Быть князем — тяжелая работа. Не успеешь с одними врагами разделаться, как уже другие на пороге. А тут еще соседи со своими хитроумными интригами и темные орды демона Аша. Сможет ли новый князь Западного Эскела выжить и стать настоящим властелином своего домена?
— Слава богам! Не верится, что мы добрались…! — с облегчением выдохнул Лукас и шутливо погрозил мне кулаком — Чтоб я еще раз поехал с тобой на этот ашев Север!
На лице Лукаса появилась такая мученическая гримаса, что я не выдержал и рассмеялся.
— А кто тебя заставлял?! Я же предлагал тебе остаться в Минэе. Или мог бы дождаться меня здесь, в Охотничьем Замке, заодно присмотрел бы за восстановлением храма Айрана.
— Да, конечно! А кто тогда за тобой присматривал бы на границе? С тебя же глаз нельзя спускать.
— Лукас, со мной целый отряд охраны — нянек у меня больше, чем достаточно.
— И что? Чем они тебе помогли, когда ты чуть не загнулся на алтаре Мерии?
— Ну, не преувеличивай уже, а? — насупился я на несправедливые обвинения мага — Да, магия Земли далась мне тяжеловато, но это было вовсе не смертельно.
Учитель раздраженно махнул рукой на мои возражения и бойко пришпорил коня, догоняя Дианеля. Ого, у кого-то прямо второе дыхание открылось при виде башен Охотничьей резиденции Тиссенов! Но наша долгая, утомительная поездка на границу, занявшая почти месяц, действительно подошла к концу. Отсюда до столицы оставался всего лишь один дневной переход — если выехать с утра пораньше, то к вечеру уже будем дома. Но тут нас ждали важные дела, а значит, возвращение в Минэй задержится еще на день. И это как минимум. Домой попасть хотелось до чертиков, я тоже слегка озверел от всех этих походно — полевых условий, а бедному Лукасу пришлось еще тяжелее, чем мне.
Ну, не приспособлен наш толстячок для таких поездок, как он не хорохорится. И если бы не эльфийский амулет, все было бы еще хуже. Это при неспешном размеренном возвращении из Ирута, мы могли себе позволить делать частые привалы и при желании задержаться на день-другой в понравившемся нам месте. А вот быстрый темп военного отряда и ночевка практически на голой земле Лукасу были категорически противопоказаны. Днем-то еще было по-летнему жарко, но ночами уже стало холодновато. И хорошо еще, что до сезона осенних дождей пока далеко.
…Еще в те дни, когда, мы возвращались в Минэй с Олафом и Лукасом, меня порядком удивило отсутствие почтовых станций на дорогах нашего княжества. Ну, ладно, тогда мы с друзьями избегали оживленных трактов по известным причинам, и старались выбирать неприметные сельские дороги. Но сейчас, когда мы ехали из северных земель по одному из главных трактов княжества, у меня невольно опять возник тот же вопрос — а где же все-таки почтовые станции? Пару раз я даже замечал на обочине заросшие бурьяном руины каких-то древних развалившихся строений, но что это было, так и осталось для меня загадкой. Подозреваю, что никто из моих попутчиков этого тоже не знал.
А вот у тех же римлян почтовые станции, помнится, располагались на основных дорогах через каждые 15–17 километров, чтобы императорские гонцы могли там и передохнуть, и поменять лошадь. При хорошем качестве древнеримских дорог эти всадники могли легко преодолевать до 50 километров в день. Стремян тогда не было и в помине, так что особо не разлетишься. А вот для монгольских гонцов, вроде как и 150 миль в день не были рекордом — там уже и просторы другие, и лошадки выносливее. Но и это при условии наличия все тех же станций через каждые 25 миль. А здесь как прикажете добираться до северных земель в холодное время года, если в пути нет нормальных условий для ночевки? Плыть по морю на корабле, не взирая на сезон штормов? Так это еще хуже.
Понятно, что при наличии магических вестников, тут нет острой нужды гонять курьеров со срочными донесениями и приказами. Но вестники — это удовольствие очень дорогое, мало кому они по карману. И даже наличие вестников не отменяет необходимости перемещения по дорогам княжества военных отрядов и конных разъездов стражников. Получается, что все они так же, как мы таскают за собой заводных лошадей и в любое время года ночуют под открытым небом, ставя палатки? Или каждый раз сворачивают вечером с основного тракта и останавливаются на постой у крестьян в каких-нибудь окрестных деревнях? Это сколько же времени тратится зря…
И ведь это неправильно! Должны нормальные быть почтовые станции на всех крупных дорогах княжества — на расстоянии, как минимум, дневного перехода. Где можно было бы отдохнуть, сменить лошадей, а при необходимости еще и заночевать. Так почему здесь их нет? Где местные постоялые дворы и таверны? Где верстовые столбы, в конце концов? Нет ответа… А ведь по дороге на Остров Магов Йен встречал их предостаточно — и в Восточном Эскеле, и в Фессе.
Ладно, сейчас на этой дороге и впрямь пока немноголюдно — на север мало кто ездит, кроме военных и интендантских обозов. Но теперь, когда основной тракт, идущий вдоль предгорий в северные баронства, постепенно станет главной транспортной артерией княжества, этот вопрос нам придется срочно решать. Сначала военные отряды начнут здесь регулярно курсировать и обозы с необходимыми для севера товарами. Потом со временем наладится приграничная торговля с восточными соседями, и потянутся по тракту торговые караваны. А если переловим обнаглевшие шайки дезертиров и наведем порядок на наших дорогах, то и народ начнет больше путешествовать. Конечно, содержание почтовых станций должна взять на себя казна — здесь даже и обсуждать нечего. А постоялые дворы и трактиры станут прибыльным делом, если освободить их от всех налогов и поборов на первые два-три года.
Ну, и сами дороги, вернее их состояние. Римляне строили, а мы что, не сможем? У нас тоже здесь разного камня полно, еще и маги Земли какие — никакие, но все же в княжестве есть. Да, пока это в основном подмастерья. И что? А у римлян вообще магов не было, и ничего ведь — строили. К тому же умелые военные строители у нас точно есть, прекрасный пример этому — отличная мощеная дорога через Ведьмин перевал.
Под эти размышления о необходимости нормальных дорог я и въезжаю во внутренний двор Охотничьего Замка, где нас уже радостно встречает целой толпой. Спрыгиваю с лошади, устало киваю подбежавшему Эверсу и бросаю ему поводья.
— Привет… — ворчу я, разминая затекшую спину — А где наши гномы?
— Скоро вернутся, князь. Они сегодня как раз алтарь свой устанавливают.
— Молодцы, коротыш… — не успел договорить, как ас-урум в ножнах за моей спиной взвыл дурниной, предупреждая о грозящей опасности.
Я на инстинктах резко отпрыгнул в сторону, одновременно выхватывая меч и принимая боевую стойку. Всю усталость, как волной смыло — ас-урум умудрился выплеснуть в меня столько силы, что в голове моментально прояснилось, и мозги заработали, как часы. Не опуская меч, я настороженно обвел взглядом внутренний двор замка, зорко подмечая расслабленность воина на сторожевой башне, и еще двух, стоящих на посту у въездных ворот. Опасность явно исходила не от них. И даже не от Мевара, неподвижно сидящего у стены в тени конюшни. И уж тем более не от моей охраны, которая мгновенно окружила меня, тоже обнажив оружие. Угроза была …но видимо скрывалась где-то за стенами замка.
Инисы явились по мою душу?!!! Ас-урум согласно тренькнул и …затих. Я тоже почувствовал, что опасность временно отступила. Только надолго ли?!
— Йен, что с тобой? — встревоженный голос Лукаса заставил меня встряхнуть головой и вернуться в реальность.
Только сейчас я заметил, что люди во дворе испуганно притихли и с опаской смотрят на ощетинившийся оружием отряд, не зная, чего от нас ожидать. Я выдохнул и снова обвел настороженным взглядом крепостную стену замка, оценивая ее высоту и неприступность. Ох, …боюсь, что для темных тварей она не станет серьезной преградой.
Со стороны въездных ворот послышались громкие голоса, среди которых я безошибочно узнал гулкий бас Тагрима. А вскоре в воротах показался и небольшой отряд гномов под его предводительством. Судя по их спокойным лицам, в горах они ни с кем не столкнулись и никакой опасности в лесу не почувствовали. Тем более, что с оружием и с доспехами воинственные коротышки никогда не расстаются. Видимо гномы и спугнули инисов, которые явно не готовы были встретить в замке столько вооруженных людей и нелюдей. Но зная упорство этих настырных кровожадных тварей, глупо надеяться, что они теперь отступят. Если уж на Остров магов не постеснялись заявиться, то что им какой-то небольшой замок а предгорье.
Нет. Они точно не уйдут без моей головы и без моего ас-урума. Просто выберут наиболее подходящий момент и тогда уже нападут. Скорее всего, нападут ночью, когда все в Замке уснут и просто вырежут нас. Ночная темнота — это любимое время инисов.
— Отбой — тихо скомандовал я своим ребятам и первым убрал меч в ножны. Потом широко улыбнувшись, шагнул навстречу гномам — Ну, здравствуй, Тагрим! Давненько мы с тобой не виделись…!
…Марта проснулась оттого, что все тело затекло от неудобной позы, и холод пробрал ее до костей. Не открывая глаз, она осторожно перевернулась на другой бок, стараясь не упасть с узкой тюремной лежанки, потом онемевшей рукой поправила дерюгу, укрывающую ее спину. Полежала еще какое-то время, надеясь снова уснуть, но глаза сами открылись, уставившись в грязную каменную стену. Судя по тусклому свету, льющемуся из узкого зарешеченного оконца под самым потолком, наступило утро. Утро второго дня, как ее заперли в холодной камере городской тюрьмы.
Правильно говорят: не делай добра, и не будет зла. Пожалела задыхающуюся тетку, решила немного денег на краски лекарством заработать?! Так сиди теперь в тюрьме по злому навету жадной склочной бабы. И скажи еще спасибо, что тебя сразу на костер не отправили. Ведь неблагодарная горожанка обвинила Марту в том, что лечила ее с помощью ведьминского зелья, а с ведьмами в Минэе разговор короткий.
Спасло Марту лишь то, что ведьминскую силу она как раз и не использовала, а травы для этого целебного отвара нужны были самые обычные. Отсутствие отголосков ведьминских чар и темных заклинаний вынужден был подтвердить недовольный жрец, срочно вызванный капитаном городской стражи. А безвредность всех использованных трав — владелец лавки, у которого Марта их покупала. Тут бы ее и отпустить с миром, но неблагодарная баба, упрямо не желала расставаться с деньгами и помчалась в Городскую гильдию лекарей. Где очень заинтересовались, как это юная травница в два счета вылечила болячку, с которой местные доктора второй год справиться не могли.
Вот здесь и нашла коса на камень — Марта наотрез отказалась сообщать Гильдии тонкости изготовления своего чудодейственного отвара, а те обвинили ее в шарлатанстве и обязали выплатить огромный штраф за незаконное врачевание в столице без наличия гильдейской лицензии. Таких денег у Марты не было, а раскрыть им рецепт в обмен на свободу, она не могла при всем желании, поскольку давала клятву на крови о неразглашении, обучаясь врачеванию в Ордене Молчащих.
Разрешить зашедший в тупик конфликт мог бы княжеский суд, но князь сейчас воевал с восточниками на северной границе, и ждали его в столице только через декаду. Была бы Марта жительницей Минэя, ее конечно отпустили бы домой до суда, но с пришлой лекарки и спрос уже другой — а вдруг она сбежит, не заплатив штраф? Секретарь Гильдии мстительно настоял на заключении девушки в тюрьму до суда, а капитан городской стражи спорить с ним благоразумно не стал. Ему жить в этом городе, и ссориться с лекарями из-за какой-то упрямой травницы, было себе дороже.
…Где-то невдалеке раздались шаркающие шаги, потом звякнули ключи, отпирая кованую коридорную решетку — кто-то из тюремщиков начал свой утренний обход. Марта вскочила с лежанки и попыталась привести себя в порядок, чтобы не выглядеть перед незнакомым человеком растрепанной лахудрой: оправила платье, по-быстрому переплела косу, потерла руками лицо, прогоняя сонливость.
Вчера она толком не смотрела, куда ее вели — была настолько подавлена арестом, что шла, низко опустив голову и сгорая от стыда. А оказавшись в камере, поспешила лечь спать, стоило солнцу зайти, а темнице погрузиться в сумрак. Факел на стене коридора давал света ровно столько, чтобы арестанты в камере не промахнулись мимо дырки в полу, да мимо грубо сколоченной лежанки с тонким тюфяком, набитым истлевшей соломой. Спасибо хоть старая, потрепанная дерюжка в ногах нашлась, иначе бы Марта ночью совсем окоченела.
Поэтому, сколько в этом коридоре камер и сколько в них заключенных, она даже не имела представления. И обратной дороги сама не нашла, если бы ее вдруг выпустили из камеры. Судя по тому, что неизвестный стражник особо не задерживался у других камер, далеко не во всех из них сидели арестанты. Да, и тихо тут как-то было, совсем не слышно голосов…
— О, новенькая…! — изумленно уставился на нее пожилой мужчина — Ты тут ночью не замерзла, бедняжка?
— Замерзла — тихо призналась Марта, потирая свои плечи в попытке согреться, и с интересом разглядывая добродушное лицо седого тюремщика, чей крупный нос в рытвинах напоминал картофелину.
— А что ж тебе родственники теплые вещи не принесли?
— Я сирота. И родом не из вашей столицы. Обо мне некому позаботиться.
— А где жилье снимаешь?
— Сначала на постоялом дворе жила, а как деньги закончились, в пригород перебралась.
— Вона как… — сочувственно покачал головой дядька — ну, не грусти, красавица. Кормят здесь конечно плохо, но с голода до суда не помрешь. Сейчас я тебе кипяточка принесу, чтобы согрелась. А уж днем в камерах потеплее станет.
Тюремщик отправился дальше по коридору, не дожидаясь ее благодарности, а Марте оставалось только буркнуть «спасибо» ему в спину. Поясница у мужчины была обмотана толстым платком, концы которого предательски выглядывали из-под куртки со спины, и оттого стражник выглядел забавно — как большая груша на ножках, и к тому же с двумя хвостиками. Но этот человек добрый — ведьминское чутье Марту никогда не подводило.
…Трудно сказать, сколько времени прошло, пока стражник, наконец, вернулся. Ведьмочка уже успела расчесать пальцами свою светлую гриву, воспользоваться дырой в полу по ее прямому назначению, и даже умыться над ней, зачерпнув ладонями воду из бочки. Вода там имела затхлый запах, поэтому пить ее Марта не решилась. Она снова вернулась на лежанку и села, сложив руки на коленях.
— Заждалась, поди… — сквозь прутья решетки страж передал ей оловянную миску с каким-то сероватым варевом, деревянную ложку, и глиняную кружку с горячим отваром. В миске оказалась каша из полбы, сваренная на воде и оттого абсолютно безвкусная.
— Да, ты ешь, не вороти свой хорошенький носик — ласково улыбнулся тюремщик, заметив ее нерешительность — некоторым арестантам из дома еду носят, или из трактира, если деньги есть, а тебе-то, бедолаге, кто нормальной еды принесет?
Вспомнив о чем-то, он озадаченно похлопал себя по карманам, а найдя пропажу, смущенно протянул Марте небольшую румяную баранку.
— На-ка, не побрезгуй. Баранка свежая, только вчера на рынке купил целую снизку для своих внучат. А тебя как зовут-то, милая? И за что ж тебя в тюрьму упекли?
Стражник явно никуда не спешил и был не прочь с кем-нибудь поболтать. Да, и Марта была рада любой живой душе, лишь бы не киснуть здесь в одиночестве. Поэтому без прикрас рассказала дядьке Босху немудреную историю своего попадания в тюрьму, вызвав у того неподдельное сочувствие.
— Ишь ты, травница… — удивленно покачал он головой — Да, нешто можно с лекарями так несправедливо обращаться? А если вдруг снова война? Али мор какой случится, не приведи Единый?! К кому тогда за помощью бежать?
— Так на этот случай, как раз Гильдия лекарей существует — пожала плечами ведьмочка.
— Гильдия! — фыркнул тюремщик и презрительно махнул рукой, выражая свое отношение к гильдейским — Я вот полжизни стражником прослужил: сначала в городской страже, а когда ранение сурьезное получил, то десятый год в этой тюрьме проклятущей работаю. Здоровье угробил на службе, а кому какое дело до меня? Уж точно не гильдейским! Я порой заснуть не могу, как у меня поясница по ночам ноет, а в сырую погоду ее так простреливает, что на стену лезу. Но они только руками разводят — мол, даже опытные маги за такое не берутся. И что делать прикажешь, коли мне и свою семью кормить нужно, и вдовую сноху с внуками? Хоть к ведьмам в лес беги!
Марта сочувственно кивнула, быстро доев невкусную кашу и теперь грея руки о горячие бока кружки. Вот ведьмы ему точно помогли бы, но не скажешь же стражнику такое.
— Может, хоть ты какой совет дашь, девонька?
— Мазь вам специальная нужна, только судя по всему, ваши гильдейские и понятия о ней не имеют. Была бы на свободе, попробовала бы ее приготовить, состав там не очень мудреный. Но здесь, простите, условий для этого совсем нет — вздохнула ведьмочка.
Вот чего, чего, а зелья и мази всякие она варить очень любила. У нее по этому предмету в школе Ордена всегда высший бал был, и даже дамэ Эвета нехотя признавала ее особый дар к зельеварению. Марту хоть ночью разбуди, она без запинки перескажет рецептуру доброй сотни ведьминских зелий. И чутье у нее хорошо работает — некоторые из зелий она даже улучшала, сама по наитию меняя соотношение трав, или добавляя туда совершенно новые. А вот с темными декотами она почему-то работать не очень любила и всячески избегала их, предпочитая заменять чем-то более безопасным. Прирожденная травница она — и этим все сказано. Даже горшки свои дома Марта расписывала исключительно листьями, цветами, да ягодами, к которым с детства питала слабость.
— Жаль… — расстроился дядька Босх.
— Я бы приготовила, мне не трудно. Но для этого нужен огонь, котелок и куча всяких трав. Без этого никак не получится.
— А если принесу все? — с надеждой заглянул стражник в глаза Марты.
— Что толку… разве можно в такой грязи лекарства готовить? Предложила бы вам подождать, пока меня выпустят из тюрьмы, только кто знает, что ждать от суда? Денег-то на гильдейский штраф мне все равно взять негде. Хорошо, если заставят отрабатывать в лечебнице, а ведь могут выслать прочь из княжества, и придется мне тогда в родной Фесс возвращаться.
Тюремщик задумчиво поскреб щетину на подбородке, прикидывая что-то в голове.
— А это долго готовится?
— Несколько звонов. Не меньше четырех, так уж точно.
— За ночь, стало быть, вполне управишься?
— Может, и управилась бы, но точно не здесь. Испорченное зелье вам только вред нанесет, я такой грех на душу брать не стану.
— И не бери! — повеселел тюремщик — Лучше напиши мне, что купить нужно. Я сегодня в ночь дежурю, вот в нашей стражницкой и устроишься, там у нас небольшая дровяная печка есть. А в лавку старшего внука отправлю, он у меня смышленый.
— Вы мне так доверяете, дядька Босх, что из темницы не побоитесь выпустить?! — округлила глаза Марта.
— Эх, девонька… Я за свою службу столько лихих людей видел, что отличу их с первого взгляда. И уж ты-то, поверь, к ним точно не относишься. Да, и тебе, милая, не лишним будет ночь у теплой печки провести, за день поди выспишься.
— Ну, раз так… несите бумагу, буду вам список писать.
…Военный совет я собрал сразу же после раннего ужина в одной из комнат, которую выбрал под свой рабочий кабинет. За время нашего отсутствия Охотничий Замок преобразился и словно помолодел. Надо отдать должное Эверсу, с камнем он умеет работать — стены внутри помещений отдраены от многовековой копоти, и выглядят как новые. Похвалился мне, что и каминные дымоходы все уже вычищены, и даже черепицу на крыше успели поправить. Два дня назад сюда прибыли несколько обозов с мебелью и разной утварью, реквизированной в замке барона Кродена, и слуги, присланные Софией успели ее расставить. Что ж, на первое время хватит. Так что, в кабинете моем мы расположились, считай, со всеми удобствами.
На совете присутствовали Лукас с Дианелем, Харт с Лемом, и гном Тагрим, которого мы, посовещавшись, тоже решили ввести в курс дела. Некрасиво было бы использовать гномов «в темную», у них есть законное право не участвовать в предстоящей схватке с инисами. Хотя где вы встречали гномов, которые добровольно откажутся от хорошей драки?! Вот и Тагрим тоже с негодованием отверг наше предложение постоять в сторонке. Тем более, как оказалось, у коротышек с этими темными тварями были свои давние счеты.
Учитель предложил подключить еще и Эверса, но я не рискнул. Нельзя подставлять спину человеку, которому не доверяешь полностью. Пусть этот маг лучше присмотрит за слугами, которых решено до утра укрыть в подвале. В том, что инисы обязательно придут этой ночью, никто из нас даже не сомневался. Поскольку все кроме Лема имели «счастье» на личном опыте узнать повадки этих настырных тварей. Теперь нам оставалось решить, как встреть их со всем «радушием», на которое мы только способны.
— Охрану со стены и от ворот нужно убрать — предупредил Харта эльф — Для инисов ваши воины не помеха, они их сразу вырежут.
— Вы нас недооцениваете, Дион! — надулся было Лем.
— Это ты, мальчик, недооцениваешь этих опасных тварей — сурово оборвал его Тагрим — никому из вас с ними не тягаться. Изо всех нас только Страж Смерти Мевар может сравниться с инисами в скорости и ловкости.
— Ну, я бы так не сказал… — скромно возразил Лукас и покосился на нас с Дианелем — как-то же Йен умудрился пережить целых три их нападения.
— Да, не может такого быть! — набычился гном — При всем моем уважении к князю, это просто невозможно.
— Тогда почему в их отряде будет сразу восемь тварей?
Тагрим хотел что-то возразить, но открыв рот, тут же его захлопнул. В его глазах начало проступать понимание сказанного Лукасом — о традициях кланов инисов гном знал и считать умел. Но тут снова вылез неугомонный Лем.
— А как вообще такое могло случиться?!
Пришлось мне вкратце рассказать про свое знакомство с инисами, чего уж теперь скрывать.
— У них на меня заказ от Темных Лордов. Два нападения были на Острове магов, еще одно в Микении, в древнем Храме Айрана. Первый инис пришел за мной ночью, прямо в келью. Мы тогда еле отбились с Олафом. Второй раз, уже двое инисов, напали средь бела дня в парке на территории Ордена Огня, и если бы не Дион — благодарно кивнул я эльфу — мы бы с вами здесь не сидели. Тогда погиб мой друг, а Диона одна из тварей тяжело ранила. Последний раз они пришли за мной уже вчетвером. Мы с Олафом и Лукасом смогли уничтожили их, но погиб мой брат Густав Марций со своими людьми.
— Это наследник фесского князя?!
— Да. И их смерть целиком на моей совести, ведь инисы пришли за мной, но, к сожалению, сначала наткнулись на Густава.
— Вот поэтому и не нужно подставлять людей, которым не по зубам справиться с инисами — вступил в разговор молчавший до того Дианель — В открытом бою с ними могут выстоять только я и Йен. Возможно еще Тагрим и Харт. Но четверо против восьми тварей…
— …так что придется применить тайное оружие, которое помогло в прошлый раз — озвучил я первую часть своего плана — Оружием этим займется Лукас и ты, Лем. Слушаться Учителя должен беспрекословно и вопросы ему задавать только по делу. Лукас знает, что делать: если оружие сработает, то оно ослепит и оглушит инисов, а при удаче еще пару — тройку из них убьет.
Заметив загоревшийся интерес во взгляде гнома, я покачал головой.
— Извини, Тагрим, сразу предупреждаю, что секрет этого оружия, ни тебе, ни кому либо другому я не открою, даже не проси. Оно слишком опасно даже для того, кто держит его в руках. Поскольку мы все будем заняты, попрошу твоих людей управлять Меваром. Инисы, скорее всего, появятся во дворе Замка прямо из портала — он выглядит, как мерцающее темное облако. Выпрыгивать из него они будут один за другим — и в этот момент твари наиболее уязвимы. Поэтому Лукас с Лемом тут же применят наше тайное оружие. Нужно расположить Мевара в таком месте, чтобы его не задело взрывом.
— Нашему Стражу Смерти не страшна никакая магия! — гордо заявил глава гномов.
— В том-то и дело, Тагрим, что это смертоносное оружие не магическое — усмехнулся я, глядя на воинственного коротышку — И боюсь, что твой Мевар против него так же бессилен, как и все остальные. Если же прикрыть Стража магическим щитом, тогда инисы сразу почувствуют светлую магию и обнаружат нашего Мевара, а он должен отсечь их от портала и не дать им сбежать. Ну, и перебить, сколько сможет. Уцелевшими займемся уже мы с вами.
— А если они портал откроют за стенами Замка, а не во внутреннем дворе?
— Я в любом случае узнаю это и сразу подам вам сигнал.
— Каким образом узнаешь? — недоверчиво прищурился гном.
Мне пришлось предъявить свой меч, все равно Тагрим скоро увидит его в деле. Ас-урум по моей просьбе, засветился, переливаясь багряным светом и явно красуясь перед гномом. Тот аж, охренел, потеряв дар речи. Угу… у кого-то сегодня случился день великих открытий. Но как только самообладание вернулось к Тагриму, он тут же продолжил свой допрос.
— Как тебе удалось подчинить его, князь?! Среди наших кланов ходит легенда, что дварфы в ас-урумы заключают души великих древних воинов-гномов. У каждого такого меча есть своя душа и свой непростой характер.
Мы переглядываемся с Лукасом и Дианелем. Значит, наша догадка в целом была верна. Про душу очень похоже на правду, и это многое бы объяснило в поведении клинка.
— Наверное, мы очень понравились друг другу! — улыбнулся я — оба любим подраться. Но на самом деле, я не знаю, Тагрим, почему мой ас-урум сделал такой странный выбор. Он ведь принадлежал инису, напавшему на меня на Острове, а я тогда даже магом еще не был.
— Друзья, давайте вернемся к обсуждению плана — прерывает нас Лукас — времени до заката осталось немного, и инисы могут появиться здесь в любой момент.
— Это вряд ли, но ты прав, Лукас, нам надо поторопиться. Поэтому сейчас наглухо закрываем все окна и двери Замка, открытым оставляем только главный вход и окно второго этажа над ним, у которого Лукас с Лемом займут исходные позиции. Все слуги с Эверсом спускаются в подвал, Тагрим со своими людьми займется Меваром. Стражу с крепостных стен и башен снимаем, но оставляем везде факелы, чтобы двор в нужный момент был хорошо освещен.
— А свою охранку мне тоже снять? — уточняет Лукас.
— Ну, ты еще ворота для них распахни, а?! Мы, конечно, должны продемонстрировать им свою беспечность, но не до такой же степени? Инисов насторожит отсутствие охранной магии на стенах и воротах Замка. Поэтому просто поставь что-нибудь не шибко мудреное, чтобы наши дорогие гости долго не мучались, вскрывая твои хитроумные плетения.
Лукас, возмущенно фыркнув, поднялся с кресла и направился к двери. Лем вопросительно посмотрел на командира, и тот кивком велел ему следовать за магом.
— Харт, ты размещаешь своих ребят в центральном холле Замка и объясни им, что вести себя нужно тихо, как в засаде. Мы с Дионом встаем у окна рядом с дверью и подадим всем сигнал, когда инисы появятся. Если вопросов ни у кого больше нет, расходимся…
— …И вот тогда, дядька Босх, я решила, что займусь здесь тем, к чему с детства приучена: глиняной посудой — рассказывала Марта тюремщику о своих злоключениях в Минэе, не забывая помешивать отвар в котелке, и блаженно жмурясь от благоухающего травами пара и тепла, исходящего от печурки — У нас ведь половина сельчан этим занималась, даже наша деревня назвалась Горшки.
Стражник сидел на табурете за столом и пил горячий чай, с удовольствием поглядывая, как Марта ловко измельчает большим ножом травы, а потом в определенном порядке засыпает их в котелок. Получалось у нее это так ладно и уверенно, что для него ее лекарские умения были очевидны.
— Денег тогда немного еще оставалось, так что вызнала я на рынке у одной доброй женщины, где у вас здесь глины есть хорошие, и отправилась на разведку в ближайшую деревню.
— Ишь ты, слова-то какие знаешь — разведку!
— Так у меня отец покойный полусотником во Втором Фесском легионе служил, у нас в семье такие словечки всегда в ходу были — вздохнула Марта, вспоминая свое дружное семейство — Знаете, я здесь, в Минее даже сослуживца одного отцовского встретила — Харта. Он вроде, как в личной охране вашего молодого князя сейчас служит.
— Ну, вот! — оживился дядька Босх — а говорила, что никого тут не знаешь?
— Да толку-то — махнула рукой ведьмочка — столкнулись на постоялом дворе, так я его даже не сразу узнала. Мы и виделись-то с ним пару раз, пока отец еще был жив.
— Э, не скажи, девонька! Воинское братство сильное, они завсегда горой друг за друга. И за вдов своих сослуживцев заступятся, если надо, и сиротам их помогут.
— Думаете…? — задумалась Марта — Вообще-то он предлагал мне обращаться к нему за помощью.
— Вот видишь! Как говоришь, его зовут, Харт? Завтра же схожу в Замок, попробую его найти. Только боюсь, нет его пока в столице, скорее всего на границе он, рядом с князем.
— Слышала война там у вас была с восточниками?
— Была! — хохотнул стражник — Да только еще при старом князе. А наш пострел молодой восточников безо всяких сражений прижал и все свои земли вернул.
— Это как же он так?
— Говорят древние боги Риона ему благоволят — тихо произнес дядька Босх и покосился на дверь — люди открыто об этом не судачат, жрецов Храма побаиваются, но те, кто с границы вернулся, такое рассказывают, что волосы на голове шевелятся. Оказывается, все древние боги-то живы — перешел он на шепот — не смогли их слуги Единого силы до конца лишить. И когда молодой Тиссен попросил у них заступничества, в проклятого князя Маркуса ударила молния, и от него лишь пепел остался. А с ним сгорело еще несколько клятвопреступников.
— А не врут ли…? — засомневалась Марта.
— Чистая правда! — осенил себя знаком Единого тюремщик — уж кому, как нам, не городским стражникам об этом знать. А в нашем войске ни одного погибшего, представляешь?! Есть несколько раненых, но там была заварушка небольшая на руднике, когда Готфрид Маркус хотел наше золото в Тибал прихватить. Но князь Йен его в честном поединке убил. Потом порядок в северных баронствах наводил, теперь вот с победой в столицу возвращается. Так что тебе еще несколько дней, а то и декаду подождать придется.
— Подожду, куда ж я денусь…
Лечебный отвар был в принципе готов, оставалось только подождать, когда он остынет и настоится как следует. А потом уже дело будет за малым — процедить его через ветошь, да смешать с гусиным жиром хорошенько. Конечно, еще ведьминское заклинание неплохо бы в него добавить, но… нельзя. Марте и так пришлось лишние травы в список внести, чтобы никто шибко умный не смог восстановить рецепт ее мази, если даже бумажка вдруг не в те руки попадет. Но травки эти лишние не пропадут — ту, которая от всяких насекомых помогает, в тюремный тюфяк можно запихнуть, а остальные в чай сгодятся.
— Дядька Босх, давайте-ка мне свою кружку. Вот здесь немного мяты осталось, сейчас чайник закипит, и я заварю вам вкусный чаек.
— Балуешь ты меня, Марточка!
— Так и вы ко мне по-доброму отнеслись улыбнулась девушка — Я вон, когда в Бочагах домик сняла, туда ко мне ни одна живая душа не заглянула — не то что помощь по-соседски предложить, даже знаться с пришлой никто не захотел.
— Это ты в Бочагах стало быть поселилась?! Знаю я эту деревню. Раньше у них там один хороший гончар был, но говорят, спился он и помер еще по весне.
— Вот в домике этого покойного гончара я как раз и живу теперь, глина там рядом в овраге очень хорошая, я не поленилась, сразу слазила проверить. Запущено все в доме, конечно, но я же не белоручка какая? Мамка нас по хозяйству с детства гоняла. Я уже и кухню там отмыла, и бывшую мастерскую, и даже старый гончарный круг в порядок привела. Думала со следующей декады работать начну, а тут вот такое…
Чайник был снят с огня, душистая мята залита кипятком, и по стражницкой поплыл тонкий, приятный аромат. Дядька Босх размочил в чашке баранку и откусив от нее, зажмурился от удовольствия. Марте тоже досталась баранка и даже маленький кусочек сахара в придачу. От печурки веяло теплом и чуть-чуть дымным запахом от березовых поленец. Хорошо было чаевничать с этим добрым пожилым человеком, словно встретились старые знакомые. Вот бы еще забыть, где они сейчас находятся…
— Марточка, а ты не боишься, что деревенские растащат твое имущество, пока ты здесь? — нарушил тишину мужчина.
— Да, у меня и тащить-то особенно нечего. А потом я на дверь хороший замок повесила, надеюсь, они побоятся его ломать.
— А побоятся ли…? — засомневался дядька — Наглых да вороватых в любой деревне хватает.
Ну, не говорить же дядьке Босху, что замок этот по-особому заговоренный, и ведьмочка очень удивится, если кто из деревенских с ним сможет справиться. Да, и огромное осиное гнездо под крышей мастерской она не зря разорять не стала. Жидкого медка в блюдце осам налила, заговор ведьминский над их гнездом прочитала — теперь лучших охранников ей во всей округе не найти, любого незваного гостя в два счета до калитки проводят. И потом еще до самого оврага гнать будут!
А заветный сундучок Марты надежно припрятан в подполе. В Ордене их сразу приучили к строгому порядку, объяснили, что разбрасывать вещи по дому в их положении опасно. Маги и инквизиторы могут даже за какую-то незначительную пустяковину зацепиться и из-за нее заподозрить в хозяйке дома ведьму. Так что нет, за сохранность своих вещей она сейчас совершенно не переживала…
Пожилой стражник тем временем думал, что девочка эта слишком наивная и доверчивая к людям. Завтра ему нужно будет обязательно наведаться в Бочаги и объяснить местному старосте, что за эту сиротку есть кому в столице заступиться. Обижать девочку не стоит, и домишко ее местным шубутным парням лучше бы стороной обходить. А то ведь стражники на городских воротах ненароком в обозе старосты могут такой шмон устроить, что тот потом убытки замучается считать.
И до Замка надо будет дойти — узнать, что за Харт такой у молодого князя в охране. Там в стражниках старый знакомый служит, вот его Босх и расспросит. А если этот Харт человек порядочный, то и весточку ему можно будет оставить, о том, что Марточка в беду попала. Ишь, чего гильдейские удумали — сиротку обижать! …Да, еще не забыть бы из дома старое одеяло прихватить — а то не приведи Единый, еще простудится здесь девочка…
— Ну, что, дядька Босх, отвар настоялся — прервала его мысли травница — доставайте жир, сейчас начну мазь вам готовить….
Вот скажите мне честно: хоть одна военная операция, когда-нибудь и где-нибудь прошла по заранее намеченному плану?! Нет, нет и нет! Видимо такое попросту невозможно. По крайней мере, я о таких чудесах за всю свою военную карьеру ни разу не слышал.
Началось-то все хорошо… И даже очень. Инисы появились после полуночи, причем, как я и предполагал, их портал открылся прямо во дворе Замка. Но скажу честно, что если бы не ас-урум и не острое эльфийское зрение Дианеля, сам я мог бы и пропустить их фееричное появление. Но меч мой предупреждающе тренькнул, а следом напрягся и эльф, напряженно вглядываясь в ту часть двора, куда не падал свет от факелов, закрепленных на крыльце главного входа.
Там уже сгустилось темное, мерцающее марево, а потом из него один за другим начали бесшумно выпрыгивать ловкие поджарые фигуры в черном, их бледные лица были скрыты капюшонами коротких курток. Инисы выпрыгивали из портала и тут же быстро отступали в сторону, освобождая место следующим. Дианель, как и я, считал их, беззвучно шевеля губами, и стоило появиться восьмой твари, тихо скомандовал.
— Пора!
Повинуясь моей магии Огня, на стенах Замка вспыхнули все до единого факела, и во дворе вдруг стало светло как днем. Это послужило сигналом для Лукаса и Лема, и в инисов тут же полетели гранаты. Первые две — прилетевшие одна за другой практически одновременно — стали для инисов полной неожиданностью, и стоили жизни трем тварям. Но дальше они мгновенно рассредоточились по двору, и взгляд уже не успевал следить за ними. Поэтому следующие две гранаты смогли причинить им лишь осколочные ранения, а еще оглушить и немного замедлить движения.
Их вожак скинул капюшон с седой головы, обозначив этим свое присутствие, и что-то крикнул на гортанном языке — видимо велел отходить к порталу. Но на пути инисов уже появился Мевар, бесшумно шагнувший из тени и преградивший тварям путь к спасению.
— Приготовиться! — отдал я приказ.
К нам с Дианелем шагнули Харт и Тагрим, а к отряду моих охранников присоединились несколько гномов в доспехах из голубой стали. Двое коротышек продолжали на пару ловко управлять Меваром на расстоянии, и с азартом сражались с тварями, не давая приблизится им к порталу. Слаженным действиям этих гномов позавидовал бы любой геймер из моего прошлого! Нам с Лукасом до такого изумительного мастерства было еще ой, как далеко.
Огромная секира, сверкнув в руках стального гиганта, чиркнула по ногам еще одного иниса, заставив того упасть на землю и заверещать от боли. У меня заложило уши от этого дикого визга, переходящего в ультразвук, но Дианель лишь поморщился и магией распахнул обе створки тяжелых входных дверей, выскакивая первым во двор и на ходу выхватывая из воздуха свои парные клинки.
— Вперед! — проревел Тагрим и бросился вслед за эльфом. Мы с Хартом тоже последовали за ними, на ходу ввязываясь в кипящий во дворе бой.
Остальные воины высыпали на крыльцо и встали на изготовку, чтобы в любой момент прийти нам на помощь. Но в драку они не лезли, чтобы не путаться у нас под ногами и не мешать. У них был строжайший приказ вступить в бой только в самом крайнем случае.
Наше массовое появление чуть отвлекло инисов, и Мевар тут же воспользовался этим, без промедления снеся голову еще одной твари — причем не секирой, а острой кромкой своего замечательного треугольного щита — я наконец-то увидел применение этого поразительного по красоте смертельного приема в настоящем бою. И инисов осталось трое…
С двумя продолжался сражался Мевар, ему на подмогу с боевым кличем бросился Тагрим. И преграждая своим мощным телом отступление инисам к порталу, закружился рядом со Стражем в стремительном смертоносном танце с мечом, демонстрируя удивительное для такого коротышки проворство.
Харт, как мы с ним и договаривались, принялся добивать раненых тварей, безжалостно отрубая им головы. Инисы были живучими и совершенно непредсказуемыми — подлянки можно было ждать даже от тех, что внешне казались безнадежно сдохшими.
Ну, а на нашу с Дианелем долю выпала нелегкая задача уничтожить матерого предводителя отряда инисов — седого, поджарого гада, как две капли воды похожего на того, кто убил когда-то Густава в Храме Айрана.
И скажу честно, что в одиночку с ним не справился бы ни я, ни даже Дианель — настолько этот вожак безупречно владел своим ас-урумом. Казалось, он без особого труда отбивается сразу от двух противников, они с его клинком словно были единым целым. Я аж проникся невольным восхищением к такому высочайшему мастерству.
Но лишь до тех пор, пока эта седая сволочь не достала знакомый амулет, выключающий чужие ас-урумы. Вот на этом все мое восхищение и закончилось — я тут же вспомнил, что имею дело с темной тварью, и благородства в честном бою от него ждать не стоит. Наши ас-урумы встретились, выдав при этом целый сноп искр, оба ярко вспыхнули и… мой красавец продолжил сиять багрянцем, как ни в чем не бывало. А вот ас-урум вожака, полыхнув на прощание, начал медленно затухать. Брови седого иниса полезли вверх…
Утрись, собака бешеная! Тройная защита из клейм с ликами древних богов — это тебе не фунт изюма! Злорадно оскалившись, я резво отпрыгиваю в сторону и зажимая в руке, показываю ему точно такой же амулет, но слегка перенастроенный Лукасом. А потом издевательски салютую ему своим сияющим ас-урумом.
— Продолжим или сдашься…?!
Ну, да: покрасовался я сейчас немного, так ведь имею на это полное моральное право! Но балаган пора заканчивать. Вон Тагрим с одним своим противником уже разобрался, сейчас они на пару с Меваром и второго прикончат. А мы с Дианелем все миндальничаем с седым вожаком.
И вот в этот ответственный момент наш четко выстроенный план неожиданно дает трещину. Причем трещину — в самом буквальном смысле. А все потому, что у кое-кого из подчиненных случился внезапный приступ героизма головного мозга!
Дрогнув, прямо перед инисом вдруг начинает медленно расходится земля, образуя между нами преграду в виде глубокой трещины. И теперь уже у меня лезут глаза на лоб. Что за херня…?!!! Я недоуменно оглядываюсь и вижу на крыльце Эверса, вдохновенно творящего заклинание, о чем его, естественно, никто и не просил. Ну, что за муд@к, а?!! Последним героем средневековья себя вообразил?!
— Сгинь, придурок! — ору я и подкрепляю свой приказ магией, со всей дури посылая в его сторону ураганный порыв ветра, который просто сметает Эверса с крыльца и, протащив через порог, забрасывает в глубину холла. И тут же на психе, чувствуя, что начинаю впадать в слегка подзабытое состояние берсерка, и даже не понимая, как у меня это получилось, я одним злым жестом выравниваю трещину, применив уже магию Земли.
— Продолжаем! — нахально скалясь, я подмигиваю седому вожаку и снова встаю в боевую стойку. А в голове уже вовсю грохочут мощные барабаны, и мной полностью овладевает душа, живущая в ас-уруме. Это меч седого вожака больше не отвечает на призыв хозяина, а мой клинок — сколько угодно! Ну, все — хана карапузикам, я за себя больше не отвечаю!
Грубо тесню Дианеля в сторону, и эльф, словно почувствовав мое невменяемое состояние, благоразумно отступил, не претендуя на голову врага. А я начинаю творить безупречный до идеальности танец смерти, в котором уже мало что от меня зависит — ас-урум сам ведет его, не особо спрашивая моего согласия. Меч просто упивается боем и полыхает ненавистью, требуя напоить его кровью врага. И чужой темной магией.
А еще почему-то в левой руке у меня вдруг оказывается кинжал Густава, с которым я никогда не расстаюсь. Он, не заговорен против нечисти, как посеребренный нож Олафа, но смерть Марция требует мщения, требует пустить темную кровь нашему общему заклятому врагу. Изогнувшись под каким-то немыслимым углом, я умудряюсь дотянуться до седой твари и вспороть кинжалом его бледную щеку! А потом резко отпрыгнул и тут же с разворота выбил погасший ас-урум из руки иниса, воспользовавшись его секундной заминкой.
Отбрасываю ногой меч в сторону и наставляю на седого вожака свой светящийся клинок, предостерегая иниса от опрометчивой ошибки. Перевожу дух и неимоверным усилием воли заставляю стихнуть барабаны в моей голове. Кровавая пелена постепенно спадает с глаз.
«Главный здесь я — твердо говорю беснующемуся ас-уруму — подчинись мне. Ты победил нашего врага, но на этом остановись. Прошу, не превращай меня в обезумевшего убийцу!». Как ни странно, ас-урум послушался меня. Не сразу, но его полыхающее сияние постепенно перешло в привычные, более спокойные багряные сполохи. В голове моей окончательно прояснилось.
— Вам не надоело меня преследовать? Сколько должно погибнуть инисов, чтобы до вас дошло, что на моей стороне древние боги Риона? Смиритесь и отстаньте уже от меня!
Дианель что-то сказал инису на своем певучем языке, отчего тот замер, а потом, оскалив удлинившиеся клыки, зашипел в ответ, как змея, и снова попытался дотянуться до своего ас-урума. Ага… кто бы ему теперь это позволил! Стена огня вспыхнула перед темной тварью и заставила его отступить.
— Это мое последнее предупреждение. Уходи и передай старейшинам, что больше пощады не будет. Я запрещаю вам переступать границы моих земель, но если хотите вызвать гнев древних богов и сдохнуть всем кланом — милости просим!
— Отдай мой ас-урум, князь, и я уйду! — жуткий голос твари напоминал скрежет металла по стеклу. А узкое, бледное лицо с идеальными чертами было изуродовано ударом кинжала и залито темной кровью. Оттого оно выглядело особенно отталкивающе.
— А в задницу тебя не поцеловать?! — возмутился я — Катись отсюда, пока я не передумал! Твой ас-урум ляжет на алтарь бога Айрана, в чьей небесной оружейной ему самое место. И скажи спасибо, что косу твою не обрезал, слышал, вы ими очень дорожите.
Повинуясь моему приказу Мевар отступает в сторону, открывая инису доступ к порталу. Тварь, помедлив, бросает прощальный, взгляд, полный тоски, на свой потухший меч, и молча исчезает в темном мареве.
— Зря вы его отпустили, князь! — качает головой Харт, вытирая рукавом пот со лба — теперь они знают, на что вы способны.
— Нет. Йен все сделал правильно — тихо возражает Дианель — ряды инисов не бесконечны, в Братстве Темных Кланов должны понять, что скоро элитных воинов у них вообще может не остаться. Без своих ас-урумов инисы и вполовину не так сильны.
— Что ты сказал ему, Дион? Почему он так взбесился?
— Хейлим — Глава самого большого клана инисов, он возглавляет Совет их Старейшин.
— И за что мне выпала такая честь?! — усмехнулся я.
— Ты убил его родного брата в Храме Айрана. Того, кто убил Густава Марция.
— Упс… то-то мне его противная рожа показалась до жути знакомой!
— Я сказал ему, что там ты был в своем праве, а теперь вы квиты.
Я опускаю меч, и подойдя к стене, устало приваливаюсь спиной к ее грубо отесанным камням. Окидываю равнодушным взглядом раскиданные по двору тела мертвых инисов. Еще семь трупов на нашем счету. И еще восемь ас-урумов. Я так со счета скоро собьюсь.
— Славная была битва! И это знатная добыча! — поднимает Тагрим с земли один из инисовских мечей. На его руке латная перчатка, так что укус ему точно не грозит.
Тагрима мне предстоит огорчить — у этих ас-урумов не будет иного хозяина, кроме Айрана. Нельзя такие опасные клинки отдавать неизвестно в чьи руки. Я даже своей охране не рискну их раздать, зная, как эти своенравные мечи непредсказуемо влияют на психику хозяина. Может, доверил бы ас-урум Лукасу, но мой друг совершенно не умеет обращаться с оружием, и для него он совершенно бесполезен. Ну, а у Дианеля и свои эльфийские клинки отличные. Да и не факт еще, что ас-урумы захотят выбрать себе хозяина среди светлых. Поэтому все они отправятся на алтарь восстановленного Храма, и никак иначе.
— Тагрим, скажи, у тебя есть заветное желание?
— Есть, как не быть!
— Тогда завтра утром твоя добыча должна лечь на алтарь Айрана — кивнул я на два меча, добытых коротышкой в честном бою — Мечи нельзя оставлять, по ним инисы найдут вас и отомстят за смерть своих братьев.
— А ваша добыча? — гном окинул хозяйственным взглядом клинки, на которые претендовать не мог.
— А наша тем более. Ты видел, каких сил стоило мне остановиться? Душа древнего воина, заключенная в ас-урум, постепенно завладевает тем, в чьих руках находится меч, и сводит его с ума.
— Но ты все же остановился?
— Да. Потому что мы с ним нашли общий язык и смогли договориться. К тому же, я щедро кормлю магией свой ас-урум, когда для него нет крови. А как сложатся отношения другого меча с новым владельцем? Кто в их паре станет хозяином, а кто будет подчиняться? Не начнет ли сущность, живущая в ас-уруме, жестко диктовать свою волю?
Гном задумался, собрав в горсть все семь косичек своей бороды. Было видно, что желание обладать легендарным мечом инисов борется в нем с разумной врожденной осторожностью. И последняя все же победила.
— Хорошо. Пусть будет по-твоему, князь. Но после Храма нам нужно будет поговорить.
— Поговорим. Друзьям всегда есть что обсудить. Мы же теперь друзья, брат Тагрим?
— Мог бы не спрашивать, брат Йен! — довольно блеснул глазами гном.
Угу… Это гном еще не знает, что у меня дружба дружбой, а табачок врозь. Я на многое готов для друзей. Но не в ущерб своей семье и своему княжеству.
Тагрим уходит, прихватив с собой трофейные клинки, мои парни и гномы начинают готовить большой костер, чтобы сразу сжечь на нем тела инисов. На крыльце появляется персонаж, заслуживший хорошей порки. Подходит ко мне с побитым видом, виновато опустив голову.
— Простите, князь, за то, что нарушил ваш приказ.
— Эверс, бл@дь, ты о чем думал, когда вмешался в чужой бой?!
— Я хотел вам помочь! — запальчиво оправдывается он.
— А я тебя просил о помощи?! Думаешь, я сам не мог бы такое сотворить?
— Вы же не маг Земли!
— Да, что ты говоришь…?! — раздраженно передразнил я его — А ты уверен в этом? Смотри сюда, балбесина!
Я на психе развожу ладони, сотворяя недавно освоенной магией, точно такую же трещину в земле, постепенно превращающуюся в глубокий разлом, из которого вдруг неожиданно для меня взметнулись вверх языки пламени. Упс… а вот пламя в мои планы точно не входило…! Похоже, магия Огня прорывается в минуту гнева — полностью контролировать ее мне пока еще очень трудно. С Воздухом-то сладить гораздо легче…
— Вы теперь еще и маг Земли?! — неверяще уставился Эверс на мои руки и на пылающий огнем разлом.
— Да — не стал отрицать очевидного. Выпустив весь гнев, я как-то сразу успокоился и, погасив огонь, уже ледяным тоном приказал провинившемуся магу — Если тебе, Эверс, свою магию девать некуда, приберись во дворе. Чтобы к утру этого безобразия здесь не было.
— Князь, напоминайте мне почаще, чтобы я никогда вас не злил! — подколол Лем, провожая меня до моих новых покоев…
Хейлим вышел из перехода прямо в свои покои, нарушая строгие правила, установленные Советом Старейшин. Плевать… Эти вековые правила, им же когда-то и предложенные, для него не имеют больше никакого смысла. Утром он отправится на Совет, и ему за это даже не придется оправдываться, не до того всем станет… А сейчас у него впереди еще половина ночи — вполне достаточно, чтобы предаться воспоминаниям и скорби, чтобы подвести черту под прожитой жизнью и приготовиться к смерти.
Старейшина добрел до кресла и упал в него, закрывая глаза. Никогда Хейлим не думал, что его долгая жизнь закончится так бездарно. Потерял брата и потерял ас-урум — единственных, кем он дорожил в этой жизни. А еще по его вине погиб целый отряд элитных инисов и их ас-урумы попали в руки ненавистного врага. За такой проступок он сам бы приказал казнить виновного. Самым достойным было бы бросится на меч мальчишки Тиссена и погибнуть от удара чужого ас-урума. Но кто тогда расскажет Совету Старейшин о произошедшем, и кто предостережет братьев от повторения его ошибок? Так что пока нет. Сначала разговор с братьями, а потом уже заслуженная смерть, смывающая позор.
Утром Хейлим приведет себя в достойный вид и отправится на Совет Старейшин. Честно расскажет братьям о сражении с молодым Тиссеном и о том, что он успел понять про этого мальчишку и его удивительную магию. Он мужественно признается старейшинам в своей непростительной самоуверенности, повлекшей гибель семи лучших воинов и потерю восьми ас-урумов. А лишь потом, как и положено настоящему инису, совершит свое ритуальное самоубийство, проткнув себя мечом на глазах Совета. Таковы традиции Братства Темных Кланов, и они священны — инис, потерявший в бою ас-урум, больше не заслуживает жизни, он должен уйти вслед за своим боевым клинком.
Орудие возмездия за проявленную в бою слабость, иногда всю жизнь ждет своего часа — ведь каждый из инисов, обретя ас-урум, продолжает бережно хранить простой ученический клинок, полученный им при прохождении первой ступени посвящения. Для иниса он дорог, как память, как признание высоких заслуг молодого воина, которого старейшины Клана сочли достойным взойти на следующую ступень посвящения. И как напоминание о принятом на себя священном долге.
…Как же счастливы они были с братом, как горды, пройдя все испытания и вступив в ряды Братства Темных Кланов. Им, молодым воинам дроу, казалось, что в жизни нет, и быть не может ничего важнее этого. Семья?! Дети?! Да разве может сравниться это с возможностью стать инисом? Братство — вот настоящая семья сурового воина дроу, и посвящение в него стоит любых усилий и жертв. Знали ли они с братом, что после сложного некромантского ритуала навсегда потеряют возможность иметь потомство? Да, знали. Темные Лорды, проводящие ритуал, никогда этого и не скрывали. Решение стать инисом должно быть осознанным, иначе принесенные жертвы теряют всякий смысл. Отныне и навсегда они порывали с прошлым и вступали в новую семью, в свой новый Клан.
Взамен утерянного часть привычных эльфийских способностей у них сменилась новыми, полученными через ритуал от древней расы вампиров — появился обостренный нюх, невообразимая скорость перемещения и поразительная для дроу живучесть. Но высшим счастьем для двух молодых инисов стало обретение огненных мечей — ас-урумов, после которого они с братом поднялись на высшую, третью ступень Братства, вступив в элитный отряд Темных Кланов. Пусть сами инисы не до конца понимали, как и по какому признаку клинки, наделенные древней душой, выбирают себе хозяина, но после обретения, вопрос о том, достоин ли рядовой инис такой чести, уже не стоял. Связь между ним и ас-урумом даровала огромную силу и возможности, превосходящие всякое понимание.
Хейлим и сейчас еще чувствовал нить, связывающую его с боевым другом, но понимал, что скоро она навсегда оборвется. По словам наглого мальчишки, его драгоценный меч ляжет в качестве подношения на алтарь древнего бога Огня, и Айран заберет его в божественную оружейную. Конечно, не самая худшая участь для древней души, живущей в ас-уруме и когда-то поклонявшейся этому древнему богу. Но для Хейлима дальнейшая жизнь не будет больше иметь никакого смысла.
Поэтому и уйдет он вслед за своим клинком, исполнив долг и не имея надежды обрести ас-урум за последней чертой. Ведь темный ритуал, осквернивший тело и душу дроу, лишает того шанса на возвращение в тот дивный прекрасный мир, из которого их предки эльфы когда-то пришли в Рион. Хейлим знал это и знал, что когда-то придется заплатить такую цену за счастье обладать ас-урумом. Сегодня это время пришло…
Когда в окне забрезжил рассвет, инис встал с кресла и спокойно занялся приготовлением к Совету. Горе, обрушившееся на него — это не повод выглядеть недостойно в последний час. Какой пример подаст он молодым инисам? Тем, кто займет когда-нибудь его место, но уже не повторит допущенных им ошибок.
Хейлим смыл кровь с лица и тела, туго переплел растрепавшуюся в бою седую косу, не спеша достал из сундука одежду для торжественных случаев. Переоделся, сложил грязные вещи у двери. Потом снял со стены ножны, в которых хранился его простой меч, и достал клинок, чтобы удостоверится, все ли с ним в порядке. Иногда они рассуждали с братом о том, что было бы здорово, если бы и души инисов тоже могли после смерти не растворяться в темной пустоте, а вселяться в свои мечи. Пусть это был бы клинок не сравнимый по мощи с ас-урумом, но такой меч тоже помог бы кому-то из молодых дроу. Увы… но их мечты так и остались мечтами. Оскверненная темным ритуалом душа иниса бесследно исчезала из этого мира после смерти…
Пора… Оглянувшись последний раз, Хейлим мысленно простился местом, служившим ему и брату пристанищем долгие, долгие годы. Не в натуре инисов привязываться к вещам и дому, но здесь им было… спокойно. Пусть теперь их жилье послужит другим братьям, наверное, кому-то более достойному, чем они с братом.
Он уже закрывал дверь, когда резкая боль пронзила давно заледеневшее сердце иниса. Хейлим даже не сразу осознал, что это был отчаянный крик его ас-урума, взывающий к хозяину о помощи. Не ответить на него было кощунством, это стало бы предательством, в тысячу раз хуже прежнего! Уж лучше погибнуть рядом с боевым другом, сгорев на алтаре Айрана, чем прожить еще какое-то время, чувствуя себя последним из мерзавцев, предавшим их вековую связь!
И Хейлим, презрев все, отчаянно шагнул по этой связующей нити, как по лучу маяка, открывая переход куда-то в окрестности Охотничьего Замка Тиссенов…
— …Вергелиус, какого Аша творится в наших Орденах?!!! — старинный кубок из тонкого эльфийского стекла, просвистел через весь кабинет и разлетелся вдребезги, врезавшись в стену всего в локте от лица мессира.
Глава Инквизиции невозмутимо стряхнул с плеча несколько острых осколков стекла и затем небрежным жестом сотворил магией маленький вихрь, отправляя остатки уничтоженного кубка прямиком в мусорную корзину, искусно сплетенную из стеблей редкого эльфийского рогоза. Да… не та уже сила и меткость у Понтифика, хотя гневливости в характере старца с годами ничуть не убавилось.
По началу бывало, мессир и увернуться не успевал от запущенных в него умелой рукой предметов. И солонки в него прилетали, и ножи с вилками, а уж папки с документами — те вообще тогда летали по кабинету Его Святейшества с завидной регулярностью. Один раз, помнится, даже тяжелая серебряная чернильница ему в колено врезалась — и спасибо, что не в голову. На поврежденный сустав тогда исцеление пришлось магам накладывать, и потом Вергелиус еще декаду демонстративно прихрамывал по коридорам резиденции, намеренно раздражая Понтифика своей нерасторопностью.
Но сейчас мессир уже легко мог бы перехватить этот кубок в воздухе, только зачем еще больше бесить немощного старика, вызывая в нем бессильную злобу? В Орденах у них и впрямь происходило что-то раздражающе необъяснимое.
Декаду назад, например, старинный артефакт показал, что где-то на севере в районе границы Западного и Восточного Эскелов вновь пробудился древний источник, и судя по карте, хранящейся со времен Оттона — теперь в заброшенном храме богини Земли Мереи. А на рассвете следующего дня там же, на алтаре инициировали мага — нагло, показательно попирая строгий закон, запрещающий это делать без разрешения Церкви. И снова Косталис — молодой Верховный жрец базилики Ордена Земли клялся и божился именем Единого, что никакого отношения не имеет к происходящему.
Сфера Истины в очередной раз подтвердила — не имеет. Вторые сутки лежит подлец в своей келье и никуда не выходит. Вот только уровень магии у Косталиса возрос чуть ли не вдвое. Он и так-то был одним из сильнейших магов Земли на Острове, а сейчас у него и вовсе не осталось конкурентов в борьбе на пост магистра их Ордена взамен умершему Игнатиусу. И ничего теперь с этим не поделаешь, фаворит Понтифика и в подметки Касталису не годится. А этот мерзавец уверяет, что он на рассвете всего лишь пришел в базилику помолиться в одиночестве, и случайно попал под мощнейший выброс силы из алтаря. Очнулся на полу и сутки не мог прийти в себя, от переполняющей его магии.
И конечно же, вслед за Вергелиусом туда примчались еще два мерзавца — магистры Лозарус и Альтус. Якобы они тоже одновременно почувствовали огромный выброс магии в базилике Ордена Земли, и явились узнать, что там случилось. Вот магистр Кеонис что-то ничего не почувствовал, сидя в своем Ордене Воды, а эти двое тут как тут — и морды у обоих такие довольные, словно они все это и устроили. Но… Сфера истины снова молчит, подтверждая невиновность интриганов. И шпионы Вергелиуса во всех трех Орденах тоже не заметили ничего подозрительного.
А самое неприятное, что увеличение мощности алтарей во всех трех Орденах не повлекло за собой увеличение потоков магии, стекающих в Центральный Храм Острова. Они как текли слабыми ручейками, так и продолжают течь, хотя подмастерья в Орденах Огня и Воздуха один за другим поднимают свой уровень силы до полноценного мага. Похоже, что и в Ордене Земли теперь стоит того же ожидать. Не у дел остался лишь Орден Воды, где магистром был преданный Понтифику пожилой маг Кеонис. Там давно уже ничего не менялось…
И это невозможно было объяснить ни с какой точки зрения — пребывающая магия словно отдельно существовала сама по себе, не желая смешиваться и вливаться в общую систему Острова. Ни Понтифик, ни инквизиторы не могли воспользоваться этими мощными потоками магической энергии, бурлящими уже в трех из четырех Орденов. Аполлинариус бесился и орал о заговоре в рядах магистров, но Вергелиус точно знал, что это всего лишь домыслы выжившего из ума старика, власти которого пока ничто не угрожало. В чем он и поспешил его заверить.
— Ваше Святейшество, источники магии, неподвластные церкви — это, конечно возмутительно! Но обратите внимание: каждый раз в древнем храме проходит всего лишь одна инициация.
— Всего лишь?! Мы уже имеем трех неучтенных магов, уровень силы которых даже себе не представляем. Кто они? С какой тайной целью их инициировали? И главное — у кого хватило наглости пробудить богов и провести незаконную инициацию магов?!
— Мы разбираемся в этом.
— Плохо разбираетесь! — грохнул по столу кулаком Понтифик — Сначала ты подозревал, что это тиссеновского щенка инициировали, мол тот должен был стать магом Огня. Но прошел месяц, и выяснилось, что магии в нем по-прежнему нет. В этом меня клятвенно заверил вернувшийся из Минэя Верховный жрец местного Храма, которого этот щенок вышвырнул оттуда. Факт этот подтверждает то, что потом княжич принял силу рода и стал сильным магом Воздуха. И этому есть масса свидетелей: Йен Тиссен маг Воздуха, но никак не Огня. Как бы в нем смогли ужиться две стихии разу?! Или ты веришь в древние сказки про магов, сумевших подчинить себе несколько стихий?
— Нет, конечно! Ни одному магу такое не под силу — согласился Главный инквизитор — даже магистрам и архимагам. Последних, кстати, тоже уже не рождалось более ста лет.
— Вот именно — успокоился старец — значит, надо исходить из того, что инициировали все же трех разных магов. Налей-ка мне травяного отвара, Вергелиус.
Аполлинариус кивнул ему на серебряный чайник, и мессир поспешил исполнить приказ. Уж лучше пусть старик пьет успокаивающий отвар, чем вино, пробуждающее в нем гнев. В словах Понтифика был резон, в логике ему, конечно, не откажешь. Только окончательные выводы из своих правильных умозаключений он делал иногда очень странные. Как сейчас…
— …и значит, существует целая банда отступников, которые незаконно инициируют магов с неясными для нас целями. Вернее, для меня-то абсолютно ясными — свергнуть нынешнего Понтифика и поставить во главе Церкви своего. Поэтому они не успокоятся на достигнутом, рано или поздно снова себя проявят. И мы должны быть готовы к этому. Ты понял?!
Вергелиус не успел ответить Понтифику — в дверь постучал встревоженный секретарь.
— Ваше Преосвященство, к вам магистр Альтус! Говорит, это очень срочно.
— Ну, что там еще стряслось? — недовольно поморщился Аполлинариус — пусть войдет…
Взъерошенный рыжий магистр ворвался в кабинет Понтифика стремительно, как бешеная молния. И у Вергелиуса заныло сердце в предчувствии очередных неприятностей, когда этот мерзавец довольно ухмыльнулся ему в лицо.
— И вы здесь, мессир?! Отлично! Тогда мне не придется повторять все еще раз. И можете сразу доставать свою любимую Сферу Истины: клянусь вам своей силой — я не имею к творящемуся безобразию никакого отношения!
— Да, не томи уже — поторопил Понтифик, делая большой глоток отвара — с ума с вами сойдешь!
— И есть от чего — согласно кивнул Альтус — сегодня утром пробудился мощный источник магии еще под одним древним храмом Айрана. Предположительно где-то в предгорьях Медного хребта, но точнее вам скажет мессир.
У Вергелиуса отвисла челюсть. А из ослабевших рук Понтифика выпала чашка и со звоном покатилась по столу…
— …Явился?! — пробурчал молодой Тиссен, хмуро уставившись на выпрыгнувшего из перехода Хейлима — Ишь, как вырядился! На парад что ли собрался? Или на свидание?!
Несмотря на наглый издевательский тон, агрессии мальчишка не проявлял и даже меч на него не наставил, давая инису время осмотреться. Они сейчас точно находились в храме бога Огня — об этом свидетельствовали барельефы на стенах, изображающие разные инструменты для кузнечного дела, и алтарь в виде большой наковальни. Этот алтарь был заключен в огромную пентаграмму и в круг, искусно выложенные на полу из гранита трех разных цветов. Без умелых коротышек здесь точно не обошлось.
Храм выглядел слегка недостроенным: крыша пока отсутствовала, да и стенам не мешало бы добавить в высоту еще пару-тройку локтей — видимо, гномы по себе меряли. Но в целом внутреннее убранство Храма имело уже законченный вид, и древний светлый источник под ним бурлил силой. Хейлим сделал пару шагов в сторону, чтобы случайно не наступить на руны, нарисованные углем на лучах звезды. От этих рун и от самого алтаря зверски фонило светлой магией, подтверждая его догадку, что совсем недавно здесь был проведен какой-то ритуал.
— Чего уставился, нечисть бледнолицая? Забирай свой ас-урум и проваливай! И не забудь сказать спасибо Айрану — он почему-то оставил твой меч и велел вернуть его владельцу.
— Почему? — недоверчиво спросил Хейлим, не спуская глаз со своего ас-урума. Тот снова радостно светился и переливался багрянцем, приветствуя иниса.
— Да, откуда я знаю?! — закатил глаза мальчишка — Наверное, решил дать тебе еще один шанс спасти свой клан от полного истребления.
— Позволь мне объяснить — вступил в разговор эльф, стоявший до того за спиной мальчишки рядом с гномом в доспехах из голубой стали и каким-то человеческим магом. В том, что это светлый собрат, Хейлим понял еще ночью. Он выдал себя безупречным владением парными эльфийскими клинками, которое ни одному человеку не под силу. А еще сказав на чистом эльфийском, что брат Хейлима умудрился убить княжича Густава Марция, за что потом и поплатился смертью от руки юного Тиссена, приходящегося ему кузеном. Это ничего не меняло, но эльфа выслушать все же стоило.
— Прости, Йен, но говорить с Хейлимом я буду на эльфийском. Есть вещи, которые вам знать не положено — мягко обратился он к мальчишке и его друзьям.
— Подумаешь… не очень-то и хотелось — надулся тот, а потом оскалился — Но из Храма мы с Тагримом и Лукасом не уйдем, пока инис не свалит отсюда!
— Воля твоя, князь Йен — кивнул эльф и вернулся взглядом к Хейлиму. Снял с шеи амулет с личиной и спросил его уже на эльфийском — ты узнаешь меня, инис? Отвечай по-эльфийски.
— Узнаю, Дианель. Что привело в такую глушь советника королевы Лилеи? И почему ты так защищаешь этого наглого щенка?
— Судьба свела меня с Йеном на Острове Магов, когда твои инисы напали на нас в Ордене Огня. Невзирая на то, что перед ними стоял эльф. Считаешь, я должен был подставить шею под их клинки? Они напали первыми, обнажив мечи — нам с Йеном пришлось защищаться и прикрывать друг другу спину. Он спас мне жизнь, и теперь я его должник. Но дело даже не в этом. Ты знаешь, почему Темные Лорды наняли вас убить умирающего ребенка?
— Какая разница? Дерется этот мальчишка, как настоящий воин и подчинил чужой ас-урум!
— Но тогда он так драться еще не умел и просто умирал в келье, сгорев на алтаре. Ладно… говорить с тобой о совести и чести бесполезно, ведь деньги не пахнут, да Хейлим? Давай, тогда вернемся к главному: ты слышал о предсказании, сделанном в Ордене Молчащих? Или Лорды, как всегда, использовали вас в темную?
Инис поморщился, не собираясь объяснять этому чистоплюю, что дело вовсе не в деньгах. Братство Темных Кланов зависело от Темных Лордов в проведении темных некромантских ритуалов, превращающих рядовых воинов-дроу в элитных инисов. Но об этом эльфу знать нельзя. А вот услышать предсказание, которое Лорды держат в тайне ото всех — это будет очень интересно. И полезно для Клана.
— О чем ты? — с показным равнодушием спросил Хейлим — Что еще за предсказание?
— Послушай его:
Хейлим завороженно слушал напевный эльфийский стих. Надо отдать должное — в искусстве стихосложения светлые эльфы были сильны. Как впрочем, и во многом другом.
— И как это нужно понимать? Хочешь сказать, что темные ведьмы заговорили вдруг высоким стилем?
— Нет! — засмеялся Дианель — даже Эвете при всех ее …талантах такого не дано.
Инис понятливо усмехнулся. Да уж, было время — эта неугомонная озабоченная ведьма не пропускала ни одного красивого мага или эльфа на своем пути, хоть светлого, хоть темного! Говорят, даже молоденькими смазливыми ведьмочками не брезговала. И, судя по всему, не только Хейлиму пришлось отбиваться от назойливой ненасытной красотки…
— Я прочитал тебе пророчество нашей эльфийской Провидицы, но оно в точности совпадает с прорицанием ведьм. Просто лучше запоминается в стихах. Постарайся и ты запомнить его дословно, чтобы повторить старейшинам.
— Зачем нам это?
Дианель вздохнул и закатил глаза, прямо как недавно мальчишка Тиссен. Быстро же он набрался от того человеческих манер…
— Хейлим, как ты думаешь: почему Лорды скрывают от вас это пророчество? И почему они так упорно хотят убить Йена, что Валдис с Сирилом сами вынуждены были отправиться в Минэй? Только ли ради захвата родового источника Тиссенов? Они ведь даже пообещали князю Альбрехту возродить его старшего сына, если тот отдаст им Йена.
— Ты хочешь сказать, что в пророчестве говорится о младшем Тиссене?!
— А ты знаешь хотя бы еще одного светлого мага, владеющего ас-урумом? Или выжившего после того, как сгорел на алтаре? Ведь ты же вчера понял, что Йен уже управляет тремя стихиями? И поверь, четвертая для него — это только вопрос времени.
— И …как он примирит свет и тьму, если ненавидит темных?
— Ну, инквизиторов и церковников он ненавидит еще больше. Просто если оставить его в покое, возможно со временем он начнет нормально относиться и к дроу, и к инисам. По крайней мере, с некоторыми гномами и дикими ведьмами у него уже сложились дружеские и уважительные отношения, если только те не буянят, не швыряются в него заклинаниями и не пытаются сдуру убить. Наконец вспомни, как этой ночью Йен отпустил тебя, хотя легко мог бы снести тебе голову. И за дело, согласись. Этот князь молод, но очень разумен для своих лет, и он готов к компромиссам.
Хейлим перевел взгляд на юного Тиссена, пытаясь уложить в своей голове услышанное от Дианеля. Давалось ему это пока с огромным трудом. И нужно было сначала все обдумать, прежде, чем идти к своим старейшинам. Но на мальчишку он уже сейчас смотрел другими глазами…
— Ладно, иди уже, инис. А то Йен начинает злиться. Если хочешь, я напоследок повторю пророчество, чтобы ты запомнил его и потом обдумал в тишине.
— Не нужно. Слова его врезались мне в память.
Хейлим подошел к алтарю и взял, наконец, свой меч в руки, успокаивающе погладив пальцами по его лезвию. Преклонил колено и, касаясь лбом алтаря, прошептал слова благодарности Айрану за спасение ас-урума. Выпрямился и, повернувшись к князю, резко провел лезвием меча по своей ладони, пуская течь тонкой струйкой темную кровь, отчего нахмуренные брови мальчишки удивленно взлетели вверх.
— Князь Йен Тиссен, клянусь отныне не преследовать тебя, мы квиты: брат за брата, кровь за кровь. Я не могу дать обещание за весь Клан, но постараюсь убедить наш Совет Старейшин отказаться от заказа Темных Лордов на твою голову. Клянусь больше не переступать границ этого княжества, иначе как с твоего личного разрешения или в случае крайней нужды, никак не связанной с заказом на тебя. Слово Хейлима нерушимо!
Инис исчез в мерцающем переходе и уже не видел как нахальный мальчишка усмехнулся и раздраженно покачал головой.
— Дианель, не объяснишь нам, неразумным: а что это сейчас здесь было…?
На последнем перед въездом в столицу привале я лежал в траве, закинув руки за голову, и бездумно смотрел на бегущие по небу облака. Голова была абсолютно пустой, и забивать ее чем-то мне сейчас совершенно не хотелось. Сказывалось опустошение после вчерашнего ритуала пробуждения источника и еще одной неожиданной встречи с вожаком инисов. Но особенно после вчерашних тяжелых переговоров с неугомонным Тагримом.
Всю душу мне коротышка вымотал! Правильно Тамира меня предупреждала, чтобы я ухо с гномом держал востро и спуску ему не давал. Видно жизненное кредо у этого коротышки: «куй железо, пока горячо!». Вот Тагрим вчера вовсю его и «ковал», вынеся мне весь мозг. Уж насколько я по жизни непробиваемый товарищ, но тут он меня до самых печенок достал своей изворотливостью и нахрапистостью! Довел до того, что я аж кулаком по столу грохнул.
— Слушай, Тагрим, уймись!!! У тебя в роду хохлов случайно не было, а?!
— А эти гномы из какого клана?
— …Из житомирского! — заржал я, вспомнив одного своего прапора-сослуживца.
— Нет, не знаю таких…
— Странно! А торгуешься ты со мной ну, прямо как они.
— А что эти… из житомирского клана, тоже что ли под твою руку просятся? — напрягся гном.
— Да, боже упаси меня от таких подданных! — с искренним ужасом открестился я — их и близко к своим землям подпускать нельзя.
— Это хорошо — тут же успокоился Тагрим — лишние кланы нам здесь в предгорье не нужны. Мы лучше с тобой по-доброму договоримся.
— Если ты так «по-доброму» договариваешься, то даже страшно представить, как тогда «по-злому»!
— Ну, не гневайся на меня, князь! Сам же сказал, что мы с тобой теперь друзья и братья.
— Да, может, я уже сто раз об этом пожалел! Разве к друзьям и братьям так относятся?!
Но договориться нам с ним все-таки удалось. Правда, Тагрим еще раз попробовал оспорить некоторые условия, но я уже был в таком демоническом состоянии, что гном решил за благо отступить и довольствоваться предложенным. А скорее всего понадеялся потом тихой сапой все повернуть по-своему. Ага… нашел простофилю! Я каждый пункт устных договоренностей тут же предусмотрительно зафиксировал на бумаге, а потом еще и не поленился все листы пронумеровать и подкрепить магией. Тагрим аж уважительно крякнул, наблюдая за такой моей скрупулезностью.
— Тебе бы князь только с дварфами торговать!
— Надо будет, и к дварфам с тобой съездим, а пока без них забот по горло.
Это он просто дело с нашими кредитными организациями никогда не имел, и договоров на банковский заем не подписывал — вот где даже его нудные дварфы сломали бы себе мозг…
А к вечеру, не успел я в себя прийти после гнома — Тамира заявилась. Судя по ее широкой улыбке, Карифа мною довольна. Да, источник Мереи разбудили на Севере, ну так она сама не против же была? Позже возродим древний храм богини и где-нибудь поближе к столице, но с этим пока терпит, не все же сразу. Поговорили с ведьмой немного, я ей свой договор с коротышками показал. Тамира долго смеялась, зачитывая вслух особо понравившиеся ей пункты, потом сказала, что для Тагрима наконец-то нашелся достойный соперник.
Еще бы…! Гном-то мечтал прямо рядом с Охотничьим Замком и храмом Айрана поселиться, но я ему популярно объяснил, что мои предки Замок себе здесь построили, чтобы в тишине охотиться и на природу любоваться, а не на их мельницы и не на шахты с отвалами. Так что будьте любезны свой гномский городок обустроить где-нибудь лиг на пять севернее, а лучше на все десять. И потом расширяйтесь себе, но исключительно в ту же сторону. А еще про постоялый двор не забудьте у дороги — это тоже одно из моих принципиальных условий.
На самом деле, я очень рассчитываю, что трактирный бизнес придется по душе коротышкам. Они ребята основательные, порядок любят и антисанитарии не допустят. А главное — сами за себя постоять смогут. Просто в Минэе и других наших городах их близко никто не подпустит к такому лакомому куску пирога — там все давно между своими гильдейскими поделено. Но для княжества это не есть хорошо, поскольку во всяком важном деле должна быть разумная конкуренция. А вот земли вдоль тракта на Север — это у нас владения княжеские, получай в канцелярии разрешение и строй себе на здоровье. Ни одна гильдия вякнуть не посмеет.
— …Йен, пора выдвигаться — будит меня Лукас. А я и не заметил, как задремал, пригревшись на солнышке. Ладно, последний рывок — и вечером мы уже будем в столице.
Чует мое сердце, что горожане устроят мне там грандиозную встречу. Да и родственники от них не отстанут. На долю не каждого поколения выпадают такие победы над соседями, да и подданные наши заслужили свой праздник…
В Минэе действительно основательно подготовились к встрече. В наступающих сумерках нельзя было не заметить, что вся центральная часть города ярко освещена фонарями и факелами, украшена гирляндами из хвойных лап, разноцветных листьев и цветов. В богатых домах из окон верхних этажей даже свисали флаги и штандарты — выглядело все это очень празднично, Нарядно одетые люди разных сословий чинно прогуливались по центральным улицам, раскланиваясь со знакомыми. Шум толпы, радостные людские голоса, звуки музыки — все это уже с вечера создавало в городе приподнятое настроение.
Наша небольшая пропыленная кавалькада рысью проскакала по улицам столицы, так никем и не узнанная. Чтобы не создавать ажиотаж и шумиху, я приказал отряду разделиться еще у городских ворот, убрать княжеские штандарты и до Замка ехать двумя разными путями. Все приветствия и восторги подданных оставим на завтра — сейчас на общение с людьми у меня просто сил нет. Устал, как собака. Полцарства за горячую ванну и вкусный ужин!
Но в Замке нас уже, разумеется, ждали. И слуги, и стражники, и гвардейцы толпой высыпали во двор, приведя меня в некоторое смущение такой восторженной встречей. А сам Замок… ощущение, словно любимый пес обрадовано завилял хвостом, приветствуя своего хозяина. Еще и порыв теплого ветра налетел на меня в широко распахнутых воротах, приветливо взъерошив мои отросшие волосы и отечески потрепав по щеке.
— Здравствуй, Хранитель! — тихо улыбнулся я, прекрасно понимая чьё это приветствие.
Ну, а стоило мне слезть с лошади, как я тут же попал в теплые материнские объятья.
— Матушка, я же грязный, как поросенок, валявшийся в пыли! Вы испачкаете платье…! — попытался честно предостеречь я княгиню. Но разве Софию этим остановишь?
— Какой пустяк, Йен! Как же я рада, что ты вернулся! — Мне достался взгляд, полный материнской любви, поцелуй в чумазую щеку и немножко женских слез.
— Дай-ка и я обниму своего племянника! — с воодушевлением подключился к родственным объятиям дядюшка Фридрих — Герой, ничего не скажешь! Не посрамил честь Тиссенов. София, мне кажется, или наш Йен здорово возмужал за этот месяц?
Возмужаешь тут… Месяц практически из седла не вылазил, конским потом насквозь весь пропитался. И снова загорел, как басурманин. Так что обнимашки обнимашками, но сначала нужно в порядок себя привести. В ответ на мое тихое ворчание, Конрад порадовал тем, что горячая ванна уже ждет меня. А для парней Харта в купальне согрето столько воды, что грязным точно никто не останется. Дальше у нас по расписанию праздничный ужин в узком семейном кругу — это уже Тереза расстаралась, поставив кухарок и поварят на уши. Так что Лукасу и Дианелю я напоминаю перед уходом, что жду их на ужине в княжеских покоях, а потом вверяю друзей в заботливые руки Конрада, с наказом устроить по высшему разряду.
Фридрих приподнял бровь, удивляясь приглашению на семейные посиделки библиотекаря и какого-то непонятного мужика невзрачной наружности, которых ему даже не представили, но дипломатично промолчал. А вот София лишь понятливо кивнула, увидев на Дианеле хорошо знакомую ей личину купца. Ну, а Харт не был бы Хартом, если бы временно не передал мою тушку под надзор головорезов капитана Нейтгарда — как будто я сам не в состоянии найти дорогу в свои покои.
— Наверное, тогда и Фридуса стоит позвать? — все же спрашивает Фридрих, стоит нам зайти в открытую галерею, ведущую к личным покоям княжеской семьи.
— С какого перепуга? — хмыкаю я — он всего лишь наемный работник. Тогда давай уже и Клемса позовем, и Нейтгарда, и Харта. И капитана замковой стражи заодно. Вы, кстати с Нейтгардом подобрали кандидатуру на эту должность?
— Да, завтра тебе его представлю. Это бывший сослуживец Ферта.
— Отлично! А Фридусу я пока еще не доверяю до такой степени, чтобы познакомить его с очень важным гостем, находящимся в нашем Замке инкогнито.
— Кто же это? — недоумевает Фридрих.
— Увидишь… — загадочно улыбаюсь я — поверь, дядюшка, ты будешь просто в шоке!
Заинтриговав Фридриха до крайности, я коварно оставляю его у дверей гостиной и смеясь, исчезаю в своих покоях. А дальше полчаса с блаженством отмокаю в большой медной лохани, наслаждаясь благами цивилизации в виде горячей воды и разных принадлежностей для приведения одного слегка одичалого князя в приличный вид. Расслабился так, что пропустил появление Хранителя.
— Йен! — рявкнул он мне над ухом, заставив дернуться от неожиданности и расплескать воду по каменному полу спальни — ты кого, мелкий паршивец, притащил с собой в Замок?! Там же эльф, самый настоящий!
— И что с того? Подумаешь, эльф… Это еще не повод врываться ко мне в спальню и так орать — с укором смотрю я на возмущенного призрака — С тобой, блин, заикой станешь!
— Где ты его нашел?! Я их лет триста живьем не видел!
— На границе встретил. Эльф заехал ко мне погостить, поскольку мы с ним давно знакомы. Загляни к нам на ужин, услышишь много интересного, а сейчас извини, мне нужно одеться.
— Да, одевайся, что я там не видел… — отмахнулся от меня старец, продолжая взволнованно нарезать круги по моей спальне. Привычка у него такая забавная, когда сильно волнуется.
— Ну, никакого личного пространства, просто проходной двор какой-то…! — ворчу я, обливаясь из ковша чистой водой и выбираясь, наконец, из ванны. Завернулся в сухую простынь и прошлепал босыми ногами к кровати, где была заботливо разложена моя чистая одежда.
— А он точно явился сюда с добрыми намерениями?! Что-то я не очень доверяю этим снобам из Вечного Леса.
— Дианелю можно верить, он мне жизнь спас. И лечебный амулет, который на мне — это тоже его щедрый подарок. Мы же с ним сражались с инисами, а это знаешь ли сближает…
— Опять?!!
— Угу… восемь тварей в этот раз явились. Подкараулили нас в Охотничьем Замке. Если бы не Мевар и не помощь Дианеля, не знаю, как бы выкрутились… Но я тебе все подробности потом расскажу, не хочу за ужином волновать княгиню.
— Дианель… Дианель… — задумался призрак — знал я одного эльфа с таким именем, помню в составе эльфийского посольства в Минэй приезжал еще к твоему пра-пра-пра… деду. Постой, а это не Советник ли королевы Лилеи?
— Он самый. Хороший мужик, кстати, и совершенно не сноб.
Я оглядел себя в большое зеркало, которого здесь раньше не было, поправил ворот и манжеты нарядной белоснежной рубашки, отороченные кружевом. Рубашка эта тоже была мне незнакома. Видимо София проявила инициативу, пополнив обстановку моей спальни, а заодно и мой гардероб по своему вкусу. Натянул на ноги легкие короткие сапожки из тонкой кожи. Расчесал гребнем волосы у зеркала. Красавчег… хоть сейчас на обложку дамского романа, если бы не шрамы на морде.
— Ну, я пошел, ты тоже в гостиную подгребай…
— Зачем грести? — не понял старец и удивленно обернулся на ванну с остывающей водой.
— В том смысле, что в гостинную перемещайся! — насмешливо закатил я глаза…
Праздничная кутерьма последующих дней заставила меня серьезно задуматься о том, не поспешил ли я с возвращением в столицу? Может, мне стоило еще где-нибудь поболтаться до наступления холодов, пока восторги моих подданных немного поутихнут? Вот, ей богу, ночевать под открытым небом и мыться в речке — не такая уж и большая цена за то, чтобы не участвовать в торжественных мероприятиях по случаю нашей победы над восточниками.
Ну, ладно, торжественная служба в Храме не следующее утро — это вещь действительно нужная, даже не обсуждается. Помянули всех погибших, восславили Единого за дарованную нам победу, заодно похвалили армию, готовую защитить родную землю ценой собственных жизней от явно превосходящих сил противника. Помощь древних богов храмовники, правда, нагло обошли молчанием — но это в порядке вещей для жрецов церкви Единого! Кто же будет добровольно славить языческих конкурентов собственного божества? Я усмехнулся, но решил стерпеть выходку храмовников. Обойдемся и без ваших неискренних восхвалений.
У каждого из древних богов уже своя личная паства есть, пусть пока и небольшая. Но это лишь пока. А дальше она начнет с каждым днем прирастать, я в этом даже не сомневаюсь. Гномы радостно восславят Айрана в восстановленном храме, ведьмы Мерею, крестьяне Эолмара. Староста Бран смущаясь признался нам с Лукасом, что из окрестных деревень народ уже толпами в Храм бога Ветра повалил.
— На ветвях первого дерева места свободного от лент не осталось, так девки уже второе принялись украшать, скачут по веткам, что бешеные белки, князь! И каждая старается до самой макушки добраться — так им всем замуж охота! И парни от девок не отстают — все стрелы в Храм перетаскали. Ну, а степенные мужики богатые дары Эолмару приносят — и есть за что. Вон какой урожай собрали в этом году! Лет десять такого не видели.
Мы тогда только переглянулись с Лукасом, да вздохнули тяжело — придется нам все-таки поспешить с еще одним храмом Земли. Хорошая погода важна для урожая, но кого, как не Мерею благодарить крестьянам за плодородие полей и обильные урожаи на них. Ведь когда крестьянин при жрецах уважительно говорит «земля-матушка», он наверняка вдогонку имя богини Мереи произносит. Но молча, про себя.
…Пока жрецы бормочут свои бессмысленные молитвы, восхваляя Единого, у меня есть время подумать о делах насущных. Мысли возвращаются к вчерашнему вечеру… Нет, никогда мне теперь не забыть дядюшкина лица в тот момент, когда я, пафосно приложив руку к сердцу, торжественным голосом произнес
— …Княгиня София, граф Фридрих, позвольте представить вам Посланника Великого Леса, Советника королевы эльфов Лилеи, сиятельного милорда Дианеля! И его верного спутника — Шустрика.
Да. Шок — это по-нашему. Родственники долго потом не могли прийти в себя после такого сюрприза. И это они еще не видели милорда Дианеля в парадном облачении. Впрочем, этот древний аристократ даже в рубище будет выглядеть как настоящий вельможа. Эльфийскую стать и родословную, знаете ли, не пропьешь и не прогуляешь.
— Уважаемые родственники, надеюсь, пребывание милорда в нашем Замке останется для всех его обитателей большой тайной.
Тайной-то может и тайной, но у зашедшего позже Конрада глаза стали квадратными, когда он на месте одного из гостей, для которых я велел ему принести дополнительные кресла и столовые приборы, увидел мышонка. Но видимо потом старина Конрад разумно решил, что маги — они такие …маги, что от них всего можно ожидать. Вдруг и эта нахальная мышь вовсе даже не мышь, а какой-нибудь …великий маг с Острова? Зря его что ли за княжеский стол посадили и всякими деликатесами кормят?
На фоне знакомства с эльфом и мышонком представление Лукаса происходило в более привычном формате. Но у Софии для него нашлось немало добрых слов.
— Лукас, я безмерно благодарна вам за заботу о своем сыне! Это ведь вы были рядом с Йеном и Олафом, когда они возвращались домой с Острова, и вы разделили с ними все тяготы нелегкого пути.
Вот же умеет матушка…! Облекла свою благодарность в такие правильные слова, что кому надо — тем абсолютно все понятно. А для остальных присутствующих это всего лишь слова вежливости, и не более того — Фридрих ведь до сих пор много чего не знает про таланты своего племянника.
Кстати о талантах… Одна не в меру талантливая барышня нашла приключений в Минэе, пока нас не было. Утром, до завтрака ко мне ворвался взволнованный Харт.
— Князь! Помните юную девушку, которую мы встретили на постоялом дворе? Дочку моего погибшего командира Брисса? Ее здесь в тюрьму посадили!
— За что?!! Она же безобидная вроде?
— По навету, князь. Марта не захотела делиться травницкими секретами с Гильдией лекарей.
— Понятно… — вздыхаю я — еще наверняка и лицензии гильдейской у нее не было.
— Так может, прикажете выпустить ее?!
— Нет, Харт, не прикажу — увидев закаменевшее лицо охранника, терпеливо объясняю ему — Не прикажу, пока сам не разберусь в ее деле. Пойми, есть закон, и он должен соблюдаться. Или хотя бы видимость его. Если я, князь, буду крутить им, как хочу, и отмазывать от тюрьмы кого пожелаю, то за мной ведь и остальные потянутся. И как мне потом спрашивать со своих подданных? К тому же за вымогательство и клевету виновных тоже нужно строго наказывать, чтобы впредь неповадно было честных людей оговаривать.
Успокаивающе кладу руку на плечо Харта.
— Обещаю тебе завтра же с утра заняться делами в суде, и ее дело будет первым. А сейчас разрешаю отлучиться до службы в Храме, чтобы навестить девушку и отнести ей передачу с едой и теплыми вещами — эту ночь, к сожалению, ей еще придется провести в тюрьме. Заодно узнай все, что можно, о случившемся, и предупреди Главу городской стражи о моем завтрашнем визите. Но не хами там, понял? Все вежливо, спокойно, без угроз. Не спугни виновных раньше времени. И пусть стража пригласит на суд свидетелей, если они были.
Вот и планируй после этого свои дела… Но с гильдиями нашими я давно хотел пообщаться, так почему бы с лекарей не начать? Эта девчонка не первая, кто на них жалуется, и военные тоже мне много чего рассказывали вечерами у костра. Пока ты в строю — армейские лекари тебя подлатают, а если с ранением домой отправили, то алес — сразу готовь кошелек и потолще! Гильдейские лекари пощады не знают — любого обдерут, как липку.
— Йен… — выдергивает меня матушка из раздумий, осторожно погладив по руке — Служба уже заканчивается. Приготовься: сейчас нас будет благословлять Главный жрец.
Я благодарно пожимаю тонкие пальцы Софии. Куда ж княжеской семье без благословения Церкви! Сгинем все в ад, коростой покроемся, слезами умоемся — если этот жрец нас сейчас знаком Единого не осенит! Достал меня этот религиозный цирк до печенок, но приходится терпеть его ради спокойствия своих подданных. Стоит лишь храмовникам узнать, что князь поклоняется древним богам, и меня тут же при всем честном народе в отступники запишут. А там и до нового визита Инквизиции недалеко. Отбиться, конечно отобьюсь, но не ко времени мне сейчас с Церковью ссориться. Поэтому с показной радостью принимаем благословение и улыбаемся, улыбаемся, улыбаемся…
Дальше у нас по плану был выход на площадь, общение с народом и возвращение в Замок, чтобы успеть пообедать и подготовиться к вечернему приему в Ратуше, который дают в мою честь те самые Гильдии. То есть, там мне снова придется лыбиться, выслушивать цветистые тосты, сидя во главе пышного застолья, а потом еще наверное и танцевать. С навязчивыми жеманными девицами, желающими захомутать меня и стать если не княгиней, то хотя бы любовницей князя. Да уж, сегодняшний вечер обещает быть совсем не томным…
Так думал я, выходя на ступени храма и еще не догадываясь, какой приятный сюрприз приготовили мне сегодня боги.
— …Ваше Святейшество…? — тихий голос Вергелиуса застал Понтифика за разглядыванием облаков за окном, и отвлек от мрачных мыслей о неведомых заговорщиках.
— Что тебе? — хмуро обернулся Аполлинариус — Опять пришел с дурными вестями?
— Надеюсь, в этот раз нет. Но насколько они хороши, решать только вам. Я со своим скорбным умом не готов взять на себя такую смелость.
Инквизитор скромно потупился, демонстрируя начальству готовность принять любое его решение и исполнить любой приказ.
— Не тяни! — поморщился Понтифик, не купившись в этот раз на верноподданнические ужимки Вергелиуса.
Мессир открыл папку, с которой обычно ходил на доклад к Главе Церкви, и достал оттуда лист с очередным донесением. Не то, чтобы он не мог воспроизвести написанное по памяти. Нет, с этим у него пока проблем не было, в отличии от некоторых. Просто папка, состоящая из двух тонких листов голубой гномской стали и обтянутая сверху плотной кожей с золотым тиснением, могла послужить надежной защитой от летящей в голову чернильницы и даже заклинания средней тяжести. Ну, и еще хорошо отвлекала внимание собеседника, когда у мессира не хватало сил сдержать презрительную усмешку.
— Ваше Преосвященство, мои подчиненные определили место, где произошло пробуждение последнего источника. Это руины древнего храма бога Огня в предгорье Западного Эскела.
— Где-нибудь рядом с Минэем?
— Не совсем. Это на расстоянии дневного перехода от Минэя — уточнил Вергелиус. И со значением добавил — но рядом старый охотничий замок Тиссенов. В последние годы им никто не пользовался, а тут вдруг княгиня София отправила слуг привести его в порядок.
— Не верю я в такие совпадения — задумался Аполлинариус, постукивая старческими узловатыми пальцами по мраморному подоконнику.
— И я не верю. Но пока новых донесений от моего агента из Минея не поступало. И инициации нового мага в этот раз в храме Айрана не было.
Понтифик оторвался от окна, прошелся по кабинету. Сейчас, когда ему не перед кем притворяться, походка была по-стариковски неуверенной и шаркающей. Но взгляд старца оставался по-прежнему острым и недоверчивым.
— Боюсь напомнить — осторожно начал Вергелиус — но пора уже что-то решить с назначением Главного жреца Минэйского Храма…
— Сам знаю! Нынешний болван ни на что не годится. Да, и прежний был ничем не лучше, даже достойной замены себе не подготовил.
— Так боялся, что его подсидят! — усмехнулся Инквизитор — И к делам никого не подпускал потому, что в наглую воровал и тратил деньги из казны Храма на покупку домов. А теперь вот Тиссены наложили на них арест.
— И что, никак их в доход Церкви изъять нельзя?
— Так купчие все на родственников жреца оформлены, и формально Храм не имеет к этому никакого отношения. Можно, конечно, доказать происхождение этих денег, но тогда нам придется публично раскрыть размер истинных доходов Церкви в Западном Эскеле.
— Нет, этого делать нельзя! Народ княжества только укрепился в вере после открытия Храма и всех последних событий, увидев в этом волю Единого. К тому же, судя по последним отчетам, поступление денег в казну Церкви резко возросло в Минэе.
— Да, это было бы недальновидно, Ваше Преосвященство — согласился мессир — авторитет Церкви там только восстановлен. Попробуем сначала договориться с Тиссенами.
— Вот и займись этим лично. Напиши Фридриху, узнай на какие уступки готов пойти его племянник, чтобы сохранить нормальные отношения с Церковью и с Островом. Потом отправишься сам сопровождать нового Главного жреца в Минэй.
— Меня туда не пустят, мальчишка Тиссен ясно дал понять моим людям, что инквизиции в его княжество путь заказан.
— Значит, с почетом проводишь нового жреца до Ведьминого перевала и назначишь Тиссенам встречу в крепости. Обострять сейчас отношения с ним ни к чему. Ни нам, ни им.
— Заодно проверю, что творится в Тибале. Мне доносят, что в Совете началась настоящая грызня за руку княжны Иоганны. Каждый род рвется к трону и предлагает своего кандидата. Понятно, что девчонку спрашивать никто не будет, но они даже между собой договориться не в состоянии. Все к тому же осложняется тем, что кроме Меркусов, погибли главы еще четырех старейших родов, входящих в Совет. И в них тоже сейчас царит неразбериха. К власти неожиданно пришли молодые наследники, а молодость, как вы знаете, не склонна к уступкам и компромиссам.
— Нам это только на руку: пусть пока грызутся, глупцы! С княжной мы разберемся чуть позже. Для нас сейчас гораздо важнее найти заговорщиков, самовольно пробуждающих источники.
Понтифик остановился у карты на стене и уставился на нее не мигая. Потом провел пальцем линию, соединяя на карте точки, отмеченные значками разного цвета.
— Сперва микенская глушь, затем деревня в окрестностях Минэя. После нее приграничное баронство Долеман, и теперь снова предгорье Западного Эскела. Если не сам молодой Тиссен приложил к этому руку, тогда точно кто-то из его ближайшего окружения. Спроси Фридриха — может, он заметил что-то или кого-то подозрительного? Пусть присмотрится к новым людям повнимательнее.
Старец вернулся в кресло и перевел взгляд на Вергелиуса. Сегодня Понтифик был на удивление спокоен и немногословен. И мыслил вполне ясно и логично.
— Тебе нужно правильно выстроить разговор с мальчишкой. Спокойно, без обвинений и угроз. Если понадобится, принеси ему устные извинения за хамство Ройса — пусть щенок подавится ими. И попробуй договориться с ним о возврате денег за конфискованные дома. Конечно, мы взыщем со жреца весь ущерб — такое беспардонное воровство спускать нельзя. Но Тиссенам этого знать не нужно — пусть вернут конфискованное. И не забудь вручить мальчишке список преступников, находящихся в розыске и подлежащих выдаче Острову. Предупреди князя по-хорошему, что ему не стоит превращать свои земли в прибежище для магов-отступников и прочего отребья.
Ну, это уж Вергелиус сам решит, как ему разговаривать с норовистым юнцом! Некоторые людишки по-хорошему вообще не понимают. Хотя… младший Тиссен в своих посланиях Понтифику и в разговоре с отрядом инквизиторов на границе, откровенно не хамил, скорее уж изощренно измывался, плетя словесные кружева. Язык у него явно без костей — сразу чувствуется школа Фридриха! Даже странно, что мальчишка пошел характером и умом не в отца-дуболома, а в интригана-дядю. Но кровь, как говорят, не водица…
— Иди, Вергелиус, готовься к поездке… А я пока подумаю, кого мне назначить Главным жрецом в Минэй. Это должен быть человек хитрый, но легко располагающий к себе людей. И при этом всецело преданный мне. Второй раз ошибку с выбором нам допустить нельзя.
Инквизитор, поклонившись направился к двери. Но с полпути вернулся, вспомнив о чем-то важном, и достал из папки еще один лист.
— Смею напомнить, Ваше Преосвященство, что неделю назад я уже подавал вам этот список с подходящими кандидатурами. Нижайше прошу обратить ваше внимание, на первых двух жрецов. Они оба маги Воздуха, а значит, им легче будет поладить с Тиссенами. Все-таки одна стихия, что не говори…
Понтифик взял в руки список и махнул рукой, отпуская Вергелиуса. Ну, вот. теперь можно со спокойной совестью заняться подготовкой визита в Тибал и к встрече с Тиссенами…
…Как говаривал один мой хороший приятель, собираясь в ночной клуб: маньяком можешь ты не быть, но сексуальным быть обязан. Поэтому сегодня я с особой тщательностью выбирал одежду для своего первого в жизни бала. А, нет, пожалуй, все же второго — первым для меня был выпускной в школе. Но это, как говорится, была совсем другая песня, их даже сравнивать смешно.
Днем на службе в Храме, я конечно, тоже не в лохмотьях был, но там у нас совсем другой дресс-код — сугубо официальный: тиссеновский венец, княжеская цепь, строгий камзол и брюки из черного бархата. Но на балу обстановка более неформальная: застолье, тосты, легкий флирт с дамами. Танцы-шманцы-обжиманцы, опять-таки… Так что венец на голове и массивная цепь на шее мне явно будут мешать. А танцевать на балу я теперь, конечно, собирался — иначе, как мне пообщаться с Бренной?
Ох, уж эта Бренна… сумела же устроить сюрприз! У меня чуть челюсть не упала, когда я ее в толпе увидел. Появилось желание хорошенько протереть глаза, а то может, мне это после службы в Храме мерещится?! Но нет, ее появление оказалось более, чем реально.
Стоял я, принимал поздравления от подданных, улыбался им в ответ. У людей-то сегодня настоящий праздник, вот и нечего кривиться, денек потерплю. И вдруг, милая девчушка преподносит мне небольшой букетик синих эмоний — точь-в-точь, как тот, что я когда-то в Ируте отправил с Олафом Бренне. И который потом положил начало нашему короткому, но очень приятному знакомству.
Забрав букетик из рук ребенка, я жадно зашарил глазами по толпе, заполонившей площадь. Ну, не бывает же таких совпадений?! Кому в голову придет дарить князю букетик скромных, синих цветочков? Букеты все тащат огромные, в основном из пышных и дорогих цветов — бедная София только и успевает их принимать и тут же передавать в руки слуг. Этой горы букетов нам хватит, чтобы украсить весь Замок, да еще и на Храм останется. А тут вдруг скромный букетик, именно мне, и еще такой до боли знакомый.
Бренну нахожу глазами на ступеньках Ратуши — стоит улыбается мне поверх моря людских голов, словно мы только вчера с ней расстались. Понятно, что я ни за что не упущу случая продолжить наше знакомство! Подозвал тихо Свана, незаметно показал ему на красавицу. Велел узнать, кто такая, где живет, и отнести девушке приглашение на сегодняшний бал. Может, оно у нее и есть уже, но подстраховаться не мешает. Сван исчезает в толпе, а меня вдруг охватывает предвкушение предстоящего свидания с Бренной. Настроение резко поднимается, сердце радостно бьется, да и мероприятие в Ратуше не вызывает прежнего раздражения. Эх, скорей бы уже вечер наступил…
— …Сын, какой же ты у меня красавец! — входит в мою спальню София. Ее материнское восхищение аж зашкаливает, ну как тут ей не поверить?
— Правда, хорошо выгляжу? — засомневался я, поправляя манжеты и белоснежный шейный платок в вороте строгого сюртука из дорогой шерсти. Заказал его еще перед отъездом, не особенно надеясь на мастерство местного портного, но тот, как ни странно, справился с новым для него фасоном.
На каждый день этот сюртук категорически не годится, на лошадь в нем не сядешь. А на выход — почему бы и нет? Ну, подбешивают меня все эти кружева на мужиках и расшитые золотом бархатные камзолы! Сюртук этот намного проще, легче, и в нем к тому же не так жарко. А то, что в Ратуше душно будет — к бабке не ходи!
— Просто превосходно, Йен! Сам придумал так платок повязать?
— Сам, кто ж еще научит…
Галстуки я в прошлой жизни носил крайне редко, но они у меня в гардеробе все же были, и завязывать их я умел. Поэтому мне труда не составило и с шейным платком справиться, повязав его в стиле английского денди, и даже придав ему легкую небрежность. Конечно, не «красавчик Браммелл», но тоже кое-что могЁм.
— Очень необычно. Но красиво! Может, еще брошь сюда…?
— Ну, матушка… — поморщился я — Как сказала одна умная дама: скромность и роскошь — две сестры.
— Ну, что, тогда идем, сын…?
…От Замка до Ратушной площади всего минут пять спокойным шагом — запрягать карету не имеет никакого смысла. Лучше уж по вечерней прохладе прогуляться. Да, и кареты у них здесь… так себе. До нормальных рессор даже гномы не додумались — используют какой-то дорогой магический артефакт, чтобы сильно не трясло. В общем, прокатиться в карете по городской брусчатке Минэя — то еще удовольствие! Про грохот вообще промолчу.
На краю площади стоят разноцветные шатры — завтра с утра у нас в столице начинается праздничная ярмарка. В одном из шатров бродячие артисты уже дают для собравшихся горожан кукольное представление. Помост, яркая ширма, разрисованная аляповатыми пейзажами, на руках артистов обычные перчаточные куклы. Заинтересовавшись сюжетом сценки, вызывающей громкие взрывы смеха, я подошел чуть ближе.
— Так получи же, проклятый Маркус! Будешь у меня знать, как воровать чужое золото!
Под смех толпы одна кукла безжалостно дубасила другую деревянным мечом, и надо так понимать, сцена изображала наш последний бой с покойным Готфридом, поскольку у одной куклы волосы были темные и короткие, а у второй — золотистые кудри. Несколько пышно разодетых кукол стояли в сторонке, наблюдая за поединком, среди них были и куклы в длинных белых плащах — инквизиторы, судя по всему. А народ-то у нас осмелел, не только над своим князем, но уже и над псами Понтифика начали подсмеиваться!
Наконец, златокудрая кукла была забита до смерти под улюлюканье толпы и перестала дергаться, безжизненно перекинувшись через ширму. Темноволосая, потрясая мечом, тут же приняла торжественную позу и пафосно произнесла.
— Так будет с каждым, кто покусится на мои земли и мое золото! Мы, Тиссены, всегда приходим за своим!
Под бурные аплодисменты публики представление закончилось, и актеры пошли в толпу собирать вознаграждение. Денег народ не жалел, значит спектакль понравился. Видимо солдаты, вернувшиеся недавно домой, уже успели разнести по всему княжеству красочные подробности нашего «стояния на реке Червонной». Цитируют-то меня чуть ли не дословно. Не удивлюсь, если уже и песни какие-нибудь героические в народе сложили, и теперь исполняют их в кабаках под звуки лютни. Или что у них здесь вместо нее…
— Забавно! — хмыкнул за моей спиной дядюшка — Может, разогнать этот балаган и всыпать пару плетей наглецам?
— Зачем? Если народу нравится, пусть смотрят — пожал я плечами — уж эту уродливую куклу, изображающую меня, такого красивого и умного, я как нибудь переживу. И потом знаешь, Фридрих, один умный человек сказал, что люди не смеются над теми, кого любят или до ужаса боятся. Из увиденного здесь я делаю отрадный для себя вывод — мои подданные меня больше не боятся. Но видимо еще недостаточно горячо любят. Так что мне есть к чему стремиться…
Перед Ратушей собралась целая демонстрация встречающих княжескую семью, и каждый старается протиснуться к нам поближе. В глазах пестрит от их ярких одежд и сверкающих драгоценностей. Вот правильно я сделал, что не вырядился во что-то подобное — сейчас бы слился с этими павлинами. В Зале приемов нас сразу проводят на почетные места — к креслам с высокими резными спинками, стоящим на возвышении в конце зала. Ну, спасибо, хоть стоять не придется, выслушивая поздравления делегаций от разных Гильдий. Самое интересное, что сидим здесь только мы втроем — все остальные стоят, даже пожилые люди. Традиция такая, и ничего тут не попишешь. Утомительно, но приходится терпеть. А куда деваться? Люди готовились, деньги большие потратили на организацию мероприятия.
Незаметно оглядываюсь по сторонам слушая пространные речи делегатов. Парадный зал Ратуши выглядит помпезно, особенно по местным меркам. Мраморные колонны, в окнах разноцветные витражи, все стены и даже потолки расписаны красочными фресками на религиозные и исторические темы. Кругом блеск, позолота — все дороГо — боГато…
Как там у нас шутили: «в роскошных залах Эрмитажа мат восхищенный не смолкал?» Вот, вот! До прославленного музея конечно далеко, но материться уже хочется. Как-то в нашем княжеском Замке парадный зал поскромнее будет. Нет, не то, чтобы мне жутко завидно, но странно это — то ли Гильдии у нас слишком богатые, то ли Тиссены совсем уж обнищали. И возможно, что второе как раз вытекает из первого. В любом случае, хотелось бы получить внятные объяснения этому феномену. И желательно с комментариями казначея Деранга.
Так, ладно, с зажравшимся Гильдиями я еще успею разобраться, а где же предмет моей страсти? Ненавязчиво скольжу взглядом по залу, стараясь не встречаться глазами с дамами. Стоит мне на ком-то из них неосторожно остановиться, как они тут же начинают суетливо приседать и кланяться. Такое ощущение, что просто ловят мой взгляд…! А потом такие друг перед другом: «Принц взглянул на меня три раза, улыбнулся один раз, вздохнул один раз». Нет, правда…! Боюсь даже представить, что тут начнется во время танцев. Может мне спрятаться от них за какую-нибудь портьеру? Так ведь найдут же…
А вот и моя красавица — скромно стоит у колонны, собирая восхищенные мужские взгляды и ненавидящие женские. Одета с большим вкусом, без грамма вульгарности, и драгоценностей на ней в меру — не то что на некоторых. Есть, конечно, в Бренне особый ирутский шик — этого у нее не отнять. Нашим минэйским гусыням до нее как до Луны. Вернее, до двух лун. Хоть в зале и встречаются вполне милые девичьи лица, но на фоне Бренны все они меркнут.
Ну, так прекрасная госпожа Эсмер даже в Ируте блистала, как крупный бриллиант в королевском ожерелье. Интересно только, что она делает в Минэе? Я еще понимаю, если бы встретил ее в Тибале или Вертане, но здесь…? По меркам Риона Западный Эскел не самое подходящее место для элитной куртизанки. Мы провинция в общем-то, глубинка… Пока. А Бренна бесспорно штучка столичная, настоящая маркиза куртизанок!
— Хороша… — склоняется к моему уху Фридрих. Вот, зараза глазастая — все-то он замечает, все успевает!
Но реакции от меня дядюшка так и не дождался. Перебьется! Не для тебя, старый шмель, этот яркий цветок в Минэе расцвел. Он явно по мою душу сюда явился.
По словам Свана девушка уже вторую декаду, как здесь появилась, и живет она в «Морской розе» — очень приличной и дорогой гостинице в центральной части города. Представилась вдовой, ни с кем не встречается, все мужские ухаживания с ходу пресекает, посещает лишь Храм и один раз прошлась по дорогим лавкам на главной торговой улице Минэя. Ведет себя скромно, держится строго — просто монашка, а не куртизанка! Не знал бы я точно, кто эта красотка — в жизни бы не поверил! Приглашение на бал у Свана взяла, но только после того, как узнала, что оно от меня. Попросила передать мне огромную благодарность и …с достоинством королевы удалилась в свой номер. Звезда, блин…
Наконец все приветствия и поздравления в адрес княжеской семьи прозвучали, Фридрих, как старший из Тиссенов, выступил с ответной речью. В меру длинной, и в меру пышной. Потом началось представление глав всех минэйских Гильдий и взрослых членов их семейств. Хотя, как по мне, лучше бы они своих замов и казначеев мне представили, и то больше толку. Но и эта тягомотина вскоре закончилась. Последним номером официальной части мероприятия стал церемониальный медленный танец, скорее напоминающий торжественное шествие гостей. Его, естественно, открывали мы с матушкой, а Фридриху пришлось пригласить страшную, как обезьяна, незамужнюю дочь бургомистра, которая прямо светилась вся от гордости. Чего не скажешь о бедном дядюшке.
Зазвучала музыка, и мы с матушкой величественно поплыли по залу. Вела, конечно, София — я только повторял за ней все движения. Но ничего сложного в этом танце не было, любой бы смог. Пары следовали друг за другом на расстоянии, делали шаги в определенном порядке, периодически синхронно приседали и важно раскланивались. Это что-то типа европейской паваны, где движения постоянно повторяются. Главное — продемонстрировать всем свои изящные манеры. Здесь вообще все танцы у аристократов медленные и плавные, в их тяжелых, сковывающих движения нарядах особо не попрыгаешь, и уж тем более ногами не подрыгаешь. И слава всем богам! Я бы со смеха умер, глядя на такое безобразие.
Сделав полный круг, мы закончили танец, и танцующие пары тут же рассыпались по залу. Я поискал глазами Бренну, но понял, что потерял ее, даже не увидел, с кем она танцевала, и танцевала ли вообще. А тут еще Глава Гильдии лекарей отвлек меня, решив убедиться лично, что я завтра буду судить приезжую травницу. Отделаться от него было непросто, он явно хотел заранее повлиять на мое решение. Благо София пристыдила Главу лекарей тем, что он мешает мне наслаждаться праздником. А когда я, наконец, избавился от назойливого собеседника, и нашел взглядом Бренну, около нее уже увивался Фридрих. Вот же…!
Извинившись перед Софией, я оставил ее на попечение Нейтгарда и решительным шагом пересек зал. Пора было вмешаться и пресечь дядюшкины попытки приударить за Бренной. Заодно дать понять ему, что эту девушку делить с кем либо я не намерен, и на моем пути в данном конкретном случае лучше не вставать.
— Дядюшка, представь мне свою очаровательную собеседницу! — сходу вмешался я в их непринужденный разговор, ловко потеснив Фридриха в сторону.
— Изволь, племянник — напрягся родственник, почуяв в моем голосе недобрые нотки — Это прекрасная госпожа Бренна Эсмер из Ирута. А это…
— Разрешите мне самому представиться, госпожа Бренна — Князь Йен. Просто князь.
И я поцеловал ей руку долгим поцелуем, в нарушение всех приличий и правил светского этикета — не отпуская ее смеющийся взгляд и намеренно задерживая тонкие пальцы в своей ладони. Потом повернулся к изумленному дядюшке и небрежно бросил ему.
— Фридрих, тебя там матушка искала, у нее что-то срочное. Подойди к ней.
И что ему еще оставалось делать после моих слов, прозвучавших, скорее как приказ? Конечно бедняга пошел к Софии, которая и не думала его искать. Нет, Фридрих у нас вообще-то очень даже еще ничего! Не только дамы, но и молоденькие девицы на него с интересом заглядываются. Но это не повод на мою добычу заглядываться! Лети-ка шмель отсюда, найди для себя другой цветок…
— Лихо вы его, Ваше Сиятельство…! — рассмеялась Бренна, прикрывая лицо веером.
— Брось, Бренна, для тебя я по-прежнему Йен. Какими судьбами в Минэе?
— Могла бы солгать, что случайно, но не буду — улыбка сошла с ее лица — Прячусь здесь от одного подонка — инквизитора. Который вдруг решил, что я его игрушка.
— Все так плохо…?
— Боюсь, что да. Одна девушка уже пропала после встречи с ним, думаю я была бы его следующей жертвой.
— Здесь ты под моей защитой, инквизиторам в Западный Эскел вход закрыт. Но какие у тебя дальше планы? У нас ведь в Минэе куртизанок нет, и я, как князь, это не очень приветствую.
— С этим покончено. Присмотрю себе здесь дом и начну вести жизнь добропорядочной вдовы.
— А если я его тебе подарю — примешь от меня подарок?
— Приму. И буду очень благодарна, Йен. Пока я не стеснена в средствах, но деньги имеют обыкновение рано или поздно заканчиваться. Я, конечно, не собираюсь сидеть без дела, но мне нужно время осмотреться и понять, что у вас здесь с Гильдиями.
— Тогда не торопись. Я как раз собираюсь их прижать. Гильдии подраспустились здесь при отце, пришла пора напомнить им, на чьих землях они живут и процветают. Но хватит пока о делах, наш разговор привлекает слишком много внимания, а я вовсе не хочу испортить твою репутацию.
— Брось, Йен, какая теперь репутация… — вздохнула красавица — рано или поздно кто-то узнает меня, и мое прошлое перестанет быть тайной. Это скорее повредит тебе.
— Ну, мне тем более плевать! Пусть только кто-нибудь попробует открыть рот по этому поводу. Моя личная жизнь не подлежит обсуждению.
Наш разговор прервало появление лакея с подносом, на котором стояло несколько кубков с вином. Видимо аперитив в преддверии застолья здесь в порядке вещей. Предназначенный мне кубок был из чистого золота и украшен искусной чеканкой. Да, промочить горло сейчас не мешает, вино — это то, что надо!
— Какое ароматное фесское… — с удовольствием потянул я носом и уже собирался сделать глоток.
— Остановись, Йен! — прошептала Бренна — В твоем вине зелье.
— Яд? — замер я с поднесенным к губам кубком. Перестроил зрение, но темной магии в в вине не обнаружил.
— Нет… Это всего лишь приворотное зелье. Но сильное. Запах этих трав мне хорошо знаком — некоторые куртизанки используют это зелье в работе с клиентами, но только в слабой концентрации. А в твоем кубке просто убойная доза. И это явно женских рук дело, у вас, мужчин, совсем другие методы.
— Ну, да… Вот же мерзавки!!! И не постеснялись же, прямо в Ратуше, на приеме в вино зелье подлить!
Я был страшно зол, но это не помешало мне погасить приступ гнева и быстро выстроить в голове план мести зарвавшемуся бабью. Сейчас мне, как никогда нужен был холодный ум и трезвый расчет, так что усилием воли я отбросил эмоции в сторону и наклонился к уху своей будущей любовницы.
— Бренна… не спускай глаз с этого лакея. И вот что мы дальше с тобой сделаем…
Нет, в Миней ей точно стоило приехать, хотя бы ради того, чтобы лично поучаствовать в представлении, которое устроил Йен, разъяренный покушением на него местных дамочек. Бренна давно так не смеялась, вспоминая потом, каким скандалом закончился прием в Ратуше. Ну, надо же было придумать такую изощренную месть! У этого парня очень богатая фантазия — врагам его не позавидуешь!
А тогда, попрощавшись с ней, молодой князь, как ни в чем не бывало, направился к своей семье. Улыбаясь, что-то сказал старшему Тиссену, неудачно пытавшемуся завязать с Бренной знакомство, и княгине Софии — красивой белокурой женщине, в которой без труда угадывалась уроженка Фесса. Потом перекинулся парой слов со своим охранником. И лишь затем Йен очень достоверно сделал вид, что отпил два больших глотка из злополучного кубка. А уже через мгновенье пошатнулся и схватился рукой за горло, пытаясь сорвать с него шелковый шейный платок.
И начал оседать на мраморный пол, выронив золотой кубок из ослабевшей руки.
— Йен!!! Что с тобой?! — всполошилась София, бросившись к упавшему сыну. И это у нее получилось очень натурально.
Теперь, как и просил князь, настал выход Бренны. Она и закричала, не жалея голоса. Так, чтобы ее услышали все в этом огромном зале.
— Князя отравили! Вот он, убийца!!! — и гневно указала сложенным веером на растерянного слугу, который и не думал никуда убегать, а стоял как и все, вылупившись на «умирающего» князя.
— Взять его! — гаркнул старший Тиссен — Зал закрыть, никого не выпускать. У убийцы могут быть сообщники!
Охрана князя быстро скрутила лакея и проволокла его по залу, бросив к ногам Тиссенов.
— Признавайся, мерзавец, кто тебя подослал убить князя?!
— Никто Ваше Сиятельство! Клянусь вам! — затараторил перепуганный парень — Этот кубок мне велела отнести князю госпожа Трагорен, супруга Главы Совета Гильдий.
Побледневший Глава Совета сделал шаг вперед и трясущимися губами проблеял.
— Это какое-то недоразумение…
— Недоразумение?!! — взвилась София — Это измена, господин Трагорен! Не успел мой сын вернуться с победой, как вы решили извести его?! Кто ваши сообщники? Кто отдал приказ?!
Услышав про измену, народ резво отхлынул в стороны, оставив одиноко стоять посреди зала семью Трагорена — жену и их юную дочь. Судя по лицам этих неумных женщин, кудри были единственными извилинами в их пустых головах.
— Гризельда, ты что натворила, идиотка?! — медведем заревел глава семейства.
Старшая дама рухнула на колени и зарыдала, заламывая руки. Вслед за матерью залилась слезами дочь. Выглядела она при этом довольно трогательно, девушка была очень даже мила… Бренна ревниво подумала, что если бы Йен ею увлекся под действием приворота, то это выглядело бы вполне правдоподобно, никто бы и не удивился влюбленности молодого князя в такую юную красавицу. При этом раскладе господин Трагорен имел все шансы породниться с княжеской семьей.
— Папочка, мы с матушкой вовсе не собирались травить Его Сиятельство! — прорвалось у младшей сквозь рыдания — Он просто женится на мне, и я стану его княгиней!
О, боже…! Бренна хихикнула, прикрывая рот веером. Признаться во всеуслышание, что они на пару с матерью подлили приворотное зелье князю?! И после этого еще невинно хлопать ресницами?! Нет, эта девчонка все же непроходимо …прекрасна!
Тем временем Йен сделал вид, что приходит в себя и даже попытался встать, опираясь на руку княгини Софии. Охранники помогли князю переместиться в кресло. Переведя дыхание, Йен уставился немигающим взглядом на отца провинившегося семейства.
— Значит, решили исподволь завладеть моим княжеством, Трагорен…? Нынешней власти вам уже мало показалось? — вкрадчивый голос Йена в сочетании с людоедским оскалом на его юнном лице производил жутковатое впечатление.
— Что вы, Ваше Сиятельство! У меня и в мыслях такого не было!!
— Молчать, изменник!!! В подземелье Замка всех троих!
Бренна вспомнила о предупреждении Йена и поспешила укрыться за колонной. Вовремя успела! Ураганный порыв ветра, вызванный магией разгневанного князя, пронесся по залу, гася свечи и сметя все на своем пути. Женщины истошно завизжали, кто-то из них не удержался на ногах и упал, покатившись по полу. А в следующий момент ударной волной из окон выбило разноцветные витражные стекла, и они с грохотом посыпались на мостовую перед Ратушей. Испуганные вопли прохожих донеслись с улицы.
Бренна изумилась, не ожидая, что Йен так безжалостно применит свою магию, запугав провинившихся подданных. Силы, подаренной стихией Воздуха в нем оказалось немерено, но с жестокостью, пожалуй, был перебор. Надо же такое устроить!
Когда свечи в зале снова вспыхнули, повинуясь магии князя, обнаружилось, что гости в зале выглядят весьма потрепано, и жертвами в основном оказались дамы. Кто-то со стонами и слезами поднимался с пола, отряхивая свои помявшиеся наряды. Кто посообразительнее, как Бренна, испуганно выглядывал из-за колонн. Высокие прически у многих дам сбились набок, и дорогие кружева местами порвались. А глубокие вырезы на платьях перекосились, неприлично оголяя подувядшие прелести некоторых хозяек.
— Прием окончен! — громко прозвучал голос князя, отражаясь эхом от стен зала — И я не собираюсь извиняться за выброс своей магии, он был спровоцирован чужой глупостью. Зато теперь вы получили наглядное представление, как на сильного мага может подействовать зелье, приправленное темной магией.
— Но там не…
— Молчать! — зло гаркнул Йен, и Гризельда Трагорен благоразумно заткнулась. Остальные шарахнулись по углам, ища укрытие за колоннами — Вы думаете, господа, я не знаю, кто из вас покупал запретные амулеты и зелья у казненного недавно торговца? Знаю! Под пытками этот негодяй сдал нам всех своих покупателей, и многие из вас были его постоянными клиентами. Я дал вам шанс избавиться от всего запрещенного. А как вы его использовали? И чем отплатили за мое нисхождение к вам?
Молодой князь встал, держась за спинку кресла, и, пошатнувшись, обвел затихший зал недобрым взглядом.
— В ответ вы решили отравить меня. Вот ваша благодарность мне за прекращение долгой кровопролитной войны и за мир, вернувшийся в Минэй. И вот цена клятвы, принесенной вами своему сюзерену месяц назад!
— Ваше Сиятельство, но нельзя же судить обо всех по двум глупым женщинам?! — храбро выступил вперед бургомистр. Пожилой мужчина оказался далеко не робкого десятка…
— Эти глупые женщины, как вы их назвали, господин Сегнар, из семейства Трагорен — веско возразил ему Фридрих Тиссен — и глава семьи по закону обязан отвечать за любые проступки своих домочадцев! Если наши неразумные дамы начнут безнаказанно творить все, что придет в их …прелестные головы, в Западном Эскеле наступит хаос.
— …И вот именно поэтому наказание понесет вся эта семья — добавил Йен — А для остальных сегодняшнее станет предупреждением. Род и семья — это не только титулы, земли, магия и другое наследие предков. Это в первую очередь общая ответственность всех членов семьи, служение рода своему княжеству и своему суверену. Который и наделил вас вашими землями, титулами и должностями.
Князь медленно спустился по ступеням и подал руку своей матери. Снова обвел тяжелым взглядом зал.
— На этом сегодняшний праздник закончен. Расходитесь по домам и подумайте над моими словами. Если служение нашему княжеству для кого-то пустой звук, возможно ему стоит сменить место жительства. Княжеская семья сумеет подобрать более достойного хозяина для его освободившихся земель и особняков…
— Глупые гусыни, возомнившие себя хищницами! Нашли на кого охотиться — на мага с тремя стихиями… — ворчал я, спускаясь по бесконечно длинной лестнице из башни в подземелье Замка. Хранитель вился рядом, то и дело залетая вперед, чтобы не путаться под ногами.
Выволочку за свою магическую самодеятельность от Лукаса я уже получил, теперь видимо пришел черед слушать ругань Хранителя. А то я такой дурак у них, что сам не знаю, сколько магии могу потратить без особого вреда для себя! Но оказалось, что нет — вредный старик ругать меня, как раз не собирался…
— Ты устроил такой выброс магии в Ратуше, что Фридус чуть с ума не сошел! — наябедничал мне довольный призрак — Вскочил и как ошпаренный, помчался на ночь глядя проверять охранные амулеты на городской стене.
— Это его обязанность. Ничего, ему полезно побегать, может, заодно похудеет!
— Фридус очень боится за свое место — продолжал ябедничать Хранитель — разговор у них с Клемсом на днях был, так он жаловался своему подмастерью, что ты его ото всех дел отодвинул. На войну с собой не взял, к городскому суду не подпускаешь, даже в башню покойного князя запретил подниматься. А еще какого-то подозрительного библиотекаря в Замке завел, не посоветовавшись с ним.
— Не его собачье дело! Захочу, здесь десяток библиотекарей будет. А насчет войны хоть бы подумал своей башкой — там на стороне Маркуса был отряд инквизиторов! Увидев Фридуса, они бы начали требовать его выдачи. А нам сейчас только церковного судилища над нашим придворным магом не хватает. И так проблем, как репьев…
— Это ты про то, что Тригорениха тебя на дочке своей женить хотела? Так надо было на шее княжескую цепь носить, а не платочки шелковые на нее повязывать! — съехидничал призрак — Тогда бы наш семейный артефакт на темное приворотное зелье сработал.
— Да не было в этом зелье яда или чего-то темного. Это я уже для устрашения подданных приврал. Может, оно вообще абсолютно безвредным было, поэтому и ас-урум угрозы не почувствовал. И про мой эльфийский амулет не забывай. Но вообще очень интересно, какая бы у моего тела случилась реакция на приворотное зелье — вывернуло бы меня? И заметил бы я сам темную магию, даже самую незначительную?
— И все же на такие многолюдные сборища княжескую цепь надевать обязательно нужно! — призрак назидательно наставил на меня палец — Предки не дурнее тебя были, когда этот артефакт у островных магов заказывали.
— И в постель с любовницей мне тоже в этом артефакте ложиться?!
— Рано тебе еще о любовницах думать! Молод еще.
— Да, конечно… — усмехнулся я — Как с инисами сражаться — так это не рано, а как по дамам — так сначала подрасти нужно!
— Йен, любовница — это дело серьезное — нахмурился Хранитель — один твой предок именно у дома любовницы в засаду и попал. От врагов он, в тот раз отбился, но по бабам ходить с тех пор зарекся. А думаешь, твой покойный отец просто так своих любовниц в Замке селил?
— Слушай, а вот это уже самое последнее дело — жену или мать за один стол с любовницей сажать, и в свой дом ее тащить. Это полное неуважение и к своей семье, и к своему дому. Да, и к любовнице тоже.
— Да, ты никак и правда, любовницу себе завел, мальчишка?! — изумился призрак — Совсем рехнулся?! Когда только успел?
— Это старая история, мы с Бренной знакомы еще с Ирута. Но к твоему предостережению я прислушаюсь — дом для нее действительно нужно найти недалеко от Замка. А кстати: как далеко сейчас простирается твой контроль над Минэем?
— Считай, еще немного и в пределах старого города я его полностью восстановлю — гордо похвалился Хранитель — Фридрих здесь каждый вечер сливал магию, да и твой сегодняшний выброс у меня тоже в дело пошел. Но вот дальше, Йен, будет сложнее: в основании старой крепостной стены, как ты знаешь, есть древние камни, которые не пропускают магию.
Я покивал с умным видом. Не признаваться же старику, что я первый раз об этом слышу. Откуда бы у меня — дитя асфальта — такие глубокие познания? Но развалины этой стены однозначно нужно разбирать — толку от нее при обороне города не будет никакого, только вред. Она магию нашего источника, как выяснилось, сдерживает. К тому же руины явно мешают дальнейшему нормальному развитию Минэя.
Добравшись до подземелья, иду сначала не к источнику, а в ЦУП, чтобы рассмотреть в подробностях остатки старой крепостной стены. Теперь мне больше не нужно подниматься на самую высокую башню, чтобы оттуда разглядывать наш Минэй. И карагача тоже мучить не надо, нарезая круги над городом. С ним мы теперь в основном летаем на Север, чтобы посмотреть, как продвигаются работы в новом порту. Алистер, наверное сильно удивляется моей осведомленности, получая послания из столицы.
— Знаешь, что мне не нравится в нашем Минэе, Хранитель? — вздыхаю я — При первой же опасности аристократы укроются в своих городских замках, бросив на произвол, и пригород, и поместья, кормившие их. Давай снесем оставшуюся часть старой крепостной стены, а? Пусть они почувствуют себя слегка беззащитными.
— И что? Они себе новых дворцов на ее месте настроят.
Ну, это вряд ли… Самый оптимальный вариант, который здесь просто напрашивается — разбить на месте стены бульварное кольцо, как сделали в моем мире многие европейские столицы. И заодно проложить вдоль бульваров широкую дорогу, а под ними канализацию. Злотари с бочками — это полный анахронизм и ничем не оправданная антисанитария. В результате «реновации» у горожан появятся зеленые аллеи для променада, Хранитель сможет дотянуть магию нашего источника до новых стен города, а в городе появятся не только новые дороги, но и нормальная канализация, хотя бы наподобие римской клоаки.
Но есть здесь и одно не маленькое «но»… Куда ж без «ложки дегтя»? Стена эта является естественной границей богатых торговых кварталов, а с другой ее стороны у нас бывший бедняцкий пригород, ставший частью столицы после строительства покойным Альбрехтом новых крепостных стен. И часть этих бедных кварталов представляют собой настоящие трущобы, которые давно пора стереть с лица столицы. Это городское дно, где заправляют банды, и куда стражники предпочитают не соваться.
Все это стоит сначала обсудить с Фридрихом. А потом с Гильдиями, которых я так удачно сегодня обезглавил. Но это многоголовая гидра, у которой на месте отрубленной головы тут же вырастет новая. Придется видимо договариваться с ними. И в первую очередь с теми, у которых в трущобах есть мастерские с «вредным производством» типа скотобоен и выделки кож. Их однозначно нужно убирать из города, а кто захочет нести такие затраты?
Планов громадье… Но местный бургомистр вроде бы мужик решительный — единственный, кто не побоялся сегодня возмутиться моим самоуправством. Может, еще и поладим с ним. Но снова встает вопрос об архитекторе… Мне срочно нужен хороший архитектор, который воплотит в жизнь мои наполеоновские замыслы…
…Придворный маг явился ко мне выяснять отношения сразу после завтрака. Не утерпел. А может, надеялся, что я передумаю после нашего разговора и возьму его с собой не суд. Но начал он разговор с того, что решил прояснить статус Лукаса. Мол, не по чину какому-то простому библиотекарю сопровождать князя в качестве личного секретаря. Каждый должен своей работой заниматься, а он на целый месяц библиотеку забросил.
— Фридус, у вас есть к Лукасу претензии по работе? Вы нашли какие-то недочеты в нашей библиотеке? — нетерпеливо поинтересовался я у мага. Меня уже дела в суде ждут, а тут некоторые приперлись с непонятными претензиями — По-моему, у нас там сейчас наведен идеальный порядок, какого не было уже лет сто.
— Вот это меня и удивляет, князь. Откуда в слабом маге Воздуха такая сила, что он смог обновить охранные чары, наложенные на библиотеку еще в стародавние времена?
— И вас только это удивляет? А у меня, например, вызывает недоумение, почему вы, Фридус, не сделали этого раньше и довели нашу библиотеку до столь плачевного состояния.
— Покойный князь запрещал мне тратить магию на всякие бытовые мелочи — поморщился Фридус — мы были сосредоточены на войне с восточниками.
— …генеральное сражение с которыми вы бездарно проиграли — не удержался я от шпильки — поскольку отец сделал ставку лишь на применение темной магии и запрещенных амулетов. Почему вы его не остановили, Фридус?!
Разговор явно свернул не туда, куда рассчитывал Фридус. Так ведь не у одного него накопились претензии. У меня тоже есть о чем спросить придворного мага.
— Почему вы дали ему превратиться в чудовище, закрывая глаза на творимую им темную волшбу? Ведь это в конечном итоге привело к гибели Ульриха и оставило княжество без наследника. И после всего этого, вы вдруг стали истовым поборником веры в Единого и рветесь судить всяких травниц, виновность которых в использовании темной магии не подтвердили даже жрецы Храма со всеми их поисковыми амулетами.
— Но эти обязанности возложил на меня ваш отец! Я занимался всем, что связано с магией.
— Значит, теперь будет по-другому. Простыми делами в суде займется назначенный мною судья. Сложные и запутанные я буду рассматривать сам.
Придворный маг насупился и уже еле сдерживал себя, чтобы не нахамить наглому сопляку, то есть мне. Все-таки стихия Огня накладывает на своих адептов определенный отпечаток, и умение сдерживать себя, к их достоинствам не относится. Уж мне ли не знать, насколько импульсивными мы бываем, стоит задеть наше огненное самолюбие.
— Князь, давайте начистоту — попер психонувший маг напролом — у вас уже есть другая кандидатура на мой пост? Мне нужно готовиться к отставке?
— С чего вы взяли? — искренне удивился я — Разве я дал вам повод так думать?
— Но ведь вы…
— Фридус, в вашей преданности Тиссенам я не сомневаюсь — перебил я мага, не давая ему озвучить дальнейшие претензии и перейти черту, после чего нам действительно придется с ним расстаться — Многолетняя безупречная служба и ваша смелость, когда вы вступили в схватку с легатом Гийомсом и не побоялись стать врагом Инквизиции, говорят сами за себя.
— Тогда почему…
— Что ж, давайте на чистоту — вздохнул я — меня не устраивает размытость границ ваших служебных обязанностей. Грубо говоря, вы лезете в те дела, которые вас совершенно не касаются, и суете свой нос, куда не нужно. Зато там, где должны бы сосредоточить свои усилия, вы проявляете халатную неосмотрительность.
— Например? — обиженно поджал губы придворный маг.
Что ж, ты сам напросился, Фридус! А, может, это даже к лучшему — сразу поставить на место зарвавшегося мага, получившего слишком много власти при прежнем князе.
— Например, уважаемый мэтр, какого Аша вы так рветесь в кабинет покойного отца, а?!! За время моего отсутствия вы четырежды (!) нарушали запрет приближаться к дверям, ведущим в башню, и не оставляли попыток взломать охранные чары, наложенные на них мною. Вы правда, надеялись, что я не узнаю об этом?!
Смотрю с иронией, как придворный маг растерянно хватает ртом воздух. Ну, да… он-то был абсолютно уверен, что его никто не видит. Но наш Хранитель бдит, охраняя Замок от всяких подозрительных посягательств! А чем еще развлечься по ночам вредному старикану?
— Мэтр, дружески не советую вам испытывать мое терпение и уж тем более охранные возможности магии нашего Замка. Ведь даже я до конца не знаю, чем это закончится для незадачливого …испытателя. Но что ничем хорошим — это совершенно точно. Вас могут просто счесть опасным для существования источника и княжеской семьи, и потому без следа развоплотить. Хоп! И вас больше нет. Оно вам надо, Фридус?
Мой участливо-издевательский тон мог ввести в заблуждение только идиота. А Фридус им явно не был. По мере моего спича, лицо придворного мага то бледнело, то краснело, то снова бледнело. Как бы беднягу удар не хватил!
— Ваше дело, Фридус — магическая защита Замка, Минэя и всего княжества в целом. Подбор подчиненных, представление их мне, а после строгий надзор за порядком во вверенном вам …подразделении. А у вас покойный Жакус распустился до такой степени, что беспробудно пьянствовал в ваше отсутствие и принуждал испуганных служанок к интимной близости!
— Да, с чего вы взяли?!
— Я. Просто. Это. Знаю. Потому, что я Хозяин в Своем Замке и знаю все, что в нем творится. И мне жаль, что до вас, мэтр, это никак не дойдет. Жакуса убили заслуженно. И я не советую вам тратить время и искать человека, убившего пьяного насильника. Этот человек совершил благородный поступок, и он давно уже покинул пределы Замка, Минэя и нашего княжества. Но для всех других это должно послужить уроком. Так будет с каждым, кто возомнит здесь себя безнаказанным и начнет измываться над слугами. А особенно над служанками.
— Ваше самомнение, Йен, ни в одни ворота не пройдет! Вы, конечно, князь и магия рода признала вас, но…
— Вот на этом признанном факте и остановимся — прервал я его — Меня ждут в суде, а вам пора уже заняться своими прямыми обязанностями. А по поводу моего самомнения вы совершенно не правы, метр! Я очень скромный! Просто очень злопамятный.
С улыбкой крокодила на лице я поднялся с кресла, давая понять Фридусу, что разговор закончен. Все, что считал нужным, я ему сказал. А если он и теперь ничего не понял, то кто ж ему тогда доктор…?
— Просыпайся, Марточка! — голос дядьки Босха ворвался в сон ведьмочки, и картинка из прошлой счастливой жизни растаяла, оставив после себя легкую горечь утраты.
Там, во сне мама снова учила ее, неумеху, рисовать цветы на выпуклых глиняных черепках. Конечно, хорошую посуду ей тогда никто еще не доверял, поэтому училась она сначала на них. Потом перешла на кривые тарелки, да треснутые чашки. Но училась Марта быстро, рисование вообще давалось ей хорошо. И беззлобные шутки старших братьев уже скоро сменились на удивленное покачивание головой — настолько живыми выходили из-под ее руки листья и цветы. А она искренне не понимала, как же можно не запомнить и не повторить красивую форму лепестков или прожилок на листьях? Вот же они — смотри, да рисуй…
— Уже утро? — ведьмочка разлепила ресницы и уставилась на тусклый свет под потолком камеры. Старое одеяло, принесенное добрым стражником вполне спасало от холода, но тело Марты уже начало потихоньку чесаться от грязи.
— Только начало светать. Я пораньше сегодня на смену заступил, чтобы успеть воды согреть, и ты смогла в порядок себя привести, пока все спят. Помнишь, что сегодня суд? Вот! — Босх улыбаясь, поднял палец вверх — Так пошел за водой, а ты пока вставай. Потом позавтракаем и я тебе кое-что расскажу из столичных новостей.
…Мыться в холодной камере над дыркой в полу — удовольствие еще то! Но явиться на суд грязной замарашкой Марте гордость не позволяла. Может, вид у нее тогда и был бы более жалостливым, но ей не жалость нужна от молодого князя, а справедливость. И хотя Харт заверил ее, что все будет хорошо, сомнения у ведьмочки все же оставались: с какой стати князю вставать на ее сторону? Он скорее уж столичную Гильдию лекарей поддержит, а не травницу чужачку из Фесса.
Вообще забота бывшего сослуживца отца Марту поразила до глубины души. Кто она ему? А Харт не только принес ей новые теплые вещи и нормальную еду, но еще и заступился за нее перед князем. Откуда узнал, что Марта в беде? Так это дядька Босх постарался. Вовек ей не расплатиться с этим добрым человеком за его участие. Эх, ей бы только до дома добраться, а там бы она ему совсем другое лекарство приготовила — в десять раз лучше!
Помыв голову, Марта завернула влажные волосы в полотенце, принесенное Хартом, и взялась тщательно протирать тело мокрой льняной салфеткой, которой была накрыта еда в корзине. Но даже после такой дурацкой помывки, она вздохнула с огромным облегчением и поспешила натянуть на себя нижнюю сорочку и платье из теплой шерсти. С размером Харт, конечно, промахнулся, зато вещи были добротными и новыми. А пояс на талии и шаль на плечах скроют его промашку. Все равно помощь Харта была для Марты неоценима.
— Готова? — зашел за ней пожилой стражник — пойдем тогда завтракать.
Дядька Босх подхватил пустые ведра и, громыхая ими, направился в стражницкую. Марта с удовольствием отметила, что ходить мужчина стал намного увереннее, и уже не так шаркал ногами, как прежде. Ведьмочка достала из корзины всю еду, оставшуюся со вчерашнего дня, и поспешила за ним. А в стражницкой подсела поближе к печке и распустила волосы, чтобы те быстрее просохли. Блаженное тепло разлилось по озябшему после помывки телу, и пока Марта выкладывала на стол пирожки и нарезала окорок, да сыр, она совсем согрелась. А тут и медный чайник подоспел, выбросив из длинного носика струйку пара.
— Марточка, ну зачем… — смущенно начал пожилой мужчина, увидев на столе разносолы.
— Бросьте, дядька Босх, чай не чужие теперь — отмахнулась девушка — лучше расскажите мне, как у вас тут в Минэе суды проходят.
— Да, обычно, как и везде — озадаченно почесал в затылке тюремщик — Гильдейские зачитают свои претензии, судейские крючкотворы вынесут тебе обвинение на основании наших законов, князь начнет разбирательство. Тебе дадут возможность оправдаться, потом будут задавать вопросы и опрашивать свидетелей. В конце князь вынесет свое решение.
— А защитники?
— Какие такие защитники? — удивился Босх — В Гильдиях для этого законники есть, у богатых свои крючкотворы и поверенные в делах, а такие, как мы с тобой, сами защищаются.
Ну, да… это только в Браоре обвиняемым на суде предоставляют защитника.
— Ты, Марточка, веди там себя потише, норов свой не показывай — начал поучать ее дядька — Молодой князь у нас хоть и справедливый, но уж больно вспыльчивый. Маг он, как никак: хоть не огневик, но воздушник сильный. В Ратуше вчера такое на приеме учудил!
Стражник довольно хрюкнул и, посмеиваясь, принялся разливать кипяток по глиняным кружкам. Заметив, что Марта сгорает от любопытства, не стал ее томить.
— Жена Главы Совета Гильдий решила дочку свою замуж за него пристроить, ну и подлила князю в вино приворотного зелья. А наш осерчал и магию свою выпустил. Стекла в Ратуше повыбивало, а гостей еще и по полу поваляло. Кто видел, говорят, что они в таком виде с приема выползали, что гуляки в кабаке приличнее выглядят!
Дядька Босх закатился от смеха, следом и Марта рассмеялась, представив эту картину. Но потом задумчиво покачала головой. Вообще очень странно, что молодой князь смог учуять приворотное зелье в вине — кроме ведьм и самых опытных травников больше никто на такое способен. Неужели у светлых магов амулеты такие есть против зелий?
— И что теперь с этой женщиной?
— Вся семейка, включая ее мужа, сидит в подземелье Замка и ждет суда за покушение на жизнь князя. Обвинение в измене — это не шутки. Совет Гильдий, говорят, в ужасе.
— Да, уж… вашего князя лучше не злить, спасибо, что предупредили, дядька Босх…
…С показным равнодушием, лениво поигрывая кинжалом, я слушаю пафосное выступление секретаря столичной Гильдии лекарей. Нет, ну, скажите, какое преступление века! Приезжая травница покусилась на самое святое: пациентку, из которой они больше года тянули деньги за свое лечение, и которое ни на йоту не улучшило ее самочувствие. Претензий к девчонке у местных айболитов целых три: шарлатанство, лечение без лицензии и отказ заплатить за это штраф в пользу Гильдии. Сумма которого, на минуточку, равна размеру годового дохода лекаря средней руки! Охренеть, какие запросы у гильдейских ребят…! Но судейские чинуши поддержали требования истцов, опираясь на соответствующие законы княжества.
Я, конечно, ни разу не медик, но из нудного рассказа пациентки с подробным описанием всех ужасов и симптомов ее болезни, понимаю, что Марта вылечила тетку от банальной сенной лихорадки в запущенной стадии и оттого протекавшей особенно тяжело. Почему я так думаю? Да симптомы мне больно хорошо знакомы — одна моя подруга всю жизнь этим мучилась. Вылечиться до конца невозможно, но, если лекарства правильно подобрать и не забывать их вовремя принимать, то жизнь себе облегчишь значительно.
По словам тетки, больше года назад он сильно простыла зимой и долго болела чем-то типа бронхита, и как осложнение после него, эта болячка с ней и случилась. Местные эскулапы с радостью взялись за лечение, но успехов особых не достигли — приступы учащались и раз от раза становились все тяжелее. Но айболиты продолжали тянуть с тетки деньги. И это мне знакомо… Подруга прошла примерно тот же путь — все верила в чудеса народной медицины и гомеопатии, пока ей совсем хреново не стало.
Но вообще девчонка молодец, травами такое вылечить…! Моей знакомой, никакие народные средства не помогли, только сильные лекарственные препараты последнего поколения. Вот и тетка решила, что уж как-то слишком легко ее Марта вылечила, не иначе, как ведьма она! И помчалась в Храм с доносом. А когда ее подозрения не подтвердились, в Гильдию — теперь уже со скандалом и требованием вернуть все деньги, потраченные у них не бесполезное лечение.
Ну, с этой склочной идиоткой все ясно: денег ей жалко стало, решила кинуть бедную травницу, раз за ней Гильдия не стоит. Ничего, сейчас я ей быстро эксклюзивный курс лечения пропишу. От жлобства.
— Вот ты такая умная — говорю я ей, лениво усмехаясь — придумала, как травнице не заплатить: донесла на нее в Храм. Оклеветала. Опозорила ее. А кто теперь в следующий раз будет тебя лечить?
— Так я ведь это… здорова уже.
— Нет, голубушка, у тебя такая болезнь, что она обязательно вернется! Придется, помириться тебе с Гильдией.
Тетка вылупила на меня глаза, во взгляде дурость беспросветная.
— А… почему, Ваше Сиятельство?
Мне так и захотелось ей сказать: да, потому, что ты тупая, неблагодарная дрянь, просрала единственный шанс облегчить болезнь, когда настучала на Марту в Гильдию и в Храм! Но при жреце такое точно не стоило говорить. Поэтому напускаю на себя благостный вид.
— Потому что должна была уповать на милость Единого и молиться в Храме о исцелении.
— Так я сначала молилась! Но мне не помогло.
— Значит, плохо молилась. Нет в тебе истинной веры в Отца нашего Небесного, и никогда не было.
Я оборачиваюсь за одобрением к жрецу, приглашенному в качестве свидетеля. Мол, все ли я правильно сказал, отче? Тот важно кивает. Вот и славно!
— Назначьте ей наказание в Храме. Пусть замаливает свои грехи. И тогда может Единый проявит милость к заблудшей душе и заберет ее болезнь. А если не заберет, значит, она просто недостойна божественного исцеления за свою злобу и неблагодарность!
И уже пригорюнившейся тетке.
— Деньги травнице заплатишь сегодня же, причем в двойном размере — за просрочку и оговор. Еще одну долю отнесешь в Храм в качестве извинения за то, что оторвала уважаемого жреца от молитвы Единому.
— А как же те деньги, что я потратила на лекарей?! — чуть не плачет она.
— Свои дрязги с Гильдией улаживай сама. Тебе у них теперь снова лечиться, так ссориться с ними не стоит — дороже встанет.
Жестом отсылаю дурынду прочь, давая понять, что суд для нее на этом пока закончен. Жрец тоже уходит, довольный моим решением. А что? Репутацию я ему тут поднял, деньжат для Храма подкинул. Кто теперь скажет, что я Церковь не уважаю?
— Теперь с вами — перехожу я к гильдейским, которые слегка напряглись от быстроты моих решений. А чего время тратить не ненужный треп? С этим делом мне как раз все ясно.
— Пункт первый — обвинение в шарлатанстве — я считаю необоснованным. Травница с лечением справилась на отлично, а что клиентку эту до конца не излечить — не ее вина, такова уж особенность сей болезни. По второму пункту о необходимости иметь лицензию, дающую право на лечение больных, согласен полностью. Иначе от шарлатанов в Минэе прохода не будет.
Гильдейские оживились, радостно заулыбались. Рано радуетесь, господа…
— А со штрафом мы поступим просто. Было бы глупо потерять для города такую талантливую травницу. Поэтому обяжем ее подготовиться к экзамену и получить лицензию Гильдии.
— Ваше Сиятельство, да какой из нее лекарь?! — возмущено прерывает меня один из гильдейских — этой необразованной деревенской девке только коровам хвосты крутить, да крестьян от золотухи лечить!
— Эта деревенская девка за неделю вылечила то, с чем вы, господа, больше года справиться не могли. И есть у меня подозрение, что она еще не раз удивит вас.
Впервые за все заседания суда я поднимаю глаза на Марту, стараясь при этом выглядеть отстраненным. Харт тоже все заседание простоял с такой равнодушной рожей, словно видит ее в первый раз. Пусть хоть кто-то теперь попробует обвинить меня в предвзятости.
— Девушка, ты готова через месяц сдать экзамен на лицензию травницы?
— Готова, Ваше Сиятельство. Постараюсь оправдать ваше доверие.
— Прекрасно. Господа, назначайте время. Я тоже поприсутствую на этом экзамене, чтобы у девушки потом не было повода обвинить нашу уважаемую Гильдию в предвзятом к ней отношении. Но если она не сдаст экзамен, отправится в городскую лечебницу мыть полы и выносить горшки за лежачими больными.
— На какой срок? — деловито поинтересовался секретарь, пока остальные ехидно посмеивались.
— На месяц, как минимум. А если окажется совсем бездарной, на все три. Лишние руки в лечебнице не помешают, а охоту лечить без лицензии это у любого отобьет. На этом данное дело объявляю закрытым. Переходим к следующему…
Из суда я вырвался ближе к пяти — злой и голодный. Голодный потому, что обед пропустил, а злой из-за полного бардака, творящегося здесь. Все было свалено в одну кучу — и административные дела, и уголовные, и арбитражные по торговым сделкам. Не зная законов, мне пришлось полагаться на честность и компетентность судейских чиновников, ведь сам я понятия не имел даже о шкале наказаний за разные нарушения и преступления. Но одно понял ясно — городская стража в Минэе рулит. Хочет оштрафует и отпустит, а хочет в тюрьму до суда посадит. Решение о необходимости ареста принимает Глава городской стражи. Единолично. Конечно, если сверху не поступило иных указаний. Случались ли при таком порядке злоупотребления? Естественно! Как же им не быть, когда полицейский чин на свое личное усмотрение решает, какую меру пресечения избрать для подозреваемого.
Вот я два дела рассматривал одно за другим. В первом — Марту несколько дней продержали в тюрьме как преступницу, но за чисто административное нарушение. Во втором — молодчик из богатой купеческой семьи жестоко избил уличного торговца, нечаянно наехавшего ему на ногу тележкой. Избил так, что несчастный неделю встать не мог. Уголовка стопроцентная. Но виновный отделался внушением и был отпущен до суда домой. А если бы я не вмешался, то еще и мелким штрафом за нанесение тяжелых повреждений все обошлось.
Ну, уж нет! Компенсацию пострадавшему я увеличил сразу в двадцать раз, заставив наглеца оплатить торговцу не только расходы на лекаря, но и потерянный им за неделю заработок. Молодчик попробовал было возмутиться — схлопотал у меня еще пятнадцать суток ареста за пререкания с князем. И это еще его счастье, что сам торговец согласился на достойную денежную компенсацию. Мог бы купчик и в каменоломни отправиться. Ничего… посидит в тюрьме, может мозги на место встанут. И пусть скажет спасибо за мою доброту — по закону ему за пререкания с князем десять плетей полагалось. Жесть…
— Спасибо за Марту, князь! — благодарит меня Харт, стоит нам выйти на площадь.
— Харт, за что благодаришь? Я всего лишь поступил по закону — отмахиваюсь от него — Да и рано пока радоваться. Лучше предупреди девчонку, чтобы она к экзамену в Гильдии хорошо подготовилась. Чувствую, поизмываются они еще над ней.
— Ну, вы же не дадите ее в обиду?
— Не дам. Но если у нее знаний не хватит, то извини… неумелые травницы и лекарки нам в Минэе не нужны, от них вреда будет больше, чем пользы.
— Я поговорю с ней.
Пусть поговорит, лишним не будет. Но держалась девчонка на суде уверенно, похоже, знаний у нее действительно хватает. И на деревенскую Марта совершенно не похожа, ни речью, ни внешностью. Да, она еще и грамотной, как оказалось. Только зачем тогда в деревне поселилась и снова горшками занялась? Впрочем, это ее дело…
Мои мысли переключились на милое семейство Трагорен, томящееся под следствием в подземелье Замка. Ресг, по идее, должен уже закончить с первоначальными допросами, надо будет почитать, что они ему напели. На заговор, конечно, не похоже, но вдруг…? И срочно переговорить с казначеем Дерангом по поводу наших Гильдий. Пока Глава Совета деморализован после общения с Ресгом, из сложившейся ситуации нужно извлечь максимальную пользу. Конфисковать имущество Трагорена нам придется однозначно, но еще и Гильдиям бы не помешало прищемить хвост, раз такой случай подвернулся.
Поэтому вместо того, чтобы поесть, наконец, нормально, и передохнуть после трудов праведных, я направляюсь сразу в казначейство, а Лем, соответственно, на кухню за едой для одного не в меру работящего князя. И вскоре, по-свойски расположившись в удобном кресле Деранга, я уже слушаю его доклад о текущем состоянии княжеской казны. Краем глаза замечаю, что неудобное кресло для посетителей куда-то исчезло, и на его месте теперь стоит нормальный добротный стул, на котором казначей сейчас и восседает. И еще лавка небольшая у стены появилась, тоже для посетителей — прогресс, однако.
Так вот доклад… Ну, вроде пока все не так уж и плохо, по крайней мере, «дефолт» нам больше не грозит. И огромные расходы на содержание армии тоже, поскольку большая часть солдат была сразу распущена по домам. Деньги мобилизованным выплатили еще в военном лагере — из тех, что конфисковали у Блайзера и в замке Кродена. Но многие, кто жил рядом с Минэем, предпочли получить их потом в столице, чтобы не растратить по дороге.
Долги мы исправно погашаем, на текущие расходы денег нам хватает, а скоро и сезон сбора налогов начнется — здесь их крестьяне и все прочие землевладельцы платят осенью, после продажи излишков урожая. Ремесленники же, торговцы и прочие горожане, не так сильно зависящие от смены времен года, выплачивают налоги не раз в год, а равными долями в конце каждого квартала. И с этой стороны тоже скоро будут поступления в казну. Похоже, острая фаза финансового кризиса миновала, и можно для начала выдохнуть.
Деранг лучится энтузиазмом, гордо показывает мне итоговые цифры в своем гроссбухе. А вот кстати…
— Господин казначей, я же обещал вам вернуть долг через месяц, так что можете забрать свои деньги с причитающимися процентами.
— Ваше Сиятельство… — смущается он — это подождет, и деньги мне не к спеху. Предлагаю вам в первую очередь избавиться от долгов, по которым мы платим гораздо более высокие проценты.
— И кто у нас такой корыстный кредитор?
— Гильдии, конечно.
— Тогда понятно, почему наш Замок так разительно отличается от Ратуши.
— Ростовщичество вторая по значимости статья их доходов — разводит руками казначей — ваш покойный отец постоянно пользовался их услугами и очень зависел от их расположения.
— Вот поэтому они так здесь и обнаглели… — констатирую я.
— Гильдии неизбежное зло.
— Да, бог с вами, Деранг, такое уж ли неизбежное?
На глазах изумленного Деранга я сооружаю себе шикарный бутерброд на принесенном Лемом подносе: ломоть свежего хлеба мажу горчицей, шлепаю на него кусок буженины, несколько кружков соленого огурца и салатный лист, сверху прикрываю еще одним ломтем хлеба. Парни-то уже привыкли к моим чудачествам, и даже сами наловчились сооружать сложносочиненные бутерброды, оценив и вкус, и удобство моего «изобретения», а вот для казначея такое пока что в диковинку. Делаю большой глоток чая и откусываю хороший кусок от своего бутерброда. Ляпота… На очереди у меня «изобретение» майонеза.
— Господин казначей, а что мы можем выжать полезного из Трагорена? Конфискация имущества — это понятно. А еще что?
— Вы хотите его казнить? — деловито уточняет Деранг.
— Зачем же?! Его вина лишь в том, что он плохо смотрел за женой и дочерью. Но оставить посягательство на мою жизнь безнаказанным, согласитесь, я не могу. Поэтому обе дамочки Трагорен отправятся в Обитель Скорбящих замаливать свои грехи, а вот что делать с главой этого семейства я пока еще не решил. Каменоломни — это тоже как-то жестоко… Может, вы что-то подскажете?
— Да, жестокость вызовет ненужные разговоры и домыслы, все-таки Трагорен возглавлял Совет Гильдий. А с ними обострять отношения неразумно и преждевременно, вы пока плохо еще представляете себе расстановку сил в столице. Я бы скорее предложил вам отправить Трагорена в ссылку. У них есть небольшое имение где-то на Коралловом берегу — его можно было бы им оставить. Так сказать, с учетом былых заслуг Главы Совета.
— А если скажем… отправить его на север поработать? В помощь маршалу Алистеру?
— Понимаете, Ваше Сиятельство, у человека должен быть стимул, чтобы он усердно служил на благо княжества. Но если имеет место пожизненное наказание жены и дочери, а также конфискация большей части имущества, то о сотрудничестве говорить уже не приходится. Тогда остается только ссылка. И затем, скорее всего, тайный побег Трагорена в Ирут. Если же хотите использовать его обширные связи и опыт для развития северного порта, то срок пребывания дам в Обители должен быть четко оговорен, и ни о какой конфискации речи идти не может. Что-то одно.
— Какой вариант посоветовали бы вы?
Деранг задумался, нервно постукивая пальцами по подлокотнику, потом покачал головой.
— Не готов вам вот так сразу ответить. Дайте мне время на раздумья, и завтра днем я доложу вам свои соображения. Единственное, что сразу могу вам сказать: в Гильдиях наказание лишь женщин этой семьи воспримут с большим пониманием и благодарностью. И под это дело можно будет потом продавить в Совете что-то полезное для нас.
— Хорошо… возьмем пока паузу. Я сегодня вечером сам поговорю с Трагореном, чтобы составить о нем собственное представление. А вы подготовьте мне сейчас перечень его недвижимости, и заодно список грешков, которые за ним числятся.
— Слушаюсь. Но долги Гильдиям все-таки предлагаю погасить в первую очередь, и как можно быстрее. Невозможно выдвигать условия кредитору, будучи по уши у него в долгах.
— Согласен… — вздыхаю я.
Дальше Деранг докладывает мне о найденной в Минэе собственности Блейзера — ушлый интендант хорошо подготовился к своему выходу в отставку! И домик прикупил здесь в пригороде, и лавку в торговом квартале, о которых при допросе промолчал, зараза.
— И что, никто раньше не задумался, откуда у простого интенданта при его скромном армейском жалованьи взялись деньги на такие дорогие покупки?
— Людей у нас не хватает за всем следить. Да, и покойный князь подобной задачи перед казначейством никогда не ставил.
— Будем исправлять этот недочет. Готовьте докладную записку со своими соображениями по расширению штата казначейства и образованию в его составе отдельных подразделений: монетного двора, налоговой службы, отдела финансового контроля и пр.
— Монетный двор? — покачал головой казначей — Да, я даже не помню, когда мы в последний раз чеканили свою монету, у нас и мастеров таких нет.
— Переманите из Тибала! — смеюсь я — теперь восточникам монетный двор вообще ни к чему, золота у них все равно больше не будет. И кстати, пора бы нам уже выставить соседям счет за их бесчинства. Вы прикинули сумму репараций?
— Конечно — Деранг подходит к стеллажу и достает оттуда папку, потягивая мне — Здесь подробные расчёты. В них учтены все наши прямые убытки за последние пятьдесят лет, досконально выверенные на основе представленных учетных книг из двух баронств и с золотого рудника. А также предполагаемая казначейством недополученная прибыль из-за утери таможенных постов на северной границе. Первое оспорить невозможно — там все подтверждено записями, и практически не к чему придраться. А вот сумма недополученной прибыли посчитана нами весьма приблизительно, и она обязательно будет оспорена восточниками, что затянет вопрос с репарациями. Решать только вам. Но возможно стоит остановиться на …скажем так, более щадящем варианте.
— Хорошо, я посмотрю ваши расчеты, затягивать с этим не будем. И еще… господин Деранг, покажите мне весь список столичных домов, конфискованных в казну в последнее время. Мне нужно подобрать приличный дом где-то в старом городе и желательно рядом с Замком.
— Зачем он вам, Ваше Сиятельство?
— Для моих личных нужд, так что попрошу вас держать это в секрете…
…Мое вечернее появление на пороге подземной тюрьмы Замка оказалось неожиданностью для некоторых стражников. Двоих дебилов по наводке Хранителя я застиг прямо на месте преступления. Наивно решив, что начальство до утра теперь не появится, эти придурки вздумали заработать, выполнив пару личных поручений Гризельды Трагорен. Вот и тащили они сейчас корзину с женской одеждой, намереваясь доставить ее в особняк Трагоренов. Но столкнулись со нами на лестнице. Хорошо, что мы успели их перехватить.
— Стоять! Руки за спину, лицом к стене! — громко рявкнул я.
Эта команда мне и в прошлой жизни всегда удавалась, а здесь она и вовсе производит неизгладимое впечатление на местный народ. Стражники, испуганно побросав на ступеньки свое оружие и корзину, послушно вжались мордами в стенку.
— Куда идем? Что несем?
— Одна госпожа очень просила принести ей одежду из дома — начали оправдываться паразиты — ну, знаете …более подходящую для тюрьмы.
— И сколько эта добрая женщина пообещала вам за помощь?!
— Да, несколько серебрушек…
— Понятно. В допросную обоих. За Ресгом отправьте кого-нибудь, и капитана Нейтгарда позовите.
Сбледнувшие стражники послушно потопали вниз, то и дело испуганно оглядываясь на меня. Вот так. А если бы Хранитель не засек их шушуканье с мадам Трагорен? Так бы эти кретины и отнесли записку с ее распоряжениями, тщательно спрятанную в вещах.
— Кровь нести? — невинно интересуется Лем за моей спиной.
— Какую еще кровь?!
— Вы же сейчас их лично пытать будете?
— Пытать…? — подвис я, но быстро справился с изумлением — Это я могу! В гневе я вообще, что угодно могу натворить, вам ли не знать!
Лему бы все шутки шутить, а эти уроды за пару серебрушек готовы на все. Они и князя своего за тридцать серебряников продадут. Легко причем.
Прибегает встревоженный Нейтгард с парой своих головорезов. Начинается тщательный досмотр женских вещей. У его парней глаз наметан, они на Ведьмином перевале с утра до вечера торговые обозы шерстят. Естественно, записка вскоре находится. Как и ожидалось, камеристке приказано вынести из дома все деньги и драгоценности, а потом достать из тайника и уничтожить какие-то зелья. Куда ж в Минэе без запрещенки?!
Капитан забирает корзину с вещами, записку, и в сопровождении Клемса отправляется с обыском в особняк Главы Совета Гильдий. Перепуганных стражников, так и не дождавшихся пыток, закрывают на ночь в камере. А я, принимаюсь за чтение допросных листов семейства Трагорен, выданных мне Ресгом. Ничего интересного в них нет — сам Трагорен отрицает свое участие в покушении на меня, клянется Единым, что он ни сном, ни духом. Девица вообще строит из себя невинную овечку и всю вину сваливает на мать, а та изображает кающуюся Магдалину, заливаясь слезами раскаянья.
— Ресг, проверьте ка: а эта госпожа Трагорен есть в нашем замечательном списке клиентов казненного книготорговца?
— Да, есть. Я еще днем проверил.
— И что она говорит по этому поводу?
— Слезно уверяет, что это гнусная клевета.
— Да, конечно! И записку своей камеристке тоже не она написала. Ну, вот что прикажете с такими дурами делать, а? Не рубить же им головы на площади… Когда уже они поймут, что запрещенные амулеты и зелья смертельно опасны? И в первую очередь для них самих. Активирует какая-нибудь дура темный амулет, и все ее домочадцы превратятся в высохшие мумии. А мы потом будем гадать, откуда в столице неизвестная болезнь появилась.
Палач подходит к приоткрытой двери, выглядывает из нее и потом закрывает ее поплотнее. Останавливается рядом со мной в нерешительности. Видно, что Ресг волнуется и хочет сказать мне что-то важное.
— Ваше Сиятельство… я должен вам признаться, что знаю, кто привел Темных Лордов в Замок.
— Дайте угадаю… наш казненный книготорговец?
— Так вы знали?!
— Догадывался. И по чьему приказу он это сделал, тоже.
— Но …кто же тогда убил темных?!
Я смотрю на Ресга тяжелым долгим взглядом и молчу. Потом вздохнув, отвожу глаза.
— Забудьте об этом. Просто забудьте. Не нужно ворошить старое. Есть вещи, о которых лучше никому не знать. Мои отец и брат погибли, защищая родной Замок от Темных Лордов. Вот так все пусть и остается…
— Йен, тебя ожидает чиновник с Острова, говорит, что привез в Минэй официальное послание от Понтифика — с порога радует меня дядюшка.
Блин… Началось в колхозе утро! Теперь уже и позавтракать толком не получается. Ну, уж нет! Пока не поем, даже с места не сдвинусь. Иначе скоро ноги перестану таскать, и штаны начнут спадать. Всего четвертый день в столице, а уже чувствую себя загнанной лошадью.
— Пусть подождет. Интересно, что Понтифику от меня нужно…
— Вчера вечером, пока ты наводил ужас среди замковой стражи — ехидничает Фридрих — я тоже получил весточку от мессира Вергелиуса.
— А этот змей что хочет?
— Спрашивает, на какие уступки мы готовы пойти, чтобы сохранить нормальные отношения с Церковью и с Островом.
— Уступки?! Это он про что? Про присутствие инквизиторов в Минэе, или про те конфискованные дома?
— Про все сразу, наверное.
— Перебьется! О псах Понтифика даже и речи быть не может! А деньги от продажи домов будут обращены в доход княжества. Не хватало еще, чтобы эти жрецы расползлись по всему Минэю, как тараканы! Есть у них особняк за Храмом, вот пусть там все и живут.
— Йен, не горячись! Дома все-таки были куплены на деньги Храма, а не княжества — вступилась за Церковь София.
— Матушка, в первую очередь, это деньги прихожан, наших с вами подданных. А стоит нам вернуть Храму дома, как жрецы тут же начнут сдавать их в наем, набивая свою мошну. Войдут во вкус — их потом не остановишь, пока половину столицы скупят.
— И все же… подумай, Йен: стоит ли из-за этого ссориться с Островом?
Я недовольно фыркаю и утыкаюсь в тарелку. Мысленно я согласен с Софией: с Церковью шутить, конечно, не стоит. Но и соглашаться на любые их требования тоже глупо. Минэй им не проходной двор, а я не мальчик «чего изволите?».
— Чего еще этот гад от тебя хотел?
— А вот дальше я сам не совсем понял. Он просит меня присмотреться к твоему окружению, особенно к новым людям, приехавшим из других княжеств.
— О, как… Неужели Инквизитор узнал, что милорд Дианель здесь? Или это…
Догадка осеняет меня, и я быстро прикусываю свой язык. Источники! На Острове пытаются выяснить, кто пробудил источники под храмами древних богов. Наверняка они ничего знать не могут, но после микенского храма Айрана вполне обоснованно подозревают, что все это как-то связано со мной. Или же с кем-то из моего окружения. Надо срочно написать об этом магистру Альтусу.
— Так что мне ответить мессиру?
— Напусти пока туману. Напиши, что граница княжества по-прежнему закрыта даже для инквизиторов, а вот конфискацию домов можно будет обсудить, торг уместен. И пообещай ему внимательно приглядеться к чужакам. Мол, новых людей в Замке появилось слишком много — даже вся личная охрана князя состоит сплошь из наемников, среди которых нет ни одного минэйца. Упомяни, что я стал очень осторожным после нападения темных, никому не доверяю и всех подозреваю в измене и шпионаже. Он должен в это поверить.
Тихо тренькнул вестник, и я, отложив вилку, потянулся за ним. Ну, ни минуты покоя…
— Интересно гномы пляшут… — пробормотал я, вчитываясь в короткое послание Альтуса. Легок же наш рыжий магистр на помине! — а новости-то какие… Дорогие родственники, поздравляю вас! Через несколько дней к нам приедет новый Главный жрец Храма, некий грандмастер Илиус.
— Ну, вот все и прояснилось! — усмехнулся Фридрих — осталось только получить официальное подтверждение от Понтифика. Заканчиваем завтрак и идем в парадный зал.
Вот теперь точно нужно отписаться Альтусу и узнать у него, что гусь такой, этот Илиус…
…Посланником Аполлинариуса оказался чиновник из канцелярии Его Преосвященства — седоватый мужчина среднего возраста, мэтр Логрус. После взаимных приветствий и представлений, нашей семье были принесены соболезнования по поводу гибели князя и его наследника, а потом поздравления в связи с моим восшествием на трон. В конце речи мне был торжественно вручен тубус из тисненой золотом кожи, запечатанный личной печатью Понтифика.
Я принимаю его с показным почтением и осторожно взламываю печать. Вчитываюсь в текст на свитке и возбужденно вскакиваю с трона.
— Свершилось! — радостно кричу я, осеняя себя знаком Единого и потрясая в воздухе свитком — Его Святейшество окончательно простил Западный Эскел и назначил нам нового Главного жреца в Минейский Храм!
— Слава Отцу Небесному, заступнику нашему! — вторит мне София, и в отличие от меня радость ее вполне искренняя.
— Быстро позовите глашатая! — распоряжается Фридрих, изображая кипучую деятельность — Надо срочно объявить о милости Понтифика на всех площадях города. А вечером устроим в Храме благодарственный молебен в честь него.
— И сегодня же начнем подготовку к торжественной встрече грандмастера Илиуса — сияя благостью, распоряжаюсь я — украсим Храм, улицы и ворота, через которые грандмастер будет въезжать в Минэй. Радость-то какая для жителей Эскела!
Люди, присутствующие на встрече с посланником тут же подхватывают мои слова, и гулкое эхо разносит по залу их громкие восклицания. Мэтр Льюис ошарашено наблюдает за бурным проявлением радости семейством Тиссенов и их подданными. Не ожидал, видимо, от нас такого приступа религиозного экстаза. А что? Мы тут не какие-нибудь отступники, все сплошь верные сыны и дочери Церкви. Надеюсь, он потом в красках опишет Понтифику, какую бурю восторгов вызвало его послание.
— Ваше Сиятельство — тихо говорит мне мэтр — я еще должен передать вам на словах небольшое личное послание Его Высокопреосвященства.
— Я весь внимание… — мы с посланником отходим к окну. Даже интересно, о чем он мне еще поведает.
— Его Святейшество просил вас, князь, встретиться в крепости на Ведьмином перевале с мессиром Вергелиусом, он будет сопровождать грандмастера Илиуса до вашей границы. Для конфиденциального разговора — многозначительно добавляет мэтр Льюис.
Блин… Этого только мне не хватало! Что не день, то дивные новости…
Мы спешиваемся во внутреннем дворе крепости у здания комендатуры, и парни Харта тут же расчищают для меня проход в собравшейся толпе. Действуют спокойно, но не сказать, чтобы деликатно. Тех, кто замешкался, решительно отодвигают в сторону, невзирая на чины и титулы. Встречающих Главного жреца аристократов и чиновников собралось здесь сегодня до фига. Я с невозмутимым видом иду по очищенному проходу под сотней любопытных взглядов. Приветственно киваю знакомым головорезам и нескольким гильдейским из Совета. Быстро поднимаюсь по ступеням крыльца и, не оборачиваясь, захожу в массивные дубовые двери, обшитые толстыми медными полосами. Трехэтажное здание местной комендатуры само напоминает маленькую крепость, способную выдержать многодневную осаду.
Поворот коридора, лестница — и вот я уже на пороге кабинета коменданта, где меня ждет главный Инквизитор. Первыми заходят мои архаровцы, демонстративно тесня в сторону паладинов в парадных белых плащах — среди них замечаю трех инквизиторов, с которыми имел счастье видеться на Севере. Лем с Варгом остаются в коридоре, Стеф со Сваном встают у дверей, перекрывая выход из кабинета.
Увидев мою охрану, мессир Вергелиус на мгновенье теряет дар речи. И есть отчего! Парни сегодня с ног до головы в черной коже, их новые куртки усилены защитой из металлических заклепок и пластин голубой стали. Виски у охранников свежевыбриты, морды показательно равнодушные, глаза откровенно наглые. Этакая банда средневековых байкеров — им только «харлеев» не хватает для полноты картины! Статью и мощью мои бравые бодигарды ничем не уступают паладинам мессира, а свободныее в плечах куртки только добавляют им фактуры. Парни еще и обвешаны охранными амулетами стараниями Лукаса, а поэтому в магическом зрении сияют как электрические гирлянды. Учитель не пожалел для них запаса из своих закромов, и в такой мешанине из магических плетений хрен чего разберешь!
На фоне этих «людей в черном» с их откровенно устрашающим видом, сам я выгляжу, как невинный мальчик-колокольчик. На мне всего лишь добротный, но скромного вида дублет, а также штаны и рубаха из плотного черного шелка. Изо всех украшений только массивная княжеская цепь, которая, впрочем, стоит дороже всех тех цацек, что напялили на себя встречающие и провожающие лица. Еще три амулета — эльфийский, с личиной, и тот, что скрывает мою магию Огня и Земли — надежно спрятаны под рубахой. Лукас клянется, что даже мессир не поймет, какими стихиями я владею помимо магии рода Тиссенов.
Пока все пялятся на парней Харта, я успеваю хорошо рассмотреть Главного Инквизитора. Опасная гадина, даже сомнений нет! Классический такой злодей — высокий, поджарый, черноволосый, тонкие губы кривятся в неприятной усмешке. Выглядит лет на сорок, но скорее всего, он постарше. Мессир напомнил мне большого нахохлившегося ворона — такой же хищный клюв и цепкий взгляд умных темных глаз. Правда, сейчас он у него немного расфокусирован, мессир явно переключился на магическое зрение, разглядывая мою охрану. Ищет среди них магов — отступников? Ну, ну…
— Добрый день, мессир! — громко приветствую я его — Как добрались? Спокойно ли на дорогах многострадальной Микении и Восточного Эскела?
Инквизитор отводит глаза от княжеских бодигардов, и его взгляд тут же утыкается в цепь на моей груди. Кивок Вергелиуса получился слегка заторможенным, а мелкая моя колкость про Микению и вовсе была им проигнорирована — зря я старался его ужалить.
— Приветствую, Ваше Сиятельство. Нашлась…? — ехидно спрашивает мессир, кивая на мою княжескую цепь — А где же ваш знаменитый ас-урум, князь?
— Зачем он мне тут, от кого здесь защищаться мечом? — делаю я большие наивные глаза и обвожу нарочить недоуменным взглядом присутствующих — Да, еще при такой охране?
С теми, что во дворе, паладинов всего человек десять, при необходимости мы с моими парнями и отрядом головорезов уничтожим их, не запыхавшись. Здесь есть только один по-настоящему опасный для меня человек — Вергелиус. Альтус когда-то рассказывал мне о его военных подвигах — я, помнится, впечатлился. Упокоить личей я и сам теперь способен, но уничтожить гнездо высших вампиров — это вообще мало кому под силу. Но сейчас ни в мессире, ни в остальных инквизиторах не чувствуется агрессии, даже мой ас-урум молчит.
— К тому же, я и мысли не допускаю, что на верного сына Церкви здесь может кто-то напасть! — продолжаю я ерничать, и потом перехожу непосредственно к делу — Так, о чем вы со мной поговорить хотели, мессир?
— А вы куда-то торопитесь, Ваше Сиятельство? У вас нет времени на разговор со мной? — иронично заламывает бровь Вергелиус.
— Я еще рот не успел открыть, а вы обо мне уже плохо подумали, мессир! — улыбаюсь я — Не сочтите это за неуважение, просто мне хочется присутствовать на въезде грандмастера Илиуса в Минэй. Мои подданные подготовили торжественную встречу, и будет несколько обидно, если весь город там будет, а я этот важный момент пропущу. Некрасиво получится, и неуважительно по отношению к представителю Церкви.
— Не пропустите, князь. Грандмастер сейчас отдыхает, и в любом случае он еще должен со мной попрощаться, прежде, чем отправиться в Минэй.
Угу… а еще узнать итог наших с тобой переговоров.
Повинуясь властному жесту Вергелиуса, его сопровождение отходит к дверям, я тоже киваю на вопросительный взгляд Харта. Мы с мессиром усаживаемся по разные стороны большого стола, сохраняя дистанцию, он устанавливает полог тишины, и кладет перед собой папку с какими-то документами. Основательно подготовился, гад! Ну, что ж, приступим к торгу…
…Разговор с инквизитором вытянул из меня все жилы. Неприятно в этом признаваться, но это так. Хорошо, что я в бархатный камзол по совету матушки не нарядился, иначе взмок бы. Трудно мне, пока не сильно искушенному в орденских интригах, тягаться с такой премудрой тварью. До хитрости и изворотливости этого змея мне еще расти и расти. Оставалось лишь старательно балансировать на грани между подчеркнутой вежливостью и изощренным троллингом, попеременно переходя с одного на другое. Но культурно, без хамства. Хоть в этом я достаточно силен.
Слушая мои словесные эскапады, Вергелиус рассматривает меня с холодным интересом естествоиспытателя. Его явно забавляют мои трепыхания и мой острый язык, но не более того. А мое сопротивление и нежелание дать ему то, что он хочет, мессира раздражает. В словесной эквилибристике он наверняка и сильнее, и опытнее, но заставить меня уступить он не может — нет у него пока рычагов воздействия на Йена Тиссена. И поэтому приходится со мной договариваться.
С Инквизицией у нас сложилась патовая ситуация — они не могут уничтожить или подчинить меня, а я не могу достать их. Пока не могу. Но месть святой Инквизиции за преследование и унижение, у меня в числе приоритетных целей — просто отдаленных на нынешний момент. Змеиное кубло, свитое на Острове Магов, вряд ли уничтожить, но надо хотя бы значительно ослабить его, чтобы мессиру вообще стало не до Тиссенов, и не до Западного Эскела.
Официальные извинения за «недопустимое поведение» дознавателя Ройса мне все-таки принесли. Правда, только устные. Но я счел за благо удовлетвориться и этим, не настаивая на большем. Извинения от Инквизиции это вообще сродни снегу, в летнюю жару. Но и отказ пускать ее представителей на территорию княжества считается наглостью несусветной. Нет, понятно, что шпионы мессира в Минэе есть, это неизбежное зло. Но открыто вмешиваться в наши дела и устанавливать здесь свои порядки без моего разрешения, инквизиция не может. В этом я непреклонен. И мессир вынужден отступить.
Поэтому в вопросе недвижимости, купленной прежним Жрецом, пришлось уступить уже мне. Единственное, на чем удалось настоять — возврат будет в денежной форме, мессира это даже устроило. А я под это дело сторговался с ним, что часть суммы все же пойдет на ремонт минэйского Храма. Не дело, что в столице княжества Дом Единого находится в таком неприглядном состоянии.
А вот дальше началось самое интересное. Мне был предъявлен список людей, объявленных Инквизицией в розыск, и которые возможно скрываются у нас в Западном Эскеле. Пробежал глазами по этому списку и понял, что ни о ком из этих «отступников» даже не слышал. Взгляд зацепился только за нашего придворного мага Фридуса — мага Огня, и Лукаса — ирутского мага Воздуха, обвиняемых инквизицией в убийстве паладинов. Чуть не рассмеялся вслух. Ладно, с Фридусом еще понятно — там хоть куча свидетелей была. Но Учитель …тоже мне, нашли убийцу…! Тот, кто даже немного знаком с Лукасом, в жизни не поверит в эту чушь.
А вот Дианеля в списке не было — значит, Инквизиция продолжает делать вид, что эльф до сих пор у них, и не теряет надежды его поймать. Ну, удачи им, и ветер в паруса! Кажется, господа не совсем понимают, за кем они охотятся.
— Знаете кого-то из этого списка, князь?
— Конечно. Как я могу не знать собственного придворного мага?! Но простите, мессир, я вам его не отдам.
— Он так дорог Тиссенам? — вкрадчиво интересуется Инквизитор.
— Мы ему жизнью обязаны. Они с отцом и братом защитили наш Замок от нападения темных. И Фридус единственный, кому удалось выжить в сражении с ними.
— А вы, князь?
Приходится рассказать ему официальную версию тех событий. Во всех подробностях, так сказать. Вергелиус слушает внимательно, не перебивая, а потом задает очень резонный вопрос.
— Ваше Сиятельство, а с чего вы вдруг решили, что Фридус вообще сражался с темными?
— Ну, а как иначе, если он получил магическое истощение и три дня провалялся без сознания?
— Но ведь сам он ничего не помнит?
— Это нормально — легкомысленно машу я рукой — со временем вспомнит. У меня тоже с памятью было плохо после того, как я сгорел на алтаре, а потом она начала восстанавливаться понемногу. Просто Фридусу нужно время, и он все вспомнит.
— Возможно… — задумчиво цедит Вергелиус.
— Мессир, я могу забрать этот список? Нужно его передать в городскую стражу, вдруг они кого-то задержат. Вы же знаете, какую непримиримую позицию занимают теперь Тиссены в отношении темных магов и запрещенной магии?
— Заберите, князь. Церковь оценит вашу помощь в поимке опасных преступников.
Угу… держи карман шире! Если в списке действительно есть опасные преступники — это одно. А если там маги, не согласные с политикой Церкви, или уникальные мастера типа Лукаса, которых вы хотите заграбастать, то такие люди нам самим позарез нужны. В этом мире талантливые маги на вес золота, и не важно, артефакторы они или архитекторы.
— Далеко пойдете, молодой князь… — говорит мне на прощанье Вергелиус, а в голове моей невольно всплывает шутливое продолжение этой фразы: «если милиция не остановит». Ну, в нашем конкретном случае — Инквизиция…
— …О, светлые боги, ну зачем мои предки построили такую высокую башню…! — простонал я, добравшись наконец, до верхней площадки и заваливаясь в нынешнюю обитель Лукаса.
Ответом мне стали два недоуменных взгляда, которые уже через минуту вернулись к сосредоточенному разглядыванию какой-то мудреной заготовки для амулета.
— Вот так всегда! Кто-то весь день носится, как угорелый, в заботах о княжестве, а кто-то сидит в тиши кабинета, витает в облаках и понятия не имеет, что его внесли в список главных преступников Риона.
Я бросил на стол свиток, в котором имя Лукаса занимало почетное десятое место. Фридус, кстати, был там на четвертом. Надо будет и придворного мага «порадовать».
— Так мало этого, мне потом еще каждый вечер сюда карабкаться приходится… — притворно надулся я.
— Йен, ты просто не понимаешь некоторых вещей — снисходительно поясняет мне Лукас, подтягивая к себе «расстрельный список» — артефакты надо делать в светлом, и хорошо проветриваемом помещении. В этой башне окно и балкон кабинета выходят на восток, а значит, здесь никогда не бывает жары и всегда светло.
— Еще и твоя любимая стихия под рукой — понятливо киваю я, заканчивая придуриваться.
— А также здесь нет посторонних, и меня никто не отвлекает от дела.
— Лукас, но так ты вообще одичаешь! Рано или поздно милорд Дианель уедет домой, и будешь ты здесь, как сыч сидеть один. Тебе нужно почаще спускаться в библиотеку.
— Зачем? Я уже навел там идеальный порядок. А если кто-то заглянет туда, моя охранка даст мне это знать.
— Да разве в этом дело? — вздыхаю я — Кстати, там скоро начнется ремонт, и будет возможность сделать для тебя прекрасный светлый кабинет на втором ярусе библиотеки.
— Спасибо, от кабинета не откажусь. Но мастерская моя останется здесь.
— Ну, как знаешь. Тебе видней. Чем занимаетесь? — вытягиваю я шею, пытаясь рассмотреть какую-то штуковину в руках эльфа.
— Пытаемся скопировать артефакт, открывающий порталы — поясняет мне Дианель.
— Думаете, это все-таки возможно для нас, светлых?
— Ну почему же нет? Есть много древних легенд на эту тему.
Дальше милорд просвещает меня на тему порталов, записей о которых в человеческих библиотеках найти невозможно. Может, книги такие и существуют, но думаю, они давно вывезены на Остров и хранятся там под семью замками. По его словам, у эльфов есть легенда, что когда-то светлые маги умели перемещаться через зеркала. Как по мне — это лишь сказка. В любом случае обычное зеркало для этого совершенно не годится, а тех особенных, о которых идет речь в легенде, никто и никогда не видел. К тому же способ сомнителен в силу хрупкости зеркал и ограниченности мест для их установки.
Но сама идея в принципе интересная. И как по мне — так более реально общаться через зеркала, как по видеосвязи. Но опять-таки нужен специальный артефакт для передачи картинки и звука, и специальные зеркала. Так что оставим эту идею на потом, для нас и массовое изготовление магических вестников пока недостижимая мечта.
Более достоверной мне кажется другая легенда про так называемую «быструю дорогу» — ведьминскую замену порталу. Якобы те настраивались на природный поток магии, входили в него, а через мгновенье оказывались в любом нужном им месте. Про «любое» не верю, это вряд ли. А вот если ведьмы между храмами Мереи или менгирами с алтарем Карифы перемещались… Тогда для нас вырисовывается очень интересная и перспективная картина! Тогда получается, что древние храмы были по сути еще и сетью порталов. Но поскольку при Отоне все доступные источники «усыпили», этим способом путешествовать стало невозможно. Вот вам еще один действенный способ жестко контролировать магов и ведьм.
— А ведь получается, что суть построения порталов Темными Лордами та же — войти в нужный поток — задумался я — Но поскольку светлая магия для них чужеродна, вместо прежних источников и храмов Лорды и инисы используют мощную темную силу Аша. Ну, и специальный амулет для настройки и перемещения, типа тех, что я забрал у мертвого иниса в Храме Айрана и у Лорда Сирила в нашем ритуальном зале. И вот если понять, как именно они действуют, тогда возможно и светлые маги смогут строить порталы.
— Вопрос только, куда эти потоки вынесут храбреца-мага — усмехается Дианель — а то вдруг на территорию Инферно прямо в руки Лордов?!
— Плетения-то мы разобрали и даже при большом желании скопируем их. Но что дальше? — Лукас отбросил свиток в сторону и тяжело вздохнул — Для открытия портала необходим не только неограниченный доступ к источнику силы, но еще и подпитка созданного нами артефакта, кристаллом, с огромным объемом магии. А в природе таких нет. По крайней мере, я о таких никогда не слышал.
— А в чем их особенность?
— Понимаешь, Йен, чтобы накопить такой объем магии, они должны обладать повышенной прочностью, чтобы не оплавиться, и к тому же максимальной прозрачностью, ибо любые примеси и вкрапления неизбежно приводят к перегреву кристалла.
— Хорошо, но есть ведь алмазы, что может быть тверже их? И прозрачные среди них не так уж и редко встречаются.
— Да, в принципе, они бы могли идеально подойти для этих целей… Но из-за природной твердости этим кристаллам невозможно придать нужную форму — вздохнул маг — а без этого они ничем не лучше других драгоценных камней.
Я уставился на Лукаса, боясь поверить в близость решения огромной проблемы. Я имел о геологии и ювелирном деле самые общие представления, но…
— То есть, все дело в их …огранке?
— Да. Никто из магов — артефакторов не способен правильно огранить алмаз.
— А гномы?
— И гномы тоже.
Учитель снисходительно посмотрел на меня, как на первоклассника, мечтающего сходу доказать теорему Ферма, и снова уткнулся в список. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться ехидно и не утереть нос Лукасу. Уж очень мне хотелось увидеть его потрясенное лицо, когда я сообщу ему, что знаю, как можно гранить алмазы.
И сдержался я лишь потому, что это вызвало бы у них с Дианелем слишком много вопросов. Юный Тиссен просто не может этого знать. Вот не может и все! У Лукаса и по поводу пороха было столько подозрений, что я еле отбрехался, свалив все на свою мифическую интуицию. Так что сначала стоит придумать правдоподобную версию насчет источника грандиозных знаний, а лишь потом ошарашить ими друзей. И вряд ли стоит преподносить эльфам такой бесценный подарок. Дианель мне, конечно, друг, а вот остальные его надменные собратья вовсе нет. И с гномами этим делиться не буду, а то устроят они мне здесь техно-магическую революцию, причем, неконтролируемую!
А следующей мыслью было то, что бриллиантовая огранка кристаллов в виде розы вообще решит массу проблем. Многочисленные верхние грани и центральная площадка кристалла будут максимально собирать направленную в него магию, а нижние сойдутся в одной точке и отдадут сконцентрированную энергию в артефакт. При этом сам бриллиант должен как бы висеть в воздухе, не касаясь целиком оправы, и лишь плотно прилегая боковыми гранями к держащим его лапкам. И так ведь гранить можно не только алмазы, но и любые другие драгоценные камни — все равно будет эффект увеличения емкости. Аж дух захватывает, стоит представить, как повысится «производительность» кристалла при такой огранке.
Я взволнованно взъерошил рукой отросшие волосы и вскочив с кресла, заметался по кабинету. Лукас с Дианелем переглянулись и заинтересованно уставились на мою беготню.
— Опять что-то придумал, неугомонный?
— Кажется, да. Но без помощи Мереи мне не обойтись.
На ум пока пришла идея свалить все на милость богов. Вернее, на одну из богинь — Мерею. Она же у нас всеми природными недрами заведует, значит, драгоценные камни и их обработка — это ее епархия. Милость богини у Лукаса точно никаких подозрений не вызовет.
Как шутил когда-то отец Марты: не пойман — не побили!
Ведьма должна прислушиваться к своему внутреннему чутью, а оно говорило Марте, что нужно поскорее затеряться в пригороде, и пока не высовываться оттуда. По крайней мере, неделю — другую. И хотя молодой князь неожиданно для Марты вывернул на суде все в ее пользу и самым наилучшим образом, она не заблуждалась — Гильдия не простит унижения и сделает теперь все возможное, чтобы не допустить пришлую лекарку в свои ряды. Главное «сражение» с ними еще впереди, а до этого от гильдейских всего можно ожидать.
Поэтому ведьмочка подхватила полупустую корзину, в которой была аккуратно сложена ее грязная одежда, и прямо из суда быстрым шагом отправилась на рынок, где промчалась по рядам, закупая самое необходимое. Денег, полученных от неблагодарной горожанки, ей с лихвой хватит на пару-тройку месяцев, если, конечно, не шиковать и не тратить их на разные глупости. Сейчас же главное — краски, порошки для глазури, кисти разные и прочие мелочи, необходимые в работе.
А еще теплая одежда — ведь уже скоро в Минэе наступит настоящая осень. Марта, к ее большому сожалению, еще продолжала расти, за прошедшее лето она снова вытянулась. Поэтому купленные когда-то в Браоре, платья стали слишком коротки, неприлично оголив щиколотки. Придется их надставить широкой полосой или оборкой, а для этого тоже нужно купить подходящую ткань…
Из города Марте удалось выбраться только ближе к вечеру, а в Бочаги она добралась и вовсе в сумерках. Хорошо, что какой-то старик согласился за несколько медяшек довезти ее прямо до калитки, иначе пришлось бы идти по темноте с тяжелой корзиной. Заблудиться не заблудилась бы — дорога до деревни прямая и наезженная, но на телеге, да с попутчиком — оно не в пример лучше и безопаснее.
Замок на двери, как и надеялась Марта, остался нетронутым, хотя во дворе дома уже явно кто-то побывал. Калитку перед уходом она совсем по-другому затворила. Ну, да ладно… во дворе у нее и брать особо нечего, если только очищенную глину, хранящуюся в коробах под навесом. Но осы долго разгуливать гостям здесь все равно не позволили бы. Сил у девушки хватило только на то, чтобы разжечь печку, вскипятить воду и заварить чай. Поужинала купленным на базаре пирогом и сразу легла спать, оставив все дела на завтра…
…А с утра к ней пожаловали первые гости. И сначала пришла молодая женщина, по виду чуть старше самой Марты, и судя по большому животу уже замужняя. Во двор молодуха благоразумно заходить не стала, повисла локтями на калитке. Из чего ведьмочка сделала верный вывод, что про злых ос все соседи уже в курсе.
— Здравствуй, соседка! А ты куда пропала? Мы уж беспокоиться начали — может, случилось с тобой чего?
— И тебе утро доброе, соседушка! Да, что со мной случится? Просто в городе пришлось по делам задержаться.
— А правду староста говорит, что ты лекарка?
Вот тут уже Марта удивленно подняла бровь.
— Ему-то откуда знать?
— Да, стражник знакомый к нему заезжал, велел тебя не обижать, мол лекарка ты знатная.
— А-а… Так это, наверное, стражник Босх был. Только я не лекарка, а всего лишь травница, гильдейского разрешения на лечение у меня нет.
Соседка только рукой махнула на ее слова.
— Кому оно в деревне нужно, это их разрешение! У нас здесь все по-простому. А Гильдии послушать, так в столице и дышать даром нельзя, за все им плати. Я Ханна, а тебя Мартой кличут, да?
Внезапное внимание деревенских ведьмочку сильно удивило поначалу, но упоминание дядьки Босха все тут же объяснило. Вот ведь добрая душа, и сюда добрался! С его больной поясницей только на лошади и ездить. Но чтобы она без него делала…?
— Ханна, а ты чего там стоишь, не проходишь во двор?
— Да, парни говорили, осы здесь у тебя бешенные. Дом-то закрытый долго стоял, видать хозяевами себя почувствовали. Тебе бы их выкурить дымом.
— Зачем? — наигранно удивилась Марта — Они меня вообще не трогают. У меня в доме травы ароматные развешаны, так может им нравится их запах?
Соседка хмыкнула и сделала несколько нерешительных шагов от калитки. Постояла немного и, убедившись, что нападать на нее никто не собирается, осторожно присела на скамейку под старой, раскидистой яблоней.
— Так что, можно будет к тебе обратиться, ежели нужда какая?
— Обращайся — улыбнулась Марта, поняв, что деревенские заслали к ней парламентера, чтобы прояснить обстановку.
— Но с деньгами у сельчан не шибко, продуктами оплату возьмешь? — деловито поинтересовалась соседка.
— Возьму, чего ж не взять. И мне деньги на еду не тратить, и вам так гораздо проще. Но хочу предупредить сразу — со всякими глупостями типа приворотов ко мне даже не приходите. И что-то слишком серьезное я лечить точно не возьмусь. А вот отвар от простуды сварить, рану обработать или чего еще по мелочи — с этим милости прошу! И еще я посуду глиняную буду делать, всякие горшки, тарелки, кувшины… Могу и вам что-то под заказ.
— В город будешь на базар возить? — смекнула Ханна — Это правильно. Такой товар там всегда в ходу. Позови, как первые сделаешь, мы придем с бабами посмотреть. И в город кто-нибудь из мужиков подвезет по-соседски. А живность какую заводить будешь?
— Если только кур. С глиняной посудой работы много, не до нее мне будет. Кстати, животных я тоже немного лечить умею.
— Это очень хорошо! — оживилась соседка — Может и нашу корову посмотришь?
— А что с ней?
— Да, кто ее знает! То ли сожрала что на поле, то ли хворь какую подхватила. Так придешь?
— Чего откладывать, пойдем прямо сейчас — вздохнула Марта — не люблю отвлекаться, когда сажусь за гончарный круг или начинаю горшки расписывать.
Глина, которую она неделю назад очистила, уже подсохла, и пора было приниматься за работу. Дома эту самую трудоемкую часть брали на себя старшие братья, а здесь ей все приходилось делать самой. Ну, ничего… появятся первые деньги от продаж, она наймет себе в помощники кого-нибудь из местных мальчишек. Сушить, измельчать и промывать глину — большого ума не надо, а запас на зиму сделать стоит, чтобы в непогоду по оврагам не лазить. Не зря у прежнего гончара большие короба под навесом стоят.
Так странно было возвращаться к прежней деревенской жизни, от которой Марта уже успела отвыкнуть. Пусть она ненавидела Орден Молчащих и предпочла бы никогда не встречаться с Темными Лордами и мерзкой дамэ Эветой, но за знания, полученные в школе, была, тем не менее, благодарна. Нет, заниматься вызовом низших существ, проводить темные ритуалы и колдовать ведьмочка вообще не собиралась, а вот обратиться к Истинному имени, чтобы понять причину хвори животного — это легко. Ну, и конечно, лечение людей. Если ей удастся сдать экзамен в Гильдии, считай, что будущее обеспечено.
Это князь Йен смог все так вывернуть перед гильдейскими, что вроде бы хочет наказать ее. Но Марта-то понимала, какой шанс на новую жизнь он ей дал. На деньги, заработанные на расписной глиняной посуде, вполне можно снять небольшую лавку, чтобы продавать в ней травы и лечебные зелья. А там потихоньку и клиентура начнет прирастать. Да, работа с глиной — дело тяжелое, но не в циркачки же ей идти, или вообще в уличные танцорки? Кочевая жизнь артистов точно не для нее. Хотя она могла бы…
Конечно жаль, что ее личный ведьминский гримуар остался в Браоре, в нем было так много полезных рецептов. Но с другой стороны, это и к лучшему. Страшно представить, если бы у нее нашли книгу, обтянутую человеческой кожей и с Трикветром на обложке — символом, олицетворяющем ведьминскую сущность. Сам князь ее на костер и отправил бы. Темных он люто ненавидит, и ему есть за что. Хотя многие из них перешли на сторону Тьмы не по своей воле, и далеко не все творят зло. Выбора у них не было. А вот у Марты теперь есть…
Пора было обедать, а потом отправляться в Храм. Это Лукасу с Дианелем никуда идти не нужно, а у бедного князя Тиссена обязанностей выше крыши. Днем мы нового Главного жреца всем городом торжественно встретили, теперь вечером в Храме состоится служба, на которой все члены княжеской семьи обязаны присутствовать. Забежал к себе на минутку, переоделся во что-то более приличествующее для похода в церковь, и вскоре уже входил в матушкину гостиную, окончательно превращенную нами в семейную столовую.
— Дядюшка, а не рановато ли для вина? — привычно подкалываю я Фридриха.
— Так по часам только лечебные зелья пьют, а вино по настроению! — так же привычно отбояривается он.
Это у нас ритуал такой, ставший уже обыденным. Я журю его за якобы неумеренное потребление вина, а он каждый раз придумывает новые отговорки и аргументы в пользу культурного пития. На самом деле, не так уж он и злоупотребляет, но побухтеть-то мне для поднятия тонуса нужно? Я бы, может, тоже с удовольствием надрался до красноармейских звездочек в глазах, но пьяный маг — существо опасное, если пойду в разнос еще и в Храме, то позора потом не оберешься. К тому же выпить мне хочется, но… как-то невнятно. Значит, могу пока и обойтись.
— Сын, такая скромная одежда не подобает князю. Она ведь должна подчеркивать твой титул, а не умолять его — вступает в разговор София, неодобрительно оглядывая мой наряд.
— Матушка… — закатил я глаза, расправляя салфетку — Единому-то какая разница, во что я одет? Мне удобно в этой одежде, она не сковывает мои движения, ну, почему я должен выглядеть, как петух ирутский?! Я ничего не имею против дорогих тканей, но давайте хотя бы обойдемся неброскими цветами, а?
— Неброскими?! Это же опять черный! Йен, я уже не помню, когда видела тебя в чем-то ином. И нашим подданным тоже не понятно твое пристрастие к черной одежде, оно их удивляет и настораживает. Ты знаешь, как в народе тебя называют за спиной? — обвиняюще наставляют на меня вилку — Черный князь!
— О, Боги…! Ну, никакой фантазии у людей. У нас траур, вообще-то в семье — я имею полное право еще целый год ходить исключительно в черном. Злые вы, уеду я от вас!
Фридрих скептически приподнял бровь, делая еще один глоток.
— И куда это, позволь узнать?!
— А вот возьму и сбегу от вас с матушкой на Север! — пригрозил я родственникам, продолжая троллить их и предавая своему голосу мечтательные нотки — Построю себе большой корабль и отправлюсь путешествовать по морям. Может, даже знаменитым пиратом стану и основателем пиратского королевства…
Фридрих поперхнулся вином и закашлялся. София укоризненно покачала головой.
— Йен, ну что за детские фантазии? Ты хоть раз видел настоящих пиратов?
— Конечно, видел! — воскликнул я, подначивая Софию и живо воскрешая в памяти образ благородного капитана Блада. Потом мысленно примерил на себя роль Джека-Воробья и еле сдержался, чтобы не заржать, как конь — Красивые такие, мужественные парни, загорелые, в белоснежных рубахах с кружевами, кожаных штанах и высоких ботфортах!
— Где ты такую чушь вычитал?! — офигел от моих буйных фантазий дядюшка — Пираты, это грязные дикари, отребье даже по меркам Северных островов! Кружева?!! Ботфорты?!! Да их обычная одежда — это грубые холщовые штаны и куртки из вонючей овчины, причем прямо на голое немытое тело.
— Ничего! Золота награбим — отмоем парней и приоденем их, как следует. Будут красавцы!
Дядюшка первым догадался, что я над ними с Софией просто подшучиваю, и умолк, неодобрительно качая головой.
— Боже, какой ты все-таки у меня еще ребенок…! — вздохнула княгиня, приступая к еде…
Прямо и подурачиться уже нельзя, такие оба взрослые, серьезные, нет бы расхохотаться над моей шуткой. Ну, как хотите. Подмигнув дядюшке, я утыкаюсь в тарелку. Задумчиво пережевывая заливное из оленьих языков, вспоминаю свое недавнее знакомство с новым Главным Жрецом….
— …Благословите, Ваше Священство! — с почтением склоняю я голову перед мужчиной средних лет вполне приятной, и я бы даже сказал, благообразной наружности. Так сразу и не скажешь, что это очередная сволочь, и его нужно опасаться.
— Преосвященство? — удивленно переспрашивает Илиус, поскольку такого церковного титула в обращении здесь действительно нет.
Ну, нет, так будет. Прямо с сегодняшнего дня. Этот вновь назначенный «смотрящий» из ОПГ под названием «Церковь Единого», явно падок на лесть. А мне что — жалко высокопарных слов для славного дяденьки с добрейшей улыбкой? Нет, совсем не жалко. Альтус написал, что мерзавец он еще тот. Причем мерзавец с огромным самомнением и болезненным самолюбием, которое недавно было весьма ощутимо задето не без моей помощи. Ведь именно Илиуса видел Понтифик на должности магистра Ордена Земли. Но… грандмастер не смог тягаться с другом Альтуса — Косталисом. Ранг-то у них может и был одинаковым, только вот уровень магии теперь не сравним. После недавнего пробуждения источника Мереи, Косталис стал сильнейшим магом Земли на Острове. А может, и во всем Рионе. Вот я и лью сейчас елей на раненное самолюбие нашего Главного жреца.
— Ну, конечно, Преосвященство! Если титул Понтифика — Высокопреосвященство, то и его наместник в одном из княжеств Риона, как минимум заслуживает такого высокого титула — рассуждаю я с умным видом, а потом расстроенно машу рукой — сколько нас теперь, этих княжеств осталось-то… Тем более вы ведь еще и грандмастер. Я вообще не представляю, как его Святейшество Аполлинариус отпустил с Острова такого ценного мага. Но мы так рады, так рады, что Понтифик остановил свой выбор на вас!
— Мой долг — служение Церкви, любой пост для меня почетен, Ваше Сиятельство. Я слышал, вы в отличии от своего отца проявляете достойное благочестие?
— Стараюсь… — скромно потупил я глаза — и готов делом доказывать верность Тиссенов Церкви Единого. Вы, наверное, уже слышали о безобразном поведении прежнего Главного жреца нашего Храма? Мало того, что он запустил руку в казну Храма, так еще и отказывался верить в знамения Отца нашего Небесного!
— Да, это возмутительно… — скуксился Илиус.
— Но теперь все изменится, раз вы здесь! Деньги за проданные дома мы обязательно вернем Церкви. И мессир Вергелиус только что горячо поддержал мою личную идею часть средств направить на ремонт Храма.
Ну, не так чтобы «горячо», но куда мессиру было деваться? Поторговались с ним немного и сошлись на половине суммы. Верующие сейчас на радостях понесут такие пожертвования в Храм, что жрецы еще до зимы отобьют все свои потери. Илиус довольно сверкнул глазами, оценив идею с ремонтом. Правильно! Гильдия каменщиков его не обидит при заключении контрактов. И это уже будет не карман Церкви, а его собственный.
— Но ваше Преосвященство, у меня к вам будет огромная просьба — изобразил я искреннюю озабоченность — понимаете… после всего произошедшего мне трудно доверять окружению прежнего Жреца, ведь разграбление храмовой казны произошло при их попустительстве. А возможно, и при их полном соучастии.
— И что же вы хотите от меня, князь? — напрягся Жрец, даже улыбка его разом потускнела.
— Мне так неудобно просить вас, вы ведь такой занятой человек… — продолжаю я идиотничать.
— И…? — начал терять терпение Илиус.
— Не могли бы вы взять под личный контроль все траты на предстоящий ремонт?
И лицо такое жалостливое — жалостливое. Ну, разве можно отказать дурачку малолетнему? Вот и Жрец не отказал. И прямо повеселел на глазах. Еще бы! Князь своими руками доверил ему кормушку и при этом слезно просит никого к ней больше не подпускать — воруй, не хочу! А мне что, жалко? Деньги-то церковные, не мои — пусть ворует. А я тем временем компромат на него начну собирать. И если Илиус вдруг станет мне поперек горла, я уж найду способ довести все его прегрешения до сведения Понтифика.
Ну, а пышная встреча горожан, которых возглавляли княгиня София, Фридрих Тиссен и бургомистр Минэя, окончательно привели Илиуса в отличное расположение духа. Думаю, его впервые в жизни встречали с таким почетом, и Жрец просто купался в народном обожании! С благосклонной улыбкой принимал радостные приветствия и благословлял народ, осеняя его знаком Единого. Что ж, надеюсь ему у нас понравится, и он десять раз подумает, прежде чем ссориться с правящей семьей и помыкать молодым князем…
Вечером после торжественной службы в Храме народные гуляния в столице продолжились. Жрец, сказавшись уставшим после долгой дороги, отправился отдыхать, я тоже, пользуясь случаем, вернулся в Замок, чтобы заняться насущными делами. У моих подданных праздник который день, а у нас до сих пор начальника замковой стражи нет. Нейтгарду пора уже на Север собираться, а его заменить некем. Первый кандидат, которого представил капитан головорезов, оказался совершенно непригодным для этой должности.
Бывший сослуживец Нейтгарда — капитан Рауш — был типичным воякой, тоже из головорезов, что для меня, послужило отличной рекомендацией. Правда, полгода назад покойный князь отправил его на повышение в действующую армию, откуда Рауша потом и «комиссовали» по причине ранения, полученного в печально известном сражении. А сейчас он вроде бы восстановился, снова здоров и готов к службе.
Но в какой-то момент нашего разговора лицо Рауша вдруг на мгновенье перекосило, и оно превратилось в неприятную застывшую маску. Всего короткое мгновенье, но мне этого было достаточно, чтобы понять — с мужиком далеко не все в порядке. Не меняя приветливого тона, я попросил его подождать за дверью и дать нам с Нейтгардом немного посовещаться.
— Рауш случаем не контуженный? Скажите честно, Фарт: голова у него до сих пор побаливает? И на слишком громкие звуки он болезненно морщится, да?
— А как вы догадались, князь? — страшно удивился Нейтгард моей «прозорливости».
Как, как… А то я в своей прежней жизни контуженных военных не видел! Может, у нас в армии боевой магии и не было, но характер повреждений от нее ничуть не отличается. И я готов биться об заклад, что на психику этого вояки контузия оказала негативное влияние. Такие парни до поры, до времени могут вести себя совершенно нормально, а потом бац! — и их переклинивает. Причем в самый неподходящий момент. И непроизвольное подергивание мышц лица — это еще фигня на фоне частичной амнезии, головокружений и эмоциональной неустойчивости. Или еще чего похуже, типа внезапных приступов агрессии. Такое я к сожалению, тоже не раз встречал.
— …Капитан, я же несколько месяцев находился на Острове, в Ордене, который славится боевыми магами. И чего я там только не насмотрелся — на ходу придумываю я объяснение своим знаниям — Раушу еще долго придется восстанавливаться, и поэтому для службы в княжеском Замке он пока совершенно непригоден. Сами знаете: замковую стражу здесь нужно выстраивать чуть ли не с нуля, а ему такие нагрузки сейчас не по плечу.
Нейтгард заметно расстроился, но вынужден был со мной согласиться. Воинское братство и взаимопомощь — это, конечно хорошо, но на службе они никак не должны отражаться. Хотя капитана Рауша и мне чисто по-человечески было жалко.
— Да, он и сам не рвется в Замок, но жить-то ему на что-то надо и семью содержать — нехотя признался капитан головорезов.
— Послушайте, Фарт — задумался я — а что если нам назначить Рауша командиром одной из крепостей на северной границе? Там сейчас тихо, спокойно, гарнизон в крепости небольшой и обстановка для него привычная. И опять-таки вы за ним присмотрите. Крепости армейские маги уже начали восстанавливать, по весне туда и семьи можно будет перевезти. Мне кажется, это вполне достойный выход для вашего боевого друга. Готовы взять на себя такую ответственность?
— Готов — Нейтгард ни секунды не раздумывал, и это тоже не могло не вызвать уважения.
— Тогда зовите Рауша и объявим ему наше решение. Как вы знаете, через декаду в Замке состоится большой офицерский прием, пригласим и его, только уже в должности командира гарнизона крепости. А еще через декаду можете отправляться со своими людьми на Север. Но начальника замковой стражи вы мне все-таки найдите…
…И вот теперь вторая попытка. Но сегодня боги были очень добры ко мне и стражники, наконец-то, получили своего нового командира. Хранитель наябедничал, что на радостях они чуть в загул не ушли всем составом, когда узнали, что Рауш не подошел. Ну, так это они еще не представляли, кто следующим будет. При первом взгляде на еще одного сослуживца Нейтгарда — офицера Шонгара — на ум мне почему-то пришло сакраментальное: «истинный ариец» и «беспощаден к врагам рейха». А я привык доверять своему первому впечатлению о людях. Этот белобрысый, хладнокровный служака с ледяным взглядом спуску своим подчиненным точно не даст!
Подозреваю, что нам крупно повезло с ним. И не видеть бы мне Шонгара, как своих ушей, если бы не его семейные обстоятельства, требующие постоянного проживания в Минэе. Но он здорово озадачил меня, когда с армейской прямолинейностью задал встречный вопрос.
— Простите Ваше Сиятельство, но я должен заранее знать: это правда, что вы лично пытаете арестованных в своем подземелье?
— Да, с чего вы взяли?! — возмутился я — Сплетен наслушались?
— А я предупреждал, князь, что ваши кровавые представления до добра не доведут! — усмехнулся Нейтгард — Провинившиеся стражники до сих пор трясутся в камере от страха, ожидая, что вы придете лично их пытать.
Мне оставалось только покачать головой… Дожили. Так и подмывает ответить Шонгару словами Ивана Грозного из рекламного ролика: «После узнаете…!». Но ведь не поймет он моего тонкого юмора.
И хорошо еще, если эти слухи только по Замку ходят. А если они расползлись и по столице? Вон сегодня, возвращаясь из Храма, я увидел на площади, что кукольники уже показывают, как меня бедного приворожить пытались на приеме в Ратуше. Народ просто ухахатывался, глядя, как изображающая князя кукла — вся в черном, кстати! — своей магией сметает пышно разодетых гостей.
Шустрые ребята… прямо как у нас когда-то в советские времена — «утром в газете, вечером в куплете». Кстати, не забыть бы отправить к ним завтра же кого-нибудь из парней Харта со строгим предупреждением, чтобы даже не думали, высмеивать Понтифика, Инквизицию и жрецов. Еще мне не хватало за чужие грехи отдуваться.
Вот уже третью ночь я провожу у Бренны в ее новом доме на улице Цикад. Улица тихая, расположена совсем недалеко от нашего Замка — буквально в трех минутах ходьбы пешком. Дом каменный, добротный, в два этажа, но по площади небольшой и очень уютный, чем собственно, мне и понравился. А главное его украшение — прекрасная просторная спальня, в которой мы с Бренной вовсю и отрываемся, наверстывая, так сказать, упущенное.
В Замке я появляюсь только под утро, чтобы переодеться и привести себя в порядок перед завтраком. Пока о моих ночных похождениях знает только Хранитель. Он недовольно бурчит на то, что я шляюсь по ночам без охраны, но тайный ход за стены Замка открывает, причем, прямо из моих покоев. Возвращаюсь я тем же манером — призрак терпеливо ждет моего появления в условном месте. В ответ на все его бурчания, я тут же пошутил, что страсть к женщинам — это у Тиссенов явно семейное, а сам он просто забыл про свою собственную бурную молодость. Старик после этого глубоко задумался…
Сегодняшнюю ночь мы с Бренной тоже провели превосходно. Эта женщина словно создана для меня. Мы, мужчины, часто шутим, что есть три вида женщин: от бога, иди с богом, и не дай бог! Бренна явно относится к первым. Я нутром чувствовал, что от женщины, лежащей рядом, не стоит ждать капризов, истерик или иных проблем. Она с готовностью помогает мне сбрасывать напряжение, а не создает его.
Даже в молодости, будучи в теле Артема Федорова, я редко ошибался в людях, и тем более в женщинах. Может, потому что юность моя была тяжелой, и нужда заставила, а может просто уродился таким. Говорят, у русских людей вообще сердца зоркие. Только не каждый внимательно присматривается к окружающим — природный пофигизм в русских тоже имеет место быть. А я всегда приглядывался к людям и доверял своему чистокровному русскому сердцу. Потому что с молодости знал — в случае ошибки заплатить мне придется большую цену и потом долго зализывать душевные раны.
Бренна же всегда приветлива, не назойлива и прекрасно чувствует, когда надо промолчать. Ну, и в постели просто огонь! Короче, мечта, а не женщина. А еще она достаточно практична и умна. Не в том глубоком, философском смысле, конечно, а в житейском. Это чувствуется даже по тому, как она разумно обустраивает свой новый дом, меняя его под себя.
И услышав о моих проблемах с поиском архитектора, Бренна тут же посоветовала одного старого мага Земли из Ирута. Почтенный маг Сафирус уже в том возрасте, когда превыше всего начинаешь ценить свое здоровье. А прекрасный Ирут в холодное время года — далеко не лучшее место для пожилого человека, страдающего подагрой. Промозглые северные ветра зимой пронизывают жителей города греха до самых костей, а еще приносят дожди, из-за которых там приходится постоянно топить в доме, чтобы просушить его и избавится от вечной сырости. История, характерная для наших земных городов, типа той же Венеции или Лондона. И старому архитектору не помешает более теплый климат, а наш Западный Эскел, укрытый от северных ветров грядой высоких Медных гор, подойдет ему, как нельзя лучше.
Прощаясь у дверей до вечера, жарко целую свою прекрасную подругу и от души благодарю ее за такой дельный совет. Теперь это нужно срочно обсудить с Лукасом.
— …Что за печальный вид, мои любимые родственники? — бодро приветствую я родных, явившись на наш традиционный семейный завтрак — Кого хороним, надеюсь не меня?
Шутку мою сегодня не оценили. В воздухе явно пахло грозой. И предстоящей родительской трёпкой для одного малолетнего гуляки.
— Йен, ты где провел эту ночь?!! — возмущенно воскликнула София, игнорируя мои шутки — Твоя охрана с ног сбилась, разыскивая тебя по всему Замку!
Упс-с… вот я и прокололся, не долго моя вольница длилась. То-то Хранитель так ехидно на меня сегодня поглядывал. Решил проучить, зараза старая! И Харт подозрительно молчалив — обижен наверное. Можно было бы соврать про визит к источнику, оттягивая объяснения, но наверное пора расставить точки над «i», чтобы не выслушивать и дальше нотации Софии.
— Матушка, этой ночью я был у своей очаровательной любовницы. Если для вас это так важно, ее зовут Бренна Эсмер.
— Сын мой, эта …девушка — совсем не подходящий объект для …внимания юного князя!
— Да? — притворно удивился я — А почему?
— Она …говорят, что у нее…сомнительная репутация.
— Кто говорит? — иронично приподнял я бровь — Имя, фамилия, титул?
— Неважно — поморщилась София — гораздо важнее то, что у нее …непозволительное прошлое!
Надо же… Права была Бренна — узнали ее, да, как быстро! Все-таки наши аристократы и просто богатые купцы часто бывают в Ируте, а некоторые и второй дом там давно завели.
— Вы о том, что Бренна — куртизанка? Так я в курсе. Мы с ней именно так и познакомились, когда я был проездом в Ируте.
Фридрих поперхнулся и закашлялся. Княгиня метнула не него гневный взгляд, требуя от деверя поддержки, но не дождалась, и сама продолжила допрос нерадивого отпрыска.
— И насколько …близко, позволь спросить?
— Очень близко! — невозмутимо уточнил я, но под укоризненным взглядом Софии вынужден был перестать ломать комедию и перейти на более серьезный тон — Матушка, ну, как еще я мог познакомиться с лучшей куртизанкой Ирута, а? Не в ладушки я же с ней играл?
— Боже Единый! — ужаснулась княгиня — Ты же совсем еще мальчик!
— Матушка, перестаньте, мы же с вами не на службе в Храме — теперь уже поморщился я на нелепые причитания княгини — невинности меня лишили задолго до Бренны, и она здесь совершенно не при чем.
— София, действительно… — дядюшка пришел в себя и решительно встал на мою сторону, проявляя мужскую солидарность — только такая святая женщина, как ты, могла не замечать, что при Альбрехте наш Замок превратился в настоящее гнездо разврата.
— Но Йен же совсем еще …ребенок! — растерянно прошептала княгиня и смущенно уткнулась в тарелку.
Мы насмешливо переглянулись с дядюшкой и как по команде закатили глаза. Потом с видом заговорщиков одновременно потянулись к блюду с мясной запеканкой. Ох, уж эти женщины! Для них до самой старости мы остаемся всего лишь детьми.
Фридрих с присущей ему дипломатичностью попытался закрыть неудобную тему, избавляя нас с княгиней от тягостных объяснений.
— София, мы попросим Йена быть осторожнее и отныне покидать Замок исключительно в сопровождении своей охраны. Но вот запрещать что-либо такому взрослому парню, да еще и князю — извини, мы с тобой больше не в праве.
Вот именно! Я здесь князь или не князь?! Значит, как княжеский венец принять и на войну с восточниками отправиться — так Йен у нас уже большой. А как по куртизанкам — так рано ему еще. Что за дискриминация, я вас спрашиваю? Нет, так дело не пойдет! Или я уже взрослый, или… Впрочем, второго не дано. Поздняк метаться, как говорили в моей прошлой жизни.
— Фридрих, я подарил Бренне один из домов, конфискованных казной. И чтобы ни у кого не возникло глупого желания нанести ей визит или навязать свое общество, будь любезен — донеси, пожалуйста, до наших поданных, что мне это очень не понравится. Бренне, кстати, тоже. Она искала в Минэе спокойной жизни, а не сомнительных знакомств. И второй раз я никого предупреждать не стану. А законный повод для репрессий у меня всегда найдется, благо списки сиятельных покупателей запрещенных амулетов и зелий под рукой. Лишних денег в казне не бывает, а на Севере скоро потребуется много рук в каменоломнях.
— Ты несносен, сын… — вздохнула София, сдаваясь, и позвонила в колокольчик, чтобы слуга сменил блюда — Боюсь, Главный жрец назовет возмутительной любовную связь юного князя с такой распущенной женщиной.
Мне оставалось только мысленно согласиться. Возмутительно — я же и не спорю. Наверное, это, действительно, плохой пример для поданных. Но ангел или праведник из меня точно не получится. Натура у меня не та. И еще мне почему-то кажется, что все мужское население Минэя мою безрассудность горячо одобрит, пусть и втайне от своих жен и невест.
— Матушка, женщина — это цветок, и он прекрасен, когда немного распущен.
— Немного?!! — снова возмутилась София — Эта женщина опытная куртизанка!
— Ну, я же не собираюсь на ней жениться?
— Этого еще не хватало!
— А что?! Я могу вообще себе десяток любовниц завести. И самое смешное, что те, кто сегодня меня горячо обсуждают и осуждают, завтра с радостью подложат под меня своих юных целомудренных дочерей. Еще и очередь у ворот Замка выстроится. До самого Храма.
— Это… это… неслыханная распущенность и злоупотребление княжеской властью!
— Матушка, если не злоупотреблять властью, то на фиг она вообще нужна? — философски заметил я, беря в руки серебряный кувшин с клюквенным морсом — Разве я мало делаю для нашего княжества, для своей семьи и для своих поданных? Неужели я не имею права на маленькие мужские слабости?
София неодобрительно покачала головой, но промолчала. Вот то-то же… Хватит уже с меня вашего лицемерного ханжества. Что-то ты, княгиня, любовниц Альбрехта не сильно гоняла, да и Храм твой помалкивал в тряпочку по такому возмутительному поводу. Сидела молча за одним столом со всеми шлюхами своего мужа, и его наглых бастардов под крышей Замка терпела. Вон, даже Фридрих одобрительно подмигивает мне, намекая, что полностью на моей стороне в этом вопросе.
— И давайте на этом закончим прения сторон, поскольку обсуждать здесь больше нечего. Прекрасная Бренна будет жить в подаренном мною доме, а я стану открыто посещать ее в любое удобное для себя время. От охраны больше скрываться не стану — это действительно мальчишество — но, матушка, донесите, пожалуйста, до Жреца, что нападок на свою личную жизнь я не потерплю. А если храмовники не уймутся, я сделаю статус княжеской фаворитки официальным и назло всем злым языкам переселю Бренну в наш Замок.
Княгиня медленно промокнула губы салфеткой и демонстративно отложила ее в сторону.
— Как вам будет угодно, мой сын — София поднялась из-за стола и, с видом оскорбленной добродетели, скрылась в своих личных покоях.
Ну, ну… Если она ждала, что я брошусь вдогонку, умоляя ее о прощении, то просчиталась. Такие женские штучки на меня давно уже не действуют. Поэтому я лишь пожал плечами и снова обратился к Фридриху.
— Дядюшка, как продвигается подготовка к приему?
— Все хорошо. Приглашения офицерам разосланы, Алистер уже в пути. Хотел спросить: а почему ты тянешь с казнью Альда Кродена? Следствие ведь закончено еще месяц назад.
— Хочу, чтобы на казни присутствовало как можно больше военных. Она будет показательной. Наши подданные должны понять, что армия княжества отныне неприкосновенна, а все, кто решат нагреть руки на ее снабжении, лишатся головы. Надо будет — развесим интендантов по всему княжеству.
Разговор наш прерывает появление нового Главы замковой стражи — капитана Шонгара. Он уже на следующее утро после нашего знакомства приступил к исполнению обязанностей, и теперь железной рукой наводил порядок среди своих приунывших подчиненных, гоняя их как сидоровых коз. Предстоящая чистка в их рядах неизбежна, но теперь при наличии огромного количества ветеранов, мобилизованных из действующей армии, укомплектовать стражу Замка проблемы не составит.
— Ваше Сиятельство, для вас послание из Совета Гильдий. Прикажете гонцу ждать ответ?
Взламываю печать, пробегаю глазами длинный текст, с трудом продираясь через дебри замысловатых, пышных фраз.
— Что там? — нетерпеливо подгоняет меня Фридрих, с любопытством вытягивая шею.
— Приглашают на заседание Совета. Подозреваю, хотят надавить на меня с Трагореном.
— Что будем делать?
— Ну, в это змеиное гнездо я точно не собираюсь идти, с противником лучше общаться на своей территории. Знаешь, Фридрих… а давай пригласим их сегодня на обед? Главный козырь Совета — в сплоченности Гильдий. Но здесь, в стенах княжеского Замка, они будут чувствовать себя уже не так уверенно.
— Подземелье опять-таки рядом…! — ехидно поддакнул мой сообщник.
— И это тоже — с довольной усмешкой киваю я — Можно, конечно, тоже послать им письменное приглашение, но будет гораздо лучше, если ты прогуляешься к ним и пригласишь их лично. Вежливо объяснишь, что я очень занят, но с удовольствием разделю с ними трапезу. Сколько их там в Совете — человек десять — пятнадцать? Распорядись, чтобы накрыли стол в малой парадной гостиной персон на двадцать. Думаю, бургомистра Сегнара тоже нужно позвать.
— Капитан, скажите гонцу, что ответа не будет — обернулся дядюшка к Шогнару, стоящему у дверей, но на заседание Совета прибудет лично граф Тиссен…
…Бренна гуляла по торговому кварталу, подставляя лицо по-летнему ласковому солнцу. Жара в Минее давно спала, и сейчас в столице Западного Эскела стояла замечательная погода. Здесь осень наступала гораздо позже, чем в остальном Рионе, и такое приятное тепло вполне могло продержаться еще месяц — другой. Красота…! В Ируте в это время уже давно в плащи кутаются, а здесь еще царит самое настоящее лето. Ну, может, только ветер с моря в последние дни стал чуть свежее, но зато в городе намного легче дышать. И в этом тоже была своя прелесть.
На лице ведьмы застыла мечтательная улыбка. Разве могла она еще недавно мечтать о такой прекрасной спокойной жизни? Собственный уютный дом в центре старого города и полная, абсолютно полная свобода! Никаких клиентов, никаких обязательств перед Орденом и никаких надсмотрщиков. Бренна даже служанку себе наняла с тем условием, чтобы та не ночевала в ее доме. Лишней комнаты для прислуги в ее уютном, но небольшом доме не было, а уж постоять за себя ведьма могла и без чьей-либо помощи. Так зачем ей лишние глаза и источник ненужных сплетен?
Тихоня Эльза появлялась утром, сначала заходя на рынок за продуктами, или по другим поручениям хозяйки, и никогда не задерживалась допоздна. Строгую мать этой девушки такие условия более, чем устраивали. Их многодетная семья жила в бедном квартале столицы, и Эльза по вечерам еще успевала помогать матери по дому. Молоденькая служанка была молчаливой, работящей и никогда не путалась у Бренны под ногами, умудряясь оставаться незаметной даже в таком небольшом доме. При этом девушка хорошо знала родной город и всегда могла дать разумный совет насчет лучших лавок и магазинов. Вот и сейчас она скромно семенила за спиной своей хозяйки, лишь изредка подсказывая ей, где нужно свернуть или перейти на другую сторону улицы. Находка, а не служанка!
Но, конечно, главной своей удачей Бренна считала Йена. Вряд ли в ее жизни когда-нибудь будет еще один такой удивительный любовник — подобное счастье боги дают ведьме лишь единожды. И уж это точно не подарок Аша! Возможно, древняя богиня Карифа сплела нити их судеб в утешение за те испытания, что они оба перенесли прежде. Мечтать о большем — это гневить богов своей неблагодарностью. Поэтому, зажигая в Храме свечи и благовония, ведьма молилась не Единому, и уж тем более не Ашу. Все ее мольбы, шедшие от чистого сердца, возносились трем богиням — Лилит, Карифе и Мерее. А просьба Бренны к ним всегда была простой и незатейливой: продлите это удивительное счастье! Хоть на год продлите, хоть на месяц, хоть на день, только продлите. Не забирайте Йена у нее!
Молодой князь не был похож ни на кого из тех, кто раньше встречался в ее жизни. С ним было легко и весело, и он единственный вел себя с ней, как с человеком, равным ему во всем. Никто так не относится ни к куртизанкам, ни к любовницам, ни даже к законным женам и любимым сестрам. Женщины в Рионе — законная собственность мужчины, обязанная ему подчиняться и беспрекословно исполнять его желания. И любая из них знает и всегда помнит о своем бесправии. Даже те, которые исподволь крутят любовниками или мужьями, на краю сознания постоянно держат мысль, что все это в любой момент может закончится, и их благополучие целиком и полностью зависит от любви этих мужчин.
Когда в гостиницу ей принесли документы на дом, Бренна не сразу поверила своим глазам: это была не дарственная, а купчая на имя вдовы Бренны Эсмер! Купчая, целиком и полностью подтверждающая ее безраздельное владение домом в столице княжества. Ну, какой бы мужчина поступил так благородно?! Кто из них отказал бы себе в удовольствии потешить свое самолюбие и подчеркнуть в документе свою щедрость к женщине? Ведь красивая любовница — это в первую очередь повод для мужской гордости и зависти окружающих. В Ируте об их связи уже раструбили бы на каждом углу. А Йен даже и не подумал продемонстрировать своим подданным такое ценное «приобретение».
— …Госпожа, вы хотели в лавку травника зайти, вот эта лучшая в столице — Бренна тряхнула головой, приходя в себя, и сделала шаг к резной двери.
Но она внезапно распахнулась, и из лавки вышла юная, светловолосая девушка в скромном шерстяном платье. Они нечаянно встретились глазами, и обеих тряхнуло от узнавания родной ведьминской сути: темные сестры по Ордену Молчащих!
Первой пришла в себя Бренна и, пока молодая ведьмочка растерянно хлопала глазами, она поспешила отпустить служанку.
— Эльза, знаешь, я здесь, наверное, задержусь надолго. Беги-ка милая домой, и начинай готовить обед. Дорогу я теперь и сама уже найду, не заблужусь.
Служанка послушно кивнула и, не оглядываясь, пошла в сторону дома. А Бренна, сделав тайный знак юной ведьмочке, отправилась в противоположную сторону. Здесь, на краю торгового квартала, находились развалины старой крепостной стены, где можно было спокойно поговорить, не опасаясь посторонних глаз и ушей.
— Ты кто, и что делаешь в Минэе? — приступила ведьма к допросу на правах старшей, стоило им укрыться в за руинами стены — Разве не знаешь, как тут относятся к нашим сестрам?
Ведьмочка стояла перед ней, низко опустив голову и закусив от волнения губу. Понятно… наверное, такая же беглянка, как и она сама. Видимо мысль спрятаться в Минэе, пришла не только в голову Бренны.
— Ни разу не видела тебя в Ордене у Верховной, ты новенькая?
— Да, но я в Браоре училась. Летом только прошла инициацию.
— А-а… Так ты из гнезда Эветы? Когда только эта старая тварь только сдохнет! Никак нашей силы не напьется…
— Ты знаешь об этом?! — удивленно распахнула ведьмочка голубые глаза — И Верховная тоже знает про все ее подлые дела?!
— А ты думаешь, Верховная карга чем-то лучше Эветы? — зло усмехнулась Бренна — Такая же гадина, даже еще хуже.
Ведьма присела на огромный камень, выступающий из основания стены и приказала по праву старшей.
— Рассказывай все без утайки. Похоже, мы с тобой подруги, по несчастью.
Рассказ молодой ведьмочки не занял много времени. Гораздо больше его ушло на вопросы, которые потом задавала Бренна. И узнала она от Марты много чего интересного. Например, Йен тоже оказался не так прост, как она о нем до этого думала.
— Да… влипла ты в историю, сестренка… Ну, не переживай. Если темные тебя найдут здесь, ты всегда можешь сослаться на приказ Эветы. Любой допрос под клятвой подтвердит это. Но зачем, скажи, по городу свободно разгуливаешь? У меня хотя бы амулеты сильные, а в тебе любой темный ведьму узнает!
— Сама думала, чтобы в пригороде месяц отсидеться, но вот пришлось сюда прийти за редкими травами — зарабатывать-то как-то надо…
Бренна лишь покачала головой, разглядывая девчонку. Ну, какая из нее ведьма? Травница, лекарка… и зачем только Лорды ее с собой сюда притащили?
— Про то, что силу свою применять в городе нельзя, знаешь?
— Эвета предупреждала нас.
— Ну, хоть так. Но в полнолуние даже нос из дома не высовывай.
— Думаешь, я совсем беззащитная, не смогу постоять за себя?! — возмутилась Марта — Да, я из первого выпуска ведьм, которым поставили боевые заклинания. Нас Лорды заставили освоить несколько чар, которые помогут спастись в случае беды. Просто сейчас я не чувствую от тебя опасности.
— Правильно не чувствуешь, я тебе не враг. Сама здесь прячусь от Верховной. Скажи лучше, где я смогу найти тебя, в случае нужды?
— В Бочагах, это деревня такая в пригороде. Спросишь Марту травницу, местные подскажут. А ты сама где живешь?
— У меня свой дом в старом городе, но ко мне лучше не приходить, особенно вечером. Я бываю не одна. Если срочно понадоблюсь, найди мою служанку утром на базаре и передай с ней записку. Встретиться можем прямо здесь, только будь осторожна. Марта, деньги-то хоть у тебя есть?
— Есть пока… — залилась краской ведьмочка
— …пока…! — беззлобно передразнила ее Бренна и решительно сунула свой дорогой кошель, расшитый речным жемчугом, в руки скомницы — Даже не смей отказываться! Когда начнешь нормально зарабатывать, тогда и вернешь — мне они все равно не к спеху.
— Спасибо, сестрица… но здесь слишком много!
На глазах девчонки блеснули благодарные слезы, и Бренна, не сдержавшись, обняла ее, поглаживая по белокурым волосам. Такая молоденькая, а сколько бедняжке перенести уже пришлось…
— Ну, что ты, Марта… мы же все сестры. Кто еще поможет друг другу, как не другая ведьма? Конечно, и среди нас встречаются гадины, как твоя Эвета, но большинство-то нормальные — такие, как мы с тобой. Все будет хорошо, не плачь… В этом городе нам бояться стоит только нового Главного Жреца — грандмастера Илиуса, и придворного мага Фридуса, у которого есть артефакт для поиска темных. Но пока мы с тобой не колдуем, нас поймать невозможно. Просто тебе надо проявлять осторожность и пореже появляться в столице. А если получишь гильдейскую лицензию, народ к тебе и в Бочаги пойдет.
— Ты, Бренна, тоже как-нибудь вырвись ко мне, вот хоть в ближайшее полнолуние. Хоть бодрящей энергией на природе подпитаешься, тяжко нам, ведьмам, жить в каменных городах.
— Постараюсь — улыбнулась старшая ведьма — тогда до встречи, сестрица Марта?
— До встречи, сестрица Бренна! — обняла ее юная ведьмочка — Приходи обязательно, всегда рада буду тебя видеть.
Ведьмы выбрались из развалин, и каждая пошла в свою сторону, сделав вид, что они случайно столкнулись в узком переулке. Но на сердце у обеих девушек стало легче от мысли, что где-то рядом теперь есть по-настоящему родная душа, всегда готовая прийти на помощь…
— А где у нас Дианель? — интересуюсь я, заходя в мастерскую Лукаса и переводя дух после подъема на эту чертову верхотуру.
— Отправился прогуляться по столице, хочет посмотреть, как живут в Минэе — сам Учитель увлеченно ковырялся в каком-то артефакте и даже головы не поднял, услышав мои шаги на лестнице. Ну, да… чужие здесь не ходят, доступ в башню строго ограничен и запрещен даже для Фридуса.
— Слушай, Лукас, мне здесь одного ирутского архитектора посоветовали — некого Сафируса, ты его знаешь?
Маг оторвался, наконец, от работы и поднял на меня задумчивый взгляд.
— Да, мы с ним знакомы. Хочешь ему строительство северного форта поручить?
— И это тоже. Но вообще хочу перетянуть его в Минэй, работы здесь предстоит выше крыши. Может, напишешь ему?
— Я?!! — удивился Учитель — Боюсь, после моего письма Сафирус вообще не захочет иметь с тобой дело. Ты забыл, что я теперь в списке самых разыскиваемых преступников? К тому же он может рассказать кому-нибудь о моем письме, и тогда Инквизиция точно будет знать, что я скрываюсь у тебя в Минэе.
Об этом, я признаюсь, как-то не подумал… Мне раньше даже казалось, что среди магов существует некое братство, наподобие воинского, но видимо это далеко не так. И еще я заметил, что паладины вызывают теперь у нашего толстячка животный ужас. Он инисов боится не так, как подчиненных Вергелиуса. А уж после рассказа Дианеля о пребывании в застенках Инквизиции и всех издевательствах над ним… Кстати, оказалось, что Лукас был когда-то давно знаком и с ересиархом Тибальтусом, жуткая правда о том, что его замучили в подземной тюрьме на Острове, повергла Учителя в настоящий шок. А после ненависть к инквизиторам полыхнула в нем с утроенной силой, невзирая на все его страхи перед ними…
— То есть, ты вообще ни с кем в Ируте не поддерживаешь отношения?
— А с кем мне переписываться? — пожимает плечами Лукас — кроме тебя у меня вообще никого нет. Есть, конечно, несколько магов, живших рядом, но они для меня были скорее хорошими соседями, чем друзьями. Да и кто из них теперь захочет общаться с магом-отступником, объявленным убийцей инквизиторов? Это слишком опасно.
Учитель встал из-за стола, окончательно оторвавшись от работы, и, подойдя, внимательно вгляделся в мое лицо. Потом попросил снять амулет с личиной и принялся разглядывать его под большим увеличительным стеклом.
— Йен, пора немного подправить личину. Твое настоящее лицо стало выглядеть намного взрослее. И еще благодаря эльфийскому амулету, любезно подаренному Дианелем, оно постепенно восстанавливается. Вон даже брови с ресницами уже отросли.
— Но без личины я все равно выгляжу ужасно — вздохнул я, хотя в душе давно уже смирился со своим уродством. Это невеликая цена за подаренную богами вторую жизнь. Тем более, Дианель заверил меня, что через пару лет лицо полностью восстановится. И куда мне торопиться? Йену Тиссену еще и шестнадцати нет. Успеется…
— Не все сразу, Йен! По сравнению с тем, что я увидел при нашей первой встрече, разница уже значительная. И само восстановление даже с амулетом не может идти очень быстро, поскольку при ожоге пострадала не только кожа, но и мышцы лица — рубцы были слишком глубокими. А эта личина, она скорее, как прозрачная вуаль, наброшенная на тебя — черты вроде бы не меняет, но зато скрывает все дефекты, оставляя твое лицо узнаваемым.
Пока Лукас ковырялся в амулете, перенастраивая его, я вышел на балкон, полюбоваться на столицу, расстилающуюся у моих ног. Старая крепостная стена, местами снесенная, а местами лежащая в руинах, выглядела так же уродливо на теле нашего города, как и мои собственные шрамы. Мы были похожи в этом с Минэем, и с высоты башни такое уродство особенно бросалось в глаза.
С неба на мое плечо с обиженным клекотом спикировал карагач. Сложив крылья, он недовольно нахохлился и демонстративно отвернулся от меня. Кто-то у нас сегодня не в духе…! Когда я попробовал погладить птицу, она воинственно встопорщила перья и сделала вид, что хочет прихватить меня за палец.
— Ну, ладно тебе, дружище… не злись. Я тоже скучаю, но в последние дни мне было совсем не до полетов. Обещаю, что мы сегодня же ночью с тобой полетаем. Хочешь, мы в Фесс отправимся? Давно на Вертан мечтал посмотреть и пролететь вдоль границы с Браором.
— Йен, в Браор даже не суйтесь, это очень опасно! — предостерег меня Учитель — Во-первых, вы можете там нарваться на костяных драконов, а во-вторых, мы даже не знаем всех возможностей магии темных.
— Тогда, может, лучше в Ирут слетать? Там уж точно безопасно. А если ты мне подробно объяснишь, где живет Сафирус, можно самим доставить ему послание.
— А вот это очень хорошая мысль! Дом его найти довольно легко, да и окна его спальни тоже. Небольшой балкончик с резным каменным ограждением выходит не на оживленную улицу, а на канал, так что у вас будет возможность остаться незамеченными. Но хочешь совет, Йен?
— Когда это я от хорошего совета отказывался?!
— Не пугай сразу Сафируса северным фортом. Напиши лучше, что тебе нужен архитектор для обустройства столицы. Городское строительство для него намного привычнее, чем военное. Он ведь даже на Острове Магов несколько богатых особняков построил.
— А почем же сам жить туда не переехал? Там вроде тоже климат неплохой?
— У него довольно много учеников в Ируте, а на Остров кого попало не пускают. Там хорошо жить, полностью отойдя от дел, но при этом ты быстро теряешь связь со всем остальным Рионом. Для деятельного мага, каким является Сафирус, такая размеренная жизнь скучна.
— Хорошо… а чем еще можно завлечь уважаемого архитектора, кроме интересной работы?
— Ну… предложи ему сразу приличное жилье — не в гостинице же ему жить. Особенно не балуй его, конечно, чтобы сильно не возгордился, но предложенный тобою дом должен быть достаточно большим и удобным для его семьи.
— Думаешь, он со всей своей семьей переедет?
— Почему нет? Два его сына тоже архитекторы, и довольно способные — просто они не такие известные, поскольку находятся в тени своего отца и работают на него.
— То есть, у них семейная фир… мастерская?
— Да, можно сказать и так.
Ух, какие интересные перспективы открываются…! Это же мы считай, можем сразу целое архитектурное бюро получить, а не просто одного мага. А если Сафирус еще и учеников своих потом перетянет в Минэй… Да, за такое и конфискованным особняком барона Кродена не жалко пожертвовать! Нужно срочно обдумать письмо к Сафирусу и с Фридрихом еще посоветоваться.
— Так, готово. Ну-ка, примерь… — Учитель вручает мне исправленную личину и, дождавшись, пока я накинул на шею амулет, удовлетворенно кивает головой — Вот теперь другое дело!
Он ставит передо мной зеркало, давая мне рассмотреть в отражении свое лицо, и отступает в сторону. Из зеркала на меня смотрит слегка повзрослевший Йен Тиссен. Юношеское лицо, в котором от покойного отца наблюдаются если только густые, вечно нахмуренные брови — привычка тела, от которой я никак не могу избавиться. И если Софию с Фридрихом я давно уже воспринимаю как своих близких родственников, то про покойного Альбрехта этого никак не скажешь. Все внутри меня противится признанию родства с этим жестоким, неприятным человеком.
— Лукас, я собственно пришел сказать, что сегодня у меня до обеда есть время потренироваться. А то я что-то совсем тренировки запустил.
— Да, неужели у князя Тиссена совесть проснулась?! — рассмеялся Учитель — тогда быстро спускаемся в подземелье, пока ты не передумал, или тебя кто-нибудь не перехватил.
— Ладно издеваться-то… А то ты сам не знаешь, сколько дел на меня навалилось после возвращения в Минэй!
— Знаю, Йен. Но магия такого наплевательского отношения не прощает. Хорошо хоть силу не забываешь по вечерам сливать в кристаллы, вижу, что внутренний источник расширяется.
Ну, да… расширяется. Но это слабое утешение, поскольку все мои умения в овладении стихиями остались на прежнем уровне. Лукас с Дианелем зачаровали один из залов нашего подземелья для тренировок там с магией, а толку-то? По-хорошему, надо бы помириться с Фридусом и, признав наличие у меня второй стихии, тоже брать у него уроки магии Огня. А вот насчет магии Земли мне даже и обратиться не к кому. Не к Илиусу же идти…?
— Господа, господа…! — попробовал Фридрих утихомирить наших гостей. Но куда там…
Дядюшка прекрасно умеет лавировать в разговоре и договариваться — вот пусть сам и любезничает с гильдейскими, которые раскудахтались, что твои куры. Я же делаю вид, что внимательно слушаю, и мне интересно их мнение. Еще немного, и доведу до автоматизма умение слушать, не слушая. Главное — вовремя выделять крупицы важного из потока пустых слов. Вот я и выделяю.
Гильдейские пытаются меня убедить, что Трагорена необходимо отпустить. Его жену и дочь тоже, но отправить их в дальнее поместье и посадить там под домашний арест, с запретом возвращения в столицу. Угу… ну, очень строгое наказание!
— А может, мне их еще в лобик на дорожку поцеловать?! — ласково интересуюсь я — Они, значит, меня травить будут, а я их великодушно прощать?
— Но ведь заговор не подтвердился, насколько я понял. И темная магия там тоже вроде бы не применялась. Что взять с глупых женщин? — это у нас бургомистр Сегнар такой добренький.
— Глупых? Ну, я бы поостерегся применять это слово к Гризельде Трагорен. Взгляните на допросный лист, господин Сегнар, и скажите, что вы об этом думаете.
Я открываю скромную папку лежащую рядом на столе, и нахожу в ней нужную страницу. Передаю ее с насмешливым поклоном сердобольному бургомистру. Тот начинает читать, и лицо его постепенно вытягивается. Вот, вот… Фридриху тоже было не до смеха, когда он это вчера прочел.
— Что там? — не выдержал кто-то.
— Здесь то, что в корне меняет дело — тяжело вздохнул бургомистр. Он обвел долгим взглядом присутствующих, и молчание его было очень красноречивым.
— Я избавлю господина Сегнара от необходимости пересказывать прочитанную мерзость. Скажу лишь, что планы Гризельды Трагорен одним мной не ограничивались. Понятно ведь: княгиня рано или поздно заметила бы, что с ее сыном происходит что-то ненормальное. Оливия должна была меня убедить выслать мою матушку из Минэя. Удастся — отправить ее навсегда в Обитель скорбящих. Нет — хотя бы в наш дальний замок на Коралловом берегу.
— Какая мерзавка!
— Не могу с вами не согласиться. Но оставался еще граф Тиссен который тоже мог им помешать. Гризельда и его собиралась напоить приворотным зельем, только привязать уже к себе.
— Но как же ее муж?
— Господина Трагорена ждала незавидная участь быть отравленным. А его богатая вдова вскоре стала бы графиней Тиссен. Вот и скажите мне: если это не заговор, то что тогда?
— И она в этом так легко созналась?! Вы ее пытали?
— Бросьте… — поморщился я — ну, что за глупости?! Просто нужно уметь задать правильные вопросы. Утром я составлял их перечень, вечером мне приносили на них ответы. Я не воюю с женщинами, и уж тем более не пытаю их. Могу поклясться вам своей магией, что даже не разговаривал с Гризельдой и Оливией.
На моей руке вспыхивает огонь, подтверждая клятву. На лицах гильдейских проступает облегчение. Ну, да — никто не пытал эту идиотку. Просто по ночам ее иногда навещал призрак, и после его визитов Гризельда становилась особо разговорчивой. Наш Хранитель умеет быть убедительным, особенно когда обижают Тиссенов.
— Надеюсь теперь вы оцените мою доброту: вместо плахи обе отправятся в Обитель Скорбящих, куда они планировали сбагрить мою матушку. По-моему, это очень щедро с моей стороны.
— Вполне — кивнул бургомистр, и остальные с ним согласились.
— Теперь что касается господина Трагорена. Его вина в том, что он прозевал заговор в собственной семье и чуть сам не заплатил за это жизнью. К тому же в его доме найдены запрещенные темные амулеты, принадлежащие жене. Каменоломни стали бы для него слишком суровым наказанием, поэтому я согласен ограничиться крупным штрафом. Ломать жизнь я ему не хочу, но и Главой Совета после произошедшего он больше оставаться не может. Я жду ваших предложений. А пока вы будете думать, предлагаю все-таки пообедать и оценить мастерство наших поваров.
За обеденным столом царила непривычная тишина, все были погружены в свои мысли. Да, непростая ситуация с Трагореном. Но разрешить ее как-то нужно, причем ко всеобщему удовольствию. Вот и посмотрим, что они надумают. Пусть к завтрашнему утру озвучат мне свои соображения.
— Кстати, господа, спешу вас обрадовать: все долги отца перед Гильдиями будут погашены в самое ближайшее время. И надеюсь на этом наша кредитная история будет завершена.
— Вам не нужны больше деньги? — гильдейские озадаченно переглянулись между собой.
— Финансовые дела Тиссенов настолько хороши теперь, что я просто боюсь расстроить вас подробностями! — рассмеялся я — Поэтому отныне княжеская семья намерена жить по средствам и избегать долговых обязательств. Хотя не скрою: мне уже поступило несколько заманчивых предложений о кредите на весьма привлекательных условиях. Проценты предложили очень щадящие — примерно вдвое меньшие, чем ваши.
Вот пусть теперь ломают голову, кто у нас в Минэе такой щедрый. И это они еще не знают, что я всерьез обдумываю идею открытия в столице гномского банка. Это ведь не только повод для обуздания гильдейских аппетитов, но еще и хороший стимул для развития местной промышленности. Я, например, и сам с удовольствием вложу свободные деньги в гномский банк — этим ребятам можно доверять, их слово крепче голубой стали. В моем мире были швейцарские «гномы», а здесь у нас будут самые настоящие — минэйские…
— Брак?!!! Это шутка?! Я что-то не понял, где мне начинать смеяться?
— Какие уж тут шутки…
Вид у моих родственников слегка виноватый, но видно, что оба они настроены весьма решительно. А я… я настолько обалдел от услышанного, что даже не знаю, как реагировать на это вопиющее посягательство на мою личную свободу.
Днем с Ведьминского перевала пришло сообщение, что прибыла небольшая делегация из Тибала, представляющая Регентский Совет. Это восточники так переименовали бывший Княжеский Совет после смерти Меркусов. Что в принципе понятно — ни один закон Риона княжну Иоганну Меркус дееспособной не признает, поскольку курица не птица, а женщина… Короче, земное правило «негоже лилиям прясть» работает и здесь, причем в полный рост.
Причина приезда тоже понятна — восточники получили наши требования по репарациям и теперь рвутся их обсудить. Хотя обсуждать там особенно нечего — к нашим требованиям приложены точные расчеты казначея Деранга, которые оспорить невозможно. Решив, что лучше уж синица в руках, чем далекий журавль в небе, я даже не стал заморачиваться с недополученной прибылью. Деньги нам были нужны сейчас, и терять время на долгие споры с восточниками я не собирался.
Но, как теперь оказалось, обсуждение суммы репараций было лишь поводом для встречи делегации с семьей Тиссенов. На самом деле, нам привезли тайное послание от Регентского Совета, магический текст которого высветился на обороте одного из пергаментов. Князю Йену Тиссену предлагают взять в жены княжну Иоганну Меркус.
— Матушка, что я вам с дядей плохого сделал?! Это вы в качестве наказания за Бренну меня женить вздумали?! — состроил я обиженную морду.
— Не ерничай Йен, мы обсуждаем очень важное дело!
— Ага… как продать своего ребенка подороже и испортить ему оставшуюся жизнь! — продолжил я придуриваться.
— Хватит, Йен! Ты посчитал себя достаточно взрослым, чтобы завести любовницу — значит, можешь и жениться. Напомню, что через два месяца тебе как раз исполнится шестнадцать.
София на мою попытку обратить все в шутку, отреагировала на удивление серьезно и строго оборвала все мои притворные стенания.
— О, боги… ну, ладно восточники, которые решили сэкономить золото и сбагрить княжну, но нам-то зачем весь этот геморрой?! — взвыл я, предчувствуя недоброе — Матушка, на фига мне эта заноза Иоганна, если я могу не торопясь выбрать в жены любую девушку Риона?
— Нет, не любую. Ты — Тиссен! И значит, должен думать не о своих личных желаниях, а о благополучии и возрождении нашего угасающего рода. Тиссенам срочно нужны достойные наследники, поэтому твоя жена должна происходить из княжеской семьи и быть носителем свежей крови и сильной родовой магии. А таких аристократок, подходящих тебе по возрасту и положению, на весь Рион всего две: Иоганна и Айдель. И больше таких невест пока не предвидится. Все остальные девушки происхождением настолько ниже этих княжон, что брак с ними равным никак не назвать.
Я перевел взгляд на Фридриха, ища у него поддержки, но в этот раз ее не получил. Кажется, дело действительно принимало серьезный оборот. И вот тут я уже напрягся по-настоящему.
— Смотрю, вы уже заранее озаботились изучением матримониальных перспектив? — усмехнулся я, стараясь не показать родственникам свою обиду.
— Так вы же с Софией тоже не отстанете от меня, рано или поздно и мне придется жениться — пожал плечами дядюшка — Так что да, я изучил все подходящие предложения. Но граф — не князь, и может позволить себе не такую родовитую невесту.
— Вот и женился бы сам на Иоганне!
— Так мне ее никто не предлагает, восточников только ты в качестве ее мужа устраиваешь! — хмыкнул дядюшка, возвращая мне ехидную усмешку — Ты же у нас любимец древних богов.
— Но какой им резон Меркусам родниться со своими старыми врагами Тиссенами?! — возмущенно взвыл я — Не проще ли Регентскому Совету выдать княжну замуж за одного из местных аристократов?
София с Фридрихом переглянулись между собой, и снисходительно покачали головами, словно разговаривали с неразумным ребенком. Дядюшка, вздохнув, принялся объяснять мне политический расклад и взаимные выгоды от этого странного брака.
— Йен, во-первых, ты сильный маг из старинного княжеского рода, и Совет естественно хочет получить от тебя такого же сильного наследника для своего княжества. А учитывая, что все Меркусы тоже маги Воздуха, можно только догадываться, насколько сильным воздушником будет ваш с Иоганной сын. Во-вторых, никто в Совете не хочет внезапного возвышения одного из родов Тибала — это резко нарушит всю нынешнюю расстановку сил. Они еще никак в себя не придут от божественной кары, обрушившейся на головы Меркусов, и от смены глав в нескольких родах, а тут еще выбор жениха для Иоганны. Так ведь и до междоусобицы недалеко. Нет, Совету это сейчас точно не нужно, уж лучше отправить княжну подальше за пределы Тибала, чтобы она не лезла в их дела, пока они будут по новой делить власть. Ведь ты помнишь, что по древнему договору Тиссены не могут вмешиваться в дела Восточного Эскела? И в-третьих, они конечно же рассчитывают, что ты полностью или хотя бы частично спишешь им огромный долг. Не будет же Тиссен разорять владения своего будущего сына, который станет там князем, когда достигнет нужного возраста?
Вот, блин соседи хитромудрые… все рассчитали. Но как мне жениться-то не хочется, а? Понятно, что этот брак чисто договорной, но ведь он на всю жизнь! А готов я делить ее с какой-то избалованной взбалмошной девицей, о которой ходят непонятные слухи? Ведь принимая на себя такие обязательства, я тем самым беру на себя ответственность за этого незнакомого человека.
— И не забывай Йен, что сразу два твоих сына станут князьями. Мало кто из князей может рассчитывать на такую удачу.
— До этого еще дожить нужно… — раздраженно проворчал я — и родить двух сыновей. Своего первенца я в Тибал точно не отдам.
— На него Совет и не претендует — «успокоил» меня Фридрих — Для них вообще лучше, чтобы наследник для Восточного Эскела родился, как можно позже. Самое главное — вашим браком Совет обезопасит себя от ставленника Понтифика, который может довести Восточный Эскел до состояния разоренной Микении. А уж Понтифик, поверь, обязательно озаботится этим, отдав княжество и княжну в какие-нибудь жадные и послушные руки второго «графа Кауэра».
— Теперь ты понимаешь, Йен, почему мой кузен Касиус не торопился с браком Густава? — вздохнула София — Иоганну он сам в невестки не хотел, а Айдель, как ты понимаешь, ни Фэссу, ни нам, Тиссенам, никто не отдаст. Граф Кауэр сам спит и видит, как бы ему на ней жениться.
— Он же давно женат?!
— Пока женат — кивнул Фридрих, доливая вино в наши кубки — Но надоевшие нелюбимые жены имеют приятное свойство умирать. Иногда очень даже вовремя. А расследование подозрительных смертей всегда ведет Инквизиция.
Мне оставалось только покачать головой. Все расклады Фридрих с Софией объяснили мне доходчиво, и решение теперь было за мной. Но я же не малолетний дурачок, понимаю, что это всего лишь видимость. Есть такая профессия — князь. И как князь Западного Эскела, я должен жениться на княжне Восточного Эскела. Обязан, и точка. Ради благополучия своего родного княжества, ради будущего семьи Тиссен и своих детей. В противном случае мы тут же получим в соседи второго Кауэра, а Тибал превратится в рассадник Инквизиции. И хотя бы в этом наши опасения с Советом совпадают.
— Ладно… тогда нужно тщательно продумать брачный договор и торговаться с восточниками за каждую медяшку. О прощении всего долга не может быть и речи. И еще нам нужен новый торговый договор между двумя княжествами, с установлением взаимовыгодных пошлин. Я хочу выжать из этого договорного брака все возможные выгоды для нашего княжества. Наши Гильдии сильно недовольны, что границы с Восточным Эскелом закрыты, и торговля со светлыми землями практически встала. Значит, нужно договориться с восточниками о Подворье для наших купцов в Тибале. А чтобы не пускать на свою территорию чужаков, под стенами крепости на Ведьмином перевале придется организовать ярмарку — построить там торговые ряды, лавки и постоялые дворы.
— Так ты согласен?!! — на лицах родственников отразилась смесь изумления и недоверчивой радости. Видимо они думали, что уговаривать меня придется, как минимум декаду, а сегодня за ужином у нас намечалась лишь легкая разминка. Нет, недооценили они благоразумие и расчетливость юного Йена.
— Фридрих, я похож на упертого барана?
Цитирую я ему по памяти слова из песни «Солдат» Александра Маршала.
— У нас нет времени на раздумья и уговоры. Важно сейчас быстро договориться с Советом о приемлемых условиях. Иначе вмешается Понтифик, и все — пиши пропало. Надо торопиться, пока Аполлинариус вернул свое расположение Тиссенам и Минэю.
Старший Тиссен оценивающе прищурился на меня и затем решительно отставил кубок с вином в сторону.
— Тогда прими мои искренние соболезнования по поводу предстоящего брака и давай, перейдем сразу к делу.
— Обойдусь без твоего лицемерного сочувствия, Фридрих. Сейчас нам стоит предварительно обсудить наши условия по брачному договору, а утром первым делом переговорить с Дерангом. Наш премудрый казначей хорошо поработал над обоснованием суммы репараций за нанесенный ущерб, кому как не ему знать все тонкости нынешнего расклада сил в Тибале и их финансовые возможности. Дармового золота у соседей больше не будет, выкрутятся ли они теперь своими силами? А тут еще и репарации…
Да, уж… если следовать поговорке, что друзья познаются в беде, то друзей у меня как раз и не оказалось. Ни одна зараза не посочувствовала моему личному горю! Лукас — добрейшей души человек, Дианель — мудрейший из всех, кого я знаю, но оба безоговорочно встали на сторону моих родственничков. Про вредного Хранителя я вообще молчу — этому древнему старикану все хорошо, что на пользу роду Тиссенов. Вот вроде и правильные вещи все они говорят: Учитель — об ответственности перед богами за преумножение данной мне магии, эльф — о возможности когда-нибудь в будущем объединить два княжества, и спасти Рион от Инферно, Хранитель — об угасании нашего рода и срочной необходимости родить парочку сильных наследников, права на княжеский трон которых, никто бы не мог оспорить.
И никто мне не посочувствовал, никто не возмутился: мол, как же так — юного Йена принуждают к браку?! Нет, все, как один высказали свое полное «одобрямс» предстоящему безобразию, все чуть ли не поздравлять меня бросились с такой удачной партией. Мне уж под конец дня начало казаться, что это я один здесь ненормальный со своими смешными представлениями о браке, а все остальные — просто образец здравомыслия!
Брак по любви или хотя бы из взаимной симпатии?! Нет, даже не слышали о таком. Это только крестьяне и слуги могут себе такую фигню позволить, да и то не от большого ума. А все нормальные люди брак должны заключать к взаимной выгоде обеих сторон — сначала хорошенько все просчитать, потом уже предложение делать. Брак — это очень важная сделка, и никак иначе.
Я с расстройства даже к Бренне сегодня не пошел — настроения совсем не было. О визите восточников она наверняка уже слышала — вот пусть и думает, что у меня переговоры. Хотя на самом деле, участвовать в них я не собираюсь. Вот кто кашу заварил, тот пусть ее и расхлебывает, а я за всем этим со стороны понаблюдаю. Вмешаюсь, если только уж совсем край будет.
— Все страдаешь? — сочувственно улыбается Фридрих, встретив меня, идущего от Лукаса.
— Дядюшка, а нас в роду Тиссенов оборотней случайно не было?
— Что за глупости, Йен?!
— Тогда отчего ж мне так выть-то хочется?
— Шуточки у тебя, племянник… — покачал головой старший Тиссен и аккуратно, бочком — бочком, сбежал от меня и моего плохого настроения. А надушился-то…! Похоже, у кого-то сегодня ночью свидание в городе…
Очень хотелось вякнуть ему вдогонку какую-нибудь гадость, но ведь и Фридриха тоже в свое время принудили к браку. Он в принципе, такой же пострадавший. Да, и та же София вышла замуж за Альбрехта далеко не по любви — это Марции и Тиссены укрепляли, так сказать, связи между Минэем и Вертаном. И если смотреть на все с этой точки зрения, то почему для меня должно быть сделано исключение?
Ладно, хватит уже себя жалеть. Если честно, то в прошлой жизни я нагулялся от души, и не думаю, что в этой узнаю вдруг что-то новое о женщинах. Раз там не встретил ту, с которой захотелось связать свою жизнь, значит, и здесь видно не судьба, а вот наследники нам и впрямь очень нужны, с этим не поспоришь. Не приведи боги, достанут меня темные или Инквизиция, и сгинет моя замечательная магия без следа. А так хоть детям своим успею ее передать. Ну, а жена — что жена… Может, еще договоримся как-то с этой Иоганной и будем жить мирно, не мешая друг другу. Лишь бы княжна вменяемой оказалась…
Добравшись до своего кабинета и увидев на столе папку с допросными листами Трагоренов, я решил, что раз уж у меня неожиданно выдался свободный вечер, то нужно использовать время с умом, а не тратить его на жалость к себе. Поэтому велел Харту доставить ко мне бывшего Главу Гильдий. Показания своей жены Трагорен прочел еще пару дней назад, так что думаю, пора нам уже поговорить по душам. Чего дальше тянуть?
Суд над семейством Трагорен проходил в зале судебных заседаний и был открытым для публики. Хотя гильдейские убедительно просили меня не делать этого, ссылаясь на высокий авторитет и положение в обществе главы семейства. На все их доводы я лишь недовольно покачал головой, огласив непривычный для них новый принцип судопроизводства Западного Эскела: перед судом и законом все равны! А с тех, кто занимает особое положение в нашем обществе, имея власть над людьми, с них и спрос особый.
Вообще судебная машина княжества с огромным трудом набирает обороты, натужно скрипя на поворотах и грозя вот-вот развалиться на ходу или намертво застопориться. Ведь многие дела здесь привыкли улаживать в досудебном порядке — зачастую путем уговоров, подкупа, а то и простого запугивания истцов. А если вдруг истец оказывался слишком упрямым и несговорчивым, чиновники суда могли ненароком включить «лентопротяг», и судебное разбирательство под самыми разными предлогами затягивалось на долгие месяцы.
Меня все это безобразие совершенно не устраивало. И для начала я ласково пригрозил особо ушлым чиновникам лишением не только должности, но и лицензии, дающей право заниматься любой юридической деятельностью в принципе. А без нее невозможно даже простым поверенным в делах стать. Новый закон, вводящий непривычное здесь понятие «злостное препятствование правосудию», и вовсе поверг судейских чиновников в шок! Ведь под эту формулировку при желании подогнать можно много чего, в том числе и умышленное затягивание рассмотрения дела в суде. И доказывай потом злому князю, почему ты втихаря переносил заседание по этому делу целых пять раз.
А еще я самым решительным образом пресекал пустословие во время судебных заседаний. Чтение длинных, заранее написанных обвинительных речей раздражало меня дико! Порой приходилось обрывать законников на полуслове и заставлять пересказывать нормальным языком. А кое-кого пришлось понизить в должности за неспособность внятно излагать свои мысли без бумажки. Зато после всего двух декад моего каждодневного личного присутствия в суде, горожане начали ходить на заседания, как в театр на представление. Судейские недовольно шипели за моей спиной, но доводы у меня были простые: открытые судебные процессы не только повышают правовую грамотность простого народа, но и заметно снижают число административных правонарушений.
Огромные штрафы и принудительные общественные работы кого угодно заставят соблюдать закон и держать себя в руках. Назначить виновным несколько ударов плетей у позорного столба? Вот еще глупости…! Для некоторых дебоширов и пьяниц это вовсе и не наказание. Такие отлежатся пару дней дома и снова за прежнее возьмутся. А вот получить в руки кирку и под надзором стражников целую декаду горбатиться, разбирая старую крепостную стену — это уже гораздо серьезнее. И сачковать там никому не удастся — за неподчинение страже предусмотрены еще более неприятные работы. Помощником золотаря случайно не хотите поработать, нет? А на месяц отправиться на очистку портовых складов от мусора и грязи?
…Сегодня зал судебных заседаний переполнен — говорят, народ с раннего утра места на скамьях занимал. А кто опоздал, тот сейчас вдоль стен стоит и колонны подпирает. Причем в зале находятся не только простые горожане, но и публика побогаче. Впрочем, плохо одетой публики в зале нет — в суд народ у нас наряжается, как на праздник. Аристократкам, конечно, совершенно неуместно до такого моветона опуститься, чтобы в суде лично присутствовать, но подозреваю, что в зале полно служанок из богатых домов, которые потом в мельчайших подробностях расскажут своим любопытным хозяйкам о происходившем на заседании.
Из-за духоты в зале открыты все окна и двери настежь, но тишина стоит удивительная — народ жадно ловит каждое слово законников. Да, и поглазеть здесь есть на кого: кроме меня и Совета Гильдий в полном составе, на заседании присутствуют несколько храмовников во главе со своим Главным Жрецом грандмастером Илиусом, и настоятельницы двух Обителей Скорбящих — сестры Миидора и Фелидана. А вот они вызывают у публики неподдельный интерес, поскольку сестры редко покидают свои обители и появляются в столице. Об образе жизни в Обителях вообще мало что известно непосвященным.
Сестры оказались весьма специфичной наружности, и одежда их совершенно не походила на ту, что носили наши земные монашки. Свободные широкие платья из грубого домотканого полотна, окрашенного в грязно охряный цвет, закрывали их тело от подбородка и до самых кончиков пальцев. Мало того — сзади на спине у них какое-то странное подобие короткого плаща с огромным капюшоном, а головы по самые брови покрыты коричневыми платками. Все это делало сестер похожими на каких-то диковинных черепах. Впрочем, лица у обеих самые обыкновенные, и не сказать, что особо аскетичные — у той, что моложе, оно вообще было загорелым, а на щеках играл здоровый румянец.
Зная, что Илиус по моей просьбе вызвал настоятельниц в Минэй, я вчера ночью не поленился заглянуть в ЦУП, чтобы увидеть, где у нас в княжестве расположены Обители Скорбящих. Оказалось, что две из них находятся почти на севере, а еще одна на самом юге, недалеко от границы с кочевниками. И по словам Софии, как раз в южной царят самые суровые порядки, напоминающие скорее тюремные. Сами Обители выглядели как хорошо укрепленные поместья, где дом для проживания сестер и храм рядом с ним, окружала высокая каменная стена. Ну, а так ничего особенного — поля, виноградники и даже пруды для разведения рыбы. Обычное натуральное хозяйство, требующее много рабочих рук для поддержания его в нормальном состоянии. А вот интересно, сколько там сестер…?
Все заседание «тортиллы» просидели молча, с отстраненным видом слушая выступления судебных обвинителей и защитника, предоставленного Советом Гильдий своему бывшему Главе. Эмоции на их лицах появились лишь после того, как было оглашено наказание для всех членов семьи. Скорбящие сестры явно рассчитывали, что Трагорен отправится в каменоломни, и его освобождение прямо в зале суда с условием выплаты огромного штрафа, стало для них неприятным сюрпризом. В отличии от гильдейских. Неужели «тортиллы» тоже хотели поучаствовать в разделе имущества провинившейся семьи?
Оказалось, что да. В Рионе существовало негласное правило, по которому часть приданого женщины, вступающей в Обитель Скорбящих, передавалось туда в виде вклада. Некоторые дамочки в приступе святости умудрялись и все свое приданое в Обитель передать. А вот попробуйте, недовольные родственники, пойти против Церкви — вас сразу в приспешники темных запишут! Невесты, блин, Единого…
Судя по всему, Гризельда тоже была из богатой семьи и когда-то принесла мужу немалое приданое, на которое сестры раскатали теперь губы. А вот хрен вам! Бедному Трагорену потом еще двух дочерей замуж выдавать, а кто их возьмет без хорошего приданого? Вряд ли за пять лет забудется история с попыткой одурманить князя приворотным зельем. Такое позорное пятно с репутации невесты только большим приданым и смыть.
— А что со вкладом в Обитель? — нахмурилась старшая сестра, выслушав приговор. Пришлось повторить коротенько для непонятливых.
— Преступница Гризельда Тригорен навсегда лишается своей принадлежности к дворянскому сословию, ее приданое целиком переходит в княжескую казну в счет штрафа, назначенного господину Трагорену. Наказание бессрочное, и преступница до конца жизни передается под строгий надзор в южную Обитель Скорбящих. На свое содержание она должна зарабатывать собственным трудом, любые послабления запрещены. Окончательное решение по Одилии Трагорен будет принято через пять лет, которые она проведет в северной Обители Скорбящих в качестве послушницы. Ей будет разрешено сделать небольшой вклад в Обитель, но обязательным условием также станет труд на благо общины сестер.
Я сделал паузу и вкрадчиво поинтересовался, незаметно направляя поток магии на витражи, отчего стекла задрожали в своих переплетах, издавая тихий дребезжащий звук.
— Вы недовольны моим решением, сестра Миидора? А может, вы хотите оспорить его или занять кресло судьи?
Зал после этого в едином порыве напрягся и затаил дыхание. Мужчины побледнели, дамы кажется, приготовились дружно упасть в обморок. А те, кто стояли вдоль стен, и кому не досталось места на скамьях, начали испуганно поглядывать на двери, прикидывая в уме: успеют они добежать до них, или стекла посыпятся раньше?
Но вот тетка оказалась просто кремень! Эта пожилая «тортилла» даже бровью не повела на мои проделки. Мало того, еще и замечание мне сделала.
— Ваше Сиятельство, держите себя в руках, в зале находятся невинные люди! А я всего лишь хотела напомнить вам о древних традициях Риона.
Вот зараза…! Но делать нечего, пришлось мне прервать поток магии. Но извинений она от меня не дождется.
— О каких традициях вы говорите, сестра Миидора? Где и в каком законе написано, что за покушение на жизнь князя и его семьи преступника ждет что-то иное, нежели плаха и четвертование? Я не понял, вы настаиваете на обязательной казни Гризельды Трагорнен или предлагаете заменить ее на отбывание в каменоломнях?
Кто-то из дам в зале громко ахнул, осознав наконец, чем может обернутся «безобидный» приворот. А вы как думали, курицы безмозглые?! Рассчитывали, что я здесь в благородство буду с вами играть? Нет, уж. Глупое милосердие — прямой путь к безнаказанности, и с этим не ко мне. Наказание должно быть соразмерным преступлению и не зависеть от пола преступника. В конце концов, в тех же каменоломнях кто-то тоже должен готовить еду для каторжан, стирать их одежду и убираться в общих бараках. И еще большой вопрос, что милосерднее: отправить женщину в каменоломни или в Обитель Скорбящих, по сути являющуюся тюрьмой строгого режима.
— Нет, конечно! — тут же пошла на попятную чертова монашка, зло сверкнув на меня глазами — Кто я такая, чтобы оспаривать решение княжеского суда? Извините, Ваше Сиятельство, мое вмешательство было действительно неуместным.
— Вот именно, сестра — кивнул я — напомню вам, что в княжестве Западный Эскел верховная власть принадлежит мне, а не Церкви Единого. И уж тем более не настоятельнице одной из Обителей Скорбящих. Поэтому прекратите раздражать меня и оспаривать мои решения. Иначе я вынужден буду обратиться к Понтифику и просить его вразумить вас.
Поставив «тортиллу» на место, я развернулся к жрецам, ожидая от них поддержки.
— А что касается вклада, то о нем может идти речь, если только уход женщины в Обитель Скорбящих является добровольным. Да, тогда будущая сестра делает свой посильный вклад, по сути оплачивая комфортное пребывание там. Но в данном случае мы говорим о строгом наказании, заменившем собою казнь, и ни о каком комфорте преступниц даже речь идти не может. Разве я не прав?
Зал одобрительно загудел, и Жрецу Илиусу пришлось согласиться со мной. Подвергать свой высокий авторитет среди горожан риску ради своенравной настоятельницы он не собирался. Вот так… Но теперь, кажется, у меня появилась новая персональная врагиня…
— Ну, что Фридрих, ты сейчас на встречу с восточниками? — спрашиваю у дядюшки, стоит нам выйти из здания суда. Я тут же накидываю на нас полог тишины, не давая любопытным подданным погреть уши и подслушать наш разговор.
— А ты по-прежнему не хочешь видеть их?
— Пока нет. У меня и других дел полно. Скоро прием для военных, а я все никак с Фридусом не поговорю начистоту. Согласись, очень странно, если придворный маг не присутствует на таком приеме и не стоит рядом со своим князем. Все-таки он боевой маг и принимал участие в битве у речки Червонной. Нам сейчас не нужны домыслы среди военных. А переговоры о моем браке должен вести не я сам, а старший из членов княжеской семьи — то есть, ты.
— Как скажешь племянник. Надеюсь, Деранг уже довел восточников до нужной кондиции своим непрошибаемым занудством, теперь можно и мне подключиться.
— Знаешь, есть такая хорошая игра в доброго и злого …дознавателя. Вот мы с Дерангом будем злые, а ты возьми на себя роль доброго. Пригласи восточников отобедать и проведи переговоры во время вашего застолья. Доведи до них очень важную мысль: сам я этого брака с Иоганной совершенно не желаю, но вынужден подчиниться решению своей семьи. Поэтому лично мне несговорчивость Регентского Совета будет только на руку.
— Думаю, они и сами об этом прекрасно догадываются.
— Догадываться и знать — это разные вещи. Это они к нам с предложениями приехали, а не мы к ним. И сразу после обеда, не давая им передышки, тащи их в Ратушу к бургомистру Сегнару. Я гильдейских уже предупредил, они сейчас спешно готовят свои предложения по торговому договору, по взаимным пошлинам, и об открытии Подворья для наших купцов в Тибале. Ну, и об организации ярмарки в районе Ведьминого перевала. Последнее их очень порадует, поскольку доступ в Западный Эскел будет закрыт долгое время, а потребность в наших товарах у восточников есть, и очень большая. С пахотными землями в княжестве не густо, иначе они не закупали бы зерно у Фесса и не зарились на наши северные баронства.
— Природа к соседям вообще не очень благосклонна — кивает Фридрих — Медные горы не пропускают влажные теплые ветра с нашего Закатного моря, зато с Северного дуют по полгода. И с дварфами они когда-то умудрились крупно разругаться, загнав коротышек за Бездонное озеро в Суран.
— Еще и Микения — беспокойный северный сосед…! — добавляю я — Восточникам сейчас точно не позавидуешь.
— А с Иоганной ты сам поедешь знакомиться?
— Нет. Такое от Понтифика не скроешь, и тогда он обязательно вмешается. Лучше предложи восточникам другой вариант: мы устроим большой праздник в честь моего совершеннолетия и совместим это с подписанием нового торгового договора.
— И пригласим на праздник членов Регентского Совета и княжну Иоганну? Умно…! — похвалил мою идею Фридрих.
— Главное — со стороны это будет выглядеть довольно безобидно, поскольку мы и Касиуса Марция заодно пригласим, и даже княжну Айдель с графом Кауэром.
— На это не стоит рассчитывать, Йен. Регент слишком боится заговора микенских баронов. Он сам из Астиума ни ногой, и княжну от себя ни на шаг отпускает.
— Ну, и прекрасно! Наше ведь дело их пригласить? Кроме подписания договора можно сразу и помолвку заключить. Аполлинариус при всем желании не успеет вмешаться, поскольку Иоганна потом останется погостить в Минэе, а через месяц мы уже сыграем свадьбу.
— Думаю, Регентский Совет по достоинству оценит твой план. Остров не ожидает от нас таких быстрых решений ведь обычно переговоры длятся декадами, а то и месяцами.
— И я так думаю. Никто не успеет очухаться, как мы с Иоганной уже поженимся. Лишь бы она вменяемой оказалась и не устроила истерику на ровном месте.
— Будем надеяться… — задумчиво кивает дядюшка.
Мы доходим до Замка, и здесь наши пути расходятся. Фридрих отправляется в канцелярию, где наш добрый казначей кошмарит сейчас восточников, а я иду искать нашего придворного мага, прихватив по дороге один важный документ, который его явно не обрадует…
…Разговор с Фридусом получился непростым, особенно после того, как я показал ему список разыскиваемых Островом преступников, в котором он занимает почетное четвертое место. Его настроение и так было неважным, а после этого и вовсе рухнуло ниже плинтуса.
— Князь, я с каждым днем все больше чувствую здесь свою бесполезность. Магия источника Замка возрастает — это уже становится заметно, даже без перехода на магическое зрение. А вчера я к тому же случайно узнал, что вы собираетесь начать разбор старой крепостной стены, видимо рассчитывая, что источник сможет теперь подпитывать и охранные амулеты на новых стенах. Так надо понимать, что скоро моя помощь вам даже и в этом деле уже не понадобится? Может, мне тогда лучше сразу отправиться на Север к барону Алистеру?
— Не говорите ерунды, Фридус! Как могут Замок и столичный город существовать без сильного придворного мага?
— Ну, так вы же совершенно не доверяете мне, князь!
— А должен? — ехидно приподнял я бровь — Я вообще мало кому доверяю потому, что один раз доверие уже чуть не стоило мне жизни. Повторять ошибку у меня нет никакого желания.
— Но в том не было моей вины!
— Была. И вы сам это прекрасно знаете. Никто не мешал вам позаниматься со мной и хорошо подготовить к ритуалу инициации. Но вы, Фридус, почему-то предпочли самоустраниться и бросить меня на произвол судьбы. Определили во мне пробуждающуюся сильную магию Огня и решили, что на этом ваш долг выполнен. А к чему привело ваше равнодушие?
— Таково было распоряжение вашего отца, а не моя воля.
— Неужели?! Признайтесь уже, что вы просто увидели во мне будущего соперника, потому что уровень моей силы обещал превзойти ваш собственный. И вы решили по-хитрому умыть руки, не нарушая клятвы и пустив все на самотек. Боялись, что я когда-нибудь займу ваше место?
— Да, боялся! — вскипел Фридус — Вам, князь, не понять человека, родившегося в простой фесской семье и всего добившегося собственным умом и трудом. Для меня моя нынешняя должность — смысл всей жизни и вершина карьеры мага. Ради нее я пожертвовал созданием семьи, потому что так пожелал ваш покойный отец! Но через несколько лет вы вернулись бы с Острова полноценным магом, и Альбрехт, не задумываясь, перевел бы меня в армейские маги. От него не стоило ожидать благодарности или жалости к человеку, отдавшему все свои силы ради процветания его княжества. Когда-то я обучил всему, что знал, вашего старшего брата Ульриха. Но разве дождался я от него или от Альбрехта хоть какой-то благодарности?! Нет. Никто из них этого не оценил. И тогда я решил — пусть будет, что будет, но замену себе я растить не стану.
— Но вы же потом, не раздумывая, вступили в бой с паладинами на стороне отца?!
— А что меня ждало, если бы я сдался — тюрьма Инквизиции? Нет уж, лучше погибнуть в честном бою за Тиссенов, чем сдохнуть трусом в застенках на Острове! Так что можете теперь поступать со мной, как хотите, Йен. Я вам высказал все, что думаю.
Фридус тяжело поднялся с кресла и направился к двери кабинета. Но сколько бы он не дергал за ручку, выйти отсюда так и не смог. Замок, а вернее его вредный Хранитель, не хотел отпускать старого мага. Ну, надо же… у кого-то совесть неожиданно проснулась! А ведь еще вчера призрачный старец плевался ядом при одном только упоминании нашего придворного мага. Опомнился…
— Вот видите, Фридус, даже наш Замок не хочет отпускать вас. Да, вообще-то и я сам не собирался этого делать. Ну, куда вы пойдете, если всю жизнь прожили под его крышей?
— И что вы мне предлагаете — доживать здесь из милости?
— А работать уже расхотелось? — ехидно усмехнулся я — Мне ведь предстоит много ездить по княжеству, и на кого я по-вашему должен оставлять столицу? На Клемса, что ли? Просто вам пора понять, что наступили новые времена, и перед княжеством в полный рост встали новые задачи. И теперь вы должны решить для себя: готовы ли помогать мне или будете и дальше лелеять и взращивать свои многочисленные обиды?
Придворный чародей вернулся в свое кресло и устало махнул рукой.
— Да, какие обиды… За что мне на вас обижаться, Йен, если я действительно виноват перед вами. Просто характер у меня скверный, а к старости еще хуже стал — взрываюсь теперь по каждому пустяку.
— Ну, на то вы и огневик, Фридус, стихия у вас такая непростая. И совсем вы не старый, не прибедняйтесь. Силком я держать вас, конечно, не стану, если вы твердо решили уехать на Север, но все-таки может передумаете? Вот, вы жаловались, что я отодвинул вас от важных дел. А что если я просто высвобождал ваши силы и время для более важного задания?
— Какого? — поднял он на меня заинтересованный взгляд. Ага, зацепило мага…!
— Скажем, для начала я предлагаю повысить магический потенциал всех наших армейских подмастерьев, доведя их уровень до полноценного мага. При принесении соответствующей клятвы на крови, естественно.
— Каким образом?! — изумленно вытаращился Фридус.
— Очень просто: через повторную инициацию в храмах древних богов. Огневиков мы инициируем в храме Айрана, воздушников — в храме Эолмара, а подмастерья с магией Земли отправятся у нас в храм Мереи. Правда, древний бог Воды пока еще не пробужден, но как только у меня появится свободное время, я обязательно это сделаю. А потом лично вы займетесь переподготовкой армейских магов, потому что им по силам станут боевые заклинания совсем другого уровня. Так мы значительно укрепим нашу армию и будем готовы к следующему появлению темных. Или к визиту следующего отряда паладинов.
— Вы шутите, Йен?!!
— Ничуть. Вы же хотели моего доверия, вот я и раскрываю вам свои ближайшие планы. И предлагаю принять в этом участие. Но и вы должны начать доверять мне, а не ждать от меня какого-то подвоха и предательства. Поверьте, я не из тех неблагодарных людей, что могут подло ударить в спину, скорее уж я в морду обидчику дам или по печени. А что касается вашего тяжелого характера, то у меня он тоже ведь не сахар. И кто, как не вспыльчивые маги Огня поймут друг друга лучше остальных?
— Но ваша-то стихия — спокойный Воздух, а не Огонь.
— А вы в этом уверены?! — улыбаюсь я, вставая с кресла и снимая с себя амулет, скрывающий магию Огня и Земли.
Фридус сначала впадает в ступор, перейдя на магическое зрение, и становясь все больше похожим на лягушку. А потом вскакивает, опрокидывая кресло, и начинает бегать вокруг меня кругами, стараясь рассмотреть мою ауру и потоки магии, окружающие меня. Не выдерживаю и начинаю смеяться, создавая то огненные шарики на своей руке, то закручивая спиралями воздух, а в конце заставив расцвести какое-то засохшее растение в горшке на окне.
— Поразительно…! — выдыхает наконец, Фридус и пытается плюхнуться мимо кресла, забыв, что недавно опрокинул его. Приходится подхватить пожилого чародея потоком воздушной магии, чтобы он не ушибся. Правда, маг этого даже и не заметил, его сейчас волновало совсем другое — Но как такое вообще возможно, Йен?!!
— Откуда же я знаю? Наверное, богиня магии Карифа сжалилась надо мной. — пожимаю я плечами — А может, она избрала меня своим орудием, решив, что, единожды сгоревшему на алтаре, уже ничего не будет страшно.
Нет, все свои тайны я придворному магу открывать не собирался. По крайней мере не сразу. Но помощь этого боевого мага Огня мне была очень нужна. Только на пару с Лукасом, мы переподготовку армейских магов не потянем, поскольку инициация — это одно, а обучение боевой магии — совсем уже другое. Мне бы и самому ее подтянуть не мешало. И лучше, чем Фридус, с этим здесь никто не справится. Тем более, что «прозревший» чародей уже и сам рвется в бой, забыв, что еще недавно называл себя бесполезным, и собирался покинуть наш Замок.
Достав из складок мантии ритуальный кинжал, он сам, не дожидаясь напоминаний, принес мне клятву верности на крови. Потому что в отличие от многих, Фридус понимал: лучше сразу погибнуть за нарушение клятвы, чем подвергнуться долгим и мучительным истязаниям в застенках Инквизиции, где дознаватели начнут вытягивать из тебя слово за словом.
— Предлагаю начать инициацию с Клемса — говорит мой новый союзник — он порядочный парень, а мне теперь нужен будет помощник с нормальным уровнем магии, которому я мог бы доверить часть своей нынешней работы.
— Хорошо. Но пробужденный источник богини Мереи у нас пока один, и находится он далеко на севере.
— А не пробужденный?
— Один точно есть рядом с Охотничьим Замком, только неизвестно, в каком он сейчас состоянии. Остальные нужно искать, но при этом не попасть под подозрение Илиуса. Вы же понимаете, Фридус, что грандмастер со стихией Земли просто не может не почувствовать пробуждение источника со своей родной магией? Тем более, если храм окажется где-то совсем рядом с Минэем.
Чародей задумчиво кивает. Видимо недавнее пробуждение источника под Храмом Айрана он тоже на себе почувствовал, хотя и не понял в тот момент, что же это такое было. Ну, не мог сильный огневик этого выброса магии не ощутить, не мог.
— И еще Фридус… О преследовании ведьм придется забыть. По крайней мере, диких ведьм. Карифа и Мерея покровительствуют им и обижать их не позволят. Наказание за конкретное преступление — это справедливо и законно. Но сжигание женщин живьем на костре просто за то, что они родилась с этим природным даром — мерзкое варварство, я это запрещаю. И Храму тоже не дам ведьм обижать.
— Князь, но есть ведь еще и темные ведьмы, продавшиеся Ашу?
— С такими будем отдельно разбираться. Если на их руках есть кровь, то конечно казним. Но вот устраивать гнусный праздник из мучительной смерти ведьм на костре, я запрещаю!
Фридус ошалело посмотрел на меня, потом растерянно почесал свой крупный нос и, наконец, осторожно спросил, как у умственно отсталого.
— Йен, а ты вообще знаешь, как проходят инициацию темные ведьмы…?
Ветер нудно завывал между гигантских каменных столбов, поднимая с земли мелкую песчаную взвесь. Облака неслись по небу, то и дело закрывая собой солнце. Осень пришла в Браор и принесла с собой холодные, пронизывающие до костей ветра. Погода менялась теперь по несколько раз на дню. Еще дек5ада-другая, и зарядят осенние дожди, превращая высохшую за лето степь в непроходимое грязное месиво.
Пара высших зомби закончили рыть яму, очистили сухой травой огромное красноватое яйцо величиной с голову тролля, и вылезли наружу.
— Ну что там? — к стоящему над ямой Лорду, кутаясь в теплую шаль, подошла Эвета.
— Дамэ, я не чувствую в нем магического фона… — произнес тот, делая пассы руками — А это точно яйцо Ази Дахака?
«Слазь сам, да проверь!» — хмыкнул про себя Валдис, стоявший чуть в стороне, у каменного столба и равнодушно наблюдавший за суетой, происходившей у ямы. Изображать из себя тупого богомола было не так уж и трудно. А наблюдать, как Эвета возомнила себя в Браоре главной, местами даже забавно.
Изо всех Лордов-основателей Тар-Некроса, завоевавших когда-то это светлое княжество, в живых теперь остался только Валдис. Если можно считать жизнью это жалкое пребывание в теле огромного скального богомола. Но таково было наказание Повелителя за их провал в Минэе, и отныне бывший Лорд находился в полном подчинении у ведьмы Эветы. Вплоть до ментального. Последнее раздражало Валдиса больше всего. А новое тело… да, были у него странности, но и кое-какие преимущества тоже. Например, физическая мощь и невероятная скорость, а еще острое обоняние и чуткий слух. Именно они позволяли теперь бывшему Лорду быть всегда начеку и заранее знать о приближении ненавистной ведьмы…
— Наш господин Аш прислал четкие указания и даже приложил карту — нахмурилась Эвета, разглядывая содержимое ямы — Если по ней мы смогли найти яйцо, значит это точно Ази Дахак.
— Ладно, узнаем, когда пробудим… — вступать в споры с ведьмой Лорд не рискнул.
Он кивнул одному из погонщиков зомби, и тот бегом рванул в сторону столбов. Почти сразу же оттуда показалась небольшая колонна изможденных пленников в сопровождении адских гончих. Мужчины, женщины, старики… в толпе не было только детей.
— Почему не дали подростков и детей?! — возмутилась Эвета — Их жизненная сила ярче!
— Дети нынче в цене — пожал плечами погонщик — Их сразу забирает к себе Некрополис.
Он с опаской покосился на гигантского богомола и тихо добавил:
— Вы ведь знаете, даме, что поток пленников из Фесса почти прекратился после смерти старших Лордов, вот и приходится брать то, что осталось.
— Ладно, начинаем — недовольно поморщилась Эвета и, взглянув на потемневшее небо, поплотнее запахнула шаль на груди.
После возвращения в Браор, ведьма стала очень раздражительной и теперь часто искала, на ком бы сорвать злость. Школа Ордена Молчащих в Тер-Некросе опустела. Поколение Темных Лордов, пришедшее на смену погибшим, не имело большого опыта в поимке пленников, а уж о том, чтобы найти среди них Спящих для ее школы, даже и говорить было нечего. Последние выпускницы прошли инициацию еще летом и теперь по большей части работали в лечебнице. А самая талантливая и сильная из них — Марта — так и сгинула где-то в Западном Эскеле. Еще двух ведьмочек Верховная приказала прислать ей в Орден, и Эвете, скрипнув зубами, пришлось подчиниться.
Тем временем Лорд достал из-за пояса ритуальный кинжал с черным серповидным клинком и подул на него. Лезвие тут же покрылось зелёной магической изморозью. Довольно кивнув, Темный схватил за волосы первого пленника — сгорбленного пожилого мужчину — и начал читать заклинание. На последней фразе резким ударом он перерезал пленнику горло и опрокинул его над ямой так, чтобы кровь из гортани хлестала прямо на яйцо. И оно тут же откликнулось — всполохи красного цвета пробежали по его шероховатой поверхности.
— Работает! — выдохнула ведьма и тоже сделала пару пасов над ямой — Я чувствую в нем пробуждение силы!
Заклинание подчинения ослабло, пленники очнулись, послышались испуганные крики. Один парень в холщовых штанах и жилетке поверх грубой шерстяной рубахи попытался убежать, но его тут же догнала адская гончая. Повалила, запрыгнув ему на спину, и умело перегрызла ступни. А потом, схватив зубами визжащего от боли пленника за бедро, притащила к яме.
— Умница! — Лорд почесал тварь за ушной пластиной, и носком сапога подвинул окровавленные ноги жертвы так, чтобы кровь лилась прямо в яму.
— Так даже лучше! Чувствуешь какая сильная эманация боли? Добавь-ка еще пару глубоких порезов. — похвалила Эвета и махнула погонщику — Давайте сюда остальных и не забывайте их обездвиживать!
Темные начали деловито подтаскивать пленников к яме и безжалостно кромсать их тела, пока Лорд снова и снова читал заклинание и наносил смертельные раны своим ритуальным клинком. Ни крики, ни мольбы… ничего не могло остановить эту кровавую бойню. Ведьма лишь довольно улыбалась, глядя на чужие мучения.
Скоро края ямы были сплошь выложены покалеченными трупами и истекающими кровью людьми. Яйцо уже буквально плавало в луже крови. Его скорлупа все больше наливалась багряным светом, земля вокруг ямы дрожала, а по поверхности яйца зазмеились трещины. Древнее чудовище внутри него пробуждалось, повинуясь ритуалу темного призыва.
— Пу инэ варитас! — Лорд произнес финальные слова заклинания, и через мгновенье багряная скорлупа яйца с треском раскололась.
— Ази Дахак пробудился! — торжественно произнесла ведьма — Горе светлым княжествам!
Темные столпились у ямы, с нетерпением заглядывая вниз. Костяными драконами их было не удивить — нежить, она и есть нежить. Считай, это те же тупые зомби, только что летать умеют. А вот Ази Дахак из древних легенд — это уже совсем другое, они только на картинках в старинных бестиариях остались. Из расширившейся трещины вырвался язычок пламени, а вслед за ним показалась голова, покрытая шипастыми наростами. А за ней еще одна…
С восточниками дела мы уладили за пять дней. Соседи наши аж прихренели от невиданной ранее скорости в принятии решений. Они видимо, в Минее собирались месяц сидеть, а оно вон как вышло. А чего тянуть-то…? Уступки по репарациям с казначейством согласовали вообще за два дня — у нашего Деранга особо не забалуешь. Юный «жоних» в моем лице хоть и «противился» браку и даже встречаться с гостями из Тибала не захотел, но гораздо важнее, что княжеская семья на этот брак была согласна. Против ее решения князь точно не пойдет. «Поерепенится и женится» — авторитетно заявил восточникам старший Тиссен.
Так что больше времени ушло на согласование торгового договора с Гильдиями, но этот процесс я уже держал под строгим контролем, поскольку это была целиком моя инициатива. А то Гильдии наших двух княжеств еще бы год друг с другом препирались. Они все здесь привыкли к долгим и нудным переговорам: к подробному перечислению обид, нанесенных за последние сто лет, и к списку взаимных претензий длинной до Ирута. Но я парень простой, меня конкретные дела интересуют, а не обиженное надувание щек. Поэтому велел Фридриху заранее эмиссарам Регентского Совета объяснить все выгоды от этого договора. Они на такое в своем Тибале и надеяться не могли.
Скажем, восточники, как и мы, распустили армию, поскольку война закончилась и новой пока не предвидится. А служивых людей куда девать? У нас солдаты — те, кто из крестьян — в свои деревни вернулись и привычными делами занялись: сбором урожая и иными крестьянскими заботами, которых круглый год хватает. Но у восточников с пахотными землями туго, не зря они на наши северные баронства зарились. И крестьян, имеющих земельные наделы, в их армии было не так много. Остальных куда девать?
Конечно, подданные Меркусов могли бы, как и раньше, морским промыслом заняться, в их княжестве и рыболовство налажено, и целый бизнес на морских перевозках в Астиум и Ирут выстроен. Но теперь выход в Северное море под полным контролем губернатора Алистера, и без его разрешения в устье Великой ни одна рыбацкая лодка не прошмыгнет. Не говоря о больших кораблях. Заплатите, соседи, сначала таможенные пошлины, а заодно и за стоянку своих судов в нашем порту.
Не нравится?! Так еще недавно вы точно также фесских соседей кошмарили таможенными поборами. Вот теперь на собственной шкуре узнаете, что такое заградительные пошлины и протекционизм. Нашему торговому флоту тоже морские перевозки по Северному морю развивать нужно. Нет, если вам не нравится платить пошлины, можете торговые обозы по дорогам Микении гонять, только выдержите ли вы там конкуренцию с теми же фессцами? Дело-то это крайне опасное, а что число наемников, готовых охранять торговые караваны, выросло после войны, так мародеров и разбойников в Микении тоже ведь больше стало. Потому что микенцев в вашей армии служило очень много, а теперь после демобилизации кормиться им стало нечем.
Вот и получается, что наши предложения для соседей хоть и обременительны финансово, но с другой стороны — вроде, как и щедрый подарок судьбы. Ведь «злые Тиссены» могли бы мстительно отрезать их княжество от моря, и ввести полное эмбарго на поставки любых товаров из Тибала — выживайте дальше, как хотите. А мы, забыв недавние обиды, за вполне умеренную плату разрешили и выход в море, и стоянку в теперь уже нашем порту. И плата за это не сопоставима с той, что они драли с бедных фессцев за проход их судов по реке Великой. Так что образовавшуюся дыру в бюджете Тибал пусть теперь своими внутренними налогами закрывает.
А разве могли они еще вчера мечтать о ярмарке рядом с Ведьминым перевалом? Фридрих со смехом рассказывал, что когда восточники услышали о нашем предложении, в их глазах золотые орлы запрыгали! Еще бы… Товары наши им нужны позарез, но граница княжества неизвестно сколько теперь закрыта будет. И обозы наших торговцев в Тибале — это сейчас редкость. Так что будем восстанавливать потихоньку и укреплять торговые связи между двумя Эскелами. И Фесс со временем тоже к этому подключим, потому что посредники в лице ушлых восточников ни нашим торговцам, ни фесским, точно не нужны. Но гильдейская вольница в Минэе закончилась — больше не получится, как раньше, договориться о чем-то с конкурентами и партнерами за спиной князя.
Я, конечно, не финансовый гений и даже не доктор экономических наук, но представление кое о чем имею — вспомню много чего полезного, если нужда припрет. О таких инструментах, как тарифные квоты, льготное кредитование и скрытое субсидирование экспорта слышали? Нет? А скоро познакомитесь, дайте мне только гномский банк в Минэе открыть. Ради защиты родного производителя и экономического роста родного княжества я еще и не такое вспомню из своей прошлой жизни. Зря нам что ли последние годы из каждого утюга про мировой экономический кризис и про торговые войны талдычили? Не захочешь — задумаешься.
Все эти дни мне очень помогал Михаэль Трагорнен.
Пройдет время — вы у меня господа-соседи еще в состав Западного Эскела проситься начнете! А я крепко подумаю — нужна ли нам такая обуза?
Все эти дни мне очень помогал Михаэль Трагорнен, хотя, если честно, поначалу надежды на него не было никакой. Встретившись с ним накануне суда, я с трудом узнал в поникшем пожилом мужчине бывшего Главу Гильдий. От седого жизнерадостного крепыша с цепким взглядом осталась только бледная тень. И если кто-то думает, что это его в нашей замковой тюрьме голодом морили, то зря. Арестанты у нас питаются нормально. Их всего-то десяток сейчас наберется в тюрьме, так что специально для них никто еду не готовит — чем наших стражников кормят, то и по камерам разносят.
На мое предложение искупить вину своей семьи работой на благо княжества, Трагорен отреагировал вяло — он был слишком подавлен предательством жены, и после прочтения ее показаний, казалось, интерес к жизни в нем совсем иссяк. На мой призыв взбодриться и жить хотя бы ради младшей дочери Аврелии, он тяжело вздохнул.
— Вам трудно понять меня в силу возраста и положения, вы еще слишком молоды, князь, чтобы знать, как ранит предательство близких.
— Отчего же? — моя усмешка тоже получилась невеселой — Вас предала жена, а меня родной отец. Он бросил умирать на Острове обгоревшего сына и, если бы не преданный слуга, мы бы сейчас с вами не разговаривали.
— Но как же княгиня…? — удивился Трагорен.
— А ей никто даже не сказал о том, что я там умираю. Зачем? У отца был наследник Ульрих.
Я снял с шеи личину, скрывающую мое уродство, и предстал во всей красе.
— Посмотрите на меня! И подумайте, чего стоило такому калеке добраться до дома — без помощи родных, и не имея денег. Но я выжил назло всем, вернулся и, приняв родовую магию, стал князем. А вы, Трагорен? Вы здоровы и полны сил, но уже покорно сложили крылья и не хотите сражаться за будущее дочерей. Стыдитесь!
Моя личина вернулась на место, и я продолжил свой «наезд».
— По-вашему, я в одиночку должен восстанавливать княжество? Ничего не зная о его законах, не разбираясь в финансах, ремеслах и еще меньше о сельском хозяйстве? А вы в это время будете отсиживаться в дальнем поместье, страдать и заливать вином душевные раны? Так что ли?!
— Да, зачем я вам?! — не знаю, устыдился ли бывший Глава Совета после моих слов, но равнодушие начало уходить из его глаз. И я усилил нажим, взывая к его совести.
— Мне нужны учителя. Мне нужны соратники. Мне нужны знающие, опытные люди. А вы собрались дезертировать, как последний трус, господин Трагорен! Неужели все те, кто просил за вас, были не правы? Вы сейчас должны договариваться со мной, торговаться, если хотите! В том числе, и за срок пребывания Одилии в Обители Скорбящих.
— А разве я могу надеяться, что мою дочь когда-нибудь отпустят из Обители?
— Можете. Все зависит только от вас, Трагорен…
И с этой минуты его настрой начал меняться, он воспрял духом. Все-таки, не смотря ни на что, он продолжал любить свою глупую, избалованную дочь…
По вечерам я начал заниматься с Фридусом, и это был совершенно другой стиль боевой магии, нежели тот, которому учил меня Лукас и которому я привык… Все-таки наш придворный чародей — настоящий боевой маг, и уровень владения боевыми заклинаниями Огня у него совершенно иной, нежели у мага-артефактора. Мне однозначно есть чему поучиться у этого опытного вояки.
Внимательно осмотрев стены зала в подземелье, которые Лукас с Дианелем зачаровали для занятий магией, Фридус уважительно крякнул.
— Это кто же здесь так постарался?
— Есть один талантливый маг, потом вас познакомлю.
— Я правильно понимаю, что стены здесь теперь впитывают остаточную энергию заклинаний с помощью каких-то мудреных артефактов?
— Да. И они действуют, как накопители. Собранную в этом зале магию потом можно сливать в источник.
— Толково придумано, я таких артефактов даже на Острове не видел! Ну, да ладно, Йен… Покажи мне для начала, что ты уже умеешь.
Ну, я и показал. Все, начиная с самых простейших заклинаний Огня, и заканчивая теми, что тянули на пятый уровень. И огненными стрелами в стену пошвырял, и огненными шарами самого разного диаметра, и огненным копьем. В завершение создал двухметровую огненную плеть, которую освоил не так давно. В общем все, чему успел научиться.
— Хорошо. Вижу, что заклинания пятого уровня ты кастуешь легко. А что у тебя со щитами?
Показал Фридусу по очереди всю огненную защиту, на которую только способен: начал с огненного плаща, продолжил пылающим щитом, огненной стеной и кольцом огня, которые насобачился поднимать уже на высоту своего роста, и при необходимости наращивать их «толщину» или наоборот истончать. А еще двигать стену вперед, увеличивать или сужать диаметр огненного кольца.
Придворный маг, посмотрев на все это, озадаченно почесал нос.
— Ты как-то странно магичишь, Йен… Такое ощущение, что заклинания у тебя срабатывают еще до того, как ты успеваешь его до конца произнести. Как у тебя это получается?
— Не знаю. Меня ведь в Ордене не успели ничему научить. Основное обучение должно было начаться только после моей инициации. Так что все эти заклинания я начал осваивать по дороге домой, когда моим Учителем стал маг Воздуха.
— Оно и заметно, что не маг Огня… — проворчал Фридус — заклинания вроде бы огненные, а магичишь ты, как настоящий воздушник. Понимаешь, Огонь силен, когда он подпитывается сильными эмоциями: гневом, яростью, обидой, ненавистью к врагу. А Воздух всегда холоден — его сила в спокойствии, уверенности и отсутствии эмоций. Холодный рассудок — главное оружие воздушника, иначе сила рассеется в окружающей среде. И у тебя просто какая-то мешанина получается.
— Ну, так ведь заклинания работают? У меня же и стихии смешаны.
— Йен, боевая магия — это всегда определенный набор заклинаний, подходящих для своего уровня силы, потому что в бою некогда думать, там не до выбора. И маг всегда стремится работать с заклинаниями своей стихии, именно потому, что она быстрее и легче отзывается. Скорость, Йен! В бою очень важна скорость. Так что давай все-таки начнем со стандартных заклинаний Огня, но уровнем повыше, чем твои «плеть» и «кольцо». Думаю тебе по силам уже и «огненный цветок». Слышал, наверное, про такой?
— Но ведь это кажется, заклинание третьего уровня? — удивился я — Не рано ли мне?
— Вот сейчас проверим, а заодно и твой уровень. Этот «цветок» по сути большой огненный шар, но сжатый силой магии до размера сливы или ореха. Из-за этого мощь Огня возрастает многократно. Сжатый шар летит уже со скоростью стрелы, а при попадании раскрывается длинными огненными лепестками, поэтому и площадь поражения у него огромна. Главная трудность тут для мага — сжать шар. Слушай внимательно, смотри за моими руками и сразу запоминай это заклинание…
С интересом наблюдая за тем, как лихо магичит Фридус, за секунду сжимая огненный шар диаметром с полметра до размера грецкого ореха, я вдруг подумал о том, что сжимать таким образом можно не только шары. При должном уровне мастерства можно ведь и огненную плеть сделать толщиной со струну гарроты, а поток пламени, стекающий с острия ас-урума мне по силам превратить в подобие тонкого лазерного луча. Дальность и мощность такого луча наверняка возрастет многократно! И тогда перспективы передо мной открываются просто ошеломительные — с его помощью можно будет как ножом резать металл и камень, и проделывать в них отверстия любого диаметра.
Фантазия моя разыгралась не на шутку, и я кровожадно ухмыльнулся, представив, какое красивое и страшное оружие может в результате получиться: сначала появляется красная точка на лбу врага, как метка от лазерного прицела, а потом по тонкому лучу прилетит прицельный импульс сжатого огня вместо пули. И никто даже не догадается, что это было! Боевая магия здесь по сути контактная — ну, десять метров, ну, пятьдесят, сто — это уже у самых сильных магов. Дальше сотни только уже из лука и арбалета бьют. А тут вдруг «стрелок» оказывается вообще вне зоны видимости врага — да, я блин, просто снайпером — невидимкой буду! Единственное, что магии это скорее всего сожрет прорву, но все равно нужно попробовать…
…Нянюшка укоризненно оглядела усыпанную осколками комнату и покачала головой.
— Девочка моя, послушай… судьба любой женщины — выйти замуж и покинуть дом, в котором она родилась. Покойный князь все равно выдал бы тебя замуж за кого-то из своих вассалов, рано или поздно. Так почему не юный Тиссен? Он хотя бы князь, и княжество у него не самое бедное.
— Вот именно потому, что он Тиссен, и потому, что он юный! Наглый сопляк! — Иоганна уперла руки в бока, как заправская купчиха и зло сверкнула глазами на женщину, заменившую ей мать — А еще он убил моего отца и брата!
— Ну, ты же сама знаешь, что это неправда — снова покачала головой пожилая женщина — Нашего князя наказали боги за его жадность и нарушение древнего договора, а про смерть Готфрида ты слышала от нескольких очевидцев, и все они говорят одно и то же: твой брат сам напал на Тиссена и сам напоролся на его меч. Йен вовсе не хотел убивать Готфрида.
— Ты говоришь так, потому что сама родом из Фесса!
— Нет. Ты прекрасно знаешь, что Тибал стал мне вторым домом, и вы для меня как родня. Именно поэтому я и призываю тебя отринуть гнев и подумать, как следует. Твоя судьба в руках Регентского Совета, и они все равно выдадут тебя замуж за того, кого посчитают нужным. Но перед этим еще и перегрызутся как собаки за кость, ввергнув княжество в междоусобную войну. Ты точно хочешь выйти замуж за победителя? За одного из этих матерых волков, мечтающих сесть на княжеский трон?
— Зато я останусь дома!
— А долго ли ты проживешь после рождения наследника? Зачем ты им со своим несносным, упрямым характером? Чтобы ты постоянно лезла в их дела? Да тебя и к ребенку-то никто не подпустит, стоит ему немного подрасти. Запрут в княжеских покоях или чего доброго сразу отправят в Обитель Скорбящих.
— С какой это стати?!
— Например, объявят сумасшедшей — печально усмехнулась женщина, кивая на битые вазы и раскиданные по полу цветы — ты ведь порой ведешь себя до неприличия строптиво. Решат на своем Совете, что ты представляешь опасность для наследника, и лишат тебя права его воспитывать. А когда ты закатишь им очередной скандал, дав волю своему необузданному гневу, быстро спровадят к сестрам в Обитель. На исцеление.
Иоганна Меркус зло фыркнула и отвернулась к окну, не желая признавать правоту нянюшки. Но ведь если по совести, то, пожалуй, так оно и будет… Это Тиссену их Восточный Эскел не нужен — ему со своим Западным разбираться еще и разбираться — а стервятники из Совета только того и ждут, как бы завладеть ее наследством. И если бы не огромные репарации, наложенные Тиссеном за незаконное использование захваченных когда-то земель, и не потеря Тибалом золотого рудника на севере, Совет в жизни бы не предложил ее в жены молодому соседу!
А так эти ушлые мерзавцы одним махом избавятся и от огромного долга, и от строптивой княжны. Пока еще наследник Восточного Эскела родится и вырастет — за это время Совет все тут подгребет под себя. Договор-то ими составлен весьма хитроумно.
— Ну, и что ты предлагаешь? — расстроенно прикусила губу княжна. Ощущать себя племенной кобылой, которой еще и откупаются от чужих грехов, было обидно и унизительно.
— Договориться с Тиссенами по-хорошему. Будь жив Ульрих, я бы и сама предостерегла тебя от брака с этим бездушным чудовищем, но с Йеном можно попробовать поторговаться о достойных для себя условиях.
— Да, он же на полтора года младше меня, сопляк совсем!
— Так это и хорошо, что он не успел заматереть. Тем легче тебе будет поладить с ним и приручить его лаской. А там глядишь, еще и полюбите друг друга.
— Вот еще! Говорят, он уродлив, как сто демонов! У него и лицо, и все тело покрыто страшными шрамами от ожогов!
— Да, какая тебе разница, если он никогда не снимает личину!!! — вспылила няня, потеряв всякое терпение — ребенок-то ваш все равно будет красивым. Йен, говорят, вылитый дед Марций, а тот, уверяю тебя, был настоящим красавцем.
— Нянюшка! — топнула ногой княжна — Да, этот Йен такое же чудовище, как и его старший брат. Неужели ты не слышала, что он лично пытает людей в подземелье?!
— Мало ли чего люди говорят. Про тебя тоже много сплетен ходит, но разве есть в них хоть капля правды?
На это Иоганне Меркус возразить было нечего. И она снова уставилась в окно. До праздника в честь дня рождения князя Тиссена еще есть время, и время обдумать разговор с ним тоже. Они оба не хотят этого брака, а значит есть надежда, что Йен не станет силой удерживать ее рядом с собой после рождения сыновей. Просто нужно будет потерпеть лет пять и родить ему двух наследников, один из которых позже станет князем Восточного Эскела. А потом она сможет покинуть Минэй и поселиться где-нибудь на побережье теплого Закатного моря.
Говорят, у Тиссенов есть очень красивый замок на Коралловом берегу, окруженный садами и виноградниками — он вполне может подойти для ее свободной, уединенной жизни. Гулять по морскому берегу, слушая шелест набегающих волн, греться на южном солнце и скакать на лошади вдоль прибоя — что может быть лучше? А по вечерам любоваться красивым закатом и наслаждаться ароматом диковинных южных цветов. Но главное — не чувствовать больше себя товаром, которым расплачиваются за чужое благополучие…
Ура…! Я, кажется, нашел древний храм Мереи неподалеку от столицы — по моим прикидкам до него на лошади меньше часа от городских ворот! Правда, этого храма почему-то нет на старинной ведьминской карте, подаренной мне Тамилой. И это странно.
А наткнулся на святилище я совершенно случайно, паря на рассвете в теле карагача по уже заведенной привычке. Просто зацепился взглядом за идеально ровный круг, образованный кронами высоких деревьев. Может и не заметил бы его, но с земли в это утро поднимался туман, а над деревьями даже легкой дымки не было. Ну, не бывает такого чуда в природе, по-любому что-то интересное прячется под их кронами. Не вытерпел и пошел на снижение, решив рассмотреть поближе удивительный природный феномен.
Ого…! Да, здесь под деревьями даже трава более сочная и молодая. А поскольку зрение у карагача отменное, не заметить каменную плиту в этой высокой траве я тоже не мог. Очень знакомую плиту, покрытую знакомым зеленым мхом — сам на такой недавно лежал. Значит, и правда, святилище Мереи. Вот только в этом источнике уже теплилась жизнь, хотя силу в него влить все равно не помешает. Но деревья, окружающие его, были вполне себе живыми, а по зеленеющей на поляне траве вообще не скажешь, что в Западный Эскел пришла осень.
Впрочем, она у нас здесь весьма своеобразная — скорее это похоже на бархатный сезон или на бабье лето, только длиною в пять декад. Сказывается близость моря с его теплыми ветрами и надежная защита неприступных высоких Медных гор. Чем-то тут на южный берег Крыма похоже, хотя все-таки скорее уж ближе к Италии. Там тоже в сентябре по ночам довольно прохладно, а днем еще жара не редкость.
Осмотрелся по сторонам, внимательно запоминая это место, и взлетел, спеша домой, чтобы поскорее порадовать Лукаса и Дианеля. Напоследок сделал круг над святилищем, оценивая расстояния и выбирая кратчайшую дорогу, чтобы добраться сюда потом верхом. Неподалеку здесь есть какая-то деревенька и дорога через нее проходит в сторону столицы. Но местным на глаза лучше не попадаться во избежание слухов. Значит, завтра нам с друзьями придется сделать изрядный крюк, объезжая деревню.
Вот это я удачно сегодня полетал…! Через пару дней состоится офицерский прием в Замке, и мы как раз успеваем повысить уровень магии Клемсу. А если этот фокус у нас получится, значит, потом можно смело браться и за армейских подмастерьев. Единственное — придется подумать, как обвести вокруг пальца Илиуса, чтобы тот ни в коем случае не заподозрил меня и моих людей в пробуждении источника…
Следующий рассвет мы с Лукасом и Дианелем встречаем в святилище. Из охраны с нами только Лем и Стеф — ни к чему привлекать внимание стражников на городских воротах. Ну, выехал отряд головорезов в сторону Ведьминого перевала до рассвета — так это вполне обычное дело для вояк. Их по особому приказу князя в любое время из города выпускают. Лиц в предрассветной темноте не рассмотреть, да и зачем, если все головорезы на одно лицо и к тому же одинаково одеты…?
Отъехав подальше, быстро снимаем заметные красные плащи, позаимствованные у ребят Нейтгарда, и тут же превращаемся в обычных наемников в потертых куртках. Теперь нам предстоит сделать крюк, чтобы выбраться на тракт, ведущий в сторону святилища. Зато никто не свяжет небольшой отряд головорезов и внезапное пробуждение источника.
В святилище все происходит довольно рутинно. Лукас с Дианелем чертят пентаграмму с рунами вокруг алтарного камня, я раскладываю заряженные под завязку кристаллы по замыкающему кругу. Фридус на днях научил меня, как легче всего блокировать в себе магию Огня, так что теперь и с этим проблем нет. Без страха укладываюсь на алтарь, затянутый зеленым мхом, и под заклинания на древнем эльфийском языке, выпускаю из рук поток магии Земли, направляя его в центр источника.
Поскольку он уже пробужден, сегодня мне не грозит магическое истощение. Сила льется из меня мощным, равномерным потоком, но алтарный камень не высасывает ее жадно, а лишь направляет в источник, не давая ей рассеиваться. И даже дрожь земли сегодня не такая сильная, как тогда на севере. Запах магии здесь тоже чуть иной — пахнет не влажной землей и прелыми листьями, но смолистой сосновой хвоей и немного свежескошенной травой. А вот ощущение, словно что-то неуловимо расправляется в моем теле, повторяется один в один, и снова мне хочется почесать все свои шрамы, как после заживления.
Я привычно выкладываюсь, опустошая свой внутренний источник, но дикой усталости нет, меня сегодня даже в сон не потянуло. Посидел немного, привалившись спиной к алтарю, быстро пришел в себя и без труда поднялся на ноги. Нормально… Самочувствие как после хорошей тренировки на мечах или после часового кросса. Надеюсь, чем дальше, тем легче будет мне даваться пробуждение источников. Да, и Лукас с Дианелем выглядят сегодня не сильно уставшими.
— Йен, поторопись — окликает меня Учитель, собирая опустошенные источником кристаллы — Илиус уже наверняка почувствовал выброс силы.
— Да, я сейчас…
Опускаюсь на колени перед алтарем, раскладываю на мху подарки, принесенные для богини Мереи. Кроме традиционных даров природы в виде фруктов, ягод и колосьев, сегодня мы ей преподносим еще и очень красивый пояс, затейливо сотканный минэйскими мастерицами из ярких разноцветных нитей. Ни одна женщина не устоит перед такой красотой. И конечно же первым с алтаря исчезает именно пояс.
— Спасибо, богиня, что приняла наши подношения — склоняю я голову — и что позволила пробудить источник рядом с нашей столицей. Жители княжества, а особенно крестьяне, не забудут твоей доброты… У меня к тебе просьба: позволь нам повторно инициировать здесь мага Земли по имени Клемс. Этот трудолюбивый юноша достоин усиления твоего дара.
— Позволяю — слышу я в своей голове довольный женский голос — приводи его сегодня на закате. А сейчас поторопись, сюда едет сильный маг Земли.
— Это видимо наш Главный Жрец Илиус… — киваю я — архимаг из Ордена Земли, который недавно прислан к нам Понтификом. Благодарю за предупреждение, Мерея! До вечера…
Надо же, как быстро этот ласковый гад сориентировался… хотя чему удивляться? Выброс родной стихии для него, как путеводная нить. Надеюсь, Мерея воздаст ему по заслугам, а нам действительно лучше убираться отсюда…
— …Как дела? — спрашиваю я Харта, спешившись во дворе Замке — меня никто не искал?
— Нет, князь. Как вы и предполагали, Главный Жрец сорвался куда-то, едва рассвело. Но в Замок посыльного он не присылал, так что никто даже не знает, что вас не было в городе. Не столкнулись с ним по дороге?
— Мы сделали порядочный крюк вдоль реки, чтобы не пересечься с ним, так что нет. Харт, пусть все ребята остаются на своих постах около ворот, и как только Жрец вернется в город, сразу же сообщат. А мы пока позавтракаем и делами займемся.
Лукас с Дианелем после завтрака уходят отсыпаться, а я иду порадовать Фридуса и Клемса. Кто-то у нас сегодня поднимется на новую ступень магии…
…Храмовники возвращаются в город только через три часа. По словам моих парней, Илиус едва держался в седле и кулем свалился с лошади во дворе Храма. Если бы его тушку не подхватили вовремя слуги, разбил бы он себе голову о каменные плиты, и не стало бы у нас в Минэе такого замечательного Главного Жреца. Похоже, Илиус по жадности хватил лишней силы из источника, а может, это богиня его проучила, чтобы архимаг больше не охотился за дармовщиной. Подарков-то принести для Мереи у Жреца наверняка ума не хватило, только хапать горазд.
Выждав для приличия с полчаса, я в сопровождении Фридриха направляюсь проведать Илиуса. С озабоченной миной врываюсь в Дом при Храме, и требую немедленно провести меня к архимагу. Отказать князю его подчиненные не посмели, памятуя о моей взрывной магии. Да, и поздно скрывать состояние Илиуса, если уже полгорода видело, что с нашим Главным Жрецом что-то странное приключилось. Слухи-то уже поползли.
— Ваше Преосвященство, на вас напали?! Кто посмел?!
От моих громких воплей бледное лицо Илиуса перекосило, и он со стоном схватился за голову. Судя по внешнему виду, не сладко архимагу сейчас — лежит в постели, обложенный подушками, на лбу компресс из мокрого полотенца, рядом на столике стоит батарея склянок с разными зельями. А как он хотел?! Вон, бедный магистр Косталис два дня отлеживался после того, как мы первый источник Мереи пробудили. Такой резкий приток силы далеко не каждому магу во благо.
— Князь, умоляю: чуть потише… — скривился от боли архимаг — никто на меня не нападал.
— Но наш придворный маг почувствовал мощный выброс силы рядом со столицей! Мы все решили, что это вы со своими жрецами от кого-то защищались. Представьте себе наше беспокойство, когда из городской стражи мне доложили, что утром вы покинули Минэй без вооруженной охраны. Разве так можно?! Я уже собирался отправить отряд головорезов на ваши поиски.
— Не стоило беспокоиться, князь. Это всего лишь пробудился источник в древнем святилище богини Земли — нехотя сознался Жрец, понимая, что Фридус все равно доберется до истины.
— Вот как… — сильно «удивился» я и состроил озабоченную физиономию — Дядюшка, сейчас же отправь сообщение Понтифику: мы должны узнать, чем это грозит княжеству! Пусть с Острова срочно направляют к нам магистра Косталиса из Ордена Земли, для него я сделаю исключение и разрешу пребывание в Минэе.
— Успокойтесь, князь! Никого к нам не нужно направлять — занервничал Илиус и даже привстал на локте — мы с жрецами прекрасно справимся своими силами!
Видимо сама мысль, что его удачливый соперник «зачерпнет» силы еще и из минэйского нового источника, приводила Жреца в негодование. Я «нехотя» согласился.
— Как скажете, Ваше Преосвященство, вам конечно, виднее. Тогда распорядитесь сами, каким должно быть послание Понтифику, оставляю это целиком на ваше усмотрение.
Злорадно полюбовавшись еще немного на зеленую морду Илиуса и взяв с него обещание, что он побережет себя, и не станет сегодня лично проводить вечернюю службу в Храме, мы с Фридрихом наконец-то откланялись. Дядюшка уже еле сдерживал улыбку.
— Йен, наверное, нужно уведомить мессира Вергелиуса?
— Обязательно. И не забудь упомянуть, что Илиус всячески отговаривал меня самому писать Понтифику. А я, как послушный сын Церкви, вынужден был его послушаться.
— Тонко плетешь, племянник — усмехнулся Фридрих.
— Ну, так с кем поведешься…
…Воспрявший духом Михаэль Трагорен менял свою жизнь решительно и бесповоротно. За считанные дни продал свой огромный дом в столице, без лишнего шума выплатил нехилый штраф в казну, присужденный за преступление жены и дочери, и не откладывая, приступил к сборам. Пока не наступило время штормов, Трагорен решил добираться на север по морю. Что в принципе было разумно, поскольку он вез с собой свою малолетнюю дочь и несколько слуг, а постоялые дворы на северном тракте были пока еще только в проекте.
Оказалось к тому же, что у бывшего Главы Гильдий есть свое собственное двухмачтовое торговое судно, причем размером не меньше тех, что я конфисковал у барона Кродена. Те были уже загружены под завязку разными товарами для нужд армии, и стояли в порту, готовые к отплытию. Так что на север в этот раз у нас отправится целая флотилия из трех торговых кораблей. Надеюсь, Трагорен подскажет маршалу Алистеру, как их использовать с наилучшей пользой для княжества.
Я со своей стороны написал обстоятельное письмо Эмельде Долеман с просьбой помочь устроится Трагоренам на месте. Пусть Михаэль с дочерью поживут первое время в замке у баронессы, девочке точно пойдет на пользу строгая дисциплина, принятая в этой достойной семье. Ну, а к лету, надеюсь, Трагорен уже отстроит особняк в нашей северной столице рядом с резиденцией губернатора. Средств у него на это явно хватит.
Возможно, Михаэлю Трагорену сейчас трудно пока понять мою жестокость по отношению к Одилии. Но придет время, и он скажет мне спасибо за то, что я помешал превратиться его старшей дочери в такое же жадное до власти и денег чудовище, как ее мать. У Гризельды хватило наглости и после суда требовать от мужа заступиться за нее и спасти от отправки в Обитель. А вот Одилия только тихо плакала и находилась в подавленном состоянии.
Трагорен нашел в себе силы попрощаться с дочерью. И подал на мое имя официальное прошение с просьбой разрешить ему сделать вклад в Обитель, где она будет содержаться следующие пять лет. Прошение я его удовлетворил, конечно. Но по поводу небольшого размера вклада остался непреклонен: не фига дочку больше баловать, пусть поработает на благо Обители. Глядишь — осознает свою вину и оценит, наконец, сколько сделал для нее отец. А еще узнает цену тому, что с детства доставалось ей без малейших усилий. Жалко глупую девчонку, но они-то с ее матерью нас жалеть не собирались.
Мое предложение назначить Трагорена представителем Совета Гильдий при губернаторе северной провинции, гильдейские восприняли с большим энтузиазмом. Должность, конечно, на первый взгляд скромная, но перспективы она открывает широкие. Понятно, что многое на севере Гильдиям сейчас придется отстраивать с нуля: начиная с добротных складов в порту и заканчивая постоялыми дворами вдоль всего северного тракта; с таможенных постов на границе и до удобных стоянок для купеческих обозов. Но зато потом, когда торговля через северные ворота княжества наладится, все их усилия окупятся с лихвой. А уж считать деньги гильдейские умеют, как никто другой…
«Приезжай скорее!». В записке, принесенной Эльзой с рынка, было всего два слова, но Бренну словно водой окатили с головы до ног, и сердце сжала тревога за Марту. Но беды, прислушавшись к своему ведьминскому чутью, ведьма не почувствовала. Ладно… значит с сестрицей ничего страшного пока не произошло. И то хорошо.
Но что у нее могло случиться…? И почему она назначила встречу не в городе, а попросила Бренну приехать к ней в деревню? Может, помощь какая нужна…? Завтра ведь полнолуние — никак ведьмочка редкое зелье задумала сварить? Вот же неугомонная девчонка…! Да, что с прирожденной травницы возьмешь — у нее только одни лекарства на уме. И ее любимые горшки…
Бренна достала из шкафа пузырек с безобидной настойкой, капнула несколько капель в стаканчик с водой. Выпила и прикрыла глаза, поднеся к сердцу зажатую в руке записку. Выровняла дыхание и постаралась настроиться на Марту, чтобы почувствовать настроение, в котором ведьмочка это писала. Чужие эмоции начали постепенно всплывать в голове, как проступают причудливые силуэты деревьев в утреннем тумане.
Страха в них нет… скорее волнение… даже какая-то заполошная радость, вперемешку с тревожным ожиданием… она что-то нашла… очень важное для нее, и для Бренны, видимо тоже. Но больше с такого короткого послания считать невозможно. Слишком уж быстро Марта писала записку, в спешке путаясь мыслями и перескакивая с одного на другое. Но запечатать ее воском с легким ведьминским заговором сестрица не забыла. И стоило Бренне выпустить записку из рук, как слова осыпались темной пылью с клочка бумаги. Девочка осторожна — это хорошо.
Что ж, надо собираться в дорогу… Йена в ближайшие дни все равно не будет — у него армейский прием в Замке, а потом он на охоту со своими генералами уедет. Ну, а к его возвращению она уже вернется домой. Да, и не надо ей сейчас по городу разгуливать — слишком много военных и магов в столице собралось. Что те, что другие, женское «нет» воспринимают болезненно, привяжутся — не отстанут.
Бренна достала из сундука скромное дорожное платье, в котором она приехала в Минэй, и разношенные удобные башмаки. Нанесла на лицо грим, приглушая яркую внешность, и довольно подмигнула своему отражению в зеркале — обычной горожанке. Потом накинула на плечи теплую шаль, спрятала на поясе потертый кошель с деньгами и подхватив небольшую корзинку, где лежал подарок для Марты, запечатала дверь своей спальни хитрым заговором от воров, наложив его поверх обычного замка. Спустившись вниз, окликнула служанку:
— Эльза, детка, мне нужно срочно уехать на пару дней. Дальняя родственница приболела, поеду навещу бедную старушку.
— А я только что пирог со сливами испекла… — расстроилась служанка.
— Ну, так заверни мне с собой половину. А вторую забери домой.
— Что вы госпожа, как можно…! — потупилась девушка. А у самой в глазах светится такая радость от хозяйкиной щедрости.
— Забери, я сказала. Побалуешь детишек. И курицу, что сегодня с рынка принесла, тоже забери, а к моему возвращению свежую на базаре купишь.
Дав последние наставления довольной служанке, Бренна вышла через черный ход в свой небольшой садик, и миновав его, выскользнула в неприметную калитку. Никто бы сейчас не узнал в ней известную ирутскую куртизанку. Скорее уж приняли бы за обычную служанку из дома зажиточных горожан. Ну, вот… теперь осталось добраться до площади, где обычно собираются извозчики, и нанять подходящую повозку, чтобы добраться до Бочагов…
— …. А здесь мило, понимаю, почему ты в город не торопишься переселяться!
Бренна крепко обняла смущенную Марту и придирчиво оглядела старый, но еще крепкий дом. Хмыкнула на ухоженный двор и пышно цветущий у калитки куст. Травница, она и есть травница… Разве у кого другого будут расти осенью летние цветы? Ведьма строго шикнула на назойливых ос, круживших над ее головой, и выпустила в них чуток силы, давая понять, что она нахалкам не по зубам. Наглых ос, как ветром сдуло. Вот то-то же, сторожа нашлись!
— А у меня для тебя подарок, сестрица! Ты же еще не передумала экзамен в Гильдии сдавать?
Бренна протянула Марте толстый лекарский учебник, который случайно увидела в одной книжной лавке. Был он изрядно потрепан, но стоил все равно немало, только травнице об этом знать не нужно, пусть думает, что за медяк куплен. Сама Бренна лечить животных и людей тоже умела, и зелье сварить при случае могла, но особой тяги к этому ремеслу не испытывала. Не её это — раны зашивать и ребятишек от соплей лечить.
— Может, и не почерпнешь из него ничего нового, но хотя бы будешь знать, по каким книгам учатся здесь гильдейские лекари.
— Да, это не помешает. И если что, я смогу на экзамене сослаться на этот лечебник. Спасибо тебе огромное! — Марта уже готова была засунуть любопытный нос в книгу, но Бренна тут же захлопнула ее.
— Потом посмотришь. Лучше скажи мне, что за спешка была?
— В дом пойдем, не на улице же нам разговаривать…
Ведьмочка показала глазами на соседский забор, из-за которого торчала любопытная женская голова, и ласково подтолкнула дорогую гостью к крыльцу, переходя на шепот.
— Так-то Ханна неплохая женщина, но любопытна до невозможности! Ей скоро рожать, тяжелого ничего делать нельзя, вот и слоняется целый день по двору. Я уже прятаться от нее начала, одно спасение — ос моих она боится, как огня!
Они посмеялись над назойливой соседкой и уселись за большой стол в кухне, накрытый вышитой льняной скатертью. Все здесь было опрятно и сияло чистотой — хозяйкой Марта была отменной. И посуда, которую ведьмочка выставила на стол, была необыкновенной — такой красоты Бренна раньше на базарах не встречала.
— Ух, какая посуда! Да, ты, сестренка, талантлива не только в лекарском деле — искренне похвалила ведьма зардевшуюся Марту, рассматривая разрисованные чашки и тарелки.
— Ох, Бренна, если бы ты знала, как я с ней намучилась… Печь для обжига оказалась никуда негодной, от старости внутри трещинами пошла и начала жар пропускать. Пришлось все исправлять. Благо видела, как отец с братьями это делают, и подходящая огнеупорная глина неподалеку нашлась. Вот тут деньги твои и пригодились, чтобы заплатить за работу мужикам! Без их помощи я сама ничего бы не смогла.
— Ну, вот, а ты еще отказывалась их брать! — рассмеялась гостья — Нет, правда, очень красиво, такую посуду и перед князем не стыдно выставить.
— Скажешь, тоже… Но скоро она будет еще лучше, поверь. Это я просто сейчас руку набиваю и стараюсь понять, что в Минэе лучше всего станет продаваться. Только соседки мои гребут все подряд, чего не покажи, и я немного растерялась.
— Еще бы…! Наверное, за медяшки все им отдаешь?
— А как еще спрос узнаешь? В Фессе были одни цены, а здесь в Минэе совсем другие…
— Да, ты, сестрица, по миру пойдешь, если будешь этих нахалок слушать! Все, больше никакой дармовщины! Скажешь, что тебе поступил заказ из столицы, и пока ты его не выполнишь, ничего продавать не будешь. А что в Минэе пойдет, я тебе и без них скажу.
Следующие полчаса Бренна придирчиво рассматривала посуду, подсказывая Марте, где ручки поинтереснее сделать, где форму кувшина и чашек подправить, чтобы поизящнее и побогаче смотрелось, а где и рисунок нужно изменить. Простенькие полевые цветы милы, конечно, но посуда зажиточного горожанина должна кричать о его богатстве. Поэтому там скорее яркие розы уместны и вычурные листья южных растений, о которых уроженка фесского села понятия не имеет. Зато кому, как не ирутской куртизанке о вкусах богачей знать? Вот ведьмочка и записывала все аккуратно в тетрадь, стараясь не пропустить ни слова за старшей подругой, которая явно понимала, о чем говорит.
Наконец, Бренна откинулась на спинку высокого стула и закончила свои замечания еще одним ценным советом.
— Торговка из тебя никакая, Марта, это уже понятно. Так что помощник тебе хороший нужен, да побойчее. И как соберешься в город, дай мне заранее знать: с утра приду на рынок, встану у твоего товара и начну его громко расхваливать. Сделаем вид, что я покупаю у тебя много посуды для своего дома, другие увидят — тоже потянутся. А потом уже и сами поймут, что такой красоты им в Минэе ни у кого больше не найти.
— А в Ируте?
— Ну, если честно, то там, конечно, и поинтереснее посуда встречается, туда же со всего Риона самое лучшее везут. А какую тонкую посуду эльфы делают…! — Бренна мечтательно закатила глаза — Вилкой заденешь, а она как дорогое стекло звенит. Но там говорят, совсем другая, особенная глина нужна, из которой посуда белоснежной и тонкой получается. И узоры у эльфов тончайшие, иногда даже золотом нарисованные. Стоит, правда, их посуда, как будто целиком из золота сделана — далеко не каждому аристократу по карману.
Ведьма отпила вкусный травяной чай из яркой чашки и отломила кусочек пирога. Не спеша прожевала и только потом строго посмотрела на подругу.
— Так ты зачем звала меня, сестрица? Что за срочность такая, что подождать нельзя было?
— Бренна… — Марта отставила чашку в сторону и, вздохнув, прикусила губу — ты сейчас не поверишь, но я нашла в лесу святилище богини Мереи.
— Что?!!!
— Ты не ослышалась — кивнула ведьмочка — но самое главное, источник под святилищем недавно пробужден, сила в нем так и кипит…
Парадный зал нашего родового Замка выглядел сегодня великолепно! София со слугами потратили несколько дней, чтобы добиться такой праздничной торжественности. Поскольку сегодня прием устраивался исключительно для военных людей и присутствия дам на нем не предполагалось, я просил Софию воздержаться от всяких цветочных гирлянд, лент и прочих женских излишеств, чтобы не скатиться в балаганную яркость. Максимум — сплетенные из ветвей кипариса венки — ими здесь награждают победителей. А главное украшение зала — приведенные в порядок боевые знамена и штандарты, а также парадные воинские доспехи Тиссенов, принесенные слугами из арсенала.
— Достойно получилось… — произносит Фридрих, оглядываясь, и мне остается только согласиться с ним.
— Матушка, у меня нет слов! — развожу я руками и обнимаю довольную княгиню.
Наш родовой источник день ото дня становился все мощнее, и древние артефакты, напитываясь его силой, позволяли Замку восстанавливаться самостоятельно. Поначалу это было не очень заметно, но с какого-то момента грубоватая кладка стен и потемневшие от времени потолочные балки, начали светлеть. Магические светильники прибавили в яркости, а витражные стекла, прежде тусклые и поблекшие от времени, вдруг наполнились свежими красками и очистились от многолетней пыли. Даже зевы двух огромных мраморных каминов посветлели, избавившись от толстого слоя старой копоти.
Слуги, трудившиеся не покладая рук последнюю декаду, смущенно улыбаются, слушая заслуженную похвалу в свой адрес. Кстати, уже больше половины замковых слуг и стражников принесла клятву на крови нашему роду, что не может не радовать. Казалось бы: почему Альбрехт не сделал этого раньше — при его-то маниакальной подозрительности? А здесь все просто. Это лишний расход магии. И денег.
Привязывая людей кровью к своему роду, ты получаешь не только их безусловную личную преданность, но еще и особую ответственность за них. Это по сути такой своеобразный феодальный социальный пакет, заставляющий принявшего клятву мага, заботиться о людях до самой их смерти. А Альберту нужны были такие «нахлебники»? С вассальной клятвой оно как-то поспокойнее. И намного дешевле. Состарился? Заболел? Пошел вон! И хорошо еще, если жалованье выплатят в полном объеме.
К тому же, далеко не все слуги сами готовы дать клятву, намертво привязывающую их к хозяину. Особенно к такому, как покойный Тиссен с его дурным характером. Тут уже никаких денег не захочешь — живым бы остаться… А большинство людей хотят просто спокойной и мирной жизни, и желательно без лишних обязательств. Но сейчас ситуация в княжестве изменилась, поэтому и люди воспряли духом — появилась надежда на нормальное будущее. И хотя слухи обо мне в последнее время ходят самые фантастические, клятву многие приносят, и увольняться никто из наших слуг больше не спешит.
…Утром мы еще раз с Фридрихом и Софией уточнили список военных представленных для награждения. А до этого долго размышляли, стоит ли нам плодить новых землевладельцев? Или лучше оставить эти земли под княжеской рукой, направив туда своих управляющих? Решили, что все же стоит наградить военных титулами и землями. Но крупных баронств, как раньше при «отце», у нас больше не будет. Потому что постепенно начнет меняться структура армии и вертикаль власти в княжестве.
Вслед за севером мы постепенно разделим наше княжество на военные округа и назначим губернаторов во всех остальных землях. Одновременно там же начнем размещать военные гарнизоны, которым частично придадим и полицейские функции. Этим небольшим пока «губернским» городкам предстоит со временем превратиться в настоящие центры местной власти с жестким подчинением Минэю. Вот через них и будем управлять княжеством, а не как по старинке — через баронов и графьев. Баронская вольница закончится — даже сбор налогов станет централизованным. А бароны займутся тем, чем и должны были изначально — служить в армии. Правда, с графскими семьями история немного другая — это не служилое дворянство, а потомственная аристократия, ведущая свои родословные от княжеских семей Риона. Ну, так их и наберется теперь меньше десятка, включая моего любимого дядюшку.
Сражение, устроенное Тиссеном и Меркусом у речки Червонной, стало как бы местным аналогом средневековой битвы у Креси. По потерям среди аристократии и дворянства в нашем княжестве масштаб вполне себе сопоставим. И у этого есть как свои минусы, так и свои плюсы. С одной стороны — наша армия лишилась опытных командиров, и теперь я четко понимал, что в недавнем противостоянии победить восточников в настоящем бою мы не смогли бы.
Но с другой — молодых командиров и новобранцев будет гораздо легче обучить по тем стандартам, которые я собираюсь ввести. Их свежие головы еще не забиты всякой хренью и старыми догмами, поэтому сознание в принципе открыто и для новых знаний, и для новых порядков в армии. Пришло время обогатить воинскую науку Риона идеями из собственного мира, ведь эту сторону жизни я знаю, пожалуй, лучше всего.
Сначала я изложил свои идею Фридриху и Фарту Нейтгарду. Собрал их вечером у себя в кабинете за рюмкой чая и огорошил намечаемыми преобразованиями в армии. Капитан сразу воспринял мою идею на ура и горячо ее одобрил. Дядюшка был более осторожен и попросил время на обдумывание. Ну, спасибо, хоть сходу не отверг. Отправил обоих думать над количеством военных округов в княжестве и перечне городков, где лучше расположить армейские штабы и гарнизоны. Хотелось бы для начала вообще понимать, сколько легионов нам нужно держать наготове в мирное время.
Проанализировав состояние отцовской армии, я сделал для себя важные выводы. Баронов от обязательного содержания военных дружин мы освободим, поскольку на боеспособности армии это сказывается не лучшим образом. Сейчас наша армия представляла собой по сути плохо обученное феодальное ополчение. А армия все-таки должна быть профессиональной и пополняться ополченцами только в случае войны. Еще одна головная боль — отсутствие единой системы обучения солдат, а также унификации вооружения и обмундирования.
И прежде всего, я наведу порядок в структуре армии — до этого момента любая воинская часть представляла собой образование, в котором было намешано «всякой твари по паре». Пора ввести разделение армии по родам войск, чтобы пехота стала пехотой, а кавалерия — кавалерией. Тупых, равнодушных и безынициативных офицеров придется убирать сразу, не взирая ни на какие заслуги рода. С армией надо говорить на ее языке, чтобы тебя понимали собственные солдаты. Глядишь — остальные офицеры сделают выводы и тоже подтянутся.
А вот когда мы закончим реорганизацию, тогда начнется у нас настоящее перевооружение, и создание армии нового образца. Сейчас по оружию здесь было техническое превосходство длинного лука над закованными в доспехи рыцарями с арбалетом — и скорострельность у него больше, и радиус поражения. Собственно поэтому маги и стараются в первую очередь выкосить лучников противника, а лишь потом в атаку идут копейщики и рыцарская конница.
Но Альбрехт Тиссен возомнил же себя военным гением! В результате и лучников не уберег, и большую часть своих баронов положил. Зато как наверное красиво сверкали на солнце их позолоченные доспехи! Понты — это ведь намного важнее человеческих жизней, а тем более лошадиных. Хотя, конечно, и магия свою роль тогда сыграла — каменный голем восточников нанес завершающий удар по нашим рыцарям.
Так вот возвращаясь к длинным лукам — стрелы легко пронзают доспехи рыцаря, которые покрыты металлическими пластинами лишь частично. Еще лучше они выбивают лошадей под рыцарями, превращая всадников в неповоротливых пеших мечников. Хоть доспехи и защищают от удара меча, но далеко не каждый барон может позволить себе голубую сталь. Это скорее редкость, переходящая в разряд семейной реликвии.
Поэтому наша первоочередная задача — усовершенствовать рыцарские кольчуги. Причем настолько, чтобы эффективно противостоять стрелам, выпущенным из лука и максимально сохранить при этом подвижность мечника в ближнем бою. А вообще, нам нужно двигаться вперед благодаря более совершенным видам вооружения и тактике, демонстрируя врагу новую для Риона военную концепцию «огневой магической мощи».
Пример Клемса ясно нам показал, что мы в состоянии повысить уровень наших армейских подмастерий и магов. Пусть парень пока и отлеживается после своего утреннего «апгрейда» в святилище Мереи, но факт уже на лицо: Клемс теперь маг. А остальные его коллеги смогут повторить это только после принесения мне клятвы на крови. И дело даже не в том, что я не собираюсь готовить кадры для чужих армий, с которыми нам же потом придется сражаться. Нет! Наш следующий враг — это однозначно темные. Просто приняв клятву от мага я могу быть уверен, что никто не предаст и не ударит в спину в бою.
Что ж… сегодня на приеме и посмотрим, что у нас за новая смена магов растет. Как раз начнем с тех, у кого стихия Земли, и кто в ближайшее время отправится на Север с маршалом Алистером…
На утренний доклад глава Инквизиции явился точно в назначенное время, добавляя вчерашние новости к утренним. Смысла разделять их не было — большинство донесений относились к Минэю, и все они связаны между собой. Чтобы правильно оценить события, происходящие в Западном Эскеле, стоило дождаться этих утренних донесений, сейчас общая картина стала более или менее понятной.
— Ваше Высокопреосвященство, у меня сегодня для вас много новостей, но не все из них хорошие…
— А разве у тебя, Вергелиус, бывают вообще хорошие новости? — поморщился Понтифик — Выкладывай, добей уже без жалости несчастного старика…!
«Несчастного старика»?! Это что-то новенькое… Раньше Аполлинариус не позволял себе так расклеиться. Видно совсем уж прижало капризного старца, если он начал ныть, вместо того, чтобы запустить в стену очередным кубком или чашкой.
— Вчера вы легли рано, и я взял на себя смелость вас не беспокоить, посчитав, что новости из Минэя вполне терпят до утра. Сегодня к ним добавились свежие, что позволяет даже лучше оценить ситуацию.
Не давая Понтифику вставить очередное ехидное словцо, мессир бодро продолжил:
— Итак, сначала вчерашний день: утром пробудился очередной источник с магией Земли в окрестностях Минэя. В Ордене выброс силы почувствовали, но он не был таким ярким, как в первый раз. В результате Касталис провел успешные инициации послушников, несколько подмастерьев повысили свой уровень, став мастерами. Один из мастеров Ордена Земли — Троус — этим утром показал уровень грандмастера.
— И Касталис, конечно же, снова клянется, что он совершенно ни при чем? — зло усмехнулся Понтифик — тебе не кажется, что это уже переходит все границы?!
— В этот раз причин не верить ему нет, магистр свой уровень не увеличил. Думаю, дело еще в том, что Касталис ужесточил требования к обучению в своем Ордене. Мне доносят, что его маги теперь не пропускают ни одной службы в базилике и ни одной тренировки, причем не из-за боязни наказания, а исключительно по собственному желанию. Перспектива быстро стать сильным магом, вдохновляет, знаете ли…
Вергелиус помолчал, обдумывая сказанное и осторожно добавил:
— Такая же ситуация в Ордене Огня и в Ордене Воздуха — у магов там происходит какой-то взрывной прирост силы! Еще одно нововведение во всех трех Орденах — во время вечерней службы маги теперь опустошают внутренние источники, сливая силу в источник.
— Что за глупость, так неразумно тратить драгоценную магию?! — возмутился Понтифик — Кто придумал такую чушь? Или они нашли какой-нибудь древний свиток?
— Это мне установить пока не удалось — пожал плечами Вергелиус — но говорят, что метод действительно способствует повышению личного уровня силы. С одной стороны — это даже играет нам на руку, поскольку служит на благо укреплению армии, а с другой…
Договаривать фразу не было смысла, Понтифик и так прекрасно понял, что Инквизитор имел в виду: в центральный Храм из базилик трех Орденов по-прежнему перетекают крохи магии, источник под резиденцией Понтифика так и не прибавил мощи. Инквизиции от пробуждения новых источников тоже ничего не перепало — ни один из паладинов уровня не повысил.
Впрочем, такая же безрадостная обстановка была и в Ордене Воды, где маги уже начали тихо роптать, считая виноватым в такой несправедливости своего престарелого магистра Кеониса. Логики в подобных обвинениях не было, но кто-то упорно продолжал распускать нелепые слухи, разрушающие авторитет давнего соратника Аполлинариуса. В этом Ордене явно назревал бунт, и только Единый знал, чем все может закончится. Хотя понятно чем — кто-то из молодых магов, повысив уровень до магистра, нагло бросит вызов Кеонису.
Понтифик откинулся на спинку кресла и недовольно нахмурился. Вергелиус не упустил случая отправить шпильку в адрес еще одного его ставленника.
— Вечером пришло еще несколько донесений из Минэя. Если коротко, то грандмастер Илиус, почувствовав пробуждение источника, помчался к нему и без вашего разрешения попытался повысить свой уровень магии. Видимо пожадничал и теперь отлеживается, приходя в себя. При этом Илиус еще и запретил Йену Тиссену сообщать нам о новом источнике.
— Что?! Проклятый интриган, никому верить нельзя!
Вергелиус опустил глаза, чтобы скрыть в них злорадство, и скромно заметил:
— Позволю себе напомнить, что этот грандмастер был исключительно вашим выбором. Я предлагал вам другую кандидатуру. Но хвала Единому, там есть кому за ним присмотреть. Например, о запрете Илиуса мне сообщил Фридрих Тиссен. Еще одному осведомителю из городской стражи удалось узнать, что в тот день на рассвете город покидал лишь небольшой отряд головорезов для смены дозорных на дороге, ведущей на Ведьмин перевал. Так что, похоже, вы, как всегда, оказались правы: маги-отступники находятся не в Минэе. А Йен Тиссен не имеет никакого отношения к последнему пробуждению источника, как и его придворный маг Фридус — они несколько дней вообще не покидали столицу, поскольку в Замке шла подготовка к сегодняшнему приему военных.
— Что за прием? — насторожился Понтифик.
— Ничего особенного. Видимо мальчишка решил наладить связи с армией.
— Щенок не наигрался в солдатиков? — ухмыльнулся Понтифик — Или уже мнит себя великим полководцем после победы над Меркусами?! Ладно, …пусть Фридрих не спускает глаз со своего шустрого племянника! Укрепление армии Тиссенов нам конечно на руку, но я хочу знать о его планах подробнее. Я, так понимаю, это еще не все неприятные новости? — старец впился в инквизитора проницательным взглядом — Самое плохое ты, как всегда, припас напоследок?
— Вы правы… — «горестно» вздохнул Глава Инквизиции — есть новость, сулящая нам гораздо больше бед, чем пробуждение источников и самовольная инициация магов отступниками.
— Да, что уж может быть хуже?!!
— Кракен видимо подыхает. Уже три декады, как его никто не видел. А до этого он вдруг стал очень медлительным. Словно сонным. И ваш друг магистр Кеонис ничего не может сделать, ведь кракена создавал еще прежний магистр Ордена Воды — ашев отступник Лимс. Так что боюсь, скоро все побережье Микении и Ирут останутся совершенно беззащитными перед пиратами Свободных островов. Вопрос только в том, когда они догадаются, что защиты от них больше нет…
…Пока ведьмочки шли по лесу к святилищу, Бренна вся извелась от нетерпения. То Марта какую-нибудь редкое растение в стороне увидит, то возьмется корешок маленьким совком выкапывать, то начнет кусок коры ножиком срезать. А уж если увидит на кусте запоздалые ягоды, ни за что мимо не пройдет..
— Сестра, мы так и до ночи с тобой не доберемся!
— Не ругайся, Бренна. Осень ведь на дворе, скоро многие растения уснут до весны, и что — за каждой мелочью в лавку травника бегать? Да, и идти осталось всего ничего — я веду тебя к святилищу самой короткой тропинкой.
— А, по-моему, здесь и тропинки никакой нет…! — фыркнула старшая ведьма, перешагивая через корни деревьев и обходя стороной большие муравьиные кучи.
Но ворчала Бренна скорее для вида, чтобы Марта совсем уж не забыла, зачем они в лес пришли. А сама невольно улыбалась, чувствуя, как наливается природной силой ее тело, и как жадно тянется оно к еще невидимому, но уже ощущаемому источнику святилища Мереи. Как же ей не хватало этого в городе…! Она уже стала забывать, как это здорово — затеряться в лесу, и забыв обо всем, слиться с ним, стать его частью.
Пока Марта отвлеклась в очередной раз, Бренна шагнула к старой березе и прижалась лбом к ее белоснежному стволу. Закрыла глаза и замерла, прислушиваясь к шелесту листвы и потокам силы внутри дерева. «Осень… — шептало ей дерево — скоро придет время сбросить листву и погрузиться в покой до весны… А весной ты приходи ко мне, ведьма, я щедро поделюсь с тобой живительным соком…». «Приду — пообещала Бренна дереву — а пока засыпай. Да, будет твой зимний сон безмятежен».
Ведьма погладила белый ствол и отстранилась от дерева. И тут же почувствовала, как ее буквально потянуло в ту сторону, куда они направлялись.
— Марта, не отставай! — крикнула Бренна и быстрым шагом пошла вперед…
…Ровные стволы деревьев, за которыми виднелась не по осеннему зеленая поляна, словно выросли перед ними — ведьма могла поклясться, что еще мгновенье назад их здесь не было. Так странно… но ноги уже сами несли молодых ведьмочек к алтарному камню, покрытому густым зеленым мхом.
— Приветствуем тебя, матушка Мерея…! Благослови дочерей своих и даруй нам защиту от злых чар… — слова, услышанные в далеком детстве от бабки, полились из Бренны, словно они никогда и не забывались — да, пусть не иссякнет твой божественный дар, да, пребудет он с нами до последнего нашего дыхания. Пошли, матушка, здоровья близким нашим, нам и потомству нашему…
Бренна вдруг запнулась, вспомнив, что потомства им с Мартой теперь уже не увидеть никогда. Но подруга не растерялась и, закончив выкладывать принесенные дары, вовремя подхватила ее слова.
— Да, не оскудеет твоя доброта, да не оставит нас удача в делах наших, да не иссякнет дар твой, что лечит людей и зверей во славу твою, Матушка Мерея.
Идущая от алтаря сила кружила голову не хуже хмеля. Казалось еще немного — и взлетишь, как птица или лист, подхваченный ветром. Обостренное ведьминское чутье позволяло сейчас увидеть в округе каждого зверя и птицу. Почувствовать себя частью этого древнего мира и слиться с природой так, как возможно только в полнолуние.
Опьяненные силой молодые ведьмочки, не заметили, как из-за деревьев вышла еще одна ведьма и встала за их спинами. Услышав ее недовольный голос, они вскочили на ноги и выставили вперед ладони, приготовившись защищаться от сильной сестры.
— Вы что здесь делаете, мерзавки темные?! Никак святилище богини решили осквернить?!
— С чего бы нам это делать? — выступила вперед Бренна, заслоняя собой испуганную Марту — У нас и в мыслях не было матушке Мерее вредить. Посмотри, мы дары ей принесли. Какие из нас злодейки? Моя сестра и на темную-то совсем не похожа! Ей бы травы собирать, да горшки лепить. Неужели не понятно, что мы сами от темных в Минэе прячемся?!
— Молчи, вертихвостка ирутская! Знаю я, как ты вьешься вокруг нашего молодого князя.
— И что с того?! Он сам меня выбрал и сам пришел ко мне в Ируте. Значит, Карифе была нужна наша встреча, и не тебе меня судить, старшая сестра!
— Не смей даже имя ее священное марать своим ядовитым языком! — полыхнула взглядом старая ведьма и воздух вокруг нее задрожал от едва сдерживаемой силы — И я тебе не сестра, служанка ашева! Если навредите князю Йену, я вас обеих из-под земли достану, мерзавки! Прокляну самым страшным проклятием, чтобы души ваши покоя не знали. Будете у меня до скончания времен бродить призраками по горным вершинам!
Марта поняла, что, если она сейчас не вмешается, то эти две ведьмы сцепятся так, что одна из них точно пострадает. И это точно будет Бренна. С такой старой ведьмой им не тягаться, хоть и не выглядела та старухой. Молодая ведьмочка собралась с духом и поднырнула под руку сестры. Вышла вперед и широко развела руки в стороны подставляя беззащитное сердце под возможный удар.
— Хватит! Уймитесь обе. А ты, старшая сестра, сейчас не права. Мы обе с Бренной беглянки. И прячемся в Минэе от Ордена Молчащих. Ты злишься на нас за то, что мы приняли силу Аша, но разве у нас был выбор? Разве мы виноваты, что нас когда-то поймали Темные Лорды? Думаешь, нас кто-то спросил, когда вырывал нам языки?! Да, мы учились в школе темным наукам, но чтобы выжить и вернуть себе возможность говорить. А много девочек там погибло, так и не пройдя инициацию. Что же ты не нашла нас раньше Лордов? Почему не спасла от Ордена?
Старая ведьма, не ожидавшая такой отповеди от юной ведьмочки, растерянно отступила на шаг и скривилась, как от сердечной боли. Будто Марта нанесла удар в самое ее уязвимое место. А ведьмочка уже не могла остановиться, выплескивая обиду, скопившуюся за долгое время.
— А я ведь тоже вспомнила тебя… Это ты стояла на ярмарке и смотрела, как Валдис метал в меня ножи, разве нет? Что ж ты тогда не выкрала меня у Лордов и не увела за собой?!
— Потому что на тебе был ошейник подчинения, напитанный силой Аша. Дурочка, ты бы и пару улиц не прошла, как он придушил бы тебя!
— Знаю. Так ты сняла бы его, мудрая сестра!
— Это не в моих силах… — опустила голову ведьма — И найти всех юных не инициированных ведьмочек в Фессе мне тоже не по силам.
— Тогда и не смей упрекать нас. Почему ты не прокляла своим страшным проклятьем гадину Эвету, высасывающую жизнь из слабых ведьмочек? И почему они с Верховной до сих пор живы, если мудрая Карифа дала тебе такую огромную силу?! Молчишь? Вот и молчи дальше. Мы все выживали среди темных, как могли. И каждая из нас мечтала сбежать. Но помощи нам там ждать было неоткуда.
Марта взяла Бренну за руку и потянула за собой.
— Пойдем, сестрица. Пусть старшая и дальше поливает нас грязью, а мы с тобой снова и снова будем приходить в это святилище Мереи и приносить ей свои скромные дары. Я все равно верю, что когда-нибудь наступит время, и добрая богиня Мерея простит нас за наше отступничество. Потому что не было в том нашей вины, а настоящая мать всегда прощает своих заблудших детей.
— Такое не прощается!
— Не тебе судить нас, старшая сестра, и не тебе решать за богиню. Я не чувствую за собой такой вины, которой нельзя было бы простить, иначе матушка Мерея давно лишила бы меня своего светлого дара целительства.
— А как же ты тогда темную инициацию прошла, дурочка малахольная?! — зло усмехнулась ведьма.
— Очень просто. Я подарила истерзанной жертве удар милосердия, о котором та молила. Эвета визжала, но ничего сделать не смогла — душа этой жертвы ушла на перерождение.
— А как же тебя не наказал темный Повелитель, которому вы все клянетесь в верности?
— Ты не поверишь сестра, но Аш… он не злой, и не добрый. Этот демон даже в чем-то справедливый. Просто ему нет до нас дела и абсолютно все равно, откуда черпать силу для своего восстановления. Повелитель просто хочет покинуть наш мир и вернуться туда, откуда его призвал когда-то Проклятый. А всю темную мерзость здесь творят люди и маги, желая угодить Ашу и получить долгую жизнь, которую он дарует взамен на свою силу.
— Это тебе сам Аш что ли сказал?! — рассмеялась ведьма.
— Нет. Но я это знаю… Прощай, старшая сестра, и пусть матушка Мерея дарует тебе свое благословение. Живи с миром, хоть ты нас и не считаешь за сестер. Пойдем Бренна.
И темные ведьмы ушли. Молча, не оборачиваясь и не ускоряя шаг. Словно были уверены в том, что дикая ведьма не ударит им в спину. Тамира долго глядела им вслед, пока они не пропали за деревьями. Потом опустилась на землю перед священным камнем и уже хотела смахнуть с него непрошенные дары, но рука ее удивленно зависла в воздухе. Прямо на ее глазах часть даров, разложенных темными ведьмами по красивым плошкам, бесшумно исчезла. А чуть погодя и остальные растаяли в воздухе.
— Вот как… — прошептала пораженная ведьма и виновато склонила голову перед алтарем — прости матушка Мерея, что была так груба в твоем святилище. Видно для меня закрыт ваш с Карифой замысел. Но за девчонками этими я теперь присмотрю, чтобы глупостей каких не натворили. Сдается мне, что у младшей ведьмочки есть еще дар Видящей…
— …Воины, верные сыны Западного Эскела… — я выступил вперед и добавил магии в голос для придания ему громкости. Обвел торжественным взглядом Парадный зал нашего Замка, полный крепких мужчин самых разных возрастов, но с одинаково суровыми, загорелыми лицами, на которых застыло почтительное внимание — один из моих предков произнес великие слова: «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет!». Следуя этому древнему завету, мы с вами заставили врага убраться с наших исконных земель и вернули их в состав княжества.
Зал одобрительно загудел, услышав цитату из старого советского фильма. Ну, да… если гильдейские и судейские чины обожают длинные пышные речи, то военные предпочитали короткие емкие фразы, подходящие для боевого клича или для девиза на фамильном гербе — это я понял еще во время пребывания в военном лагере.
Ха…! Да, таких классных цитат и девизов у меня в запасе полно! Мой бывший командир слыл большим поклонником выдающихся полководцев: ходили даже слухи, что у него есть толстая тетрадь, куда он записывал их крылатые выражения. Так что ими наш майор сыпал налево и направо, и у всех нас эти фразы тоже от зубов отскакивали — поскольку любил он поспрашивать своих бойцов, что сказала известная личность по тому или иному поводу. А стены комнаты досуга в нашей казарме были увешаны портретами не Ленина, как раньше, а полководцев. Или их мудрыми изречениями. Понятно, что портреты Бисмарка, Наполеона и Цезаря в российской казарме не повесишь, но плакаты с их цитатами — легко.
Кстати, дословное цитирование великих потом и на гражданке сослужило мне добрую службу, добавляя уважения коллег и повышая мой авторитет образованного человека с неоконченным высшим. Здесь же, в Рионе, я с этими мудрыми изречениями вообще вне конкуренции, а главное — спокойно могу их приписывать, кому сам посчитаю нужным: хоть Оттону, хоть Юлию, хоть своим древним предкам — Тиссенам. Что ж, самое время толкнуть прочувствованную речь, чтобы закрепить успех и продолжить торжественное мероприятие на высокой ноте.
— Поданные Восточного Эскела, древняя мудрость гласит, что есть время разбрасывать камни, и есть время собирать их. Есть время войны, и есть время мира — цитирую я царя Соломона, правда, в несколько вольном пересказе — Наконец, это время пришло, и теперь мы видим, что все жертвы и все испытания, выпавшие на долю княжества, были не зря. Мы победили! Так было угодно Отцу Небесному и древним богам Риона. Пришло время воздать почести погибшим и наградить тех, кто, проявив отвагу и мужество в бою, дожил до нашей победы. Этот подвиг не будет забыт благодарными потомками. А потому отныне Парадный зал Замка я приказываю переименовать в Зал Воинской Славы сынов Западного Эскела и учредить здесь мемориал павших в битвах эскельцев.
Одобрительный гул сменил глухой звук ударов сотен кулаков в грудь, затянутую мундиром — признание того, что военным моя идея зашла на ура. Конечно, среди присутствующих здесь, я знаю пока далеко не всех, но уже многих. Почти месяц, проведенный в военном лагере, а потом и на северной границе, не прошел зря. Походная армейская жизнь, а тем более война, сближает людей лучше всяких пиров и попоек. И со многими головорезами теперь я знаком лично, включая командира их полка — майора Дэкура. Этот седой вояка произвел на меня огромное впечатление. Теперь, по крайней мере, мне понятно, почему в рядах головорезов царит такая железная дисциплина. Этот прославленный полк под его командованием — настоящая кузница кадров для нашей будущей армии.
— …Чтобы время не стерло имена героев из людской памяти — продолжил я — на стенах Зала будут высечены гербы родов нашего княжества, чьи сыны пали, защищая его, и установлены памятные плиты с названием воинских частей, погибших в последней битве, чтобы потомки не забывали этих героев. Славное имя каждого павшего на поле боя займет здесь достойное место, чтобы все мы помнили, какой ценой оплачено наше будущее процветание. Я в силу юного возраста не участвовал в памятном сражении, и пока к моему стыду не знаю всех имен павших героев, но с вашей помощью, господа, надеюсь восстановить и увековечить их. А по сему жду от командиров списки для уточнения этих имен, ибо никто не знает лучше вас своих подчиненных.
Я дал военным осознать величие озвученной мною идеи и уверенно продолжил.
— Ну, а дальше нам предстоит восстановить боеспособность нашей армии. Чтобы никому в голову больше не пришло, что можно безнаказанно топтать грязными сапогами нашу землю и хозяйничать в нашем доме. Нам не нужно чужого, мы — жители Западного Эскела, свято чтим древний Договор, скрепленный нашей клятвой богам. Но и своей родной земли мы не отдадим врагу ни пяди. Отныне границы наши будут укреплены так, что у наглых любителей поживиться чужой землей, не останется ни единого шанса. И северные, и южные границы княжества впредь будут на крепком замке!
Под одобрительный рев военных, слуги вносят в зал подносы, заставленные кубками и наполняют их вином. Дождавшись, пока у каждого из гостей в руке появится кубок, я салютую своим, поднимая его вверх.
— Слава павшим героям! И вечная им память!
— Слава…! Память! — мужские голоса громко и слаженно повторяют за мной тост, их слова отражаются эхом от древних стен зала.
Глаза у многих воинов блестят, на суровых лицах читаются с трудом сдерживаемые эмоции. Наверное, многие из них в этот момент вспоминают своих погибших боевых друзей. А у меня зреет понимание, что с военными людьми впервые кто-то из князей говорит по-человечески. Ну, почему покойный Альбрехт Тиссен с таким пренебрежением относился к армейским?! Неужели совсем не ценил их или хотя бы не боялся заговора в их среде — ведь исподтишка вполне реально убить даже самого сильного мага. Правда, где гарантия того, что следующий Тиссен — наследник Ульрих, не отомстит потом заговорщикам за смерть отца и не окажется еще худшим сатрапом? Скорее уж и Альбрехту, и Ульриху стоило опасаться сговора баронов с Понтификом и с восточниками в пользу того же Фридриха.
Покойный князь из-за своей природной жадности, а заодно и по причине опустевшей из-за войны казны, упорно не желал одаривать милостями воинское сословие и награждать землями отличившихся в битве баронов. А ведь эти люди своими жизнями жертвовали ради возвращения наших баронств и золотого рудника. Придется теперь мне исправлять все его промахи и выполнять обещание, данное военным на нашем первом совещании.
Поднимаю руку, снова привлекая внимание присутствующих.
— Я обещал вам, что все отличившиеся в этой войне будут награждены. И готов сдержать свое обещание. Сейчас будут оглашены указы, согласно которым дворяне, проявившие исключительное мужество в бою, получат в награду земли, баронские титулы и повышение по службе. Несколько офицеров среднего ранга получат титул баронета и новый армейский чин. Простые солдаты, отличившиеся в бою, будут щедро вознаграждены деньгами. Семьи погибших героев тоже не будут забыты — даю вам в этом свое княжеское слово. А теперь приступим к награждению.
Сама церемония была обставлена торжественно. На возвышении, к которому по очереди подходили награжденные, стояла вся наша княжеская семья, Фридус, маршал Алистер и майор Дэкур. А также глава казначейства Деранг и глава княжеской канцелярии Фолдер — благообразный старичок, занявший свой пост еще при деде Йена, и обладавший такой феноменальной памятью, что даже покойный Альбрехт не счел нужным искать ему замену. Хотя всех остальных чиновников своего отца он сменил буквально в течение полугода.
Именно в ведении Фолдера находилось издание и регистрация всех княжеских указов Западного Эскела. И сейчас перед ним на столе были разложены грамоты о присвоении дворянских титулов и новых воинских званий. Те княжеские указы, что даровали титул барона и право на владение землей, помимо моей подписи были дополнительно заверены магической печатью, ритуал закрепления которой был обязанностью придворного мага.
Для начала перед военными были зачитаны несколько моих указов месячной давности: о введении высшего воинского звания маршал в армии Западного Эскела, о присвоении этого звания барону Алистеру, а также о назначении маршала военным губернатором Северного приграничного округа. Еще первый маршал нашего княжества получил грамоту на владение землями баронства, ранее носящего название Аберкон. Отныне же это баронство станет называться Алистер.
Награда была щедрой — по площади новые земли превышали прежние владения барона раза в полтора, если не больше. Плюс замок в отличном состоянии, плюс две каменоломни, много леса и хорошие дороги, ведущие в порт и к двум нашим пограничным крепостям. Правда, нынешние земли барона при этом отходили казне, но маршал согласился на такой обмен не раздумывая. Да, кто бы отказался на его месте?! И теперь вся семья Алистеров готовилась к переезду на новое место жительства.
Но на этом территориальные пертурбации не закончились. Земли Алистеров, находящиеся на расстоянии дневного перехода от столицы и отошедшее в казну, отныне становились собственностью Фридриха Тиссена — т. е. приобретали статус графства. Дядюшка скромно пытался отказаться, но я-то видел, как у него загорелись глаза…! Прежние земельные угодья Алистеров хоть и не были огромными, но зато хозяйство там было отлично налажено.
Что выиграло княжество от такого мудреного обмена? Очень многое. Дядюшкины земли мы сначала объединили с обширными землями барона Кродена, а потом по-новому разделили их на три небольших баронства. И вот уже этими землями я наградил трех отличившихся дворян, даровав им баронские титулы. Таким образом, наш Северный военный округ был окончательно сформирован, и практически все земли вдоль северного побережья теперь принадлежали нескольким баронам из высшего командного состава. Обязанным лично мне своим возвышением и нынешним материальным благополучием.
А я в свою очередь мог теперь быть спокоен, что уж эти военные господа точно сумеют наладить защиту земель в случае нападения пиратов. Ведь каждый из них обязательно предложит поселиться в баронстве своим бывшим подчиненным, из числа безземельных крестьян. Потому что опираться военному человеку привычнее на проверенных в бою людей, от которых ты хорошо знаешь, чего ждать. Я бы на их месте поступил именно так.
По такому же принципу мы собирались в ближайшее время сформировать еще и Южный приграничный округ, но там сначала нужно было решить вопрос с территориями, у которых уже был хозяин. А пока из земель, принадлежащих казне, нам удалось там «выкроить» всего пару полноценных баронств, так что еще два новоиспеченных барона получили владения на нашей южной границе. В общей сложности княжество наше обзавелось сегодня пятью новыми баронами, а также семью баронетами, которых землями я пока не одарил, но зато эти воины теперь принадлежат к дворянскому сословию и получили почетное право вести в бой отряды и полки под своими собственными штандартами, что считается очень и очень престижным по местным меркам. Это как бы говорит о том, что у данного командира есть право на свою личную гвардию.
После всех торжеств с награждениями, Фридрих на правах старшего из Тиссенов пригласил гостей в обеденный зал, где к тому времени уже были накрыты столы. И армейский праздник продолжился застольем. Настроение у всех было приподнятое, голоса звучали все громче, а военные вели себя все раскованнее. Обходя столы, я приветствовал знакомых офицеров, интересовался их делами, выслушивал горячее одобрение тому, что Тиссены занялись наконец, укреплением армии. Идею с военными округами и гарнизонами все единодушно поддерживали, хотя до конца, наверное еще и не понимали, во что она выльется. Но хуже той неразберихи, что была в армии при Альбрехте, уже не будет, и подобного бардака никто больше не хотел…
Совместное застолье не стало завершением этого знаменательного дня. Вечером нам еще предстоял ритуал поминания павших героев — совершенно новый и необычный для этого мира. Когда с наступлением темноты я пригласил всех военных пройти со мной к городским воротам, на многих лицах отразилось недоумение, но возражать, естественно, мне никто не стал, ибо военные — народ вообще дисциплинированный, а авторитет мой в армии сейчас на высоте. И то ли еще будет…
Зрелище для армейских я приготовил и впрямь незабываемое, в Рионе никто еще такого не видел — и Лукас, и Фридус, это в один голос подтвердили! Самое смешное, что храмовникам даже придраться будет не к чему — ни в одном из языческих культов древних богов такого ритуала просто нет, поскольку он возможен только на стыке сразу четырех природных стихий и задействованных в нем магов с разной школой.
Мы выдвинулись из Замка ровной колонной, направляясь по одной из центральных улиц в сторону моста, по которому проходит дорога к Ведьмину перевалу. И после которого река Нея широко разливается, позже впадая в морской залив. Возглавляет нашу колонну отряд головорезов с факелами — всадники в красных плащах двигаются по четверо в ряд. Далее идем мы с дядюшкой, в окружении охраны, следом высшие чины нашей армии, за ними следует остальной офицерский состав. Замыкают колонну еще два отряда головорезов с факелами. Так что наше торжественное шествие с полным основанием можно назвать факельным. Моим подданным для сплочения, поднятия боевого духа и авторитета армии, явно не хватает подобных мероприятий, а особенно военных парадов.
В вечерней тишине уснувшего города, сотни подкованных копыт и армейских сапог грохочут по булыжной мостовой, отражаясь эхом от стен домов. Разбуженные горожане распахивают окна, дивясь невиданному зрелищу, многие накинув верхнюю одежду, выбегают из дверей, и следуют за нашей колонной. Человеческое любопытство неистребимо, к тому же еще днем по городу пронесся слух, что на берегу Неи что-то интересное затевается — не зря же там установили шатер, а из пригорода возами доставляют ветви кипарисов.
Так что к тому моменту, как мы выходим за городские ворота, наше шествие сопровождает уже огромная толпа горожан. Быстро смекнув, что основное действие развернется сейчас на берегу вдоль реки, куда патруль головорезов не пропускает никого кроме военных, народ тут же наперегонки рванул к мосту, чтобы занять лучшие места и не пропустить предстоящее зрелище.
А для него все уже подготовлено — в шатре лежат сотни небольших круглых венков, сплетенных из ветвей кипариса. В центре каждого венка закреплена короткая свеча. По моей команде военные разбирают венки и выстраиваются двумя шеренгами по берегу Неи.
— Так получилось — начинаю я свою речь, и магия подхватывая ее, доносит мои слова до народа, собравшегося на мосту — что мы с вами только сегодня собрались, чтобы воздать почести нашим доблестным героям, павшим в кровавой битве у реки Червонной. Хотя она произошла еще летом. Но в этом нет нашего пренебрежения к павшим, или нашей вины. Нет, просто мы в то время готовились уже к следующей битве, которая должна была стать решающей — принести нам победу или смерть.
В воцарившейся тишине слышно, как на берег с тихим шелестом набегают волны, неся с собой покой и умиротворение.
— И мы победили! Но победили еще и потому, что за нашими спинами незримо стояли наши павшие боевые товарищи, вдохновляя всех на победу. Мы не могли предать их доверие. Один великий воин древности сказал: «Уступленные земли можно снова занять, но потеря людей невозвратима». Да, это так. Но еще важнее, чтобы потеря не была бессмысленной, чтобы каждый совершенный подвиг и каждая смерть в бою стали вкладом в общую победу.
Одобрительный гул проносится по шеренгам военных, на мосту взволнованные люди взрываются одобрительными криками. Во многих семьях кто-то погиб в той кровавой битве, всем есть, кого сейчас вспомнить…
— Отныне день, в который произошла битва у Червонной, станет в нашем княжестве Днем Памяти, в который мы будем вспоминать и чествовать всех, кто отдал свою жизнь за свободу нашей Родины от врагов. Слава павшим героям! И вечная им память!
— Слава… Память… — подхватывают мои слова военные, ударяя кулаками в грудь. Их голоса разносятся над рекой и слова повторяются горожанами.
Я первым опускаю свой венок в воду, и свеча, повинуясь магии, вспыхивает на нем. Моему примеру следуют все остальные. Еще немного магии Огня — и вот уже пламя сотен свечей отражается в спокойных водах Неи, и оттого кажется, что их там уже не сотни, а тысячи и тысячи. Потоком воздуха я направляю венки на середину реки, чтобы потом, собрав их в длинную вереницу, отправить в сторону залива. Привлеченные ярким светом, над венками собираются и кружатся в полете тысячи ночных мотыльков и мошек.
— Как будто души наших погибших товарищей пришли проститься с нами… — говорит маршал Алистер, и все застывают, обдумывая услышанное. Кому-то из горожан на мосту эта мысль видимо тоже приходит в голову.
— Смотрите, души павших воинов! — раздается детский крик, и его подхватывают взрослые.
Зрелище и впрямь завораживающее… Даже я, затеявший этот торжественный ритуал, не до конца представлял себе, что это может так потрясающе выглядеть. Что уж говорить о моих не избалованных яркими шоу подданных.
— Вечная память и вечная слава героям… — тихо повторяю я, провожая глазами светящуюся ленту венков.
Мы стоим на берегу до тех пор, пока эта завораживающая вереница не скрывается вдали. Моя магия уже не дотягивается так далеко, и свечи начинают постепенно гаснуть на ветру. Светящиеся мотыльки тоже улетают, как будто растворяясь в ночном воздухе, и отсюда с берега кажется, что это души павших снова возносятся на небо. Незабываемая ночь…
На следующий день весь город взбудоражен слухами о вечернем мероприятии на реке. Взбудоражен до такой степени, что даже Главный жрец Илиус встал утром с постели и решил сам провести службу в Храме, куда пришли участники вчерашнего приема в Замке. Надо ведь показать народу, что наши военные тоже верные сыны Церкви Единого. Так что все внутреннее пространство Храма заполнено сегодня людьми в мундирах, хотя конечно, и гражданских лиц здесь тоже хватает. Особенно лиц дамского пола. Что ни говори, а статные военные пользуются успехом у женщин в любом из миров.
Так что, похоже, я один сейчас скучаю на этой поминальной службе. Все остальные чем-то заняты и довольны. Военные — тем, что авторитет армии неуклонно растет, и повышенным женским вниманием. Дамы — тем, что можно безнаказанно пофлиртовать с мужественными парнями в мундирах и заодно выгулять свои новые наряды. Княгиня София привычно радуется моему сыновнему послушанию и очередному проявлению уважения к Церкви — в Храм на службу меня теперь редко когда затащишь. Фридрих же… а вот, пожалуй, не знаю, чему именно радуется этот хитрец. И радуется ли он вообще. Или только умело изображает блаженную святость на своем лице, а мечтами уже в постели какой-нибудь красотки — от них у дядюшки отбоя нет…
После службы Илиус аккуратно придерживая меня за локоть, просит немного задержаться. Ему явно донесли про загадочное вчерашнее мероприятие, и теперь любопытство борется в Жреце с тревогой: а вдруг я недоброе против Церкви замыслил — например вернуть в Минэй язычество? Ну, да… самое время об этом обеспокоиться. Особенно после того, как сам он на днях к алтарю богини Мереи припал и магии из ее источника от души хлебнул!
— Ваше Сиятельство — ласково начинает Илиус — не расскажите мне, что это за необычный магический ритуал вы проводили вчера ночью на реке?
— Магический?! — изумляюсь я, набрасывая привычную маску недалекого отрока — Что вы, Ваше Преосвященство! Там магии-то было с гулькин… клюв. Это всего лишь древняя дань памяти погибшим, я о таком в книжке когда-то прочел.
— Какой книжке? — настораживается грандмастер.
— С описанием деяний великих полководцев древности. Я ее в Ордене Огня читал.
— Да…? — недоверчиво смотрит на меня Жрец — И там этот ритуал был описан?
— Ну, не совсем — признаюсь я — кое-что мы с придворным магом и от себя добавили. Сейчас ведь осень, где нам было взять зелень и цветы? Пришлось из хвойных веток венки плести. Но тоже неплохо получилось. Очень жаль, что вы плохо себя вчера чувствовали и не смогли увидеть эту красоту. Придется вам теперь год до следующего Дня Памяти ждать.
Не давая Жрецу открыть рот, я с нездоровым юношеским энтузиазмом, взахлеб начинаю рассказывать Илиусу про Зал Воинской Славы, про награждение доблестных военных, про застолье и про завершающее этот праздник факельное шествие. Он внимательно меня слушает. Я бы даже сказал, чересчур внимательно. А мне что — жалко?! Уж лучше пусть от меня подробности услышит, чем досужие сплетни от своих шпионов, собранные по всему городу. А в том, что его подчиненные занимаются в Минэе шпионажем и доносят обо всем на Остров, я более чем уверен.
— Поминать погибших — это богоугодное дело, князь. Буду с нетерпением ждать следующего Дня Памяти.
Илиус вроде, как окончательно успокоился после моего восторженного рассказа. Ничего крамольного в поминовении павших нет, и в список опасных еретиков меня вносить не за что. Так мы с ним, рука об руку и вышли на площадь, где все было подготовлено к казни Альда Кродена. Баронам здесь не часто отрубают головы, и посмотреть на это чудо, людей собралось предостаточно. На лицах горожан откровенное злорадство, военные более сдержаны. А вот аристократы свое недовольство еле скрывают. Была бы их воля, они бы это «мероприятие» демонстративно проигнорировали, но… «noblesse oblige» — благородное происхождение обязывает. Уклониться от присутствия на казни такого же дворянина, как и они сами, для них совершенно невозможно. Если только прикинуться умирающим!
Казнь собрата, еще вчера сидевшего с ними за одним столом, страшно их возмущает — это мне известно и от Фридриха, и от того же маршала Алистера. Но вот выступить открыто в защиту вора они не рискуют. Потому что на моей стороне теперь армия. Которую Кроден нагло и обворовывал. Так что сидят, как миленькие, в креслах, расставленных на широких ступенях Храма, и, скрепя зубами ждут, когда палач снесет ему голову. И это они еще не знают, что я, сволочь такая злопамятная, специально попросил Ресга, чтобы отрубленная голова преступника покатилась по помосту в их сторону. В назидание, так сказать…
Пока мы со Жрецом рассаживаемся в кресла, со стороны Замка на площадь въезжает телега с закованным в цепи преступником. Стражники прокладывают в толпе дорогу к помосту, на котором установлена плаха, там уже снимают цепи с бывшего барона и под одобрительные крики зевак затаскивают его наверх. Палач заставляет Кродена встать на колени, чтобы он еще раз выслушал свой обвинительный приговор. Чиновник канцелярии зачитывает приговор суда о признании Кродена виновным, потом княжеский указ о лишении его баронского титула и конфискации всего имущества. Отныне его имя, покрытое позором, и имена его детей вычеркнуты из Книги дворянских родов княжества Западный Эскел.
Пора князю толкнуть короткую речь, подводящую итог всему вышесказанному.
— Запомните все! Такова цена за военные преступления. А преступление против армии расценивается именно как военное. Снабжение нашей доблестной армии неприкосновенно. Те, кто позарятся на него, будут казнены, самой позорной смертью, невзирая на титулы, положение и чины. А семьи преступников потеряют свои титулы, земли и все остальное имущество. Такое преступление равносильно измене родине, и ценой ему будут позор, нищета, всеобщее презрение и забвение.
Под одобрительные крики толпы, я возвращаюсь в кресло. Раздается барабанная дробь и Ресг приступает к казни. Кроден не визжит и не просит его пощадить. Он вообще сейчас не похож на себя прежнего: похудел вполовину, а на лице с обвисшими щеками появилось выражение какого-то тупого смирения. Кажется, он даже не слышал, что читал чиновник, и о чем говорил я. У меня закралась мысль, что в тюрьме его напоили чем-то из милости, чтобы он не потерял окончательно человеческое лицо. Покаяния или признания своей вины мы так от него и не дождались. Он просто покорно положил голову на плаху и прикрыл глаза.
Ресг взмахнул топором, смахивающим на секиру, и голова, отделившись от тела, покатилась по помосту в ту сторону, где сидела наша княжеская семья в окружении аристократов и высших военных чинов. Все произошло так обыденно, так просто, что у меня в душе в этот момент ничего даже не дрогнуло. Лишь София крепко сжала мою руку и опустила глаза.
Несколько дам, вскрикнув, упали в обморок, многие господа заслонили лица платками, чтобы не видеть выпученных остекленевших глаз Кродена и его скривившегося рта. Да, уж… Ресг у нас просто виртуоз своего дела! И надо бы лучше, да некуда. Народ на площади ликовал, а вокруг нас царила гнетущая тишина. Что ж, надеюсь, преподанный сегодня урок аристократами хорошо усвоен — неприкосновенных у нас нет. Настало время прощального слова. На дорожку, так сказать, чтобы было о чем подумать на досуге…
— Я даю провинившимся ровно три дня, чтобы явиться в казначейство к господину Дерангу — словно опомнившись, прикладываю руку к сердцу и шутливо склоняю голову в сторону нашего казначея — извините, со вчерашнего дня к уважаемому барону Дерангу! Как видите, я не только караю преступников, но и награждаю достойных. Так вот: если провинившиеся не хотят повторить участь Кродена, они должны сознаться в причиненном нашей армии ущербе и добровольно возместить нанесенные убытки. На четвертый день начнутся аресты. Ибо на каждого из виновных служба казначейских дознавателей уже собрала увесистую папку с бесспорными доказательствами воровства. И не стоит думать, что это пустые угрозы — перед казнью главный интендант Блайзер назвал имена своих сообщников, купив этим для себя позорную, но легкую смерть через повешенье. Тем же, кто будет упорствовать в отрицании своей вины, я даже такой легкой смерти не обещаю. Благодарю за внимание, все свободны!
Для закрепления сказанного, напоследок я посылаю в толпу легкую волну магии, заставляя волосы на головах наэлектризоваться, а у некоторых и встать дыбом. Ага… это я недавно такое новое заклинание освоил с помощью нашего Хранителя. Очень впечатляющий трюк, я вам скажу…!
Не доходя до Замка, нас останавливает пожилой мужчина. Он не из простых горожан — на нем дорогая одежда из ткани, расшитой золотом, но фасон какой-то странноватый — похоже старинный. Я с этим человеком никогда раньше не встречался. Или же встреча с ним не отпечаталась в памяти Йена. Хотя и София, и Фридрих его точно признали. Мужчина понял мое затруднение и поспешил сам мне представиться, отвесив церемонный поклон, такой же старомодный, как и его одежда.
— Барон Аймунд Ривальд, к вашим услугам, князь!
— Мне знакомо имя вашего старинного рода, барон — тут же вспоминаю я — фамилия Ривальд стояла первой под подписью Тиссенов в древнем Договоре.
— Да, это так — вздохнул старик — мой предок был удостоен этой высокой чести. И я, прожив долгую жизнь, жалею сейчас лишь об одном: что не мог лично стоять плечом к плечу с вами, князь, в тот момент, когда решалась судьба нашего княжества, и вам нужна была поддержка.
— Не расстраивайтесь, барон — накрыл я ладонью сморщенную руку Ривальда — ваш род сполна выполнил свой долг перед Тиссенами, вам незачем укорять себя. Но ведь вы хотели о чем-то поговорить со мной?
— Да. Но боюсь, что Вашему Сиятельству не понравится моя просьба, а мне не хотелось бы вызвать ваш гнев.
— Говорите, как есть, дорогой барон. Не могу обещать, что выполню вашу просьбу, но уж сдержать свой гнев точно в моих силах!
Старик помедлил немного, а потом решительно приступил к изложению.
— Возможно вы знаете, князь, что оба моих сына погибли в последнем сражении у Червонной. Вернее, младший погиб там сразу, а старшего еще успели довезти до нашего замка, и он уже скончался от ран в своем родовом гнезде. Перед смертью наследник признался мне, что у него есть сын-бастард, рожденный от простой горожанки, и попросил о нем позаботится. Я знаю, князь, ваше крайне отрицательное отношение к бастардам, и в чем-то даже понимаю его… Но поймите и вы меня: этот мальчик единственный, в ком еще течет кровь Ривальдов! Больше наследников в нашем роду нет…
Это он сейчас о чем?! А… наверное, о моих «братьях». С которыми я имел вчера очередной неприятный разговор. Поддался сдуру на уговоры Фридриха и разрешил им присутствовать на приеме — вроде как они были в свите отца в той битве, и даже принимали в ней участие. Да, и сейчас оба служат в полку головорезов, где по словам майора Дэкура, нареканий по службе не имеют.
Но вот лучше бы я не делал этого, ей богу! Мартин, столкнувшись со мной в зале, тут же начал задирать меня
— …Говорят, ты у нас теперь герой, братец?! За князей уже принялся?
— Так что мне остается, если они зарятся на мое княжество? — усмехаюсь я — А ты никак завидуешь, Мартин?
— Было бы чему! Не велика доблесть добить раненого и пролить княжескую кровь. Но тебе ведь не впервой, да?
Военные вокруг замолкают, прислушиваясь к нашей перепалке. И заинтересованно ждут, чем я отвечу на оскорбление бастарда. Ведь одно дело красивые речи в зале толкать, а другое — поставить на место наглого родственника. И я еще считал Мартина умнее Брюса? Придется ударить паршивца по самому больному…
— Ну, тебе-то, Мартин, беспокоиться не о чем, ведь в тебе княжеской крови нет.
— Отец признал меня! — тут же взъярился задетый за живое «братец».
— Не помню, чтобы он называл тебя сыном. Отец даже не внес твое имя в нашу княжескую родовую книгу. И видимо у него были на то веские причины!
— На что ты намекаешь?!!
Краем глаза вижу, как через толпу к нам устремился Фридрих. Видимо решил вмешаться, миротворец хренов! Ну, уж нет. Если нашелся повод прилюдно унизить этого гаденыша, то этим нужно воспользоваться. София в свое время натерпелась от его скандальной мамочки чуть ли не больше, чем от всех остальных отцовских любовниц вместе взятых. Уж насколько мать Дитриха с Рихардом была стервой, но мамашка Мартина и ее умудрилась «подсидеть». Правда, сама потом долго не продержалась — покойный Альбрехт очень быстро устал от ее скандалов. По словам Терезы, только мать Брюса вела себя в нашем Замке более или менее прилично, и поэтому, видимо, прожила здесь дольше остальных фавориток.
— …А я не намекаю, Мартин. Я открыто говорю: твоя мать была законченной шлюхой! И учитывая, что ты совершенно не похож на Тиссенов, а нашей родовой магии в тебе нет ни капли, то настоящего отца тебе стоит поискать среди конюхов или стражников!
— Ах, ты… — в ярости бастард хватается за меч, но Брюс повисает на его руке и начинает что-то шептать ему на ухо. Ну, хоть у кого-то из этих двоих нашлись мозги…
Тут и Фридрих, наконец, нарисовался. Встал между нами так, что даже непонятно, кого из нас он защищать примчался. Хотя нет, судя по следующим его словам, дядюшка все-таки окончательно определился.
— Хочешь сдохнуть, Мартин? Вперед! Но прежде чем бросить князю вызов, вспомни, что ты не маг, и даже не барон. А простолюдина за это ждет четвертование.
Ух, да я бы и сам лучше не сказал! Обидно рассмеявшись Мартину в лицо, я повернулся спиной к «братьям» и нашел глазами в толпе гостей майора Дэкура. Пора решить судьбу бастардов. И для начала их нужно разделить: Брюс останется служить на Ведьмином перевале, а Мартин в ближайшее время отправится в южную крепость. Причем, фамилию Тиссен он больше носить не сможет. Пусть с этого дня живет под фамилией шалавистой мамашки. Но если он и на южной границе за ум не возьмется, тогда уже и не знаю, что с этим задиристым идиотом делать. Но держать его рядом со столицей смысла нет никакого…
…Отмахнувшись от неприятных воспоминаний, я качаю головой на слова Ривальда.
— Барон, слухи о моем неприязненном отношении к бастардам сильно преувеличены. У нас с братьями личная вражда, и на других людей она не распространяется. Вы хотите признать этого мальчика своим официальным наследником?
— Да, если вы позволите, Ваше Сиятельство.
— Нет причин вам отказать, это ваше право. И я даже приму участие в обряде вхождения вашего внука в славный род Ривальдов — если вы, конечно, пригласите меня.
— О, это… это огромная честь для нас! — голос барона дрогнул, и в его старческих глазах блеснули слезы — Я не мог и мечтать о таком.
— Это мой священный долг, как сюзерена. Давая клятву верности, не только вассал клянется защищать княжество и княжескую семью, но и Тиссены обязаны принимать участие в судьбе своих подданных. Тем более в судьбе семьи погибших героев, чей родовой герб вскоре украсит Зал Воинской Славы. Наши обязательства обоюдны — таков главный смысл клятвы верности между сюзереном и вассалом. Тиссены превыше всего ценят преданность, и мы умеем быть благодарными.
Я вопросительно посмотрел на родственников, ожидая их поддержки. Сейчас нам самое время еще раз показать, что Тиссены выступают единой, сплоченной семьей.
— Поддерживаю тебя, племянник — Фридрих кивнул, выражая свое одобрение моим словам — Барон Ривальд, мы с Йеном будем с нетерпением ждать вашего приглашения. Известите нас, когда определитесь с датой…
Пафосных речей за пару дней я наговорил и наслушался по самое «не хочу». Под конец меня самого начало слегка подташнивать от всех высокопарных слов, и от торжественных мероприятий. Но ведь надо — работа у князей такая, и ничего с этим не поделаешь. Павшие действительно достойны памяти, а выжившие в мясорубке военные, должны убедиться, что пренебрежению и беззаконию, царившим при Альбрехте Тиссене, пришел конец. И люди начинают по-настоящему уважительно относиться к своей армии.
Заключительным мероприятием должно стать важное совещание с армейской верхушкой, но его я решил провести в Охотничьем Замке — подальше от шумного Минэя и любопытных гильдейских ушей. Во-первых, нам с военными не помешает поохотиться и расслабленно пообщаться на природе в чисто мужской компании, а во-вторых, я собираюсь представить армейскому начальству гномов из клана Стальных Сердец. Вот этого нервы членов Совета Гильдии могут и не выдержать. Конечно, они рано или поздно узнают об этом, но чем позже, тем лучше. Чтобы к тому времени коротышки — оружейники уже успели продемонстрировать армейским образцы своей продукции и обозначили на них цены в рамках «госзаказа». Пусть военные сами сравнят качество оружия и цены на него, чтобы потом в Гильдии оружейников не говорили, что я подыгрываю гномам. Что-то мне подсказывает, что это сравнение цен и качества будет далеко не в пользу гильдейских.
А еще пора нам освободить столицу от лишних военных людей. Минэй сейчас просто переполнен демобилизованными солдатами и «беспризорными» наемниками, которые получив в казначействе выходное жалованье, торопятся прокутить его в столичных трактирах, отдыхая и расслабляясь в преддверии новых контрактов. Для горожан, конечно, в радость заработать на этих лихих гуляках — постоялые дворы и кабаки Минэя чуть ли не полугодовую выручку сделали за один только месяц — вот только и уровень правонарушений в столице сейчас зашкаливает! В городе действует запрет на ношение оружия, но разве это остановит парней, накаченных тестостероном, от желания помахать кулаками и выпустить пар? Мордобой среди посетителей трактиров и стычки со стражниками происходят каждый вечер. Городская стража явно не справляется с наплывом такого количества крепких, воинственно настроенных мужчин, и с этим «праздником непослушания» пора завязывать. Погуляли и хватит!
Поэтому мною дана команда ускорить набор рекрутов и формирование новых армейских частей. А в ближайшее время — и отправку их на постоянное место службы. Самые умные из командиров времени зря не теряют: Харт, например, несмотря на плотный график с обилием разных мероприятий, находит все же время прогуляться вечерком по городу в поисках своих бывших сослуживцев. И теперь в моей личной охране уже пятнадцать крепких ребят — наша команда пополнилась Бруком, Зангом и Гюстом. На отборе мы их лично с Хартом погоняли и остались довольны новым пополнением. Но количество личной охраны нужно бы удвоить, чтобы довести отряд Харта хотя бы до тридцати бойцов.
Еще двух наемников, чуть постарше остальных и помассивнее, с удовольствием забрал в замковую охрану капитан Шонгар. Он тоже, пользуясь моментом, пополняет ряды своих подчиненных: от старого состава стражников сейчас хорошо, если четверть осталась. Зато и порядок у нас в Замке теперь о-го-го какой — мышь не проскочит, муха не пролетит! Даже вредному Хранителю придраться не к чему — нынче по смене постов и ночным обходам территории часы можно проверять. В казарме и кордегардии чистота такая, что любо-дорого посмотреть. А всего-то нужно было несколько нерях выгнать, да дневального назначить. Один раз идеальный порядок там навели, теперь его только поддерживают.
Насколько я знаю, майор Нейтгард с майором Дэкуром полюбовно договорились о разделе головорезов методом жеребьевки, нам с маршалом Алистером даже вмешиваться в это не пришлось. Теперь оба майора тоже успешно добирают новобранцев в роты головорезов до нужного им количества. Фарт Нейтгард даже определился с капитанами трех приграничных крепостей — с капитаном Раушем /это тот, который после контузии/ я уже лично знаком, двух других майор обещал представить на совещании перед подписанием приказа о назначениях.
А вот почему капитан городской стражи ушами хлопает, мне непонятно, хотя полномочия на расширение штата у него давно есть. Персона он вообще мутноватая — ставленник Совета Гильдий, и этим все сказано. Городская стража Минэя в нынешнем виде вообще имеет несколько …странную структуру. Я мельком глянул на списочный состав и не смог понять логики — «полицейские околотки» распределены по городу неравномерно, и преобладают в основном в пределах среднего города, где проживают купцы и лавочники. Хотя кварталы столицы имеют более или менее одинаковый размер, а уж по плотности населения явно лидируют те, что расположены за пределами старой крепостной стены.
Ну, и количество стражников во всех «околотках» тоже абсолютно разное, хотя обязанности при этом у всех одни и те же: обход, выявление и пресечение правонарушений, пригляд за злачными местами, надзор за чистотой и освещением в темное время суток. И пожарная безопасность, конечно. Что ж… вернусь в Минэй — будем разбираться с этими странностями. Тем более скоро руины старой стены исчезнут с лица столицы, и ситуация с разграничением кварталов вообще в корне изменится.
…Но все это будет когда нибудь потом, а сейчас вон из города! Туда, где бесконечная дорога ведет к Северному морю, и где седые осенние туманы окутывают скалы, покрытые темными хвойными лесами и кустарником с яркой багряной листвой. Где свежий встречный ветер треплет мои отросшие волосы и развивает конские гривы, наполняя округу перестуком лошадиных копыт. Туда, где река Нея берет свое начало из прозрачного горного озера, и где старинный Охотничий Замок соседствует с шумным величественным водопадом.
Мне кажется, даже Лукас рад, наконец-то, вырваться из своей мастерской за пределы городских стен — что уж говорить о Дианеле, и о моих бравых парнях, больше привыкших к густым лесам и бескрайним просторам. Наверное наш отряд мог бы домчаться до Замка и без остановки, но вот только боюсь, что лошади с этим категорически не согласились бы. А поэтому небольшой привал на полпути мы все-таки устраиваем — на поляне, где есть очень удобный спуск к воде. Пока лошадки отдыхают от бешеной скачки, парни развели костер и подвесили над ним котелок. Вскоре мы, рассевшись на бревнах, уже пьем ароматный чай с легким дымным привкусом. Ляпота…! Еще бы перекусить…
— А где там еда, собранная для нас кухарками в дорогу? — спрашиваю я у Лема.
Тот хлопает себя по лбу и под общий смех несется к нашей поклаже, сложенной в сторонке в общую кучу. Потом беззлобно огрызаясь на подначки парней разворачивает несколько свертков и начинает по-быстрому сооружать бутерброды на весь отряд. Варг тут же берется ему помогать. Я же с усмешкой качаю головой: что-то они у них раз от раза становятся все сложнее и все больше, достигнув уже размера а-ля «порви пасть», а что будет дальше? Трое новичков смотрят со священным ужасом, как парни со смехом пытаются откусить от своих монструозных «башен», но потом и сами включаются в общее веселье. На всю нашу компанию нашлись только два интеллигентных создания, не пытающихся порвать себе рот — Дианель и Шустрик. Ну, так у этих господ и рацион совсем другой — им сыр подавай, да фруктов побольше. Конрад для них даже отдельный сверток велел собрать.
А вообще, моя охрана своей страстью к бутербродам заразила уже и стражников, и всех слуг в Замке. Только называют они их почему-то «башнями». Сам слышал, как недавно в казарме с жаром обсуждали, какой сорт сыра и какой лук в «башне» сочетается лучше всего с вареной свининой — маринованный, жареный или сырой? А сколько там идет споров о правильной последовательности сложения «башен»…! Иногда мне кажется, что я сильно погорячился, познакомив этот мир с таким эпохальным «открытием». Так ведь и до «бигмачных» теперь недалеко, тем более, что майонез у всех тоже зашел на ура.
Эх, научил, блин, народ на свою голову…! А я ведь еще и с шашлыками хотел военных познакомить — даже полсотни шампуров Тагриму заказал. Все-таки какой-то странный из меня прогрессор получается, нет бы чтобы чего полезного для своих людей «изобрести»… Все решено: «изобрету» для армии макароны. А вернее, пасту. Уж больно для походного армейского быта она удобна. Это ведь какое подспорье для солдатского рациона — кинул в котелок с кипящей водой и через несколько минут готов сытный горячий обед. А если перед этим в кипяток кусочки вяленого мяса бросить, а в готовое блюдо добавить сыр? Все вкуснее чем эта их гадкая «перловка», которой меня Олаф в Ордене кормил. И по калориям с ней не сравнить. А если еще и армейскую полевую кухню тут внедрить…
Но начинать нужно, конечно же, с самого простого: с плоской лапши типа гнезд-тальятелле. Как делать трубчатые макароны я пока в упор не помню — наверное, какие-то специальные насадки на мясорубку нужны. А это значит, что и любимый гаджет барышень — попаданок мне тоже придется изобретать. Нет уж, пока подождем, не к спеху.
Лучше стоит над лапшой быстрого приготовления задуматься — насчет нее я точно в курсе, поскольку незадолго до смерти интересовался в нете, как делают «доширак». И насколько помню, вся фишка просто в том, что эта лапша должна быть очень тонкой, и ее нужно сначала обработать паром, а потом обжарить в масле и высушить. Сушка производится нагретым до 80–90 °C воздухом, значит и это не сложно — просто печь еще понадобится. В любом случае, поэкспериментировать стоит. Хотя бы ради диверсантов и разведчиков, действующих на чужой территории. Там ведь готовить некогда, а так «бомж пакет» кипятком залил, и порядок, особенно, если в отряде есть маг или подмастерье, способный нагреть воду без огня.
А вообще странно как-то, что у местных ни макарон, ни пельменей нет, даже о нормальной лапше они не слышали — кидают в мясной бульон какие-то бесформенные кусочки теста и считают это шедевром кулинарии. А я по жизни терпеть не могу эти осклизлые «клецки» — мне бы лапшу удон, или спагетти и прочую пасту. А ведь подходящие для нее твердые сорта пшеницы в Западном Эскеле точно есть — здесь у нас, в жарком климате, самые подходящие природные условия для их выращивания.
Древние китайцы делали макароны безо всякой магии, итальянцы в средние века легко повторили их опыт и довели его до немыслимых высот, а мы что — дурнее их? А потом руки постепенно и до всяких бантиков-фарфалле и ракушек-регате дойдут. Для хранения пасты вполне вощеная бумага подойдет, или даже полотняные мешки сгодятся — так что и с этим проблем нет…
Хейлим не рискнул открыть переход прямо в замке Тар-Некроса, как с некоторых пор стала называться столица бывшего светлого княжества Браор. Прежние Темные Лорды отнеслись бы к его внезапному появлению спокойно, а вот нынешние… кто ж их знает? Поэтому на всякий случай Старейшина вышел из перехода у городской стены посередине Красного тракта, ведущего в Тар-Некрос от самой границы между темными землями. Тракт называли так благодаря крошке, которой посыпана эта дорога — она в больших количествах оставалась после работы кирпичных мастерских Браора.
В город Хейлим вошел беспрепятственно, и каких-то особых изменений в Тар-Некросе поначалу не увидел. Все те же чистые улицы, мощеные отполированным до блеска камнем, те же фонтаны и золоченые статуи, прославляющие Повелителя Аша. И привычные отряды иссохших мертвецов, выполняющих повседневную работу. Настоящее царство камня… Даже цветы, вьющиеся по стенам домов — и те посажены в большие каменные чаши, и оттого Тар-Некрос напоминал Хейлиму огромное древнее кладбище с красивыми домами — склепами и широкими дорогами между ними. Конечно, подземные ярусы столицы дроу Эль-Танмара тоже были из камня, но зато сверху рос живой лес, и дома столицы утопали в зелени. Да и под землей довольно часто встречались светящиеся островки мха, и сновали вполне живые пауки. А здесь…
Зайдя во двор замка, Старейшина был тут же остановлен стражниками — скелетами. Подошедший погонщик попросил иниса подождать в холле, пока он не доложит дамэ Эвете. Хейлим озадаченно покачал головой… До Эль-Танмара, конечно, дошли слухи, что наглая ведьма, пользуясь личным расположением Повелителя Аша, всех в Браоре подмяла под себя, но увидеть это безобразие своими глазами… Мерзкая взбалмошная баба помыкает Темными Лордами — такое полгода назад и присниться никому не могло! Если бы не необходимость объясниться с Лордами и вернуть деньги за расторгнутый Кланом заказ, Старейшина инисов просто развернулся бы сейчас и молча вышел прочь.
Конечно, эти деньги можно было бы вернуть в Тар-Некрос с гонцом, и гораздо раньше. Но как объяснить в послании причину отказа от дальнейшего сотрудничества, если в рядах Совета Старейшин не было единодушия по поводу такого жесткого решения? В Совете жаркие споры продолжались больше декады, и Хейлим даже в какой-то момент готов был уже покинуть родной Клан, не найдя в нем поддержки. Но тут неожиданно из светлых земель вернулись молодые дроу, которые сопровождали Темных Лордов Браора в их неудачном походе в Минэй, и которых в родном клане уже мысленно похоронили. И только рассказ об их злоключениях привел в такое негодование даже самых упертых сторонников Темных Лордов, что смог перевесить чашу весов в пользу Хейлима.
Говорила в основном девчонка-погонщица Кая — она и знала больше Кела по прозвищу «Танцующий с мечами», и была поумнее его. Выжили они после Минэя чудом. Проклятые коротышки наотрез отказались помогать после того, как затея Темных Лордов провалилась. Еле-еле старейшина клана Димли согласился довезти их на своем паровом корабле до побережья Микении, поскольку сами дварфы дальше собрались по торговым делам в Ирут. А там коротышки выбросили измученных качкой дроу и двух ездовых предипалов на пустынном скалистом берегу, обобрав перед этим их до нитки. Третий паук не перенес морского путешествия, и останки его пришлось сбросить в море.
А потом две долгих декады молодым дроу пришлось с огромным трудом и рискуя жизнями, добираться до дома сначала по лесам Микении, а затем по бескрайним полям Фесса, в которых толком и укрыться было негде. Двигались и охотились они только по ночам, днем прятались в оврагах, чтобы никто из местных жителей не увидел ездовых пауков и не отправил по их следам боевых магов. Перебраться через реку Туманную на территорию светлых эльфов не было возможности, поэтому так они и пробирались с пауками вдоль реки, избегая людских поселений…
Молодые дроу вызвали скупую похвалу Совета за то, что сумели выжить в таком тяжелом походе, пересечь светлые земли, вернуться домой, да еще и сохранить двух пауков. Но девчонка — погонщица поразила Хейлима своей смелостью, когда бесстрашно заявила Старейшинам.
— Дружба с Темными Лордами приведет наш народ в пропасть! Что они нам обещали, чтобы мы помогли им завоевать Браор и Суран? И что мы потом получили от них? Где обещанные нам цветущие земли? Почему мы до сих пор так и сидим за Туманной рекой, построив один единственный город? Зато некогда зеленый Браор трудами этих Лордов превращен теперь в выжженную степь, из которой к нам приходят песчаные бури и жаркие ветра, высушивая леса и посевы. И это вы еще не видели границу Сурана с Шимзедом — там вообще песчаные барханы грозят поглотить землю и превратить ее в пустыню! Теперь живые леса остались только в светлых княжествах, но что станет с ними, если Темным Лордам удастся захватить их?! И кто станет следующим после светлых — не мы ли с вами? Народ дроу вымирает, даже пауков — и тех становится все меньше и меньше!
Один из Старейшин попытался заткнуть ее, грозно нахмурив брови.
— Замолчи, глупая девчонка! Не тебе судить о делах Лордов!
— А кому — вам?! — зло рассмеялась юная погонщица — а вы знаете, что Владыка умирает? Темные Лорды закрыли для нас дорогу в Некрополис, и узнать, как себя чувствует Аш, стало невозможно. Все держится Лордами в секрете. Мои слова мог бы подтвердить вождь Хаэл, но он, к сожалению, погиб по вине приближенных Аша, выпустивших на нас в пустыне астральных призраков. И им было плевать, что мы союзники и подданные Аша, они и Лорда Лимса там убили. Вот я вас и спрашиваю: сколько еще Темные Лорды будут водить дроу за нос? Уже даже кланы дварфов отвернулись от нас, ясно дав понять, что с темными больше дел иметь не хотят. Не пора ли и Совету решить, стоит ли нам дальше выступать на стороне Лордов, непонятно за что расплачиваясь жизнями наших воинов?
Дерзкую погонщицу пауков Старейшины из зала Совета, конечно, прогнали. И напоследок строго предупредили, чтобы оба они держали свои языки за зубами. Но гнетущая тишина, наступившая после обвинений девчонки, показала, что Старейшины растеряны. Слишком много странного они узнали за последние дни, и это в корне все меняло…
— …Ах, ты гнусная тупая скотина! — визгливый женский вопль заставил Хейлима очнуться от раздумий и удивленно оглянуться.
По широкому коридору, раскинув короткие кожистые крылья, на него неслось очень странное создание, отдаленно напоминающее детеныша дракона. Размером это чудо было с адскую гончую, но гораздо массивнее, и в довершение всего имело целых две головы, украшенные шипастыми наростами. Подлетев к Хейлиму, чудовище спряталось за него, и со шкодным выражением на обеих мордах выглядывало теперь из-за его ног на разгневанную ведьму Эвету, с чьих рук уже готовы были сорваться темные заклятья. Дамэ почему-то бежала за тварью босиком, хотя холодная осенняя погода к этому совершенно не располагала.
— Ты не Ази Дахак, ты мерзкая бракованная тварь!!! Я лично оторву тебе обе башки, если ты еще раз посмеешь нагадить посреди коридора!
Хейлим усмехнулся, глядя на перекошенное от злобы лицо ведьмы, и незаметно погладил по голове древнее чудовище, сумевшее довести Эвету до такого невменяемого состояния. Похоже, кто-то не смотрел себе под ноги и умудрился вляпался в кучку дерьма. Со стороны к твари бросился перепуганный слуга и закрепил толстую цепь на перемычке, соединяющей между собой два ошейника со стальными шипами.
— Простите дамэ, но этот хитрый гад опять умудрился открыть свою клетку! Мы уже не знаем, что с этим делать.
— Следить за ним нужно постоянно! Следить!!! И пора уже наказывать его.
— Лорд Орвус сказал, якобы в древнем бестиарии написано, что пока это бесполезно, он еще слишком маленький.
— Зато гадит уже, как здоровый бык! Вот пусть Лорд Орвус сам за ним тогда и убирает, если жалеет его. Вчера он мое любимое кресло погрыз, а сегодня придется совсем новые туфли выкинуть. Да, когда уже это прекратится…!
Эвета страдальчески закатила глаза и стряхнула с рук заклинания, тут же впитавшиеся в плиты пола. Проводила глазами слугу, с трудом утащившего за собой упирающуюся двухголовую тварь, чьи когти со скрежетом царапали каменные плиты, и наконец, перевела взгляд на Хейлима. Смерила его с ног до головы и томно улыбнулась.
— Здравствуй, Старейшина! Зачем пожаловал, надеюсь, с хорошими вестями? Пора бы уже выполнить наш заказ, полгода уже прошло.
— Пойдем поговорим, Эвета, мне есть что тебе сказать…
— Йен, мальчик мой, ну разве княжеское это дело — на кухне возиться?! Лук-то мне не жалко, но зачем ты столько хорошего мяса испортил?!
Тереза с негодованием смотрела на то, как я собственноручно мариную мясо для шашлыка, закладывая в два больших котла свинину и баранину, перемежая их слоями лука. Угу… поучи меня еще, женщина, как с мясом обращаться — я на кухне сам, кому хочешь, мастер класс устрою! Просто времени у меня пока нет на полноценную кулинарную революцию, поважнее дел сейчас по горло.
Правда, с моей подачи правильную коптильню в деревне у Брана уже устроили. И чтобы занять деревенских после уборки урожая, я дал им эксклюзивное право на поставку в Замок самых разных копченостей. Некоторые вещи они без меня умели делать — например, свиные окорока горячего копчения — но кое-что и я им подсказал. Холодное копчение мяса и рыбы с предварительным замачиванием в рассоле или в маринаде для них точно стало открытием. Сегодня будем с военными снимать первую пробу с деликатесов, но Тереза со слугами уже успели к ним приобщиться, и были в полном восторге.
Хотя меня в этом деле холодного копчения больше интересует мясо долгого хранения для нужд армии, а то у солдат в зубах уже навязла солонина и жесткое вяленое мясо. Заодно велел Брану в приморских деревнях купить разной рыбы, и попробовать тоже ее закоптить разными способами. Посмотрим, что у них получится…
— Тереза, запомни: мясо — это прерогатива мужчин!
— А женщинам что тогда останется?! — смеется кормилица, уперев руки в пышные бока.
— Женщинам — овощи и тесто. Так что не мешай мне. Сходи лучше проверь все ли комнаты готовы к приезду гостей. Военные по моим прикидкам вот-вот прибудут.
— Чего их проверять-то?! — махнула рукой грозная командирша над всеми служанками, прибывшая в Охотничий Замок, чтобы проследить за подготовкой к приему гостей — девчонки еще вчера все проветрили и свежее белье застелили. А то, что Бран с обозом привез, мы сразу на ледник отправили — и тут она снова завела свою шарманку — Йен, может, все — таки в зале гостей рассадим? Что же господа военные, как простые наемники во дворе-то сядут?!
— Тере-еза…! — закатил я глаза — Военные люди — это тебе не нежные барышни, им этикеты нахрен не сдались. Не мешай нам отдыхать по-мужски!
— По-мужски! — фыркнула кормилица и с умилением взъерошила мои волосы. В глазах ее блеснули слезы, которые она поспешила промокнуть краем своего передника — И когда ты только вырасти успел… Мой Мирт вон еще дитя дитем, а ты уже совсем взрослый — целой армией командуешь.
— Жизнь заставила повзрослеть — вздыхаю я, заливая мясо в котлах белым вином — а армией и без меня кому есть командовать.
Ну, все… теперь моим парням остается только мясо на шампуры нанизать. Жаровни во дворе уже подготовлены, дальше дело техники — главное мясо не пересушить.
С улицы доносится шум — похоже, основной отряд военных прибыл. Надо идти встречать. Со всем остальным Тереза и без меня прекрасно справится.
— Как добрались? — приветствую я Фридуса, маршала Алистера и остальных своих гостей.
— Отлично, князь! — отвечает за всех маршал — с погодой повезло, на небе ни облачка.
— Ну, будем надеяться, что в ближайшие дни дождя тоже не будет, и нашей охоте ничто не помешает.
Военное начальство в это время с большим интересом оглядывается по сторонам: ведь большинство из них никогда не были в Охотничьем Замке Тиссенов, и для них все здесь в новинку. Даже Фридус озирается удивленно — явно не ожидал, что заброшенный покойным Тиссеном Замок так быстро будет приведен в порядок. И это придворный маг помещений еще не видел, в которых теперь расставлена мебель, перевезенная из замка Кроденов. Я и сам не ожидал, что наша охотничья резиденция примет такой обжитой вид.
— Предлагаю всем принять на грудь, заморить червячка и разойтись ненадолго по комнатам, чтобы привести себя в порядок с дороги — вношу я инициативу — сбор за общим столом назначим через два звона.
Шутку про червячка и принятие на грудь многие уже слышали от меня на севере, поэтому встречают ее дружным одобрительным смехом. Предложение выпить и закусить заходит на ура, и вслед за мной все направляются в замок. В холле первого этажа на большом круглом столе уже стоят кувшины с вином и несколько огромных блюд с разнообразной мясной нарезкой. На одном сложена высокая гора из бутербродов — «башен», куда ж теперь без них?
Рядом у окна, на длинной тумбе для гостей приготовлены чаши с теплой водой и полотенца для рук. Все здесь без выкрутасов: салфетки самые простые — льняные, тарелки фаянсовые, из столовых приборов — только вилки, да ножи. Вместо хлеба — теплые пресные лепешки типа грузинского лаваша, которые я, подавая пример гостям, просто рву руками. Потом сам не чинясь, начинаю разливать вино по кубкам. Маршал Алистер берет в руки второй кувшин. Непринужденный стиль общения задаем личным примером с первых минут, весь выпендреж и придворный этикет остался в стенах столицы…
В общей сложности приглашенных на совещание, собралось человек тридцать. С княжеской охраной, армейскими адъютантами и замковыми слугами, нас уже за сотню. Для небольшого Охотничьего Замка практически предел, если только на голове друг у друга не спать. Так что пока не стемнело, солдаты из отряда сопровождения ставят шатры и палатки на поляне за воротами. Там уже заранее заготовлен лапник и даже сложены несколько костровищ, чтобы людям было где погреться вечером у огня. Готовить солдатам не придется — с кухни слуги принесут котлы с горячей пищей, и покормят их раньше начальства. Ямы для временных туалетов — даже и те заранее вырыты в небольшом отдалении от лагеря. Так что урон для леса, окружающего Замок, сведен к минимуму…
— Трусы!!! Презренные трусы, испугавшиеся сопливого мальчишки! Ваш Совет Старейшин — это сборище негодяев и предателей! — Эвета орала так, что стекла дрожали в оконных переплетах бывшего княжеского кабинета.
Ее гневные вопли слышали даже погонщики скелетов во дворе замка, что уж говорить про чуткий слух скального богомола, в теле которого пребывал Валдис. Но в отличие от обычных погонщиков, он слышал намного больше — например, с трудом сдерживаемую ярость в якобы спокойном голосе Хейлима. Спокойствие этого иниса было обманчивым и очень опасным. За обвинение его в трусости головы мог запросто лишиться любой темный.
— Дроу не одну сотню лет были верными союзниками Темных Лордов, но вы вдруг решили, что нас можно использовать, как глупцов, скрывая от нас истинное положение дел. Ценой вашей скрытности и интриг стала гибель тринадцати наших лучших инисов и безвозвратная потеря двенадцати ас-урумов.
— Инисы — наемные убийцы, и вы знали, на что шли! — презрительно выплюнула ведьма, и Валдис представил, как надменно при этом скривилось ее красивое лицо — у ваших кланов в запасе еще сотни таких обученных воинов.
— Нет. Ни мой брат, ни я, ни другие старейшины не знали, что ждет наших воинов. Потому что вы даже не удосужились сказать нам, что этот мальчишка сильный маг.
— Он не был магом! На Острове тиссеновский щенок сгорел на алтаре, и этот жалкий калека не представлял опасности.
— Тогда как он умудрился убить опытного иниса и завладеть его ас-урумом? Молчишь? А почему нам никто не сказал, что на Остров отправилась делегация светлых эльфов? Ты знаешь, что наш второй воин погиб в бою с Советником Дианелем?
— Кто же мог предполагать, что Советник захочет увидеть мальчишку, и именно в этот момент там появятся ваши инисы?! Это простое совпадение!
— Нет, Эвета. Это не совпадение. Лилея тоже знала о пророчестве Молчащих, и именно поэтому Советник отправился на Остров.
Воцарилась тишина. Слышно было только прерывистое дыхание ведьмы, в котором Валдис отчетливо почувствовал страх. А потом раздался ее хриплый вкрадчивый шепот:
— О каком пророчестве речь…?
— Том самом, из-за которого вы охотитесь на мальчишку! — пришло время торжествовать Хейлиму, и он не отказал себе в удовольствии поставить зарвавшуюся стерву на место — И том самом, о котором Темные Лорды не посчитали нужным поставить в известность нас — своих верных союзников. Напомнить тебе, ведьма?
И старейшина инисов прочитал нараспев первые строки предсказания, уже переложенные кем-то в стихотворную форму
— Откуда кланы узнали о пророчестве?! — зло оборвала его тварь в женском обличьи.
— Неважно. Многие уже о нем знают. Думаю, еще и поэтому дворфы отказались давать нам новые ас-урумы. Так что пополнения в элитном отряде инисов больше не будет. А скоро и для всего Риона ваше пророчество перестанет быть тайной. И вот скажи, Эвета: как Совет Старейшин должен относиться к тому, что вы посылали наших лучших воинов на верную смерть? И как сам я должен относиться к тому, что из-за ваших интриг погиб мой брат?
— Мы… мы готовы заплатить в десять раз больше за исполнение этого заказа!
— Ты все привыкла мерить золотом…! — усмехнулся инис — Но здесь оно бесполезно. И ты сама об этом знаешь. Предсказания Ордена Молчащих всегда сбываются, не правда ли? А значит, и молодой Тиссен в любом случае останется жив — по крайней мере, пока это ваше пророчество целиком не сбудется.
— Инисы обязаны выполнить заказ! Иначе Аш вас накажет!
— Мы не твои слуги, ведьма. Не тебе указывать нам, и не тебе решать за Повелителя. Пусть Аш сам нас рассудит и явит свою волю.
Раздался глухой стук, звякнули монеты. Видимо Хейлим бросил на стол мешок с золотом, заканчивая разговор.
— Прощай, Эвета. Надеюсь, никогда тебя больше не увидеть.
— Сволочь…! Что б вас всех ядовитые пауки сожрали в ваших проклятых норах!
Шагов уходящего Старейшины Валдис не услышал — инисы двигаются бесшумно. Только громко хлопнула дверь, а потом раздался дробный перестук женских каблуков, по которому он понял, что Эвета бросилась вдогонку за Хейлимом. Видимо взыграло раненое женское самолюбие, и ведьма решила оставить последнее слово за собой. Ну, ну…
Бывший Темный Лорд отошел от стены и невозмутимо уставился на крыльцо в ожидании продолжения ссоры. Может, повезет наконец, и инис все-таки снесет башку зарвавшейся бабе своим ас-урумом? Это было бы забавно…
Хейлим вышел во двор, огляделся и, найдя взглядом богомола, направился прямо к нему.
— Ты знал про предсказание? — вопросительно уставился инис на Валдиса. Не дождавшись от него никакой реакции, кивнул сам себе — Выходит, знал. Тогда ты заслужил свою участь.
— Схватить его! — разъяренная ведьма, наконец, выскочила во двор и указала стражникам на Хейлима — будет сопротивляться, убейте!
Нашла дураков, хватать злого иниса… Бывший Лорд может, и сам успел бы снести голову бывшему союзнику, но увидев в его руках светящийся ас-урум, предпочел не рисковать — и так жизнь теперь не сахар, еще и конечностей лишиться из-за вздорной стервы? Поэтому Валдис продолжил изображать из себя тупое насекомое, злорадно наблюдая, как во дворе появляются все новые и новые погонщики. Они жались испуганной толпой, стараясь заставить стражников — скелетов окружить Хейлима, но при этом сами всячески избегали приближаться к нему.
— Валдис, что ты стоишь?!! Убей его, я приказываю!
Ведьма начала формировать в руках шар, клубящийся тьмой, но тут в довершение хаоса, воцарившегося во дворе замка, из-за спин погонщиков выпрыгнуло двуглавое чудовище и, гремя обрывками цепи на ошейниках, бросилось к Хелиму. Только к огромному удивлению Валдиса тварь не напала на иниса, а прижалась к его ногам и, топорща короткие кожистые крылья, злобно ощерилась на стражников, показав им свои немаленькие клыки и плюясь струйками огня.
— Осторожно, уроды, голову отверну, если раните тварь! — заверещала ведьма, поспешно гася темное заклинание. Но этими словами она только окончательно запутала погонщиков, те уже совершенно перестали понимать, что от них хочет дамэ Эвета — Я не про иниса, идиоты! Ази Дахака мне не заденьте!
Хейлим презрительно обвел взглядом нападавших, оскалился, обнажив удлинившиеся клыки, потом вложил меч в ножны и, сорвав с шеи амулет, открыл переход. И спокойно вошел в мерцающее марево на глазах у растерянных погонщиков, замерших посреди двора с открытыми ртами. Бросаться неизвестно куда за клановым убийцей, даже в ум никому из них не пришло.
Никому… кроме тупой двухголовой твари, которая обиженно взвыла в обе глотки, снова дыхнула огнем на обидчиков и, проявив невиданную ловкость, бесстрашно запрыгнула вслед за инисом в закрывающийся переход…
Чем чаще приезжаю я в этот Замок в предгорье, тем больше влюбляюсь в него. Он хорош в любое время года и в любое время дня, но особенно поздним вечером, когда высокие башни теряются в ночной темноте, а из-за крепостных стен, подсвеченных факелами, доносятся звуки ночного леса. Теперь я понимаю, почему дед Йена проводил здесь столько времени. Жаль только, что мне пока не до отдыха, и бываю я здесь в основном проездом.
Сейчас, когда мы сидим во дворе Замка большой мужской компанией, его стены и башни кажутся таинственными, как и лица моих собеседников, на которые падает неровный свет от масляных ламп, стоящих на столе. За спиной потрескивают дрова в уличном очаге, внося в сугубо мужские посиделки умиротворение, располагающее к неспешным разговорам.
— Как думаете, князь, с кем будет следующая война? — спрашивает вдруг меня капитан Виннарт — новый глава одной из крепостей на северной границе.
Все три командира крепостных гарнизонов, наконец-то, были представлены мне майором Нейтгардом и утверждены в своей должности, с полного одобрения маршала Алистера. Но я не устаю удивляться, насколько эти трое все разные. Как будто Нейтгард задался странной целью подобрать людей, не повторяющих друг друга ни в чем, кроме звания и должности. Рауш — мрачноватый, не улыбчивый, словно постоянно погруженный в свои мысли. Капитан Виннарт, в противовес ему, жизнерадостный, полноватый, с вечной улыбкой на круглом лице. Встретил бы его в гражданской одежде, в жизни не догадался бы, что он из головорезов! Причем, как заверил меня Нейтгард, капитан Виннарт один из лучших командиров этого полка, и майор Дэкур расстался с ним с большой неохотой.
А вот при взгляде на третьего их сослуживца — Легонта, первое, что приходит на ум — этот человек себе на уме. Самый молодой из этой троицы, самый высокий и самый крепкий — просто богатырь. Такие крупные мужчины обычно простоваты, как дети, но это явно не тот случай. Капитан Легонт говорит мало, только по делу, зато очень внимательно слушает, о чем говорят за столом другие. Удивительно, но именно его Нейтгард собирается поставить на самый ответственный участок границы с восточниками. Надеюсь, наш опытный майор знает, что делает…
— С кем война будет…? — переспрашиваю я Виннарта, обдумывая его вопрос — Скорее всего с темными. Они не успокоятся: не удалось нашу столицу захватить, примутся с удвоенной энергией за Фесс. Возможно, еще пираты со Свободных островов нагрянут, узнав про наш новый порт. Конечно, Ирут для них намного интереснее, поскольку город очень богатый, но там ведь кракен и рядом Остров магов, а вот запад Микении и наш север сейчас практически беззащитны перед ними. Пока там стояла армия, у них и мысли не возникало соваться туда, но что будет теперь…?
— Скоро наступит сезон зимних бурь, в это время года пираты так далеко на своих кораблях не заплывают. Но вообще, кроме крупного форта, прикрывающее устье Великой, придется потом вдоль всего нашего побережья строить крепости… — вступает в разговор губернатор Северного военного округа.
В подчинении у него теперь уже пять баронств, а летом к ним возможно присоединятся еще несколько земель. Но сначала я хочу сам проплыть на корабле вдоль северных территорий, чтобы на месте увидеть, что у нас там происходит. Трех новых баронов я хотя бы видел на награждении, а об остальных своих северных вассалах вообще ничего не знаю.
— Придется — соглашаюсь я с маршалом — держать на севере крупные воинские части бессмысленно, а вот небольшие, но хорошо обученные гарнизоны, рассыпанные по всему побережью, вполне. Под прикрытием крепостей и баронам спокойнее, и крестьяне с большим удовольствием начнут селиться в северных землях. Нужно только возводить их там, где есть нормальная гавань и можно организовать стоянку кораблей. У нас преступно слабо развит, и торговый флот, и военный. А ведь из всех соседей в нашем княжестве самая протяженная береговая линия — раза в три длиннее, чем у той же Микении.
— Дорогое это удовольствие — флот — вздыхает кто-то из военных.
— А разве содержание нормальной армии стоит меньших денег? Но как сказал один мудрец: тот, кто не хочет кормить свою армию, будет потом кормить чужую. Так что у нас и выхода особо нет. Вы же понимаете, что, если бы не вмешательство древних богов, часть севера мы с вами потеряли бы. Покойный Меркус выкупил у Понтифика разрешение на захват еще нескольких наших баронств — так где бы остановились жадные восточники, и где бы сейчас проходила граница? А главное — что бы осталось после очередной битвы от нашей армии, собранной с таким трудом? Так что вы, господа, как хотите, а я на рассвете отправлюсь в храм Айрана, чтобы в очередной раз вознести свою искреннюю благодарность богу Огня, и по совместительству — покровителю военных.
За столом воцарилась тишина. Все погрузились в мысли, еще раз переживая прошедшую войну и понимая, что мы прошли буквально по краю бездны. Поклоняться Айрану или нет — личное дело каждого, заставлять и уговаривать не стану. Но отрицать его вмешательство и заступничество никто из военных не решится. Тем более те из них, кто все видел своими глазами, стоя за моей спиной на Червонной.
А что касается дороговизны, то военным трудно пока осознать, что оснащение и содержание армии и флота — это кроме огромных затрат, еще все-таки и двигатель прогресса. Пусть и довольно своеобразный. Потребность в большом количестве провианта и фуража заставит нас неизбежно развивать сельское хозяйство на севере, переходя на более прогрессивные методы земледелия. Хорошее оружие и защита солдат потребует усовершенствования сталелитейного и кузнечного дела от Гильдий. И даже нужда в стандартном обмундировании для армии — это тоже стимул к развитию в княжестве ткачества, а значит, и овцеводства.
— Господа, Северный военный округ через два-три года должен выйти на самообеспечение провиантом и фуражом тех армейских частей, что расквартированы на его территории. Для этого ваши люди должны правильно рассчитать необходимое количество зерна, овощей и мяса. Потом на основании этих расчетов все баронства получат от казны заказ на поставку, который казначейство гарантированно оплатит. Хранение провианта будет происходить на армейских складах, которые нужно будет разместить в разных местах, но обязательно там, где рядом есть гарнизоны, готовые взять на себя их охрану. Каждый такой склад должен охраняться как важный военный объект.
— Зачем такие сложности? Раньше интенданты все подвозили по мере надобности. Или вы все же ожидаете нападения?
— Пока нет. Но мы должны быть готовы и к другим напастям. Например, к тем, что влекут за собой неурожай и голод: к пожарам, наводнениям, ураганам и прочим стихийным бедствиям. На армейских складах будет храниться неприкосновенный запас на этот случай.
— Рядом с побережьем такие склады располагать нельзя — там все быстро сгниет.
— Естественно. Основные склады мы устроим в сухих пещерах или в выработанных соляных штольнях. Поэтому ваша первоочередная задача — найти для этого подходящие места, и чтобы к ним вели удобные дороги, по которым легко будет подвозить провиант на подводах. Часть штолен неплохо бы найти в новом баронстве Алистер, а часть — на пути в столицу. Схема хранения провианта будет такая: все, что не успели использовать до поступления нового урожая, грузится потом на суда и продается в ту же Микению или восточникам. Мы же каждый год осенью закладываем в свои хранилища новый урожай.
— С оливковым маслом и вином самообеспечения на севере не получится — поправил меня кто-то из военных, видимо посчитав, что молодой князь просто не в теме.
— Конечно — соглашаюсь я — оливы и виноград там растут, но плохо плодоносят. Я в курсе этого, потому что бывшие земли графа Тиссена расположены именно на севере. Зато там отлично растет конопля и лен, из чьих семян тоже получают отличное масло, а из их стеблей еще мешковину и ткани — в частности парусину. А также веревки и канаты, столь важные для флота. Коноплю и лен уже сейчас выращивают на севере, но нам нужно сажать их намного больше, поскольку без канатов и парусов кораблей, увы! не бывает. Кстати, жмых конопли идет на корм скоту, а еще из нее получается неплохая бумага. Так что дело это прибыльное, просто нужно заниматься им серьезно. Поэтому казна предоставит на пару лет льготы тем, кто возьмется за выращивание на севере этих важных культур.
— Людей на Севере маловато для такого…
— Знаю. Крестьян можно попробовать перетянуть из Микении и от восточников. Пустить там слухи, что княжество разрешает селиться в своих северных баронствах. Только не всем подряд, а исключительно крепким крестьянским семьям с детьми, готовым жить и работать на земле. И хотя городского населения у нас в принципе хватает, от хороших мастеров мы тоже не откажемся — ремесла нужно развивать. Правда, вопрос с мастерами придется сначала согласовать с Гильдиями, а то они такой вой поднимут, что все городские собаки разбегутся…
Дружный смех разорвал ночную тишину. Посыпались шутки на тему жадности Гильдий, которые достали уже всех… Сколько солдат получили ранения и увечья? Помогли им гильдейские лекари? А их возмутительные цены на оружие и доспехи?!
— Господа, обещаю вам, что со следующего года для военных и для городских стражников лечение станет бесплатным, заплатить придется только за лекарство. Но даже на него в лавке обязаны будут сделать скидку.
— Хорошо бы, но Гильдия лекарей вас проклянет, князь! — усмехается капитан Рауш.
— Ну, если им новый закон не понравится, силой заставлять не станем. Просто начнем переманивать к нам лекарей со всего Риона, признавая их лицензии независимо от того, в каком княжестве они получены. Сдаст такой лекарь подтверждающий экзамен — и добро пожаловать в Минэй. Посмотрим тогда, как эта Гильдия запляшет! А что касается оружия, то о нем поговорим с вами завтра, на трезвую голову. Поскольку тема эта слишком важная…
…В город Бренна вернулась отдохнувшей и посвежевшей, словно пару лет с плеч сбросила. Все-таки сила матушки Мереи для ведьмы, как эликсир бодрости, здоровья и долголетия. Дом встретил ее уютным теплом и вкусными ароматами — умница Эльза, поджидая хозяйку, и камин в спальне уже растопила, и пирог к чаю испекла. А еще нагрела чан с водой, чтобы Бренна смогла принять ванну с дороги.
Похвалив заботливую служанку, ведьма велела ей наполнять медную лохань, а сама сбросив дорожное платье и чулки, начала выкладывать из саквояжа баночки с мазями и склянки с разными травяными настоями, которыми щедро снабдила ее подруга. Надавала их столько, что до следующего лета точно хватит! Но травница, конечно, Марта знатная…
Выбрав по запаху настойку из лаванды, Бренна капнула несколько сиреневых капель в лохань, разболтала их рукой и, скинув сорочку, забралась в горячую воду. Блаженство…! А тут еще и Эльза подсунула ей чашку с чаем и кусок еще теплого пирога. И когда служанка начала мыть ей голову, вылив на волосы специальный мыльный раствор с запахом луговых трав, ведьмочка только что не заурчала, как разомлевшая кошка…
Позже, когда она уже выбралась из лохани и сушила голову у камина, собираясь пораньше лечь спать, у нее вдруг возникло какое-то неприятное ощущение: словно она должна что-то обязательно сделать. Интуиция еще ни разу не подводила Бренну, поэтому та не поленилась спуститься вниз и проверить, надежно ли заперты все окна и двери. Но ведьминское чутье, говорило, что не воров, и не грабителей стоит ей опасаться — оно уверенно вело ее назад, в спальню. Там девушка встала посреди комнаты и прикрыла глаза, стараясь отрешиться от всего и почувствовать источник нарастающей тревоги. Вестник… Ее интуиция настойчиво советовала проверить магический вестник!
Выезжая с постоялого двора Мирута, ведьма не только надела амулет, скрывающий ее от поисковых темных чар, но и вынула из вестника кристалл, без которого он превратился в бесполезную безделушку. Запихнула вестник на дно сундука и думать про него забыла. Все. Нет ее! И не надо ведьму беспокоить. По-хорошему, этот проклятый вестник вообще нужно было бросить с моста в реку, но что-то тогда остановило ее. И вот теперь чутье толкало Бренну снова вставить кристалл на место и проверить, что ей написали.
Старые послания вестник не сохранял, только самое последнее, но большого ума не надо, чтобы догадаться, что их было немало. Сначала наверняка, были угрозы от разъяренного Дирка и обещания скорой расправы, а потом градом посыпались проклятья и угрозы уже от Верховной. Но когда старая карга поняла, что строптивую беглянку ей теперь не достать, та скорее всего перешла к уговорам. Возможно даже похвалила Бренну за то, что ей удалось пробраться в княжество, чьи границы уже несколько месяцев наглухо закрыты.
В том, что хитрому Дирку рано или поздно удастся выяснить, куда она сбежала, проследив ее путь до Ведьминого перевала, ведьмочка не сомневалась. Его жизнь от этого зависела. Вернуться с пустыми руками в Орден — значило подвергнуть себя смертельному риску. Верховная могла такое наказание для провинившегося соглядатая придумать, что тому проще было сразу в микенские разбойники податься. Там у Дирка хотя бы был шанс выжить, учитывая его изворотливость и безжалостность.
Впрочем, от сильного ведьминского проклятья Верховной у него защиты не было. В отличии от Бренны. Она-то знала, как защититься от мести старой гадины — надо просто никогда не снимать амулет против поисковых чар и больше не пользоваться темной силой, по следу от которой ей и прилетело бы проклятье. Не пользоваться силой, как бы не хотелось — даже под страхом смерти. Просто отныне ей нужно жить жизнью простого человека, подпитываться только в храме Мереи и истово молиться богине — матери о том, чтобы границы Западного Эскела еще сто лет не открыли…
Бренна осторожно достала вестник со дна сундука, вставила в него кристалл, и застыла, глядя на магический артефакт, как на ядовитую змею. Хотя нет — та была бы для ведьмы намного безопаснее, от змеи хотя бы знаешь, чего ждать. Да, и не нападет она на ведьму — предпочтет скрыться, если не было призыва. Ладно, чего ж откладывать неизбежное… Захотят — все равно ее найдут. Рано или поздно, до Ирута дойдут слухи, что Бренну видели в Минэе. А Дирку труда не составит прошерстить этот город вдоль и поперек, ему только нужно исхитриться и перебраться через Ведьмин перевал.
Кристалл встал на свое место, и вестник тут же засиял, сообщая хозяйке о полученном письме. Верховная, тварь… И начала она с угрозы.
«Не смей отключать вестник, мерзавка, если не хочешь сдохнуть на костре перед минэйским храмом! Возьмись за ум и жди мое новое письмо».
Вот так… Значит, карга все еще в страшном бешенстве, раз грозит Бренне доносом в Храм. Плохо. Очень плохо. Конечно, она сейчас выпустит немного пар, и следующее ее письмо возможно, обойдется без угроз, но… Верховная ясно дала понять ей, что прощать мятежную беглянку никто не собирается. И одному Ашу известно, что ей теперь прикажут. Учитывая, что здесь в Замке Тиссенов погиб целый отряд темных.
Может, все же стоило утопить вестник, чтобы продолжать жить в счастливом неведении…? Только потом-то что — в один прекрасный день увидеть на своем пороге Дирка? Или толпу храмовников во главе с придворным магом Фридусом?
Угроза сообщить в Храм о том, что Бренна — ведьма, была нешуточной. Но она боялась не столько обыска, как объяснения потом с Йеном. Придворный маг Фридус, даже перевернув весь дом вверх ногами, вряд ли здесь найдет что-нибудь запрещенное. А вот Йен точно будет в ярости, и на этом их отношения закончатся — вранья и предательства он не простит.
И дальше, не смотря на спокойное отношение князя к ведьмам, в лучшем случае последует ее изгнание из княжества, а в худшем — тюрьма, допрос и костер. Хотя вроде и наказывать Бренну не за что, но разве жрецы упустят шанс уничтожить темную ведьму? А под пытками палача в чем угодно сознаешься — даже в том, чего и не совершала. Здесь и диких-то ведьм сжигают, не смотря на их безвредность. Вон, последнюю дурочку, говорят, всего два месяца назад сожгли…
Бежать? А куда…? В какой-нибудь дальний приморский городок? Доноса в Храм это все равно не отменяет, и храмовники объявят на нее настоящую охоту. Просто искать ее потом будет не только Дирк, но и все маги княжества. Значит, придется ей сделать вид, что она смирилась и раскаивается в своем безрассудном поведении. В Некрополис возвращаться все равно ее никто не заставит, слишком велик соблазн для карги иметь в Минэе своего шпиона. Еще бы знать, какие слухи дошли до Ирута, и знает ли Верховная, что Бренна любовница молодого князя…?
«…Утро седое, утро туманное… Нивы печальные, снегом покрытые…» — напеваю я строчки старинного романса, возглавляя процессию всадников, направляющихся в Храм бога Огня — Айрана. Слова романса точно по погоде. Хотя, для снега пока рановато — здесь он только в середине зимы выпадает и, в основном в горах. Зато белый иней на пожухлой траве лежит. И за стенами Замка этим утром туманище такой густой, что мечом можно резать…
…Был сегодня приятно удивлен, когда ранним утром практически все армейское начальство спустилось в холл — значит, понимают, что помощь древнего бога нам не помешает. А Фридус в холле появился раньше всех — и спал ли он вообще? Будь его воля, наверное, прямо ночью в Храм Айрана помчался бы! Близость мощного источника, да, еще и с родственной стихией, притягивает любого мага словно магнит. Я сам тоже его прекрасно чувствую — так и тянет к нему. Но сначала все же быстрый завтрак — надо съесть хотя бы по бутерброду или по куску мясного пирога, запив горячим, бодрящим чаем. А вот потом можно и в Храм отправляться.
Всей гурьбой выходим во двор замка и, поеживаясь от утреннего холода, ждем, когда конюхи подведут нам оседланных лошадей. Ворота крепости с крыльца еле различимы, высокая надвратная башня четверти на три утонула в сером тумане. А стоило нам отъехать немного от Замка, уже и крепостной стены не видно, хотя голоса стражников слышны еще. Ну, да ладно, не заблудимся в тумане — чай, мы не ежики. Тропа к Храму может, и не широкая, но уже хорошо утоптана, и сбиться с нее сложно. Проезжаем мимо солдатского лагеря, который только еще начинает пробуждаться, и ныряем под кроны вековых сосен, обступивших тропу.
— Князь, что это вы сейчас напевали? — интересуется у меня Лукас. При посторонних Учитель всегда обращается ко мне с подчеркнутым почтением, строго соблюдая субординацию — Никогда раньше такой странной песни не слышал.
Надо же… услышал, а я вроде совсем тихо, под нос себе напевал.
— В старинной книге когда-то стихи прочитал — включаю я привычную отмазку — они сегодня очень к месту. А музыка… она сама как-то в голове возникла. Тебе понравилось?
Голос у Йена от природы неплохой, а чтобы спокойные романсы петь, и особых вокальных данных не нужно. Тут главное, слова вспомнить и чего-нибудь лишнего не ляпнуть. Конечно, при переводе на местный язык такими складными стихи у меня уже не получатся, поскольку на ходу придется заменять какие-то слова на близкие им по смыслу, при этом еще более или менее, соблюдая рифму. Имперский язык довольно сильно отличается от русского, хотя он тоже певучий. Но местная публика здесь почему-то не избалована качественной поэзией, а баллады, которые исполняют странствующие менестрели, длины и занудны до одурения.
Так что даже мое примитивное пение — это, как глоток свежего воздуха. Надо же мне как-то поднимать культуру в родном княжестве? Так почему не романсы и песни?! А уж сколько мы всего разного с парнями в прошлой жизни у костра под гитару перепели — на целый песенник хватит. Может, еще и какие-нибудь стихи из школьной программы заодно вспомню. Ведь то, что в детстве заучил, в голове застревает накрепко — нужно только постараться восстановить это в памяти. У нас же любой двоечник с ходу вам Пушкина или Тютчева процитирует, пусть и в несколько корявом виде.
Ладно, если пробуем приобщить народ к хорошей русской поэзии, то почему бы тогда и не с Тургенева? Напевать начинаю вполголоса, на ходу заменяя некоторые слова, чтобы для местных это звучало привычнее.
Ух…! Даже у самого от этого грустного романса сердце вдруг защемило — вспомнил лица своих друзей и сослуживцев. Думал, что всё отболело уже, и я намертво прирос к новому миру, а вот нет… помню их всех поименно — и живых и ушедших раньше меня…
С удивлением замечаю, что притих не только Лукас, но и мои парни, ехавшие впереди, и следом за нами. Ближайшие к нам военные тоже замолкли. А Дианель уставился на меня нечитаемым задумчивым взглядом. Угу… приобщил народ, называется.
— А может, еще какие-нибудь стихи помните, князь? — тихо спрашивает Харт.
— Ну… надо подумать, может, отрывками что-то и вспомнится. Вот хотя бы про осень — вспоминаю я стихотворение, известное каждому нашему школьнику.
Середину этого довольно длинного стихотворения я, естественно, в упор не помню, в памяти всплывает только еще один отрывок из него, в котором мне на ходу приходится заменить слова «сосед мой» на «баронов». Прости меня, Александр Сергеевич, гада такого! Но думаю, и тебя самого эта забавная ситуация изрядно бы повеселила. С юмором у нашего светоча все было в порядке.
На мое счастье, впереди, уже слышны людские голоса, среди которых я безошибочно узнаю густой бас гнома Тагрима — так что первые опыты с поэзией приходится свернуть. Хорошего понемножку. Но вообще, нужно, наверное какую-нибудь замену привычной гитаре поискать. Помнится, видел я в Ируте что-то типа нашей старинной лютни — с двойными струнами. На приеме в Ратуше у музыкантов тоже какие-то струнные инструменты были. Может, мне стоит переделать их под себя, потому что шестиструнку я в своей прошлой жизни легко освоил…
— Здравствуй, брат Тагрим! — приветствую я своего делового партнера. Спешиваюсь у коновязи перед Храмом и крепко обнимаю гнома на глазах у изумленных военных.
— Господа, позвольте представить вам Главу клана Стальных Сердец — многоуважаемого гнома Тагрима, моего боевого друга и соратника. Он один из лучших воинов Риона.
Гном довольно крякает и гордо посматривает на моих военачальников. Я тем временем по очереди представляю их ему, начиная естественно с маршала Алистера. Кто-то с Тагримом уже знаком, как например Фридус и майор Нейтгард, но большинство военных видит его в первый раз. При покойном Тиссене гномы были не частыми гостями в Минэе.
— Вы, наверное знаете, что в клане Стальных Сердец делают самое лучшее оружие в Рионе, и Страж Смерти Мевар, которого вы все уже успели оценить, это тоже работа их мастеров. Сегодня Тагрим и его люди представят нам образцы своего оружия, чтобы мы смогли оценить его качество и определиться, что нам потребуется в первую очередь и в каком количестве. А пока всех приглашаю пройти в Храм…
— Князь, а позвольте спросить: когда и где вы сражались вместе с уважаемым Тагримом? — не выдерживает кто-то из вояк — не то, чтобы мы сомневаемся в вашей с ним доблести, но…
— А вот здесь, в Охотничьем Замке и сражались! — хлопаю я ухмыляющегося гнома по плечу — Тагрим со своими людьми помог нам отбить нападение большого отряда инисов. На его личном счету две твари, еще двух уничтожил Мевар. Мы с охраной убили троих. Так что с Тагримом мы, действительно боевые друзья. Без его помощи нам пришлось бы туго.
Пока военные переваривают услышанное, я в сопровождении гнома захожу в Храм. После нашего отъезда коротышки возвели крышу над мощными стенами святилища Айрана, теперь оно приобрело вполне законченный вид. Внутри все блестело чистотой, было тепло и светло — в каждой из чаш, расположенных в углах зала, уже полыхал разведенный гномами огонь. А в большой чаше рядом с алтарем лежали принесенные коротышками дары. Мы с Хартом тоже сложили туда свои подношения, а Фридус с Лукасом тем временем начали подготовку к ритуалу, нанося руны на лучи пентаграммы.
Придворный маг просто купался в энергии, исходящей из источника, и заряжал окружающих своим приподнятым настроением. Даже искусно высеченный в камне лик бородатого бога Огня, казалось, с одобрением взирает на оживление, царящее в его обновленном Храме. Думаю, давно уже Айран не видел столько прихожан в этом заброшенном святилище. А еще сразу двух магов Огня, причем не самых слабых. Честь провести ритуал Лукас уступил Фридусу, и тот сейчас волновался, как юный подмастерье, поправляя и без того идеальные руны. Наконец, нам велели встать вдоль окружности, отмеченной на полу цветным гранитом.
Но тут мой ас-урум за спиной как-то подозрительно радостно тренькнул, и перед дверным проемом замерцало до боли знакомое темное марево. А через секунду из него в зал Храма шагнул старейшина инисов Хейлим. И удивленно уставился на большое скопление людей в мундирах, которые не растерялись, и тут же ощетинились в его сторону клинками. Я даже загордился реакцией своих военачальников…! И придворным магом, который мгновенно сформировал в своих руках светящийся шар, готовый превратиться в «огненный цветок».
— Спокойно, спокойно… господа! — выступил я вперед, предотвращая кровопролитие — Никакой угрозы нет. Это старейшина Хейлим. Он возглавляет Совет Старейшин кланов дроу.
Видя, что я даже не обнажил меч, а Лукас, Тагрим и моя охрана спокойно отреагировали на появление явно не рядового седого иниса, щеку которого все еще рассекал шрам, военные нехотя начали убирать мечи в ножны. Но на незваного гостя смотрели всё же настороженно и рук на всякий случай, с рукоятей мечей не убирали. Фридус, помедлив, тоже развеял свое огненное заклинание, слив его силу в алтарь. Пламя в чаше перед ним ярко вспыхнуло, и в Храме стало светло, как днем.
— Что привело тебя сюда, Хейлим? — поинтересовался я у своего вчерашнего врага — мы вроде, как всё выяснили с тобой.
— Я не ожидал увидеть тебя, князь — проскрипел инис — просто хотел оставить послание, зная, что гномы обязательно тебе его передадут.
— Ну, теперь можешь сказать мне все лично.
— При всех? — инис скосил глаза на Дианеля стоящего за спиной Тагрима.
— Вряд ли ты пришел сообщить мне что-то секретное. Мы ведь не друзья, и даже не союзники. Так что говори, Хейлим. От людей, находящихся здесь, мне скрывать нечего.
— Что ж… я пришел сообщить, что наш Совет Старейшин расторг с Лордами Браора заказ на твою голову, князь. Отныне мы с ними не союзники, и на их стороне сражаться больше не будем.
— Рад слышать, Хейлим, что собственные интересы для вас оказались важнее. Конечно, глупо надеяться, что прямо завтра кланы дроу и светлые княжества станут друзьями, но теперь мы хотя бы не враги. А дальше время покажет. Передай Старейшинам, что я донесу эту новость до князя Марция и до Регентского Совета Восточного Эскела. Надеюсь, ты не в обиде на меня за оставленный на твоей щеке шрам.
— Прощай, молодой князь. Ты был достойным врагом, и для меня было честью сразиться с тобой. Этот шрам будет напоминать мне о нашем поединке — инис уважительно склонил голову перед алтарем Айрана, потом коротко кивнул мне и исчез в своем портале.
— Князь, я так с вами помру раньше времени…! — выдохнул за моей спиной Фридус.
— Хватит прибедняться! — махнул я на него рукой, возвращаясь на свое прежнее место — Ну, какое «помру», если вы за мгновенье формируете на руке заклинания третьего порядка?! Вот сначала обучите ему меня и еще с десяток боевых магов, а потом уже помирайте себе на здоровье…!
Моя шутка немного разрядила атмосферу, хотя военные еще изредка поглядывали нервно в ту сторону, где исчез инис. Но в целом, первый ритуал в честь бога Огня прошел у нас на должном уровне — подзарядились энергией все отлично, а Фридус и вовсе словно помолодел на глазах. Чувствую, станет здесь наш придворный маг постоянным гостем.
— …Таким образом, у нас с вами в приграничных и прибрежных крепостях гарнизоны должны быть, укомплектованы особыми группами специально обученных бойцов. Группами специального назначения, если хотите. Будем далее для краткости называть их спецназом. Основу этих групп должны составлять разведчики.
— Но разве разведчики — это не шпионы?
— Это у восточников мерзкие шпионы, а у нас доблестные разведчики! — смеюсь я, внося в серьезное обсуждение немного юмора — Небольшие группы, состоящие из самых ловких, выносливых, осторожных и сообразительных парней, которые должны уметь действовать и в горах, и в лесах, и на побережье; владеть метательными ножами, арбалетами и приемами рукопашного боя. Среди их особых навыков должно быть умение бесшумно снять вражеских постовых или ликвидировать разведчиков противника. Бесшумно появились, как летучие мыши, выполнили поставленную задачу и так же бесшумно исчезли. Ну, и диверсионные навыки тоже отработаем — уничтожить мосты на подходе к лагерю противника, отрезать его от снабжения продовольствием или спалить склад с фуражом… Задачи в целом понятны?
Обведя взглядом военачальников, удостоверился, что до них дошло, что же скрывается под непривычным словом спецназ, и лишь тогда продолжил.
— Поэтому каждый боец будет снабжен магическими амулетами, скрывающими ауру, чтобы вражеские маги не смогли засечь появление группы, и специальной маскировочной одеждой. У командира группы будет вестник для связи. База для тренировки таких отрядов «летучих мышей» будет у нас устроена на северной границе в баронстве Алистер, а вот полигоном для отработки полученных навыков, станет Микения с расплодившимися там бандитами. На этом отребье, держащем в страхе местное население и караваны купцов, наш спецназ и будет тренироваться. Но конечно, в обстановке полной секретности, никто не должен этого знать, скандалы с графом Кауэром нам не нужны.
— Сколько таких отрядов будет в каждой крепости? — тут же поинтересовался Нейтгард. Вот кто оценил мою затею в полной мере, аж глаза у майора загорелись!
— Человек двадцать — тридцать на крепость вполне хватит. А на сколько отрядов разбить группу таких бойцов, решать по обстановке будут сами командиры и коменданты. И это не считая, конечно, обычного гарнизона, несущего привычную всем службу.
— Но кроме ежедневных тренировок, эти… «летучие мыши» будут принимать участие в обычном патрулировании территорий?
— Конечно. И по всей линии своего передвижения они должны устроить скрытые посты для наблюдения, например, за береговой линией и прибрежными водами. А в случае крепостей приграничных — наблюдения за территорией восточников или степняков на южных рубежах. При обнаружении нарушителей или чего-то подозрительного в землях соседей, донесение тут же отправляется вестником, и ближайший гарнизон поднимается по тревоге.
— Пока звучит все отлично… — задумчиво потер лоб майор Дэкур — моим головорезам тоже не помешало бы пройти обучение и узнать что-то новое, а заодно размяться, поохотившись за бандитами. Но кто будет руководить подготовкой таких отрядов?
— Пока это секрет. Но поверьте, в обучении будет много непривычного. Например, нам стоит изучить тактику дроу — у них есть, чему поучиться.
Военные дружно поморщились, но промолчали. А что тут скажешь, если лучшие воины и разведчики в этом мире действительно дроу? Про инисов я помалкиваю, дабы лишний раз не раздражать армейское руководство. Они еще от появления Хейлима не отошли.
— Второй вид спецназа — это штурмовые отряды. Они же диверсионные группы, они же батальоны смерти. Для лучшего понимания задач условно назовем их «шершни»: налетели неожиданно, внесли в лагере врага панику и сумятицу, причинили максимально возможный ущерб еще до начала боя, и так же быстро и слаженно отступили в расположение своих войск. Желательно без потерь в собственных рядах. В такие группы войдет по тридцать — пятьдесят бойцов, и отбор тоже будет жесточайшим: только самые крепкие, бесстрашные и, не побоюсь этих слов — наглые и безбашенные парни.
— Готовить их будут на той же базе, что и разведчиков?
— Да. Для них также обязательно знание приёмов маскировки и рукопашного боя. Но есть и свои особенности в части диверсионной работы. В комплект их снаряжения также войдут различные артефакты и амулеты личной защиты. По возможности придадим каждому отряду «шершней» мага — хотя бы в ранге подмастерья.
— Где же столько магов набраться? — вдохнул кто-то — Они ведь и в крепостях не помешают…
— И здесь мы плавно переходим к вопросу о военных магах, необходимость в которых у нас действительно крайне велика. Согласен, что и в каждой нашей крепости должен быть маг уровнем не ниже подмастерья. Вопрос непростой, но он постепенно решается, а подготовкой боевых магов у нас займется лично уважаемый Фридус — киваю я на придворного чародея, который тоже принимает участие в армейском совещании — он организует школу для наших подмастерьев, где они смогут повысить уровень магии и своих знаний, а заодно получат и армейские навыки. Их также научат боевым заклинаниям, против которых бессильны темные. Потому что, скорее всего, следующие наши враги все же Темные Лорды.
…Совещание шло уже третий час и время близилось к обеду. Пора было сделать перерыв, чтобы новая информация устаканилась в головах военных. Это у меня мозги заточены под быстрое обсуждение и принятие решений, а у них здесь все происходит неспешно — простую военную операцию целую декаду обсуждать могут. Куда им тут торопиться? Не привыкли местные военачальники к таким скоростям. Так что прерываюсь и приглашаю всех к столу…
Спускаясь по лестнице на первый этаж, вижу, что гномы уже закончили раскладывать и расставлять образцы оружия в холле. Предлагаю Тагриму и его коротышкам разделить с нами трапезу. Может, армейскому начальству и не понравится такое панибратство, но пусть привыкают общаться с гномами на равных — это им не бессловесные солдаты и крестьяне. К мастерам оружейникам нужно относиться со всем уважением, от оружия в бою наша жизнь зависит. А уж о качестве гномской стали и их мастерстве легенды слагают. Так что за столом сажаю Тагрима по левую руку от себя, а маршалла Алистера по правую. Пусть военные привыкают. И первый мой тост за наших союзников — клан Стальных Сердец…
Лукас с Дианелем сразу после Храма Айрана куда-то свалили по-английски, и до сих пор не вернулись. Подозреваю, что они отправились искать очередное святилище Мереи, о котором говорила Тамира. Это хорошо, потому что школу для армейских магов есть смысл открыть именно здесь — в Охотничьем Замке. Во-первых, отсюда сравнительно недалеко до столицы. Во-вторых, место здесь уединенное и посторонних быстро обнаружат. Ну, а самое главное — близость к источнику с магией Огня. Поскольку именно огневики и составляют костяк любой армии Риона. А если нам удастся найти здесь Храм Мереи, то и еще магов Земли будем тут готовить. А что? Напишу магистру Альтусу и попрошу его прислать мне парочку молодых подмастерьев. Надеюсь, и Лозарус с Косталисом мне тоже не откажут, совесть не позволит после того, что я для них сделал.
Отсюда, кстати, и до Храма Эолмара не так уж далеко — верхом часа за три вполне можно добраться. Так что с инициацией магов Воздуха тоже проблем не будет — Лукас с большим удовольствием поучаствует. А вот с водниками все сложнее… И бог Тримэй у нас до сих пор не пробужден, и маги Воды в армии имеют слабое применение. Конечно, встречаются такие самородки, как градмастер Привус, но это все-таки скорее исключение. И ему повезло, что сражение, в котором Тиссены потерпели поражение, происходило рядом с рекой. Не было бы там водоема, и магия Привуса не дала бы такого результата. В горах или степи водники практически бесполезны, если только родник могут там найти, или мага Земли подпитать силой. Или кристаллы еще подзарядить. Зато для крепости на морском побережье, маги Воды — то, что нужно. Безо всякой артиллерии корабль противника могут потопить…
Пока я размышлял об устройстве школы магов, делая вид, что очень занят едой, и вполуха прислушивался к разговорам военных за столом, явились мои пропавшие друзья. И по лицу Лукаса сразу стало понятно, что лазили по горам они не зря — правильную наводку дала нам Тамира, не обманула ведьма. У меня аж, настроение подскочило, еле дождался окончания обеда…! И пока военные в сопровождении коротышек пошли осматривать образцы оружия, я улучил минутку поговорить с Учителем.
— Йен, Храм в отличном состоянии! Только площадку и алтарь завалило камнепадом.
— Камнепадом? Местный Храм Мереи находится среди скал?!
— А чему ты удивляешься? Она же богиня Земли, а значит, любая твердь в ее власти: и леса, и степи, и горы. Мы сейчас с Дианелем передохнем немного, возьмем кирку и вернемся туда. До вечера все расчистим, а завтра с утра можно будет пробудить источник. Если ты не против, я бы в помощь еще пару твоих парней взял.
— Забирай хоть четверых! У нас совещание до самого ужина будет, они все равно без дела в холле сидят. И знаешь что… — задумался я — а возьмите-ка с собой Эверса. Давай дадим ему еще один шанс. Но уже последний. Если парень и после такого доверия дурить продолжит, сошлем его окончательно в деревню, безо всякой жалости.
— Хорошо. Тагрима порадуешь?
— Обязательно. Уверен, что он тоже не откажется богине дары поднести. Как никак, Мерея и за земные недра отвечает, кому гномам молиться, как не ей?
Как я и предполагал, Тагрим аж засиял от радости, когда я отозвал его в сторону и пригласил составить нам компанию. У армейского начальства завтра по расписанию загонная охота, вот мы и воспользуемся удобным случаем, чтобы незаметно исчезнуть из Замка. Военные передохнут от совещаний и развлекутся, а мы тем временем Храмом займемся.
— Слушай, Тагрим — вспомнил я еще об одном крайне важном деле — а у тебя есть алмазы? Только мне бракованные камни нужны, совсем бросовые и недорогие. Можно даже с трещинами и посторонними вкраплениями.
— А тебе зачем, князь? — хитро прищурился гном — На кристаллы для вливания силы они не годятся. Алмазы нужного размера и нужной чистоты вообще очень редко встречаются. Или ты думаешь, их можно при выплавке в сталь добавлять?
— Что?! Да, нет конечно. Эти бракованные камушки мне совсем для другого дела нужны. И еще не факт, что из моей задумки что-то путное получится.
— Мы тоже пытались их как-то использовать, но все без толку — вздохнув, признался Тагрим — очень уж они твердые, ничем их не обработать. А тебе сколько камней нужно?
— Для начала хотя бы горсть, а там как пойдет. Надеюсь, вы их не выбрасываете?
— Гномы никогда ничего не выбрасывают! — гордо подбоченился коротышка, поглаживая свою бороду — Все рано или поздно, в дело сгодится. Эх, если бы ты только знал, князь, сколько разного добра у меня осталось на юге в кладовых и в старых шахтах…
Глаза старшины клана Стальных Сердец подернулись печалью, и он тяжело вздохнул, видимо вспоминая оставленные в горах запасы и припрятанные заначки. В этот момент он мне удивительно напомнил моего прапора — сослуживца. Тот тоже чуть с тоски не повесился, когда его неожиданно в другую часть перевели. После него мы столько всего интересного нашли, заныканного в самых неожиданных местах, что долго еще ржали, вспоминая этого «житомирского хомяка».
— Ну, ничего! — гном тряхнул головой и хлопнул себя по мощным ляжкам — Мы потихоньку все свое сюда перевезем. Через декаду еще один наш обоз из десятка подвод с юга прибудет.
— Вы как хоть устроились на новом месте? Даже времени нет тебя навестить.
— До зимы все успеем сделать. Нам сейчас главное, руду начать добывать и наладить работу печей по твоему образцу. Мы, гномы, народ не привередливый, легко и под землей можем жить — лишь бы пещеры были подходящие. А вот они тут как раз знатные! Словно для гномов самими богами созданные. Так что не переживай за нас, князь!
— Ты успокоил меня, Тагрим. Но если в чем нужда будет — сразу напиши.
— С запасами у нас полный порядок. Что это за гном такой, если у него запаса нет?! Лучше скажи, князь, что мне богине Мерее в дар преподнести?
— Если у вас в клане есть мастера ювелиры, то лучше что-нибудь из красивых женских украшений гномской работы. Она ведь все-таки женщина, хоть и богиня.
— Ага… — задумчиво почесал бороду коротышка — ладно, подберем что-нибудь стоящее.
— И вот что еще, Тагрим… Если ты ей понравишься, Мерея может спросить тебя о твоем заветном желании. Надеюсь, у тебя хватит ума не жадничать и не просить у нее золота? Богине это может не понравиться.
— А что ж тогда мне просить? — искренне удивился гном.
Я только головой покачал, глядя на это чудо в стальных латах, ну прямо, как ребенок…
— Тагрим, ты же оружейник, зарабатывающий своим трудом, конечно, тебе нужна лучшая руда для работы и легирующие добавки к ней. Проси помощи у богини в поисках редких ископаемых.
— А что это за добавки?
— Те минералы, которые придают стали особые свойства: твердость, пластичность, стойкость против ржавчины.
— Ты и про них в курсе, это же тайные знания, которые старейшины кланов передают только своим наследникам?! — поразился коротышка — Уже видел их где-то рядом?
— Конечно я знаю про добавки. Но, увы — только по книгам. А вживую никогда не видел — это же редкость. Поэтому и советую тебе просить помощи у богини. Запомни, Тагрим: боги помогают трудолюбивым и скромным, и очень не любят жадных. Не подведи меня, брат… Залил 9,02,23
…Следующим утром дожидаемся выезда военных на охоту. Сославшись на срочные дела, клятвенно обещаю им присоединиться к общему веселью, но чуть позже. Сильно меня никто не уговаривает, все в предвкушении охоты на оленя. Сейчас развлечение стало довольно редким, особенно в окрестностях столицы. Поскольку в княжеских землях охота запрещена еще при деде Йена, а в собственных владениях бароны всю крупную дичь давно выбили. Та что чудом выжила, сама от греха подальше мигрировала в безлюдное предгорье. Из дичи остались только зайцы, да фазаны. Браконьерство, конечно, имеет место быть, но строго наказывается. Вплоть до отправки в каменоломни. А «добрый» Альбрехт мог приказать и до смерти засечь браконьера. И хотя я сам такой кровожадностью не отличаюсь, народ на всякий случай пока опасается шалить. А вдруг…?
Раздается сигнал рога, оповещающий о начале охоты, и кони срываются с места. Задача охотников настигнуть добычу и убить ее, задача загонщиков не дать зверю уйти высоко в горы — там на лошадях делать нечего. Ну, и конечно, выгнать зверя на охотников. Для этого спускают с поводка свору обученных собак, которые на гончих и лаек совершенно не похожи. Это скорее матерые волкодавы. Поскольку огнестрельного оружия здесь нет, большинство мужчин — особенно аристократы — охотятся здесь с луком или арбалетом. Ну, не с рогатиной же баронам на зверя ходить? Это скорее мужицкое развлечение. Можно, конечно, еще с помощью магии зверя убить, но это уж совсем не комильфо…
Сама охота здесь скорее своего рода традиция: сначала охотники всей толпой гоняют по лесу какого-нибудь несчастного кабана или оленя, потом этой же толпой загнанную добычу забивают, а дальше радостно перерезают ей горло и волокут на поляну, где разбит лагерь. Разделывают тушу уже слуги, они же готовят ее на вертеле, причем мясо при такой жарке, как правило, получается жестким, и жрать его можно лишь с большой голодухи и запивая огромным количеством вина. Но все, конечно, едят и нахваливают, а попутно напиваются, вспоминая самые яркие моменты прошедшей охоты. Над поляной витают запахи дыма и жареного мяса, звучит громкий мужской смех, охотники травят свои байки, пересказывая каждый раз одни и те же события на новый лад. Кто-то терзает лютню — если среди охотников затесался какой-нибудь менестрель — любитель, кто-то с пьяну пытается затянуть балладу с обязательным упоминанием охоты…
Но, как по мне, убийство беззащитного оленя — развлечение довольно сомнительное. Это ведь не столько ради еды делают, сколько ради коллективного развлечения с последующей попойкой. Гораздо интереснее и честнее была бы охота на хищного зверя, когда охотник в одиночку выслеживает опасного хищника и сражается с ним один на один. Настоящий поединок — это когда идешь с копьем на медведя или с кинжалом на волка. А пострелять из лука можно и по мишеням, для этого совершенно не обязательно убивать оленя.
Хотя в чем-то местную аристократию понять тоже можно — нормальных развлечений здесь категорически не хватает. Телека нет, интернета с «танчиками» тоже нет. Тоска зеленая… Ну, не тараканьи же бега им здесь устраивать? Хотя тараканы в Рионе водятся, и довольно крупные — похоже эти неубиваемые твари вездесущи. Остаются еще столичные кабаки, где можно выпить, поиграть в кости и с кем-нибудь подраться, если будет такое настроение.
Правда, в Минэе есть еще полу-подпольные бордели для богатых клиентов типа широко известного в узких кругах заведения «Сломанный веер». Почему полу-подпольные? Потому что официально это дорогие таверны уровня «а-ля ресторация». Девушки там поют, танцуют, и беседой развлекают за столом клиентов, но есть в таких заведениях еще и верхний этаж с отдельными номерами, где гостей уже обслуживают по полной программе. Знал ли я об этом? Конечно знал. Сначала просто догадывался о существовании таких заведений, потом Лем меня уже в деталях просветил, завистливо вздохнув, что наемников туда не пускают ни за какие деньги. Видимо, были печальные прецеденты. Но разве в дешевых кабаках что-то другое происходит? Да, тоже самое. Только шлюхи там классом пониже, еда попроще и на мордобой нарваться можно.
Так что молодняк аристократии мне срочно нужно чем-то занять, чтобы всякая дурь не лезла им в головы. Без присмотра эту публику никак нельзя оставлять. Раньше у них верховодили Рихард с Дитрихом, а теперь кому ее доверить? У многих из них старшие братья или отцы погибли в сражении с восточниками, и в семьях аристократов сейчас все непросто — идет внеплановое обновление элит. На сцену выходит молодое поколение, которое морально до такой власти еще не дозрело, ветер в голове еще вовсю гуляет. Поэтому юнцов нужно занять чем-то таким, чтобы на глупости, пьянки и интриги времени у них не оставалось. Стадион им что ли построить? А заодно ипподром и театр. Университет тоже не помешает…
— …Князь, ты чего сегодня такой задумчивый? — догоняет меня на узкой тропе Тагрим. В Храм Мереи нам всем приходится идти пешком, на лошадях туда не доберешься, кругом скалы.
— Обдумываю, чем бы мне тебя угостить? На выбор есть зелье от любопытства, есть порошки от жадности, а еще микстура от нахальства. Что сам выберешь?
— Это ты про цены на наше оружие?! — развеселился коротышка, быстро смекнув в чем дело — Да, я вчера нарочно вояк твоих злил, чтобы они перед нами, гномами, свои носы особо не задирали.
— Да, я уж теперь и сам не знаю: потянет ли княжеская казна такие заоблачные цены? — изображаю я тягостное сомнение — Мне вот нужно заказать особые армейские ножи для разведчиков, до которых в Рионе никто еще не додумался, а придется наверное, в Гильдию оружейников обращаться. Знаешь, как мне не хочется им что-то новое показывать? Чтобы потом эти гады озолотились.
— И не показывай. Никто лучше нас тебе новые ножи не сделает! — заверил меня Тагрим — Не серчай, брат, мы с тобой всегда договоримся, а военачальники твои пусть ценят оружие, которое им даром достанется — и тут же хитро прищурился — А что это за ножи такие?
— Мультитул называется. Вчера после посещения храма Айрана вдруг в голову пришло.
— Ох, да это тебе никак сам бог Огня подсказал?! В любимчиках ты у него, князь!
— Веди себя прилично, не зарывайся — и ты, Тагрим, тоже любимчиком богов станешь.
— Да, сказал же тебе, что по ценам договоримся! — нахмурился гном — До самой смерти мне теперь шутку эту вспоминать будешь?!
— А ты каждый раз мне так нервы трепать станешь? Дураком же меня выставил перед военными! Кто меня всерьез станет воспринимать после твоих фокусов?
— Они первые начали! Зачем смеяться над нашими гномскими секирами, если сами никогда в бою их не видели и не знают как с ними обращаться?! Спросили бы сначала у твоих парней, а потом языки бы свои червивые распускали!
Я только головой покачал… Ну, что за детский сад, а?! «Они первые начали!» — и это говорит мне бородатый мужик в латах, которому даже по нашим человеческим меркам лет сорок минимум. Старейшина клана! А обидчивый, как дите малое. Понятно, что первый блин комом, но я-то надеялся, что военные люди всегда между собой договорятся. На деле же стоило мне отвлечься на пару минут, как они тут же умудрились поцапаться между собой. Можно подумать, что мне это оружие больше остальных нужно! Да, я свой ас-урум ни какой другой меч не променяю. Ладно, попробую еще раз всех свести, но теперь уже на севере…
Тропинка вскоре заканчивается, упираясь в ряд аккуратных валунов, которыми выложена граница ровной площадки. Ни колонн, ни перекрытий, ни купола. Деревьев тут тоже нет. Одни лишь скалы вокруг, и большой круг между ними, обнесенный одинаковыми камнями. Внутри этого круга площадка, мощеная камнем. В самом центре, на месте алтаря заросли вечнозеленого низкого кустарника, и знакомая гранитная плита, покрытая привычным зеленым мхом. Значит, и в этом источнике тоже уже теплится жизнь — я хорошо чувствую это, положив ладонь на алтарь. Осталось только провести ритуал, чтобы он пробудился и придал новых сил богине Мерее.
В первый раз пентаграмму Лукас рисует прямо по старому мощению. Потом коротышки обещают заменить его, выложив ритуальную звезду вокруг алтаря из разноцветного камня, как они сделали в Храме Айрана. Эверс суетится рядом, помогая Учителю по мере сил. А вот Фридус положил свои дары на алтарь, и тут же отступил за круг, чтобы не попасть под отдачу во время пробуждения источника.
Я тоже заранее блокирую в себе магию Огня и кладу на алтарь гроздья рябины, яркую ленту, выпрошенную у Яруси, и маленький букетик из засохших цветов. Все, как любит Мерея. Но больше всех из нас отличился, конечно, Тагрим — притащил такое шикарное ожерелье в подарок богине, что мы все рты пооткрывали. Нет, хитрый гном точно метит на место ее главного любимчика! Никакая женщина не в силах устоять перед такой красотой.
Сам ритуал проходит уже буднично, силы вливаем в источник не жалея. Только Фридус у нас сегодня выступает в качестве зрителя, но зато он щедро пожертвовал тремя кристаллами с накопленной силой, так что его вклад в ритуал бесспорен. И помощь мага пригодилась, когда Эверс перестарался, отдавая силу источнику, чуть сознание от слабости не потерял. А ведь предупреждал его: «Не переусердствуй!»
Первым с алтаря естественно исчезло ожерелье, и я тут же услышал в голове радостный голос богини
— «Здравствуй, князь! Ты сегодня не один? А кто это у нас такой щедрый?»
— Здравствуй, прекрасная Мерея! — прикладываю я руку к груди и склоняюсь перед алтарем, Говорю вслух, чтобы гном и маги тоже слышали — позволь представить тебе своего друга, старейшину клана Стальных Сердец, гнома Тагрима. Это его подарок так понравился тебе.
То, что я разговариваю с богиней, все воспринимают нормально. Если только Фридус с Эверсом слегка прихренели от оказанной мне чести.
— «Подарок его хорош! Я и не знала, что гномы такие умелые ювелиры. Ведь это клан оружейников?»
— Да, и еще они очень хорошие сталевары. Но Тагрим обещал мне не рубить без разбора деревья и бережно относиться к местам, где теперь живет его клан. Позволь им приходить в твое святилище и приносить свои дары. Ты не найдешь более верных поклонников, чем гномы, они благодарны тебе за то, что пользуются недрами твоей Земли. И надеются, что ты не оставишь их без помощи.
— «Вот как? И ты готов поручиться за них?»
— Тагрим хороший гном, смелый воин и он мой друг. Правда иногда его немного заносит по гномской привычке, но он старается сдерживать в себе присущую его народу жадность. А кто из нас без греха? — произношу я вслух, а дальше добавляю уже мысленно — «Просто будь с ним, пожалуйста, построже, если он начнет забываться и просить у тебя все больше. Не порть мне друга своей добротой и снисходительностью, щедрая Мерея!»
Богиня рассмеялась, услышав мои слова, и судя по выпученным глазам Тагрима, решила осчастливить и его своим общением. Не знаю, о чем уж они говорили, но судя по выражению лица, гном вел себя с богиней очень почтительно и проявил похвальную скромность.
— «Мне понравился твой друг! Я окажу его клану покровительство. А кто этот уставший маг с моей стихией?»
— «Это Эверс. И я не знаю, что тебе сказать про него. Пару месяцев назад он пытался убить нас с Лукасом, и мне пришлось отрубить ему руку. Достоин ли он твоей милости? Не уверен. Я не могу заглянуть ему в душу.»
— «Спасибо за честность, князь. Я сама присмотрюсь к нему, и поговорю в следующий раз. Его магия в моей власти, и поэтому мне будет легко читать в его душе. Всех остальных поблагодари от моего имени, но пожилому магу Огня больше не стоит приходить в мое святилище. Ему трудно выдерживать близость источника со стихией Земли, так зачем же мучать себя?»
— «Я передам ему, и спасибо за заботу о нем — это наш придворный маг Фридус. Есть ли у тебя какие поручения для меня, прекрасная Мерея?»
— «Есть. Я хочу, чтобы ты пошел в святилище бога Воды Тримэя и пробудил его.»
— «Да где же я его найду?!»
— «А зачем его искать?! — рассмеялась богиня — Оно у всех на виду. Ты и сам его не раз видел».
— «А как-то поточнее нельзя?»
— «Князь, ну что здесь непонятного? — нетерпеливо вздохнула богиня — Где вода, там и святилище. Где святилище, там и вода! Прости, но у меня неотложные дела. Ищи, князь!»
И эта… легкомысленная красавица отключилась, проказливо хихикнув на прощанье и не забыв прихватить с алтаря оставшиеся подношения. Угу… дела у нее, как же! Небось, уже гномское ожерелье перед зеркалом примеряет, да яруськину ленту. А ты, Йен, как хочешь, так теперь и ищи древнее святилище Тримэя. Я может, и сам рад бы его найти, но только где?! Мерея хотя бы представляет, сколько времени у меня займет обследование Неи по всему ее течению? Ведь иных крупных источников воды здесь нет. Ох, уж эти богини…
…Нетерпеливый стук дверного молотка разбудил Бренну, уснувшую только на рассвете. Она оторвала тяжелую голову от подушки и уставилась в окно, за которым уже светило солнце. И кого там Аш принес? Почему Эльза сама не торопиться открыть дверь? Хотя понятно почему — служанка, видимо еще с рынка не пришла. Ведьмочка сползла с кровати и подошла к окну. Осторожно отодвинула занавеску, стараясь рассмотреть того, кто стоял на улице перед ее входной дверью… И чуть не подпрыгнула от испуга, разом растеряв весь сон — Марта!!!
Бренна накинула халат и кубарем скатилась по лестнице вниз, потеряв по дороге домашнюю туфлю. Торопливо отперла входную дверь и рывком затащила ведьмочку в дом. Хорошо, что дуреха догадалась капюшон на голову накинуть, да и лицо вроде бы подправила. Уф-ф…
— Марточка, я же просила тебя не приходить сюда! Сестрица, ну нельзя, чтобы нас вместе видели, понимаешь?! Ну, что такого неотложного произошло за одну ночь?
— Бренна, мне сон нехороший приснился, я должна была тебя предупредить! Ты же знаешь, что мои сны всегда сбываются?
— Пойдем, мне тоже есть, что тебе рассказать — вздохнула ведьма и повела свою нежданную гостью на кухню. А там засуетилась, разжигая топку дровами и ставя на плиту начищенный до блеска медный чайник. Потом выставила чашки на стол и тарелку, накрытую салфеткой, где лежали остатки вчерашнего пирога. Дальше откладывать неприятный разговор не имело смысла, она ведь и сама собиралась ехать к Марте, правда, через пару дней.
— Верховная вестник мне прислала. Грозит донести на меня в Храм, если не отвечу ей и буду дальше ерепениться.
— Ох, сестрица…! — испуганно закрыла ладонью рот младшая ведьмочка — Точно сон мой в руку! Приснилось мне, что ядовитая змея ошейником свилась на твоей шее. Ты пытаешься ее сорвать, а она кусает тебя за руки. Что же теперь будет?!
— Не знаю. Пока карга велела мне ждать следующий вестник. Вот жду… Но догадываюсь, что она снова заставит меня шпионить. Только теперь за князем Йеном.
— Но ты же не станешь?!
— А разве у меня есть выбор? Придется изворачиваться, как уж на сковородке, чтобы не навредить князю. Я и раньше сообщала Верховной далеко не все, а теперь и вовсе придется обдумывать каждое свое слово… Лучше уж сразу в петлю, чем придать Йена.
— Что ты такое говоришь?! Рано сдаваться, мы же с тобой ведьмы!
— Марта, сестрица, я ведь даже своей силой воспользоваться не смогу — старая гадина тут же проклятье на меня нашлет!
— Ну, и не надо, не колдуй! У тебя для этого теперь я есть.
— Глупышка! Карга же все равно Дирка сюда отправит. Это лишь вопрос времени — откроется Ведьмин перевал, он и явится.
— Убьем его! Отравим! А тело ночью в канаву бросим. Я зелье одно хорошее знаю, никто вовек не догадается отчего он сдох.
Бренна рассмеялась и обняла сестрицу, которая напоминала сейчас храброго воробья. Неужели глупышка думает, что она позволит ей так рисковать? Лучше уж признаться Йену. Так хоть Марта останется свободной и сможет жить дальше.
— Никого мы убивать не будем. Обещаю, я сама найду управу на своего надсмотрщика. Нам, Марта, сейчас нужно подумать о другом. Я хочу купить лавку и оформить купчую на тебя. Через декаду сдашь экзамен в Гильдии и сможешь начать торговать там травами. А нет — так своей замечательной посудой, благо на нее и лицензия не нужна.
— А зачем на меня купчую оформлять?
— Чтобы никто не докопался потом, что мы с тобой связаны, поняла? Обставим все так, будто посуда твоя пользуется большим спросом, отсюда мол, и деньги взялись. Лучше даже такую лавку найти, чтобы там два небольших зала было. В одном посуду выставим, в другом будем травами торговать. И еще мне нужно к тебе в деревню съездить, посмотреть где там можно деньги припрятать.
— Какие деньги?
— Оставшиеся у меня после покупки лавки — терпеливо объяснила Бренна — Если Дирк здесь появится, он сразу все заберет, чтобы я больше не смогла сбежать.
Разлив по чашкам чай, ведьма пододвинула Марте тарелку с пирогом и прислушалась к бою часов на башне ратуши. Восемь звонов, а дел на сегодня еще так много. Не хотелось пугать Марту, но Дирка теперь можно ждать каждую минуту. Это он раньше не знал, где ее искать, а сейчас… Поэтому к его появлению она уже должна устроить судьбу Марты.
— Скоро придет моя служанка Эльза, нам лучше поторопиться. Я побежала переодеваться, а ты допивай чай и уходи через сад. Жди меня там, где мы с тобой встретились в первый раз. Помнишь? Прямо сегодня и займемся поиском подходящей лавки, нечего откладывать такое важное дело.
— Бренночка, а я знакома с одной славной женщиной, торгующей на базаре пирожками, она ни раз выручала меня дельными советами, а когда я здесь только появилась, уберегла от многих неприятностей. Тетушка эта хорошо знает Минэй и возможно что-нибудь подскажет на счет лавки.
— Хорошо, забеги к ней, пока торговля на площади не закончилась, лишний совет нам не помешает. А я в ратушу загляну, узнаю там, не продает ли кто лавку в торговом квартале…
— …Ваше Святейшество, я в очередной раз должен признать вашу несомненную правоту! — мессир Вергелиус уважительно склонил голову перед Понтификом, который с отрешенным видом рассматривал какую-то очередную диковинку в стеклянном шкафу.
Главный Инквизитор и правда, удивлялся прозорливости дряхлого старца. Ну, как ему это удается?! Как?!! Дряблое, иссушенное тело, стареющий мозг, затуманенный постоянным приемом обезболивающих зелий и поддерживающих порошков — и вдруг абсолютно неожиданные и верные выводы, сделанные на основе разрозненных донесений из Минэя. Как он смог это сделать, если сам Вергелиус не додумался, изучив эти донесения вдоль и поперек?!
Старец поднял на него усталый взгляд выцветших глаз и… снова вернулся к созерцанию диковин. В такие моменты инквизитору казалось, что Понтифика ничего уже в жизни не интересует, кроме коллекции его драгоценных безделушек, которые он мог рассматривать и перебирать бесконечно. Не то, чтобы Вергелиусу было жалко этого старика… просто видеть его таким тихим и безразличным ко всему было слишком непривычно. Уж лучше бы он орал, как раньше или швырялся посудой и чернильницами, чем стоял вот так, уставившись не мигая в одну точку.
— …Знаешь, Вергелиус, о чем я по-настоящему жалею? — прошелестел тихий старческий голос — Что не смогу забрать с собой свою удивительную коллекцию. Иногда мне кажется, что это и есть самое главное мое достижение. Но что будет с ней после моей смерти?
— Ваше Святейшество, ну что за мрачные мысли? Наши лекари уверенно дают вам еще несколько лет жизни!
— Не лицемерь, Вергелиус. Не надо… — поморщился старец на явную ложь инквизитора — с кем еще я могу здесь открыто говорить о том, что меня по-настоящему беспокоит… Ты же можешь пообещать мне одну вещь?
Дождавшись кивка мессира, Аполлинариус обвел рукой свой кабинет.
— Прошу тебя, сделай так, чтобы это собрание древностей не растащили, не распродали по частям, и не свалили бесполезной грудой в нашей подземной сокровищнице. Пусть, новый Понтифик, который придет после меня, всего лишь выделит отдельное помещение, или оставит все здесь, как есть. Я надеюсь, что когда-нибудь у этого кабинета появится умный хозяин, который сможет по достоинству оценить исключительность моей коллекции.
— Это я вам твердо обещаю — со всей серьезностью заверил старца Вергелиус, перестав притворяться — Приложу все силы, чтобы новый Понтифик выбрал кабинет где-нибудь по соседству, а этот превратил в реликварий. Наложим самые сильные чары, чтобы никто не смог покусится на вашу коллекцию. Клянусь своей силой!
— Спасибо, Вергелиус, я знал, что на тебя можно положиться! Если ты пообещал, то мои сокровища останутся в сохранности — мягко улыбнулся Аполлинариус и уселся в кресло рядом с затопленным камином — Ну, что там у тебя по Минэю, докладывай.
Такой быстрый переход к делу и появившаяся твердость в голосе Понтифика несколько озадачили Инквизитора, но сейчас нужно было воспользоваться моментом, пока старец снова не помрачнел и не задурил.
— Теперь можно с полным основанием утверждать, что древние источники пробуждают маги из окружения мальчишки Тиссена. Как я вам уже докладывал, он пригласил всю армейскую верхушку на охоту в свой старый Охотничий Замок…
— Это там, где недавно пробудился источник в храме Айрана?
— Да. С огромным трудом моему шпиону удалось попасть в отряд, сопровождающий военное начальство, и вчера он прислал очередное сообщение. Тиссен теперь даже не скрывает, что поклоняется древним богам. Наоборот — он открыто пригласил своих военачальников в Храм Айрана, а отступник Фридус собственноручно провел там ритуал поклонения богу Огня с подношением даров.
— Совсем обнаглели мерзавцы…
— И это еще не все — кивнул Вергелиус, разделяя возмущение Понтифика — в следующем вестнике шпион утверждал, что примерно месяц назад в этом замке произошло нападение отряда инисов на Тиссена, возвращающегося с севера. И как вы понимаете, отряд этих наемных убийц был там уничтожен. Не без помощи гномов из клана Стальных Сердец.
— А эти-то язычники что там делали?! — поразился Аполлинариус — Коротышки же в южных отрогах Медных гор обитают, рядом с границей со степью?
— Тиссен разрешил этому клану переселиться и обосноваться на новом месте, гномы будут теперь делать оружие для его войска. Похоже, мальчишка решил полностью перевооружить армию Западного Эскела. А по донесениям с севера там уже вовсю идет восстановление трех старых приграничных крепостей.
— Очень интересно… Как думаешь: щенок твердо решил отсидеться за Медными горами? Поэтому и укрепляет северную границу?
— Выводы делать рано, моему шпиону пока не многое удалось узнать, но похоже на то. Не удивлюсь, если ему хватит наглости отказаться от участия в вашем походе на Инферно, сославшись на неподготовленность своей армии. Но управу на него можно найти.
— Каким образом?
— Обвинив его в отступничестве от Церкви Единого и в поклонении языческим богам. И это не пустые слова. Сегодня утром был пробужден еще один древний источник неподалеку от Охотничьего Замка.
— Чей храм на этот раз?
— Богини Земли Мереи. Донесение только что прислал Косталис, и он снова утверждает, что его Орден не имеет к этому отношения. Я тут же запросил своего шпиона, но тот ничего вразумительного не сообщил. Все военные сейчас на охоте, включая Тиссена.
— У мальчишки есть свой маг Земли?
— Есть. Некий Эверс. Он калека, видимо потерял руку на войне. Но в наших списках мага с таким именем нет, и где его нашел Тиссен, непонятно. К тому же этот Эверс почему-то живет в Охотничьем Замке. Также пока не удалось установить имена незаконно инициированных магов. Но в целом картина вырисовывается именно такая, как вы и предполагали — в Минэе действует банда магов — отступников, и князь им явно покровительствует.
— Кто бы сомневался… — Понтифик кряхтя поднялся с кресла и прошаркал к большой карте Риона, украшающей стену кабинета. Подслеповато уставился на нее, пытаясь понять замысел обнаглевшего мальчишки. Гномы, пробужденные источники, неучтенные маги и просто немыслимое количество ас-урумов, доставшихся Тиссену после уничтожения инисов. Наверняка, щенок вооружил ими своих людей, и поэтому они теперь так легко справляются с темными тварями. Значит, он все-таки знает, как подчинить ас-урумы…
Задумавшись, старец ткнул скрюченным пальцем в отмеченную на карте точку.
— Посмотри, Вергелиус, а храм Эолмара с пробужденным источником тоже находится сравнительно близко от этого замка. Там явно что-то затевается!
— Думаете? Тогда нам срочно нужен свой человек — или среди охраны, или среди слуг. Но сразу предупреждаю: это будет непросто сделать. Отбором стражников и слуг занимается лично некий Шонгар — доверенное лицо Тиссенов, капитан замковой стражи, ранее служил в полку головорезов. А они, как вы знаете, отличаются особой преданностью княжеской семье и неподкупностью. Другие на Ведьмином перевале не служат.
— Брось…! — поморщился Аполлинариус, снова усаживаясь поближе к огню — в любом замке среди слуг есть обиженные, недовольные и просто жадные до денег. Подключи к поискам Илиуса, а то этот негодяй совсем забыл, кому он обязан нынешним положением. Почитать его благостные донесения, так Минэй — это просто оплот Церкви, а молодой Тиссен — самый верный сын Единого. Но мы-то с тобой теперь знаем, что мальчишка — мерзкий язычник, поклоняющийся древним богам, да еще и собравший вокруг себя банду отступников.
— Прикажете поставить Илиуса в известность?
— А поставь! Давай посмотрим, как он станет выкручиваться. И вели ему обратить особое внимание на замковых слуг — простодушные люди много чего рассказывают жрецам на исповеди…
Весь оставшийся день я размышлял над словами богини, но на ум ничего путного так и не пришло. Кроме как полета с карагачем над Неей. Может, с высоты чего замечу? Берега ее конечно, густо поросли кустарником и деревьями, но сейчас их яркая осенняя листва уже поредела, облетев под порывами холодного ветра. На своих двоих здесь можно хоть до самой зимы ходить, и ничего не найдешь, а мне через два дня нужно в город возвращаться. Так что без помощи моего крылатого друга тут точно не обойтись.
…Лагерь охотников мы находим легко — судя по веселым голосам, они сегодня с добычей, и уже начали отмечать удачную охоту. Тушу оленя разделали и еще только водружают над очагом, но застолье уже в полном разгаре. Тереза заранее отправила сюда слуг с полными корзинами провизии и несколькими бочонками вина — так что к возвращению охотников все было готово еще задолго до окончания охоты. Ну, и правильно, разве можно накормить такую ораву голодных мужчин одним оленем?
Пока тушу не успели зажарить, прошу Лема принести мне кусок сырой оленины, которое нарезаю кинжалом на тонкие полоски. Потом, сложив мясо в глубокую глиняную миску, отхожу подальше от шумного лагеря и призываю карагача. Птица не заставляет себя долго ждать, вскоре крылатый друг с приветственным клекотом пикирует с неба на подставленную ему руку. А потом нахально перебирается на мое плечо.
— Привет! Любишь оленинку…? — спрашиваю я карагача, предлагая ему полоски мяса — Любишь… Наверное не часто удается ее отведать, все больше кролики да суслики тебе попадаются, да?
Птица одобрительно косит на меня янтарным глазом и продолжает жадно заглатывать оленину. Впереди зима, как он будет здесь в предгорье выживать, среди скал? И сам же смеюсь над своей тревогой — этот выживет! Нашел за кого беспокоиться — это не нежная канарейка, и не попугай. К тому же снег только в горах выпадает, а в долинах сравнительно тепло — там в кроликах и мелких грызунах недостатка нет. Скормив карагучу все принесенное мясо, не удержался, чтобы не погладить своего красавца по перьям на шее. Сегодня мне эту вольность за такое царское угощение простили.
С трудом подбрасываю с руки в воздух изрядно потяжелевшую птицу. Мысленно прощаюсь с карагачем, пообещав, что завтра на рассвете мы обязательно с ним полетаем. В ответ слышу клекот, который явно выражает одобрение моим планам.
— Умная у вас птица… — уважительно говорит Лем — никогда не забуду, как он нас на отряд Готфрида вывел у золотого рудника. Если бы не он, точно проворонили бы восточников. Ни разу в жизни не слышал, чтобы кому-то удавалось приручить карагача.
— Да, еще неизвестно, кто из нас с ним кого приручил! — смеюсь я — Ладно, парни, пойдемте к нашим охотникам, а то уже в животе от голода урчит. Напиться что ли сегодня…
— А может, не стоит? — настораживается Харт — наверняка же опять с военными до ночи переустройство в армии обсуждать будете?
— Может, и не стоит — легко соглашаюсь я — мне их еще с гномами сегодня мирить. Без помощи коротышек нам не обойтись.
— Я вот вчера послушал, как вы армейским про разведчиков и штурмовиков рассказывали, даже завидно стало! — мечтательно вздохнул Лем — Вот бы и нам в той школе поучиться, а потом по Микении всем отрядом прогуляться. Застоялись мы…
Харт недовольно перебивает парня.
— Мало тебе было драки в казарме? От нашего прозвища вовек теперь не отмоемся.
— Это от какого же?
— «Бешеными» нас в Замке прозвали после той драки.
— «Бешеными»? — усмехаюсь я — Это хорошо. Значит, боятся связываться. Осталось только боевой клич придумать. Как вам такой: «Умри, но сдохни!»
— А вот это вы здорово придумали, князь! — искренне восхитился Лем моим стёбом, а вслед за ним неожиданно закивали и все остальные.
— Парни, я вообще-то пошутил! — попробовал я откреститься от этого безобразия. Но куда там… Мои архаровцы уже на все лады начали произносить боевой клич, прочитанный мною когда-то в одной прикольной книжке…
…Ведьмочки добрались до Бочагов только к вечеру. Уже темнеть начало, когда извозчик выгрузил их со всеми кульками и корзинами у калитки.
— Неужели добрались… не верится! — Бренна ввалилась на кухню вслед за Мартой и без сил рухнула на табурет.
— Главное, что мы все успели за день сделать, и мне не пришлось ночевать в гостинице!
— Но согласись, все было бы проще и быстрее, если бы не их дурацкие законы, по которым несовершеннолетней незамужней девушке обязательно нужен опекун. Ты хоть бы заранее меня предупредила, что тебе шестнадцать будет только через месяц! Я-то считала, что раз ты купила этот дом, значит уже взрослая.
— Думала, ты знаешь, что я только снимаю — виновато потупилась младшая ведьмочка — Откуда у меня деньги на покупку даже скромного дома?
— Ладно, не расстраивайся, все это в прошлом! Главное — мы с тобой все-таки нашли для нас лавку. Теперь я хотя бы спокойна за наше будущее, и деньги мои не пропадут зря.
— Ой, сестрица, мне даже не верится! — рассмеялась Марта и, достав из корзины бутылку вина, водрузила ее на стол — Мы с тобой теперь важные хозяйки собственной лавки…!
Пока Бренна возилась с бутылкой, ведьмочка успела выложить на стол снедь, купленную в городе. Покупали ее они уже впопыхах, после того, как вышли из Ратуши, где оформляли сделку. Но вроде бы все выглядело вкусно и пахло замечательно, особенно кусок розового свиного окорока. Бренна тем временем разлила вино по чашкам и одну вручила Марте. Матис Брисс ей бы голову сейчас за спаивание дочери открутил, но повод выпить был.
— Давай, сестрица, выпьем, за то, что у нас с тобой все так хорошо получилось. Остальное теперь зависит только от нашей смекалки и нашего трудолюбия.
— Да, я Бренночка в лепешку расшибусь, но экзамен в Гильдии сдам, чтобы мы могли травами торговать. И посуду такую сделаю, что все в Минэе ахнут!
— Закусывай, трудяжка моя! А то сейчас захмелеешь, и мне тебя в кровать волоком придется тащить.
Марта смутилась и села, наконец за стол. Бренна разрезала окорок и с доброй усмешкой наблюдала, как ведьмочка, раскрасневшаяся после нескольких глотков вина, нетвердой рукой кладет себе на тарелку ломоть мяса. Девчонка ведь совсем… Много ли надо, чтобы такую обидеть? Но теперь душа у старшей ведьмы была спокойна: чтобы не случилось, отныне Марте будет, где жить. И на кусок хлеба тоже будет, чем заработать.
Да, пришлось, к сожалению, оформить купчую на Бренну — она в отличие от Марты взрослая и по документам одинокая вдова, а значит имеет законное право заключать любые сделки от своего имени. Но Бренна тут же составила завещание, записав Марту своей единственной наследницей. Она бы и подаренный Йеном дом внесла в свое завещание, но… мало ли как все еще повернется. А вдруг придется вернуть дом князю…?
Довольная ведьмочка щебетала, в третий раз рассказывая ей, какая замечательная эта тетушка Ранса, которая торгует пирожками. Бренна согласно кивала — тетка и впрямь оказалась неплохой, а еще достаточно умной и практичной. Лавку Марте посоветовала в хорошем месте, и заодно подсказала, как сбить немного цену у старого хозяина. То, что предложили Бренне в Ратуше, ни в какое сравнение не шло с их новым приобретением.
Стоило оно недешево, но, если честно, Бренна бы и торговаться не стала: отдала бы сколько старик запросил — настолько лавка оказалась хороша. Три жилые комнаты наверху, два небольших помещения под лавку с единым входом с улицы, пара кладовок за ними, да еще сухой подвал, в котором можно хранить товар. Прежний хозяин, услышав, что здесь будет лавка травницы, проникся уважением, и в цене действительно немного уступил. За что Марта тут же пообещала старику сварить изумительную микстуру от застаревшего кашля.
— Ой, Бренночка! — вспомнила вдруг сестрица — У меня же к тебе дело есть. Я здесь вечером рисунки новые для посуды придумала, все как ты велела. Сейчас покажу!
Ведьмочка выскочила из-за стола и понеслась в мастерскую — только подол платья мелькнул в дверях. Вот же неугомонная девчонка… Бренна еще топку не успела в печи разжечь, чтобы чайник на плиту поставить, как она уже вернулась, неся в руках несколько разрисованных черепков. Марта их использовала в качестве своих черновиков, чтобы сразу представлять, как рисунок будет смотреться на выпуклой поверхности.
— Глянь-ка, как тебе?
На крупных черепках были нарисованы самые разные цветы — действительно, все как советовала Бренна. Пышные махровые пионы, розы самых разных расцветок, и даже целые цветочные гирлянды, которыми здесь принято украшать площади и Храмы в честь разных праздников.
— Очень красиво! Все можешь смело запускать в работу. А что там у тебя в руке…?
— Да это так… совсем скромные цветы, просто они самой мне очень нравятся.
И перед Бренной на стол лег черепок с изображением букета синих эмоний, перевязанных тонкой лентой. У ведьмы даже сердце замерло от увиденной красоты. Может, не было в этих синих цветах пышности пионов, но своим очарованием они могли поспорить и с розами.
— Марта, я хочу такой чайный сервиз! Сделаешь для меня, сестренка?
— Бренна, зачем спрашиваешь?! Ты же знаешь, что для тебя я что угодно сделаю!
— И пусть такой будет только у меня, ладно? Не хочу, чтобы еще у кого-нибудь был похожий…
Они еще немного посидели на кухне, выпили чая с пирогами тетушки Рансы. Ведьмочек разморило от вина и тепла, идущего от печи; усталость тоже взяла свое, и девушки решили лечь пораньше, чтобы рано утром сходить в святилище Мереи. В спальне после того, как печь нагрелась, тоже стало тепло, и Марта задвинула заглушку, чтобы сохранить его до утра.
…Сегодняшний рассвет, отличается от вчерашнего, предвещая солнечный ясный день без дождя. Сильный ветер разогнал клочья ночного тумана, и с высоты птичьего полета хорошо просматриваются яркие кроны деревьев и оба берега реки. Мы парили с карагачем над Неей, заходя уже на второй круг, но результат был пока нулевым. Не нашел я здесь никаких развалин. То ли я неправильно понял Мерею, то ли сама богиня чего перепутала, забыв все за давностью лет. Женщины такие легкомысленные создания, и богиня тоже не исключение. Видимо, еще раз придется к ней в Храм сходить…
Возвращаюсь к Замку, расстроенный неудачей. Напоследок решаю пролететь над озером и полюбоваться на водопад, сверкающий в лучах восходящего солнца. Красота… Жаль, что я кистью не владею, этот живописный пейзаж достоин того, чтобы запечатлеть его на холсте. Может, найму когда-нибудь хорошего художника и поручу ему написать картины с видами Охотничьего Замка и этого водопада, что срывается с высоты пятиэтажного дома и стеной обрушивает свои потоки в озеро. В этом месте постоянно висит облако мельчайшей водяной пыли, и именно в нем отражается солнце, создавая неповторимую игру света. Говорят, здесь часто можно видеть радугу, но мне пока что не повезло.
Из какого-то мальчишеского озорства я решаю пролететь как можно ближе к водопаду, но конечно так, чтобы не намочить перья своего крылатого друга. Сейчас заложу последний вираж, и буду досыпать. Сегодня все договорились встать чуть попозже, чтобы выспаться, как следует, после вчерашней гонки за оленем. А если уж совсем честно — то после попойки, которая за этой охотой последовала. Но я не в претензии, военным тоже нужно отдыхать и расслабляться. Впереди у нас уйма работы, и когда им еще доведется собраться всем вместе в Охотничьем Замке…?
Снижаемся, ловим воздушный поток на нужной нам высоте. Так, чтобы не лететь слишком низко, и чтобы не попасть в облако водяной пыли. Господи, красота-то какая…! Такой вид можно заснять если только с квадрокоптера, а я сейчас вижу это глазами огромной птицы. Вода падает со скалы, создавая практически отвесную стену, в которой, как в размытом дождем стекле отражается силуэт парящего карагача. Ну, где бы еще я смог увидеть нас со стороны во время полета? Пожалуй, попрошу художника изобразить и карагача на фоне водопада, получится изумительно!
Неожиданно за потоками воды замечаю большое темное пятно. Что это — часть скалы? Или выход породы более темного цвета? А, может… пещера? Мои планы отправиться спать и перестать мучить птицу, тут же забыты. Я закладываю еще один вираж, и еще один… Там несомненно, что-то есть, но за стеной воды этого не разглядеть. И сверху тоже не заглянуть. Нужно вскарабкаться с берега по камням, поднявшись примерно на высоту третьего этажа, и только тогда можно будет рассмотреть, что там находится. Очень надеюсь, что это пещера. Но даже если это не так, я буду, по крайней мере, спокоен, что все окрестности озера мною исследованы досконально. Отрицательный результат — это тоже результат.
Выныриваю из сна, отпуская птицу отдыхать. Лежу, восстанавливая в памяти расположение камней, по которым мне предстоит вскоре лазать. Будить Лукаса не стоит, потому что скорее всего, из моей затеи ничего путного не получится. Лишние вопросы от военных выслушивать тоже не хочется — с водопадом нужно разобраться без лишних глаз. Возьму с собой пару своих ребят, и этого будет вполне достаточно.
Умываюсь, одеваюсь и спускаюсь в холл, где коротают время на посту Лем, Дон и Гюст — парень из последнего пополнения. Число охраны растет, но я всех узнаю в лицо и помню по именам. Что будет, когда их число перевалит за полсотни, стараюсь заранее не думать.
— Не спится, князь? — приветствует меня Лем, вскакивая со скамьи.
— Да, выспался уже, сколько можно дрыхнуть. Видели, какая сегодня погода за окном?
— А вы куда-то собрались? — заметил он моих плечах потертую куртку, из тех, что носят наемники.
— Пойдемте-ка парни прогуляемся до озера, хочу там кое-что проверить…
— Харта разбудить?
— Зачем? Мы по-быстрому смотаемся, туда и обратно. До завтрака уже вернемся.
— Тогда хотя бы стражников на воротах нужно предупредить.
— Предупредим — легко соглашаюсь я…
Только еще начинало светать, когда Бренна проснулась от громкого крика Марты. Ведьма испуганно подскочила на кровати, и с ужасом уставилась на подругу, которая сидела на кровати, раскачиваясь с закрытыми глазами, и хватала ртом воздух, словно задыхалась.
— Вода… вода кипит… беги, Йен! Беги оттуда! Скорее беги! Холодно… как холодно…
Бренна растормошила подругу, заставляя ее проснуться. Ничего не понимающая Марта открыла глаза и уставилась на нее, а потом схватилась за горло.
— Йену грозит опасность, да?! — догадалась ведьма.
— Да… ему нельзя туда, источник его погубит! Я видела, как он без сознания падает в воду и идет ко дну, Бренночка!!!
И Марта зарыдала так горько, что Бренны в глазах потемнело от страха. Потерять Йена…? Да, ни за что!
— Погоди, сестрица, погоди… ты увидела, как он падал в воду? — та кивнула, судорожно всхлипывая — А кровь на нем была? Он был ранен?! Там был рядом кто-нибудь?
— Не знаю, больше я ничего не успела увидеть. А где он сейчас?!
— В Охотничьем Замке где-то в предгорье. Йен говорил, что до него целый день ехать на лошадях.
— А если предупредить княгиню?
— И что мы ей скажем? Что тебе сон приснился? Или сразу признаемся, что мы ведьмы, и ты видишь вещие сны? Да, нас к княгине никто и не пустит, а твой знакомый наемник наверняка сейчас с Йеном. К тому же до Минэя тоже еще добраться нужно, а извозчик за мной только после обеда приедет!
— Но что делать?! Князя же надо спасать!
Бренна решительно откинула одеяло и встала с кровати.
— Вот что. Мы не можем добраться до этого Замка, зато мы можем дойти до святилища Мереи. Матушка добра к своим детям, и мы с тобой будем умолять ее, спасти Йена. Она не откажет, если наша молитва будет искренней!
…Вскоре обе девушки уже шли по осеннему лесу, направляясь в святилище богини Земли. Рассвело, утро вступило в свои права, но в лесу под кронами деревьев было сумрачно и сыро, пахло прелой листвой. Тропинку, которая и так-то была едва заметна среди деревьев, теперь скрывали опавшие листья. Хорошо хоть сегодня не было тумана, иначе пришлось бы им поплутать по лесу. Марта, которая знала его лучше, шла по тропинке первой — быстрым шагом, и ни на что, не отвлекаясь. Бренна еле поспевала за ней.
Они уже были совсем рядом со святилищем, когда дорогу им заступила старая ведьма, неожиданно вышедшая из-за деревьев.
— Опять вы здесь, ашевы прислужницы?!
— Уйди с дороги, ведьма! Не до тебя сейчас — Марта попробовала отпихнуть ее с дороги, но та стояла как скала, не шелохнувшись.
— У нее видение было — выступила из-за спины подруги Бренна — князь Йен в большой беде! Ему грозит смертельная опасность.
— Говори, что видела! — старая ведьма схватила Марту за руку и сжала до боли ее запястье, впиваясь в него ногтями — Все говори, ничего не упусти! Сейчас каждое твое слово важно.
— Вода… в этом сне была кипящая вода! Не знаю, как такое может быть, но только она холодная — прикрыла Марта глаза, пытаясь восстановить в памяти свой вещий сон — А забурлила вода, когда князь опустил в нее руку. А потом вижу, что он уже вдруг падает в воду, и она смыкается над ним. И Йен даже не пытается всплыть, потому что без сознания. Я не видела крови, не видела других людей, только князя. Не знаю, что это за место такое, но мои видения никогда не обманывают.
— Вот же мальчишка… — нахмурилась ведьма — знаю, что он задумал! Уши ему за это обрву! Скажи, девочка, он точно был там один? Магов рядом с ним не было?
— Нет, больше я никого рядом не видела.
— Ладно. А теперь уходите. Дальше без вас справлюсь, я знаю, где он сейчас.
— Я могу ему помочь!
— Думаешь, ты одна такая умелая лекарка на все наше княжество?! — осекла ее ведьма — И посильнее тебя здесь найдутся. Ступайте. Теперь каждая минута дорога, и мне не до вас.
Девушки недоуменно переглянулись, а когда снова повернулись к старой ведьме, ее уже там не было. Словно растаяла среди деревьев. Только где-то неподалеку вдруг встревоженно заверещала сорока, но сразу же замолкла…
До озера идти недалеко, тропинка хорошо натоптана, одно удовольствие прогуляться по ней этим безмятежным утром. Вокруг на разные голоса поют птицы, где-то вдалеке уже слышен шум падающей воды, и чем ближе мы подходим к озеру, тем он становиться громче. Вскоре нам с парнями уже приходится кричать, чтобы услышать друг друга.
Выйдя на берег, окидываю взглядом нагромождение камней, по которым мне предстоит сейчас вскарабкаться. Там давно не ступала нога человека — в расщелинах камней уже поселились не только папоротники, но и кусты ярко-красных бересклетов. Отчего перед глазами рябит от разноцветной листвы и темно-зеленого мха. И хотя я никогда не был поклонником скалолазания, меня вдруг охватывает азарт и предвкушение предстоящего квеста…
Найдя глазами точку, до которой мне нужно добраться, я трачу еще несколько минут, чтобы наметить примерный маршрут между камнями. Но начав восхождение, вскоре понимаю, что это было бесполезной тратой времени — снизу все казалось совершенно другим. А теперь, прежде чем сделать каждый следующий шаг, мне приходиться сначала примять ногой листья папоротников и проверить впереди камни на устойчивость.
Нетерпение меня подгоняет, но я стараюсь наступать осторожно, чтобы не поскользнуться и не сломать себе шею. Ребята рвались за мной, чтобы подстраховать, но тут и одному негде развернуться. Приказ оставаться внизу они, конечно, выполнили, но на их хмурых лицах написано недовольство. Ага… знаю я, чем они недовольны — им просто завидно! Их оставили внизу, и теперь парням остается только наблюдать, как я ловко двигаюсь к намеченной цели.
Поскальзываясь то и дело на мокрых камнях, я подобрался как можно ближе к потокам воды падающим с высоты. Моя одежда и лицо давно уже намокли от мельчайшей водяной пыли, висящей в воздухе — от нее нет спасения. Терять уже нечего, я вымок до нитки, поэтому, прицелившись хорошенько, нырнул под водяную завесу, надеясь, что зрение не подвело меня, и за водопадом все же есть скрытое пространство. Пещера или хотя бы небольшой уступ, на котором можно развернуться, чтобы шагнуть назад.
А пещера там была…! Скрытая за стеной воды, размерами она не превышала метра четыре в глубину и три в ширину. С невысокого потолка свисали сосульки сталактитов, самые длиные из которых на полметра не доставали до моей макушки. По дальней стене пещеры сочилась вода, образуя на ней затейливые наплывы, а затем она стекала и скапливалась в небольшом озерце в центре пещеры. Глубина в нем была по колено, дно песчаное, а вода такая прозрачная, что можно было разглядеть каждый камешек и каждую песчинку. Потом переливаясь через край этого углубления в полу пещеры, вода устремлялась ручейком к внешнему краю пещеры и оттуда падала вниз, сливаясь с потоками водопада.
В середине озерца «кипел» ключ, но если не приглядываться, то и не заметишь его. Еще на дне были заметны плоские створки небольших раковин, занесенных песком. Которым здесь по определению неоткуда было взяться. В углу пещеры большой валун, при ближайшем рассмотрении оказавшийся перевернутой створкой выпуклой раковины с волнистыми краями — размер ее превосходил все те, что я видел когда-то в своем мире по телевизору. Раковина была просто огромной — и не лень же было кому-то затаскивать ее сюда…! Я с большим трудом перевернул раковину, но под ней ничего не было. Видимо ее просто когда — то использовали в качестве чаши для подношений.
Я понимал, что нужно поделиться со спящим источником своей магией, чтобы начать его пробуждение. Но здесь, как и в святилище Мереи, сила Огня была неуместна. Оставалась на выбор стихия Земли или стихия Воздуха. И, погрузив руки в озерцо, я пустил по ним потоки своей родовой магии, позволяя ей смешиваться с кристально-чистой водой. Ключ забурлил, вода стала похожа на газировку и похолодела. Пузырьки воздуха взбаламутили песок, и на дне начала медленно проявляться пентаграмма, выложенная из створок раковин. Значит, само озерцо и есть алтарь в этом святилище Тримэя!
И что мне дальше делать? Ванна с «газировкой» — это, конечно, интересно, но дальше что? Бежать за Лукасом? Или все же попробовать самому пробудить источник, вливая в него все больше и больше собственной магии? И тут случилась первая неожиданность — моя сила перестала подчиняться и хлынула мощным потоком в источник помимо моей воли. Вода буквально вытягивала ее из меня.
Я попробовал вытащить руки из воды, но их словно сковало ледяными браслетами. Ключ закипал все сильнее, над поверхностью воды уже появился бурлящий купол, а я ничего не мог с этим поделать! Мало того — вода с каждой минутой становилась все холоднее и холоднее! Если бы не ее бурление, озерцо уже покрылось бы коркой льда. И самое ужасное — теперь я не мог оторвать свои закоченевшие руки от воды, они будто примерзли к ней, а моя кровь начала потихоньку превращаться в кристаллы льда. Тело пронзила такая жуткая боль, что даже я, привыкший к ней с первого дня своего появления в Рионе, завыл в голос.
Понимая, чем мне грозит опустошение внутреннего резерва, я отпустил магию Земли, в надежде, что источник насытится хотя бы ею. Но он явно не собирался останавливаться на достигнутом. Так источник Эолмара при пробуждении чуть не убил когда-то Лукаса, вытянув из него почти всю силу. Боль, которую я испытал при инициации на алтаре Мереи, просто ничто по сравнению с тем, что творилось с моим телом сейчас!
И теперь я точно знал, почему в Рионе нет магов с несколькими стихиями! Их невозможно примирить в бренном человеческом теле. Нормальному человеку не выдержать эту жуткую боль, разрывающую его на части! А те маги, кто на такое решатся, просто обречены умереть от болевого шока.
Теряя сознание, я слышал, как за спиной проявился и тревожно зазвенел ас-урум. Сквозь темные круги, плавающие перед глазами, видел его багряное сияние и чувствовал, как он вливает в меня свою магию, отдавая все без остатка ради спасения моей жизни. Судя по яркому зеленому свечению, охватившему меня, и эльфийский амулет работал на полную силу, но угасающим разумом я понимал, что голодный источник это не остановит — он вытянет всю магию, и мое тело вот-вот превратится в пустой сосуд.
От боли я вообще перестал соображать и контролировать стихии, схлестнувшиеся в моем теле — при всем желании больше не мог сдерживать магию Огня. И, сцепив зубы, я отпустил огненную силу которая хлынула в голодный источник. Да, гори оно все синим огнем! Обидно только, что погубил свой ас-урум из-за бабской прихоти легкомысленной богини. За что мы с ним сейчас умираем?! Хотя понятно за что… Это возмездие за мою самонадеянность…
Вода в источнике начала очень быстро нагреваться… а потом выстрелила вверх мощным гейзером, сбивая с потолка пещеры сталактиты, а меня отбрасывая навстречу падающим сверху потокам водопада. Не устояв на ногах, я еще пытался ухватиться руками за стену, но мои скрюченные заледеневшие пальцы только беспомощно скользили по мокрым камням. Я врезался в водяную стену, протаранил ее и полетел вниз…
Несколько секунд свободного падения, и я камнем рухнул в озеро, подняв столбы брызг. От сильного удара о воду из меня вышибло дух, и я окончательно потерял сознание. Опускаясь на дно, затухающим зрением увидел, как смыкаются надо мной толщи воды и меркнет свет. А в ушах почему-то застыл истошный крик карагача…