Большинство психологов, окончивших тот или иной факультет психологии, в дальнейшем занимаются одним из видов консультативной работы. Психолог может консультировать политиков, бизнесменов, руководителей, военных, разведчиков, спортсменов и тренеров, педагогов и родителей, семейные пары, детей и подростков, а также всякого обращающегося к ним человека, желающего решить свою психологическую проблему. Все эти виды консультативной работы имеют свои особенности (политическое и семейное консультирование могут быть, например, выделены в особые разделы данной отрасли практической психологии), но и много общего.

Когда говорят о психологическом консультировании, то подразумевают под этим термином процесс решения личных проблем индивида в его совместной работе с психологом. Именно данному направлению посвящено большинство книг по психологическому консультированию, в том числе и эта. Оно является стержневым и для всех остальных форм консультирования, поскольку знания и умения, необходимые для этой работы, применяются при решении самых различных психологических задач консультирования и политиков, и бизнесменов, и спортсменов и т. д.

Все люди имеют психику, поэтому им присущи и психологические проблемы. Иначе и быть не может, поскольку психика является очень сложно организованным и чувствительным «предметом». Часть этих проблем люди решают сами, часть оставляют нерешенными и живут, не обращая на них внимания; о части своих проблем они даже не подозревают. Однако с некоторыми проблемами люди обращаются за помощью к психологу, ибо чувствуют свою неспособность справиться с ними самостоятельно или даже при поддержке друзей и родных. Задача психолога состоит в том, чтобы помочь человеку, «запутавшемуся в собственной психике», разобраться в ее хитросплетениях и найти способ улучшить свое психическое состояние и тем самым свою жизнь.

В этой работе психологу-консультанту помогают знания в области психотерапии, которая к настоящему моменту представляет собой многоплановую и разветвленную область научно-практической психологии. Сюда входит и психоанализ З. Фрейда, и индивидуальная психология А. Адлера, и аналитическая психология К. Г. Юнга, и телесная терапия В. Райха, и бихевиористская терапия, и гуманистическая терапия, и гештальт-терапия и т. д. и т. д. Невозможно знать все о психотерапии, но без базовых знаний в этой области консультирование будет поневоле скатываться к чисто житейским разговорам и решениям. Тем, кто недостаточно знаком с психотерапией, необходимо обратиться к соответствующей литературе (несколько книг указано в конце главы).

Кроме этого консультанту необходимы знания о процедурах и приемах ведения консультативной беседы, ему необходимо знать ответ на вопрос: «Как это делать?» Поэтому книги, посвященные психологическому консультированию, концентрируются в основном на технологии самого процесса консультирования, т. е. на вопросах установления доверительного контакта, анализа запроса, сбора информации, заключения контракта и т. д. Недостаточно раскрытым остается вопрос о создании терапевтической гипотезы и способах работы по решению конкретной проблемы. Эти формы деятельности не поддаются прямой технологизации, поэтому в литературе они освещены слабо. Однако для ряда случаев можно указать набор типичных способов объяснения психологической проблемы и методов ее решения. Обладая такими знаниями, легче создавать гипотезы и искать решения. Далее в тексте мы представим некоторый перечень проблем, ряд психологических моделей их объяснения и способов коррекции.

Психолог-консультант должен быть широко осведомлен в различных терапевтических теориях, объяснительных моделях для тех или иных типичных проблем, методах психологического анализа, приемах работы с сопротивлением, он должен иметь собственный клиентский опыт и опыт наблюдения за терапевтической работой других специалистов. Он должен быть эрудирован в области религии и философии, иметь достаточно выверенное представление об оптимальном психологическом здоровье. Ему необходимо знание основ психиатрии хотя бы для того, чтобы отличать тяжелые психические заболевания от обычных психологических трудностей. Он не должен браться за лечение психических заболеваний, хотя может консультировать больных по интересующим их вопросам.

Если представить психологическое консультирование и психотерапию как некоторые круги на плоскости, то они будут иметь области пересечения и несовпадающие части. Консультативный процесс в ряде случаев плавно перетекает в форму психотерапии, если это необходимо и допустимо. Однако все-таки укажем ряд отличий психологического консультирования от психотерапии.

• Психотерапия в большей степени ориентирована на работу с клиническими случаями, когда психологическая проблема клиента доросла до масштабов «болезни», и своей целью видит «лечение» или коррекцию путем решения проблемы психологическими средствами (медикаментозное лечение целиком лежит в области медицины). Согласно современной точке зрения существует психотерапия клиническая и психотерапия психологическая, которая не ставит задачу лечения. Если же говорить о теории и методах этих форм психотерапии, то реально они ничем не отличаются. Однако психологическое консультирование ближе к психологической психотерапии, поскольку ориентировано на работу с так называемыми здоровыми людьми.

• Консультирование предполагает в основном рациональную работу с сознательным и заинтересованным клиентом. Психотерапия же больше работает с бессознательными и иррациональными сторонами психической жизни индивида.

• Консультирование в большей степени предполагает советы и решения, исходящие от психолога, просвещение, информирование и разъяснение. Клиент получает профессиональный анализ проблемы, необходимые сведения и рекомендации практических действий, которые необходимы для ее решения. Психотерапия более ориентирована на задачи коррекции.

• Консультирование чаще, чем психотерапия, использует тестирование (психодиагностику) клиента по каким-то стандартным методикам с целью исследования его личности либо тех или иных психических способностей.

• Психотерапия более длительна. Она делится на долгосрочную (от 100 до 400 сеансов) и краткосрочную (от 10 до 30 встреч). Консультирование обычно занимает одну-две встречи или до десяти встреч.

• Психотерапия более специализирована. Во-первых, психотерапевт обычно работает в рамках той или иной терапевтической школы. Либо он психоаналитик, либо гештальт-терапевт, либо приверженец гуманистической психотерапии и т. д. Во-вторых, он обычно специализируется в определенной области психологических проблем. Например, он может работать исключительно с алкогольной зависимостью или лечить фобии и т. д. Психолог-консультант чаще работает как «сельский доктор», который может столкнуться с самыми разными проблемами, и должен суметь правильно сориентироваться в непредвиденных случаях. Поэтому психолог-консультант должен быть сведущ во многих областях психологии (о чем уже говорилось выше), хотя все равно будет работать в своем излюбленном стиле. Также он должен быть начитан в области популярной психологической литературы и уметь изъясняться простым и доходчивым языком. Богатый жизненный опыт и эрудиция, проницательность и эмпатия, уверенность и обаяние личности – важнейшие составляющие успеха психолога.

Сходств между консультированием и психотерапией гораздо больше, чем различий. Мы уже отмечали, что консультирование зачастую перерастает в психотерапию. Даже при небольшом количестве встреч (от одной до десяти) психологу порой удается добиться решения серьезной проблемы, коррекции и даже того, что называется исцелением. Клиент, конечно, хочет не только разобраться в каком-то вопросе, но и избавиться от мучающих его симптомов. Тем более если это наш российский клиент, не обремененный избытком средств и времени, ждущий от психолога, как от врача, быстрого диагноза и решения. Поэтому на практике консультант работает не только как просветитель – не только разъясняет, но и корректирует.

Теория и техники воздействия одинаковы как при консультировании, так и при терапии, поэтому границы между этими областями психологической практики весьма условны. Психолог-консультант учится на психотерапевтической литературе, проходит практическое обучение в психотерапевтических группах и т. д. В связи со сказанным мы будем в дальнейшем пользоваться терминами «психолог-консультант», «психолог», «психотерапевт», а для краткости – просто «терапевт» как эквивалентными. Аналогично термины «психологическое консультирование» и «терапия» будут употребляться как тождественные.

Где проходит граница между здоровьем и болезнью, не известно в точности никому. Болезнью традиционно считается такое нарушение функций психики, которое не зависит от самого индивида. Однако психологи убеждены, что так называемые болезни являются на самом деле некоторыми эмоциональными проблемами, которые «больной» не умеет или не хочет решать, но в принципе решить может.

Если же человек понимает, что его проблема определяется причинами, коренящимися в его собственной психике, которыми он может управлять, то в зависимости от тяжести этой проблемы с ним может быть проведена либо консультативная, либо психотерапевтическая работа разного уровня.

Эта книга посвящена не разбору терапевтических теорий и методов, а тому, как, используя знания, почерпнутые из психотерапии, эффективно проводить психологическое консультирование. Поэтому тех психологов, которые не знакомы с теорией и практикой психотерапии, мы еще раз настоятельно отправляем к соответствующей литературе, тренингам, мастер-классам и т. д.

1. Какие области психологического консультирования вам известны?

2. Какими признаками отличается психологическое консультирование от психотерапии?

3. Каких тем касается современная литература, посвященная психологическому консультированию?

4. Что общего между психологическим консультированием и психотерапией?

5. Какого рода клиенты могут проходить психологическое консультирование, а какие – нет?

1. Классен И. А. Практическая психотерапия. М., 2004.

2. Кондрашенко В. Т., Донской Д. И. Общая психотерапия. Минск, 1993.

3. Линде Н. Д. Основы современной психотерапии. М., 2002.

4. Осипова А. А. Общая психокоррекция. М., 2000.

5. Основные направления современной психотерапии / под ред. А. М. Боковикова. М., 2000.

6. Романин А. Н. Основы психотерапии. Ростов н/Д, 2004.

7. Соколова Е. Т. Общая психотерапия. М., 2001.

8. Таланов В. Л., Малкина-Пых И. Г. Справочник практического психолога. СПб.; М., 2005.

Поскольку в психологическом консультировании клиент рассматривается как субъект своих психологических проблем, своего мышления, своих чувств, то следует подробнее остановиться на этом понятии в контексте психотерапевтических задач.

Человек может быть и субъектом, и объектом, причем одновременно и тем и другим: все зависит от той роли, которую он играет в определенном взаимодействии. Например, когда он самостоятельно решает, пойти ему к зубному врачу или нет, то он субъект, но в зубоврачебном кресле он объект лечения, несмотря на то, что испытывает при этом очень сильные субъективные переживания – это не меняет его объектной роли в контексте манипуляции врача.

Нельзя говорить, что быть субъектом всегда хорошо, а объектом – всегда плохо, все зависит от контекста. Когда мы добровольно позволяем зубному врачу лечить нам зубы или водителю везти нас в машине, то ничего в этом плохого нет. Плохо, когда человек находится в положении объекта против своей воли, если он, например, ограничен внешними обстоятельствами или не может решить своей психологической проблемы, пребывает в состоянии психологического тупика.

Психологическая проблема (или тупик) ограничивает проявления личности как субъекта, человек не способен действовать свободно, т. е. субъектно, даже если знает, как надо действовать. Заметим, что мы говорим о «субъектности» как способности быть субъектом в отличие от «субъективности», подчеркивающей субъективный, т. е. индивидуальный, подход в восприятии, мышлении и т. д.

Здесь уместна аналогия с живой бабочкой, посаженной на иголку. Бабочка везде свободна и вполне жизнеспособна, кроме одной точки, в которой она проколота и прикреплена к бумаге. Из-за точки, где она не может преодолеть своей объектности, как ни старается махать крылышками, страдает вся ее жизнедеятельность. Задача состоит в том, чтобы вынуть иголку, вернуть утраченную субъектность, и бабочка улетит.

Наверное, первым, кто поставил в психотерапии проблему клиента как субъекта и создал клиентоцентрическую терапию, был один из родоначальников гуманистической психотерапии Карл Роджерс. Главное, что он постулировал, это наличие в человеке-субъекте собственных, внутренних сил здоровья и саморазвития. Мы разделяем его гуманистическую позицию и считаем, что психологическое консультирование должно освобождать человека-субъекта, опираясь на его собственные ресурсы и возможности.

Для дальнейшего изложения необходимо расширить теоретическое понимание человека как субъекта в его противопоставлении человеку-объекту. Уже было сказано, что индивид может переходить из одного состояния в другое, но в ряде случаев его состояние устойчиво фиксировано в позиции объекта, а освобождение может прийти только при использовании ресурсов позиции человека-субъекта. Укажем следующие шесть отличий человека в позиции субъекта от человека в позиции объекта, что существенно прояснит суть консультативной работы.

1. Субъект автономен. Это выражается в трех основных видах действий: а) инициативе, т. е. в спонтанных, самостоятельных начинаниях, предложениях и т. д.; б) принятии решений, в частности выборе из ряда альтернатив; в) самореализации, т. е. самостоятельных действиях по воплощению в жизнь своих решений и намерений.

Человек в состоянии объекта, напротив, несвободен в своих действиях, его поведение детерминировано, он предсказуем, потому что лишен спонтанности, находится в жесткой зависимости от чего-либо. Вместо проявления инициативы он находится в состоянии вечного ожидания чего-то, например инструкций и указаний начальства, советов друга, второго пришествия, чуда и т. д. Вместо принятия решения он проявляет амбивалентность, желание перенести ответственность за принятие решения на кого-то другого, сам не знает, чего хочет, принимает решение и тут же передумывает и т. д. Вместо самореализации он демонстрирует исполнительское поведение, легко подчиняется обстоятельствам или чужому влиянию, действует порой автоматически и даже во вред самому себе.

2. Субъект аутентичен, т. е. является самим собой, а не кем-то другим, и принимает решения, опираясь на собственное понимание ситуации, своих интересов, последствий своих действий. Он хорошо осознает свои чувства, даже если они носят негативный характер, и не обманывает себя. Он искренен, и то, что он говорит и делает, не расходится с содержанием его внутреннего мира (убеждениями, чувствами и т. д.).

В состоянии объекта внутренний мир человека как бы остается вне игры и, если такое состояние начинает доминировать в жизни индивида, постепенно деградирует. Объектное состояние мешает пониманию мотивов собственного поведения и собственных чувств. Происходит разъединение сознания и реального поведения, между ними возникает конфликт: человек действует вопреки своим внутренним целям, идет против собственной совести и т. д. Или он живет наподобие биоробота, следуя раз навсегда утвержденным правилам и программам, даже не задумываясь об их адекватности или соответствии реальности.

3. Субъект самотрансформируется, он может сформировать в самом себе какие-то новые качества, изменить свое поведение, может быть спонтанным и открытым к новому качеству, новому опыту.

В состоянии объекта человек, наоборот, не способен измениться по отношению к некоторой проблемной ситуации, его поведение стереотипно, он не воспринимает новое, если оно противоречит сложившимся формам поведения или устоявшимся представлениям. Например, человек уверяет всех, что ему нужно бросить курить, при этом ничего не делает, чтобы действительно бросить, зато он может четко объяснить каждому желающему ему помочь, почему любой предлагаемый способ отвыкания от курения ему не подойдет. В то же время в других отношениях он сохраняет свою субъективность и способен меняться, но в отношении курения остается как бы парализованным, неподвижным или ходит по заколдованному кругу.

4. Субъект развивается, т. е. способен к самосовершенствованию, личностному росту. Это значит, что сегодня он может справляться с задачами более сложными, чем решал вчера, а завтра он будет решать еще более сложные проблемы, которые сегодня ему еще не по силам. Это относится и к интеллектуальным, и к творческим способностям, и к личностному развитию человека. Последнее особенно важно для психотерапии, потому что личность на пути своего развития постоянно сталкивается с все более сложными нравственно-эмоциональными проблемами и, решая их, самосовершенствуется.

Человек, «завязший» в тупике, в какой-то степени теряет свою способность к личностному росту и тем самым уподобляется объекту, который не развивается. В этом случае он реализует репродуктивные, а не творческие (продуктивные) схемы поведения. Он может быть способен к изменениям, но часто для решения проблемы необходимо как бы вырасти над самим собой, а не использовать все новые способы одного и того же типа, т. е. необходимо выйти на новый уровень личностного роста.

5. Субъект в своих сегодняшних действиях и решениях исходит из некоторого представления о своем будущем, строит некоторую личностную перспективу. В частности, это выражается в ощущении осмысленности своего существования. Ради будущего человек способен перенести огромные тяготы «здесь и сейчас», а чувство перспективы жизни, открытого горизонта является необходимым условием здорового самочувствия, уверенности в себе, способности тратить усилия на свое развитие и т. д.

В положении объекта человек теряет перспективу, попав в зависимость от какой-то, может быть, частной проблемы, он ощущает свою «замурованность», безнадежность и свое бессилие, у него, как говорится, опускаются руки. Чувства апатии, безнадежности и тоски говорят о потере надежды, они естественные спутники проблемного тупика, в котором находится клиент.

6. Субъект многомерен, т. е. не может быть сведен к одному плану жизни, одному предназначению, одной функции. Жизнь свободного субъекта протекает одновременно как бы во многих планах, и невозможно сказать, какой ее параметр самый главный, все они необходимы для полноценного существования. Это может быть и семья, и работа, и хобби, и спорт, и духовные интересы, и просто отдых. Сам по себе субъект не определен, как бы неуловим. Он скорее потенциальная возможность, чем осуществленная вероятность.

Человек-объект в этом смысле одномерен, его существование сводится к тому тупику, в который он попал, другие планы, измерения и возможности ему либо неизвестны, либо непонятны.

Сведем результаты сравнения в единую таблицу.

Сильное изменение или выпадение одного из параметров субъектности может привести к разрушению всего гештальта, всего образа жизни. Это и происходит, когда человек попадает в состояние объекта, при котором один какой-то аспект жизни начинает «затмевать» все остальные ее стороны, как, например, выпивка для алкоголика или наркотик для наркомана.

Как уже говорилось, основная задача психотерапии – освободить клиента от «принудительного» состояния объектности, пробудить в нем качества субъекта, способность решать свои проблемы самостоятельно.

Парадокс состоит в том, что обычно клиент приходит к психологу в надежде переложить на него груз ответственности за решение своих проблем и сохранить свое состояние объекта в другой форме.

Помощь заключается в том, чтобы сделать человека сильнее, свободнее, чтобы он сумел сам выйти из своего психологического тупика, иначе через какое-то время он снова в него попадет.

Однако, чтобы эффективно помогать в высвобождении из подобного тупика, следует ясно представлять, каким образом человек туда попадает. Поэтому рассмотрим модель психологического тупика (проблемы), в котором обычно пребывает клиент психотерапевта, в результате чего и оказывается в роли Страдающего объекта. Из последующего будет понятно, как осуществляется переход из состояния субъекта в состояние объекта и в каком направлении необходимо вести работу для освобождения клиента.

1. Чем различаются человек-субъект и человек-объект?

2. Всегда ли быть «объектом» плохо?

3. Почему задача консультанта – освободить индивида из позиции объектности?

4. Какие психологические параметры свойственны человеку-субъекту и какими возможностями он обладает?

5. Почему иногда выгодно быть объектом?

1. Бердяев Н. А. О человеке, его свободе и духовности. М., 1999.

2. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

3. Данилова В. Как стать собой. Харьков, 1994.

4. Жикаринцев В. Путь к свободе. СПб., 1996.

5. Менегетти А. Система и личность. М., 1996.

6. Роджерс К. Консультирование и психотерапия. М., 1999.

7. Шостром Э. Анти-Карнеги, или Человек-манипулятор. Минск, 1992.

Поскольку консультирование – это решение психологических проблем, следует дать описание того, что называется психологической проблемой.

Начнем с простого логического анализа. Проблема становится проблемой, если индивид хочет достичь какой-то цели, но у него не получается. Другими словами, всегда есть субъект, есть желание (без желания нет проблемы), есть какая-то реальная или воображаемая цель и есть какая-то преграда, реальная или воображаемая, которая не позволяет ее достичь.

Не все проблемы являются психологическими по своей сути. Если мы имеем дело с внешними по отношению к личности проблемами (экономическими, политическими, научными, социальными и т. п.), то они и решаются внешними средствами, т. е. находится способ преодолеть стоящую на пути преграду. Например, ученый долго и мучительно думает над стоящей перед ним задачей, проводит исследование, потом вдруг происходит озарение, и он в восторге кричит: «Эврика!» Теперь дорога открыта и становится возможным достижение не только поставленной ранее цели, но и многих других. Еще пример: молодой человек нуждается в деньгах, он находит работу, которая его устраивает, и решает свою финансовую проблему.

В обычном случае субъект не работает над самим собой – он создает способы преодоления преграды или накапливает необходимые ресурсы. Конечно, это некоторое упрощение. Например, ученый работает над собой, оттачивая свой интеллект, накапливая знания, стимулируя собственное творчество. Спортсмен тренируется, наращивает мышечную массу или «сгоняет» вес, придумывает новые приемы борьбы или виды движений и т. д. Однако это тоже внешние способы, обычно они не затрагивают личности ученого или спортсмена. Если же индивиды начинают работать с самими собой как с субъектами деятельности, ищут причины неуспеха в самих себе и хотят изменить себя для достижения желанных целей, то они переходят на уровень психологической работы.

Там что-то неправильно, что-то мешает даже в том случае, когда существуют все необходимые условия для достижения цели внешними средствами. Например, мужчина хочет женской любви, но у него сложилось представление о женщинах как о лживых и коварных существах. Естественно, это не позволит ему найти любимую и он может остаться одиноким, что, в свою очередь, будет порождать новые проблемы.

Как бы мы ни пытались решить психологическую проблему внешними средствами, это не приводит к успеху. Человек снова и снова страдает, снова и снова наступает на те же грабли, снова не видит выхода. Еще Лев Толстой, занимаясь тогдашними «бомжами», посещал ночлежки, изучая тех, кто жил «на дне». Л. Толстой писал, что все они уверяли, будто хотят вырваться оттуда, но им нужна определенная сумма денег. Получив искомую сумму (кто три рубля, кто десять, кто больше), данный субъект исчезал из ночлежки на некоторое время, но через неделю, две или месяц снова оказывался там же и, судя по всему, чувствовал себя «на своем месте».

В случае психологической проблемы преграда, как и само желание индивида, находится внутри психики человека, цель, к которой он стремится, может быть как реальной, так и воображаемой. Вся драма разыгрывается внутри личности и может быть решена только внутренними, психологическими способами. Например, мужчине из примера, приведенного выше, необходимо разочароваться в своем убеждении о всеобщем коварстве и лживости женщин, которое выступает в качестве внутренней преграды для достижения цели. Беда состоит в том, что такое убеждение основано на каких-то травматических событиях в прошлом, когда индивид, как ему кажется, убедился в этом качестве женщин. Он держится за это убеждение в силу некоторой эмоциональной энергии, закрепленной за ним. Если попытаться переубедить его в данном мнении, то он будет сопротивляться, порой вопреки всякой логике. Следовательно, если суметь освободить зафиксированные чувства, которые определяют приверженность индивида к таким мыслям, то преграда рухнет и проблема будет решена.

Чтобы яснее описать наше представление о структуре психологической проблемы, используем следующую метафору. В Индии ловят обезьян таким образом: выдалбливают тыкву, кладут внутрь приманку, оставив маленькую дырочку, обезьяна просовывает в нее лапку, хватает приманку, а вынуть кулачок не может, ибо он шире отверстия. Охотник подходит и спокойно ловит обезьянку, потому что она не догадывается разжать кулачок. Так и люди: они в своем воображении уже схватили приманку, а другой рукой еще и преграду, и вот они пойманы! Каждый раз следует думать, какую «лапку» клиенту следует разжать. Иногда таких «лапок» может быть много, но исходная проблема все-таки одна, и когда она решается, то все остальное происходит само собой, потому что «обезьянка» теперь свободна.

Если «кулачок» разжать, то можно найти много новых способов удовлетворения исходной потребности, ничто теперь не держит и количество выборов возрастает во много раз. Может быть, данная цель теперь уже и не нужна вовсе, а может быть, легко найдутся другие способы ее достигнуть, потому что теперь доступны новые пути. Как говорил один киногерой: «Там, где вы видите проблемы, я вижу новые возможности!» Такой человек полностью свободен от проблем, принципиально не фиксируется в одном положении, поэтому он гибко находит новые варианты решения, которые никогда не придут в голову человеку, ригидным образом связанному с целью или преградой.

В веселой финской песенке поется: «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло!» Так может спеть только тот, кто сумел вовремя отпустить цель, «разжать лапку», т. е. свободный человек. Тот же, кто не смог этого сделать, скорее скажет: «Так не доставайся же ты никому!» или «Ты перед сном молилась, Дездемона?!»

Проблема становится проблемой только тогда, когда некоторая психическая энергия зафиксирована и не может быть легко освобождена. Ребенок может безутешно рыдать, когда его воздушный шарик улетел. Если такое случилось с взрослым человеком, то его желание легко улетучивается вместе с шариком. Взрослый человек перестает продуцировать эмоциональную энергию, направленную на удержание шарика, энергия возвращается назад, и он успокаивается. Однако у взрослых людей есть свои желания, которые не всегда «рассасываются», когда «шарик» улетает. Еще Будда говорил: «Есть две причины для страданий: когда человек не может достичь желаемого и когда не может избавиться от нежелательного».

Желание всегда предстает в форме эмоции или чувства, толкающего к каким-то действиям, а фиксация на преграде также является чувством, не позволяющим в ней усомниться.

Человек говорит: «Я тебя люблю» – это чувство, но оно является реализацией желания. Чувство – результат направленности потребности на конкретную цель. Чувство несет энергию, без чувства или эмоции не может быть совершено никакого действия. Когда эта энергия не реализуется в достижении цели, человек страдает, т. е. ощущает получаемый им ущерб от напрасно растрачиваемой энергии и отсутствия желаемого. Если он не перестает продуцировать чувство, направленное на достижение недостижимого, то страдание становится хроническим.

Следовательно, суть проблемы всегда состоит в дезадаптивной фиксации, но психологическая проблема может иметь несколько различных типов внутренней организации (или структуры). Эти разновидности представлены на рис. 1. На всех схемах кружок означает некоторый объект, желаемый или отвергаемый индивидом, прямоугольник – преграду, а стрелка – желание индивида либо негативное давление со стороны объекта на субъект (что может быть вызвано отрицательным желанием субъекта или отвержением).

Как мы уже говорили, желание субъективно выступает в форме того или иного чувства. Чувство (эмоция) привязывает человека к тому или иному объекту. Чувство является выражением той энергии, которая направляется индивидуумом либо на достижение недостижимой цели, либо на отвержение нежелательного объекта или состояния, либо одновременно на достижение и отвержение, либо на стремление одновременно к двум желанным объектам, либо на отвержение двух возможных выборов (по принципу «голосую против всех»). А также чувство придает энергию тем или иным субъективным преградам.

Приводимые на рис. 1 схемы отражают первичную (исходную) структуру проблемы:

а) чувство направлено на достижение цели. Цель и преграда могут быть реальными или воображаемыми, цель может быть реально или иллюзорно недостижимой либо запретной;

б) чувство направлено на избавление от нежелательного объекта. Объект может быть как реальным, так и воображаемым, а также внешним по отношению к субъекту (например, агрессор) или внутренним (например, неприятные воспоминания). Одновременно с отталкиванием объект может притягиваться с помощью неосознаваемого чувства («невидимой лапки»);

в) к одному и тому же объекту испытываются амбивалентные чувства. Преграды нет, но субъект испытывает противоборство сил притяжения и отталкивания;

г) два одинаковых по силе чувства направлены к несовместимым объектам;

д) субъект хочет избавиться от нежелательного объекта, но это возможно лишь при контакте с другим нежелательным объектом (выбор из двух зол). Жизненная ситуация настолько невыносима, что хочется от нее сбежать, но если это сделать, то будет еще хуже.

Рис. 1. Структура психологической проблемы

Во всех приведенных выше случаях мы употребили слово «объект», но объектом может быть не только предмет или другая личность, но и деятельность, ситуация, моральная оценка, эмоциональное состояние, которые желательны или, наоборот, неприемлемы для субъекта.

В дальнейшем проблема развивается и разрастается, порождая многочисленные симптомы и все новые трудности, проявляясь в различных областях человеческой жизни.

Приведем примеры часто встречаемых проблем с точки зрения их структуры.

Структурой первого типа (рис. 1а) обладают следующие психологические проблемы:

• невозможность реализовать мечты или амбиции вследствие их неадекватности или из-за существования психологической преграды;

• горе, тяжелая потеря, «несчастная» любовь и т. п.;

• желание изменить прошлое, исправить то, что исправить нельзя, вернуть «прошлогодний снег»;

• морально запретные сексуальные, агрессивные и другие желания;

• желание изменить других людей в том или ином смысле;

• идеалистические, фантастические, гипертрофированные желания.

Структурой второго типа (рис. 1б):

• стремление освободиться от нежелательного воздействия среды или других людей, от которых нет возможности избавиться, либо есть психологический запрет на избавление;

• навязчивые страхи, мысли, действия;

• чувство вины за содеянное, суицидальные тенденции, переживание прошлого позора, стыда и т. п.;

• постстрессовые переживания (в результате нападения, катастрофы, теракта, изнасилования);

• желание избавиться от недостатков в соответствии с нереалистическими принципами или стандартами;

• зависимости разного типа (эмоциональная, алкогольная, наркотическая и т. д.).

Структурой третьего типа (рис. 1в):

• любовь к ненавидимому, презираемому или отвратительному объекту;

• желание достижения цели, успеха и страх перед успехом;

• благодарность и унижение, восхищение и зависть, радость и горе, удовольствие и страх одновременно;

• желание сделать и не сделать, сказать и не сказать, выразить чувства и скрыть их;

• желание победить противника и страх перед ним;

• стремление к риску и самоубийству одновременно.

Структурой четвертого типа (рис. 1 г):

• желание иметь два несовместимых варианта одновременно, не потерять ни то, ни другое;

• выбор из двух равно привлекательных вариантов;

• незрелость личности, неумение делать выбор и брать ответственность на себя, страх ошибки, нерешительность;

• рискованный выбор, предопределяющий судьбу, выигрыш или поражение;

• постоянные метания от одного варианта к другому, колебания между надеждой и отчаянием и т. п.

Структурой пятого типа (рис. 1д):

• ситуация, когда субъект живет с невыносимым человеком, например с домашним тираном, психопатом или преступником, но находится от него в зависимости;

• социальная дезадаптация, которая ведет к аутизму или образу жизни бомжа, и т. п.;

• моральный выбор между преступлением и гибелью;

• потеря престижа, разорение, другое событие, приведшее к субъективно невыносимому положению, но любой «выход» грозит еще большими потерями;

• выбор между самоубийством и позором, подчинением насилию и смертельным риском;

• выбор между нелюбимым мужем и любимым человеком, с которым невозможно жить по экономическим причинам.

Во всех случаях задача психотерапии – помочь клиенту измениться, а не помочь ему изменить внешний мир, решить проблему за счет субъективных, внутренних, а не внешних изменений.

Конечно, в каждом конкретном случае требуется решить, какое изменение будет наиболее адекватным, наиболее соответствующим экологии человеческой жизни, какая эмоциональная фиксация должна быть устранена. Если человек страдает из-за того, что не может пережить утрату, то необходимо помочь ему сказать «прощай» своей потере, как это ни трудно. Если же человек страдает, потому что не может достичь счастья из-за убежденности в своей мнимой неполноценности (она в данном случае играет роль преграды), то следует избавлять его от чувства неполноценности. Например, преградой может выступать страх, препятствующий юноше объясниться с девушкой или успешно сдать экзамен. В этом случае, безусловно, устранять необходимо не любовь к девушке или желание учиться, а страх, который держит человека в психологическом рабстве. Еще раз подчеркнем, что субъективная преграда обычно тоже является результатом неадекватной эмоциональной фиксации. Поэтому цель не во всеобщем и полном избавлении от желаний, а в избавлении от страданий. В результате правильно проведенной работы у человека всегда возникает чувство освобождения и возвращения в открытый мир новых возможностей, его способность удовлетворять свои разумные потребности только возрастает.

Повторим: суть психологической работы во всех случаях состоит в том, чтобы избавить индивида от причиняющей ему страдания зависимости от объекта или неадекватной преграды. В различных школах и традициях психотерапии эта цель достигается различными средствами. Однако во всех случаях человек должен становиться более свободным, чем он был, становиться в большей степени субъектом своей жизни, чем он был.

Мне пришлось весьма долго работать с проблемой девушки, которая была в депрессии. Девушка считала, что ее личное счастье невозможно, поскольку ее тело очень некрасиво (что не соответствовало действительности). Субъективная преграда к близости создалась в детстве, когда отец отвергал ее попытки прикоснуться к себе и высказывал отрицательное мнение о ее фигуре. Для того чтобы избавиться от депрессии, ей было необходимо разочароваться в подобном отцовском отношении, что было трудно сделать, поскольку она его любила. Однако нам удалось этого добиться, депрессия прошла, и девушка встретила своего молодого человека.

Пока проблема не решена, страдание толкает индивида к тому, чтобы как-то адаптироваться к своему хроническому патогенному состоянию. Он применяет различные внешние и внутренние уловки для того, чтобы, не решая проблемы, к ней приспособиться. Эти приемы вносят дополнительные искажения в его образ жизни и эмоциональное состояние. В дальнейшем они могут сами привести к новым проблемам и необходимости создавать дополнительные способы адаптации. В итоге первичная проблема «обрастает» порой массой вторичных психологических искажений, под поверхностью которых первичная проблема может быть не видна. Если психолог решает эти вторичные проблемы, то они имеют тенденцию снова восстанавливаться, поскольку без них индивид уже не может обойтись. Решение первичной проблемы сразу же снимает необходимость всех дополнительных приспособлений, однако добраться до нее и помочь клиенту ее решить порой бывает очень нелегко.

Перечислим довольно часто встречающиеся способы адаптации к первичной проблеме, хотя на практике их может быть гораздо больше.

• Агрессия – первая и часто встречаемая реакция на фрустрацию. Она может быть направлена на преграду, цель, самого себя, посторонних людей и даже предметы. Агрессия, за редким исключением, не бывает конструктивной в смысле решения проблемы, чаще она усугубляет ситуацию.

Однако иногда она может быть использована как метод снижения внутреннего напряжения. Так, на некоторых японских предприятиях рабочий может поколотить палкой пластмассовую копию начальника и тем самым смягчить свою фрустрацию. Некоторые методы психотерапии специально провоцируют человека на высвобождение агрессии в безопасной форме.

• Репрессия (или подавление) – выражается в подавлении своих желаний, вытеснении их в область подсознания. Естественно, это не ведет к освобождению от зависимости. Наоборот, как отмечал З. Фрейд, подавленные желания становятся еще более сильными и вдобавок ускользают от сознательного контроля. В терапевтическом смысле в подавлении нет ничего позитивного, но в социальном отношении вряд ли возможно развитие общества и человека без необходимости в подавлении или хотя бы сдерживании некоторых импульсов (агрессивных, сексуальных и т. д.).

• Эскапизм – реакция избегания травмирующей ситуации, а иногда и других ситуаций, вызывающих ассоциации с основной проблемой. Этот тип поведения, конечно, «экономит нервы», но, естественно, не помогает найти решение, обрести подлинную самостоятельность и свободу, а порой создает и дополнительные трудности. Например, юноша или девушка, пережив неудачу в любви, иногда начинают избегать подобных отношений, что приводит к развитию комплекса других эмоциональных проблем.

• Регрессия – использование поведения, характерного для более ранних стадий развития, его примитивизация. Например, в стрессовой ситуации люди часто принимают утробную позу, подтянув колени к подбородку и обняв их руками. Тем самым они как бы возвращаются к той стадии развития, где чувствовали себя полностью защищенными и спокойными. Это помогает преодолевать трудный момент в жизни, ослабить воздействие стресса, но саму проблему не решает. Более того, часто такое поведение позволяет человеку снять с себя ответственность за решение своих же проблем благодаря привычной позиции «маленького».

• Рационализация – попытка объяснить, как-то оправдать свое поведение некоторым надуманным способом, подлинные мотивы при этом не осознаются. Рационализация также позволяет снять ответственность с себя, перенести ее на обстоятельства, других людей и т. д. Люди всегда пытаются объяснить и оправдать свое поведение, но редко кто старается его изменить. Подлинное понимание истинных мотивов всегда приносит облегчение и ведет к позитивным изменениям в поведении, рационализация же всегда ведет к сохранению прежнего положения, служит сокрытием от себя подлинных причин своих действий.

• Сублимация – переключение активности человека с первичной проблемы, где его постигла неудача, на деятельность другого рода, где достигается успех, хотя бы и мнимый. Например, проблема, не решаемая реально, может решаться в фантазиях, мечтах. Человек «ищет не там, где потерял, а там, где светло». Иногда сублимация служит мощным источником творчества, но чаще ведет к бесплодной растрате энергии, уводит от подлинного личностного роста.

• Проекция – перенос собственных неосознаваемых мотивов поведения на объяснения другого человека. Так, агрессивный человек склонен обвинить других людей в агрессивности по отношению к себе, в быту это называют «по себе о людях судит». Понятно, что проекция уводит от решения проблем.

• Аутизм – самозамыкание личности, ее отгораживание от общения и активной деятельности. Из этого состояния очень трудно вывести, поскольку человек не идет на контакт, особенно если контакт затрагивает больную область. Это, по сути дела, отказ вообще видеть, как обстоят дела, что-то предпринимать и т. д.

Итак, перечисленные выше восемь способов адаптации позволяют «менять ситуацию, ничего не меняя», не ведут к решению проблемы и обретению субъектности, сохраняют главную привязанность, порождающую страдание и патологическое поведение.

Именно непреодолимая сила привязанности к цели (или стимулу) делает человека де-факто объектом по отношению к определенной ситуации, т. е. детерминированным, не понимающим себя, неменяющимся, нетворческим, не имеющим перспективы, монофункциональным. Наоборот, ослабление фиксации позволяет проявиться субъектности человека, т. е. его активности, пониманию себя (осознанности), способности изменяться, творчеству и самосовершенствованию, созиданию своей перспективы и многомерности.

Поэтому все методы, позволяющие ослабить рабскую, патологическую зависимость человека от некоторого объекта, мысли, образа или состояния, являются психотерапевтическими по своему действию и смыслу. Все методы, усиливающие зависимость или заменяющие одну зависимость другой, более сильной, следует признать антитерапевтическими.

В Америке умерла женщина в весе 457 кг. Однажды ей удалось согнать 200 кг веса, но потом она не выдержала и снова стала постоянно жевать свои любимые бутерброды со свининой. Перед смертью она призналась, что постоянное жевание бутербродов спасало ее от воспоминаний о жестоком изнасиловании в юности.

Теперь предположим, что эта женщина прошла курс кодирования и ей внушили отвращение к жирной и калорийной пище. Она похудела, но что ей теперь делать с глубинной проблемой?! Душевное страдание не исцелено, его надо забыть. Ясно, что выходом могут стать суицид, наркотики, алкоголь… Терапия должна освободить человека от этой застарелой боли, и тогда ему не понадобиться губить себя ни перееданием, ни алкоголем и т. п.

Методы, принятые в психотерапии и консультировании, как правило, направлены на раскрепощение субъекта, поэтому в них используются те или иные приемы пробуждения инициативы, способности принимать решения и реализовывать их, приемы расширения осознания проблемной ситуации и своих чувств и желаний, приемы изменения привычного способа поведения и мышления, приемы, стимулирующие творчество и саморазвитие, приемы созидания смысла жизни, раскрытия новых возможностей личности и умения быть подлинным субъектом своей жизни. Все они работают против первичной патогенной фиксации, против сохранения состояния человека-объекта.

Проблема может быть разного уровня сложности, который зависит от интенсивности тех внутренних энергетических потоков (эмоций), которые «разбиваются» о внутренние преграды, а также разного типа – в зависимости от конкретных нереализованных стремлений и конкретных способов болезненной адаптации к такому положению.

В психиатрии существует подробная классификация различных психических нарушений [3, 4], и психотерапевт должен в определенной степени быть с ней знаком. Однако эта классификация не рассматривает психические нарушения как проявления той или иной психологической проблемы и отделяет непроходимой стеной обычные психологические трудности от «заболеваний».

Схема, представленная на рис. 2, отражает нашу попытку предложить некоторую «периодическую таблицу» психологических проблем, включая так называемые заболевания. Зачерненная стрелка внутри каждого прямоугольника является условным обозначением силы связанной эмоциональной энергии. Вертикальная черта отделяет зону психического здоровья (слева) от зоны «болезни» (справа), хотя мы считаем, что эта граница во многом условна. Белые стрелки, соединяющие прямоугольники, соответствующие уровням проблем, не означают того, что индивид постепенно переходит с одного уровня на другой, они подчеркивают то, что все уровни выстроены в единый ряд, от максимального проявления субъектности до все более глубокого и системного ее разрушения.

Заранее хотим извиниться перед специалистами за такую упрощенную модель, но она необходима для того, чтобы выделить некоторую общую тенденцию. Все проблемы расположены на различных уровнях с точки зрения трудности их решения и с точки зрения глубины «повреждения» личности.

Рис. 2. Уровни психологических проблем

На каждом уровне встречаются свои типы психологических проблем, например, на уровне неврозов существуют самые разные типы неврозов. Однако уровень сложности разных неврозов примерно одинаков, поскольку при неврозах нарушается та или иная сфера взаимодействия с миром, но не искажается структура личности, как при психопатиях, и не нарушается адекватность восприятия реальности, как при психозах.

1. Уровень сверхнормы.

Это тот уровень, которого, по А. Маслоу, достигают самоактуализирующиеся индивидуумы. Он считал, что их не больше 1 % от общего числа людей, но именно они являются ведущей силой человечества. «Обычные» люди также могут достигать этого уровня, но довольно быстро возвращаются в прежнее состояние. На этом уровне человек часто испытывает вдохновение, озарение, счастье. Сознание особенно ясное, в голову постоянно приходят творческие идеи. Эти люди действуют гибко, спонтанно, искренне и эффективно. Большинство людей, живших на таком уровне, проявили себя как подлинные гении в той или иной области, хотя временами они могли снижать свой уровень и проявлять себя не с лучшей стороны.

У таких людей практически не бывает неврозов, и они очень легко переносят психологические травмы. Их характеризует легкость, отсутствие стереотипности, эмоциональной и физической напряженности. Можно было бы сказать, что на уровне сверхнормы нет никаких проблем, но, конечно, это не так. По большей части это проблемы творческой реализации в мире или проблемы постижения духовной стороны жизни. Для того чтобы понять проблемы таких людей, надо самому хоть изредка находиться на этом уровне. Степень их фиксации минимальна, а способность освобождаться от нее максимальна, они психологически наиболее свободны и наиболее сильно проявляют свою субъектность.

2. Уровень нормы.

Это тот уровень, на котором тоже все обстоит весьма благополучно. Так называемый нормальный человек хорошо адаптирован к социальной среде, достаточно успешно справляется с работой и семейными обязанностями, но не без трудностей и неприятностей. Сознание у него ясное, эмоциональное состояние по большей части комфортное, хотя такой уровень счастья и вдохновения, какой обычно испытывает человек на уровне сверхнормы, здесь достижим лишь иногда (собственно в эти моменты он переходит на высший уровень). Достаточно гибко реагирует на изменение ситуаций, не напряжен, но нет постоянного чувства легкости, полета, вдохновения.

Типы проблем, с которыми сталкивается «нормальный» человек, также вполне нормальны: трудности адаптации к изменившимся ситуациям, трудности при обучении, при выполнении сложной работы, трудности в развитии творческого потенциала, развитии способностей и т. п.

На этом уровне конфликт между желаниями и преградами не слишком велик, освобождение от фиксации достаточно легко происходит при воздействии разумными доводами.

Несколько слов о понятии «норма». Хотя определение нормы в науке до сих пор является весьма проблематичной задачей, можно выделить два основных подхода к этому определению. Первый состоит в том, что нормой признаются все те свойства индивида, которые в среднем присущи данной популяции или группе. Индивид, у которого некоторое свойство слишком отклоняется от среднего, будет признан ненормальным.

Вторым подходом интуитивно пользуются психиатрия и обычные люди в быту. Нормой признается все то, что не является не нормой, а «не норма» – это то, что совершенно выпадает из перечня обычного и общепринятого. Человек, утверждающий, что дважды два – это пять, резко отличается своими суждениями от очевидного для всех, всеобщего (а не среднего) взгляда на жизнь, он легко может быть признан ненормальным или не совсем нормальным. Ненормален человек, утверждающий, что соседи преследуют его с помощью телепатии.

Поэтому ненормальным считается все, что не соответствует очевидному, тому, с чем согласны практически все, всеобщему. Последнее определение является наиболее употребляемым, т. е. операциональным. Однако надо понимать, что оно заставляет иногда признать ненормальным гениального человека, поведение которого противоречит очевидности, но в то же время его действия отличаются мудростью, проницательностью, логичностью, его выводы подтверждаются практикой.

3. Уровень поведенческой дезадаптации.

На этом уровне, еще его можно назвать уровнем невротических реакций, человек не вполне хорошо адаптирован к тем или иным областям жизнедеятельности. Временами он не справляется с достаточно простыми жизненными ситуациями, неадекватно реагирует на трудности, имеет проблемы в общении. Его сознание менее ясное и более суженное, особенно в смысле самосознания, чем на предыдущем уровне, логика рассуждений иногда нарушается, он часто переживает негативные эмоции, напряженность.

Проблемы, с которыми он сталкивается, касаются обычно отношений с другими людьми, трудностей на работе и в учебе, неуверенного поведения, вспышек неадекватных эмоциональных реакций и т. д. Временами на этот уровень могут переходить «нормальные» люди: как говорится, «каждый может психануть», но это быстро проходит. Люди, которые живут на этом уровне постоянно, часто проявляют подобные срывы.

Они сильнее, чем в норме, фиксированы и постоянно чувствуют фрустрацию. Срывы происходят тогда, когда обстоятельства задевают больное место, фиксацию. Тогда полностью адекватная реакция для них невозможна. Гибкость во многом утеряна, они могут сдерживаться, но освободиться от фиксации не умеют, хотя часто ее осознают. Их субъектность частично повреждена в областях жизни, связанных с фиксацией, проявляется стереотипность реакций.

4. Уровень эмоциональных нарушений.

На этом уровне индивид переживает временные (несколько дней, иногда недель), но весьма серьезные невротические состояния: депрессивные состояния, вспышки гнева, отчаяние, чувство вины, печали. Эти состояния постепенно проходят и регулярно не повторяются. Могут быть и хронические, но не слишком сильные негативные эмоциональные состояния. Все признаки, о которых шла речь выше, усиливаются: сознание становится еще менее ясным и более суженным, утрачивается гибкость мышления и поведения, возрастает внутреннее и телесное напряжение.

Типы проблем, характерные для этого уровня: потеря близкого человека, разочарование в любви, невозможность реализовать важные цели, тяжелые отношения в семье, потеря смысла жизни, последствия (не слишком тяжелого) стресса, испуга и т. п.

Фиксации более сильные, логические аргументы не помогают освободиться. Способность быть субъектом значительно повреждается, многие формы жизнедеятельности выпадают из сферы интересов, даются с трудом, сужается горизонт сознания, снижается способность к общению и пониманию других людей. Общая адаптивность не страдает, но стереотипность увеличивается. Человек как бы ходит по кругу, как будто прикован цепью к своей проблеме.

5. Уровень невроза.

Этот уровень традиционно относится уже к уровню заболеваний, но при психологическом подходе мы всегда находим в основе этого заболевания нерешенную психологическую проблему. Впрочем, и современная медицина считает неврозы психогенными, а также обратимыми заболева-ниями.

Невротические состояния и реакции становятся постоянными (или они периодически возвращаются). Сюда относятся такие типы проблем (или адаптации): навязчивые страхи (фобический невроз), невроз навязчивости (обсессивно-компульсивный невроз), ипохондрия, истерия, невроз тревоги, анорексия, булимия и т. п. На этом же уровне сложности можно расположить психосоматические заболевания, к которым обычно относят астму, гипертонию, язву желудка, аллергию, головные боли и многие другие, а также такие проблемы, как алкоголизм и табакокурение. Сюда же следует отнести явление посттравматического стресса.

Во всех этих случаях в основе «заболеваний» лежат глубинно-психологические фиксации, связанные обычно с особенностями детского развития индивида (за исключением посттравматического стресса). Это может быть комплекс кастрации (по З. Фрейду), комплекс неполноценности (по А. Адлеру), неадаптивный сценарий жизни (по Э. Берну) и другие психологические факторы.

Фиксации сильные и в смысле их ригидности, и в смысле силы самих фиксированных чувств. Освобождение от фиксации не поддается сознательным усилиям, человек ощущает свое бессилие перед проблемой. Он не допускает в сознание истинных причин фиксации, использует защиты (в психоаналитическом смысле), чтобы избегать понимания самого себя. Может противиться терапевтической помощи, если она вскрывает истину и направлена на освобождение от фиксации. Субъектность повреждена в обширной области жизнедеятельности, сознание ограничено, стереотипность повышается, мышечное и психологическое напряжение растет, увеличивается масса негативных эмоций. Развивается ощущение бессилия, беспомощности и бесперспективности (т. е. состояния объектности).

6. Уровень психопатий (или расстройств личности).

Сюда относятся болезненные искривления характера, т. е. здесь искажается уже сама личность. Выделяются шизоидная, истероидная, эпилептоидная, гипертимная и другие типы психопатий. Также к этому уровню относятся сексуальные извращения и маниакальные типы поведения. Существуют, например, патологические лгуны, игроки и т. д. На уровне психопатий можно условно расположить и наркоманию.

Сознание таких индивидуумов не столько затуманено или сужено, сколько искажено. В их внутреннем мире доминируют отрицательные эмоции: гнев, страх, ненависть, отчаяние… Иногда это внешне незаметно, но в критической ситуации эти эмоции прорываются в патологической форме. Постоянное напряжение проявляется в специфическом мышечном панцире. Проблемы данного уровня медицина относит как к патологии нервной системы, так и к особенностям воспитания в детстве. Психологи, конечно, и здесь видят психологические причины, коренящиеся в самом раннем детстве или даже в пренатальном периоде.

Субъектность поражена в еще большей степени, фиксации очень сильны. В убеждениях, эмоциях, поведении и мышлении прослеживаются очень жесткие, ригидные структуры, не позволяющие индивиду действовать свободно, подчиняющие его себе вопреки логике и собственной выгоде. Картина реальности не искажена, но искажено отношение к тем или иным аспектам реальности. Сам субъект искажен, но может не замечать собственной искривленности или не желает ее изменить. Сама эта искривленность порождается очень сильной и ригидной первичной фиксацией.

Наркоманов характеризует то, что они вырываются из своего страдания с помощью наркотика, искусственно попадая, как пассивные объекты, в «сверхнормальное» состояние, но как только действие наркотика заканчивается, они, как «чертик на резинке», отбрасываются в прежнее существование, которое теперь кажется им еще ужаснее. Наркотики превращают их из субъектов в объекты тем, что позволяют им временно компенсировать свое первичное страдание, порождаемое неосознаваемой фиксацией.

7. Уровень психозов.

Сюда относятся острое психотическое заболевание, шизофрения, маниакально-депрессивный психоз и другие психозы. К этому уровню следует отнести эпилепсию, формально не относящуюся к психозам, а также множественное расщепление личности.

Психозы характеризуются прежде всего искаженным восприятием реальности, что выражается, например, в бреде и галлюцинациях. Индивид в значительной степени перестает контролировать свое поведение с помощью сознания. Напряженность неимоверно возрастает, например, отмечается гипертензия (сверхнапряжение) мышц у шизофреников. Негативные чувства невероятной силы (ненависть, страх, отчаяние) подавляются огромным усилием воли, что на поверхности может выглядеть как эмоциональная тупость. Субъектность поражена в крайней степени, у некоторых больных это выражается в полном ступоре (шизофреники-кататоники). Проблемы данного уровня медициной определяются исключительно как заболевания мозга, хотя эта гипотеза до сих пор не доказана, как не доказана и гипотеза о психологической природе подобных заболеваний.

Все перечисленные выше уровни человеческих проблем представляют собой ступени «падения» личности. Они характеризуются ухудшением следующих жизненных параметров, если проследить это от «сверхнормы» к нижним ступеням вплоть до уровня психозов:

• сознание от полной ясности переходит ко все более суженным и затемненным состояниям;

• степень самопонимания (осознанности) и саморегуляции также ухудшается с переходом на каждую следующую ступень;

• эмоциональное состояние от самых радостных и прекрасных форм переходит к состояниям, которые можно охарактеризовать только как «адские», интенсивность негативных эмоций возрастает с переходом от одной ступени к другой;

• гибкость мышления и поведения уменьшается с переходом со ступени на ступень вплоть до самых ригидных вариантов, снижается способность к творчеству;

• с переходом со ступени на ступень увеличивается психологическое и мышечное напряжение от легкого и расслабленного состояния на уровне «сверхнормы» вплоть до постоянного мышечного перенапряжения и даже кататонии на уровне психозов;

• чувство свободы и автономности личности от полной уверенности в себе, своих возможностях и правах снижается вплоть до убежденности в том, что тобой, как роботом, командуют какие-то чуждые силы.

Таким образом, все психологические проблемы можно выстроить в один ряд, для которого характерно ухудшение определенных параметров психического здоровья (это не касается периода ремиссии), важнейшими из которых являются эмоции и чувства. Они оказываются системообразующим фактором психологических проблем, поскольку соответствуют нереализованным стремлениям индивида (см. рис. 2). Все уровни проблем отличаются друг от друга, прежде всего, степенью фиксации индивида на той или иной нереализуемой цели. Именно эта фиксация порождает потерю свободы и автономности, сужение сознания, потерю гибкости мышления, негативные эмоции, зачастую направленные на самого себя, мышечное перенапряжение и т. д., т. е. все большую потерю субъектности и обретение качеств Страдающего объекта. Ключевыми факторами являются энергетическая мощь запертых чувств и способ адаптации, выбранный индивидом.

Все психологические проблемы представляют собой те или иные формы связанного субъектного состояния и его приближения к объектному состоянию. Связанное субъектное состояние и является сутью психологической проблемы.

Теперь можно сформулировать окончательно: психологическое и психическое здоровье – это полноценное субъектное состояние индивида.

Психолог-консультант не должен и не имеет права лечить психически больных людей, он должен уметь отличать уровни и типы психологических проблем, с которыми сталкивается на практике, и не браться за задачи, которые не входят в его компетенцию. В то же время он может консультировать по психологическим проблемам даже тех индивидов, которые находятся за гранью психической нормы, они тоже имеют психологические проблемы. Во всех случаях он должен способствовать освобождению субъекта от той или иной ограничивающей его эмоциональной фиксации.

1. Какова структура психологических проблем?

2. В чем суть психотерапевтического решения проблемы?

3. Какие решения психологической проблемы следует считать нетерапевтическими или даже антитерапевтическими?

4. Что происходит в случае адекватного терапевтического решения в субъективном мире клиента?

5. Какие уровни психологических проблем можно выделить?

6. Как изменяются психологические свойства субъекта при переходе от одного уровня проблем к другому?

7. Какие типы психологических проблем на разных уровнях вы можете назвать?

1. Блазер А., Хайм Э., Рингер X., Томмен М. Проблемно-ориентированная психотерапия. М., 1998.

2. Василюк Ф. Е. Психология переживания. М., 1984.

3. Гроф С. Путешествие в поисках себя. М., 1994.

4. Каплан Г. И., Сэдок Б. Дж. Клиническая психиатрия. М., 1994.

5. Карвасарский Б. Д. Психотерапия. СПб., 2000.

6. Кениг К. Когда нужен психотерапевт… М., 1996.

7. Комер Р. Патопсихология поведения: Нарушения и патологии психики. СПб.; М., 2005.

8. Перлз Ф. Гештальт-семинары. М., 1998.

9. Роджерс К. Консультирование и психотерапия. М., 1999.

10. Свит К. Соскочить с крючка. СПб., 1997.

11. Столяренко Л. Д. Основы психологии. Ростов н/Д, 1997.

12. Юнг К. Г. Аналитическая психология. СПб., 1994.

Психологическая консультация протекает в форме профессионально организованной беседы, содержанием которой являются психологические, а не житейские или научные проблемы, к решению которых стремится клиент.

Консультативная беседа – это личностно-ориентированное общение, в котором осуществляется общая ориентировка в личностных особенностях и проблемах клиента, устанавливается и поддерживается партнерский стиль отношений (на равных), оказывается необходимая психологическая помощь в соответствии с потребностями, проблематикой и характером консультативной работы [2]. В зависимости от этапа работы консультативная беседа может быть начальной, процессуальной, завершающей и поддерживающей.

В быту люди часто оказывают друг другу консультативную помощь, например, подруга жалуется своей подруге на мужа, ребенка или начальника, рассказывает о своих переживаниях, а та выражает ей поддержку и дает советы. Однако профессиональное консультирование отличается от такого бытового случая рядом важнейших признаков:

• профессионал получает за свою работу деньги;

• время консультации точно определено (обычно 1 час);

• профессионал играет роль ведущего, а клиент – ведомого;

• профессионал использует большой объем теоретических знаний;

• в ходе беседы он использует профессиональные приемы (см. ниже), предназначенные для решения проблемы;

• он нацелен на решение проблемы, а не на сочувствие и одобрение;

• он не дает советов, но помогает клиенту понять самого себя и изменить самого себя.

В соответствии с концепцией А. Блазера [1] выделяются шесть основных этапов консультативной работы.

1. Построение надежных межличностных и конструктивных рабочих отношений.

2. Детальное описание проблемы с точки зрения клиента.

3. Проблемный анализ: а) актуальные условия существования проблемы (Какая она здесь и теперь? Какова ситуация? Какие ощущения?); б) биографические условия появления; в) ее функциональное значение для клиента (Зачем? Почему необходима?).

4. Идентификация проблемы, выражение целей и плана работы.

5. Работа с проблемой и закрепление результатов в реальной жизни.

6. Заключительная фаза.

Теперь подробнее раскроем смысл каждой стадии и те трудности, с которыми сталкивается психолог.

Надежные межличностные отношения предполагают не только то, что психолог должен понравиться клиенту как личность. Скорее психолог должен показать свою квалификацию и серьезное отношение к выполнению своих задач. Клиент должен быть уверен, что имеет дело с профессионалом высокого уровня и его проблемы могут быть решены, что он пришел не зря. Многие клиенты проверяют психолога с помощью «контрольных» вопросов, желая убедиться в том, что помощь им действительно будет оказана. Их интересует методика работы, необходимое время для получения результата, действительно ли проблема разрешима. Психолог должен быть готов к такой проверке.

Второй аспект отношений – вопрос безопасности клиента. Большинство клиентов хотели бы удостовериться в конфиденциальности бесед, что их тайны не будут раскрыты. Клиент нуждается в том, чтобы не ощущать напряжения, не ожидать осуждения или пренебрежения. Он должен чувствовать, что может довериться психологу, раскрыться, исповедаться и будет принят таким, какой он есть.

Конструктивные рабочие отношения предполагают, что между клиентом и психологом возникает договоренность о том, что они вместе работают над общей задачей. Так, иногда врач говорит своему пациенту: «Здесь нас трое: мы с вами и – ваша болезнь». В психоанализе это называется рабочим альянсом, и выработке таких взаимоотношений порой посвящается не одна встреча.

Беда в том, что многие клиенты приходят к психологу с изначально неправильной установкой. Одни занимают по отношению к нему детскую позицию, наивно надеясь, что он всю работу сделает за них. Они по умолчанию предполагают, что психолог несет всю ответственность за решение проблемы и должен очень хотеть им помочь, обязан их уговаривать.

Другие стремятся опровергнуть психолога и подспудно хотят лишний раз убедиться в неразрешимости своих трудностей. В обоих случаях клиент снимает с себя ответственность за результат. Он не понимает простой истины, что только он является хозяином собственной психики, следовательно, только он может добиться тех целей, которые перед собой ставит. Психолог оказывает ему квалифицированную помощь, помогает что-то осознать, объясняет, подсказывает, обучает и ведет к необходимым изменениям.

Нельзя сказать, что создание рабочего альянса всегда предшествует остальной работе, потому что оно не может происходить вне обсуждения проблем клиента. На практике первая встреча начинается с краткого знакомства и описания проблемы самим клиентом, а рабочий альянс вырабатывается постепенно и укрепляется по мере достижения тех или иных успехов. Однако без выработки такого альянса работа терапевта и клиента будет походить не на решение проблем, а на борьбу психолога с клиентом ради блага последнего.

На стадии описания клиентом своей проблемы он рассказывает о своих затруднениях, симптомах и предположениях о том, каковы причины, породившие проблему. Уже на этом этапе психолог задает наводящие вопросы, позволяющие уточнить ситуацию, но порой ему приходится долгое время просто слушать, не вмешиваясь в процесс «исповеди». Если клиент рассказывает много и сбивчиво, не обязательно направлять его своими вопросами, это может прервать поток открытого высказывания или увести его в другое русло. Рано или поздно клиент выскажет все, что необходимо, важно внимательно слушать и «вылавливать» из его речи основные пункты, опираясь на которые можно создать ясную гипотезу.

Некоторые клиенты буквально не позволяют терапевту вставить слово, другие, наоборот, обходятся парой фраз, остальное приходится добывать «по крупицам». Таким клиентам необходимо задавать дополнительные проясняющие вопросы, но иногда психолог может намеренно держать паузу, провоцируя клиента на проявление инициативы и открытости.

На этой стадии особенно важны внимательность, подстройка к клиенту и способность к эмпатии. Во время речи клиента следует проявить естественный резонанс его переживаниям, например, слушая историю о трагических событиях, уместно сказать: «Это действительно ужасно».

Также необходимо отделять субъективные искажения или сомнительные суждения клиента от тех фактов, которые вызывают доверие. Следует понимать, что ряд фактов, преподносимых клиентом с абсолютной уверенностью, на самом деле является продуктом его собственной фантазии или результатом неверной интерпретации. Тем не менее, рекомендуется выражать уважение к этой субъективной картине, поскольку именно она и определяет проблематику клиента. Поначалу следует больше узнать о его точке зрения на все важные аспекты проблемы, тогда можно будет лучше понять, в чем он запутался или застрял.

Явные искажения или недомолвки обычно скрывают самые важные аспекты проблемы. Терапевт должен отмечать преувеличения, проекции, «слепоту», избыточное теоретизирование и другие признаки защитных механизмов. Например, родитель может жаловаться на плохое поведение своего ребенка, но ничего не будет говорить о своем поведении по отношению к нему. Если же предложить ему разыграть реальную сцену их взаимодействия, то может выясниться, что он сам ведет себя агрессивно и пренебрежительно по отношению к ребенку, на которого пришел жаловаться психологу.

Также важно наблюдать за любыми невербальными реакциями клиента, которые могут быть неконгруэнтны его же словам. Например, он может рассказывать о том, как много раз подвергался смертельному риску, и весело улыбаться, что может означать его стремление к собственной смерти и бравирование этим.

Проблемный анализ предполагает более активное вмешательство в работу со стороны терапевта. Он не только «вставляет» факты, сообщенные ему клиентом, в некоторую логическую систему, но и задает дополнительные вопросы, позволяющие уточнить эту информацию или получить другие данные, с помощью которых можно достроить свою гипотезу до конца.

Наиболее типичные вопросы (см. выше) касаются того, как проблема проявляется здесь и теперь и как это связано с жизненной ситуацией клиента, когда впервые возникла эта проблема и какие события этому предшествовали, зачем эта проблема может быть нужна клиенту, какую функцию она выполняет в его жизни.

Последний вопрос особенно важен, поскольку любая проблема имеет адаптивный характер. Как сказал поэт: «Если звезды загораются, значит, это кому-нибудь нужно». Проблема, с одной стороны, неудобна и создает много трудностей и неприятных переживаний, но, с другой стороны, она дает возможность приспособления к каким-то жизненным обстоятельствам. Да, это адаптация с помощью «болезни», порой с помощью уродливого искривления характера, но это адаптация. Кажется, что клиент носит футболку, на которой спереди написано: «Я хочу решить свою проблему», а сзади: «Я не хочу решать свою проблему» [8]. Если терапевт лишает его привычной адаптации, то он чувствует полную незащищенность и дезориентацию в жизни, хотя на самом деле перед ним открываются новые пути к достижению более счастливой жизни. Поэтому клиент сопротивляется подобным попыткам психолога освободить его, хотя на словах очень хочет избавиться от страданий. Психолог должен продумать стратегию работы, позволяющую помочь клиенту найти более позитивную адаптацию.

Проблемный анализ заканчивается, когда гипотеза терапевта становится достаточно ясной и убедительной, когда ее можно просто сформулировать и доходчиво объяснить клиенту. Это и называется идентификацией проблемы: ее можно не только назвать (депрессия, фобия, ревность и т. д.), но и предложить некоторый психологический диагноз, т. е. обрисовать основные психологические факторы, определяющие ее возникновение и существование в настоящее время. Эту психологическую концепцию психолог обычно излагает клиенту, который подтверждает или опровергает точку зрения терапевта. Если клиент не согласен с терапевтом, это еще не означает, что тот не прав, между ними может произойти дискуссия, в процессе которой они должны прийти к соглашению.

В ряде случаев психолог может не объяснять свои соображения, а предпринять дальнейшие шаги для оказания помощи в решении проблемы. Это делается, если терапевт по различным признакам понял, что клиент не готов «переварить» новую точку зрения, что это может его настроить против терапевта и терапии, что лучше вести терапию, минуя критически настроенные «фильтры сознания» клиента. Но чаще всего психолог излагает свои идеи и приходит к согласию с клиентом, без чего вести дальнейшую работу затруднительно.

После достижения согласия терапевт договаривается с клиентом о тех целях, которые они должны совместно достичь в работе, и обсуждает основные способы их достижения и временные рамки работы. Однако полное обсуждение всех деталей работы не всегда уместно, оно может разочаровать клиента, лишить его искренних и спонтанных проявлений или создать иллюзию, что если он все этапы понимает, то работа как бы уже сделана. Многое в работе с психологом должно происходить «здесь и сейчас», а не обсуждаться заранее.

Однако на этом этапе следует заключить с клиентом контракт (как правило, в устной форме), который фокусирует работу на главной задаче (подробнее см. гл. 8).

После достижения согласия относительно гипотезы и заключения контракта начинается рабочая стадия, которая занимает основное время консультирования. Понятно, что гипотеза по ходу выполнения работы может уточняться или видоизменяться, а контракт – перезаключаться.

Это самая сложная и неформализуемая стадия работы. Во-первых, стиль работы консультанта зависит от его основных теоретических предпочтений. Если он развивался как психоаналитик, то его работа поневоле будет носить психоаналитический характер, он будет фиксироваться на переживаниях детства клиента, выявлять сопротивления и переносы и добиваться осознания. Если он гуманистический психотерапевт, то он будет применять методы роджерианской беседы для самопринятия и самоисцеления клиента. Если он гештальтист, то будет стремиться находить незавершенные гештальты из прошлого и завершать их здесь и теперь. Бихевиорист будет развивать в клиенте полезные навыки, заменяющие патогенные. Когнитивный терапевт будет выявлять автоматические мысли, определяющие ошибочное эмоциональное реагирование. Каждый консультант имеет свой излюбленный стиль работы и соответствующие теоретические убеждения. К сожалению, квалификация многих психологов-практиков в настоящее время такова, что они консультируют, опираясь на житейские понятия и интуицию, или используют некоторый «винегрет» любимых приемов и идей. Большинство консультантов опираются на стихийно сформированную смесь теорий и методов. Их работа эклектична, набор методов может быть разнообразен и заимствован из самых разных школ. Подлинная системность работы психолога определяется, во-первых, точной психологической диагностикой и, во-вторых, уверенным владением тем или иным целостным методом коррекции.

Во всех случаях терапевт находит такие ригидные психологические элементы, которые необходимо перестроить или даже разрушить, его работа направлена на реализацию данной задачи.

Чаще всего необходимо осознание со стороны клиента того, что он хочет изменить в себе, и его согласие на эти изменения; но в ряде случаев возможно и незаметное для клиента воздействие, как, например, в эриксонианском гипнозе. Главное, что эти изменения преследуют цель избавить клиента от его психологических трудностей и страданий и расширить его сферу жизнедеятельности, вернуть ему психологическое здоровье. Результаты должны соответствовать принципам психологической экологии, т. е. не должны создавать других проблем и страданий.

Наконец наступает заключительная стадия. Если результаты терапии удовлетворяют клиента и терапевта, то остается только подвести итоги и выразить друг другу удовлетворение от успешной работы. Можно дать клиенту какие-то советы на будущее и поговорить на общие темы психологии или философии жизни. Если клиент хочет оставить терапию досрочно, то следует обсудить причины этого и показать, что терапия необходима, хотя и приходится иногда затрагивать неприятные для клиента темы.

Если же результат не достигнут, следует переадресовать клиента к другим специалистам либо четко обозначить истинные, с точки зрения терапевта, причины неудачи, например, упрямое нежелание клиента выполнять рекомендации психолога, и предложить свою помощь в решении этой блокирующей проблемы.

К сожалению, некоторые клиенты просто «убегают» с терапии, не объясняя причин, поскольку начинают понимать, что им необходимо измениться так, как они не хотят. Либо они чувствуют, что страдает их представление о самих себе, они вынуждены узнать о себе нечто неприятное, либо терапия задевает их секреты и скрытые чувства, которые они не хотели бы затрагивать. Такой исход нежелателен, но его невозможно гарантированно избежать. Допустимо договариваться с клиентом о том, что если он собирается бросить терапию, то все равно должен прийти на последний сеанс и объясниться. Некоторые терапевты нарочно берут деньги вперед за последний сеанс, которые можно вернуть, если прийти за ними и объявить о прекращении терапии. Это вынуждает клиента объяснить причины своего ухода.

В некоторых случаях психолог может прекращать терапию и по своему усмотрению, например, если случай явно больше подходит для работы психиатра, чем психолога. Или когда клиент скорее стремится манипулировать самим психологом, чем решать заявленную проблему, или терапевт понимает, что проблема не его профиля, например, клиенту лучше обратиться к телесно-ориентированному терапевту или посещать терапевтическую группу.

Во всех случаях желательно оканчивать занятия доброжелательно и честно объявлять об истинных причинах завершения работы.

1. Дайте определение консультативной беседе.

2. Чем профессиональная консультация отличается от «бытовой»?

3. Какие этапы консультативной беседы вам известны?

4. Что такое конструктивные рабочие отношения?

5. Какие факторы обеспечивают доверие клиента и его безопасность?

6. Что такое проблема «глазами клиента»?

7. Как ведется проблемный анализ?

8. Что значит «идентификация проблемы»?

9. Что такое «работа над проблемой»?

10. В чем смысл заключительной фазы?

1. Блазер А., Хайм Э., Рингер X., Томмен М. Проблемно-ориентированная психотерапия. М., 1998.

2. Бондаренко А. Ф. Психологическая помощь: Теория и практика. Киев, 1997.

3. Васьковская С. В., Горностай П. П. Психологическое консультирование. Киев, 1996.

4. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

5. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М., 1999.

6. Лосева В. К., Луньков А. И. Решая проблему… М., 1995.

7. Нельсон-Джоунс Р. Теория и практика консультирования. СПб., 2000.

8. Петрушин С. В. Мастерская психологического консультирования. М., 2003.

Сбор информации о клиенте в процессе консультирования преследует единственную цель – расширить наши представления о личности, личной истории и жизненной ситуации клиента, чтобы облегчить в дальнейшем формирование психотерапевтической гипотезы. Вся эта информация конфиденциальна, не должна распространяться и должна использоваться только для блага клиента, для помощи ему в решении психологических проблем.

Можно сказать, что существует четыре уровня сбора информации:

1) предварительная информация;

2) тестирование и анкетирование;

3) сбор предварительной информации психотерапевтом;

4) поиск глубинной информации в ходе психологического консультирования.

Еще до начала консультативной беседы собирается предварительная информация о клиенте. Если психолог работает в консультативном центре, то лучше, чтобы эту информацию получил кто-то другой, например, секретарь при записи на прием, но в других случаях следует сделать это самому. В перечень первичных сведений входят следующие пункты:

• имя и фамилия (в силу конфиденциальности можно фамилию не записывать);

• адрес (также не обязательно) и телефон (желательно, но также клиент имеет право его не сообщать);

• возраст;

• профессия и образование;

• семейное положение;

• кем направлен;

• имел ли опыт работы с психологом или психиатром;

• предварительная тема запроса.

Далее можно провести предварительное тестовое обследование клиента для получения необходимой информации об особенностях его личности и «проблемных» зонах в ней. В традициях западной психотерапии тщательно тестировать клиента сначала по общей анкете, а потом по специализированной, чтобы верно определить профиль проблемы и направить его к соответствующему специалисту. На такой предварительный опрос может быть затрачено два сеанса и даже больше. Однако для нашей страны это вряд ли реалистичная схема работы, особенно в тех случаях (а их большинство), когда клиент платит за консультации из своего кармана. Кроме того, в арсенале большинства отечественных психологов нет таких тщательно разработанных анкет.

Можно воспользоваться каким-то тестом, разработанным для исследования личности: тестом для определения акцентуации характера, тестом Люшера, тестом тематической апперцепции, тем или иным проективным рисунком. Информация, получаемая таким образом, не всегда сообщает психологу нечто важное, чего он не мог бы узнать с помощью клинической беседы. Поэтому большинство психологов в нашей стране не проводят предварительного тестирования клиента или используют очень короткие тесты. Для детей часто используются проективные методики: «Рисунок семьи», «Дом – Дерево – Человек» и др.

Более специализированный опрос происходит на начальной стадии терапевтической беседы. Его цель – получить наиболее важную, с точки зрения психолога, информацию, которая может оказаться необходимой для создания терапевтической гипотезы. Вопросы психолога мотивируются типом проблемы, которую необходимо решить, запросом клиента, но всегда шире по охвату, чем это может казаться необходимым, поскольку никогда не известно заранее, где может находиться главный фактор, определяющий возникновение проблемы. Иногда важнейшая информация узнается на пятом, десятом или другом сеансе, после чего вдруг все становится абсолютно понятным.

Перечислим наиболее важные темы, по которым обычно следует опросить клиента.

• Отношения с родителями, братьями и сестрами и другими ближайшими родственниками в детстве.

• Особенности родительской семьи и принципов воспитания (например, авторитарность, игнорирование или избалованность, родительские директивы).

• Наличие тех или иных психологических травм. В этот список могут попасть самые разные события, оставившие сильный эмоциональный след в душе ребенка или взрослого. К наиболее важным относятся: а) угроза жизни в результате аварии, катастрофы, нападения или болезни; б) развод родителей; в) физические недостатки; г) изоляция от родителей или сверстников (например, воспитывался три года бабушкой или дразнили сверстники, чувствовал себя изгоем); д) насилие физическое или сексуальное; е) смерть значимых родственников; ж) травмы при рождении; з) унижения, переживание какой-то своей неполноценности; и) несчастная любовь и т. д.

• Цели жизни, желаемое будущее, амбиции.

• Сексуальная и семейная жизнь.

• Религиозные убеждения, философия жизни.

Понятно, что опросить клиента подробно по всем пунктам невозможно, да и некоторые темы нет необходимости затрагивать, если они явно не относятся к волнующей клиента проблеме. Можно задавать открытые вопросы типа: «Расскажите мне о вашем детстве…» Если что-то серьезное произошло в это время, человек об этом вспомнит. Или: «Как вы себя оцениваете?», «О какой жизни вы мечтаете?» и т. д. В ряде случаев можно задавать конкретные вопросы, опытный психолог по многим признакам уже понимает, о чем следует спрашивать в первую очередь.

В ходе консультирования психолог также ищет глубинную информацию, которая могла бы объяснить происхождение тех или иных проблем клиента, но которая не осознается или скрывается последним. Осознание и даже просто «озвучивание» этих сведений в ходе терапии может оказать решающее воздействие на решение проблем клиента. Терапевт иногда даже предположить не может, какая тайна скрывается в глубинах психики клиента, но он ведет систематический поиск этой информации с помощью разных методов. В психоанализе, например, может использоваться метод свободных ассоциаций, а в эмоционально-образной терапии – мысленный диалог с частью личности и т. д. В результате чего осуществляется точная психологическая диагностика причин, породивших проблему клиента, что создает условия для быстрой и эффективной коррекции этой проблемы.

1. Какие цели преследует сбор информации в процессе консультирования?

2. Какие уровни сбора информации вам известны?

3. Какие типы невербальной информации вы можете назвать?

4. Что такое неконгруэнтность невербальной информации?

5. Какой информации следует больше доверять: вербальной или невербальной?

1. Блюм Г. Психоаналитические теории личности. М., 1996.

2. Волков П. Психологический лечебник. М., 2004.

3. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2002.

4. Крегер О., Тьюсон Дж. Типы людей. М., 1995.

5. Лоуэн А. Психология тела. М., 1997.

6. Пиз А. Язык телодвижений. Н. Новгород, 1992.

7. Райх В. Анализ личности. М.; СПб., 1999.

8. Сикорский И. Г. Общая психология с физиогномикой. Киев, 1908.

9. Столяренко Л. Д. Основы психологии. Ростов н/Д, 1997.

10. Тайны личности: Определение характера человека по руке, по лицу, по почерку. М., 1994.

11. Теппервайн К. Лицо – зеркало здоровья. СПб., 1995.

12. Уайтсайд Р. О чем говорят лица. СПб., 1996.

Беседа психолога с клиентом – высокопрофессиональная работа, хотя с внешней стороны она может выглядеть как легкий и непринужденный разговор или просто внимательное слушание. Профессиональной эта беседа является не только потому, что терапевт вооружен многими знаниями в области теории и практики психологии, не только благодаря его напряженной интеллектуально-эмоциональной работе, но и благодаря приемам и техникам, которые он применяет в ходе общения с клиентом. Вне ситуации консультирования терапевт остается таким же обычным человеком, как и все. Он не использует каких-то особых приемов, общаясь с людьми в быту, но в терапевтической ситуации он применяет специальные методы, не для того, чтобы «раскусить» человека или манипулировать им, а для того, чтобы помочь ему решить свою проблему и вернуться к состоянию психологического здоровья и успешной деятельности.

Конечно, никакие техники не заменят живого человеческого понимания, мудрости и открытого сердца, но, тем не менее, знание этих приемов обогащает возможности психолога в его работе. Психотерапия накопила огромный набор таких приемов, они исчисляются буквально сотнями, но важно не их количество, а мастерское владение ими. Главное – уметь применять их к месту в нужный момент, учитывая особенности клиента как личности.

Все методы могут быть объединены в шесть основных классов (ряд методов относится сразу к нескольким классам).

1. Методы аналитические. Они предназначены для того, чтобы выявить истинные причины тех трудностей, разрешения которых ждет клиент от психолога. Часто терапевтический сеанс сравнивают с исповедью. Нечто общее между ними имеется. Однако разница может быть выражена таким афоризмом: во время исповеди человек рассказывает священнику то, что он про себя якобы знает, а в ходе психотерапии он рассказывает самому себе то, что еще о себе не знает.

Терапия – это во многом процесс самопознания и лишь потом процесс самокоррекции, хотя иногда возможна коррекция и без самопознания. Во всяком случае, самому психологу необходимо понимать если и не всю личность клиента целиком (что вряд ли возможно), то уж, конечно, все составляющие обсуждаемого психологического конфликта. Для этого необходимо умело вести поиск всех элементов психологической «мозаики» до тех пор, пока из них не сложится ясная и убедительная картина.

К данной категории относятся метод свободных ассоциаций и метод анализа сновидений З. Фрейда [5], метод направленных ассоциаций К. Г. Юнга [6] и его же метод активного воображения, анализ различных проективных рисунков и методы арт-терапии [13], анализ семейных фотографий [11, 18], анализ симптомов, анализ ранних воспоминаний А. Адлера [14].

Я предложил ей провести сеанс, но она не пришла. Надеюсь, этой информации ей хватило, чтобы спасти свою семью. Я сожалею, что не успел ей объяснить, что казнь мужчины во сне являлась реализацией ее неосознанной ненависти к отцу за то, что он ее бросил.

На данном примере понятно, как даже короткий анализ может помочь человеку в принятии верных решений, касающихся всей его жизни.

2. Методы моделирующие. Это методы, которые позволяют воспроизвести проблемную ситуацию здесь и теперь с тем, чтобы проанализировать ее и найти решение. Можно воспользоваться способностями человека к воображению и предложить ему представить, что какие-то события происходят с ним прямо сейчас. Если эти события связаны с сильной эмоциональной травмой, следует прибегать к каким-то вспомогательным средствам типа тройной визуально-кинестетической диссоциации из арсенала НЛП (нейролингвистического программирования). Существует много способов моделирования проблемной ситуации, каждый из которых имеет свои преимущества. В гештальт-терапии применяются метод «пустого стула» для моделирования взаимоотношений людей или частей личности, метод перетягивания клиента из одной позиции в другую для прояснения выбора (применяется при работе в группе), метод гештальт-эксперимента и т. д. Метод ролевой игры позволяет моделировать, по сути, любые проблемные ситуации. Впервые он применялся в психодраме [13], но сейчас используется в самых разных направлениях терапии и в разнообразных формах (групповая форма работы). Сюда же можно отнести метод живых скульптур Вирджинии Сатир и метод расстановки Хеллингера [11, 17], метод эмоционально-образной терапии [9], метод метафор [4] и т. д. и т. п.

3. Методы обучающие. Клиента часто необходимо чему-то научить, чтобы он смог справиться с теми задачами, которые перед ним стоят. Особенно ярко данные методы представлены в бихевиористской психотерапии [13, 15], где клиента обучают совершенно конкретным навыкам поведения. В когнитивной терапии находят его ошибки мышления и учат правильным мыслям. В психотерапии А. Адлера [1, 15] клиента учат кооперативным чувствам и способам сотрудничества с другими людьми. В логотерапии В. Франкла [16] клиента учат обретению смысла своей жизни. Обучение может быть прямым или косвенным, иногда необходимо открыто разоблачать заблуждения клиента и снабжать конкретными знаниями, иногда обучение происходит через притчи и анекдоты, примеры и намеки.

Получается, что с помощью приема шлифования доски М. Эриксон косвенно объяснил пациенту, что взлеты и падения шлифуют характер и что можно творчески подойти к ситуации и снова добиться успеха.

4. Методы развивающие. Предыдущий пример можно толковать и как случай личностного развития пациента. Иногда трудно отделить обучение от развития. Однако когда говорят о развивающих методах, то имеют обычно в виду тренинги личностного роста, занятия искусством (арт-терапия, например), медитацию, духовное и религиозное обучение (йога, православная терапия и т. д.). Для детей решающим фактором в их терапии могут быть занятия в спортивных, технических, танцевальных, театральных и других кружках. Развивающие методы могут быть включены как часть работы в процесс традиционной разговорной терапии, когда обсуждаются какие-то философские проблемы жизни, например вопрос о смысле жизни.

Решение локальных проблем может также приводить к мощному развитию личности. Препятствие, сдерживающее ее энергию, исчезает, и она переходит к процессу самореализации. Терапия характера тоже приводит к личностному росту.

5. Методы побуждающие. Хотя клиент приходит на сеанс с определенным намерением избавиться от мучительных проблем, одновременно он не хочет от них избавляться, или он хотел бы, чтобы кто-то как по волшебству избавил его от них, но осознавать свои чувства, свои недостатки да еще работать по их преодолению он обычно не хочет. Поэтому терапевты прибегают к разным приемам, стремясь найти позитивную мотивацию, которая стимулировала бы клиента на откровенный самоанализ и работу над собой.

Важно, чтобы он не только хотел избавиться от неприятных последствий своей проблемы, но и имел конкретную заинтересованность в получении чего-то ценного для себя. Как бы ни казалось это циничным, но практика показывает, что наиболее убедительной мотивацией являются деньги. Если клиент понимает, что его проблема мешает ему зарабатывать деньги, то он затратит много усилий на свое исцеление и сможет очень быстро добиться успеха. Мощной мотивацией может быть желание иметь семью, получить чье-то одобрение, ощутить себя любимым, достойным, добиться престижа и т. д. Как уже отмечалось, так называемая болезнь чаще всего имеет под собой свою сильную мотивацию, поддерживающую болезненные процессы в клиенте. Индивид что-то получает благодаря ей, может быть, только в воображении, но получает. Эту мотивацию следует сделать осознанной, но важнее – найти мотивацию для здоровья.

Авторитет терапевта, положительный перенос, доверие, внимательное слушание – все это может стимулировать работу. Отчаяние, упреки совести, страх перед будущим, ответственность за других людей обычно являются хорошим стимулом только на начальном этапе. Похвалы и поддержка могут стимулировать неуверенных людей, но они должны быть разумно дозированы, в противном случае они могут стать наркотиком, ради которого клиент ходит на сеансы. Можно ставить клиента лицом к лицу со своей проблемой, чтобы он совершил прорыв, но при недостатке энергии он склонен пасовать перед трудностями.

Выбор стимуляции имеет решающее значение, он делается с учетом обстоятельств и характера клиента. В особых случаях терапевты могут прибегать и к сильнодействующим средствам, высмеивая клиента, гротескно пародируя его или уговаривая не решать свою проблему, провоцируя его на проявление злости и решительности. Вот поразительный случай.

6. Методы трансформирующие. Понятно, что в ходе терапии необходимо добиться требуемых изменений в характере, эмоциональном состоянии, мышлении, поведении или психосоматических симптомах. Поэтому все методы в итоге нацелены на достижение трансформации в той или иной сфере, но можно выделить отдельный класс приемов, непосредственно предназначенных для этих целей.

Сюда можно отнести приемы телесной терапии, или ребефинга [2, 13], которые позволяют непосредственно менять психологическое состояние, метод парадоксальной интенции В. Франкла [16], позволяющий избавиться от фобий или навязчивых мыслей, методы НЛП [7, 8] или эмоционально-образной терапии [9], которые нацелены прежде всего на трансформацию, а не на осознание, а также многие другие.

Прошла неделя… На следующем занятии (признаюсь, я с нетерпением ждал результатов прошлой работы) эта женщина сияла «как новенькая». Она сказала, что день рождения прошел без всяких эксцессов и она чувствует себя прекрасно, даже пятна на теле почти исчезли. Но самое интересное – что улучшились ее отношения с мамой. Раньше она даже не могла понять, почему их отношения такие напряженные, она просто ненавидела ее, а теперь стала относиться к ней совершенно спокойно.

В данном случае был использован метод физической имитации рождения, и для его проведения нужны помощники и опытный терапевт для контроля. Он позволил трансформировать «застрявшее» с момента родов негативное переживание клиентки. Понятно, что анализ и обучение не дали бы такого результата.

Ряд терапевтических методов, например метод отреагирования или метод релаксации, трудно отнести к одному из перечисленных классов, некоторые относятся сразу к нескольким классам.

Однако, несмотря на то что спектр возможных методов чрезвычайно широк, большинство психологов-консультантов, независимо от своей основной теоретической школы, пользуются довольно узким базовым набором приемов. Например, А. Блазер [3] указывает на десять основных «инструментов», которые применяет терапевт. Это, пожалуй, наиболее важные приемы, хотя их перечень можно значительно расширить.

• Когнитивное понимание. Это интервенции психотерапевта, которые ведут к разъяснению содержания мышления клиента, анализу когнитивных структур, выработке взглядов.

«Мне кажется, что вы сейчас думаете не о том, о чем говорите, а о чем-то другом?» Или: «Какие мысли приходят вам в голову в моменты депрессии?»

• Понимание эмоций. Это объяснение, анализ, разъяснение и выявление чувств, обсуждение качеств и нюансов чувств.

«Можете ли сказать точнее, какое именно чувство вы тогда испытали? Гнев или печаль?» Или: «Вы только что говорили о своих добрых чувствах к этому человеку, а теперь явно злитесь…»

• Переживание эмоций. Терапевт не анализирует чувства, а старается побудить клиента их пережить, обнаружить их для себя.

«Дайте же проявиться этому чувству». Или: «Зачем вы прячете свои слезы? Тот, кто не позволяет себе выплакать слезы, собирается плакать всегда…»

• Обучение. Благоприятствование желательным или препятствование нежелательным способам поведения с использованием моделей, утверждений, гипотез, разъяснений или дидактических высказываний.

«Это вы сделали хорошо. Вы заметили также, что теперь отношения стали лучше». Или: «Вы опять повторяете прежние ошибки. Если вы не измените своих действий, то будете получать тот же результат».

• Поддержка. Любые воздействия терапевта, которые выражают поддержку, принятие клиента, заботу о нем, обозначают понимание.

«То, что вы рассказываете, просто ужасно, это вызывает большое сочувствие». Или: «Я вас понимаю, это пережить нелегко. Но что бы ни случилось, с этим можно справиться».

• Активизация. Психотерапевтическое воздействие, способствующее проявлению той или иной активности клиента.

«Подумайте-ка, как вы могли бы ответить на этот вопрос?» Или: «Что бы вы посоветовали вашему другу, если бы он попал в подобную ситуацию?» Или: «А как можно было бы поступить иначе?»

• Конфронтация. Психотерапевтическое воздействие, направленное на то, чтобы показать пациенту его прежнее или теперешнее поведение, которое он избегает осознавать.

«Замечаете ли вы, что, когда речь заходит об этих чувствах, вы всегда уводите разговор в другую сторону?» Или: «Вы настаиваете на своей беспомощности, но это вы делаете очень агрессивно!»

• Ответственность. Психотерапевтическое воздействие, цель которого – побудить клиента принять на себя ответственность за свое состояние, мысли, чувства и поведение, а также за других людей, которые от него зависят.

«Кто, кроме вас, может решить эту проблему?» Или: «Вы понимаете, что от ваших действий зависит не только ваша судьба, но и судьба ваших близких?»

• Передача информации. Ориентация клиента относительно процесса терапии или просвещение в области психологии.

«Я думаю, что с этой проблемой мы можем справиться примерно за десять сеансов, но половина успеха зависит от вас. Вы будете получать домашние задания, и их необходимо выполнять». Или: «Нет ничего стыдного в том, чтобы позаботиться о себе. Если вы научитесь заботиться о себе, вы сможете больше дать и другим». Или: «Послеродовая депрессия у женщин иногда связана с тем, что с рождением ребенка актуализируются проблемы собственного детства».

• Переживания тела. Психотерапевтическое воздействие, обращающее внимание клиента на телесные ощущения, вызывающее те или иные движения или расслабление.

«Дышите глубоко и спокойно, сядьте поудобнее в кресле и расслабьте свое тело». Или: «Что вы чувствуете в своем теле, когда испытываете приступ страха?»

К этому арсеналу можно добавить и моделирование критической ситуации в воображении, и диалог с воображаемым партнером, и приемы ролевой игры в групповой работе, и рисование, и биоэнергетические упражнения, и использование притч и анекдотов, и тренировку в осуществлении правильного поведения и т. д.

Другая классификация «общих техник» (имеются в виду техники, которые используются большинством консультантов независимо от основной теоретической школы, к которой они принадлежат) создана отечественным психологом К. В. Ягнюком (излагается в соответствии с [15]).

• Поощрение – это минимальное средство для поддержания изложения клиентом собственной истории, подтверждения высказанного им и обеспечения плавного течения беседы. К поощрениям относятся утверждения, которые демонстрируют признание того, что терапевт подтверждает и понимает слова клиента.

• Повторение – это почти буквальное воспроизведение сказанного клиентом или избирательное акцентирование определенных элементов его сообщения. Возвращение сказанного создает у клиента ощущение, что консультант стремится понять и прочувствовать то, что было им выражено. Кроме того, повторение фокусирует внимание на сообщении клиента, позволяя ему осознать дополнительные значения и выразить невысказанное.

• Вопрос – это приглашение о чем-то рассказать, средство сбора интересующей информации, уточнения или исследования опыта клиента. В литературе по психологическому консультированию часто выделяют закрытые и открытые вопросы.

Закрытый вопрос – это выяснение или уточнение конкретных фактов, упомянутых клиентом или предполагаемых консультантом. Закрытый вопрос – вопрос, предполагающий короткий ответ или подтверждение предположения консультанта. Чаще всего на такие вопросы отвечают «да» или «нет».

Открытый вопрос – это возможность сосредоточить внимание клиента на определенном аспекте его опыта, задать направление определенному отрезку беседы, однако в пределах этого направления клиенту предоставляется полная свобода. Такой вопрос призывает собеседника высказать свою точку зрения, собственное видение ситуации. Часто подобные вопросы начинаются со слов «что», «почему», «как» и служат для сбора информации. Открытые вопросы требуют от клиента развернутого ответа, на них трудно ответить «да» или «нет».

Короткий вопрос – самый экономный способ повлиять на изложение клиентом истории, изменить нить разговора или обратиться за уточнением или прояснением. Это встроенные в контекст высказывания короткие фразы или отдельные слова с вопросительной интонацией. В ряде случаев лучшим средством является именно короткий вопрос, в котором опущены все те слова, которые так или иначе понятны из общего контекста беседы. Реплики типа «И что?», «А почему?», «С какой целью?» легко встраиваются в рассказ клиента, направляя его течение.

С помощью правильно выстроенной цепочки вопросов консультант может уяснить то, как клиент видит проблемную ситуацию, собрать относящиеся к делу факты, выяснить эмоциональное отношение клиента к ним, а также подвести его к осознанию источников проблемы. Поэтому овладение этой техникой – одна из важнейших задач начинающего консультанта.

• Прояснение – возвращение, как правило, в более сжатой и ясной форме, к сути когнитивного содержания высказывания клиента. Прояснение состоит в сверке правильности понимания консультантом сообщения клиента, поэтому процесс прояснения можно назвать сверкой восприятий. Целью прояснения также является более ясное понимание самим клиентом собственного внутреннего мира, а также своих взаимодействий с внешним миром.

• Конфронтация – реакция, в которой проявляется противостояние защитным маневрам или иррациональным представлениям клиента, которые он не осознает или не подвергает изменению. Конфронтация – это обращение внимания клиента на то, чего он избегает, это выявление и демонстрация противоречий или расхождений между различными элементами его психического опыта.

• Интерпретация – процесс придания дополнительного значения или нового объяснения тем или иным внутренним переживаниям или внешним событиям клиента или связывание между собой разрозненных идей, эмоциональных реакций и поступков, выстраивание определенной причинной связи между психическими явлениями. Интерпретация – это также связывание различных элементов опыта клиента.

• Суммирование – высказывание, которое в краткой фразе собирает вместе основные идеи рассказа клиента, устанавливает определенную последовательность тем или подытоживает результат, достигнутый в ходе определенного отрезка беседы, всей беседы или даже ряда встреч.

• Отражение чувств – отражение и словесное обозначение вербально или невербально выраженных клиентом эмоций (произошедших в прошлом, переживаемых в настоящий момент или предполагаемых в будущем), чтобы облегчить их отреагирование и осмысление. Отражение чувств поощряет прямое выражение чувств, помогает клиенту войти в более полный контакт с тем, что он говорит и чувствует в данный момент.

Самой общей ошибкой при использовании этой техники является слишком частое употребление стереотипной вводной фразы «Вы чувствуете…» Избежать этого можно посредством слов, выражающих чувства. Например: «Вы были раздражены (обижены, встревожены), когда это случилось». Другие варианты начала фраз: «Иначе говоря…», «Похоже, что вы…», «Если я правильно понял, вы испытали…» или «Создается впечатление…»

Другая частая ошибка начинающих консультантов – ожидание, когда клиент остановится, чтобы использовать отражение чувств. В действительности консультанту часто требуется прервать клиента, чтобы сфокусироваться на значимых и тем не менее порой не замеченных или проигнорированных чувствах.

Еще одной стереотипной ошибкой является неадекватное отражение выраженности переживаний клиента (недооценка или переоценка их интенсивности).

Помимо непосредственного отражения чувств, следующего за фразой клиента, может использоваться так называемое суммарное отражение чувств, вбирающее в себя аффективное содержание целого отрезка или даже всей беседы, а не только последней фразы.

• Информирование – предоставление информации в форме объяснений, изложения фактов или мнений либо по собственной воле, либо в ответ на вопросы клиента.

• Совет (рекомендация) – высказывание клиенту собственного мнения, основанного на своем видении ситуации, предложение клиенту сделать что-то или не делать чего-то, как правило, вне терапевтической ситуации.

• Убеждение. Техника убеждения тесным образом пересекается с внушением, поэтому прежде определим его. Внушение – это индуцирование терапевтом (индивидуумом в авторитетной позиции) идей, эмоций, действий, т. е. различных психических процессов, у пациента (индивидуума в зависимой позиции) без учета рациональной оценки последнего.

Провести четкое различие между внушением и убеждением не так-то легко. Пожалуй, можно отметить, что при убеждении в отличие от внушения обычно предполагается учет позиции, мнения, возвращений клиента, которые, однако, консультант пытается преодолеть с помощью личного влияния, спора и тому подобных манипуляций.

• Парадоксальная реакция – создание необычной перспективы, призыв к альтернативному, нередко к прямо противоположному очевидному и рациональному для клиента восприятию ситуации или способу реагирования на нее. Парадокс и юмор – это часто используемые в психотерапии средства.

• Обратная связь – описание поведения клиента, которое помогает ему узнать, как другие воспринимают его, как они реагируют на его поведение. Обратная связь – это также способ помочь клиенту задуматься над коррекцией своего поведения.

Критерии полезной обратной связи:

а) описательность и безоценочность. Описание поведения клиента предоставляет ему свободу выбора в том, как реагировать на него. Избегая оценок, мы тем самым уменьшаем потребность клиента защищаться;

б) предоставление точной и конкретной информации о тех или иных аспектах поведения клиента. Обратная связь призывает к их исследованию;

в) направленность на тот аспект поведения, с которым клиент способен что-либо сделать. Указание на недостатки, находящиеся вне контроля клиента, лишь фрустрирует его;

г) своевременность. Обратная связь максимально полезна, когда выражается сразу, вслед за той или иной реакцией клиента.

Самораскрытие – разделение с клиентом собственного опыта, предоставление информации о себе, о событиях из собственной жизни или непосредственное выражение в отношениях с клиентом испытываемых чувств или желаний, возникающих идей или фантазий.

Директива – способ вовлечения клиента в процесс исследования или модификации собственных чувств, знаний или поведения в ходе сессий или выполнение определенных заданий в промежутке между ними.

Так или иначе, но все применяемые консультантом средства преследуют одну цель – помочь клиенту адекватно разрешить свою проблему. Поэтому они направлены на анализ проблемы и ее коррекцию в основном через осознание клиентом ее истинных причин. Методов еще очень много, и они могут создаваться по ходу решения настоящей задачи [5, 9].

1. Назовите основные классы методов, применяемых при консультировании.

2. В чем состоит задача аналитических методов?

3. Для чего предназначены обучающие методы?

4. В чем смысл методов развивающих?

5. Что такое моделирующие методы?

6. Как используются методы побуждающие?

7. Для чего применяются методы трансформирующие?

8. Перечислите психологические инструменты по А. Блазеру.

9. Какие методы, общие для разных терапевтических школ, выделяет К. В. Ягнюк?

10. Охарактеризуйте прием конфронтации.

1. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. М., 1995.

2. Баскаков В. Свободное тело. М., 2001.

3. Блазер А., Хайм Э., Рингер X., Томмен М. Проблемно-ориентированная психотерапия. М., 1998.

4. Гордон Д. Психотерапевтические метафоры. Подольск, 1994.

5. Гринсон Р. Р. Практика и техника психоанализа. Новочеркасск, 1994.

6. Джонсон Р. Сновидения и фантазии. М., 1996.

7. Кэмерон-Бэндлер Л. С тех пор они жили счастливо. М., 1993.

8. Линде Н. Д. Основы современной психотерапии. М., 2002.

9. Линде Н. Д. Эмоционально-образная терапия: Теория и практика. М., 2004.

10. Лоуэн А. Биоэнергетика. СПб., 1998.

11. Минухин С., Фишман Ч. Техники семейной терапии. М., 1998.

12. Петрушин С. В. Мастерская психологического консультирования. М., 2003.

13. Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1990.

14. Сидоренко Е. Терапия и тренинг по Альфреду Адлеру. СПб., 2000.

15. Таланов В. Л., Малкина-Пых И. Г. Справочник практического психолога. СПб., 2005.

16. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

17. Хеллингер Б. Порядки любви. М., 2003.

18. Шерман Р., Фредман Н. Структурированные техники семейной и супружеской терапии. М., 1997.

Запросом называется явно выражаемая клиентом просьба или жалоба, содержащая словесную формулировку своих трудностей, разрешения которых он ждет от психолога.

В. К. Лосева и А. И. Луньков [9] предложили подробную классификацию запросов, встречаемых в практике психологического консультирования. Прежде всего, запросы можно разделить на неконструктивные и конструктивные. К неконструктивным относятся нереалистичные запросы (или запросы с предельным обобщением), неопределенные запросы и запросы манипулятивные. Конструктивные запросы отличаются тем, что клиент знает, хотя бы примерно, чего он хочет, и его намерения решить проблему искренни. К конструктивным запросам относятся запрос об информации, о помощи в самопознании, помощи в саморазвитии, трансформации и о снятии симптома.

1. Что такое запрос?

2. В чем суть запроса с предельным обобщением?

3. Что такое манипулятивный запрос?

4. Какие типы конструктивных запросов вы знаете?

5. Какие варианты запроса об информации вам известны?

6. Охарактеризуйте запросы о самопознании, саморазвитии и трансформации.

7. Какие варианты запроса о снятии симптома вы можете назвать?

1. Блазер А., Хайм Э., Рингер X., Томмен М. Проблемно-ориентированная психотерапия. М., 1998.

2. Блюм Г. Психоаналитические теории личности. М., 1996.

3. Васьковская С. В., Горностай П. П. Психологическое консультирование. Киев, 1996.

4. Волков П. Психологический лечебник: Разнообразие человеческих миров. М., 2004.

5. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

6. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М., 1999.

7. Крегер О., Тьюсон Дж. Типы людей. М., 1995.

8. Линде Н. Д. Основы современной психотерапии. М., 2002.

9. Лосева В. К., Луньков А. И. Решая проблему… М., 1995.

10. Пезешкиан Н. Психосоматика и позитивная психотерапия. М., 1996.

11. Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1990.

12. Столин В. В. Самосознание личности. М., 1993.

13. Франкл В. Основы логотерапии. Психотерапия и религия. СПб., 2000.

14. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

В предыдущей главе были перечислены основные варианты запросов, с которыми сталкивается психолог-консультант, однако не исключено, что на практике можно встретить такие виды запросов, которые не укладываются в данную схему. Во всех случаях запрос анализируется и уточняется. Задача психолога – привести запрос в максимально конкретную форму, доступную для решения, или отклонить его ввиду неразрешимости, но предложить в этом случае реалистичную задачу, решение которой могло бы способствовать личностному росту клиента и улучшению его жизни.

Анализ запроса должен привести к заключению терапевтического контракта между клиентом и консультантом. Тема заключения контрактов наиболее хорошо изложена в книге М. и Р. Гулдингов [5], в этом разделе мы опираемся на их концепцию.

Контракт всегда сосредотачивает усилия на главной задаче. Без контракта процесс терапии рискует постоянно отклоняться в неизвестном направлении, поскольку каждый частный вопрос может вызывать множество новых вопросов и ассоциаций, в результате производится много работы, но она остается бессистемной и не приводит ни к каким конкретным выводам и результатам. Поэтому терапия без контракта должна занимать не более двух сеансов, хотя встречаются формы терапии, в которых контракт часто не заключается (например, в гештальт-терапии, гуманистической терапии, психоанализе).

Обычно контракт заключается устно в форме взаимно выражаемого соглашения о том, какая основная цель должна быть достигнута. Против письменного заключения контракта существуют серьезные возражения. Дело в том, что письменно выраженный контракт может служить поводом, чтобы взвалить всю ответственность за его исполнение на терапевта. В таком случае клиент бессознательно самоустраняется от работы и ждет, как заказчик, когда терапевт выполнит обещания, зафиксированные на бумаге. Однако важнейший смысл контракта состоит именно в том, что клиент обязуется работать над самим собой, ведь без его активного и ответственного участия ничего не получится.

Контракт является одним из способов создания нормального рабочего альянса. Над заключением контракта клиент работает вместе с терапевтом, но заключает его, по сути дела, с самим собой. Кроме того, контракт иногда необходимо перезаключать по ходу терапии, если выясняется, что какая-то другая задача оказалась более значимой, – а это гораздо легче сделать в устной форме. Обычно первые контракты клиент выдвигает как бы на проверку, опасаясь высказать главный вопрос, который касается каких-то очень интимных и тревожащих его сторон жизни.

Все-таки в некоторых случаях письменный контракт стоит заключать, например, когда клиент обладает личными качествами, позволяющими ему забывать или подменять основной контракт, уводить работу в сторону. Формулировка письменного контракта должна заключать в себе обязательства клиента стремиться к решению поставленной задачи.

В этой формулировке подчеркивается, что задачей психотерапии может быть только изменение самого обращающегося, хотя очень часто клиент приходит только для того, чтобы пожаловаться на свою жизнь и получить поддержку и одобрение. Также в ней отмечается, что эти изменения нужны для достижения целей, которые ставит перед собой клиент, что важно для оценки его мотивации. Если изменения не нужны клиенту, то он никогда их не добьется, хотя вроде бы и подразумевается, что избавление от неприятных симптомов всегда нужно, но это далеко не так. Иногда клиенту на самом деле нужно только лишь убедиться, что он имеет полное право и дальше страдать и никто ему помочь не в силах. Однако в ходе подготовки контракта он может понять, что эти изменения действительно для него важны и открывают для него новые и ценные возможности. Для контракта необходимы также конкретные выражения, в которых определяются желаемые изменения, в противном случае всегда остается возможность недопонимания или запутывания себя и терапевта, а также подмены реальных задач мнимыми.

Контракты классифицируются по ясности формулировки клиентом своей проблемы как простой и неопределенный.

В случае простого, ясного контракта клиент сразу предлагает конкретную задачу, при этом понятно, для чего ему необходимо ее решение, и очевидна его готовность сотрудничать в решении проблемы.

В случае неопределенного контракта клиент затрудняется с формулировкой своей проблемы, может бояться выразить свои истинные цели, может говорить очень неконкретно, не понимая, для чего ему все это нужно. Терапевт должен провести работу по уточнению и формулировке взаимоприемлемого и действительно важного для клиента контракта. Для этого применяются следующие средства.

• Логический анализ. Терапевт прибегает к уточняющим вопросам, выявляет противоречия, конкретизирует понятия и сводит их к операциональным и определенным терминам, предлагает клиенту выбор из двух или нескольких понятных альтернативных задач и т. п.

• Упрощение выражений. Клиенту предлагается сказать то же самое, но простым языком. Например: «Скажите это так, как будто я китаец, который плохо говорит по-русски, а вам надо, чтобы я вас понял». Или: «Скажите это как можно проще». Или: «Я что-то плохо вас понимаю…» Или: «Вы сами уверены, что то, что вы хотите, можно выполнить?»

• Иллюстрация примером. Терапевт просит объяснить проблемную ситуацию или свое пожелание с помощью примера.

• Моделирование. Можно перенести проблемную ситуацию в «здесь и теперь» и проиграть роли всех участников. В ходе этого эксперимента можно выяснить, каковы трудности и каких изменений хочет клиент. Иногда в этом случае решение находится сразу.

• Выявление целей. Клиента следует спросить о том, для чего ему необходимы те результаты, к достижению которых он стремится. Казалось бы, очевидно, что быть здоровым и счастливым лучше, чем больным и несчастным, но для успеха работы желательно, чтобы клиент имел привлекательную перспективу, открывающуюся после решения проблемы, ради которой стоило бы затратить большие усилия, работая над самим собой. Например: «Что вы будете делать, когда данная проблема уйдет из вашей жизни?» Или: «Что вы получите хорошего, когда избавитесь от этой фобии (депрессии, заикания)?» Или: «А зачем вам надо это менять?»

Кроме основного контракта, нацеленного на решение определенной задачи, с клиентом часто заключают дополнительные контракты, необходимые для успешного выполнения основного. Об одном таком контракте уже упоминалось выше – клиенту предлагают сказать или «вписать» в свой контракт слова: «Я добьюсь успеха, даже если это понравится моему терапевту, моей группе и моей матери».

Другой тип дополнительных контрактов называется антисуицидальным. Он совершенно необходим в работе с клиентами, совершавшими попытки самоубийства или имеющими такие склонности. Большинство депрессивных клиентов, клиентов с чувством вины и некоторые другие нуждаются в заключении подобного контракта.

Суть его состоит в том, что с клиентом договариваются (он твердо обещает), что не совершит суицида или попытки самоубийства и не будет вредить себе никакими другими способами, как бы обстоятельства ни подталкивали его к этому. Такой контракт заключается со «взрослой» частью личности клиента, которая способна нести ответственность за его поведение. Терапевт наблюдает за невербальными проявлениями согласия или несогласия. Клиент может говорить «да», отрицательно качая головой или другими способами выдавая свою неискренность. Подобные признаки не следует пропускать мимо внимания и надо открыто обсуждать свои сомнения с клиентом.

Бывает, клиент вполне открыто заявляет о том, что не может такого обещать, что он не в силах контролировать свои эмоции и поступки. Если он колеблется, с ним можно продолжать обсуждение до получения полностью ясного ответа, но если ответ категорически отрицательный и клиент отказывается заключать подобный контракт, то терапевт должен отказаться от дальнейшей работы с ним и настаивать на лечении в клинике. Порой такой поворот событий приводит к тому, что клиент дает искомое обещание. Однако тут желательно добиться более весомых заверений: «Поскольку ты не хотел соглашаться, я должен быть уверен, что ты теперь говоришь искренне и не подведешь меня».

Такой контракт является как бы ремнем безопасности, но в результате лечения должно произойти исчезновение самой суицидальной тенденции.

Антисуицидальный контракт заключается обычно на какой-то конкретный срок. Если срок истек, то контракт следует перезаключать. Если пациент активно суицидален, т. е. сообщает о настойчивом желании покончить с собой и «не может» дать гарантий на большой период времени, то с ним обычно заключают контракт на короткий срок: «Вы можете обещать мне, что не сделаете этого в течение недели, до нашей следующей встречи?» На следующей встрече срок продлевается.

Можно заключать контракт на время лечения, но это создает у некоторых пациентов желание прервать лечение, тем самым избавиться от контракта и совершить суицид. Можно договариваться на несколько лет вперед, скажем, до 40 лет, но опять же нет гарантий, что вы вовремя сможете перезаключить контракт. Сила же контракта такова, что, когда срок истек, клиент автоматически чувствует себя свободным для выполнения прежнего желания. Это может спровоцировать попытку самоубийства.

Поэтому следует добиваться, чтобы в конце лечения клиент признал, что теперь у него нет никакого суицидального намерения и он ни за что этого не сделает. Можно и в начале лечения убедиться, что он не собирается этого делать. Если клиент сообщает об имеющихся у него скрытых тенденциях к самоубийству, можно спросить: «Но вы этого не сделаете?» Многие клиенты реагируют однозначно: «Нет. Безусловно, нет. Я верующий человек, для меня это невозможно». Или: «Нет. Я понимаю, что это акт трусости. Кроме того, на мне большая ответственность за других людей». По сути, это означает полное согласие с антисуицидальным контрактом и о сроках можно не беспокоиться. Однако также следует договориться о том, что клиент не будет себе вредить какими-то другими способами, как бы обстоятельства ни подталкивали его к этому.

Если ведется работа по поводу избавления клиента от курения, алкогольной зависимости или наркомании, то с ним обязательно заключается контракт (антитабачный, антиалкогольный или антинаркотический), что он не будет курить, пить или принимать наркотики, по крайней мере, за неделю до начала лечения и потом в течение всего лечения. Однако у клиента возникает соблазн бросить лечение под предлогом того, что «Я уже вылечился», и… напиться на следующий же день. В связи с этим, может быть, правильнее договариваться каждый раз, что клиент не будет курить, пить или принимать наркотики весь период времени между сегодняшним занятием и следующим, и так каждый раз. Лечение подобных зависимостей – очень сложная и трудная задача, имеющая много нюансов, поэтому психологам необходимо пройти дополнительное обучение и ознакомиться с соответствующей литературой.

Существует даже возможность и необходимость заключения антипсихозного контракта, если вы работаете с психотической личностью. Как уже подчеркивалось, психологу не следует браться за лечение психически больных людей, но консультировать их по психологическим вопросам возможно. Встречаются и случайные, разовые консультации таких клиентов, поскольку заранее не известен диагноз. Психологи убеждены, что психотическая личность на самом деле может контролировать свой психоз и может удерживаться от него, как бы его ни «подмывало». Если клиент отказывается заключать антипсихозный контракт, не следует с ним работать, а следует перенаправить его в клинику.

В практике консультирования иногда приходится иметь дело с клиентами, которые пришли не по своей воле, а кто-то заставил их прийти.

Это могут быть алкоголики, которых жены заставили лечиться; наркоманы, которых принуждают лечиться родители; дети с асоциальным поведением; подростки, не желающие учиться; жены, которые хотели бы бросить своих богатых мужей, но те считают, что у жен что-то не в порядке с психикой; мужчины с фобиями, которых заставили прийти жены.

На Западе достаточно часто на консультации психолога по решению суда направляют девиантных подростков, иногда вместе с семьями. Работа терапевта (например, шесть сеансов) оплачивается государством. Подобная практика начинает развиваться и в нашей стране.

Эта трогательная история не исчерпывает тему – она только показывает, что терапия с клиентами поневоле может приносить успех, хотя важнейшим условием, которое, как считается, его обеспечивает, является желание самого клиента достичь необходимых изменений в себе. Клиент, пришедший поневоле, считает, что ответственность за его изменения лежит на тех, кто его направил на терапию. Ему это не нужно, и он скорее будет сопротивляться, чем сотрудничать.

Поэтому предлагается первым делом узнать у клиента, что от него хотят эти другие, чтобы ни в коем случае не занять их позицию. А потом поинтересоваться, чего он сам бы хотел изменить в себе, чтобы добиться каких-то своих целей, например, быстрее выйти на свободу или не иметь больше «этих неприятностей».

Как ни странно, но, решая вопрос об изменениях, которых хотят клиенты поневоле, терапевт способствует и достижению тех целей, которые ставят перед собой те, кто направил к нему этих клиентов.

1. Что такое терапевтический контракт? Для чего он заключается?

2. Что делать, когда предлагаемый клиентом контракт неясен?

3. Перечислите типы неприемлемых контрактов.

4. Что такое «родительский контракт», как его обнаружить и переделать?

5. Охарактеризуйте манипулятивный, игровой, вечный и скрытый контракты.

6. Какие дополнительные контракты заключают с клиентом и зачем?

7. Как следует работать с клиентом поневоле?

1. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. СПб.: Лениздат, 1992.

2. Блазер А., Хайм Э., Рингер X., Томмен М. Проблемно-ориентированная психотерапия. М., 1998.

3. Бондаренко А. Ф. Психологическая помощь: Теория и практика. Киев, 1997.

4. Васьковская С. В., Горностай П. П. Психологическое консультирование. Киев, 1996.

5. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

6. Джеймс Д., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. М., 1995.

7. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М., 1999.

8. Лосева В. К., Луньков А. И. Решая проблему… М., 1995.

9. Нельсон-Джоунс Р. Теория и практика консультирования. СПб., 2000.

10. Петрушин С. В. Мастерская психологического консультирования. М., 2003.

Основой любых терапевтических действий является гипотеза, которая в ходе работы превращается в уверенное знание. Гипотеза – это обоснованное предположение консультанта о механизмах или психологической причине, порождающих данную проблему клиента.

В литературе практически отсутствуют какие-либо сведения о том, как создается терапевтическая гипотеза. Это связано с тем, что почти невозможно описать творческий процесс, с помощью которого терапевт приходит к своим догадкам. Кроме того, гипотеза создается на языке той или иной теории, поэтому и гипотезы разные, и процесс их создания неодинаков в разных школах. Однако мы постараемся, насколько возможно, заполнить образовавшийся пробел.

Редко гипотеза рождается в готовом виде. Сначала она имеет не очень определенную форму, дальше проверяется и уточняется. «Улики» собираются, как кусочки мозаики, из самых разных источников. Для их сбора применяются различные методики, позволяющие извлечь нужную информацию из бессознательного. Однако надо помнить, что часть информации можно узнать с помощью прямых вопросов, касающихся истории жизни данной личности. Некоторую информацию о самом себе клиент может сознательно скрывать, некоторую искажать, а некоторую – просто не знать. Часть информации мы получаем из наблюдения за его невербальным поведением, а часть «вычисляем» исходя из сопоставления фактов, изложенных клиентом. Отдельные сведения о семье клиента и ее истории мы получаем от третьих лиц, чаще родственников.

Хорошо сформированная гипотеза содержит в себе ответ на следующие основные вопросы:

• Какое нереализованное (фрустрированное) желание или влечение клиента порождает исследуемую проблему?

• Какова природа преграды, не позволяющей ему достичь желаемого?

• Какие условия в прошлом клиента способствовали возникновению этого конфликта?

Например, клиентка испытывает страх воды. Воображаемое постепенное погружение в воду выявило, что страх возникает, когда вода касается горла. Девушке кажется, что вода может ее задушить. На вопрос о том, не душил ли кто-то ее ранее, ответила утвердительно: «Напал мужчина в темном парке, пытался задушить. Но мимо проходили люди, поэтому он испугался и убежал». Темных аллей она тоже боится. Гипотеза очевидна: фрустрирована потребность в безопасности, преградой к ощущению безопасности является прошлый опыт, когда клиентка не могла себя защитить и испытывала беспомощность и страх. Страх актуализируется в ситуациях, ассоциативно вызывающих воспоминания о перенесенной травме (прикосновение воды к горлу, темные аллеи). Сами воспоминания в сознании не возникают, видимо, из-за вытеснения. Эмоции проявляются без осознания их связи с первичной ситуацией.

Проверка гипотезы произошла в результате применения приема перестройки прошлого опыта. Для этого клиентке было предложено представить себя сильной, непобедимой и сделать с этим мерзавцем все, что ей хочется. Она «мутузила» его, пока не почувствовала полное удовлетворение, а он (в ее воображении) не убежал. Она почувствовала, что больше он ей не страшен, представляемое погружение в воду тоже больше не пугало ее.

Это достаточно простой для анализа случай, однако уже тут можно заметить, что появляются новые аспекты гипотезы. Например, высказывается идея о том, каким образом прошлый опыт порождает страх и почему клиент вспоминает только эмоции, не вспоминая травмирующую ситуацию.

Гипотеза может включать много дополнительных идей, объясняющих:

• каким способом внутренний психологический конфликт порождает симптомы;

• почему клиент не осознает каких-то психических феноменов;

• как еще может сказываться внутренняя проблема на жизнедеятельности клиента;

• какие формы адаптации применяет клиент, чтобы избежать столкновения со своей проблемой;

• каким образом проблема связана с характером клиента или особенностями его родительской семьи и т. д.

Например, если отвечать на последние три вопроса по предыдущей истории, то можно предположить, что у клиентки нарушены отношения с мужчинами, что она не только не заходит в воду, но развивает псевдотеорию, будто у нее что-то «происходит с головой», что характер у нее закрытый, поэтому она никому не рассказывала о нападении, что она проявляет комплекс беспомощности в каких-то ситуациях и т. д. Эти предположения легко проверить, задав дополнительные вопросы клиентке, но, возможно, они будут избыточны, поскольку главная причина ясна.

Приведенный пример, однако, не раскрывает того, как создавалась гипотеза: можно сказать, она сразу «упала» в руки терапевта уже практически в форме ясного знания. Поэтому нам следует раскрыть не только, какова должна быть идеальная форма гипотезы, но и то, каким образом она создается и проверяется.

• Прежде всего основой создания гипотезы является некоторая психотерапевтическая теория. Такой теорией может быть психоанализ, теория А. Адлера, трансактный анализ Э. Берна, гештальт-терапия, логотерапия В. Франкла и т. д. Обычно терапевт стихийно является приверженцем одной какой-то концепции и создает гипотезу в рамках понятий, в ней употребляемых. Однако он может использовать и другую теорию, в наибольшей степени подходящую для объяснения данного случая. Такой эклектический подход в настоящее время кажется наиболее оправданным.

• Облегчает поиск адекватной гипотезы знание так называемых частных моделей. Ими являются уже имеющиеся в психотерапевтическом обороте готовые теоретические конструкции, объясняющие возникновение тех или иных симптомов. Терапевт как бы примеряет эти уже известные ему шаблоны к объяснению наличного явления и выбирает наиболее подходящий, уточняя его с помощью контрольных вопросов. В дальнейшем мы рассмотрим ряд таких шаблонов.

• Терапевту помогает знание различных терапевтических случаев. Новые случаи часто чем-то похожи на те, которые уже встречались в его практике, или на те, о которых он читал в литературе, или те, которые наблюдал в работе других специалистов, например, обучаясь в группе.

• Особое значение имеет его собственная клиентская практика, когда он был клиентом в процессе обучающей терапии (learning therapy). Многие проблемы он решает по аналогии со своими, когда-то решенными проблемами, пользуясь арсеналом средств, использованных обучающим мастером.

• Гештальт-терапевты шутят, что клиент всегда приносит нам нашу проблему. Поэтому психотерапия – это исцеление самого психотерапевта, а исцеление клиента – побочный результат. В этой шутке больше правды, чем юмора. Терапевт всегда моделирует проблему клиента на себе – если он может решить ее для себя, то он решит ее и для клиента.

• Терапевту помогают широкая эрудиция, знание философии и религии, просто большой жизненный опыт, знакомство с разнообразными жизненными коллизиями и характерами людей.

• Его ведут интуиция, способность к эмпатии, использование ощущений эмоционального резонанса к текущему состоянию клиента, умение поставить себя на место клиента, внимание к деталям, способность к творчеству, медитации и инсайту.

• Терапевт должен обладать качеством проницательности, недюжинным интеллектом. Его работа на этапе создания гипотезы похожа на работу следователя. Как среди сыщиков встречаются Шерлоки Холмсы и бездарные Лестрейды, так может быть и среди терапевтов. Следует тренировать свое профессиональное психологическое мышление.

• Самое же главное – это, пожалуй, владение некоторой методикой поиска «улик». В психоанализе это метод свободных ассоциаций или метод анализа сновидений, в терапии А. Адлера – анализ ранних воспоминаний, в эмоционально-образной терапии – работа с образами эмоциональных состояний, в когнитивной терапии – регистрация и анализ автоматических мыслей и т. д.

Каким бы методом ни пользовался терапевт, он собирает всю информацию о проявлениях проблемы сейчас и об истории жизни клиента (о чем уже написано в главе 5) и старается связать ее в единое целое с точки зрения возможных причинных связей. Если в картине, которую он для себя построил, не хватает каких-то звеньев, он задает дополнительные вопросы, позволяющие заполнить эти пробелы. Все приемы типа свободных ассоциаций или создания образов и т. д. служат лишь способами задать правильный вопрос. Задачей является получение ответов на перечисленные выше ключевые пункты гипотезы, которые должны быть раскрыты. Поэтому терапевт:

1) ищет (как детектив) в психическом мире клиента основной мотив, порождающий проблему, и конфликтующие с ним силы;

2) ищет источники мотива и противоборствующих сил в прошлом клиента;

3) создает представление об истинных целях обращения к терапевту;

4) формирует представление о том, какую форму адаптации к жизненным проблемам создал клиент и какие выгоды он из этого извлекает;

5) выявляет смысл каждого симптома с точки зрения его места в структуре целостной проблемы;

6) прослеживает связи между характером клиента и структурой проблемы.

После того как гипотеза приобретает законченную форму, ее можно (но не всегда следует это делать) изложить клиенту. Подтверждение гипотезы клиентом является сильным аргументом в ее пользу. Однако находить подтверждение своей гипотезы терапевт может и другими путями. Это особенно важно в тех случаях, когда гипотеза способна оттолкнуть клиента или вызвать его ожесточенное сопротивление. Можно доказывать гипотезу клиенту, приводя новые и новые аргументы, либо не сообщать ее до поры до времени. Либо постепенно подводить клиента к осознанию причин своих трудностей, чтобы он сам назвал их, – это будет более убедительно.

Терапевт может «вычислить» те последствия, которые проблема имеет в самых разных областях жизни клиента, и, задав вопросы на проверку, убедиться в своей правоте. Например, заподозрив, что данный клиент страдает от навязчивостей, можно спросить его, не совершает ли он некоторых бессмысленных ритуалов, чтобы оградить кого-то от несчастья, или не подавляет ли он свои сексуальные мысли.

В работе с образами проверкой гипотезы может служить некоторый мысленный эксперимент, когда клиент как-то воздействует на образ, и результат воздействия, который вы контролируете, служит ответом на вопрос о правильности гипотезы.

Критерием правоты терапевта может служить успешное решение проблемы на основе данной гипотезы, и это может стать ее окончательным подтверждением. Хотя в тех случаях, когда решение не было достигнуто, нельзя делать вывод о неправильности гипотезы. Правильная психологическая диагностика пролагает пути к успеху, но еще не обеспечивает этого успеха.

Принципы и способы решения психологической проблемы также недостаточно описаны в литературе, поскольку они определяются принадлежностью к той или иной терапевтической школе. Однако и в рамках одной школы они не могут быть превращены в шаблонные действия, которые ведут к достижению искомого результата. Начиная с психоанализа, основной задачей терапии считается расширение самопознания клиента с помощью тщательной проработки темы до тех пор, пока не произойдет полное понимание и благодаря этому – исцеление.

В книгах по консультированию обычно некоторое место уделяется процедурам консультирования, а потом много рассказывается о самых различных школах терапии без объяснений, как они способны помочь в решении тех или иных конкретных задач. Эти книги дают представление о своеобразии каждого подхода, но использовать их как руководство к действию невозможно. Тем более непонятно, как сочетать различные приемы из разных школ в своей деятельности.

Если терапевт работает в рамках психоанализа, то (как уже говорилось) главной задачей консультирования признается осознание клиентом событий, своих чувств, желаний и адаптации, которые привели к формированию проблемы. Для этого анализируются свободные ассоциации, события детства, сновидения, сопротивления и т. д. Затем клиенту преподносятся интерпретации, что приводит к открытиям в области самопознания и к новым инсайтам. Клиент все лучше и лучше понимает, как некая коллизия детства обусловила многочисленные события на его жизненном пути и т. д. Все это рано или поздно должно привести к достижению решения.

Если терапевт предпочитает гуманистическую терапию К. Роджерса, то он будет понимать и принимать клиента, ничего ему не интерпретируя, пока тот не примет самого себя полностью и не достигнет инсайта и решения самостоятельно. Главной целью признается пробуждение у клиента собственных сил самокоррекции и развития, а решение проблемы – результат этого процесса.

Если терапевт изучил технологии НЛП или эриксонианского гипноза, он, скорее всего, будет вести клиента к некоторому готовому решению, используя технологии подстройки к клиенту, переформирования, наведения транса, установки якоря, подстройки к будущему, метафорического рассказа и т. д.

В русле когнитивно-бихевиористского подхода он займется перестройкой мышления и поведения клиента, приучая его регистрировать свои автоматические мысли, находить в них ошибки, создавать правильные мысли, применяя методы десенсибилизации тревоги, обучая его правильным навыкам поведения и т. п.

Одни направления терапии делают ставку на осознание и понимание, другие – на трансформацию, обучение и развитие. Однако, как бы то ни было, подлинным решением проблемы всегда будет освобождение клиента от эмоциональной фиксации (см. выше гл. 3). На решение этой задачи в конечном счете и направлены любые приемы психотерапии.

В рамках психологического консультирования необходимо сочетать задачи осознания и изменения, причем задача изменения должна быть приоритетной, а осознания и понимания – подсобной. Мы считаем, что такое сочетание успешно достигается в рамках эмоционально-образной терапии [6], но каждый консультант имеет право на свой выбор. Он может выбирать различные приемы из разных школ, которые позволяют решить ту или иную задачу в конкретном случае. Однако важно помнить, что научиться применять те или иные методы на практике, прочитав о них в книгах, не пройдя индивидуальной и групповой терапии в рамках хотя бы одной терапевтической школы, невозможно. Даже если вы хотите освоить такие простые методы работы, как релаксация или отреагирование, следует пройти основательное практическое обучение их использованию в тех или иных случаях.

В дальнейшем мы будем рассказывать о наиболее часто встречаемых проблемах в практике консультирования, давать наиболее вероятные модели психологических причин их возникновения, пользуясь различными теоретическими основаниями, и предлагать определенную стратегию решения и некоторые возможные приемы работы с данными проблемами, сопровождая это примерами из своей практики или из случаев, приводимых другими авторами.

1. Дайте определение психотерапевтической гипотезе.

2. Какие основные моменты должны быть отражены в хорошо сформированной гипотезе?

3. Какими способами можно проверить свою гипотезу?

4. Какие знания и способности терапевта обеспечивают успешное создание гипотезы?

1. Блазер А., Хайм Э., Рингер X., Томмен М. Проблемно-ориентированная психотерапия. М., 1998.

2. Бондаренко А. Ф. Психологическая помощь: Теория и практика. Киев, 1997.

3. Васьковская С. В., Горностай П. П. Психологическое консультирование. Киев, 1996.

4. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

5. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М., 1999.

6. Линде Н. Д. Эмоционально-образная терапия: Теория и практика. М., 2004.

7. Лосева В. К., Луньков А. И. Решая проблему… М., 1995.

8. Нельсон-Джоунс Р. Теория и практика консультирования. СПб., 2000.

9. Петрушин С. В. Мастерская психологического консультирования. М., 2003.

Когда говорят об этике психологического консультирования, то прежде всего вспоминают о том, что консультант не имеет права разглашать то, что ему доверил клиент, даже если тот не оговорил заранее, что эта информация является секретом. Также говорят о том, что консультант не имеет права вступать в сексуальные отношения с клиентом. Это все верно, но можно выделить и другие этические аспекты, нарушение которых не столь очевидно, но они имеют большое значение для действительно успешной и профессиональной психологической консультативной работы.

Клиент обычно приходит к консультанту обсудить то, что он не мог бы рассказать другим людям. Если бы кто-то узнал о том, что было темой обсуждения между ним и психологом, то он или третьи лица могли бы понести серьезный моральный и даже экономический ущерб, их семейные отношения, их честь и достоинство, их репутация и карьера могли бы пострадать. Поэтому консультант обязан хранить в тайне все то, что обсуждалось между ним и клиентом. Этот принцип также обязаны соблюдать врачи и священники («тайна исповеди»). Даже если сам клиент проявляет легкомыслие при раскрытии своих душевных тайн, психолог обязан оберегать его от возможной психологической травмы или ущерба его репутации.

Однако профессионалы обсуждают между собой некоторые интересные случаи, на основе которых можно передать опыт использования тех или иных терапевтических приемов, проанализировать причины тех или иных психологических проблем. Иногда они публикуют интересные случаи работы в журналах и книгах. Так поступал еще З. Фрейд, публикуя порой целую книгу, посвященную анализу всего одного терапевтического случая. Но при этом соблюдаются правила, которые обеспечивают невозможность узнавания общественностью, о ком идет речь. Скрываются подлинные имена и другие обстоятельства, которые могут помочь заинтересованным лицам узнать, кто именно был этим клиентом. Публикуются обычно случаи, имеющие давнюю историю, или случаи, на публикацию которых получено согласие клиента.

Иногда нашими клиентами оказываются люди широко известные, даже знаменитые, за информацией об их психологических проблемах могут даже «охотиться» некоторые журналисты или какие-то корыстные люди. Психолог обязан соблюдать тайну и не имеет права раскрывать секреты, тем более если кто-то пытается их выведать.

Иногда матери, приведшие к психологу своих порой уже взрослых детей, стараются узнать их секреты, их проблемы, оказывают моральное давление на психолога, чтобы добиться своего. А проблемы ребенка могут быть связаны как раз с негативными чертами их родителей, с их неверными педагогическими приемами. Психолог не обязан раскрывать секреты ребенка его ближайшим родственникам, если это может ему повредить. В некоторых случаях лучше предложить родителю прийти на сеанс, на котором помочь последнему осознать свои педагогические ошибки. Например, мать может жаловаться на инфантильность своего пятнадцатилетнего сына, но реально осуществляет над ним постоянный жесткий контроль, все решения принимает за него и от психолога требует полного отчета о том, что он обсуждал с ребенком.

При групповом консультировании, когда клиент обсуждает свои проблемы публично, с членами группы также предварительно обговаривается, что они могут рассказывать эти истории только так, чтобы данный человек не мог быть узнанным.

Психологическое консультирование может оказывать на клиента весьма сильное воздействие. Но это воздействие опосредовано собственным сознательным решением клиента, он сам несет полную ответственность за те поступки, которые он совершает после того, как прошел ту или иную консультацию. Консультант же не должен вмешиваться в личную жизнь клиента и в решения, которые клиент принимает относительно важных для него жизненных ситуаций. Например, он не может навязывать клиенту свои рекомендации относительно того, должен ли он жениться или развестись, уйти с данной работы или устроиться на определенную работу и т. д. Все эти решения клиент принимает самостоятельно, но консультант не может поддерживать те решения клиента, которые представляют для него опасность или ведут к причинению вреда ему самому или третьим лицам. Он обязан разъяснить опасность подобных действий или их моральную неприемлемость.

Например, консультант уговаривал женщину развестись со своим мужем, который ей изменил, несмотря на то что у нее было трое детей от него и совместная с ним фирма, угрожая, что прекратит консультировать ее, если она не послушается. Она простила мужа, и консультант действительно прекратил свою работу с этой клиенткой. Такие действия консультанта следует считать непрофессиональными и нарушающими этику, он явно навязывал свою мораль и свое представление о желательном решении.

Всем известна поговорка: «Психолог советов не дает». Этот принцип отчасти вытекает из предыдущего, потому что советы могут расцениваться как нарушение прав клиента на принятие самостоятельных решений. Но этот принцип имеет и самостоятельное значение. Именно советов часто ждет от консультанта обращающийся за помощью клиент. Он считает, что в его бедах виноват кто-то другой или у него просто сложные обстоятельства жизни. Он хочет, чтобы психолог за него решил некоторую задачку и дал готовый ответ. Он не хочет работать над собой и принимать на себя ответственность за последствия собственных действий. Он может даже требовать совета. Но совет опасен тем, что клиент может применить его неадекватным способом или в неадекватных обстоятельствах, тем, что применит его в искаженном виде, тем, что совет будет пригоден только для одного отдельного случая, а если обстоятельства изменятся, он окажется непригоден.

Но самое главное. Давать советы – значит снимать с клиента ответственность за работу над своими проблемами, избавлять его от необходимости понимания психологических причин своих трудностей. Акцент с внутренних проблем переносится на внешние обстоятельства. Клиент считает, что его проблема находится вне его самого, а это не так. Консультант может работать только над тем, чтобы помочь самому клиенту измениться, а в результате тот смог бы достичь своих позитивных и экологически правильных целей. Давать советы не только неправильно, но и вредно. Даже в том случае, когда совет консультанта оказывается удачным, это приводит к тому, что клиент и дальше будет проявлять свою беспомощность и нежелание работать над собой.

Консультант может обучать клиента правильным формам поведения в тех или иных ситуациях, например, уверенному поведению в ситуации конфликта. Но не может подменять это советами типа: «А вы скажите ему вот это…» Кроме того, давая совет, консультант рискует, что клиент может предъявить потом ему претензии: «Вот я сделал, как вы сказали, а смотрите, что получилось!»

Консультант не должен вступать в любовные или дружеские отношения с клиентом. Этическими стандартами психоанализа запрещено вступать в сексуальные отношения с клиентом или применять к нему насилие, даже если клиент просит об этом. Этот этический принцип очевиден. Но и обычные дружеские отношения с клиентом могут повредить процессу терапии. Недаром не рекомендуется проводить терапию с близкими людьми или друзьями. Если терапевт относится к клиенту как другу, он теряет объективность, сочувствует ему и невольно старается занять его позицию. Вместо терапии он будет оказывать клиенту поддержку, а это помешает клиенту признать ответственность за решение собственных проблем, а терапевт опять же будет давать ему советы, сопереживать и утешать. Клиент будет привлекать терапевта на свою сторону в конфликтах с третьими лицами, пробуждать в терапевте чувство вины, манипулировать его тенденцией к состраданию. Терапевт потеряет незаинтересованную позицию, а клиент не сможет рассказать ему о своих реальных или мнимых секретах, которые могут повредить их отношениям.

Социальные отношения типа «начальник – подчиненный» или «богатый – бедный» также противопоказаны для терапии и консультирования. Считается, что консультант может принимать клиента только на своей территории. Если, например, он приходит к богатому клиенту в его дом, офис или сопровождает его в поездке за границу, то попадает в зависимые отношения, может потерять способность говорить правду, если она не нравится клиенту. Консультант не может кого-то «обслуживать», он должен сохранять позицию служения истине, как об этом сказал А. С. Пушкин:

Консультант не должен брать на себя обязательств по лечению психически больных людей, не должен браться за решение тех проблем, для которых его квалификация недостаточна. Психолог не имеет права лечить больных клиентов, но психически больные люди имеют право на психологическое консультирование, в таком случае психолог должен ограничиваться только этой областью взаимодействия. Обычно консультант специализируется в той или иной области психологической помощи. Если он хорошо разбирается в консультировании семей, то это не означает, что ему следует браться за задачи консультирования алкоголиков; если он специалист в работе со взрослыми клиентами, то это не значит, что он так же может свободно работать с детьми. Для освоения какой-то дополнительной области консультирования специалист должен пройти соответствующий курс обучения. Если он некомпетентен в данной области, то он должен переадресовать клиента к другому специалисту.

Психолог не должен убеждать клиента в необходимости прохождения психологического консультирования или психотерапии с ним или другим специалистом. Он может предлагать, рекомендовать и рекламировать свои услуги, но не имеет права их навязывать, обещать успех. Психолог не может быть «продавцом надежды» и гарантировать избавление от тяжелых болезней или решение проблем третьих лиц, если клиент будет его слушать. Он объясняет клиенту, что его задача состоит только в помощи клиенту понять самого себя и помочь измениться так, чтобы добиться положительных результатов в своей жизнедеятельности.

Он может предлагать свои методы работы с проблемой, объяснять свою точку зрения, сообщать необходимые научные сведения, но не должен дискредитировать какие-то другие подходы, запугивать клиента последствиями его «непослушания», не может навязывать свою моральную позицию.

Когда клиент добивается тех или иных результатов, то консультант должен оценить реальные и скрытые цели, которые последний преследует. Он должен оценить последствия, которые будет иметь успех терапии на жизнь клиента и его окружения. В некоторых случаях успешная терапия может привести к трагедии в жизни клиента или к нарушению прав и свобод других людей. Поэтому работа терапевта не должна нарушать экологии жизни данной личности или экологии жизни других лиц.

Однако этот принцип нельзя трактовать так, что личность не имеет права меняться в лучшую сторону, избавляться от своих проблем, если это не понравится какому-то другому человеку. Каждая личность имеет право на автономию и самостоятельность, на свои естественные права личностного роста и развития.

1. Почему психолог не дает советов?

2. Что значит соблюдать экологию психологических решений?

3. Почему нельзя создавать личные отношения с клиентом?

4. Почему важно соблюдать принцип конфиденциальности?

5. Как вы понимаете принцип невмешательства?

6. Можно ли уговаривать клиента проходить психологическое консультирование?

7. Что значит «достаточная квалификация» для психолога?

1. Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1993. С. 55–60.

2. Глэддинг С. Психологическое консультирование. 4-е изд. М., 2002. С. 81–108.

3. Айви Е. Алан, Айви Б. Мэри, Саймэн-Даунинг Л. Психологическое консультирование и психотерапия. М., 2000. С. 26–33.

4. Шустов Д. Руководство по клиническому трансактному анализу. М., 2009. С. 68–96.

Страх – это защитная эмоциональная реакция, побуждающая субъекта избегать опасности. Опасность может быть реальной или воображаемой. Когда опасность реальна, то страх выполняет важную функцию, он полезен. Если бы мы ничего не боялись, то легко могли бы засунуть два пальца в электрическую розетку, выйти в окно на высоком этаже или перейти дорогу перед быстро несущимися машинами.

Однажды студентка на семинаре попросила меня помочь ей избавиться от страха перед быстро идущим транспортом. Я спросил: «Ты что, хочешь, чтобы я был повинен в твоей смерти?!» Она смутилась, но ответила, что ей стыдно перед своими подругами, потому что они перебегают дорогу перед машинами, а она стоит и ждет как дура. Я сказал, что это ее подруги поступают глупо и рискованно, она должна их останавливать, и отказал в ее просьбе. Такой страх реален и не может быть назван фобией.

В ряде случаев нужно преодолевать свой реальный страх, если он парализует волю или мешает выполнить необходимое дело. Например, пациент может бояться идти на операцию, которая нужна и реально опасна. Солдат, несмотря на страх, должен рисковать своей жизнью, но делать это разумно. Спортсмены в определенных видах спорта также нуждаются в преодолении страхов, но не в безоглядной и бесшабашной храбрости. Иногда трудно решить, где грань между разумным риском и неоправданной «лихостью» и авантюризмом, но на самом деле человек сам это понимает и способен все рационально взвесить. Можно помочь человеку, принявшему разумное решение о необходимости риска, преодолеть мешающий ему страх.

В том же случае, когда человек проявляет неадекватный риск и пренебрегает своей безопасностью и здоровьем, тера-певт должен обратить на это его внимание и провести работу по поводу самозащиты. Например, кто-то живет с реально опасным человеком, который нападает на него с топором, и т. д. Кто-то отправляется в поход в горы по опасному маршруту, не имея для этого никакой подготовки. Можно заподозрить, что в первом случае имеется неосознанное стремление умереть или пострадать, а во втором – подростковое желание доказать что-то своим родителям и сверстникам. Во всех таких ситуациях необходимо не избавлять от страха, а настаивать на принятии рационального решения либо обсуждать причины, толкающие к неоправданному риску.

Реальный страх не может называться фобией. Фобиями являются страхи воображаемые, причем человек знает, что опасности нет, но боится так, как будто опасность реальна. Например, те, кто боится пауков (арахнофобия), знают, что пауки неопасны, но, придя домой, могут заглядывать под кровать, осматривать ванную, нет ли там паука. А если он все-таки есть, то у них может наступить паника, начаться дикое сердцебиение, они бегут за помощью к другим людям и не могут зайти в ванную, пока их не уверят, что паука уже нет, и т. д.

В некоторых случаях человек может испытывать безотчетную тревогу, не представляя никакой конкретной опасности, просто: «Что-то плохое должно случиться!»

Когда страхи явно не имеют под собой никаких оснований, но человек верит, что они реальны, когда он придумывает бредовые причины для своего страха и не поддается разубеждению, то такое явление нельзя назвать фобией или тревогой, – есть основание подозревать психическое заболевание (например, паранойю), но диагноз может поставить только соответствующий специалист.

1. Дайте определение страху.

2. Чем фобия отличается от реального страха?

3. Перечислите основные модели, объясняющие возникновение фобии.

4. Что следует делать, если страх имеет реальные основания?

5. Какие приемы работы с фобиями вам известны?

6. В чем суть метода парадоксальной интенции?

1. Ахмедов Т. И., Жидко М. Е. Психотерапия в особых состояниях сознания. М., 2001.

2. Бернс Д. Хорошее самочувствие. М., 1995.

3. Гринберг Д. Управление стрессом. СПб., 2004.

4. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

5. Захаров А. И. Детские неврозы. СПб., 1995.

6. Карвасарский Б. Д. Психотерапия. СПб., 2000.

7. Кермани Кей. Аутогенная тренировка. М., 2002.

8. Комер Р. Патопсихология поведения: Нарушения и патологии психики. СПб.; М., 2005.

9. Кэмерон-Бэндлер Л. С тех пор они жили счастливо. М., 1993.

10. Свядощ А. М. Неврозы: Руководство для врачей. СПб., 1997.

11. Символдрама. Минск, 2000.

12. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

Тревога, как уже говорилось, в отличие от фобий относится к будущему: человек беспокоится и все время прокручивает в своем сознании разнообразные варианты плохих сценариев развития событий. Он сам себя запугивает тем, что может случиться. Поскольку человек не может проконтролировать все факторы, от которых зависит исход событий, его активность наталкивается на сдерживающие силы и реализуется в хаотических реакциях. Он мечется, стискивает руки и зубы, сердце начинает сильно биться, руки дрожат, мысли скачут, дыхание учащается, ладони потеют – и все это не приводит ни к каким реальным действиям. Тревога – это возбуждение, которое не находит выхода, основанное на страхе перед будущим.

Тревогу принято подразделять на ситуативную (в данный момент) и личностную. Ситуативная тревога проявляется в проблемных ситуациях: одни люди будут спокойны даже в случае сильного стресса, а другие будут волноваться. Можно с помощью теста Спилберга [7] замерить уровень тревоги при конкретных обстоятельствах. Личностная тревога почти не зависит от ситуации, т. е. человек с повышенной тревожностью тревожится всегда. Это уже характер, изменить который сложнее, чем исправить ситуативную тревожность.

Вот перечень возможных симптомов тревоги [1]:

• сильное беспокойство и чувство паники;

• учащенное сердцебиение и ощущение сдавленности в груди;

• головокружение и ощущение пустоты;

• чувство замешательства и нереальности происходящего;

• нервозность;

• навязчивые, не поддающиеся контролю мысли;

• тошнота, желудочные боли, диарея;

• вспышки бледности или покраснения;

• потеря чувствительности или странные боли и недомогания, мышечное напряжение;

• депрессия и чувство безнадежности;

• невозможность полноценного отдыха, бессонница или повышенная сонливость;

• трудности с дыханием;

• неконтролируемые приступы гнева.

После диагностики тревоги необходимо найти корень проблемы, для чего можно использовать модели, приводимые ниже.

Назовем некоторые методы, применяемые для преодоления тревожных состояний.

• Метод доведения до абсурда.

• Метод возвращения в «здесь и теперь».

• Метод усиления симптомов тревоги.

• Метод парадоксальной интенции В. Франкла.

• Метод отмены родительских предписаний.

• Метод разведения эмоций и ожиданий. Состоит в том, что клиент представляет, будто находится в ситуации, которая его волнует, или происходит то, чего он опасается. Терапевт должен показать ему, что его эмоции излишни и не связаны с ситуацией.

• Метод развенчания внутренней магии. У тревожных клиентов есть неосознаваемая вера в то, что их страхи и избыточное внимание могут отвратить беду. Они стараются тревожиться как можно больше, чтобы несчастья не случилось. В этом их следует разубедить, заставив смеяться над собой и таким предрассудком.

• Метод созерцания тревоги и контакта с тревогой. Этот прием эмоционально-образной терапии помогает в работе с некоторыми ситуативными тревогами. Он состоит в том, что клиента просят описать, как чувствуется тревога, затем создать образ этих психосоматических ощущений и внимательно смотреть на образ тревоги, точнее, на его негативные стороны.

• Метод десенсибилизации тревоги. Этот прием применяется в рамках бихевиористской или когнитивно-бихевиористской терапии. Его цель – снизить чувствительность к тревоге с помощью систематических тренировок. Для этого клиента учат расслабляться с помощью метода прогрессивной релаксации Джекобсона или аутогенной тренировки Шульца [3, 5]. После определенного этапа тренировки клиента приучают расслабляться и в ситуации, вызывающей страх или тревогу.

Все ситуации, вызывающие тревогу, ранжируют по степени тревоги, ими вызываемой, и приучают клиента расслабляться, начиная с самой невинной ситуации и заканчивая самой трудной, расслабление является физическим эквивалентом спокойствия, поэтому страх несовместим с этим состоянием. Научившись быстро расслабляться, человек легко может преодолевать свои тревоги, применяя эти навыки, как только тревога начинается.

Тревога в той или иной степени свойственна почти всем людям, поэтому владение методами ее коррекции имеет большое значение для психологов-консультантов. Те, кто подробнее хотел бы ознакомиться с феноменом тревоги, могут обратиться к дополнительной литературе [1, 6, 9, 10].

1. Чем тревога отличается от фобии?

2. Как тревога может происходить от самозапугивания?

3. Может ли психологическая травма породить тревогу? Каким образом?

4. Может ли тревога объясняться кольцевой моделью В. Франкла?

5. Как объяснял происхождение тревоги З. Фрейд?

6. Каким образом стремление к контролю может порождать тревогу?

7. Какова связь между тревогой и подавленным возбуждением?

8. Какое отношение имеет тревога к будущему?

9. Перечислите основные приемы коррекции тревоги.

1. Бассет Л. Только без паники. СПб., 1997.

2. Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных. СПб., 1991.

3. Гринберг Д. Управление стрессом. СПб., 2004.

4. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

5. Кермани Кей. Аутогенная тренировка. М., 2002.

6. Мэй Р. Смысл тревоги. М., 2001.

7. Психологические тесты / под ред. А. А. Карелина. М., 2000. Т. 1. С. 39–45.

8. Свядощ А. М. Неврозы: Руководство для врачей. СПб., 1997.

9. Тревога и тревожность: Хрестоматия. СПб., 2001.

10. Хорни К. Невротическая личность нашего времени: Самоанализ. М., 1993.

На депрессию (или состояние подавленности) жалуются очень многие клиенты. Это состояние проявляется в трех основных формах:

• безрадостное угнетенное состояние, тоска, печаль и т. п.;

• пониженная активность, бездеятельность;

• неспособность сосредоточенно размышлять.

У человека отсутствуют интересы, в том числе сексуальные, доминирует чувство усталости, апатии, внутреннее беспокойство, нарушается сон и аппетит, часто возникает ощущение давления, тяжести или боли в области головы или груди.

Суммируем основные психологические методы работы с депрессией.

• Работа против скрытого суицидального намерения, если причиной депрессии является родительское предписание «Не живи» или другие события, подтолкнувшие клиента к такому решению. Клиент должен стать заботливым Родителем по отношению к самому себе.

• Высвобождение подавленных чувств. Клиент получает разрешение чувствовать то, что он в действительности чувствует, и выразить свои чувства тем или иным безопасным способом.

• Терапевт оказывает помощь клиенту в избавлении от чувства вины (см. далее гл. 8). В частности, он помогает клиенту «расплатиться» за свою реальную или воображаемую вину.

• Возвращение зла. Этот метод работает в рамках эмоционально-образной терапии и применяется в тех случаях, когда индивид подвергся изнасилованию, жестокому обращению, грубому унижению.

• Восстановление утерянного смысла жизни. Метод, применяемый в логотерапии для помощи клиенту в обретении смысла жизни. Клиент должен перестать центрироваться на себе (это называется дерефлексией) и найти нечто, ради чего стоит жить.

• Отказ от власти и чувства неполноценности. Подобная работа ведется в рамках концепции А. Адлера. Необходимо проанализировать стиль жизни клиента, помочь ему осознать, как комплекс неполноценности и стремление к власти привели его к депрессии. Помочь клиенту отказаться от власти и неполноценности в пользу любви и других кооперативных чувств.

• Пробуждение способности радоваться жизни. Метод применяется в тех случаях, когда клиент подавил в себе естественную детскую способность радоваться жизни. Клиента обучают любить и заботиться о своем Внутреннем ребенке, он получает разрешение быть счастливым ребенком.

• Исправление ошибок мышления. Применяется в рамках когнитивной терапии.

1. Перечислите основные признаки депрессии.

2. Какие психологические причины возникновения депрессии вы можете назвать?

3. Какие типы скрытых суицидальных решений могут встречаться при депрессии?

4. Какова стратегия работы против скрытого суицидального решения?

5. Как ошибки в мышлении могут привести к депрессии?

6. Перечислите основные психологические методы работы с депрессией.

1. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. М., 1995.

2. Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессий. СПб., 2003.

3. Бернс Д. Хорошее самочувствие. М., 1995.

4. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

5. Каплан Г. И., Сэдок Б. Дж. Клиническая психиатрия. М., 1994.

6. МакМаллин Р. Практикум по когнитивной терапии. СПб., 2001.

7. Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1990.

8. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

9. Хелл Д. Ландшафт депрессии. М., 1999.

10. Япко М. Депрессия. М.; СПб., 1996.

По эмоциональному компоненту печаль и меланхолия близки состоянию депрессии, поэтому то, что говорилось выше о депрессии, во многом относится и к теме печали. Однако для этого чувства нехарактерны суицидальные тенденции, отчаяние, чувство вины и самоуничижение. Скорее, это состояние грусти и разочарования, отсутствия надежды на счастье и радостные события. Оно не подрывает основы работоспособности, человек не лишен определенных интересов в жизни, процесс мышления не подавлен, как при депрессии. Однако это мрачный взгляд на жизнь, пессимистическое мироощущение. Лучше всего подобное состояние передано в образе ослика Иа-Иа из сказки про Винни-Пуха.

Некоторые люди могут быть вполне успешными, но тем не менее вечно грустными, не понимают, что такого хорошего в праздниках, вечеринках, дискотеках и подарках. Или они думают о том, что им, конечно, все это недоступно. Недоступно не в смысле событий, а в смысле разделенной радости. Если даже праздник устроят другие, они будут чувствовать себя чужими, ненужными, будут грустить еще больше.

Грустный Чайльд Гарольд, скучающий Онегин, разочарованный Печорин и т. д. и т. п. «И скучно, и грустно, и некому руку подать…» – как сказал поэт. Ностальгия, скука, тоска, печаль, меланхолия, сплин, разочарование, ощущение пустоты и бессмысленности жизни – вот немалый список схожих переживаний.

В чем же причина подобных явлений? Как становятся грустными пессимистами и как от этого избавиться? Как следует работать консультанту с такими клиентами?

Прежде всего требуется найти основные причины, приведшие к формированию печали, помочь клиенту осознать их. В зависимости от исходной причины могут быть применены следующие методы коррекции.

• Обучение клиента тому, как получать одобрение за радость, здоровье и успехи, а не за болезни и несчастье. Обучение тому, как получать удовольствие от жизни.

• Помощь в том, чтобы перестал жалеть самого себя – вместо этого разрешил себе быть сильным, здоровым и счастливым.

• Объяснение того, насколько его проблема основана на идеалах жертвенного героизма, пропагандируемого окружающей культурой, на принципах жалости к несчастным, больным и убогим. Помощь в отказе от роли «красивой» жертвы.

• Объяснение бессмысленности печали в качестве шантажного поведения. Помощь в использовании положительных эмоций для достижения целей.

• Работа по осознанию мифа о рождении, повлиявшего на формирование печального стиля жизни, помощь клиенту в признании права на радостную жизнь.

• Работа, организующая прощание клиента с эмоционально значимой потерей.

1. В чем сходство и различие печали и депрессии?

2. Почему поглаживания за болезнь ведут к формированию печали?

3. В чем состоят культурные основания состояния печали?

4. Почему вредно и опасно состояние жалости к себе?

5. Что такое «миф рождения»? Как он может создавать печаль?

6. Охарактеризуйте меланхолию как результат эмоциональной потери.

1. Бек А., Раш А., Шо Б., Эмери Г. Когнитивная терапия депрессий. СПб., 2003.

2. Бернс Д. Хорошее самочувствие. М., 1995.

3. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

4. Изард К. Психология эмоций. СПб., 1999.

5. Психология эмоций: Тексты / под ред. В. К. Вилюнаса, Ю. Б. Гиппенрейтер. М., 1984.

6. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

7. Хелл Д. Ландшафт депрессии. М., 1999.

8. Япко М. Депрессия. М.; СПб., 1996.

Гнев – это защитная эмоциональная реакция, побуждающая индивида преодолевать противостоящие ему силы, чтобы дать отпор или нанести вред кому-то, напасть на кого-то, победить его. В угрожающей ситуации эта эмоция может быть полезна, она мобилизует ресурсы индивида и помогает преодолеть опасность или препятствие.

Например, некоторые люди считают гнев единственным и универсальным средством решения проблем. Естественно, за такой стиль жизни они получают в награду множество дополнительных неприятностей, особенно если пытаются таким образом решить свою собственную внутреннюю проблему.

Эксплозивный гнев проявляется в агрессивных действиях, обвинениях, оскорблениях, общении «на повышенных тонах», моральном или другом давлении и т. д. Имплозивный гнев выражается в самокритике, чувстве вины, депрессии, нанесении себе вреда, самоизоляции и т. д. Один вид гнева может переходить в другой, встречается и смесь двух видов гнева – например, чувство обиды, когда человек гневается на другого и одновременно на себя, как бы «проглатывая» первичный гнев. Результатом столкновения двух видов гнева может быть истерический припадок.

С проблемой гнева к терапевту обращаются не столь часто, но в процессе рассмотрения какой-то другой проблемы гнев нередко выходит на первый план как доминирующая эмоция, определяющая прочие симптомы. Гнев, злоба, ненависть или обиды могут переполнять индивида, порождая депрессию, нарушения отношений, изоляцию, тревогу, многообразные психосоматические симптомы, даже психозы. Как признался один юноша, находившийся в пограничном состоянии: «Действительно, во мне столько злости, что “крыша едет”!» Злость и ненависть являются хроническими эмоциями, которые испытывают пациенты, имеющие очень серьезные диагнозы, а сила этих чувств поражает своими масштабами.

Однако и обычные, вполне здоровые люди порой страдают от избытка гнева, не знают, как с ним справиться, совершают поступки, о которых потом сожалеют, портят себе и другим настроение, а порой и жизнь. Гнев не следует путать с агрессией: гнев – это эмоция, а агрессия – поведение. Вместе с тем гнев часто толкает человека к совершению агрессии, он является ее важнейшей составной частью, поэтому литература, посвященная проблеме агрессии, во многом относится и к проблеме гнева.

Рассмотрим несколько моделей, объясняющих возникновение избыточного и неадекватного гнева.

Суммируем некоторые приемы работы с проблемой гнева:

• Работа на осознание основных источников и целей гнева: фамильный гнев, гнев для достижения цели, гнев как «спусковой крючок», гнев как перенос и т. д.

• Отделение клиентом себя от семейного гнева, безопасное выражение гнева (отреагирование), получение удовольствия от гнева [5].

• Решение первичной проблемы, чаще всего идущей из детства (в случае переноса, комплекса неполноценности, подавления чувств или родительских предписаний).

• Обучение клиента методам релаксации, принципам и навыкам уверенного поведения. Эти методы применяются в рамках бихевиористской терапии. Для более подробного знакомства следует обратиться к дополнительной литературе [10, 12].

• Конверсия (перевод) энергии гнева в энергию роста и развития слабой части личности, которая нуждается в защите [7].

• Методы когнитивной терапии. Состоят в том, чтобы проанализировать те мысли, которые приводят к реакциям гнева, и заменить их на адекватные и адаптивные [2, 8, 9].

Для освоения методов коррекции гнева и агрессии у детей см. [13].

1. Что такое гнев? В каких случаях он становится проблемой?

2. Сравните модели семейного гнева, гнева как инструмента достижения цели и гнева как «спускового крючка».

3. Сравните модели гнева как результата переноса, гнева как следствия неполноценности и гнева как средства подавления нежелательных влечений.

4. Сравните модели гнева как противодействия опасным родительским предписаниям, гнева как результата ранней травмы и гнева как средства защиты слабой части личности.

5. Опишите методы преодоления гнева, которые вам известны.

1. Бандура А., Уолтс Р. Подростковая агрессия: Изучение влияния воспитания и семейных отношений. М., 1999.

2. Бернс Д. Хорошее самочувствие. М., 1995.

3. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СПб., 1997.

4. Гринберг Д. Управление стрессом. СПб., 2004.

5. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

6. Кермани К. Аутогенная тренировка. М., 2002.

7. Линде Н. Д. Эмоционально-образная терапия: Теория и практика. М., 2004.

8. Мак-Кей М., Роджерс П., Мак-Кей Ю. Укрощение гнева. СПб., 1997.

9. Нейхард Дж. Властелин эмоций. СПб., 1997.

10. Прайор К. Не рычите на собаку. М., 1995.

11. Реан А. Агрессия и агрессивность личности. СПб., 1996.

12. Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1990.

13. Смирнова Т. П. Психологическая коррекция агрессивного поведения детей. Ростов н/Д, 2004.

Людям свойственно обвинять других в своих бедах, неудачах, неудовлетворительно сложившейся жизни и т. д. Кто этого не делал? Обвинения сродни гневу, но подоплека у них другая. Обвиняющие могут быть злыми или печальными, но и в том и в другом случае они стремятся повесить вину на кого-то и за что-то. Это поведение не имеет характера самозащиты, но преследует цель самооправдания, манипуляции и шантажа. Если обвиняешь кого-то другого в своих неудачах, то можно смириться с поражением и ничего не делать для улучшения своей жизни. С помощью манипуляции и шантажа можно заставить кого-то заниматься твоими делами либо эмоционально «расплачиваться за грехи».

Злые слова, доказывающие вину, часто слышат друг от друга мужья и жены. Неслышные миру упреки в адрес родителей: «Если бы они купили мне вовремя пианино…» и т. д. Громкие обвинения родителей и учителей в адрес своих детей или учеников. Немой укор с помощью грустного вида и слез, с помощью депрессии и болезни… Обвинения в адрес всей «этой жизни», всего мира, своей страны, своего правительства или начальства, лиц другой национальности или класса, самообвинения и т. д. Почти все эти обвинения не преследуют никакой практической цели, их цель – психологическая. Обвинители прежде всего хотят оправдать самих себя, снять с себя ответственность и… оставить все так, как оно есть. Обвинитель вроде хотел бы, чтобы изменился кто-то другой, но в глубине души он знает, что эта цель недостижима.

Беда в том, что никто не приходит к терапевту с запросом на избавление от собственных обвинений или обид. Однако эта проблема легко обнаруживается в результате анализа первичного запроса о депрессивном состоянии, нарушенных межличностных отношениях или об одиночестве. В запросе явно прослеживается тенденция все свои проблемы списать на кого-то другого, а от терапевта добиться сочувствия и одобрения. Обвинителям очень не хочется оказаться в роли людей, ответственных за свои проблемы, и они будут сопротивляться принятию контракта об отказе от обвинений.

Эта глава невелика по объему, однако значение данной проблемы трудно преувеличить. По большей части клиенты приходят к терапевту не для того, чтобы осознать что-то и изменить самого себя, а для того, чтобы обвинить кого-то другого и получить сочувствие. Тенденция кого-то или что-то винить в своих проблемах используется миллионами людей для того, чтобы снять с себя ответственность и ничего не менять ни в себе, ни в своей жизни, оставаясь очень недовольными и тем и другим.

Обвинителям никогда не удается окончательно доказать свою правоту (мы не говорим про обвинителей в суде), но они продолжают и продолжают настаивать на одном и том же, порой всю жизнь. Они делают это, даже когда их никто не слышит, внутри себя. Им бы хотелось повесить вину на этих других, но и тут они знают, что успеха не будет. Тогда зачем все это?

• Прежде всего, следует помочь клиенту осознать, насколько его психологическое и психосоматическое состояние страдает от его же стремления обвинять и обижаться. Также ему следует помочь понять ту главную цель, которую он на самом деле преследует. Он должен разочароваться в своих нереалистических и вредных целях.

• Ему необходимо помочь избавиться от идей ложной справедливости и возмездия. Помочь взять ответственность за свою жизнь и проблему на себя и направить свои усилия на улучшение здоровья и решение конкретной жизненной коллизии.

• В ряде случаев клиенту необходимо помочь отпустить свои прошлые амбиции, надежды и иллюзии и переключиться на реальные и возможные достижения.

• Далее ему следует помочь отпустить свой гнев, направленный против тех людей, от которых он хочет любви и заботы, а также гнев против тех, кто, по его представлениям, причинил ему тот или иной ущерб, отказаться от желания доказать и отомстить.

1. В чем суть психологического феномена обвинений и обид?

2. Какие основные цели ставит перед собой обвинитель?

3. Чем проявление обид отличается от обвинений?

4. В чем состоит главная надежда того, кто накапливает обиды?

5. Как сказываются обиды на психологическом и физическом здоровье «обижающегося»?

6. Какие методы работы с обвинениями и обидами вам известны?

1. Гаулстон М., Голберг Ф. Психологические ловушки. СПб., 1997.

2. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

3. Джеймс Д., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. М., 1995.

4. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2002.

5. Мак-Кей М., Роджерс П., Мак-Кей Ю. Укрощение гнева. СПб., 1997.

6. Скиннер Р., Клииз Д. Семья и как в ней уцелеть. М., 1995.

Ревность – весьма мучительное чувство, оно отравляет порой самые прекрасные отношения. Она может проявляться в легкой форме, например, в раздражении и обиде, когда любимый человек проявил внимание к кому-то другому, а может приводить к постоянным внутренним терзаниям, повышенной подозрительности, скандалам и унижениям, слежке и провокациям, вплоть до бредовых фантазий и применения насилия. Тревога, подозрения и гнев сплетаются в ревности в плотный клубок. Ревность содержит в себе и обвинения, и обиды, поэтому эта глава продолжает предыдущую и обе дополняют друг друга.

Гнев обычно направлен на воображаемого соперника, но поскольку тот недоступен или проявления гнева опозорили бы самого ревнивца, последний изливает упреки и обвинения, правдоподобные и совершенно нелепые подозрения на того, чьей любовью дорожит. В результате диких и несуразных скандалов он получает все меньше любви, а может и вовсе потерять то, что так хотел сохранить. Любимый человек чувствует себя объектом, которым хотят владеть насильно, и возмущается посягательствами на свою свободу и суверенный внутренний мир. Он считает ревнивца собственником и тираном и ведет с ним незримую войну, которая может закончиться полным разрывом.

Ревность не всегда связана с сексуальными отношениями. Артист, например, может ревновать по поводу успеха другого артиста.

Ревность можно связывать с биологической потребностью оставить после себя именно свое потомство. Так, львы дерутся за право владеть самками данного прайда, а победивший лев убивает всех детенышей побежденного соперника. Однако львы никогда не нападают на самок, они конкурируют между собой, но не изводят себя и «любимую» подозрениями и гневом. Конкуренция отличается от ревности тем, что индивид старается превзойти реального или воображаемого соперника в каком-то качестве, а не в нападках на объект любви.

Причины возникновения ревности не исследованы в достаточной степени, но можно выдвинуть несколько основных моделей.

• Основная стратегия в работе по данной теме – помощь клиенту в осознании истинных причин своей ревности.

• После определения причины ведется работа в тех «точках», где находится источник ревности. Эта работа направлена на преодоление комплекса неполноценности, родительских предписаний, детской ревности или проекции своих сексуальных желаний.

• Хорошим методом может служить моделирование ситуации, в которой клиент испытывает ревность. Ему предлагается побывать на разных пустых стульях, отвечая на вопросы терапевта от имени себя, своей ревности, ревнуемого субъекта и т. д.

• Проводится работа, направленная на повышение уверенности клиента в себе, на укрепление его чувства собственного достоинства, уменьшение эмоциональной зависимости.

• Поскольку ревность – это гнев, то может проводиться работа по переводу энергии гнева в энергию роста и развития защищаемой с его помощью части личности.

1. Опишите чувство ревности.

2. В чем ревность подобна гневу, обвинениям и обидам?

3. Какие модели, объясняющие происхождение ревности, вы можете назвать?

4. Какие методы могут быть применены для преодоления ревности?

1. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2002.

2. Мак-Кей М., Роджерс П., Мак-Кей Ю. Укрощение гнева. СПб., 1997.

3. Скиннер Р., Клииз Д. Семья и как в ней уцелеть. М., 1995.

4. Терентьев Е. И. Бред ревности. М., 1991.

5. Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы. М., 1993.

Зависть – мучительное чувство, но редко клиенты признаются в нем, потому что это чувство еще и стыдное. Тем более редко ставится вопрос об избавлении от зависти. Тем не менее в структуре человеческих проблем чувство зависти зачастую играет важную, а иногда и основную роль. Поэтому психолог может обнаружить чувство зависти внутри заявленной темы как основу проблемы, без разрешения которой успех не будет достигнут.

Объектом зависти могут служить не только материальные блага, любовь кого-то к другому человеку, его слава и т. д., но и какие-то качества его личности, например красота или талант. Но объект зависти является символом престижа и успеха, обладание им «поднимает» человека в глазах общества на определенную «высоту». Отсутствие же этого объекта унижает человека, его не имеющего, способствует развитию в нем чувства неполноценности. Зависть может привести как к депрессивным состояниям, так и к развитию агрессивности, коварству, ревности, обидам, самоуничижению, ощущению несостоявшейся жизни и другим негативным последствиям. Эмоция зависти и различные точки зрения на ее происхождение хорошо изложены в книге Е. П. Ильина [3].

Основа зависти – сравнение себя с кем-то другим. Индийская притча рассказывает, как один раджа нарисовал прямую линию на песке и обещал всякому, кто сделает ее короче, не прикасаясь к ней, полцарства. Многие пытались, но ничего у них не вышло, они поплатились головой за свою самоуверенность. Наконец все отчаялись и прекратили попытки решить эту нерешаемую задачу. Но однажды пришел какой-то веселый парень из далекой деревни, чем-то напоминающий русского Иванушку-дурачка, и нарисовал рядом с первой линией вторую, более длинную…

В сознании людей зависть бывает «черная» и «белая». Черной называют зависть, смешанную с неприязнью, даже с ненавистью к обладателю желанных предметов или качеств. Такая зависть толкает завистника к тому, чтобы отнять желаемый объект у другого, присвоить его себе или хотя бы лишить обладания им того, кому он принадлежит. Может быть, как-то подло навредить собственнику объекта, даже убить его. Как это произошло в известной всем пьесе Пушкина «Моцарт и Сальери».

Белая зависть предполагает доброжелательное отношение к человеку, обладающему желанным объектом или качеством, даже восхищение им, связанное с намерением достичь тех же «высот» или приобщиться к ним через дружбу с этим человеком. Например, почитатель знаменитого писателя может завидовать его славе, но не злится на него, а восхищается им и просит у последнего автограф, чтобы таким образом присоединиться в какой-то мере к желанной славе. Потом он будет показывать автограф своим друзьям, вызывая зависть уже у них.

Зависть осуждается и скрывается, из-за этого мало изучается, но именно она является мощнейшим двигателем человеческого поведения и даже кошмарных социальных потрясений. Зависть заставляет людей стремиться превосходить других хоть в чем-то, но признать чужое превосходство хоть в чем-то для многих людей совершенно невыносимо. Чтобы никто не страдал от зависти, люди попытались создать общество абсолютного равенства. К чему это привело, мы знаем.

Зависть может стимулировать людей к поиску самосовершенствования, но порой и к жестокой и нечестной конкуренции.

Зависть часто заставляет человека добиваться того, что ему совершенно не нужно, лишь бы превзойти того, у кого это есть. Этим пользуются коммерческие структуры, формируя потребность обладания некоторыми престижными вещами. Одна из самых распространенных мотиваций к покупке некоторых вещей – «чтобы быть не хуже других».

Завидуют обычно тому, кто находится вблизи или имел те же стартовые условия, но добился большего. Поэтому часто братья и сестры завидуют друг другу, также коллеги, занимающиеся одной работой, одноклассники и однокурсники завидуют тому, кто больше преуспел, жители одной деревни завидуют «богатеям», спортсмены одной команды могут завидовать победителю в соревновании и т. д. Д. Карнеги описывал случай, когда он вместе с одним из отпрысков семьи Рокфеллеров шел по аэродрому к самолету «Боинг», принадлежавшему этому отпрыску. Тот показал ему на другой «Боинг», огромных размеров, и сказал: «Это “Боинг” моего дяди! Когда я разбогатею, я куплю себе такой же!» Его «Боинг» был значительно меньше…

Люди мало завидуют тем, кто не рос вместе с ними, не был «однокашником», не занимался одним делом… У них меньше оснований сравнивать себя с этим человеком и ощущать собственную неудачу «на фоне» его успеха. Обычный человек не сравнивает себя с каким-нибудь миллиардером или известной кинозвездой, ведь он не рос с этим человеком в одной семье или на одной улице, не занимался тем же бизнесом и не пробовал себя в роли киноактера. Дальняя дистанция не позволяет сравнивать себя с этим суперуспешным человеком и смиряться с уничижительным выводом о себе самом.

Зависть касается обычно того параметра, в отношении которого происходит конкуренция в некотором сообществе. Например, девочки конкурируют друг с другом по красоте и могут невыносимо завидовать однокласснице, что у нее такие стройные и длинные ноги или такие густые и красивые волосы… Мальчики же конкурируют по силе, ловкости, уму или богатству. Они могут завидовать какой «крутой» мобильный телефон у одноклассника или какой он сильный в драке и т. д. «Умники» тоже могут вызывать зависть, именно поэтому их порой преследуют другие мальчики, стараясь доминировать над ними с помощью силы.

Огромное значение для формирования зависти имеет родительское воспитание. Когда ребенку все время ставят в пример кого-то, принижают его способности, постоянно указывают, что кто-то лучше, большего добился, то завистливый характер формируется автоматически. Если сами родители показывают пример завистливого поведения, то дети так же легко усваивают этот урок.

Существует и стремление вызывать зависть у других! Это удовольствие, к которому стремятся многие. Представление о том, как у кого-то вытянется или побледнеет физиономия от зависти, является мощным двигателем для стремления к успеху. Исключительность, уникальность чего-то, чем человек обладает, заставляет всех соперников завидовать, особенно приятно, если они никак не могут добиться того же самого. Управление чужой завистью избавляет от своей собственной и подтверждает чувство превосходства. Стремление к превосходству с целью компенсации чувства неполноценности наиболее подробно и содержательно используется в концепции А. Адлера [1]. Другой стороной этого явления служит страх чужой зависти (сглазят! или отнимут, перещеголяют и т. д.). Это порождает стремление прибедняться, скрывать свои достоинства и успехи, богатство и т. д.

Зависть, испытанная в детстве, порой может породить проблемы, которые клиент потом несет с собою всю жизнь.

Еще З. Фрейд [5] описывал явление, которое он называл завистью к пенису, за что его просто ненавидят феминистки. Он считал, что девочки в фаллический период развития (с трех до шести лет) чувствуют себя кастрированными и завидуют мальчикам, что у них есть такая замечательная «штука». Может быть это объясняется не завистью к анатомической детали мальчиков, но теми преимуществами, которыми с точки зрения девочек обладают мальчики: активностью, силой, самостоятельностью, инициативой, смелостью и т. д. Некоторые девочки стремятся развить в себе мальчишеские черты и способы поведения, чтобы компенсировать свое чувство неполноценности.

Но понятно, что выбор половой идентичности определяется не книжками, а какими-то более существенными факторами семейного воспитания. Обычно когда дочери сообщается, что все ждали мальчика, или когда отец в семье отсутствует, то девочка развивает в себе мужские черты.

Единственный в семье мальчик обычно соревнуется с отцом, если отец недостижим для него, то он может пойти каким-либо отклоняющимся путем развития.

Эту историю в качестве метафоры я рассказываю другому молодому сыну мультимиллионера, который отличался хулиганством, алкоголизмом, неуправляемостью, нежеланием учиться и работать, пробовал наркотики и т. д. А этот молодой человек с гордостью заявляет мне: «А у меня на счету три папиных машины!» В другой раз он также гордо заявляет: «Я испытал в жизни такое, что вам и не снилось…» Это он намекал на свои полукриминальные приключения, наркотики, женщин и еще на что-то.

Но все, что было рассказано до сих пор, это зависть к другим людям. Но бывает, и не так уж редко, когда человек завидует себе самому. Эта проблема препятствует развитию и достижению успеха. Никто не достигал успеха сразу, многие люди прошли через этапы непонимания, отвержения и неудач. Но тот, кто стремится к успеху, естественно отвергает в себе «неудачника». Он не может смириться со своим неуспехом и изо всех сил рвется к достижениям. Но, когда он близок к успеху или даже достиг его, почему-то он не чувствует радости, а порой даже испытывает депрессию. Даже порой почему-то теряет все свои достижения и скатывается в алкоголизм или апатию.

Внутри него живет такая часть личности, которая ощущает себя неудачником (человек может этого не осознавать) и недовольна успехами основной личности, хочет, чтобы та вернулась в состояние неудачности, и «ставит ей подножки».

• Открытие терапевтом того, что проблемы, заявляемые клиентом, в качестве первоисточника имеют чувство зависти к тому или иному лицу.

• Помощь клиенту в осознании своей зависти и взаимосвязи между этим чувством и обсуждаемыми негативными психологическими и психосоматическими явлениями.

• Помощь клиенту в осознании того, что зависть является оборотной стороной неуважения к самому себе, непринятия самого себя таким, какой ты есть.

• Помощь клиенту в признании самого себя, принятии отвергнутых им частей собственной личности, становлении интегрированной личностью, развитии самоуважения.

• Помощь клиенту в осознании собственного пути в жизни, собственных достижений, прекращении сравнения и соревнования с другими. Быть самим собой и одобрять самого себя!

• Помощь клиенту в интеграции с другими людьми, развитии его кооперативных чувств (любви, дружбы, чувства нужности и т. д.). Развитие в нем стремления к взаимопомощи и близости по отношению к другим людям.

1. Почему зависть всегда основана на чувстве неполноценности?

2. Какую роль в формировании зависти играет чувство недостижимости желаемого?

3. Можно ли жить, не сравнивая себя с другими? Что для этого необходимо?

4. Что такое зависть к пенису у женщин? Действительно ли это чувство им свойственно?

5. Что такое кооперативные чувства и их роль в человеческой жизни?

1. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. М., 1995.

2. Джеймс Д., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. М., 1995.

3. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2002.

4. Котляров А. В. Освобождение от зависимостей. М., 2005.

5. Осборн Р. Фрейд для начинающих. Минск, 1998.

6. Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1990. (Гл. «Гештальт-терапия».)

Стыд проявляется в тех ситуациях, когда человека оценивают или он ожидает чьей-то оценки. Например, на экзамене студентка почему-то вся заливается краской и от страха и смущения не может нормально отвечать, хотя прекрасно знает билет, причем это происходит на каждом экзамене. Некоторым людям мучительно трудно проходить отбор при приеме на работу, даже послать свое резюме в ту или иную фирму. Часто человек испытывает стыд при знакомстве с новой компанией и в других ситуациях, когда оказывается на виду.

Стыд является формой гнева по отношению к самому себе, он заставляет бить самого себя кулаком по голове, говоря: «Какой же я дурак!», или краснеть как рак при воспоминании о своем «позоре», или ходить с поникшей головой, считая, что «теперь» его все точно отвергнут. Стыдящийся человек в глубине души уверен: «Если бы они меня лучше знали, они бы поняли, какой я плохой».

• Помочь клиенту в осознании чувства стыда, причин, способствующих его возникновению и многочисленных последствий для жизнедеятельности и самочувствия клиента.

• Клиент, входя в воображении в те ситуации, где его стыдили, дразнили, унижали и т. д., дает отпор преследователям, желательно в той же форме, но несколько юмористически. Отпор дается до тех пор, пока клиент не почувствует, что больше не боится преследователей и может их простить.

• Входя в воображаемое общение со своими родителями, клиент отказывается от подчинения предписанию, создающему чувство стыда. Сообщает им, что он хороший и достойный ребенок, ему нечего стыдиться.

• Клиент создает образ своего Внутреннего родителя, который критикует и стыдит его, и парадоксально сообщает ему, что больше не будет критиковать и стыдить его. Это делается до тех пор, пока Внутренний родитель не изменится и не станет добрым и заботливым.

• Человеку, который стыдится танцевать, петь, читать стихи и т. д., может быть оказана групповая поддержка. Помощь группы состоит в том, что вся группа вместе с клиентом танцует, поет, декламирует стихи и т. д., делая это намеренно нелепо, ошибаясь, запинаясь, падая и веселясь и проявляя добрые чувства друг к другу.

• Помочь клиенту в осознании им подлинных причин, вызывающих его чувство вины, бесперспективность и вредность этого состояния. Если необходимо, привести клиента к искреннему раскаянию.

• Разоблачить миф о рождении, снять с клиента ответственность за собственное рождение. Клиент должен принять родившегося себя как достойного и любимого существа, имеющего право на жизнь и право быть самим собой.

• В случае вины, произошедшей по причине родительских предписаний, необходимо создать адекватные контрпредписания, помочь клиенту стать родителем самому себе.

• В случае вины, носимой «как орден», следует переориентировать индивида на радостное служение нуждающимся в этом людям.

• В случае бреда вины и при вине реальной одинаково хорошим приемом может быть переключение клиента на задачу компенсации причиненного (воображаемого или реального) вреда тому, кто от этого пострадал, или другим людям.

• В случае реальной вины нужно сначала помочь клиенту прийти к искреннему раскаянию и измениться в том психологическом качестве, в котором это необходимо. Далее использовать метод, описанный в предыдущем пункте.

• В случае когда индивид вредит, чувствует вину и продолжает вредить, следует заключить с ним контракт о том, что он прекращает вредить, как бы обстоятельства ни подталкивали его к этому. Затем необходимо помочь ему «выбросить» вину и заменить ее самоуважением.

• Во всех случаях воображаемой вины следует вести работу так, чтобы клиент «выбросил» вину, отказался от самонаказания и заменил это чувство самоуважением.

• В работе с чувством вины показали свою эффективность методы когнитивной терапии [4].

1. Охарактеризуйте чувство стыда. По каким причинам оно возникает?

2. Чем чувство вины отличается от чувства стыда?

3. Какие методы работы с проблемой стыда вам известны?

4. Какие модели возникновения вины вы можете назвать?

5. Каковы разновидности мифа о рождении, формирующего чувство вины?

6. Как следует работать с мифом о рождении?

7. Охарактеризуйте другие известные вам методы работы с чувством вины.

8. Почему раскаяние является позитивной альтернативой чувства вины?

1. Бернс Д. Хорошее самочувствие. М., 1995.

2. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

3. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2002.

4. МакМаллин Р. Практикум по когнитивной терапии. СПб., 2001.

5. Нельсон-Джоунс Р. Теория и практика консультирования. СПб., 2000.

6. Поттер-Эфран Р. Стыд, вина и алкоголизм. М., 2002.

В песне поется: «Не прожить нам в мире этом без потерь, без потерь…» Близкие и дорогие нам люди умирают, любимые или друзья уходят, мечты не сбываются, теряется престижная работа, приходится уезжать из родного дома, расставаться с родиной, можно разориться, остаться одному и т. п. Почти каждый сталкивается с подобными переживаниями и учится жить заново, уже без того, что было так дорого его сердцу. Постепенно боль от утраты становится меньше, человек справляется со своими горестями и начинает жить сегодняшним днем, снова получая радость и счастье от того, что у него есть, или просто от факта своего бытия в этом мире.

Однако для многих людей психологическое расставание затягивается на годы, они все еще живут там, в прошлом, которого уже нет, отрицая настоящее и отказываясь от будущего, впадая в депрессию или просто не допуская радость в свою жизнь. Например, их больше ничего не интересует, им кажется, что мир для них опустел, энергия куда-то утекает, они грустны и унылы, не замечают никого вокруг себя, у них развиваются те или иные психосоматические симптомы и т. д. Незавершенные отношения из прошлого не позволяют им строить новые, утраченные надежды на будущее – осуществлять новые планы…

Для того чтобы прошлое не влияло отрицательно на настоящее и будущее, необходимо проститься с ним, сохранив воспоминания, опыт и все хорошее, что оно дало человеку. Можно страдать, притягивая к себе то, чего уже нет, а можно жить сейчас, радуясь тому, что «это у меня было», позволяя ему освещать свой дальнейший путь.

В случае смерти кого-то очень значимого считается, что в первое время терапия неуместна и неэффективна. Можно оказывать поддержку и смягчать горе, но не следует вмешиваться в естественный процесс переживания горя, прерывать его. Не существует общепринятых стандартов для оказания помощи в таких случаях, но все-таки терапию следует применять не раньше чем через полгода после смерти значимого для клиента человека. Однако если горе настолько сильно, что индивид теряет контроль над собой, совершает суицидальные попытки, впадает в ступор, испытывает невыносимую душевную боль, то помощь необходимо оказывать и раньше. Чаще всего это просто помощь присутствия и выслушивания, переключения, утешения и увещевания.

Иногда допустимы и резкие воздействия.

Например, одна женщина безудержно и очень громко рыдала в храме по умершему мужу. Проходивший мимо священник осуждающе сказал: «Вы думаете, что вы его жалеете. Нет, вы себя жалеете!» После этих слов она как бы опомнилась и перестала так рыдать.

Считается, что срок нормального процесса переживания подобной потери составляет примерно год. Если и после этого срока человек не справился с горем, например, находится в депрессии, все время плачет, неспособен нормально работать, испытывать радость, погружен в прошлое, имеет неприятные психосоматические симптомы, то ему следует обратиться за психологической помощью.

Ф. Перлз разработал для решения таких задач следующую пятиступенчатую схему прощания [1].

1. Факты.

2. Незаконченные дела.

3. Прощальная церемония.

4. Оплакивание.

5. Приветствие сегодняшнему дню.

На первом этапе терапевт добивается того, чтобы клиент признал факты фактами. Иными словами, согласился, что данный человек действительно умер, что он действительно переехал жить в другую страну, что развод действительно произошел и т. п. Многие клиенты, будучи совершенно здоровыми и трезвыми людьми, не согласны признать, что то, что случилось, случилось на самом деле. Например, клиент может открыто отрицать факт смерти: «Нет, я не могу признать, что он умер, для меня он все равно живой». Если терапевт согласится с этим утверждением, то дальнейшая терапия будет бессмысленна. Поэтому ему следует мягко, но настойчиво сказать: «Вы обманываете себя и знаете это. Он умер, и если вы этого не признаете, то и дальше будете психологически прикованы к его могилке. Хотите ли вы этого?»

Клиент может отрицать факт смерти незаметным для себя образом.

Такие фразы терапевта могут показаться жестокими, вызвать поток слез у клиента, но они создают основу для перехода к искреннему прощанию и поэтому необходимы. В противном случае терапевт вступит с клиентом в незаметный сговор, помогающий тому отрицать истину и не решать свою проблему. Чтобы действительно сказать «Прощай», клиент должен смириться с фактом, что любимый человек мертв и не может ходить, говорить, знать – по крайней мере, здесь, на земле.

На втором этапе следует спросить клиента о том, какие незаконченные дела не позволяют проститься с умершим. Эти дела клиент завершает в своем воображении. Иногда необходимо о чем-то поговорить с умершим, выразить ему какие-то чувства или, к примеру, сходить с ним на рыбалку. Нередко клиент может очень злиться на умершего за то, что тот так рано ушел и оставил его одного.

Когда все незаконченные дела завершены, клиенту следует представить прощальную церемонию, предпочтительно в виде похорон и погребения. Главное, в конце церемонии представить умершего человека мертвым и сказать ему: «Ты умер. Прощай!» Если клиент был на похоронах, воспоминание об этом может быть излишним, но прощание так или иначе необходимо сделать несомненным и окончательным.

Религиозные убеждения о потусторонней жизни могут препятствовать окончательному прощанию, поскольку дают лазейку для постоянного воображаемого общения с умершим, т. е. сохранения его как бы живым. Однако эти же убеждения могут предоставить шанс спокойно и по-доброму попрощаться с умершим и отпустить его, позволив тому найти успокоение и счастье в иной жизни. В качестве иллюстрации приведем притчу.

Жесткость требований терапевта может создать у клиента иллюзию, что он теперь лишен возможности даже представить любимого человека, что его принуждают действовать по принципу «с глаз долой – из сердца вон». Это не так, клиент может вспоминать и фантазировать, доставляя себе радость тем, что это у него было и добрые чувства остались с ним навсегда, но он признает, что это воспоминания и фантазии, он не пытается сделать их действительностью и не страдает от того, что они не являются действительностью.

После того как совершена прощальная церемония и сказано последнее «Прощай», естественным образом наступает фаза оплакивания. Терапевт способствует тому, чтобы слезы были выплаканы, чтобы они «не застряли» где-то между горлом и глазами. Для этого он одобряет слезы, говорит клиенту, когда тот начинает плакать, но стыдится слез и сдерживается, что «это хорошо». Иногда помогает парадоксальный совет: «Скажите вашим слезам: “Я не позволю вам вытечь…”» В результате слезы текут ручьем… Могут помочь дружеские объятия кого-то из группы. Хорошее средство, когда клиент просто представляет, как идет дождь до тех пор, пока сам собой не кончится и не выглянет голубое небо и солнышко. Дождь является полным аналогом слез. Реальные слезы могут сопровождать воображаемую картину дождя, но могут и не пролиться. С окончанием представляемого дождя подавленных слез не останется. Оплакивание нужно для того, чтобы сделать прощание весомым и освободить энергию для новой жизни. В некоторых случаях в оплакивании нет необходимости и не следует его искусственно стимулировать.

После оплакивания следует помочь клиенту перейти к новой жизни и сегодняшним делам. Тут могут помочь друзья и члены терапевтической группы. Клиенту нужны отвлекающие занятия и разговоры, отдых, забота о нем, что важно, забота о других людях. В ходе терапии также полезно провести воображаемую церемонию приветствия настоящего дня. Клиенту предлагается представить новый день, солнечный и умытый дождем, и приветствовать его, раскрыть перед ним объятия… Если клиент неспособен этого сделать, то следует вернуться к недоработанным темам.

Анализируя данный случай, следует указать, что этапы признания фактов, завершения незаконченных дел, прощальной церемонии клиенткой были уже пройдены. Оставалось только совершить оплакивание и окончательно отпустить то, что воспринималось как самое ценное в этих отношениях, что и было сделано.

Многие родители не могут окончательно отпустить умершего ребенка и для сохранения своей иллюзии, что он жив, организуют как бы домашний музей из вещей и фотографий ребенка, создавая атмосферу чего-то священного и неприкосновенного. Это не только способствует вечному сохранению их чувства горя и потери, стагнации их дальнейшей жизни, но и сказывается на психологическом здоровье других детей, если они есть. Живые дети могут начать завидовать мертвому ребенку, что его так любят, и лелеять мечты о собственной смерти. Они учатся быть печальными и проникаются ощущением безнадежности жизни.

Например, мать, у которой умер старший сын, постоянно водила младшего к нему на могилу, где рассказывала, каким хорошим был его старший брат и как надо его сильно любить. В результате младший постоянно находился в состоянии депрессии и открыто говорил одноклассникам и учителям, как ему все это надоело и как он мечтает поскорее умереть. Тем более что ему, живому, мать не уделяла той любви и внимания, которых удостаивался умерший брат, она постоянно была занята на работе.

Бездетные семьи, которые хотели бы взять себе приемных детей, прежде должны проститься со своими нерожденными детьми и со своими амбициями по этому поводу. В противном случае они никогда не смогут по-настоящему принять и полюбить приемных детей, всегда будут чувствовать, что это не их дети, могут даже возненавидеть их за это.

Очень опасно давать ребенку имя ранее умершего ребенка. Он может понять это так, что он сам по себе не важен, важен тот, другой, что он должен жить взамен того, а не сам по себе. Это приводит к потере смысла жизни и неосознанной тяге к смерти.

Некоторые клиенты не могут проститься, потому что над ними довлеет семейная или национальная традиция, предписывающая вечно оплакивать умерших. Этим людям стоит объяснить, что проститься и отпустить не означает забыть и не уважать. Есть хорошая поговорка: «Живые заботятся о живых». Жизнь не должна состоять из одних стенаний и сожалений.

Хрестоматийными стали примеры судеб молодой жены Грибоедова, которая больше не вышла замуж, или возлюбленной графа Резанова из рок-оперы «“Юнона” и “Авось”». Вряд ли эти примеры учат чему-то хорошему. Скорее, они учат неуважению к собственной жизни, к своему предназначению, учат вечной печали, вечной фиксации на своей потере. На наш взгляд, вечное страдание по умершему является и неуважением к нему самому. Нам думается, что и Христос не хотел, чтобы люди вечно страдали по его смерти, а скорее – чтобы нашли радость в его учении. Однако пусть каждый сам решит этот вопрос для себя.

Разводы также желательно сопровождать церемонией прощания, когда бывшие супруги отпускают друг друга и обещают больше не вмешиваться в жизнь своей бывшей половинки, а детям объясняют, что те не несут ответственности за то, что папа и мама больше не будут жить вместе.

Такого же внимания заслуживают проблемы прощания с любимым домом, родиной, с амбициями, с работой (когда она была больше, чем работой, скорее – образом жизни). Может понадобиться процедура прощания при потере ноги или руки, другой части тела.

Например, у женщины была удалена одна грудь, ее сексуальные отношения с мужем совершенно расстроились [1]. Терапевт провел работу по прощанию с грудью с обоими, после чего их совместная жизнь снова обрела полноценность и счастье.

Итак, проблема утраты может иметь различные формы, но основная задача терапевта во всех случаях – помочь клиенту проститься со своей потерей, только тогда от переживания горя он сможет перейти к полноценной здоровой жизни. Эта проблема имеет много общего с проблемой эмоциональной зависимости, рассматриваемой в следующей главе, поэтому и применяемые методы могут быть одинаковы или похожи.

• Метод прощания (в соответствии с пятиступенчатой моделью Ф. Перлза).

• Присутствие. В ряде случаев терапевту необходимо и достаточно просто присутствовать. Особенно на начальных стадиях горя человеку крайне важно ощущать присутствие кого-то рядом. Доброе физическое прикосновение, если оно допустимо, не имеющий глубокого значения разговор о чем-то постороннем, просто молчание могут оказать существенную поддержку, о которой индивид вспоминает потом с благодарностью.

• Слушание. Внимательно выслушать человека, пережившего горе, потерю, – значит оказать ему в высшей степени важную поддержку. От терапевта не требуется никаких комментариев и советов: своими краткими вопросами, внимательным и сочувствующим взглядом, кивками, просто междометиями (типа «угу», «да-да») он поощряет продолжение «исповеди» со стороны клиента, которому необходимо выговориться.

• Релаксация и отвлечение. Терапевт способствует психологическому и физическому расслаблению клиента. Простые фразы типа «Сядьте поудобнее», «Подышите поглубже, пожалуйста», «Мягко положите ладони на лицо» и т. д. могут способствовать существенному расслаблению страдающего индивида. Также рекомендуется отвлекать клиента от тягостных мыслей, переключая его внимание на других людей, на радостные и оптимистические стороны действительности, на простые дела, которые необходимо сделать, и т. д.

• Другие методы работы с проблемой утраты можно найти, например, в книге И. Г. Малкиной-Пых [4].

1. Перечислите ситуации, в которых необходимо помогать попрощаться с потерей.

2. Назовите этапы метода прощания, предложенного Ф. Перлзом.

3. В чем могут состоять трудности этапа признания фактов?

4. Почему необходимо помочь клиенту завершить незавершенные дела?

5. В чем смысл прощальной церемонии и оплакивания?

6. Как перейти в новую жизнь?

1. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

2. Изард К. Психология эмоций. СПб., 1999.

3. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. СПб., 2002.

4. Малкина-Пых И. Г. Экстремальные ситуации. М., 2005.

5. Перри Г. Как справиться с кризисом // Фонтана Д. Как справиться со стрессом. М., 1995.

Из всего обширного класса эмоциональных зависимостей мы выбрали для рассмотрения, с одной стороны, узкий, но с другой – достаточно распространенный тип явлений, в быту называемый несчастной любовью. Проблема эмоциональной зависимости имеет много общего с предыдущей темой, и решение ее в принципе точно такое же: надо попрощаться с тем человеком, от которого зависишь. Зависимость проявляется в том, что клиент теряет свою волю и самостоятельность, общаясь с некоторым человеком. Клиент действует не сам по себе, а в соответствии с желаниями и поведением другого лица, причем это лицо сохраняет собственную автономию и использует свою эмоциональную власть над данным субъектом ему во вред. Если отношения прекращаются, то жертва такой психологической зависимости может впасть в депрессию, потерять смысл жизни, будет неспособна построить новые, удовлетворительные отношения.

Партнер, психологическая связь с которым никак не может прекратиться, хотя приносит клиенту страдания, предстает в разных обличьях. Он может быть тираном, избивающим свою жену; алкоголиком или наркоманом, которого эмоционально зависимый человек усердно и безнадежно спасает от гибели; просто безалаберным и безответственным человеком, требующим опеки; несчастненьким, который «погибнет без поддержки»; бывшим мужем, шантажирующим жену самоубийством; любящей матерью, не дающей «ребенку» создать свою семью, постоянно контролирующей его; бывшим возлюбленным, которого клиент не в силах забыть, и т. д.

Эмоциональная зависимость определяется механизмом фрустрации, т. е. зависимый человек только потому и зависим, что не может получить от данного партнера то, чего страстно желает, но все-таки надеется когда-то это получить, он «висит на крючке будущего». Он чувствует, что не может самостоятельно обеспечить себе этого, заработать, добиться этого и т. д. Например, люди, обладающие оральным характером, ощущают, что не могут обеспечить самим себе необходимую поддержку и заботу, они испуганы суровостью внешнего мира и жаждут получать внимание, нежность и утешение. Если они надеются получить это от кого-то, то могут попасть в серьезную эмоциональную зависимость от человека, страдая, унижаясь, скандаля, требуя больше и больше любви и т. д.

Психоаналитики говорят: «Мать должна присутствовать, чтобы быть покинутой». Это означает, что фрустрирующие матери, не дающие своему ребенку достаточно любви и внимания, создают зависимых детей, которые всю жизнь к ним привязаны и мечтают когда-нибудь получить то, чего были лишены в детстве. Дети все время обижаются, но терпят обиды, прощают и стараются «выслужиться» перед мамой.

В других случаях зависимый человек надеется получить благодарность, любовь, счастливую семью ценой стараний и страданий. Или он боится спровоцировать гибель важного для него индивида от алкоголя, наркотиков, азартных игр и т. д. и т. д. Последний вариант встречается не так уж редко и порой оборачивается настоящей трагедией для зависимого человека. Он становится так называемым ко-больным, вся его жизнь искривляется и подлаживается под уродливое поведение и эгоцентрический характер партнера.

• Метод возвращения «неверно вложенных капиталов».

• Метод разъединения в случае эмоционального слияния.

• Метод обретения самостоятельности в случае оральной зависимости.

• Также пригоден метод прощания с потерей, описанный в предыдущей главе.

Тем, кто более подробно хотел бы ознакомиться с этой темой, а также с проблемой зависимостей другого рода, следует обратиться к дополнительной литературе [1–8].

1. Что такое эмоциональная зависимость?

2. Какие причины возникновения эмоциональной зависимости вам известны?

3. Как можно решить проблему эмоциональной зависимости в случае «неверных капиталовложений»?

4. Как решается проблема психологического слияния?

5. Как решается проблема оральной зависимости?

1. Бернс Д. Хорошее самочувствие. М., 1995.

2. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

3. Котляров А. В. Освобождение от зависимостей. М., 2005.

4. Поттер-Эфран Р. Стыд, вина и алкоголизм. М., 2002.

5. Психология и лечение зависимого поведения / под ред. С. Даулинга. М., 2000.

6. Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1990.

7. Свит К. Соскочить с крючка. СПб., 1997.

8. Уайнхолд Б., Уайнхолд Д. Освобождение от созависимости. М., 2002.

9. Энтони Р. Преодолеть невозможное. СПб., 1997.

Навязчивости разного рода свойственны огромному числу людей, большинство из которых совершенно здоровы. Навязчивости бывают двух типов: навязчивые мысли (обсессии) и навязчивые действия (компульсии). Чаще всего одно сопровождает другое. В случае когда эта проблема становится очень острой, ставится диагноз – обсессивно-компульсивный невроз.

Навязчивости могут проявляться в том, что индивид по пятьдесят раз в день моет руки так, что кожа на них покрывается трещинами. Или соблюдает нелепые ритуалы, чтобы оградить себя от несчастий. Или много раз перепроверяет сделанную работу. Или несколько раз возвращается, чтобы проверить, действительно ли он запер дверь в квартиру, погасил свет, закрыл воду и выключил плиту и т. д. Кому-то все время лезут в голову «грязные» или страшные мысли: в воображении они обзывают грубыми словами авторитетных и любимых людей, святотатствуют, совершают преступления или другие грехи и изо всех сил борются с этими мыслями, изгоняя их из сознания. Кто-то мучается от бессонницы и тревожных мыслей, постоянно беспокоится о других или о своем будущем.

Личность, страдающая от таких проблем, обычно обладает рядом типичных черт характера. Это люди аккуратные, стремящиеся к порядку и точному распорядку, в высокой степени контролирующие свое поведение. Они боятся всех неопределенных ситуаций, спонтанности, открытого проявления чувств, тревожатся о последствиях любых действий, опасаются совершить ошибку. Предпочитают, чтобы их жизнь была подчинена одному и тому же распорядку.

Обычно это высокопорядочные и совестливые люди с жесткими моральными критериями, применяемыми прежде всего к самому себе, обеспокоенные мнением других людей о себе. Они не позволяют себе быть такими, какие они есть, зачастую плохого мнения о себе и злятся на себя, не прощают своих слабостей и грехов. Они стремятся все делать по правилам, соответствовать нормам и стандартам, не выходить «за рамки». Склонны к интеллектуализации, боятся всего иррационального, даже в личных отношениях склонны к доказательствам, «юридическим» доводам, а не к проявлению чувств. Опасаются за свое здоровье, боятся грязи и заразы, секса и сексуальных фантазий. Многие из них отмечают, что еще в детстве следили за порядком, например, ходили за всеми и выключали свет, если кто-то забыл, могли долго сидеть на одном месте и заниматься одним и тем же.

Чаще всего они идеалисты, желающие, чтобы другие люди и они сами соответствовали идеальным нормам нравственности. Они не могут допустить, чтобы мир был «таким неправильным», они не принимают людей вместе с их недостатками. Они перфекционисты, т. е. стремятся к самым высоким, идеальным стандартам, которые, по существу, являются недостижимыми. Они очень пунктуальны, обязательны, ответственны, но в то же время более внимательны к форме и порядку, чем к сути.

• Основная роль при коррекции навязчивостей должна быть отведена аналитическому процессу. Поскольку клиенты с навязчивостями хотят все контролировать, перепроверять и осознавать, то им следует «все разложить по полочкам». При этом следует помнить, что в силу вязкости и ригидности, из-за мощных вытеснений и защит (основная защита – интеллектуализация) такой клиент оказывает сильнейшее сопротивление. Он спорит и доказывает, придумывает свои версии, чтобы опровергнуть интерпретации психолога. Поэтому лучше приводить его к самостоятельному осознанию с помощью мысленных экспериментов и вопросов. Следует помочь ему найти причины в его детстве, подтолкнувшие к решению не доверять самому себе, все контролировать, бояться ошибок и неудач.

• Одновременно нужно найти способы, чтобы помочь ему осознать и пережить свои вытесненные чувства, преодолеть свой страх перед спонтанностью, чувствами и сексуальностью.

• Следует научить его быть самим собой, отказаться от злости на самого себя и нереалистически завышенных требований к себе.

• Хорошим средством является метод парадоксальной интенции В. Франкла.

• Эффективный прием: предложить клиенту помечтать о сексе, вместо того чтобы предаваться навязчивым мыслям или совершать навязчивые действия.

• Вытесняемые чувства часто представляются клиенту в виде грязи. Ему рекомендуется поиграть с этой грязью, мысленно погрузив в нее руки. Через короткое время клиент ощущает удивительно приятные чувства в руках и теле, а грязь превращается в тот или иной позитивный образ или энергию, которая начинает заполнять тело клиента. Это происходит потому, что он вытеснил какие-то естественные чувства, посчитав их грязью, а теперь они возвращаются к нему.

• Терапевт должен разоблачать бессознательную магию, в которую верит клиент, совершая бессмысленные ритуалы, избегая псевдоопасных действий и мыслей. Клиенту необходимо вернуть веру в себя и чувство собственного достоинства.

• Следует разоблачать его тревогу и суперконтроль, надо показать ему, что можно жить, не опасаясь будущего, жить не механически, по готовому шаблону и неизменным правилам, а творчески.

1. Как проявляются навязчивости в жизни индивида?

2. Какие причины возникновения навязчивых состояний вам известны?

3. Какую роль в образовании навязчивостей играют тревожность и избыточный контроль?

4. Почему вытесняемые и подавляемые чувства могут приводить к навязчивостям?

5. Как стремление избежать несчастья с помощью соблюдения ритуалов связано с образованием навязчивостей?

1. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

2. Риман Ф. Основные формы страха. М., 1998.

3. Свядощ А. М. Неврозы: Руководство для врачей. СПб., 1997.

4. Сидоров П. И., Парняков А. В. Введение в клиническую психологию. М., 2000. Т. 2.

5. Фенихель О. Психоаналитическая теория неврозов. М., 2004.

6. Хэзлем М. Т. Психиатрия. Львов; М., 1998.

Психосоматическими называются такие телесные симптомы, которые обязаны своим происхождением психологическим факторам. Подобных проявлений бесчисленное множество, некоторые из них заслужили название заболевания, другие расцениваются как дисфункции или просто неприятные ощущения.

Например, В. Райх [8] убедительно показал, что все психологические проблемы отражаются в хронических мышечных напряжениях, но избыточное мышечное напряжение нельзя рассматривать как болезнь. Психологические факторы могут вызывать такие неприятные заболевания, как головные и сердечные боли, нейродермит, псориаз, гипертония, язва желудка, бронхиальная астма, тахикардия и аритмия сердца, парез, тик, остеохондроз, фибромиалгия и т. д. Многочисленные сексуальные дисфункции также имеют в своей основе психологические причины.

Существует не менее десятка различных психологических теорий, объясняющих происхождение тех или иных психосоматических симптомов. Те, кто хочет изучить этот вопрос более подробно, могут обратиться к дополнительной литературе [2].

Как и всегда, необходим аналитический процесс, выявляющий истинные причины возникновения тех или иных симптомов. Для этого вскрывается субъективный смысл симптома: либо он может быть реализацией внутрипсихического конфликта в теле, либо защищает клиента от осознания своих истинных проблем, либо является прямой реализацией стойкого эмоционального переживания, либо несет в себе выгоды, добиться которых другим путем клиент не может или не хочет.

Результаты анализа создают возможности для нахождения решения. Его может найти сам клиент или подсказать терапевт, но решение всегда предполагает некоторое внутриличностное изменение клиента.

Весьма эффективной в этих целях показала себя эмоционально-образная терапия [3] (примеры приведены выше). Она позволяет не только быстро отыскивать причину проблемы, но и дает в руки терапевта арсенал разнообразных средств ее решения.

1. Какие проблемы получили название психосоматических?

2. Объясните психоаналитическое понятие «конверсия».

3. В чем суть теории Ф. Александера?

4. Как выгода от болезни может создавать болезнь?

5. Какие основные методы коррекции психосоматических проблем вам известны?

1. Аммон Г. Психосоматическая терапия. СПб., 2000.

2. Кулаков С. А. Основы психосоматики. СПб., 2003.

3. Линде Н. Д. Эмоционально-образная терапия: Теория и практика. М., 2004.

4. Линде Н. Д., Королева А. П. Психологическое исцеление аллергии // Вестник психосоциальной и коррекционно-реабилитационной работы. 2003. № 4. С. 45–51.

5. Малкина-Пых И. Г. Психосоматика: Новейший справочник. М.; СПб., 2003.

6. Менегетти А. Психосоматика. М., 2002.

7. Психосоматика: Хрестоматия. Минск; М., 2000.

8. Райх В. Анализ личности. М.; СПб., 1999.

Большинство психологических проблем связано с подавленными или вытесненными чувствами, которые индивид не позволяет себе проявлять и переживать. Подавление и вытеснение являются первичными психологическими защитами, служащими для того, чтобы удалить из своего сознания и запретить осуществление тех или иных чувств и желаний. Подавленное чувство проявляется в том, что некоторая сила рвется наружу, буквально из тела человека, а он ее сдерживает и снова и снова «запихивает» внутрь себя. Если чувство не столь значимо, а индивид обладает мощным эго, то подавленное чувство может вроде бы его не беспокоить, но у человека наращивается панцирь характера и мышечная броня, предназначенные для его сдерживания. Если же сила чувства велика, а личность не обладает достаточной энергией, то оно прорывается в истерических приступах, бессознательной тревоге, вспышках гнева, психосоматических симптомах и т. д. Человек недоволен внешними по отношению к себе обстоятельствами, но причина недовольства может находиться в его собственных хронически подавленных чувствах. При работе с подавленным чувством на первом этапе необходимо вывести его на поверхность, как-то выразить.

При вытеснении чувство удаляется за пределы тела, оно как бы выводится за границы самой личности, вместо него возникает ощущение пустоты и апатии. Желания просто нет, это «минус-симптом», как в сказке: «Что воля, что неволя – все равно». Количество энергии уменьшается, все процессы протекают вяло и монотонно, человек отказал себе в самом главном, а все остальное не имеет значения. Если чувство слабое, а личность сильная, то выталкивание происходит довольно легко, броня строится как бы изнутри, чтобы не допустить нечто обратно. Однако может возникать ощущение скуки, равнодушия, бессмысленности. Если чувство сильное, а личность слабая, то она ослабляется до крайней степени, такой человек становится как будто неживым, может возникать симптом хронической усталости или дистонии. При сильном и резком вытеснении может происходить обморок, появляется чувство деперсонализации, бессилия, бесчувственности, даже ступора. Человек недоволен скорее самим собой, чем внешними обстоятельствами. При работе с вытесненным чувством на первом этапе необходимо вернуть его обратно в личность, затем применить методы, позволяющие позитивно решить проблемы.

Подавляться и вытесняться могут отдельные чувства, но иногда индивид делает это со всеми чувствами сразу, он теряет способность чувствовать и различать собственные чувства, сопереживать и понимать чувства других людей (алекситимия). Пример работы с подобной проблемой содержится на с. 251–252.

Подавление и вытеснение тех или иных чувств встречается повсеместно и у всех людей, но бывает, что какое-то чувство подавляется или вытесняется настолько основательно, что индивид вообще не проявляет этого чувства на внешнем плане или проявляет прямо противоположное по отношению к подавленному чувство.

1. Для подавленных чувств основной принцип работы состоит в том, чтобы помочь клиенту осознать и выразить чувства, а потом решить лежащую в их основе проблему.

2. Для вытесненных чувств основной подход состоит в том, чтобы вернуть эти чувства, осознать их, выразить и решить лежащую в их основе проблему.

1. В чем состоит суть подавления и вытеснения чувств? В чем разница?

2. Как проявляется подавленный или вытесненный гнев?

3. Как выражается подавленный или вытесненный страх?

4. Как проявляется подавленное или вытесненное чувство вины?

5. Каким образом находит выражение подавленная или вытесненная печаль?

6. Как проявляется подавленный или вытесненный стыд?

7. Какие основные методы работы с подавленными или вытесненными чувствами вы знаете?

1. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

2. Линде Н. Д. Эмоционально-образная терапия: Теория и практика. М., 2004.

3. Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы. М., 1993.

Пока мы рассмотрели общие принципы психологического консультирования и ряд часто встречаемых проблем. Однако некоторые вопросы составляют целостные и специфические области психологического консультирования. Психологу следует специализироваться в той или иной тематике, поскольку каждая из этих тем имеет свои особенности, свой теоретический багаж и свой богатый психологический инструментарий. В данной главе мы кратко охарактеризуем эти области – для подробного их освоения необходимо ознакомиться со специальной литературой и пройти соответствующее обучение.

Во всем мире получила широкое распространение служба телефона доверия, основное назначение которой состоит в том, чтобы оказывать экстренную психологическую помощь лицам, находящимся в кризисном состоянии и нуждающимся в поддержке и понимании [1–5]. Консультации такого рода обычно разовые, бесплатные и преследуют своей целью предотвращение самоубийств и купирование острых эмоциональных состояний. Чаще всего по телефону доверия обращаются за помощью люди отчаявшиеся, но нередки случаи, когда абонент нуждается в ответе на какой-то сложный психологический вопрос, в решении проблемы, просто в исповеди кому-то, в преодолении чувства одиночества и беспомощности.

Консультирование по телефону разительно отличается от традиционного индивидуального консультирования. Во-первых, консультант не видит абонента. Во-вторых, решение проблемы клиента, находящегося в критическом эмоциональном состоянии, при дефиците информации о нем и дефиците времени, при угрозе внезапного прекращения диалога, при отсутствии у клиента желания осознавать причины своих проблем и принимать ответственность за свою жизнь на себя представляется чрезвычайно сложной задачей. Большинство работников такой службы не являются профессиональными психологами или психотерапевтами – это так называемые волонтеры, прошедшие достаточно короткий курс подготовки. Поэтому основное средство помощи, которое используется консультантами телефона доверия, – активное слушание, демонстрация понимания и сочувствия, поддержка и утешение. Тем не менее значение такого рода психологической помощи для населения невозможно переоценить.

При всей кажущейся простоте психологическая помощь по телефону является одной из весьма трудоемких и нетривиальных областей психологической практики. Работа на телефоне доверия требует от консультанта огромной эмоциональной отдачи, при этом он практически никогда не знает, действительно ли эффективной оказалась его помощь. Следовательно, множество проблемных ситуаций остаются для него незаконченными, «повисшими», особенно если он не уверен, что нашел нужные слова и все сделал правильно. Такая специфика труда часто приводит консультантов к психологическому сгоранию, они испытывают симптомы депрессии и быстро оставляют эту работу. Часть консультантов телефона доверия являются профессиональными психологами, прошедшими специальную подготовку по психоанализу, гештальт-терапии, нейролингвистическому программированию или другим терапевтическим методам. Тем не менее и они ощущают нехватку эффективных технологий, позволяющих быть уверенными в том, что действительно помогли обращающемуся, бывают поражены ощущением бессмысленности своей работы.

Новые возможности по быстрому и эффективному купированию острых эмоциональных состояний и даже полному решению вопиющих проблем открывает перед службой телефона доверия эмоционально-образная терапия. Эта технология подкупает своей простотой и наглядностью, она понятна абонентам, переполненным сильными переживаниями. Достаточно часто она позволяет добиться решения проблемы здесь и теперь, за один сеанс. Для примера обратимся к опыту работника службы телефона доверия В. Воронцовой.

Образ дерева довольно часто встречается в работе методом эмоционально-образной терапии. Он возникает самопроизвольно, мы не насаждаем его специально, хотя он означает важные для личности базовые эмоциональные состояния. Здоровое, мощное дерево – символ внутренней целостности, уверенности, непосредственной жизненной силы, устойчивости и единения с миром. Мы предлагаем клиенту принять такое дерево в себя, если понимаем, что оно является частью его личности. Ствол дерева всегда располагается вдоль позвоночника и ног, корни из стоп входят в землю, а крона широко окружает голову и плечи. Если дерево нездорово, то мы изучаем и исправляем те эмоциональные проблемы, которые лежат в основе этого нездоровья, пока образ дерева не обретет полноценность.

Как показала практика, эмоционально-образная терапия может помочь в противостоянии психологическому сгоранию у самих работников службы телефона доверия.

1. Вебер В. Важные шаги к помогающему диалогу. СПб., 1998.

2. Линде Н. Д., Воронцова В. В. Эмоционально-образная терапия в работе телефона доверия // Вестник психосоциальной и коррекционно-реабилитационной работы. 2005. № 4. С. 22–34.

3. Моховиков А. Н. Телефонное консультирование. М., 1999.

4. Руководство по телефонному консультированию. М., 1994.

5. Хачатурян С. Д. Психологические условия эффективности «Телефонов доверия». Владимир, 2000.

Консультирование семьи является во многом самостоятельным, обширным и многоплановым направлением психологической практики. Оно содержит в себе как многочисленные теоретические концепции, так и разнообразные технологии работы с семьей.

Семейное консультирование предполагает одновременную психологическую работу с двумя или более членами семьи. Иногда такая работа перемежается с индивидуальными консультациями для тех или иных членов семьи. Предметом рассмотрения в семейном консультировании могут быть в частности:

1) нарушения внутрисемейных отношений, способствующие развитию и закреплению психологических проблем одного из членов семьи. Например, девиантное поведение подростка или алкогольная зависимость мужа могут рассматриваться как естественные последствия патологического гештальта семьи;

2) дисфункциональные внутрисемейные отношения, которые члены семьи хотели бы исправить. Например, нарушения межличностной коммуникации в семье или механизмов интеграции семьи;

3) психологическая помощь семье индивида, являющегося инвалидом, имеющего нервно-психические расстройства, алкогольную или наркотическую зависимость и т. д.;

4) психологическая помощь семье с приемными детьми.

Специфические трудности семейной терапии состоят в том, что не все члены семьи готовы посещать психолога, тем более в присутствии некоторых других родственников. Также психологу порой сложно организовать диалог и правильное взаимодействие членов семьи в процессе терапии, если они ориентированы на взаимные обвинения и конфронтацию, не умеют слушать друг друга.

К специфическим методикам психологической работы с семьей относятся следующие:

• семейные фотографии;

• прояснение и сравнение ценностей;

• семейная скульптура;

• генограмма;

• семейная социограмма;

• составление карты семейной системы;

• метод расстановок по Б. Хеллингеру;

• метод супружеского контракта и др.

Более подробную информацию можно найти в литературе, приведенной в конце этого раздела.

Семейное консультирование является эффективным способом коррекции индивидуальных проблем членов семьи, но существуют и обратные влияния – коррекция психологических проблем семьи возможна и через индивидуально-психологическую коррекцию того члена семьи, который готов к подобной работе. Например, коррекция психологических проблем родителя, обращающегося к психологу по поводу страхов своего ребенка, может позволить скорректировать страхи последнего, а также вообще улучшить психологическую атмосферу в этой семье. В качестве примера приведем одну работу психолога-консультанта И. Таболиной [1].

1. Линде Н. Д., Таболина И. В. Коррекция психологических проблем детей через эмоционально-образную терапию родителей // Семейная психология и семейная терапия. 2005. № 3. С. 105–114.

2. Минухин С., Фишман Ч. Техники семейной терапии. М., 1998.

3. Сатир В. Психотерапия семьи. СПб., 1999.

4. Скиннер Р., Клииз Д. Семья и как в ней уцелеть. М., 1995.

5. Хейли Д., Эриксон М. Стратегии семейной терапии. М., 2001.

6. Хеллингер Б. Порядки любви. М., 2003.

7. Шерман Р., Фредман Н. Структурированные техники семейной и супружеской терапии. М., 1997.

8. Эйдемиллер Э. Г., Юстицкис В. Психология и психотерапия семьи. СПб., 1999.

К семейному консультированию естественным образом примыкает тематика консультирования по сексуальным проблемам. Сексуальные проблемы могут рассматриваться в контексте семейных отношений или как самостоятельные вопросы. К разряду сексуально-психологических тем относятся следующие:

• нарушения эрекции;

• потеря сексуальной чувствительности и потенции;

• аноргазмия;

• фригидность;

• девиации в сексуальном поведении (фетишизм, трансвестизм и т. д.);

• супружество без интимных отношений;

• психологические проблемы лиц, относящихся к сексуальным меньшинствам;

• сексуальные злоупотребления и др.

Консультирование по сексуальным вопросам требует от психолога обширных знаний в области сексологии и психоанализа, а также владения многими специальными психологическими техниками, помогающими преодолеть проблемы в этой деликатной сфере. Приведем пример изящного решения сексуальной проблемы методом дерефлексии В. Франкла. Суть этого метода состоит в том, что внимание клиента переносится с проблемы, на которой он слишком центрируется, на заботу о других людях или выполнение внешней задачи.

Таким образом, простое переключение внимания с себя на партнера, т. е. дерефлексия, ведет к здоровью и счастью. Все дело в том, что чем более человек озабочен собственными переживаниями и стремлением достичь оргазма, тем дальше находится от этой цели. Если же он отдается своей любви к другому человеку, то оргазм возникает самым естественным образом. Те, кто нуждаются в более подробном ознакомлении с темой консультирования по сексуальным проблемам, могут обратиться к приведенной ниже литературе или к другим многочисленным источникам.

1. Келли Г. Ф. Основы современной сексологии. СПб., 2000.

2. Кемпер И. Практика сексуальной психотерапии. М., 1994.

3. Кинесса М. Брак под микроскопом. Кишинев, 1992.

4. Кратохвил С. Психотерапия семейно-сексуальных дисгармоний. М., 1991.

5. Мастерс У., Джонсон В., Колодни Р. Основы сексологии. М., 1998.

6. Розовая психотерапия: Руководство по работе с сексуальными меньшинствами / под ред. Д. Дейвиса, Ч. Нила. СПб., 2001.

7. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

Консультирование детей и их родителей очень тесно связано с тем, что было ранее описано в этой книге, однако имеет и много особых черт. Терапия ребенка осуществляется только при желании родителей. Кроме того, дети обладают рядом характеристик, делающих их психологическое консультирование процессом сложным и своеобразным.

Во-первых, дети целиком зависят от своих родителей. Они сами не обращаются по поводу своих проблем, а их проблемы чаще всего определяются условиями жизни и воспитания в родительской семье.

Во-вторых, дети еще недостаточно хорошо могут осознавать свои чувства и мысли, не понимают слишком умных слов, терминов.

В-третьих, дети не умеют заниматься самовоспитанием, им трудно переделывать самих себя, к этому обычно нет мотивации.

В-четвертых, дети обычно не склонны доверять терапевту, скорее они будут видеть в нем еще одного родителя, который собирается их поучать и воспитывать.

Поэтому терапия детей требует осторожного завоевания их доверия, создания интереса к процессу терапии, использование проективных методик изучения их проблем (рисунок семьи, рисунок страха, придуманный рассказ о ребенке, имеющем сходные проблемы, и т. д.), косвенных методов воздействия (игра, сказкотерапия и т. д.). Если проблемы ребенка вызваны условиями его жизни в родительской семье (например, жестоким обращением), то терапия вряд ли будет успешной без изменения поведения родителей.

Родителям необходимо объяснять происхождение проблем ребенка и давать рекомендации по коррекции особенностей его воспитания в семье, за исключением тех случаев, когда подобное информирование может повредить ребенку. По большей части консультирование родителей носит информационный и просветительский характер. Однако при консультировании родителей могут возникать специфические трудности.

• Родители не признают своей ответственности за психологическое здоровье ребенка, прячут «за ширмой» то, что реально происходит в семье. Считают, что это дело психолога – разобраться и вылечить ребенка.

• Родители недостаточно образованны и развиты, чтобы понять психолога и прислушаться к нему. Пренебрежительно относятся к психологии и психологическим методам.

• Родители имеют свои психологические проблемы, которые не собираются решать, но которые вызывают и поддерживают негативное психологическое состояние ребенка. Например, мать не любит своего ребенка, потому что он похож на отца, с которым она развелась, – в результате ребенок ведет себя истерически.

Как уже было показано на примере, относящемся к теме семейного консультирования, порой решение психологических проблем родителя влечет за собой автоматическую коррекцию психологических проблем ребенка, в чем мы неоднократно убеждались в своей практике. Это не касается тех случаев, когда проблема ребенка вызвана побочными факторами, например, бойкотом со стороны других детей, нападением агрессивных детей, унижением со стороны учителя и т. д.

Приведем пример консультирования ребенка из практики работника службы телефона доверия В. Воронцовой.

Психологу, консультирующему детей и родителей, следует подробнее ознакомиться с литературой по данному вопросу. Предлагаем следующий краткий список.

1. Варга А. Я., Драбкина Т. С. Системная семейная психотерапия: Краткий лекционный курс. СПб., 2001.

2. Гиппенрейтер Ю. Б. Общаться с ребенком. Как? 3-е изд., испр. и доп. М., 2003.

3. Захаров А. И. Детские неврозы. СПб., 1995.

4. Крайг Г. Психология развития. СПб., 2000.

5. Линде Н. Д., Воронцова В. В. Эмоционально-образная терапия в работе телефона доверия // Вестник психосоциальной и коррекционно-реабилитационной работы. М., 2005. № 4. С. 22–34.

6. Филиппова Г. Г. Психология материнства. М., 2002.

7. Эшнер Л., Майерсон М. Когда родители любят слишком сильно. М., 2003.

Отдельная специализация требуется для психологического консультирования алкоголиков и наркоманов. Лечение лиц с зависимостью от психоактивных веществ является по большей части задачей врачей-наркологов, но психолог может их консультировать и оказывать содействие процессу излечения. Его главная задача – выявлять психологические причины деструктивности, коренящиеся обычно в раннем детстве таких личностей, и помогать в обретении сил здоровья и смысла жизни. Психолог должен быть знаком с основами наркологии и пройти некоторую практику по работе с подобными лицами.

Практика показывает, что в лечении алкоголизма наибольшей эффективностью обладают группы так называемых анонимных алкоголиков (полная ремиссия примерно в 60 % случаев), а в лечении наркоманов – группы религиозного или духовного развития. Довольно эффективно лечение алкоголиков с привлечением семьи. Индивидуальное консультирование алкоголиков и лечение их в стационаре дают ремиссию примерно у 30 % клиентов, которая продолжается до одного года. Аналогичное лечение наркоманов дает от 1 до 5 % исцелений.

С алкоголиками и наркоманами следует заключать контракт, запрещающий прием алкоголя и наркотиков в течение всего лечения, в противном случае терапия обречена на неудачу. Алкоголики и наркоманы склонны неожиданно прекращать процесс консультирования, чтобы тут же напиться или принять наркотик. Психологический анализ доставляет им боль, поскольку заставляет осознавать неприятные факты и переживать вытесненные чувства и конфликты, к которым они адаптируются с помощью алкоголя или наркотиков. Их не устраивает реальность, в которой они живут, алкоголь и наркотики помогают им хотя и иллюзорно, но избавиться от требований реальности, в которую терапевт снова их возвращает. Чаще всего за алкоголизмом и наркоманией стоит неосознанное стремление к ранней смерти, основанное на родительском предписании «Не живи». Поэтому без нахождения позитивного смысла существования, без обретения нормальной адаптации к жизни шансы на избавление от пагубного пристрастия близки к нулю.

Те, кто хотят подробнее ознакомиться с данной тематикой, могут обратиться к соответствующей литературе.

1. Гулдинг М., Гулдинг Р. Психотерапия нового решения. М., 1997.

2. Комер Р. Патопсихология поведения: Нарушения и патологии психики. СПб.; М., 2005. С. 344–389.

3. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М., 1999. С. 163–189.

4. Поттер-Эфран Р. Стыд, вина и алкоголизм. М., 2002.

5. Психология и лечение зависимого поведения / под ред. С. Даунинга. М., 2000.

6. Свит К. Соскочить с крючка. СПб., 1997.

7. Советы врача-нарколога: Наркомания, избавление от зависимости, лечение, профилактика / Авт. – сост. В. И. Петров. Минск, 1999.

Эта тема встречается в литературе под разными названиями: психологический консалтинг, психология менеджмента, психология организаций и др. Психолог-консультант в области бизнеса может решать обширный перечень задач:

• помощь в правильном подборе персонала и расстановке кадров;

• работа с индивидуальными проблемами работников и руководителей фирмы;

• улучшение психологического климата в организации;

• повышение энтузиазма и уверенности сотрудников;

• помощь в совершенствовании организационной структуры;

• работа по развитию коммуникативных и других способностей сотрудников;

• сплочение коллектива в дружную команду;

• помощь сотрудникам в преодолении стресса;

• диагностика и устранение деструктивных конфликтов;

• оценка производственных программ с точки зрения психологии;

• помощь в организации разумного стимулирования сотрудников;

• консультирование руководителей по психологическим аспектам переговоров, рекламы, маркетинга и т. д. и т. п.

Психолог-консультант в бизнесе может проводить индивидуальные беседы, тестирование и наблюдение сотрудников, семинары и тренинги, читать лекции на психологические темы.

Внутри этого направления просматриваются два основных течения:

• организационно-индустриальное;

• индивидуально-консультативное.

В рамках первого течения в фокус внимания попадают групповые процессы, структура и иерархия организации, в рамках второго – отдельные индивиды, мотивы, личностные особенности и способности и т. д. Психолог-консультант, специализирующийся в подобных вопросах, должен быть сведущ не только в области психотерапии и индивидуального консультирования, но и в социальной психологии, индустриальной психологии, уметь проводить те или иные тренинги и т. д. По данной тематике можно найти множество литературных источников. Мы предлагаем краткий список для первичного ознакомления.

1. Бишоп С., Тэйлор Д. Тренинг изменений в организации. СПб., 2002.

2. Корнелиус X., Фэйр Ш. Выиграть может каждый. М., 1992.

3. Маслоу А. Маслоу о менеджменте. СПб., 2003.

4. Сидоренко Е. Мотивационный тренинг. СПб., 2000.

5. Тобиас Л. Психологическое консультирование и менеджмент. М., 1997.

6. Энджел Д., Блекуэлл Р., Миниард П. Поведение потребителей. СПб., 1999.

Психологи активно работают в области спорта. Они могут консультировать спортсменов и их тренеров по самым разным вопросам:

• помощь спортсмену в решении его личных проблем, препятствующих спортивным достижениям;

• помощь спортсмену в преодолении психосоматических проблем, препятствующих спортивным достижениям;

• проведение релаксационных тренингов, помогающих снять последствия стресса, помощь в преодолении избыточного предстартового волнения, психологических последствий поражения и т. д.;

• работа по созданию командного духа, стремления к победе;

• помощь тренеру в проведении психологически правильной политики управления командой и др.

Психолог-консультант в области спорта должен быть знаком со спецификой этой сферы человеческой деятельности. Интересующиеся данной темой могут обратиться к специальной литературе.

1. Волков И. П. Спортивная психология: Хрестоматия. СПб., 2002.

2. Гогунов Е. Н., Мартьянов Б. И. Психология физического воспитания и спорта. М., 2004.

3. Марищук В. Л., Блудов Ю. М., Плахтиенко В. А., Серова Л. К. Методики психодиагностики в спорте. М., 1984.

4. Уэйнберг Р., Гоул Д. Основы психологии спорта и физической культуры. Киев, 2001.

5. Цзен Н. В., Пахомов Ю. В. Психотехнические игры в спорте. М., 1985.

Политика теснейшим образом связана с психологией. Профессиональные психологи могут внести большой вклад в принятие тех или иных политических решений. Не секрет, что многие психологи, не будучи профессиональными консультантами в области политической психологии, очень неплохо зарабатывали и зарабатывают во время проведения тех или иных выборов. Команды таких психологов нуждаются в повышении своего профессионального уровня, а политикам следует лучше понимать то, как можно эффективно использовать психологов и на какие вопросы они могут дать ответ. Трудно перечислить все вопросы, по которым психолог мог бы оказать существенную помощь политикам и дипломатам, но мы дадим их краткий перечень.

• Психологические консультации по созданию имиджа политика.

• Психологические консультации и тренинг по проведению переговоров.

• Тренинг и консультации по психологии публичных выступлений.

• Решение личных проблем политика, препятствующих выполнению тех или иных задач (например, политик может испытывать страх публичных выступлений, который можно снять, и т. д.).

• Консультации по этнопсихологическим вопросам перед визитом в другие страны или некоторые регионы своей страны.

• Оценка личности политических лидеров других стран, психологический прогноз их реакций на те или иные заявления и действия данного политика. Например, видный американский психолог консультировал национальное правительство, оценивая по физиогномическим признакам искренность заявлений тех или иных зарубежных политических деятелей.

• Психологическая экспертиза текстов речей, законодательных инициатив, тех или иных мероприятий и т. д.

• Психологическая оценка национального самосознания, причин популярности или непопулярности у того или иного политика.

1. Андреев А. Л. Политическая психология. М., 2002.

2. Бехтерев В. М. Коллективная рефлексология. Пг., 1921.

3. Райх В. Психология масс и фашизм. СПб., 1997.

4. Рощин С. К. Политическая психология // Теоретическая и прикладная социальная психология. М., 1988.

5. Стефаненко Т. Г. Этнопсихология. М., 1999.

6. Фишер Р., Юри У. Путь к согласию, или Переговоры без поражения. М., 1990.

7. Шестопал Е. Б. Психологический профиль российской политики 1990-х: Теоретические и прикладные проблемы политической психологии. М., 2000.

1. Перечислите специальные направления психологического консультирования.

2. Какие задачи решает психолог на телефоне доверия?

3. Каковы особенности семейного консультирования?

4. С какими трудностями сталкивается психолог при консультировании детей и родителей?

5. Чем отличается консультирование по сексуальным проблемам от семейного консультирования?

6. Какие задачи может решать психолог-консультант, работая в бизнесе?

7. Какие вопросы встают перед психологом при консультировании в спорте?

8. Чем может помочь психолог-консультант политику?