А там всё интереснее и интереснее… Или как говорила незабвенная Алиса: Всё чудесатее и чудесатее.

Мои сумки валяются прямо на полу выпотрошенные. Исчезли все деньги… Да и Вальтера я своего чего-то не наблюдаю. Охлопываю завывающего мелкого и обнаруживаю всё это у него. Пачки денег за пазухой, а пистолет сзади за поясом…

Нюхаю ствол пистолета… Пахнет сгоревшим порохом. Знакомый такой кисловатый запах… Из него явно недавно стреляли.

На полу кухни, в луже крови лежит Нина. Две раны на груди, одна на лбу. Уже холодная…

Вот ведь как…

Судьба, будь она неладна…

Не погибла в первый раз, когда муж её пырнул ножом в живот. Потом после удара ножом в сердце из последних сил я её спас… Но убил её мелкий воришка, в её же собственной квартире…

— Тебя кто послал сюда? — спрашиваю мелкого гада…

— Сява.

— И что он тебе сказал?

— Сказал, чтобы я забрал деньги.

— Какие деньги? Ты не тяни. Рассказывай всё подряд! Или мне уже надо начать тебя резать на полоски?

— Сява сказал, что Серый тебя замочит, а у тебя есть деньги. Ты же не последние два с половиной куска на общак кинула.

— То есть ты знал, что меня Сява и Серый решили замочить?

— Да…

— А Нинку за что мочканул? Безобидная же баба была?

— Она внезапно вошла, когда я уже собирался уходить. Схватила меня и на кухню затащила. У меня там из-за пояса пистолет выпал. Ну, я и того…

— Крысёныш! — послышался голос из прихожей.

Блин… Я не расслаблялся. Я был настороже… Я остерегался и прислушивался. Но я реально не смог услышать, как в квартиру проник старый вор.

Чисто машинально, я навёл на голос пистолет.

— Не стоит этого делать, девочка. Я против тебя ничего не имею.

Я опустил ствол. Если бы вор что-то затевал, то с его способностью тихо перемещаться, он подобрался бы ко мне на расстояние удара ножом. Да и все полученные до этого показания Сявы и мелкого шкета, говорили о том, что законник не при делах.

— Нинку жалко. Хорошая была баба. Добрая…

Я решил промолчать…

— Добьёшь, крысу? — спросил он меня, кивая на мелкого.

— Не сейчас.

— А чего так?

— Пригодится ещё.

Я собираю свои вещи и складываю в сумку. Складываю, как придётся, некогда мне разбираться, что и как…

— Когда надо к Дьяку идти? — спрашиваю между делом…

Мне показалось, но кажется, что мои слова напрягли старого вора. Он стоял позади меня, но чуть сбоку. Я просто констатировал, что после того, как я упомянул погоняло Дьяка, вор замер на месте…

Я повернулся к нему, и заметив немой вопрос у него на лице, ответил:

— Сява всё рассказал. Он с Серым планировали тебя и его скинуть. Серый бы занял твоё место, я Сявка стал бы у него правой рукой…

— Дьяк умер.

— Убили?

— Нет. Просто умер. У него тубик был в последней стадии. Завтра бы всё равно ничего не получилось у тебя. Опоздали мы…

— Обидно. Я уже настроилась…

— Тебе уже пора уезжать. Сейчас всё так закрутится…

— Ясно. — я сходил в прихожую, взял ножик, выроненный мелким, вернулся в комнату и вонзил нож шкету в спину. Мелкий выгнулся, но тут же задёргав ногами, затих на полу.

Закинув сумки на плечо, я посмотрел на старого вора.

— Я готова…

— Ты тут наследила. Твои пальцы везде, и даже на ноже… — он кивком указал на мелкого, с ножом, торчащим в спине.

— Переживу, как-нибудь… Что с билетами?

— Тебя проводят.

— Опять кто-нибудь из твоих надёжных парней? — съязвил я.

Авторитет, аж зубами скрипнул от досады.

— Надёжный. Не как Сявка. Мой косяк… Ошибся я в нём. Пригрел змеюку…

— Ладно. Проехали. Всё хорошо, что хорошо кончается.

— Ну, у нас тут всё только начинается…

— Не завидую.

— Может, останешься? Поможешь?

— Дела есть на севере. Закончу там, вернусь. Как мне тогда тебя найти? К сапожнику зайти?

— Нет. Туда не надо больше. Палево… На вокзале помаячишь в полдень. Там есть будка Горсправки. Поинтересуешься там адресом человечка одного. Например, Малевича Казимира Севериновича.

— Автора «Чёрного квадрата»? И даже не одного. У него этих «Чёрных квадратов», штук пять нарисовано, если не больше.

— Он не только его нарисовал. Ещё много всего… Всякие треугольники, круги…

— Уж больно имя у него замысловатое. Может лучше паролем будет Василий Васильевич Кандинский? Тоже немало разных линий, крестиков, ноликов нарисовал разноцветными красками…

— А ты хорошо разбираешься в живописи.

— По моему мнению, мазня ни того, ни другого персонажа, живописью не является, и к настоящему искусству никакого отношения не имеет…

— С тобой не согласятся многие ценители изобразительного искусства.

— А я не претендую на истину в последней инстанции. На вкус и цвет — все… карандаши разные…

Чуть было не сказал «фломастеры»… Это была одна из моих любимых поговорок из будущего. Следить надо за базаром…

— Пусть тогда паролем будет Малевич Василий Васильевич.

— Оригинально и со вкусом. И что я получу в Горсправке? Адрес, куда надо придти?

— Нет. Тебе скажут подождать. А минут через несколько к тебе подойдёт мой человек.

Тем временем мы уже вышли из подъезда. К нам незаметно присоединился человечек, лица которого я даже не смог разглядеть под кепкой. Вор ему шепнул пару слов. Тот кивнул в ответ и сразу же пошёл в сторону вокзала.

— Иди за ним! Билеты будут.

Идя за невзрачным человечком, я мог видеть только его спину. Заглядывать ему в лицо, запоминать… Я даже и не планировал. А на фига мне это надо? Хватит уже. Наигрался в казаков-разбойников… И этот парень… Худой, сутулый, с немного дерганой походкой… Я его сегодня вижу в первый и в последний раз.

Возле касс паренёк махнул мне рукой, типа «обожди». Стою, жду… Ну а что мне ещё остаётся делать?

Минут через пять мне в руку ложится коричневый картонный прямоугольник, а человек в кепке исчезает, не издав ни звука…

Я ещё помню, как выглядели железнодорожные билеты в этом времени. Лишь на просвете можно было увидеть время отправления, пробитое мелкими дырочками. Смотрю… Отправление через час. Посмотрел расписание. Узнал, куда надо будет идти… Зашёл в кафешку на вокзальной площади. Слегка перекусил, стараясь брать то, что не сможет потом повлиять на правильную работу пищеварения. Забежал в туалет на вокзале, там же помыл руки, попутно слегка меняя папиллярные узоры на пальцах. Чем чаще это делать, тем меньше шансов, что какой-нибудь умный следак сможет привязать одно убийство к другому.

Вокзальные колонки объявили о том, что мне пора уже грузиться в вагон фирменного поезда Ростов — Москва…

У меня оказалась верхняя полка в купейном вагоне. Три остальных места заняла довольно шумная семейка. Они сразу стали вытаскивать съестные припасы, завёрнутые в фольгу и бумагу… Запах варёной курицы заполнил всё пространство купе…

Слава богу, я успел перекусить на вокзале… Запахи еды меня не волновали и не раздражали…

Сумку с вещами я закинул на третью багажную полку. А более ценную сумку с «железом» и «дорогой бумагой», положил себе под подушку.

Не дожидаясь отправления поезда я сразу же завалился на свою полку, и закрыв глаза слегка дремал в полглаза.

За последние несколько дней со мной столько всего произошло… И большинство из этого произошедшего, мне сильно не нравилось. Я уже триста раз пожалел о том, что обратился к миру криминала за помощью в приобретении документов. Дурак… Нашёл к кому обращаться… Проще было самому подрезать сумку с документами у какой-нибудь подходящей по внешнему виду девицы… Лох не вымрет, он — не мамонт.

Да… Зря я тогда карманнику просто не сломал руку. Было быо всё проще… Пьяная Нинка была бы жива… Хотя… Её Коля и без моей помощи припёрся бы к ней разбираться… Наверняка бы снова ножом пырнул…

Но… Ладно. Как говорил один мой знакомый адвокат: «История не знает сослагательного наклонения.»

Так что… Что сделано — то сделано, обратно не пришьёшь.

Ну и к чему это всё привело меня? Опять позади меня кровь, опять заметание следов. И снова мои новые документы уже засвечены. А я даже толком воспользоваться ими не успел. Думаю, что и не стоит… Так… На один раз. В гостинице поселиться или ещё чего…

Ведь не факт, что Сява с Серым — это конец хвоста, за который можно потянуть… Есть и другие люди, которые могли быть в курсе событий. Поэтому расслабляться и думать, что всё в порядке — это наивность в высшей степени.

Пока я тихим ходом на этом фирменном поезде «Тихий Дон» доеду до Москвы, меня могут там уже и встретить на вокзале… И не факт, что это будут хорошие добрые люди…

Либо подручные Серого, либо ещё кто… Да ну на фиг… Думаю, что от этой встречи я воздержусь. Разворачиваться и ехать на юг тоже уже не стоит. Там уже есть первый заболевший холерой в Батуми. А через три недели уже и Одесса и Крым подсядут на эту заразу. Мне бы на месяц-другой затеряться на просторах Союза… Но куда же мне сейчас податься?

Слез с полки и в кроссовках с развязанными шнурками я прошлёпал по вагону. Там рядом с купе проводников висело расписание.

Скоро будет остановка в Новочеркасске. Печально известный городок… Никита Хрущёв не постеснялся расстрелять там демонстрацию восставших трудящихся в 1962 году. А причина-то была вполне банальная — повышение цен на продукты…

Минут через полчаса будет следующая станция Шахтная. В смысле — город Шахты. Сам город до революции носил название Александровск-Грушевский, в честь императора Александра II.

Естественно новая власть переименовала город в более подходящее рабоче-крестьянское название. Может в Шахтах выйти? Там рукой подать до Новошахтинска. А пятнадцатого августа на пороге школы можно будет подстеречь Андрея Романовича Чикатило. Ну и ликвидировать гада, пока он не начал свой кровавый путь. Осталось подождать-то всего ничего, около месяца. Но маячить целый месяц в маленьком городке — это значит засветиться по полной программе.

Поезд убаюкивал, постукивая по рельсам. Меня реально от этого монотонного стука и укачивало, и усыпляло. Я решил, что поспать — дело доброе. И заснул, так и не решив, каким маршрутом буду дальше путешествовать…

* * *

Ту-дук, ту-дук… Ту-дук, ту-дук… Колёса вагона выстукивали свою ритмичную мелодию. В окошко, со стороны запада, заглядывало покрасневшее солнышко… День клонился к вечеру… Я добрёл до туалета и спросил у встретившейся проводницы, где едем… Оказалось, что минут через десять будет Каменск-Шахтинский…Вернувшись в купе, я достал сумку с вещами, выдернул из-под подушки вторую сумку, и пошёл к выходу.

— Выходишь? — спросила проводница.

— Да. Надо домой в Ростов вернуться. Документы забыла, а мне в институт поступать…

— Из Москвы бы позвонила, прислали бы тебе документы…

Не стал спорить, просто молча спрыгнул с подножки, как только поезд остановился, и побрёл к зданию вокзала.

Нигде не задерживаясь, сразу пошёл к стоявшим у вокзальной площади таксистам. Машин на стоянке у вокзала было совсем немного. Все водители были озабочены каким-то интересным разговором и на проходящих мимо людей не обращали никакого внимания.

Лишь один пожилой водила сидел в своей машине и курил. К нему-то я и направился.

— До Луганска подвезёшь?

— Далековато будет.

— Я знаю. Только не знаю, во сколько мне эта поездка обойдётся?

— На автобус сядь и доедешь не за дорого.

— А ты не поедешь?

— Нет. Но если тебе так хочется потратить лишние деньги, подскажу… Видишь, вон на том конце площади стоит чёрная «Волга»?

На другой стороне площади, действительно стояла чёрная двадцать первая. На общем фоне заштатного вокзала она блестит, как изумруд в навозе.

— Вижу… И что с того?

— Это Гришка. Он с утра большого начальника возит. А сейчас калымит на себя. Он может и в Москву отвезти, если по цене договоритесь.

— Не. Мне в Луганск надо. А за сколько он поедет?

— Предложи ему червонец. Он обязательно на два умножит. Пятёрку выторгуешь. А пятнашка — цена реальная. Туда сто верст с гаком. И обратно столько же. По счётчику туда-сюда — двадцатка.

— Может, всё же ты меня отвезёшь? А то Гришка парень молодой, приставать начнёт… Я ему по морде дам, а он меня высадит где-нибудь посередине. Куда мне тогда идти?

— Нам по правилам нельзя так далеко. Если гаишник остановит…

— Если остановит, то я тебе на штраф ещё денег дам. Два конца и на штраф. Поедешь за четвертной?

Водитель подумал-подумал, да и махнул рукой:

— А садись! Чем тут стоять, лучше уж туда смотаться.

Я закинул сумки на заднее сиденье, а сам уселся на переднее.

— Поехали!

Щёлкнул счётчик и затикал. А мы тронулись в путь…

Никто по дороге нас так и не остановил. Ехали мы примерно полтора часа.

Заплатив, как и обещал, двадцать пять рублей, я вышел в городе Луганске, который с января этого года снова назывался Ворошиловград.

Довольный водила двинул в обратный путь, а я пошёл искать жильё. В гостиницу идти не хотелось. Но, видимо, придётся. Время уже вечернее, тёмное. На улицах города только на *опу себе приключений искать. Ноги привели меня к гостинице с пафосным советским названием «Октябрь».

Сразу отметил, что при гостинице и ресторан имеется. Но называется он ещё более пафосно, «Украина».

Решил сразу же атаковать администратора деньгами. И мне это, на удивление, легко удалось. Вложив в паспорт Ирины Ивановой всего лишь червонец, я сразу же получил ключи от одноместного номера. За номер, естественно, заплатил отдельно, сразу за два дня.

По пути успел зайти в ресторан и прикупить лимонад и бутербродов, чтобы не шляться потом по злачным заведением на ночь глядя…

Помылся под душем. Лёг спать сытым и чистым…

* * *

— Инга! Приём! Земля вызывает Ингу!

Через некоторое время слышу ответ.

— Погоди, Саш! Не до тебя пока…

Вот это уже полная фигня какая-то получается. Мы не были на связи несколько дней. Там небось, за это время прошло уже несколько месяцев, и при этом меня так грубо отшивают… Ну ни хренаж себе пассаж… Да я умру от любопытства, если сам не посмотрю, что там творят эти дети?

Тщетные попытки перенестись на Заповедную планету в течение часа не принесли мне никаких результатов. Теперь уже у меня стоит какой-то блок на перемещение.

Проверил остальные способности… Файербол и водяной нож срабатывали. А перемещение не получалось…

Заодно проверил ещё то, что давно хотел попробовать. Представил себе, что с моих пальцев срывается и летит вперёд электрический разряд. Сделал «козу» из пальцев, направил в стенку. С кончиков указательного и мизинца сорвалась голубоватая искра и врезалась в стенку. Встал с кровати, подошёл к стене, но не нашёл там следа от моего воздействия…

Вернулся на кровать… Сел.

Задумался, вспоминая остатки физики, благополучно забытой со времён окончания средней школы… Изредка запускаю маленькие молнии в разные стороны. Оказалось, что совсем не обязательно изображать из своей руки электрошокер. Можно и из одного пальца запускать разряды тока.

Усталости и сна уже ни в одном глазу.

Сижу, курю, злюсь…

Вызов из параллельной вселенной пришёл тогда, когда я уже и забыл про это. Я уже наигрался с электричеством и лёг спать. Даже успел слегка задремать. По закону подлости именно в этот момент и пришёл вызов от Инги.

— Саша! Ты чего хотел-то?

— Привет! Давно не виделись. Что у вас там происходит такого, что на меня уже времени не хватает?…

— Да… Мы тут с Малышом…

— Как Малыш?

— Да… Всё нормально. С трудом с ним уживаемся. Так весело… Саша! Ты не поверишь… Так много нового… Ты обязательно должен это всё увидеть…

— Не тараторь так быстро… Толком объясни мне, что там у вас происходит?…

— В двух словах… Никак не получится… Давай так… Ты сюда сейчас, а я к тебе. Ты где там сейчас? И что мне нельзя сегодня там делать? Чтобы не получилось как в прошлый раз…

— Инга! Спокойно… Тихо и по порядку… Я не смог переместиться к тебе на Заповедную планету.

— Да это потому, что мы блок поставили. Теперь сюда никто не может ни переместиться, ни просто прилететь. Так что тхэттов можно не опасаться.

— А как же тогда я попаду к вам туда?

— Сейчас… Одну минуту… Вот… Давай!

Я не знаю, что я там должен был давать, но незаметно для себя сразу оказался уже не на Земле. Напротив меня стоял Малыш…

Да какой на хрен Малыш? Здоровенный такой парень, лет семнадцати-восемнадцати на вид. Атлетически сложенный, спортивный. Ещё пока не Шварценеггер, но уже и не задохлик.

Стоп. Если он напротив, тогда я — кто?

— А ты — это я. — послышался в голове язвительный голос Инги.

На стене из ниоткуда образовалось зеркало, и я смог себя разглядеть в нём более подробно. Мне показалось, что Инга здесь сильно «повзрослела». Она выглядела примерно на те же лет восемнадцать, что и Малыш. А с косметикой и новыми формами и побольше можно дать.

Ну а главное… Я разглядел, что было за моей спиной. Типичный бар с алкогольными напитками. Много разных бутылочек с разноцветными этикетками…

Я там с ворами насмерть бьюсь и мёртвых реанимирую, а они тут бухают. И главное… Бухает девочка тринадцати лет с парнем, которому ещё несколько дней назад было лет десять, а по разуму меньше пяти.

Нет… Конечно, сейчас они выглядят взрослыми людьми, да и прошло уже несколько лет по местному времени. Но это ни в какие рамки не лезет…

— Ребята! А вам не рановато ещё бухать-то?

— Саш! Ну не будь занудой! Мы просто решили сделать себе выходной и слегка расслабились…

— Инга! Объясни мне сначала про твоё новое тело… Как это всё происходит?

— Ну… Ты помнишь, как мы разделялись во время двойного тестирования?

— Но тогда это было только иллюзорное изображение. Голография.

— А теперь я могу и так делать. Тут вообще мы столько всего нового обнаружили и узнали… Обалдеть как интересно…

— Инга! А Малыш…

— Проснулся Малыш. Только у него не осталось памяти о прошлом. Есть только то, что помню я… Ну, и новые знания прибавились… И не зови его больше Малышом. Са-аш! Ну посмотри на него! Какой же он теперь малыш?

— Как же теперь его называть?

— Он согласился, что его будут звать Алекс. Нейтральное имя. Если сможет вспомнить своё настоящее имя, то…

— Ладно. Ну, вот вы тут «повзрослели» и решили побухать… И где вы взяли всё это бухло? Неужели это научный комплекс по твоему желанию создал? Так он вроде бы выдавал всё в квадратных и цилиндрических ёмкостях… А тут классические бутылки с земными этикетками…

— Саша! Вот ты не даёшь до конца всё рассказать, а потом у тебя вопросы и возникают. Ну… Я и говорю… Мы тут нашли прибор, который позволяет путешествовать в пространстве… А ещё, кажется, и во времени тоже…

— Чего?

— Давай я тебе лучше всё покажу…

— А Ма… Алекс, почему всё время молчит? И чего у него лицо такое красное?

— У него… Это… С алкоголем проблемы. Вот я могу выпить рюмку… И ничего… А он после первой рюмки пьянеет, а после второй падает. А мне ничего…

— И у тебя, значит, проблем с алкоголем нет? Ага… Я гляжу, что ты тоже не особенно трезвая. Получается, что проблемы с алкоголем у тебя всё же есть…

— Ик… У меня нет…

— Инга! У меня складывается такое ощущение, что тебя одну оставлять вообще нельзя. То ты с бандитами схлестнёшься, то малолетнего парня спаивать начинаешь. А дальше что? Треш, угар и содомия?

— Саша! Ты — зануда! Я вот возьму, и ничего тебе показывать не буду больше. Ты меня не понимаешь…

— Ты мне ещё не рассказала про блок, который вы поставили, чтобы я оттуда не мог сюда попасть…

— Не только ты, а вообще никто… Только мы отсюда можем решать, кого и когда сюда перемещать…

— А когда я здесь, я снова сам смогу решить, когда обратно на Землю отправляться?

— Ага…

— Тогда я тебе хочу сказать одну важную вещь, Инга…

— Ик… Какую?

— Тебе надо проветриться. Побудь пока на Земле! А я тут с малышом по имени Алекс разберусь со всем, что вы тут натворили.

— А… Что?

Договорить она не успела. Чувство полного одиночества в теле, мне дало понять, что мой замысел удался. Инга на Земле, а я остался здесь. Надеюсь, что за несколько часов, которые она там проведёт, с ней ничего особо страшного не случится…

А теперь надо разобраться, чего тут нового они обнаружили…

* * *

— Привет, Алекс!

— Привет, Кот!

Я постарался послать волну протрезвления на этого малолетнего увальня…

— Рассказывай! Что тут у вас нового произошло, пока меня не было?

— Ух, ты… Мне, кажется, стало получше… Ты меня подлечил да?

— Немного протрезвления тебе не помешает.

— Да… С алкоголем у меня проблемы.

— Тогда не надо пить.

— Но Инга… Ты её отправил куда-то?

— Да. Обратно на Землю. Пусть пока там побудет.

— Я тоже хочу на Землю попасть.

— А какие проблемы? Хочешь, я тебя тоже туда отправлю?

— Не получится… Мы с Ингой пробовали. Только она может перемещаться.

— Это когда это вы пробовали. Я же там был, а Инги там не было…

— Так мы её не к тебе отправляли, а одну. В новом теле. И в другое время…

— Чего? Ты давай с этого места поподробнее…

* * *

Оказалось, что эти два оболтуса, недоросли и недоучки, тыкая наугад во все кнопки, наткнулись на машинку перемещения.

Сначала решили, что это просто типа кино, где можно смотреть на то, как где-то там, кто-то что-то делает. Ну, типа, подглядывали за другими людьми, перемещаясь по всему глобусу.

Потом Инга сообразила, что костюмы у людей, как бы так сказать, немного отличаются от того времени в котором она жила. Да и технологии тоже были не все такие, к которым она привыкла. Причём как со знаком плюс, так и со знаком минус. То есть они умудрились заглянуть и в прошлое, и в будущее. Выяснили, какие кнопки на это влияют. И началось в колхозе утро…

Ну, прямо обезьяна с гранатой. А давай дёрнем за это колечко… Ух ты… Что-то щёлкнуло внутри… Раз, два, три… Ба-бах…

Когда-нибудь мы снова станем обезьянами. Эти компьютерные технологии, нейросети и искусственный интеллект человечество до добра не доведут. В будущем человек будет способен лишь на то, чтобы обслуживать умные машины. Ну, как не представить тогда Homo sapiens, как хорошо обученную обезьяну, умеющую лишь нажимать нужные кнопки и получать за это вкусный банан. Выходит, что все эти голливудские страшилки про восстание машин, не фантазия, а всего лишь пророчество…

* * *

Ещё через месяц мои малолетки обнаружили, что можно и физически перемещаться в то, что до этого видели только на экранах.

Инге просто повезло, что технология перемещения была не такая, как в фильмах про Терминатора. И она переместилась в своей одежде и всем, что было у неё в руках. А то, она бы произвела фурор на местных аборигенов второй половины двадцатого века, оказавшись голой в баре. Вряд ли бы ей удалось одеться по способу Шварценеггера:

— Мне нужна твоя одежда и мотоцикл!

Три ха-ха…

Бар находился в Гарлеме. В самом что ни на есть чёрном квартале… Ну а в бар она переместилась за экзотическими для неё бутылками рома, виски и джина. Видите ли, Малыш захотел попробовать… Типа Инга так сказала.

Сам Алекс мне объяснил, что это Инга решила его угостить…

Короче, она перемещается в бар, прямо за стойку… Представляю себе эту картинку: Сидит толпа пьяных негр… афроамериканцев.

И тут появляется блондинка, абсолютно нордического типа с белыми волосами, в белом блестящем обтягивающем комбинезоне. Выбрав несколько разных бутылок, исчезает вместе с ними.

Представляю охуе… удивлённые лица местных аборигенов…

Я бы на их месте тоже бы на всех белых обозлился.

Ну, а потом Инга так же посетила ещё несколько разных мест. Гипермаркет в будущем примерно моего времени. Набрала товаров в тележку и тоже исчезла не заплатив…

Наверняка её фотографии с камер наблюдения уже у охранников висят рядом с другими фото магазинных воришек.

Да ещё и магазин с товарами для женщин обчистила. Косметики набрала и парфюма разного… Сорока-воровка…

Вот ведь человек без тормозов. Ни тактики, ни стратегии. Просто появлялась и исчезала.

Не исключено, что после этого появилось немало новых городских легенд о призраке девушки в белом.

* * *

— А теперь, Алекс… Пойдём! Ты мне покажешь, как это работает…

Всё оказалось просто, как на пульте домашнего телевизора. Джойстик. Вперёд-назад, вправо-влево… Плюс-минус. А потом либо выбрать произвольно время и точку входа, либо задать точное время и место, набрав нужную комбинацию местных цифр и чисел. Разобраться было не сложно, когда первую часть работы выполнили эти малолетние бандиты. Теперь, когда уже известны все стартовые манипуляции, остальное уже не представляло для меня никакой трудности. Главное было добиться точной юстировки приборов и синхронизации настройки по московскому времени.

Узнав от Алекса все манипуляции для перемещения куда-то и возвращения оттуда, я задался целью проверить, как это работает. Осталось только выбрать место и время для проникновения. Сколько раз обещал себе не вмешиваться в мировую историю и не переделывать мир. И сейчас я не собираюсь этим заниматься.

Могу я просто помочь людям. Особенно знакомым мне людям. Вот только с чего бы начать?

И ещё есть одно обстоятельство. Надо заранее просчитать последствия своего вмешательства в судьбы людей. Хотя бы минимально. Потому что просчитать всё на длительный срок не получится. Действия одного человека могут изменить текущие события, вплоть до создания новой реальности. А действия нескольких людей создают неисчислимое количество реальностей. Представить это древо реальностей невозможно, так как у него нет ни начала, ни конца.

Если взять за константу, что реальность всего одна — для каждого отдельно взятого индивидуума. Тогда получается, что у меня — одна реальность, у Инги — другая, у Малыша третья.

Сейчас мы находимся в реальности Малыша. Инга находится в своей реальности… А я?

А я умер в своей реальности и её больше для меня не существует, с момента моей смерти там, в горах на дороге…

Но почему-то моё сознание может находиться и там, и тут… Интересно, а смогу я вернуться в свою реальность? Но меня там уже нет…

Машина перемещения позволяет перемещаться и во времени тоже… Значит, у меня не должно возникнуть проблем в том, чтобы попасть раньше того времени, когда меня не стало.

Я хочу это попробовать.

Начинаю копаться в настройках… Нахожу место и время. И убеждаюсь, что никакой машины на горной дороге нет, и меня там естественно тоже нет…

Кручу время назад. Ищу себя раньше этого времени. Снова нулевой вариант. Возможности машины позволили мне перескочить сразу далеко назад. И я увидел лишь, как Инга переодетая мальчиком, заходит в мой бывший двор и беседует с какой-то старушкой. Выходит, что я искал себя в реальности Инги. А там меня точно нет. Там родился мой брат. Эту историю я уже знаю…

Ладно… Попробую погулять по той реальности, по которой могу…

С чего бы начать?…

А загляну я для начала туда, где сейчас находится сама Инга…

А чего это она буянит в номере? Всё раскидала. Зеркало разбила.

Наверняка шум подняла такой, что и милицию могут вызвать. А она ещё и не слишком трезвая… Ладно. Это мелочи. Потом её вытащу. Всё теперь исправимо… Можно отмотать время и…

А можно и перемотать… Что я там планировал? Пару недель по Украине покататься, чтобы к пятнадцатому августа оказаться у школы-интерната города Новошахтинска и прервать жизненный путь всесоюзно известного маньяка Чикатило.

Но теперь нет необходимости ждать. Можно просто переместиться в нужную точку времени и пространства…

Оружие? Кстати… Оно сейчас у Инги в номере. И эта милая девушка в пьяном угаре может им воспользоваться, как наивная Матильда из моего любимого фильма «Леон».

Хотя с неё станется и себе навредить…

Вообще в последнее время с ней творится что-то странное… Хотя… Ничего странного… Мы подлечили тело. И даже добавили некоей «взрослости»… Но реальный её подростковый возраст, это период гормонального бунта. Она порой не может управлять собой. Хочет одно, делает другое, а говорит третье… А в придачу к этому ещё и безумные невообразимые приключения. И открывшиеся новые способности… И весь путь — это путь войны. Кровь, насилие, убийства. Я конечно большую часть всего этого пропустил через себя. Но и само моё присутствие в её сознании — это ещё один мощнейший стресс. А гормоны никуда не делись, и продолжают, как партизаны, совершать свою подрывную деятельность… Так что… Все эти скачки настроения, на фоне бурных событий последних месяцев, вполне оправданы…

Но что мне с этим делать?

А я веду себя как все родители. Пытаясь вразумить «неразумное дитя», стараюсь очертить рамки её поведения. Но с её точки зрения никаких рамок нет и быть не должно. Вот и получается конфликт. Ладно бы если этот конфликт был между подростком и её родителями. Но тут внутренний конфликт. И чтобы доказать самой себе, что она самостоятельная личность, Инга может натворить чёрт знает что.

И что мне делать с её бунтарским настроем? А надо ли что-то делать? Может просто отпустить тормоза, а мне самому набраться терпения и подождать…

Но всё-таки оружие у неё я пока заберу.

* * *

Я стал отматывать время назад… Промахнулся… Номер ещё пустой… Медленно вперёд… Вот я, в теле Инги захожу в номер. Сумка с оружием летит под кровать… Раздеваюсь…

Блин… невольно создаётся ощущение, что я подглядываю за девочкой со стороны. Тьфу ты, чёрт. Это же я сам, и тут, и там. Бред и фантастика…

А потом я иду в душ, и пробуду там примерно минут десять-пятнадцать не меньше. Вперёд!

Перемешаюсь в номер. Потрошу сумку с оружием. Забираю и револьвер и пистолет. Все патроны к ним. Деньги остаются в сумке.

Стилеты? Тоже беру. Если Инге будет угрожать опасность, то смогу, отмотав время, вернуть всё на место.

Пора. Снова переношусь со всем вооружением на инопланетную «базу». Малыш Алекс следит за моими манипуляциями.

— Это древнее оружие? — спрашивает он меня.

— Да. Пороховые заряды и металлические пули.

— Какая древность.

— А есть что-то более современное?

— Плазмомёты, электропарализаторы…

— Так. Давай подробнее! Парализатор как выглядит?

Через некоторое время у меня в руках уже нечто пистолетообразное. Удобная рукоять. Спусковой крючок. Предохранитель. Рядом с предохранителем рычажок настройки силы удара. Ствол раздвоен, как у обычной двустволки. Но калибр иголочный.

— И как это работает? Из стволов выстреливают иголки с проволокой и разряд тока?

— Нет. Никаких иголок и проводов. Только импульс. Мощность регулируется вот тут…

— Я уже понял. А заряда на сколько выстрелов хватает, если всё время на максимуме бить?

— Не так уж много. Всего около ста…

— Около ста выстрелов максимальной силы?

— Наверное. Я не проверял.

— Так… При минимальном ударе, что произойдёт с человеком?

— Парализатор рассчитан не на людей, а на крупных опасных животных.

— Я на них и планирую охотиться.

— Минимальный разряд — это полный паралич на несколько минут.

— А максимальный?

— Смерть от паралича сердца, вне зависимости от того, в какую часть тела попадёт импульс.

— Отлично. Это то, что нужно. А запасные батарейки к нему есть?

Алекс протянул мне маленькую прозрачную коробочку, размером похожий на упаковку с жвачкой. Показал, как перезаряжать. Удобно и просто. Всё понятно на интуитивном уровне.

Я решил переодеться. Рассекать в белом блестящем комбинезоне конечно удобно, но слишком уж заметно и вызывающе.

Что лучше всего подойдёт? Я бы выбрал камуфляжную форму из своего будущего. Жаль, что в семидесятых это тоже будет слишком заметно.

Сделал всё проще… Прокрутил настройки и нашёл магазин одежды недалеко от гостиницы. Время уже тёмное. Магазин уже закрыт. Взяв с собой парализатор на всякий случай, пошёл переодеваться. Умудрился всё сделать без пыли и шума. Выбирал одежду удобную и неприметную. Оказалось не так уж и просто. Либо было неудобно, либо слишком ярко. В конце концов, получилось сделать что-то вроде косплея учительницы средней школы семидесятых годов двадцатого века. Сумка в руках помогла спрятать туда всё стреляющее и колюще-режущее.

Причёску я привёл в соответствие с формой. Укоротил, сделал тёмно-русыми. Очки бы ещё без диоптрий. Но нет пока таких у меня. Надо бы потом озаботиться. Пригодится для быстрой смены имиджа.

Ну, всё… Пора… Настраиваюсь на пятнадцатое августа, Новошахтинск, школа-интернат…

В аду найдётся место всем. И тем, кто убивал, и тем, Кто в чёрной мантии ходил, И всех безжалостно судил. Найдётся место тем, кто врал, И тем, кто не сидел, но зналДела чужие и грехи, И даже тем, кто вам стихиПисал на столько разных тем…В аду найдётся место всем.

Медленно прокручиваю время. Наблюдаю вход в школу. Народу мало. детей нет почти. Учителя… Пара работяг. Один из которых точно маляр. В газетной шапке и испачкан краской.

В середине дня появился объект… Пиджак, шляпа, очки, портфель… Стоп-кадр… Очень похоже… В своё время в интернете видел много его фотографий, но в основном были более поздние, где он уже лысый и старый. Похож…

Но надо быть уверенным до конца.

Снова отматываю время назад. Выбираю момент, когда у входа никого нет. Появляюсь ниоткуда… Занимаю позицию. Рука в сумке уже взвела на максимум парализатор. Вот он снова выходит из школы. Иду навстречу… Сближаюсь. Улыбаюсь ему и спрашиваю ненавязчиво:

— Андрей Романович?

— Да. А что Вы хотели?

— Тут Вам просили передать…

Вынимаю руку с парализатором из сумки и практически в упор разряжаю в тело мощный импульс. Тело замирает и оседает на землю. Делаю ещё один контрольный разряд в грудь, целясь в район сердца. Тело дёргается и больше никаких признаков жизни не проявляет.

Разворачиваюсь и ухожу. Зайдя за угол ближайшего дома, возвращаюсь на базу.

Сразу начинаю смотреть «кино». Мне интересно, что будет дальше. Но дальше ничего особо интересного не происходит. Его нашли через минут пять… Скорая приехала ещё через полчаса. Милиционер поговорил с врачами и потерял интерес. Приехала труповозка. Андрея Романовича закинули в кузов и увезли в морг. Я ещё там в морге подсмотрел… Ничего особенного. Признаков насильственной смерти не было. Наружных повреждений кожного покрова и гематом тоже нет… В итоге: Сердечный приступ.

Ай-яй-яй. Как жаль… Такой молодой учитель… Даже не успел с учениками познакомиться.

И хорошо, что он не успел познакомиться с учениками. Ни в этой, ни в другой школе.

— Скажи, Саш! А за что ты его убил?

— Он через некоторое время начнёт убивать. Будет убивать и мучить детей и молодых женщин. На его счету больше шестидесяти трупов… В будущем…

— Информация точная?

— Да. Уверен, на все сто.

— И много ещё таких ты знаешь?

— Достаточно для того, чтобы не спать спокойно. Работы ещё непочатый край. Поможешь мне?

— Конечно…

* * *

А в душе нарастает какая-то непонятная пустота. Так долго я ждал момента, чтобы расправиться с этим чудовищем… И так всё просто и быстро прошло, что даже не получил никакого удовлетворения от хорошо проделанной работы.

Может вернуться и снова его убить. Другим способом. Чтобы он понял, как это — быть жертвой…

Нет. Я так могу сам стать маньяком. Смешно звучит: Маньяк — специалист по уничтожению маньяков.

Нашёл в баре, обставленном Ингой, кубинский ром. Налил в стакан, наполнив его наполовину. Стал пить мелкими глотками. Помогло… Пришло тупое облегчение. Решил действовать так же и дальше. Спокойно и обстоятельно.

Список маньяков действующих на территории Советского союза и постсоветского пространства можно скачать в интернете, надо лишь переместиться, примерно в двадцатый год следующего века и скачать всю известную информацию. В будущем всё это есть в свободном доступе.

Надо стараться убирать маньяков и убийц до того, как они совершат своё первое убийство. Никакой жалости у меня к ним нет. И мне плевать, если придётся убить какого-нибудь Фишера ещё в нежном детском возрасте. Это меньшее зло, по сравнению с тем, сколько жизней он потом сможет погубить.

Ладно. С этим мы практически разобрались. Дальше всё дело техники.

Что ещё я могу сделать? Слегка подкорректировать судьбы людей, ставших мне близкими в этой моей временной реальности.

А дальше?

А дальше посмотрим…

* * *

Прошла неделя. Много времени я уделил подготовительной работе с информацией.

Смотался я уже в местное будущее. Тут, в этой реальности всё почти так же как и в моей. Советский Союз распался почти в те же самые сроки. Китай точно так же выполз на второе место в мире и стремится стать первым. Америка в лице Соединённых штатов — такие же гады, как и у меня там… В Европе гейпарады и иммигранты.

Интернет есть и в него несложно попасть. В одном из офисов, проникнув туда ночью, я накачал много информации на наиболее известных маньяков и серийных убийц.

Сначала подошёл к этому делу с энтузиазмом. Но потом прикинул, что всех мне не уничтожить. Сократил количество, но и этого мне хватит надолго.

Долго думал с кого начать? Можно убивать по алфавиту. Можно по регионам… А можно по годам. Решил идти по хронологии. Ну а если в одном месте их два или более, то можно и несколько сразу.

Составил таблицу, разбил негодяев по годам и городам. Но всё равно приходилось периодически перетасовывать их, так как некоторые ещё не родились, а некоторых уже расстрелять успели к семидесятому году. Забираться в более глубокое прошлое и уничтожать убийц там, я не стал. Стоит нарушить прошлое, и уже почти сразу изменится то настоящее, в котором я провёл почти год. И тогда это станет уже другая реальность, в которой всё может быть по-другому…

Наткнулся на фамилию Головкин. Да-да… Тот самый Фишер, которым пугали пионеров в лагерях. На счету этого изверга больше десяти мальчиков. Он не просто их убивал. Истязал, насиловал, резал и жёг паяльной лампой ещё при жизни. Кого-то даже ел. По нему есть информация о школе, в которой он учился в Москве. Именно там его лучше взять.

Я уже озаботился милицейской формой, как мужской, так и женской. В этот раз я решил использовать образ инспектора по делам несовершеннолетних.

Сделал всё красиво. Пришёл прямо в школу и забрал мальчика Серёжу с урока.

Ну а на улице Серёжа Головкин, «почему-то» вдруг решил убежать от строгой милицейской тётеньки, когда она ему всего лишь сказала пару слов, глядя прямо ему в глаза..

Ну и конечно же, непослушный мальчик тут же попал под машину. Причём умудрился попасть под машину ГАИ. Гаишники всегда быстро ездят. Сразу насмерть глупого мальчика сбили.

Кровищи было… Народ сбежался. Скорая, милиция… А я спокойно ушёл и вернулся на «базу».

Конечно, стоило применить к нему те же методы, что и он как будущий «Фишер» применял к своим жертвам. Типа выколоть глаза, снять кожу… Но я же не изверг. Зато теперь, по крайней мере, я могу надеяться, что полтора десятка парней не попадут в его кровожадные руки.

* * *

Следующим я выбрал «Витебского душителя» Геннадия Михасевича, который за двенадцать лет убил более тридцати шести человек.

За это время ретивые менты умудрились осудить за его преступления аж четырнадцать невиновных человек, выбивая признания с помощью пыток. Один из этих четырнадцати был расстрелян, другой отсидел десять лет, третий пытался покончить с собой и стал инвалидом, а один и вовсе ослеп за шесть лет отсиженных за то, чего не совершал…

Но на этот раз ничего этого не произойдёт. Я нашёл его за год до совершения первого убийства. Он в тот момент ещё учился в пятидесяти километрах от Витебска. Бедный парень упал в канаву и сломал себе шею. Я же не изверг какой-то…

* * *

А дальше пошло, как по накатанной лыжне…

Я решил не дожидаться пока подрастёт ещё одна мразь — Саша Спесивцев.

За ним числится не меньше восьмидесяти жертв, но многие так и не смогли доказать. Выносить части расчленённых тел из квартиры и замывать кровь на месте преступления ему помогали мать и старшая сестра. Отец алкоголик из семьи ушёл…

Родился этот новокузнецкий маньяк в марте семидесятого года.

Жаль, что вся семья сгорела вместе с ним буквально через неделю. Уж больно сильно его папаша «обмывал» рождение этого чудовища. Вот и опрокинул бутыль со спиртом, держа в руках зажжённую сигарету. Знатно горело… Правда к моменту возгорания, произошедшего, конечно же, совершенно случайно, и отец, и мать, и сестра уже спали сладким сном. Не спал и орал лишь будущий потрошитель… В общем, все умерли…

* * *

Следующим мне удалось исполнить убийцу и насильника несовершеннолетних девочек по имени Сергей Ткач.

Доказано тридцать семь убийств. С его слов было больше восьмидесяти. Он и в милиции поработал и в армии послужил. А убивал по всему Союзу. В Крыму, в Днепропетровской, Харьковской, Запорожской области… После распада Союза убивал на Украине.

Мне удалось узнать, что по молодости мальчик занимался тяжёлой атлетикой. Участвовал в соревнованиях. Обидно, что однажды он поскользнулся и упал, а штанга ему прямо по голове. До врачей не дожил. Зато, надеюсь, проживут подольше все его будущие жертвы…

* * *

Дальше можно и списком вам рассказать… А можно и просто упомянуть о безвременно ушедших из жизни около сотни будущих маньяков. Но одного я бы отметил отдельно. В моём будущем этот человек всё ещё жив и находится на лечении в психиатрической больнице. Его не только не расстреляли, но даже не посадили. Людоед убивший и съевший около десятка женщин. Он делал из мяса одной жертвы пельмени и угощал ими следующую жертву. Его ловили, лечили в психушке, из которой он сбегал. Снова искали годами. А он убивал и ел людей.

Николай Джумагалиев… Я его просто убил из парализатора на пороге училища, где он учился после школы. Он никого ещё не успел съесть…

В ноябре 1963 года в семье Котти случилось несчастье… Машина, покупке которой радовалась вся семья, ночью сгорела. «Восстановлению не подлежит.» — подвёл итог криминалист. Было установлено, что был умышленный поджог. Поджигателя так и не нашли.

А на следующий год первого сентября, счастливая Инга Котти с белыми бантами на голове шла первый раз в первый класс. Мама вела её за руку, а счастливый отец нёс её ранец. В руке у Инги был большой букет белых гладиолусов. Она улыбалась…

Третьего декабря 1968 года в подъезде жилого дома без признаков жизни было обнаружено три человека. А, если точнее, три трупа. Целая семья муж, жена и несовершеннолетний сын. Постоянной прописки в городе Москве у всех троих не имелось. Установлен адрес, по которому семья приезжих из небольшого города в Украинской ССР, снимала квартиру. Все трое убиты из неустановленного оружия. При них обнаружены различные предметы холодного оружия… Следов постороннего присутствия в подъезде не обнаружено…

Обнаружила трупы погибших, Маша Левина, ученица музыкальной школы, проживающая в этом же доме. Она вернулась после уроков в средней школе за скрипкой, чтобы идти на занятия музыкой. Девочка очень сильно испугалась. Успокаивали её родители. Мама болела и была дома, а отец, узнав о происшествии вернулся с работы, когда ему позвонили сотрудники милиции.

Прибывшие на место преступления сотрудники милиции, под руководством опытного капитана, так и не смогли по горячим следам найти убийц.

В ходе проведённого обыска на квартире, которую снимала семья погибших обнаружено, что кто-то уже провёл обыск на этой квартире. Деньги и ценности в квартире отсутствовали. Зато было обнаружено множество предметов, которые числились как похищенные по разным уголовным делам, произошедшим в Москве за последние несколько месяцев, а также холодное и огнестрельное оружие….

Было возбуждено уголовное дело по ст.102 УК РСФСР, которое так и осталось нераскрытым…

Через несколько дней у себя на квартире с аналогичными ранениями был найден мёртвым тот самый капитан милиции. В квартире так же отсутствовали деньги и ценности. Преступники снова не были найдены.

Майор с Петровки лично опрашивал жильцов. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал…

Через неделю этого майора нашли убитым на конспиративной квартире на улице Лестева. Его убил ножом агент-осведомитель по кличке Чинарик. Майор успел застрелить своего убийцу, но и сам умер от сильной кровопотери…

В начале июня 1969 года на чердаке жилого многоэтажного дома недалеко от станции метро «Пролетарская» возник пожар. Оперативно прибывшая пожарная команда смогла быстро локализовать очаг возгорания. Причину пожара установили быстро. Несовершеннолетние ученики расположенной неподалёку школы-интерната устроили на чердаке свою «берлогу». Там они употребляли алкоголь и курили. Все трое погибли, отравившись угарным газом. Директрису школы-интерната уволили по статье за халатность, повлекшую гибель учеников.

Вражеские голоса на все голоса трубили о крупной аварии на секретном объекте в Красном Сормово в январе 1970 года.

Но официальные источники Советского союза заявили, что диверсия, подготовленная западными спецслужбами, была сорвана благодаря бдительности советских граждан. Диверсанты были схвачены и обезврежены. Жертв среди работников крупного завода не было.

В начале апреля 1970 года на Казанском вокзале граждане опознали в одной из пассажирок военную преступницу Пилипчук Анну Николаевну, которая в годы войны служила в дивизии СС Галичина. В настоящий момент, завербованная новыми хозяевами из-за океана Ганна была заброшена в СССР с целью совершения диверсий против советских граждан.

Учитывая то, что я сильно изменил судьбу многих своих друзей и знакомых в этой реальности я решил зачистить тех злодеев, с кем пришлось столкнуться в образе Инги. Подчищая свои же подвиги я разобрался с вагонными гопниками в поезде Москва-Петушки, снова избавив от неприятностей маму Иру с двумя девочками. Вернув забытую в вагоне скрипку, я исчез из Орехово-Зуево, и на этот раз не остался ночевать у гостеприимной женщины.

В Шуе внезапно разбились насмерть на мотоцикле два милиционера, капитан и сержант. А банда малолетних насильников нарвалась вечером на отпор от одинокой женщины. Всех троих с пулевыми ранениями обнаружила лишь утром старушка вышедшая со своей собачкой.

В психиатрической больнице, расположенной в Шуйском районе, неожиданно возник бунт психически больных. Весь медперсонал погиб. Больные разбежались, перед этим устроив поджог.

В городе Воронеже совершено убийство официантки из ресторана. Убийство совершил её сожитель, ранее судимый. После совершения преступления убийца покончил с собой.

Краснодарская милиция понесла большую утрату. На боевом посту погиб капитан, зарезанный своим земляком Магомедом Гулиевым. Пережиток прошлого — кровная месть, является отягчающим обстоятельством совершения убийства. Убийца арестован и даёт показания.

Не размениваясь по мелочам, я пристрелил около полудня пятнадцатого октября 1970 года Пранаса Бразинскаса и его сына на подходе к аэропорту в городе Батуми. АН-24 вылетел по расписанию и благополучно прибыл в Сухуми.

Иван Волков сидел на лавочке возле своего дома… Настроение было у него, как всегда навеселе… До дома он слегка не дошёл… У пьяного организма сил на это не хватило. Ну, так не в первый уже раз. Его сыновья периодически искали своего пьяного папашу, чтобы привести, принести домой…

Когда на край лавочки с противоположной стороны присела молодая женщина, Иван даже не заметил… Просто обнаружил её там, сидящей с книгой в руках… Но ему было на неё плевать… Сон уже запустил свои липкие руки в его веки… Глаза постепенно закрывались…. Это было приятно… Он устал…. Он хотел спать…

Ему помешал голос… Явно женский… Но какой-то странный, хотя и проникающий в самый мозг…

— Всё пьёшь?

Иван встрепенулся и бросил взгляд на сидящую рядом женщину. Та по-прежнему. Как ни в чём ни бывало продолжала читать книгу…

А голос в голове продолжал:

— Ну чего ты вертишь головой? Ты уже допился до галлюцинаций… Скоро и белочка к тебе придёт… И ты в пьяном угаре ножом зарежешь свою жену… А твой старший сын Виктор защищая мать, зарубит тебя топором… Потом тебя похоронят. А твоего сына посадят… А через пару лет посадят и младшего… От тебя и твоей семьи на земле ничего хорошего не останется…

Иван замотал головой… «Что за бред? *ля…»

— Это не бред… Это твоя судьба…

— Да ну нах… — пробурчал Волков…

Девушка с книгой странно на него посмотрела. Зелёные глаза, как будто прожгли его насквозь… Она встала, убрала книгу в сумку и пошла, удаляясь в сторону от дома…

Но голос в голове остался:

— Хочешь изменить свою судьбу?

— Хочу!..

— Ты должен бросить пить и взяться за ум….

— Я… Не могу…

— Сможешь. Стоит тебе только захотеть, и сможешь… Ты хочешь бросить пить?

— Хочу…

— Ну, тогда с этого момента ты больше пить не будешь. А если ты выпьешь, хотя бы глоток, то тебе станет так плохо, как ещё никогда не было…

И после этого голос в голове исчез, а Иван заснул прямо на скамейке…

Через полчаса его сыновья, Виктор и Сергей там его и обнаружили. Слегка разбудили и под руки отвели домой…

На следующий день Ване Волкову на работе в обеденный перерыв предложили выпить. Пол стакана водки пробежали вниз по пищеводу… Но тут же, резко рванулись обратно… Ивана корчило от дикой боли и рвало, рвало… Приятели пытались ему помочь, предлагая выпить ещё, но он категорически отказался…

Через пару месяцев этого человека было не узнать… Стали хвалить на работе, ведь руки у него росли из нужного места, а с тех пор, как он бросил пить, то и производительность труда у него была намного выше среднего…

Зарплату, всю до копеечки, вот уже второй раз в жизни, он приносил домой и отдавал жене…

Виктор и Сергей Волковы шлялись без дела. Ну а что такого? Лето… Каникулы… В пионерлагерь их не отправили. Батя только месяц назад внезапно пить бросил, и чтобы хоть чем-то занять себя затеял ремонт в квартире. Поэтому братья старались свалить из дома, чтобы их не припахали к работе. И ладно хоть к работе… А то: Подай, принеси… И всё такое….

Сейчас они бродили почти по самому центру города. Недалеко от Кремля в Ипатьевском переулке они наблюдали, как строители копают глубокую траншею…

Война — войной, а обед — по распорядку… Оставив всё, как есть, рабочие ушли на обед… И хотя стройка была огорожена, но разве это препятствие для вездесущих мальчишек…

Как Сергей, стоя на краю глубокой ямы, умудрился оступиться, он и сам не понял… Но его ноги внезапно потеряли опору и он заскользил по осыпающемуся склону будущей траншеи куда-то вниз…

Виктор хотел было бросится ему на помощь, но голос брата его остановил…

— Витя! Не лезь сюда… Я сам выберусь…

— Ты цел?

— Да… Только измазался весь в глине…

— Вот тебе от матери попадёт…

— Витька!.. Я кажется клад нашёл…

— Да брось заливать-то…

— Не… Правда… Тут какой-то котёл… Зелёный весь… А в нём монеты…

— Много?

— До *уя… Тыщща, а может и больше…

— Пи*дишь, небось…

— Витя! Надо ментов звать… Тут реально клад… Большой… Я не стал его ворошить, но видно, что там много…

— Да на *уй ментов. Сами выкопаем и продадим.

— Кому ты продашь старые монеты. Поймают за это… И таких пи*дюлей получим, что мало не покажется…

— И что делать?

— Беги за ментами. А я тут буду клад охранять… Может нам за него премию дадут…

Виктор, хоть и был старше, но к словам младшего брата всегда прислушивался. Серёга был более шустрым и в некоторых вещах разбирался быстрее своего брата. Зато у Виктора лучше получалось что-нибудь мастерить и ремонтировать. Весь в отца, как говорила его мать…

Ближайшего милиционера он нашёл через квартал. Тот стоял у входа в какое-то солидное здание. Видимо охранял…

— Дяденька! — обратился к нему Виктор…

— Мальчик! Шёл бы ты отсюда. Здесь не положено…

Витя собрался с духом и стал говорить более уверенно:

— Товарищ милиционер! Мы с братом нашли клад здесь недалеко. Брат остался охранять, а я вот… к вам за помощью…

— Не шути, мальчик! Какой клад?…

— Большой. Там очень много монет… Мы ничего не трогали. Сергей… Мой брат стережёт там… Вызовите… Я не знаю к кому надо обращаться в таких случаях…

— Серьёзно?… — сержант смотрел на мальчишку скептически, но уже не так как сначала.

— Да… Честное пионерское! — Виктор сказал это и понял, что никогда раньше он не говорил эту расхожую фразу по такому вот серьёзному случаю.

Милиционер начал говорить что-то в рацию. Висящую на ремне…

— Седьмой первому! Нужна дежурная группа. Срочно…

Через пару минут офицер с двумя милиционерами уже шли вместе с Виктором в сторону Ипатьевского переулка. А ещё через пятнадцать минут через оцепление прошёл уже человек в строгом сером костюме, с каким-то пожилым толстячком в круглых очках.

Стройка была остановлена. Рабочие толпились в стороне. С ними разговаривали строгие милиционеры. Внизу уже находились другие люди, они аккуратно извлекали найденный клад. То ли медный котёл, то ли таз, в котором потом насчитают больше трёх тысяч испанских серебряных монет общим весом семьдесят четыре килограмма.

Братьев Волковых поначалу задержали… Опросили, допросили, и даже обыскали… Но ничего лишнего при них не было. Ни единой монетки они себе не присвоили. И даже не пытались. А Виктор, так и вообще не спускался вниз в траншею и клада не трогал…

Заметка в Пионерской правде, как два брата нашли крупный клад и сдали его государству, вышла через две недели. А ещё через неделю их родителям вручили солидную денежную премию и две путёвки для мальчишек в Артек…

В сентябре братьев Волковых в школе встречали как героев-полярников…

Я всё это видел на своих мониторах и радовался, что судьба этих парней пошла по другому маршруту, нежели раньше. Самое трудное в этом деле, было подловить младшего бората одного и внушить ему нужные мысли: Куда пойти, когда пойти и где чего найти… О встрече со мной он никогда не вспомнит… Но я их никогда не забуду…

Сразу же после того, как я разобрался с большинством проблем этой реальности, я снова постарался обнаружить проход в свою реальность. На этот раз мне это удалось…

Чёрный RAV-4 бодро ехал по горной дороге. В магнитоле негромко играла музыка. Неожиданно на тёмной дороге возникло белое пятно. Яркие фары японского внедорожника высветили женскую фигуру. Одетая в лёгкое белое платье молодая женщина со светлыми, почти белыми волосами, стояла прямо посредине дороги. Хорошо ещё, что она была так ярко одета. Заметить её было не трудно, даже издали…

Машина затормозила заранее и столкновение не произошло. Но после полной остановки машины, женщина в белом внезапно исчезла.

Немолодой водитель вышел из машины, осмотрелся, закурил…

Мимо проехала ещё одна машина, не обращая внимания, на стоящий на обочине РАВ-4.

Через некоторое время, бросив недокуренную сигарету, водитель чёрного внедорожника, снова продолжил движение. На этот раз он ехал осторожно, внимательно поглядывая вперёд. Через некоторое время красные габаритные огни скрылись за поворотом. Из кустов на дорогу вышел беспечный олень и пересёк проезжую часть…

* * *

Легенду о женщине в белом, внезапно появляющуюся на ночной дороге я слышал и раньше, но вот видеть до этого случая не приходилось.

Устал, наверное…

Мерещится всякое…

Придётся встать где-нибудь в удобном месте, да отдохнуть пару часиков…

Впереди ещё долгая дорога.

Меня там ждут мои друзья.

Вместо послесловия Мы думали, что всё давно… Всё только начинается. Мы жизнь смотрели, как кино, а лента не кончается. Мы ждали, что вот-вот финал и титры с нашим именем, Но, кто-то снова начинал, под небесами синими. Вторая серия кино. Мелькает всё в движении. Мы ждали — кончится оно, но снова продолжение. Менялись зрители порой, но авторы всё те же. И тот же главный наш герой, как клоун на манеже. Он не играет, он живёт, вживаясь в эту роль. Кто знает, что его здесь ждёт? Быть может он — король? Лицо, под маскою шута, он спрятал от людей. Но свита у него не та. Любой из них — злодей! А он идёт из года в год, судьбе наперекор, Не зная, где произойдёт последний разговор. Где ты, Великий режиссёр, предначертал конец, Когда смертельный приговор нарушит ритм сердец? Но продолжается игра. Не кончен сериал. Ну, что ж! Как видно, не пора. Не наступил финал. Календарём мелькает жизнь. Цветной калейдоскоп. Крутись! Пожалуйста, крутись Волшебный кинескоп! Мы думали: Что всё давно… Всё только начинается. Бежит и крутится кино. И лента не кончается… * * *

Когда я закончил все свои земные дела, то в душе появилась, какая-то непонятная пустота…

Инги больше с нами нет. Она осталась где-то там, в своём мире… Она даже никогда не сможет вспомнить про то, что с ней произошло в той реальности, которую я постарался исправить…

Никогда об этом не узнает и Натан Левин, его жена и дочь Маша… Его друг, Вадим Кац. Так и останется лысым в свои неполных сорок лет… Я так и не придумал, как сделать так, чтобы помочь ему в этом…

* * *

После того, как я помог самому себе избежать аварии на горной дороге, я не смог вернуться обратно на Заповедную планету… Какой-то выключатель в механизме Вселенной внезапно сломался, и отключил меня от возможности перемещаться, хотя бы своим сознанием, куда бы то ни было…

А в придачу ко всему… Не стало того тела, которым я пользовался в последнее время…

Да… Это было синтетическое модифицированное тело, созданное ещё Ингой. Но оно позволяло мне путешествовать во времени и в пространстве. Оно позволяло мне чувствовать себя живым…

После того, как на ночной горной дороге, я изобразил призрак в белом платье… Тело так же, как призрак и исчезло… А я?…

А я очутился в вязкой непроглядной черноте. Я здесь уже бывал и раньше… Это какое-то небытие… Безвременье…

Попытался было докричаться до Малыша… Бесполезно…

Абсолютная тишина в абсолютной темноте…