ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Переводчик, редактор и оформление: inventia

Синтия

Олден попытался объяснить мне всё. Проблема в том, что это та же история, которую Адам выдавал мне за правду. Я буквально не могла дальше закатить глаза, потому что становилось больно. Я покачала головой, хмурясь сквозь рычание разочарования, когда посмотрела на Старейшину, который был мне как отец.

Олден и Адам последние пару часов рассказывали мне неправду, и я начала блокировать их, смотря убийственным взглядом на мужчину, который сидел рядом с другими Фейри, глядя на меня в ответ, будто между нами чёртово противостояние Фейри.

Он сидел, слегка подавшись вперёд, сцепив пальцы перед собой и излучая уверенность, которую не следовало.

— Зачем мне выходить замуж за тварь? — потребовала я, указывая на придурка, за которого, как меня уверяли, я вышла замуж. Да как же! Я даже не такая взрослая, чтобы хотеть выходить замуж, не говоря уже о том, что никогда не вышла бы замуж за такое существо, как Райдер. Он Фейри, и я ненавидела каждую деталь его вида. У меня высокие стандарты, или, по крайней мере, выше этого!

— Потому что ты любишь его. — Олден пожал плечами и вздохнул, наблюдая, как я в сотый раз закатываю глаза от раздражения и недоверия. Он провёл рукой по лицу и посмотрел на Адама, который хмыкнул, покачав темноволосой головой.

— Нет, я его даже не знаю. Да и в ином случае, я бы точно не вышла за него замуж. Ты говорил, что я умерла, но очевидно, что я жива. Не говоря уже о том, что будь я действительно какой-то богиней, разве у меня не было бы сил? И будь так, разве я не использовала бы их, чтобы выбраться из этого места и вернуться в Гильдию?

— Что последнее ты помнишь? — спросил Эдриан, стоя на безопасном расстоянии от меня. Я уже трижды безуспешно пыталась его убить. Они спрятали все колья — или предметы, которые можно было превратить в колья, — к сожалению.

— Мы с тобой в катакомбах, — огрызнулась я, покраснев, когда улыбка появилась на греховно страстных губах Эдриана.

— Твоё последнее воспоминание — это как я лишил тебя девственности? — Он выгнул брови и скользнул взглядом по моему телу, с трудом сглотнув.

— Да, но у тебя тогда был пульс, придурок. — Я отвернулась от него

— Твою мать! Ей семнадцать. — Эдриан округлил глаза, а затем повернулся к Адаму, который внезапно замер.

— Мы в таком дерьме, — простонал Адам, потирая пальцами глаза. — Ты помнишь её в семнадцать лет?

— К сожалению, да, — протянул Олден, проводя рукой по волосам. — Я никогда в жизни не писал так много отчётов о несчастных случаях. — Кто-то прошёл через комнату, протягивая Олдену фотографии, и тот положил их на стол передо мной. Я посмотрела на ту, где Райдер целовал меня, одетую в платье, которое я никогда не надела бы и за миллион лет. Мы выглядели счастливыми вместе на отфотошопленных свадебных фотографиях. Тот, кто поработал над тем, чтобы всё выглядело по-настоящему, проделал потрясающую работу. Он положил руки мне на щеки, пока мы смотрели друг другу в глаза, в которых сверкало счастье. Я взяла другую фотографию из стопки, уставившись на детей, которые стояли вокруг нас с Райдером, отчего у меня между глаз запульсировала боль. Я быстро спрятала фото под другим, не обращая внимания на напряжение в груди, которое создали маленькие лица. На следующей фотографии была Гильдия, и снова Райдер на снимке с другими мужчинами, но он не вписывался в фотографию. Он и его люди, которые, очевидно, были прифотошоплены, не улыбались. На следующей — мы выглядели старше, и я нахмурилась, повернувшись к Олдену.

— Где Эдриан? Мы никогда не расставались.

— Он, ну… Он умер, Син. Адам, возможно, ты захочешь не видеть следующие снимки.

— Я справлюсь, — сказал Адам, положив руку на колено, которым нервно дёргал.

Олден протянул мне папку, и я вытащила фотографии, бросила их на пол и встала, качая головой. Тошнота скрутила живот, пока я мотала головой. Слёзы жгли и кололи глаза. Всхлип сорвался с губ. Я хлопнула руками по столу и уставилась на потрясённое выражение лица Олдена. Ярость клокотала в груди, и я зарычала, пока всё тело не задрожало от ужаса от гротескных изображений, содержащихся в файле.

— Зачем ты показал это мне? Где она? — потребовала я, расхаживая взад и вперёд, когда отрицание и страх пульсировали во мне, скручивая живот, пока я едва могла сдержать рвоту.

— Синтия, успокойся, — проговорил Олден.

— Где Лари? Это не она! — Я указала на фотографии, и рыдание сорвалось с губ. — Этого не может быть! Я бы запомнила это! — Я запустила руку в волосы и подошла к столу, порвав фотографии, прежде чем швырнуть обрывки в сидящих там мужчин. — Ты лжёшь! Она не умерла! Она не может быть мёртвой! Вы ужасные люди.

— Лари умерла, Син. Ты пришла в квартиру, а её пытали. Тебя тоже пытали, и её убили на твоих глазах. — Адам встал, будто хотел меня утешить. Я зажала уши руками и покачала головой, слёзы текли по щекам. — Она ушла.

— Нет! Ты болен! Вы все больны! Это не игра, где она?! Что ты с ней сделал? — потребовала я, уставившись на Райдера, который изучал меня без той самоуверенности, которую демонстрировал раньше. В его глазах было сожаление, а руки сжались, словно он хотел утешить меня, несмотря на боль, и, что ещё хуже, я жаждала этого от него. В отличие от ковена, он не пытался показать мне ужасные фотографии, на которых была изображена моя лучшая подруга, изрезанная и без частей тела.

— Синтия, многое произошло. Тебе нужно вспомнить, кто ты, — сказал Олден, вставая. — Мы пытаемся помочь тебе вспомнить, но ты должна захотеть вернуться. Позволь нам помочь.

— Нет, ты скомпрометирован и находишься под их контролем. Вы все! Вам нужно очнуться и сопротивляться! Татуировки должны работать. Мои — да! Татуировки Титуса — отстой. Я предупреждала тебя, чтобы ты заменил этого неудачника.

— Они не работают, — сказал Адам с недовольным вздохом, наблюдая за мной слезящимися глазами, не желая смотреть на стол, куда Олден сложил разорванные кусочки фотографий. Его нежелание смотреть на них сдавило мне сердце. Он всегда питал слабость к Ларисе, и если они так сильно влияли на меня, ему было трудно смотреть на подделанные фотографии.

— А чего ты ожидал? Ей семнадцать! Последнее, что она помнит — это мой член и катакомбы, что, я уверен, не произведёт впечатления на её мужа, — усмехнулся Эдриан.

— Что ты только что сказал? — спросил Райдер, и я моргнула.

— Ей семнадцать лет, именно тогда я лишил её девственности. Я трахнул её — отвёл в катакомбы и сорвал эту сочную вишенку, придурок.

Эдриан выглядел так, словно ему доставляло огромное удовольствие повторять подробности нашего первого сексуального опыта, судя по самодовольной улыбке. Я несколько раз моргнула, наблюдая за гневом, который отразился на лице Райдера, когда он одним плавным движением сократил расстояние между собой и Эдрианом. Он потянулся к Эдриану, и комната взорвалась, пока все разнимали их.

Я повернулась, уставившись на деревянный стул, на котором сидела, в то время как все пытались защитить Эдриана от Райдера. Я оторвала от него ножку и подавила муку от своего решения. Повернувшись к переплетённым телам, катающимся по полу, я закрыла глаза, борясь за силы, прежде чем послать молитву Гекате. Я двинулась вперёд к мальчику, которого любила, с намерением положить конец его страданиям.

— Это моя жена. Если ты поцелуешь её ещё раз, я вырву твои грёбаные клыки.

— Сначала она была моей, а потом ты забрал её, ублюдок. Я не могу изменить того, что она была моей, и не стал бы, — огрызнулся Эдриан, поворачивая красные глаза ко мне, когда я подняла кол и бросилась на него.

Райдер вскинул руку, выбивая кол из моей, прежде чем улыбнуться, запрокинул голову и рассмеялся. В его взгляде горел неприкрытый жар, когда Райдер посмотрел на меня, и плутовато-красивая улыбка тронула губы.

— Мне не нужно тебя убивать. Синтия сделает это за меня

— Син, не протыкай меня! Я тебе нравлюсь, помнишь? Я твой парень, — сказал Эдриан, протягивая руки, и глубокое рычание вырвалось из лёгких Райдера.

Все вокруг рассмеялись, и у меня разрывалось сердце. На глаза навернулись злые слёзы, сердце сжалось, и пульс эхом отдавался в ушах. Все здесь были неправы. Казалось, будто я попала в худший эпизод Сумеречной зоны, и не могла убежать. Слеза покатилась по щеке, и её Райдер заметил первым. Он поднял руку и большим пальцем вытер. Его прикосновение послало ударную волну тепла по телу и собралось между бёдер. Его запах — пьянящий и дурманящий — ударил по мне, когда тело возбудилось так, что пугало.

Я отступила. Глаза Райдера округлились, а затем сузились, оставаясь прикованными к моим.

— Если ты действительно хочешь, я подержу Эдриана, чтобы ты могла убить его, Питомец.

— Я хочу домой, — прошептала я дрожащими губами. — Просто хочу уйти отсюда со своими друзьями. Отпусти нас, и я сделаю всё, что захочешь.

— Как насчёт того, чтобы дать мне несколько ночей, чтобы показать, кто я. После, если ты всё ещё захочешь вернуться домой, я позволю тебе уйти.

— В какую игру ты играешь? — спросила я, внимательно наблюдая за ним, пока проигрывала его слова, убеждаясь, что он не пытается манипулировать или обмануть меня.

— Я отведу тебя и твоих друзей к порталу. Я позволю уйти от меня, если будешь хотеть этого, после того как я напомню, кто ты и что я для тебя. Дай мне несколько ночей. Это мои условия.

— Ты собираешься изнасиловать меня, если я соглашусь?

— Я никогда не насиловал тебя и не заставлял трахаться. Я люблю тебя, женщина.

— Мне казалось, что Фейри не могут лгать? — проговорила я, наклоняя голову и закусывая нижнюю губу, что заставило его опустить глаза к моему рту.

Улыбка Райдера стала натянутой. Он напряжённо наблюдал за мной, а я терялась в глубинах его глаз, не в силах отвести взгляд. Он не ответил, и я мысленно стряхнула с себя оцепенение, в котором меня заперло его совершенство. Я посмотрела на свою команду, которая зависела от меня, чтобы вытащить отсюда. Ну, то, что от команды осталось, вот и всё. Они все ободряюще кивнули мне, и я уставился на них.

Ублюдки.

Конечно, они согласились бы использовать меня в качестве приманки ради свободы. Они понятия не имели о вызванной сексом тупости, которую этот придурок создавал во мне. Моя вагина была напряжена и звала его член поиграть в прятки.

Переведя дыхание, я неохотно подняла два пальца.

— Два дня.

— Я не веду переговоры, Синтия. Потому что ты чертовски упрямая.

— Тогда сколько дней я должна оставаться с тобой?

— Одна неделя. В конце недели, если ты не полюбишь меня снова или не вспомнишь, кто я, можешь уйти. Чёрт возьми, когда ты вспомнишь, кто я, ты, всё равно захочешь уйти.

— Почему? Если я действительно любила тебя, почему бы захотела уйти, Райдер? — Я положила руку на бедро, наклонила голову и осторожно посмотрела на него. Его зрачки сузились, когда его имя слетело с моего языка. Его слова были наполнены эмоциями.

— Потому что я здорово облажался с тобой. — Он поднял руку, чтобы коснуться моего лица, но отстранилась и вздрогнула. — Я оставил свою самую большую любовь в яме, полной монстров, и она вышла из неё той, кто даже не помнит меня. Я больше не уверен, что заслуживаю её любви.

— Какого чёрта так поступать с тем, кого должен любить? Ты грёбаный мудак.

— Да, но то, что я мудак — одна из причин, которая сделала тебя моей. — Он пошевелил бровями, без сомнения, пытаясь поднять мне настроение

— Мы говорим метафорами?

— Нет, ты любишь мудака. — Одного взгляда самодовольного удовлетворения было достаточно, чтобы меня стошнило.

— О, это неловко, но я бы не стала любить мудака.

Райдер наклонился и протянул кол.

— Попробуй ещё раз. Обещаю не вмешиваться и не спасать Эдриана на этот раз.

— Серьёзно? — Я взяла кол, а он поднял руки и отступил назад.

— Серьёзно, ублюдок? Ты же знаешь, что в семнадцать лет она была настоящей занозой. — Эдриан застонал, когда я повернулась, грустно улыбаясь, и сделала шаг к нему. — Брось, это неправильно, Райдер!

— Ты поцеловал мою жену, так что я готов ей помочь, — усмехнулся Райдер, садясь и закидывая руки за голову, наблюдая, как Эдриан двинулся вперёд.

— О, это мило, — сказала я, наклонив голову и изучая Эдриана. Он наблюдал за мной, отмечая каждое едва заметное движение. Он был так красив, даже без пульса. — Детка, ты бы не хотела этого.

— О, нет, я справлюсь. — Он пожал плечами, прежде чем поднял руки в притворной капитуляции, и я пронзила его гневным взглядом.

— Серьёзно, придурок? Ты должен быть моим парнем. Ты ведь понимаешь?

— Эдриан, беги! — Адам согнулся пополам от смеха, наблюдая, как я бросилась на Эдриана. Он поймал меня за руку, в которой я держала кол и фыркнул. Глаза цвета моря прищурились, когда он усмехнулся. Он знал каждое моё движение, ведь мы вместе тренировались в детстве.

— Помоги мне, придурок! — крикнул Эдриан Адаму. — Я не хочу причинять ей боль. Ей всего семнадцать.

— Ей не семнадцать, идиот, она грёбаная богиня, — рассмеялся Адам, держась за живот, а из его глаз текли слёзы. — Или сопротивляйся, или скоро превратишься в пепел, вампир.

Эдриан повалил меня на пол, перекатывая, пока кол не оказался рядом со мной, затем последний бросок закончился тем, что я оказалась на нём, его руки прижимали запястья к груди, и он ухмыльнулся. Он приподнял бёдра, и мои губы приоткрылись, когда он посмотрел на меня.

— Вы, ребята, глупые, — сказала я, отстраняясь, чтобы посмотреть на Эдриана, который отбросил кол и положил руки мне на бёдра.

— Хочешь поскакать на нём? — спросил он, прежде чем Райдер поднял его и отшвырнул в сторону. — Извини, но в данный момент она моя. Я её парень. — Эдриан усмехнулся, затем серьёзно посмотрел на меня. — Боже, женщина, чего бы я только не отдал, чтобы вернуться с тобой в прошлое и заставить понять, что ты стоила намного больше, чем я когда-либо мог тебе дать.

— Да? Насколько хорошо в прошлый раз у вас вышло? — спросил Райдер, заметив, как мой страстный взгляд скользнул по нему. Даже в присутствии Эдриана меня тянуло к Фейри. Это раздражает.

— Не угрожай моему парню! — прорычала я, вставая, чтобы посмотреть в обсидиановые глаза, которые изучали меня. Его улыбка была просто волчьей, и я была почти уверена, что он может откусить от меня кусок. Галактики кружились в его глазах, и я потерялась в них, когда подошла ближе.

Я открыла рот, когда что-то защекотало в глубине сознания. Прежде чем я успела подумать об этом, положила руки на его твёрдую, мускулистую грудь, и тепло пронзило ладони.

— Видишь то, что тебе нравится, малышка?

— Ты украл звёзды? — прошептала я, задыхаясь, когда сердце заколотилось о грудную клетку.

— Нет, но ради тебя я бы украл их все, — произнёс он, обхватив мой подбородок. — Ты переспишь со мной сегодня, маленькая ведьма.

— Хрена с два, извращенец! — Его слова вырвали меня из чар, которые он плёл над моими чувствами. Это всё равно, что вылить на голову ведро ледяной воды. — Я не так проста. И лишь раз трахалась в катакомбах. Думаешь, меня легко заполучить? Я не проститутка, придурок. Кроме того, планирую выйти замуж за Эдриана, — сказала я, скрестив руки на груди, затем вспомнила, что Эдриан теперь вампир. — Или, вернее, планировала, но теперь он мёртв, так что это проблема.

— Я женился на тебе.

— Нет.

— Да, — сказал он, улыбаясь. — Поэтому знаю каждый дюйм твоего тела и всё, что тебе нравится в постели. Я знаю, какой у тебя вкус, когда ты кончаешь мне на язык, и как ты кричишь, когда я растягиваю твоё тело. Обещаю. Ты меня вспомнишь. Может, не сегодня, но скоро, женщина.

— Что насчёт женщины, которую ты оставил в яме?

— О, она выследит мою задницу и, вероятно, надерёт её за то, что я натворил. Она вспыльчивая и самая красивая женщина в мире.

— Чувак, ты полный мудак. Хочешь затащить меня в постель, но все же любишь её.

— Да, я мудак, но меня это устраивает. Ты обещала мне неделю, а потом, если захочешь, сможешь уйти отсюда со своим ковеном. По рукам?

Я протянула руку, наблюдая, как она исчезает в его большой ладони. Идиот, он понятия не имел, что я никогда ни на что не соглашусь, если только не заключён контракт, или я не смогу найти выход из ситуации через лазейку. Я улыбнулась, когда он прищурился.

— Нам с тобой нужно заключить контракт.

— Чёрт.

Я сидела за огромным столом, уставленным едой, и каждый раз, когда Адам или Олден тянулись к ней, я хлопала их по рукам и сердито смотрела.

Райдер, упрямый ублюдок, который сидел напротив, смотрел на меня, как на лакомство. Одного жара в его глазах хватило, чтобы поджарить меня заживо, и внутри появилось желание позволить это. Его присутствие порочило каждую часть меня, нагревая женские части тела так, что в любой момент я могу вспыхнуть пламенем.

Оторвав от него взгляд, я обернулась в момент, когда Олден наполнял тарелку едой, которую принесли Фейри.

— Ты же знаешь, что в Царстве Фейри нельзя есть! — прошипела я, выбивая столовое серебро из его руки, а он округлил глаза. — Они могут сделать с тобой что-то ужасное, если примешь и съешь всё, что они тебе дадут.

— Еда может сделать что-то плохое? — спросил Олден, наклонившись к тарелке.

— Нет, Фейри, — пробормотала я, прикрыв лицо рукой. Райдер смотрел на меня, плотно сжав губы, словно боролся с улыбкой или, что ещё хуже, со смехом. Казалось, все смеются над нами. — Говорят, если они предложат еду или питье, а ты это примешь, они смогут держать тебя здесь вечно. Так что, перестань класть еду на тарелку. Неважно, что они сделали с твоим разумом, нужно помнить это золотое правило. В конце концов, этому ты нас учил, идиот. Перестань глупить!

Он пожал плечами и положил ещё еды на тарелку, полностью игнорируя моё предупреждение.

— Я голоден, и они могут нас услышать, Синтия. — Олден потянулся за меня и схватил маленькую миску с маслом. Он откинулся на спинку стула и начал намазывать кусок восхитительно пахнущего хлеба, который только положили на стол вместе с жареным мясом и овощами. Этого всего хватило бы накормить небольшую армию. Стоило признать, что еда пахла божественно, и мой желудок начал урчать в знак согласия. Как бы то ни было, я не поддамся искушению. По крайней мере, кто-то из нас должен оставаться сильным, и ясно, что это не Олден.

— Тогда ешь, старик. Но не приходи ко мне плакаться, если превратишься в брауни или, что ещё хуже, в красный колпак. Эти твари отвратительны, и я без колебаний засуну тебе колпак в задницу, если хотя бы подмигнёшь мне, как один из них.

— Засунешь колпак в задницу? — Посмеиваясь, он взял стакан, наполненный янтарной жидкостью, у одного из официантов, поднял его в молчаливом тосте и осушил. Здорово. Теперь он ел и пил у Фейри.

— Да, я убью тебя. — Я закатила глаза и повернулась к Адаму, перед которым стояла полупустая тарелка с едой, и в настоящее время он запихивал в рот ещё больше еды. — И ты туда же? Мы даже не знаем, в какой касте находимся, а вы отбрасываете осторожность и едите и пьёте всё, что хотите. Вы что, оба, чёрт возьми, сошли с ума?

— Орда, — ответил Райдер, и я уставилась на него.

Я это и так подозревала, но от его подтверждения моё сердце пустилось вскачь, а ладони начали потеть. Из всех каст в Царстве Фейри Орда — самая безжалостная и кровожадная.

Райдер наблюдал за мной, ища любой признак слабости или страха. Нормальный человек, вероятно, испугался бы Орды, но я ненормальный человек. Я Наёмник, и не стану доставлять этому мудаку удовольствие видеть мою панику.

— А ваш король вернулся с гулянок? — я говорила легкомысленно, но про себя злорадно улыбалась. Я бросала вызов Райдеру, утверждая, что его король игнорировал свои обязанности, а его люди беспрепятственно хлынули в наш мир. Кому-то нужно найти Короля Орды, засунуть цветок ему в задницу и посадить обратно на трон.

— Да, Син. — Почему он похож на кота, который только что съел канарейку? — Он недавно вернулся и взял жену вскоре после того, как взошёл на трон

— Меня зовут Синтия. Только люди, которые мне нравятся, могут называть меня Син, а ты мне определённо не нравишься.

Глаза Райдера наполнились жаром, и я вперилась в него взглядом, когда он начал смотреть на мою грудь. Я поднесла средний палец к груди. Уголок рта Райдера приподнялся в ухмылке, а взгляд вернулся к лицу.

— Итак, Син, чем ты любишь развлекаться? — Откусив кусочек мяса, он медленно прожевал и облизнул губы, прежде чем отрезать ещё кусок и повторить процесс. Я, как загипнотизированная, наблюдала за движениями его рта. Райдер подался вперёд и ухмыльнулся, и чары рассеялись.

— Мне нравится убивать Фейри, особенно Фейри Орды. На них так весело охотиться. — Я расправила плечи и отказалась разорвать зрительный контакт. В эту игру могли играть двое. — Если король вернулся, где он?

На самом деле я не была уверена, что хочу встретиться с ним, но где уверенность, что Король Орды вернулся? Никто из Старейшин Гильдии не видел его, за исключением Олдена. Теперь он впервые увидит его со мной.

Он покрутил вилкой в воздухе.

— Он где-то здесь

— Где-то здесь? — Я подалась вперёд и захлопала ресницами. В Гильдии нас рано научили соблазнению Фейри.

— Ближе, чем кажется. — Он повторил мою позу, положив локти на стол и изучая меня. — Хочешь с ним познакомиться?

Он немного приподнял уголок рта, как будто посвящён в какую-то великую тайну и собирался поделиться ею со мной, возможно, за цену, которую я не готова платить.

— Вообще-то, да, — произнесла я дрожащими губами. Какого хрена я делаю? Он мог просеяться, и я к чертям собачьим умру! У меня не было оружия. Они даже забрали все столовое серебро, кроме ложек, потому что я попыталась ударить Райдера вилкой, как только он сел. — Веди его.

Раздался громкий хлопок, похожий на звук раскрывающегося зонта, и из спины Райдера выросли крылья. Я закричала, оттолкнулась от стола, опрокидывая стул, чтобы спрятаться за ним.

На мгновение воцарилась тишина, а затем все в комнате разразились смехом.

— Грёбанные булки Фейри! — крикнула я, выглядывая из-за стула. По залу пронеслась сила, и Райдер стал больше. Я подавила девчачий визг и посмотрела на себя, осознав, что вся в еде. После чего подняла голову, уставившись на существо напротив, затем встала на дрожащие ноги, осматривая огромные крылья, которые, казалось, удивительно хорошо умещались на стуле.

— Добавить немного подливки к картошке на груди? — Наклонившись, он посмотрел на меня так, словно умирал с голоду, а я обед из четырёх блюд. — Если хочешь, я с удовольствием слижу всё.

— Нет… Это не проблема. Я люблю картошку! — Я попятилась и стряхнула с груди картофелину на пол. Затем взглянула на Олдена, который продолжал есть. — Олден, почему ты не переживаешь? — прошипела я.

— Потому что ты вышла замуж за Короля Орды, и он теперь друг, — сухо ответил старик, прежде чем запихнуть в рот ещё еды и прожевать.

— Вы, ребята, совсем запутались! Это многое объясняет! — сказала я, глядя на крылья.

— Хочешь потрогать их? — спросил Райдер, заметив мой взгляд.

— Да… Нет! Всё так чертовски странно. — Я хотела сесть и промахнулась мимо опрокинутого стула, заставив всех снова смеяться. Я встала и нахмурилась, глядя на Райдера. — Мне нужно в дамскую комнату.

— Нет, не нужно. Ты не станешь вылезать в окно и искать портал.

— Ты можешь читать мысли? — Я снова начала садиться, но вспомнила, что стул валяется на полу. Я поставила его ровно и осторожно села, глядя на Райдера.

— Хм, разве не было бы интересно, если бы мог? — Он пожал плечами, сунул в рот десерт и принялся жевать, изучая меня.

Я представила себе, как тысячу раз пырну его ножом и съем куски его трупа. Уголки его рта приподнялись, греховно сексуально. Он откинулся, наблюдая, как я скрестила руки на груди и с вызовом вздёрнула подбородок.

— Представляешь меня голым, малышка? Я могу превратить эту фантазию в реальность.

— Нет! — На щеках разлился румянец, и я сердито посмотрела на Райдера. По крайней мере, он не мог читать мои мысли, потому что это было последнее, о чём я думала.

— Хочешь устроить стриптиз? Чёрт, для семнадцатилетней ты грязная девчонка. — Он прикрыл глаза, а голос сочился сексом. — Сними всё, малышка.

Я покраснела до корней волос и энергично замотала головой. Мне стало жарко, и я округлила глаза от смущения, и гормоны хлынули в систему. Я закрыла глаза руками, затем растопырила пальцы, глядя на Райдера, потому что теперь представляла нас голыми. Он был удивительно сложен в моём воображении, и как бы я ни старалась, не могла выбросить этот образ из головы.

— Ты?.. О, боги. — Он застонал и начал протягивать руку между ног. Я вскочила и бросилась на Райдера через стол, отчего тарелки и еда полетели в стороны. В итоге мы вместе приземлились на пол. — Я не грязная девчонка! — Я ударила его по лицу, и он ухмыльнулся. — И не представляла тебя голым, чёртов Фейри! Возьми слова обратно! — Райдер схватил меня за бёдра там, где я обхватила его ногами, прижимаясь к его тазу и стискивая горло. Он толкнул бёдрами, и я уставилась на него, а затем попыталась встать, но он удержал меня, заставляя смотреть вниз. — У тебя в кармане камень? Что это? — Я опустила руку между его ног, чтобы почувствовать, что такое твёрдое в его штанах. И эта штука постоянно увеличивалась. Мой румянец стал гуще, когда до меня дошло, что я держу в руках. — Твою же мать.

— Это член, да, и ты много раз до этого держала его в руках.

Он двинул бёдрами, и я подпрыгнула и отскочила от Райдера, как будто он загорелся. Все смеялись надо мной, зля сильнее и раздражая абсурдностью его слов и действий.

Я развернулась, отметив, что на мне много еды. Я могла оказаться в такой же жопе, как Олден и Адам, даже не откусив ни кусочка.

Внезапно, когда до меня дошло, что я только что схватился с Королём Орды, а он смеётся надо мной, я задрожала. Он не набросился на меня и не напал за то, что я кинулась на его персону. Весь день просто сумасшедший.

— Адам?

— Да, Син?

— Мы опять приняли кислоту? — Это единственное логическое объяснение. Вдруг это просто неудачный кайф. Это объяснило бы все прекрасные цвета, экзотическое мясо и запахи. А ещё оправдало бы крылья Райдера и то, почему Олден так вальяжен.

— К-хм… — Адам почесал затылок и поморщился, увидев выражение лица Олдена.

— Должно быть, у меня галлюцинации. Я ведь только что схватилась с Королём Орды и пощупала его огромный член. — Я нервно рассмеялась, указывая на пах Райдера, затем опустила руки, чтобы не опозориться ещё больше. — Мне кажется, этого бы хватило, чтобы меня убить, происходи всё в реальности. — Я положила руку на шею и прижала пальцы к коже. — Я чувствую пульс, а значит жива. Я же говорила, что не стоит употреблять кислоту, когда находимся в Гильдии!

— Вы употребляли кислоту в Гильдии? — рявкнул Олден.

— Проклятье. Нам было по семнадцать, — простонал Адам, прикрыв рот рукой и глядя на меня. — Ты не под кайфом, Син. Всё происходит на самом деле. — Он покачал головой, словно с трудом верил собственным словам. — После смерти Эдриана, ты даже ругаться стала иначе.

— Он умер, да, — фыркнула я, отступая, когда Король Орды поднялся на ноги. Он возвышался надо мной, заставляя до боли в шее запрокинуть голову, чтобы выдержать его взгляд, теряясь в нём. — Я не хотела хватать тебя за пенис.

— Ты делала с моим членом гораздо больше, женщина.

— Ты умеешь лгать! Я знаю, что окажись рядом со мной эта штука, я бы умерла!

От его хриплого смешка жар пронзил тело, вторя огню, тлеющему в глазах Райдера.

— Ты умерла не от моего члена. Не он убил тебя, Питомец. Ты принимаешь всё и довольно часто умоляешь о большем.

— Лжец. — Я ещё немного посмотрела на него и зевнула, изображая усталость. Если я не смогу добраться до ванной, может, удастся сбежать из окна спальни. — Я устала. Может ли кто-нибудь, помимо Короля Орды, показать, где я буду спать сегодня?

— Уверена, что готова? Потому что сегодня ты будешь спать со мной, — задумчиво произнёс он с волчьим блеском в глазах.

Мои женские части радостно подпрыгнули, и я тут же их осадила.

— На удивление, я совсем не устала. — Я отпрянула назад, и он сократил расстояние между нами, прижав меня к столу, положив руки по обе стороны от меня, заключая в клетку.

— Ты в моём меню. Если ты не предлагаешь стать моим обедом, я предлагаю вернуться на свою сторону стола, жена. Уверяю, после всего увиденного за сегодня, мне больше всего на свете хочется напомнить, кому ты принадлежишь.

Я проглотила комок в горле и наблюдала, как хищническая сторона Райдера оказалась выставлена на всеобщее обозрение, и это было одновременно захватывающе и страшно.

— Ты отодвинешься, чтобы мне не пришлось прикасаться к тебе?

— Нет, — он плутовато ухмыльнулся, изучая меня сквозь полу прикрытые веки.

Я подалась ближе, к его аппетитному рту, наблюдая, как он следит взглядом за моим языком, которым я облизнула пересохшие губы, будто он внушил идею поцеловать его. В момент, когда наши губы коснулись друг друга, и его язык скользнул по моим, словно пытаясь проникнуть в рот, я хихикнула, нырнула под его руки и отошла.

— Думаешь, я тебя поцелую? — Фу, ты не в моём вкусе. — Я ухмылялась, пока мне не преградил путь мужчина с выражением боли на лице. Он единственный не смеялся над тем, что происходило со мной.

— Цветочек, — сказал серебристоглазый мужчина. Я остановилась, привлечённая тем, что открыто отразилось в его взгляде — печаль, которая тронула сердце и заставила замереть. Я знала этот взгляд, потому что сама ходила с таким, когда этот вид убил моих родителей.

— Ты скорбишь и переживаешь невыносимую боль от потери.

Он медленно кивнул.

— Я потерял того, кого сильно любил.

— Ты Фейри. Все знают, что Фейри никого не любят.

Он улыбнулся и посмотрел мне в лицо, прежде чем фыркнуть.

— Забавно. Из твоих уст это звучит чертовски иронично и почти весело. Прости, Цветочек. — Он обошёл меня и молча вышел. Мне на глаза навернулись слёзы, но я не понимала, почему плохо из-за него или ему подобных. Но что-то внутри подсказывало, что так и должно быть.

Я развернулась на пятках и обошла стол. Затем сев, посмотрела на Райдера и заметила боль, промелькнувшую на его лице, прежде чем он тихо произнёс:

— Не приставай к Ристану.

— Фейри не любят. Они не переживают эмоций, и не знают, что такое кем-то дорожить. Если и так, то только для того, чтобы заманить своих жертв в ловушку. Именно поэтому я не вышла бы за тебя замуж, — заметила я, и он прищурился. — Ты никогда не сможешь полюбить меня. Ты, и все Фейри, не способен любить кого-то. Тем более что ты — самый злой из них, Король Орды.

Моё заявление было встречено молчанием, и все взгляды переместились с меня на Райдера. Вздохнув, он откинулся на спинку стула и несколько раз постучал указательным пальцем по столу, глубоко задумавшись.

— Я тоже в это верил, пока кто-то достойный любви не шлёпнул меня по заднице и не изменил образ мыслей. Она всё изменила.

— Похоже, она не очень преуспела, если ты пытаешься съесть меня на ужин, Фейри. — Я пожала плечами, глядя на пирог. Весь ужин уже на мне, повредит ли кусок пирога?

— Голодна? Ты чуть ранее умирала с голоду, — произнёс Райдер, вопросительно приподняв бровь.

— Вообще-то у меня пропал аппетит. Думаю, я бы и пирог есть не стала. Мудак.

— Хорошо, пойдём в кровать.

Я чуть не проглотила язык, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы задержаться и не оставаться наедине с ним, но Олден тоже встал, зевая, и кивнул, демонстрируя усталость.

Адам тоже поднялся, оставив меня с Райдером и другими Фейри. Все в комнате смотрели на меня, пока Райдер не откашлялся, а затем все разом исчезли, оставив нас одних. Райдер встал, обошёл стол и подошёл ко мне, протянув руку с улыбкой и огнём в золотистых глазах.

— Пойдём со мной, Питомец.

— Мне это кажется плохой задумкой.

— Знаю, но я обещал не кусаться и не заставлять тебя плясать на мне.

— Люди ради тебя такое делают? — спросила я, и его улыбка стала шире. Я уточнила, о чём говорю: — Я говорила о танцах.

— Лишь одна девчонка, и после, я оказался потерян.

— Ты заблудился?

— Нет. Я знал, где я и кто я, но то, как она двигалась, и вкус её губ заставил меня почувствовать себя пьяным от огня, который она распалила во мне.

— У меня плохое предчувствие, что ты говоришь обо мне. Думаю, следует получить судебный запрет или что-то в этом роде.

— Дай руку.

— Ты не можешь просеять меня, иначе я буду выпотрошена или ещё чего хуже. Я слышала, что однажды девушку схватил Фейри и попытался просеять её, а от неё осталась только часть. Бум, она мгновенно умерла.

— Тогда, мы прогуляемся. — Он пожал плечами. — Руку, женщина, живо.

Я подняла руку, чтобы дать ему, но воздух стал гуще, и Райдер пошевелился. Вместо того чтобы стоять в нескольких футах от меня, Райдер был прижат к моему телу, и его губы коснулись моего лба. Это было странно знакомо и успокаивало. Я подняла на него взгляд и встретилась с его, пока Райдер нежно скользил пальцами по моим рукам.

— Ты вся в еде.

— Но я ничего не съела. — Я победно улыбнулась.

— Ты понимаешь, что есть еду безопасно, поскольку ты королева?

— Я не хочу быть королевой. Я хочу жить скучной жизнью в скучной Гильдии и убивать всяких тварей.

Он протянул руку, и губы его дрогнули.

— Из всего, что я ожидал сделать, ухаживание за семнадцатилетней версией тебя не приходило даже в голову, Синтия. Однако следует признать, что ты занимательна и восхитительна в своей невинности. Лично мне нравится, как ты ругаешься. Я тогда напрягаюсь от предвкушения.

— Фу, ты извращенец. — Я вложила свою руку в его, и тут же все изменилось, и мы оказались в большой, красиво обставленной спальне. — О, Господи, боже мой! Ты меня только что просеял. Мог же убить меня!

— Ты жива.

— Но я могла умереть!

— Но нет. — Он недолго смотрел на меня, а потом перевёл взгляд на кровать. — В ванной есть душевая кабина. Можешь ополоснуться в ней, или принять ванну, что обычно и предпочитаешь. Твои вещи в шкафу. Располагайся, а затем ложись спать.

Я уставилась на своё отражение, отметив некоторые едва заметные изменения в лице. Я не была уверена, что изменилось, или когда, но я не похожа на себя. Выглядела старше и измученной. А ещё у меня были татуировки. Звёзды были запечатлены на плечах, а на внутренней стороне предплечий слова. Чем ближе я подходила к зеркалу, тем яснее становилось, что с изображением действительно что-то не так.

Мысли крутились в голове. Например, схватили ли меня и сделали ЗПФ? Это правдоподобно. Учитывая, что Гильдия знала о способностях Фейри, я могла предвидеть нечто подобное. С другой стороны, моя грудь свихнулась и стала намного больше. Я хватала их и проверяла вес, гадая, останутся ли они такими, как сейчас, когда я выберусь из этого адского места. Мой живот был плоским с чётко очерченными мышцами, а задница сохраняла округлую форму, которую Эдриан любил обхватывать.

Эдриан… С ним дело безнадёжно. Его превратили в нежить, но я не могла оставить его здесь. Он не хотел бы, чтобы его оставили питаться людьми, как какого-то грёбаного кровососа.

В груди сдавило от осознания этого, но что-то покалывало в глубине разума, чем больше я пыталась понять, как освободить Эдриана, и становилось всё больнее.

Адам, скорее всего, находился в каком-то состоянии отрицания, и бог знает, в чём ещё. Он не ЗПФ и не потерял способность мыслить, говорить или действовать. Меня ужасала мысль, что их могли превратить в Зомби Порождённые Фейри. Когда моя мать превратилась в ЗПФ, пыталась убить меня. После обращения зомби подчинялись любым приказам. Я знала это благодаря своей матери.

Худшей частью всего этого испытания были фотографии, которые мне показали. Девушка на этих фотографиях никак не могла быть Лари. Я бы знала, погибни моя лучшая подруга. Чувствовала бы сердцем… Если только Фейри не забрали это воспоминание у меня, чтобы я стала сговорчивее. Но это не объясняло, почему Адам выглядел таким грустным. Но сейчас не время об этом думать, нужно пережить ночь с Королём Орды и найти способ сбежать.

Король Орды — совсем другое дело. Он смотрел на меня так, словно знал плотски, что абсолютное безумие. Я намного умнее. Должно быть, я застряла в каком-то сумасбродном кошмаре, от которого не могу проснуться. Я никогда не согласилась бы выйти замуж за такого высокомерного и мерзкого типа, как король Орды.

Слова, лившиеся, как мёд, с уст Райдера приводили в бешенство. Я не спала с ним, потому что эта штука в его штанах — ошибка. Она напоминала анаконду, которая скользила и шевелилась, когда я сидела сверху… И я трогала её!

Я прищурилась на своё отражение, а затем стукнулась о зеркало лбом, изучая глаза. Моё сердце бешено колотилось, а рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем я повернулась и с криком выбежала из комнаты. Но врезалась во что-то твёрдое и неподвижное, и мы приземлились на пол массой сплетённых конечностей.

— В чём дело? — Райдер заглянул мне через плечо, чтобы найти то, что напугало меня.

— Мои глаза! — воскликнула я, потрясённая тем, что увидела в отражении.

— У тебя красивые глаза. — Райдер перекатил меня под себя плавным, просчитанным движением, прижав твёрдым, мускулистым телом к полу. — И ты совсем голая, мой прелестный питомец. — Он осмотрел моё испуганное выражение, а из ониксовых глубин тёк секс, пока греховно восхитительная улыбка изгибала его полные губы.

— У меня глаза Фейри, — прошептала я дрожащими губами.

— Да. — Он медленно начал опускать голову.

— Что ты делаешь? — Я ахнула, заметив, что отросток между его ног налился и плотно прижался к моему животу. — Бог ты мой, это твой пенис?

— Пенис? — От смеха у него затряслись плечи.

— Да, знаешь, эта штука у тебя там, внизу, — хрипло произнесла я, а тело откликнулось на его магию. — Убери его сейчас же! Не делай меня безмозглой. — Я вздрогнула, не понимая, что со мной происходит. Потому что в любом случае это очень плохо. Фейри обладали огромными магическими способностями превращать тебя в бесчувственного от желания, высасывая душу, и заставляли тебя думать, что ты этого хочешь.

Я попыталась перекатить Райдера, но это было всё равно, что пытаться сдвинуть дерево, вросшее корнями в землю. Он твёрдо лежал на мне, ухмыляясь и отказываясь сдвинуться, пока наблюдал за моими попытками сопротивления.

— Почему ты там мокрый? — спросила я, чувствуя влагу между бёдер и тепло на животе.

— Это всё ты, Синтия. Будь мой член влажный, ты бы почувствовала это нутром.

— Я не влажная, — фыркнула я, пытаясь оттолкнуть Райдера. Он приподнялся, и я быстро схватила его за плечи, потянув вниз, только чтобы понять ошибку. Я округлила глаза, а затем нахмурилась.

— В чём дело, Син? — По его ухмылке, я поняла, что он точно знал, в чём проблема, и наслаждался тем, что мне неудобно. Мудак.

— Я голая, — простонала я.

— Абсолютно. — Он улыбнулся и попытался откинуться, но я снова потянула его вниз, пока его торс не коснулся моей груди. Он снова улыбнулся и потёрся грудью о мою.

— Ты голый, — указала я, говоря, как дура.

— Ага, так же абсолютно, но я не вижу в этом проблемы. — Он вновь шевельнулся, и я уставилась на него, заставляя улыбнуться ещё шире.

— Очень неловко. Ты мне даже не нравишься, а теперь мы голые вместе, и ты чёртов Фейри.

— Ты тоже чёртов Фейри. — Я попыталась вывернуться, но в итоге предоставила его гадюке лучший доступ к моим прелестям. — Чёрт подери, — прорычал он. — Ты трахалась со мной, как одержимая женщина, идущую на войну, и малышка, мы были рождены, чтобы грешить вместе.

— Я не хочу быть идиотской Фейри, — прошептала я со слезами на глазах.

— Ты никогда не хотела, но научилась принимать это и свою судьбу. Ты должна вспомнить меня, Синтия. Вспомнить нас.

— Но ты старый, а я люблю Эдриана. Люблю его, а теперь мне придётся его убить.

— Нет, ты любила его. Он решил стать таким, и доволен своим решением. И ты тоже не против.

— Не верю. — Я посмотрела на его греховный рот, облизывая губы за мгновение до того, как он коснулся моего.

— Скажи, что не помнишь свои чувства ко мне, женщина, — прорычал он, жадно овладевая моим ртом. Его язык скользнул в рот, вызвав сдавленный стон желания, а бёдра толкнулись к моим. Толстая бархатистая плоть прижалась ко мне чуть ниже пупка.

Я закрыла глаза от множества ощущений, вызванных во мне его поцелуем. Я не могла отрицать вкус, экзотичность, удовольствие от объятий или ощущения его рядом со мной. Грёбаный Фейри превратил меня в ЗПФ, а я помогла.

Он целовался не как Эдриан — не было неуверенности. Райдер завладел моим языком со смертельной точностью, заманивая и уговаривая соблазниться. Он удерживал меня на месте, пойманную в ловушку, не оставляя возможностей, кроме как принять то, что он мне давал. Он улёгся в колыбель моих бёдер, и я почувствовала его напротив входа, отчего всё внутри закричало.

— Нет! Нет, пожалуйста, не надо, — прошептала я дрожащими губами. — Мы можем поговорить? Я тебя даже не знаю. Я не из тех девушек, которые прыгают в постель, с кем попало, а о тебе я вообще ничего не знаю.

Раздражённое рычание прогрохотало в его груди, посылая холодок по спине. Райдер нежно прижался своим лбом к моему, и его дыхание замедлилось. Вместе мы изо всех сил пытались успокоить ревущую в нас страсть. Райдер поднял голову и заглянул мне в глаза, ища что-то, прежде чем натянуто улыбнулся и застонал. Запах сандалового дерева наполнил чувства, и я застонала, когда он надавил на мою плоть, чтобы приподняться.

— Ты знаешь меня, — мягко напомнил он, хотя в голове не было ни одного воспоминания о нём. Но поцелуй. Почему-то я знала, что уже испытывала такое раньше. Просто знала, как тыльную сторону ладони; это было знакомо. Даже сейчас я жаждала, чтобы Райдер снова прижался к моему рту, целуя до бесчувствия и лишая выбора.

— Может, но я тебя не помню, — тихо призналась я.

Сильное желание тлело в его прекрасных глазах, взгляд которых блуждал по моему обнажённому телу. Я покраснела, а он сел на корточки, потянув меня за собой. Встав, Райдер прижал меня вплотную к теплу, исходящему от его тела, и впился пальцами в мои бёдра, прежде чем отпустить. Затем ъ медленно скользнул руками вверх по моим бокам, вызывая мурашки, точностью, которой обладало это существо в деле соблазнения. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать, когда лоно сжалось от желания.

Райдер отступил, и я посмотрела на огромный член, уютно устроившийся в густых тёмных кудрях. Затем округлила глаза, когда его ствол подпрыгивал с каждым движением, и выгнула брови. Я протянула руку прежде, чем мозг смог остановить меня, сжимая бархатистую длину, которая привлекла внимание. Райдер застонал. Головка заблестела перламутровой бусинкой спермы, и Райдер запрокинул голову, когда я погладила его, а затем хрипло произнёс томным голосом:

— Если сдавишь его слишком сильно, порвёшь нить, которая удерживает меня от того, чтобы нагнуть тебя и напомнить, как сильно тебе нравится мой член.

Я отдёрнула руку, хватая ртом воздух и не находя слов. Райдер вздохнул и одел нас магией. Я посмотрела на прозрачное неглиже, которое теперь было на мне, затем на его спортивные штаны, наблюдая, как он уходит, а брюки почти не скрывали налитый член за мягкой тканью. У Эдриана никогда не было такой проблемы, и я много раз видела его в спортивках до или после тренировки. Или я не заводила его, что стало тяжёлым ударом по моему самолюбию, учитывая, что я была влюблена в него. Но Райдер? Его посылка была помечена мигающими красными буквами «специальная доставка» и «негабаритный груз».

— Тебе больно? — Потрясённая тем, что произнесла это вслух, я прикрыла рот рукой.

— Выживу. Это не первый случай посиневших яиц, которые ты мне подарила, женщина.

— Где твои крылья? — Он слегка пошевелился, и когда они раскрылись, по мне пробежала дрожь. — Они потрясающе красивы.

— Как и твои, милая, — промурлыкал он, и его голос скользнул по моей плоти. Я смотрела, как он расправляет крылья и купалась в их тени. — Хочешь потрогать их? — Он прищурился, а уголки губ приподнялись в соблазнительной улыбке. Райдер подошёл ближе, заставляя меня осмелиться принять брошенный им вызов.

— У меня нет крыльев, — небрежно ответила я, пытаясь перевести дыхание. Подойдя ближе, я задрожала от силы, которую он излучал, чувствуя, как она манит меня, будто я мотылёк, танцующий у пламени. — На что они похожи?

— Как крылья, и всё же нет. Они чувствительны, но сильны. — Он пожал широкими плечами, отчего крылья слегка затрепетали, взъерошив мои распущенные волосы.

Я внимательно наблюдала за Райдером, подходящим ко мне и опускающимся на колени. Он поднял взгляд, и моё дыхание участилось. Протянув руку, я провела кончиками пальцев по острым кончикам. Даже стоя на коленях, Райдер был огромен, и я прекрасно осознавала каждый его дюйм. Присутствие Райдера напоминало момент, как стоишь рядом с обрушившейся линией электропередач после шторма. Само напряжение, которое шипело в воздухе, скользя смертоносным потоком, завораживало.

Я медленно опустила руку на грубую, кожистую часть крыльев, и он зашипел, посылая горячее дыхание на мои соски. Я отдёрнула руку и резко отошла, когда тело отреагировало на это простое действие. Райдер красив, но это смертельная красота, хищная, как у льва. Ты знаешь, что он съест тебя целиком и выплюнет кости, но всё равно хочешь подойти близко, чтобы прикоснуться.

Райдер встал, позволяя мне оценить его рост, когда превратился в более высокую версию себя. Его метки пульсировали, и я наблюдала за гипнотическим биением золота и обсидиана, танцующим на его руках и обнажённой груди.

— Ты идеальная машина для убийства. Ты был прекрасно сложен, чтобы заманить женщину смертоносной красотой. В момент, когда она поймана в ловушку, тебе остаётся лишь питаться от неё, пока она не станет зомби. Я чувствую желание раздеться догола и позволить тебе попробовать меня на вкус. Моё тело буквально болит от необходимости позволить тебе питаться от меня, — прошептала я, задыхаясь.

— И всё же ты сдерживаешься. — Его шелковистый голос ласкал и омывал, пробуждая что-то внутри, что отбросило запреты и хотело последовать за ним в плотские греховные утехи. — Ты единственная женщина, которую я хочу заманить.

Гильдия повысит меня в звании, как только всё закончится. Никто не поверит, что я касалась крыльев короля Орды! Если план сработает, я довольно скоро получу голову этого сосунка в качестве трофея. Дело в том, что мне нужно заманить его в постель, а потом, когда он потеряет бдительность, я его убью.

Он прищурился, будто пытался понять, о чём я думаю. Я сделала единственное, что могла — начала флиртовать, как другие шлюшки в Гильдии. Я улыбнулась, хлопая ресницами, как нас учили. Застенчиво улыбаясь, я прикусила губу под его взглядом. Райдер глубоко вдохнул, будто мог учуять моё возбуждение, которое, к сожалению, я не контролировала и не притворялась.

Мои инструкторы говорили, что я провалила уроки соблазнения, но вот она я с Королём Орды, и он смотрел на меня так, словно я его пиршество для Дикой охоты. Я вновь закусила нижнюю губу, и Райдер опустил туда взгляд.

Я позволила ему ощутить возбуждение тела, пока молча размышляла, куда бы мне пойти. Если он решит, что я его хочу, смогу заставить ослабить бдительность и пойти на убийство. Но прежде всего мне нужно оружие. Я не могла одолеть его, это само собой разумеющееся, но могла перехитрить, так как его мозг был полностью занят моим телом. К счастью для нас, когда Фейри кормились, становились лёгкой мишенью. Я намеренно осмотрела окружение в поисках чего-нибудь, что могла бы использовать, и обнаружила, что не хватает любого острого предмета. Повернувшись к кровати, я заметила меч, прислонённый к стене у изголовья.

Я моргнула и наклонила голову, медленно оглядываясь на зверя, который наблюдал за мной. Как я могла соблазнить его, не превратившись в ЗПФ? Что, если я попытаюсь и провалюсь? Что, если попытаюсь и не провалюсь? Я прославлюсь тем, что сразила Короля Орды!

Я протянула дрожащие руки и медленно сняла неглиже. Ониксовые глаза изучали меня, постепенно опускаясь к обнажённой груди.

Райдер ответил не так, как я предполагала, поэтому я была вынуждена стоять голой. Я придвинулась, что он позволил, ухмыляясь.

— Ты хочешь меня? — прохрипела я.

— Это никогда не ставилось под сомнение, женщина. Я хотел тебя с момента, как впервые увидел. — Он грустно улыбнулся, и я потеряла часть бравады, которую чувствовала несколько секунд назад. — Иди сюда, Питомец.

— Знаешь, я не Питомец, а человек с чувствами.

— Я прекрасно осведомлён об этом факте. — В его глазах была печаль, которая тронула сердце. Я сократила расстояние между нами и положила руки на его пресс. Райдер казался почти человеком, за вычетом силы, пульсирующей под кожей. Он скользнул руками по моей спине, притягивая к себе, и наше дыхание стало тяжёлым. Я приоткрыла рот, и Райдер прижался к моим губам, сначала мягко, ища разрешения, что, учитывая, кто он стало неожиданностью.

Через мгновение я отстранилась, боясь того, что начала с этим существом. Он сделал шаг ко мне, а я отступила, и мы танцевали так, пока спиной я не упёрлась во что-то твёрдое и холодное. Он прижал меня к стене, опустил голову и его рот завис над моим.

— Уверена, что хочешь этого? — спросил он хрипло, а глубокий, богатый тембр послал дрожь по телу, сосредоточившись в естестве.

— Ты пугаешь меня, но в то же время возбуждаешь. Я должна бежать от тебя, но вместо этого хочу попробовать тебя на своих губах.

— Серьёзно? — прохрипел Райдер, посылая жар в рой бабочек в моём животе. Этот мужчина — воплощение секса, а я сейчас не в своей тарелке. Однако я ещё ни разу не отказывалась от вызова и не собиралась позволять этому существу одержать надо мной верх.

Гильдия предупреждала о том, чтобы мы не вступали в бой с врагом, настолько сильным, что в одиночку вряд ли справишься, и всё же моя команда скомпрометирована, и я осталась одна. Я справлюсь. Я могу уничтожить самого главного Фейри во всём их мире. Это стало бы сообщение каждому существу, что не стоит связываться с Наёмниками Гильдии.

— Ты играешь с огнём, малышка.

— Я не боюсь обжечься. — Я подняла руки к его груди и позволила силе зашипеть на ладонях. Затем приподнялась на цыпочки и прижалась к его губам, застонав, когда он поднял меня, зажав между собой и стеной, пока я запутывала пальцы в его волосах. Они мягкие, как шёлк, а сам он твёрд, как сталь, пока прижимал меня к стене, пожирая рот. Он хрипло зарычал, разрывая поцелуй и кусая мою губу, и я вскрикнула.

— Я думал, ты любишь другого. — Его застенчивая улыбка напомнила, как я дважды сказала, что люблю Эдриана.

— Любовь — просто ложь, которой мы себя кормим, чтобы не чувствовать себя плохо, когда делаем то, чего не должны. Я трахнулась с ним, поэтому прошептала эти слова, чтобы успокоить эго после того, как позволила ему овладеть мной. Если хочешь, я могу сказать тебе, что и тебя люблю, и будем притворяться, что это правда, пока не закончим.

— Ты скажешь, что любишь меня? — поддразнил он, перемещая меня на кровать.

— Ты этого хочешь? — Я попыталась успокоить учащённое биение сердца, которое оглушительно отдавалось в ушах. Я могла сказать этому засранцу всё, что угодно, потому что намеревался увидеть его мёртвым до того, как утром взойдёт солнце.

— Нет, потому что, когда ты снова скажешь, что любишь меня, ты, чёрт возьми, будешь говорить истину. — Он осторожно опустил меня на кровать.

Большими руками Райдер согнул мне ноги в коленях и развёл их, открывая себе доступ к моей сердцевине. Галактики звёзд танцевали в обсидиановых глубинах, прежде чем рот опустился, и я застонала, когда удовольствие шокирующе пронеслось через меня. Все тело гудело от желания, и я стиснула руки в кулаки на одеялах, когда Райдер заставил моё тело петь. Его язык скользнул по плоти, и нервы натянулись, потому что ни один мужчина никогда не задевал их. Райдер скользнул пальцами в моё тело, и я задрожала, поворачиваясь, чтобы оценить расстояние от нас до меча. Мне нужно будет подняться, а значит нужно получить какое-то подобие контроля. Проблема в том, что я не хотела, чтобы Райдер останавливался. Легче сказать, чем сделать, когда его рот прижимался к моему клитору. Я взорвалась без предупреждения. Перед глазами вспыхнули огни. Катастрофические события разыгрались в теле, и я закричала, когда сорвалась с обрыва в бездну эйфории, сжимая одеяла.

Стон Райдера вышел сексуальным, и то, как он вибрировал у моей сердцевины, заставило снова приблизиться к краю. Я резко села, понимая, что сейчас превращусь в безмозглое существо. Райдер сел на корточки, а я запустила пальцы в его волосы, целуя сильно и быстро, укладывая на кровать. Он позволил это с улыбкой, блестящей от соков моего возбуждения, которые я сама слизывала во время поцелуя. Я оседлала его бёдра и лоном потёрлась о твёрдость его члена, который призывно толкался в меня.

Райдер приподнял меня, скользнув в тело головкой. Я снова наклонилась к его губам, заявляя права, но скользнула рукой по кровати, медленно приближаясь к мечу. Я обхватила пальцами рукоять, и подняла меч, крича, когда Райдер вошёл в моё тело на всю длину. Это было жестоко, но внутренние стенки с нежностью сдавили его ствол до самого основания. Я вскинула меч и вонзила в Райдера, только он не ранил плоть. Я посмотрела на красную розу, разбитую у сердца, а затем скользнула взглядом на место соединения наших тел. Райдер потянул меня, и я почувствовала боль и жжение, пока он держал меня там, пристально наблюдая. Затем он приподнял мои бёдра и резко опустил на твёрдый, толстый член.

— Только одного из нас сегодня пронзает меч, милый бесёнок, — усмехнулся он, и победоносный огонь зажегся в его глазах.

Я застонала, двигаясь на нём, чтобы унять боль, которую он создавал, заполняя каждый дюйм моего тела. Райдер поднял руки, обхватив мои груди, прежде чем провёл большими пальцами по твёрдым пикам. После чего ущипнул нежную плоть, и я сильно стиснула его член, а низ живота потянуло от желания снова кончить.

— Теперь ты чувствуешь меня, жена? — спросил он, перекатывая под себя, медленно толкаясь членом.

— Я только что пыталась убить тебя, а ты переживаешь, чувствую ли я тебя? — Я хныкала, задыхаясь от ощущений.

Движения Райдера были эротичными и сексуальнее всего, что я испытывала в жизни, но потом я взорвалась, а он продолжал жёстко трахать меня. Он вдалбливался в мою сердцевину, используя влагу от возбуждения, чтобы растянуть внутренние стенки и вместить его всего.

— Твою мать, ты слишком тугая, женщина, я не могу действовать медленно, — прорычал он. — Помнишь это, Питомец? То, как твоё жадное тело доит меня, а я его растягиваю? То, как твои красивые глаза закрываются, когда я делаю тебя своей?

— Я тебе не грёбаный питомец, придурок, — возразила я, открыла рот и закричала, кончая. Он зашипел и замедлился, напрягшись, кончая. — Чёрт! Ты кончил в меня, придурок. Уйди прочь!

— Боишься, что снова залетишь от меня?

— Снова? Я ни разу от тебя не беременела. Очередная ложь. Думаю, я бы запомнила, как рожала детей. А теперь уйди, ты, Фейри размером с огра.

— Я ещё не закончил с тобой, ведьмочка, — усмехнулся он, переворачивая меня на живот и грубо входя в тело. Я упёрлась лбом в матрас, крича от удовольствия, пока Райдер снова и снова доводил меня до оргазмов, и я ослабела настолько, что могла только уснуть.

Я молча смотрела на Райдера, лежащего рядом на кровати. Каждый миллиметр тела болел, и я была уверена, что он использовал магию Фейри на мне. Он имел моё тело часами, а я умоляла о большем, значит, он определённо манипулировал мной магией. Я натянуло одеяло до подбородка, прячась от опаляющего взгляда. Я всем телом переживала воспоминания о Райдере, а сердцевина всё ещё была пропитана его сущностью.

В Гильдии должны рассказывать, как пережить такой соблазн, вместо того, чтобы сосредоточиться на том, как заманить мужчин в постель. Я абсолютно уверена, что затащить — самая лёгкая часть. И если рассматривать состояние моего тела, опыт очень даже отличный, а вот следующее утро — отстой. Всё так неловко. Райдер смотрел на меня так, словно ждал, что я начну истерику. И у меня сложилось впечатление, что он прав.

— У Фейри существует что-то типа контроля рождаемости? Или, не знаю, контрацепция? Или я могу уйти? В Гильдии точно такое есть. Сверхъестественный… душ для вагины? — Мои слова едва были слышны из-за стука зубов.

— Я только что несколько часов трахал тебя, а ты думаешь, что моешь уйти?

— Я на это надеялась.

— Как думаешь, Гильдия примет тебя с такими красивыми трёхцветными глазами?

— Думаю, стоит мне установить дистанцию между нами, твоя магия больше не будет действовать. Я вернусь к тому, кем была до того, как очнулась на лугу, и тело перестанет сокращаться от отвращения к тому, что я позволила тебе сделать.

— Поэтому-то твоё тело болит? А я думал, что это из-за количества и качества секса со мной. Между прочим, твоё тело жаждало большего. И до сих пор жаждет, так? — спросил он, глядя на меня. — Ты всегда была ненасытной, и твоя сладкая сердцевина всегда просит больше меня.

— Ты такой грубый. — Я перевернулась и села к нему спиной, морщась от боли между бёдрами.

— Серьёзно? Скажи, твой парень-подросток когда-нибудь заставлял тебя так кричать? Твоё тело когда-нибудь так сильно сокращалось, когда он кончал в тебя?

— Это не твоё дело, — отрезала я, скрестив руки на обнажённой груди. Я старалась, чтобы он не видел затвердевших сосков, которые реагировали на его сонный, сексуальный, как сам грех, голос. Лоно сжалось от желания, что было безумием.

Сегодня утром меня можно описать такими словами — жёстко помеченная; текучая и ноющая вагина; и фаворит — вытраханная вусмерть, но желающая ещё жезла Фейри. Каждое движение напоминало, что я — психичка — пыталась сделать с Королём Орды. А в итоге, меня вертели на его члене, чего никогда не должно было случиться.

— Больно? — Его самоуверенная, самодовольная ухмылка приводила в бешенство. Райдер наблюдал, как я встала, и отросток между его ног дёрнулся, объявляя о своём готовом положении. Райдер с улыбкой растянулся на кровати, требуя исправить его затруднительное положение, будто я физически этим утром на такое способна. У меня всё опухло, и он это прекрасно понимал. Но мне хотелось снова оседлать его.

— Спрячь эту штуку. Она небезопасна.

— Небезопасна для чего?

— Для моего здравомыслия!

— Правда? И ты опять хочешь часами скакать на нём? Может, уступишь низменным потребностям, с которыми борешься? — Он начал толкаться бёдрами в воздух, и я не смогла отвести взгляда от его члена и разинула рот. — Нравится?

— Спрячь его, пока не выколол кому-нибудь глаз!

— О, мы расстроены, что письколдовство не сработало и не уничтожило Короля Орды? Попробуем ещё. Может, я поддамся твоей магии, малышка. Можешь затрахать меня до забвения. Я даже позволю.

— Я не владею никаким письколдовством!

— Чертовски ошибаешься, Синтия. Владеешь, и уверяю, я часто поддаюсь, а ты умоляешь о большем.

— Ври больше, — фыркнула я, обернувшись на него, когда вновь села на кровать, потому что не хотела продемонстрировать боль в теле. — Знаешь, может, если ты очень много раз повторишь, я поверю. Давай, долбаный сиськоед, давай послушаем. Сколько раз и как я заставила тебя кончить?

Я скользнула рукой вниз по телу, лаская влажную, ноющую плоть, и Райдер прищурился. Но когда я вздрогнула от боли, его губы изогнулись в торжествующей мужской ухмылке, настолько сексуальной, что у меня сердце ёкнуло.

— Не больно, да? — спросил он, многозначительно выгнув бровь и разглядывая красную, распухшую плоть.

— С Эдрианом случалось и хуже, — поддразнила я, солгав сквозь зубы, и Райдер улыбнулся, выгнув бровь ещё выше. — О, в чём дело? Я задела твоё эго, потому что человек уделал большого, плохого Фейри? Хочешь — верь, хочешь — нет, но ты — не дар Божий. А просто самоуверенный мудак, который считает, что его большой член и чванство раздвинут любые ноги… ой, рамки.

Райдер опустил взгляд на мои, влажные от соков возбуждения, пальцы. Я нахмурилась и убрала руку.

— Я чертовски сомневаюсь в этом, так как очень хорошо знаю, тебе его не хватало. Тогда вы были детьми, жена.

— Дело в том, что я сама делаю себя более влажной, — высокомерно сказала я, пожимая плечами.

— Это вызов? Мне нравится побеждать. Стоит напомнить, что каждый раз, когда ты бросала мне вызов, я побеждал. Я не люблю проигрывать, и точно знаю, что со мной ты кончаешь сильнее, чем с любым другим мужчиной. Я знаю, что тебе нравится, когда тебя лижут, как шлёпают, чтобы вызвать боль, которая не даёт перевозбудиться. Я знаю, что тебе нравится, когда я кусаю твои красивые розовые соски, прежде чем нежно втянуть их в рот. Знаю, как нужно развести ноги, и как идеально толкнуться в тело, чтобы задеть особую точку, которую твой грёбаный парень никогда раньше не трогал. — Подойдя, Райдер взял меня за подбородок и приподнял голову, пока наши глаза не встретились. — Я знаю, как загораются твои глаза прямо перед тем, как тело начинает исполнять соло для меня. То, как ты сжимаешь ладонями мой член, равносильно тому, как внутренние стенки стискивают его, пока выкрикиваешь моё имя, будто оно грёбаное благословение. Я знаю всё это, потому что люблю тебя, Синтия Рейн. Я люблю в тебе всё, а это? Это мы переживём вместе. Я верну тебя. Можешь ненавидеть меня, но я никогда не перестану любить. Ты отпечаталась во мне до самого мозга костей, и в самой сути моего существа, женщина. Ты хотела забыть меня? Чертовски неверное решение, малышка. Тебе не удастся, даже если в этих воспоминаниях ты меня ненавидишь. А теперь одевайся, потому что я в настроении помочь тебе убить Эдриана. — Я уставилась на него, чувствуя, как начинает болеть голова, и стиснула виски руками. — Синтия?

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, всё происходящее далеко от порядка. Это путешествие по переулку памяти мило, но мне нужна крутая богиня, даже если она не хочет возвращаться. Мне нужна жена, потому что она — мой напарник, и я не могу спасти этот мир без неё. Вернись ко мне, Син. Вернись и встань рядом со мной. — Он умолял взглядом, проникая прямо в душу, и боль в голове усилилась.

— Ты сумасшедший. — Я опустила руки и повернулась к нему. — Я хочу увидеть Адама и Олдена

— Тогда одевайся. Одежда в шкафу.

— Одежда? — Сбитая с толку, я обернулась посмотреть, не шутит ли он. Оказалось, нет.

Райдер указал на дверь в противоположном конце комнаты, и я уставилась на шкаф. Затем медленно двинулась в том направлении и распахнула двери. А после округлила глаза, наткнувшись на обширную коллекцию лаков для ногтей OPI. Я вошла в гардеробную и подошла к полке, взяв любимые цвета, прежде чем положить их обратно. Одежда была прекрасной, но я ещё молода для неё. Я прошлась по вешалкам и вытащила пару джинсов и майку, затем натянула чёрную толстовку.

Я повернулась к двери, обнаружив, что Райдер наблюдает за мной, прислонившись к дверному косяку со скрещёнными руками.

— Забавно, но в самый первый раз, придя сюда, ты была одета так же. И выбрала те же вещи, пытаясь покинуть меня.

Он прислонился головой к двери, и я заметила аккуратно сложенное одеяло на полке, и меня почему-то потянуло к нему. На ткани были крошечные животные розового, зелёного и синего цветов. Я заметила, насколько удивительно мягкое одеяло, когда погладила его, затем рассеянно подняла его, прижимая к лицу, и глубоко вдохнула. Оно пахло невинностью, и знакомый запах усилил боль в голове.

Я схватила Райдера за руку и погрузилась в видение, где он обнимал меня, а вокруг трое малышей. Мы смеялись и играли в прятки с одеялом. Дети счастливо лазили по нам. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать образы. Не сработало. На меня уставились золотистые глаза, а крошечные пальчики сжали мой. Слёзы обожгли глаза, и всхлип вырвался изо рта, а сильная боль пронзила голову.

— О, милая, я облажался. — Райдер обнял меня и крепко прижал к себе.

— У меня болит голова, — призналась я шёпотом, когда боль осела за глазами. Я прислонилась к Райдеру, принимая утешение.

— Я люблю тебя. Если ничего не возьмёшь от меня, когда уйдёшь, помни хотя бы об этом, — прошептал он, помогая мне выпрямиться, когда я чуть не упала. — Я чертовски люблю тебя.

Перед глазами всё поплыло, и я отступила от Райдера. Его прикосновение нервировало, заставляя каждую женскую часть меня просыпаться от одной ласки. Я жаждала сорвать с себя одежду и трахать Райдера, пока он не закричит, и хуже того, я хотела его внутренне.

Он пристально изучал меня, будто знал каждый уголок души. Затем погладил мою руку, а я наблюдала за эмоциями, отражающимися на его лице.

— Что-то не так? — спросил он тихо. Хотя по голосу я поняла, что он знал, как мне больно.

— Что ты со мной делаешь? — спросила я, делая несколько шагов назад, пытаясь избежать его прикосновений и грубой, раскалённой потребности, пульсирующей внутри. Лишь из-за его присутствия я не могла нормально мыслить, но магия, сочащаяся из его пор, была настолько сильной, что естество постоянно пульсировало, требуя оседлать Райдера. Твёрдые, как камень, соски прижались к майке, демонстрируя, что я осталась без лифчика. Обычно я бы так не поступила, но это не мои вещи, и я не надену чужой бюстгальтер.

— Ничего. — Он стоял в дверях, и от него невозможно было убежать. — Что ты видела? — Он выжидающе смотрел на меня.

— Как я тебя убиваю, — сказал я отчуждённо, пожимая плечами. — Меня это вполне устраивало.

Он порочно улыбнулся, отчего и соски и клитор ещё сильнее запульсировали. Словно у Райдера была невидимая нить, прикреплённая к половым органам, и он её постоянно дёргал.

Я ущипнула себя за руку, используя технику, которой нас научили в Гильдии, чтобы перенаправить боль, но пульсация в голове не уменьшилась, а стала сильнее, пока я не почувствовала рябь между глаз. А голову наводнили образы, словно внутри меня был экран, и на катушке вертелись семейные фильмы.

— Синтия, не сопротивляйся, — умолял он с нежностью в глазах.

— Ты используешь на мне магию? — спросила я, чувствуя, как слёзы скатываются по щекам. — Это больно.

Не успела я моргнуть, как он просеялся и обнял моё лицо ладонями. Он прикасался ко мне так, словно я была самым нежным цветком, чем-то, что он лелеял превыше всего.

Райдер прижался лбом к моему лбу, пристально глядя в глаза.

— Скажи, что ты не помнишь этого. — Он поцеловал меня, и я открыла рот, позволяя ему скользнуть языком внутрь. Поцелуй вышел чувственным. Танец наших языков стёр все причины. Не думая, я притянула Райдера ближе. Я отдала ему каждую частичку себя, расслабившись в объятиях.

Мы застонали от желания, которое пронзило нас, открывая раны, о которых я даже не подозревала.

Он опустил руки мне на талию, приподнял и усадил на полку, продолжая требовать моего полного, безраздельного внимания. Я обняла ногами его за талию, притягивая ближе. Я стонала и задыхалась, казалось, воздух не мог добраться до лёгких. Райдер поднял мою майку, оторвавшись от губ ровно настолько, чтобы стянуть её через голову, а затем яростно впился в губы, вырывая сдавленный крик из горла. Он доминировал, владея моим ртом, будто был создан стать диким, а я была создана, чтобы оказаться им уничтоженной. Райдер обхватил мою грудь, проведя большими пальцами по затвердевшим соскам, и я прижалась к его члену, которого жаждала.

Одежда исчезла, и прежде чем я успела произнести мольбу о пощаде, он грубо толкнул свой член в моё тело, наполняя меня, пока я не закричала ему в рот, и он проглотил крик. Райдер начал толкаться в меня, и я встречала каждый толчок с силой, нуждаясь услышать, как он кончает.

— Чёрт, с тобой я как дома. Райдер, — я всхлипнула его имя, как будто оно лекарство от всех болезней мира, не в силах вместить его в себя в таком положении. — Больно. Мне нужно больше, — хрипло простонала я, позволяя ему поднять меня и протолкнуть член в жадное тело. Внутренние стенки сжались, радуясь необходимости растянуться, чтобы принять его, стискивая огромный, толстый член. Райдер приподнял меня и повёл моими бёдрами, пока я не начала бессвязно хныкать, а тело пело от желания.

— Прими мой член, жадная девчонка, — прорычал он, наполняя меня. Райдер поднял моё лицо, пытаясь заглянуть в глаза, но я не могла оторвать взгляд от места соединения наших тел.

— Ещё!

Райдер мрачно рассмеялся. Его огромный член на фоне моего крошечного естества выглядел монстром, который до боли растягивал меня, чтобы взять то, что давал.

— Видишь, как жадно ты меня втягиваешь в себя? Чувствуешь? Я знаю, что ты хочешь. Твоё тело знает моё, а моё — твоё, — прорычал он, почти полностью выходя из меня, чтобы вновь вогнать ствол по самую рукоять. — Да, — протянул он, наблюдая, как я содрогаюсь от оргазма. — Я знаю, как подвести тебя к краю и заставить зависнуть там. Или как перенести тебя через край мгновенно и без жалости. Я знаю, как трахать тебя пока ты разлетаешься на осколки из-за меня, и только из-за меня. Я владею твоим телом, чёрт подери. Не потому, что ты принадлежишь мне, а потому, что знаю, как заставить его петь. Как заставить кричать от удовольствия, пока ты не превратишься в дрожащее, трепещущее месиво нервов, которое не может сделать ничего, кроме как кончать от того, как я трахаю.

Вокруг всё исчезло, оставив лишь взрыв красок перед глазами. Моё тело гудело от смеси блаженства и страха. Я почувствовала, как по нервам от ядра до живота прошёл ток, который эхом отдался в черепе. Райдер держал меня запертой в оргазме, который не закончится. Всякий раз, когда я начинала расслабляться от одного оргазма, он начинал медленно двигаться, набирая скорость, пока снова не доводил до края, чтобы начать всё сначала. Он не уставал, не останавливался, пока я не начала безостановочно стонать. Я положила голову ему на грудь, наблюдая, как он уничтожает меня. Я больше ни одного мужчину не захочу.

Райдер держал меня за задницу и трахал. Один оргазм сменял другой и так до бесконечности. Всё внутри меня начало гореть, а перед глазами потемнело.

Райдер прижался своими губами к моим, открывая рот и требуя входа. Его поцелуй поглотил, наводняя разум образами, которые не были моими. Чудовище уничтожало меня и растягивало. Я уже никогда не буду прежней. Внутренние стенки горели от наполненности, принимая его член, который становился длиннее и шире.

Райдер положил меня на кровать, схватив за волосы, и направил взгляд мне на бёдра.

— Будь ты чёртовой ведьмой, смогла бы так? — спросил он, и я открыла рот, чтобы закричать, но его плутоватый смех остановил меня. — Посмотри на своё жадное тело и скажи, что оно не моё. Скажи, Синтия, смогла бы ты принять этот член, не будь созданной только для меня? Хочешь большего? Жаждешь этого, хотя не понимаешь почему? Ты знаешь меня, Питомец. Ты прошла по чёртовому проходу и приняла меня, как своего мужа. Ты сказала «Да», хотя я не заслуживал тебя. Ты подарила мне детей и жизнь. Я тонул в ответственности, и ты вернула меня от желания уничтожить всё. Ты — мой грёбаный мир, и он не станет прежним без тебя. Мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне.

На его лице отразилась мольба, но он всё равно заставлял меня продолжать смотреть, как беспощадно трахает, и, чёрт возьми, я хотела большего. Я хотела всё, что он мог мне дать. Его тело невероятно сложено, и я легко принимала его, умоляя о большем. Я брала всё, что он давал, но требовала ещё. Я хотела всего Райдера, хоть превратилась в нескончаемый поток оргазмов, который плавал на нежных волнах, омывающих берег, даже когда они превратились в яростные волны, которые безжалостно бились о пляж.

Хлюпающий звук того, как Райдер проникает в мою плоть, был очень эротичным. Райдер отпустил мои волосы, и я откинулась назад, покачивая задницей, трахая Райдера в ответ. Я обхватила свои груди, пощипывая соски, и Райдер хрипло зарычал в знак одобрения. Его взгляд стал томным от того, как я соблазняла, лаская себя там, где он бы хотел.

— Ты чертовски сексуальна, женщина. Посмотри на себя, жадная девчонка. Ты насквозь влажная, моя грязная девочка, — промурлыкал он, наблюдая, как я трахаю его, а он стоял неподвижно, позволяя мне взять контроль.

— Ты мне даже не нравишься.

— Да, ты часто это говоришь, а потом скачешь на моём члене. Скажи, тебе знакомо как я разрушаю тоё тело? То, как мы вместе тебе знакомо?

— Потому что ты уже не раз меня трахнул по-Фейрски, — захныкала я, пока он врезался в меня.

— Во-первых, я не могу трахнуть тебя по-Фейрски; ты, блин, богиня. Во-вторых, ты заставила меня жаждать тебя так сильно, что нет необходимости в магии Фейри, чтобы трахнуть тебя, потому что ты, как и сейчас, согласна на всё. В-третьих, ты слишком сильна, и тебя не превратишь ни во что, кроме как в ту, кто нуждается в моём члене. В-четвертых, ты ненавидишь меня, и всё же любишь больше, чем должна. Ты обожаешь, когда я трахаю тебя, пишу своё имя на твоих внутренностях, пока ты не можешь отрицать то, что я даю тебе, Синтия. Я готов отдать тебе каждую частичку себя. Ты моя. Ты не какое-то слабоумное существо. Ты грёбаная богиня, так что борись с этим. Сражайся за меня. Я не могу стать тем, что разрушит тебя до основания. Мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне.

— Пошёл ты, — прорычала я, прижимаясь к нему всем телом, унимая боль, усиливающуюся в голове.

— Я пойду только в тебя, — злобно хихикнул он, приподнимая мои бёдра, прежде чем безжалостно вонзиться в тело, отправляя меня за край. Я сопротивлялась, брыкаясь и ёрзая на его толстом члене, чтобы он задевал нужную точку. — Возьми мой член, крошка. Возьми то, что нужно, а потом ещё больше, жадная богиня. — Он становился всё длиннее, пока я не оказалась прикованной к месту, неспособная задвинуть боль и удовольствие, которые он создавал, растягивая меня до предела

Я приподнялась, глядя вниз, где моё тело жадно стискивало его ствол, пульсируя. Я сжимала и отпускала его огромный член, а Райдер наблюдал за мной. Я встретилась с взглядом золотистых глаз, а боль пронзила разум.

— Ты меня убиваешь.

— Нет, я не позволю женщине, которую люблю, исчезнуть из этого мира. Ты не можешь бросить меня. Я сделал это с тобой, и я, чёрт возьми, спасу тебя, — пообещал он, напрягаясь, а затем издал стон, закончившийся агрессивным рычанием, кончая. Я наблюдала, как он кончал, и моё тело выжимало каждую унцию спермы из него. Райдер зарычал, как обезумевший зверь, глядя на место соединения наших тел.

— Ты опять кончил в меня! — простонала я

— Я кончаю в тебя при каждом удобном случае, женщина. Я хочу больше детей. Хочу златоглазых мальчиков и дочерей с фиалковыми глазками. Я хочу наблюдать, как растёт твой живот, и наш ребёнок будет защищён твоим великолепным телом. Я жажду увидеть, как ты гладишь живот, внутри которого пинаются маленькие ножки. Я хочу вернуть тебя. Вернуть к себе. Мне нужно, чтобы ты вернулась, Синтия. Вспомни всё, чёрт подери. Ты не слаба. Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю. Вспоминай.

— Не могу. Я даже не знаю, за кого ты меня принимаешь. Мне больно, и всё идёт не так. Я Наёмница, и застряла на твоём огромном члене! — Я попыталась пошевелиться, но не смогла освободиться от отростка, который буквально застрял в моём теле. — Вытащи из меня свой член, монстр!

— Я не могу, — прорычал он, глядя туда, где был пойман в ловушке моего тела. — Расслабься, женщина.

— Не могу! Ты застрял в моём влагалище! Уменьши уже эту штуку.

Он толкнулся в меня, и я застонала, заставляя его поднять глаза и встретиться с моими. Обсидиан превратился в золото, и стало ещё больнее. Боль эхом отдавалась в голове, пока не угрожала поглотить целиком. Я открыла рот и прошептала слова, которые пришли мне в голову.

— Где ты был?

— Что? — спросил он в замешательстве и смотрел на меня. Я моргала, чтобы увидеть чётче сквозь боль.

— Ты был мне нужен… Но ты ушёл… Я… Умерла.

Всё начало расплываться, когда боль пронзила голову. Я затряслась всем телом, и Райдер закричал, обнимая меня, когда мир потемнел, и агония пронзила голову.

Синтия

Тюрьма Неблагих

Сон вырвал меня из состояния покоя. В нём надо мной стоит Райдер, молит простить его и вернуться домой.

Я проглатываю крик, который угрожает вырваться наружу и раскрыть своё местоположение монстрам в тюрьме. Я молча ждала знакомого приступа боли и страха, который пронзит насквозь. Мой похититель и мучитель получал удовольствие, пытаясь заставить меня считать, что я в безопасности. В момент, как я опущу барьеры, монстры атакуют, напоминая, что я далеко не в безопасности и больше никогда там не буду.

Оглядев окружение, я медленно сажусь и опускаю ноги на холодную землю, а затем потягиваюсь. Я подавила зевок, а затем поморщилась от боли между бёдер. Я одета в мягкую хлопчатобумажную ночную рубашку, и, по-видимому, находилась внутри одного из воспоминаний.

Я глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом Райдера, который вызвал воспоминания. Уникальная смесь сандалового дерева и необузданной мужественности щекотала нос, напоминая о том, что я потеряла, когда Райдер меня оставил. Я обвела взглядом комнату, отмечая интимные детали, которые монстр извлёк из моего разума, чтобы воспроизвести в совершенстве, и поразилась тому, на что Малахия готов пойти, чтобы продолжить пытки. Он стал лучше извлекать образы из головы и заставлять их казаться реальными. Запах Райдера был повсюду. Я подняла одеяло, поднесла его к носу и на глаза навернулись слёзы. Эти воспоминания я жаждала вместе с образами и запахами, которые напоминали о моём муже и наших детях.

— Хватит, ты мне надоел, монстр, — хрипло прошептала я, не в силах скрыть нотки боли в голосе. — Я жду… — продолжила я, опасливо поглядывая на дверь. — Хочешь поиграть? Давай поиграем. — Меня не смутил факт, что он дразнит меня. Он много раз проделывал это — чтобы насладиться воспоминаниями, я должна показать их Малахия, и он использовал их против меня, наслаждаясь жестокими играми разума.

Чтобы облегчить бесконечные страдания от того, чего больше никогда не будет, я сдалась. Не из-за желания, чтобы Малахия поглотил воспоминания, а потому что он никогда не уставал и был мастером пыток.

Повернув ручку, я вышла в пустой коридор и проглотила тошнотворное чувство, которое камнем лежало в животе. Я знала эту игру. Я найду Райдера, и он займётся со мной любовью. Я проснусь с меньшей памятью и меньшим количеством частей тела, в результате того, что монстр позволял своим друзьям есть меня в момент слабости. Если я хотела почувствовать семью, то должна позволить этому чудовищу меня использовать. Я делала это, чтобы напомнить, почему должна сбежать из этого места, ведь, когда Малахия брал из моего разума воспоминания, превращал меня во что-то холодное и бесчувственное… как и он сам.

Я жаждала вкуса поцелуя Райдера, тепла его взгляда, и чтобы это получить, даже на несколько секунд, я бы сделала какое-нибудь отвратительное дерьмо. Из всего, по чему я скучала за двадцать лет, проведённых здесь, больше всего мне не хватало Райдера и того, как его прикосновения возвращали меня к жизни.

Здесь не было жизни. Были только бесконечные мучения и пытки, которые я терпела ежедневно. Я не могла дотянуться до магии, потому что здесь, в этой тюрьме, её не было. Ты либо всемогущий, либо нет. Ты либо сильнее монстров, либо нет.

Благие пробыли здесь долго и научились обходить заклинания, удерживающие их в этой клетке. А я нет. Пройдут десятилетия, прежде чем я стану достаточно сильной, чтобы дать отпор, из-за чего они бесконечно издевались надо мной, разрывая на части.

Я пошла по коридору, волоча босые ноги, к своей следующей казни. Мне хватало мозгов не думать, что могу сбежать от Малахия. Нет, потому что из всех монстров в этой тюрьме он управлял ею с помощью силы и способности использовать свою магию против своих жертв.

Этот мираж воспоминаний пугал тем, насколько знакомым казался. Аромат магии и залов на высоте. Образы были насыщенными и идеально подобранными. Войдя в главный зал, я остановилась и со слезами на глазах всмотрелась в знакомые лица. Как много раз он показывал мне их, а затем забирал? Пару сотен или свыше тысячи?

Запах свежеиспечённого хлеба вскружил голову. Взглянув на уставленный едой стол, я подошла к нему и увидела ещё больше знакомых лиц.

— Син, — осторожно произнёс Зарук, и я ему кивнула. Не разговаривай с ними. Не смотри слишком пристально, потому что тогда они станут исчезать и монстры вернутся. Я напряжённо улыбнулась, ожидая начало боли, когда он ко мне подошёл. Сапфировые глаза изучали меня, а затем сузились, как будто он собирался прервать воспоминания и начать настоящее веселье. — Ты в порядке? — Зарук склонил голову набок и, сдвинув брови, изучая моё лицо.

Я кивнула, потянувшись к хлебу. Поднесла кусочек к носу и вернула назад. Удерживая мой взгляд, Зарук отошёл в сторону, освобождая пространство Райдеру.

Малахия изо всех сил старался воспроизвести детали в этом воспоминании, вплоть до чёрных и золотых крапинок в глазах.

Я подошла ближе и опасливо принюхалась. Райдер казался таким настоящим, что слёзы наполнили глаза и потекли по щекам.

— Ты в порядке, — хрипло произнёс он, положив руки мне на плечи, и я напряглась от прикосновения. Затем отдёрнулась, в ужасе от острых как бритва когтей, которые наверняка в любой момент могли вонзиться в мою плоть. Прикосновение Райдера казалось настолько настоящим, что мне почти не хотелось разрушать воспоминание. Шипение искр, вырвавшихся от его прикосновения, заставило тело сжаться, ведь я знала, что в любой момент он может разорвать меня на части и напомнить, насколько я слаба.

Я задрожала, наслаждаясь прикосновением и удовольствием, которое, как знала, продлится не долго. Тихий стон вырвался из горла, и моё тело воспламенилось от воспоминаний, что это касание возродило в разуме. Он склонился губами к моему рту, и я закрыла глаза, ожидая прихода боли. Я жаждала прикосновения губ Райдера, как наркотика, который не мог опустошить организм так быстро. Мне было плевать, сгниют ли от этого зубы или плоть разорвут язвы, пока я могла чувствовать своего мужа.

— Сделай это сейчас, — взмолилась я.

— Сделать что? — Райдер напрягся, и я отвела взгляд, закрыв глаза, не в силах видеть, как мужчина, которого я любила, превращается в чудовище, которое меня поглотит.

— Разорви меня на части. Я готова. Это слишком болезненно. Сделай это, пожалуйста, — ответила я, мне нужно больше костей, чтобы закончить лестницу, которую я начала создавать из трупов. Скоро её хватит, чтобы выбраться из этого ада, даже если мне придётся сделать это с гниющей плотью и костями.

— Ты в безопасности, — ответил Райдер, отступая, чтобы на меня посмотреть. — Питомец? — окликнул он, вглядываясь в мои глаза. Райдер поднял за подбородок моё лицо, и я открыла глаза, чтобы ещё немного запечатлеть это воспоминание. Я знала, что чудовищу потребуется время, чтобы восстановить образ, учитывая, сколько магии оно использовало на этот раз, чтобы создать идеальную копию Райдера. — Ты вернулась. Со мной ты в безопасности.

Я усмехнулась и склонила голову набок, избегая его прикосновения.

— Я устала от долбанных игр, создание. Просто сделай это! Изнасилуй меня, убей или позволь своим друзьям съесть мои чёртовы внутренности, мне плевать. Просто покончи уже с этим.

Он громко сглотнул, наблюдая за мной, открыл рот и покачал головой.

Я придирчиво изучала Райдера, отмечая совершенство каждой детали, вплоть до того, как горели золотые искорки в его взгляде. Он потянулся ко мне, но я отпрянула, ненавидя то, что Райдер казался таким настоящим, таким чертовски правильным рядом с моей плотью.

— Ты дома, — хрипло прошептал Райдер. — Питомец, ты больше не в тюрьме Благих. Ты сбежала.

— Лжец. — Я холодно рассмеялась. — От тебя не сбежать. Я больше не стану бегать. Ты меня понял? Ты хочешь, чтобы я сбежала, и ты начал на меня охоту, поймал и разорвал на части, пока я молю о пощаде. Да пошёл ты. Я этого не сделаю. Всё, конец, Малахия!

Райдер отступил, и я склонила голову в другую сторону, изучая его. Он никогда не ждал, когда я закричу, не с жаждой научить меня тому, у кого здесь вся власть.

Обычно Малахия давал лишь мимолётное воспоминание, а сейчас я оставалась в нём гораздо дольше, чем во всех предыдущих. По комнате разлилась сила, и моё внимание переключилось на чёрные тонкие крылья, которые простирались из спины Райдера.

— Син? — комнату наполнил голос Эдриана, и я повернулась к нему. Он колебался, а затем медленно огляделся. — Кол нигде не прячешь, верно? Не собираешься спасать мою душу в ближайшие несколько минут?

— Эдриан, — предупредил Влад, и я отступила, заметив как много вокруг меня людей. Обычно каждый человек, который появлялся в моей памяти, был очередным монстром, которого пожиратель душ пригласил пообедать моим телом.

— Да, чёрт возьми, Син? — Эдриан подошёл ближе.

— Сделай это, — прошипела я.

— Сделать что? — спросил Эдриан, прищурившись.

— Закончи.

— Закончить что?

— Чёрт возьми, Эдриан, отойди от неё. — Тон Влада не оставлял место возражениям, и Эдриан напрягся, но подчинился. — Она сейчас не в себе.

Я заметила, что все вытащили оружия, ожидая моего следующего шага. Оружие? В тюрьме не использовали оружие. Меня рвали клыками и когтями. Мои когти удлинились, и взгляд снова переместился на Райдера. Подняв голову, я втянула воздух, пока Райдер наблюдал за мной. С меня хватит игр. Я не собиралась позволять этому чудовищу считать, что он выиграл только потому, что смог вытянуть воспоминания и воспроизвести в каждой подробной детали. Вот только он не был способен воспроизводить их так долго, поэтому что происходит?

— Ты либо научился всё лучше делать, либо я сплю, — шепчу я сквозь слёзы. — Пожалуйста, просто убей меня? Ты обещал прекратить долго мучить меня. Это мучение. Я тебе верю. Я знаю, что Райдер меня бросил. Пожалуйста, закончи это. Лучше умру, чем ещё раз испытаю это чувство.

— Синтия, я тебя не бросал, — хрипло возразил Райдер.

— Нет, бросил! Оставил меня с чудовищами. Этого ты хотел? Чтобы я играла в твою больную игру? Если буду играть, закончишь быстрее? Давай поиграем, засранец, — прорычала я дрожащими губами. — Когда они меня берут, слишком больно. Ты обещал, что они не будут больше есть меня живьём, если я дам то, что ты хочешь. Малахия, пожалуйста, не делай этого.

— Иисус, что они, чёрт возьми, с ней делали? — в ярости спросил Эдриан.

— Ты знаешь, что делал со мной. Все вы.

— Твою мать, — прорычал вошедший в зал Ашер. Затем осмотрел меня, и глаза наполнились болью. — Синтия, посмотри на меня, — потребовал он, и я подчинилась, ненавидя сочащиеся да-пошли-вы флюиды, которые скользили по моей плоти. — Поверь, ты больше не в том аду. Здесь нет Благих, они не могут к тебе прикоснуться.

— Да пошёл ты, — неистово прошипела я.

— Синтия, успокойся, — прошептал Райдер, подняв руки и развернув ладони.

— Я больше не играю в эту игру. Хочешь убедить, что я здесь? Пусти себе кровь, мудак.

— Как бы это ни было странно, и добавь факт, что ты уже пыталась покататься на моём пони перед мужем, я подвожу черту в кровавой игре. Я лучше вернусь к моменту, где ты на моём пони, но, опять же, ты замужем.

— Я не сбежала, — шиплю я, когда во мне начинает пульсировать гнев, и сжимаю кулаки. — Не думаешь, что я бы помнила, если бы это произошло?

— Думаю, Малахия забрал твои воспоминания, а теперь, когда они вернулись, исказились. Предполагаю, ты думаешь, что это с тобой делают Благие, потому что смогли забрать у тебя воспоминания. Возможно, ты никогда не вспомнишь всего, что он забрал, потому что этот мерзкий ублюдок питался ими, Синтия. Однако сейчас не издёвки. Ты самостоятельно выбралась из тюрьмы и пришла сюда в поисках того, что потеряла. Ты вернулась домой к своему мужу.

Мне стало тяжело дышать, между глазами возникла боль, охватившая голову мигрень. Я не могла отвести взгляд от Райдера, потому что не хотела, чтобы он исчез. Если исчезнет, сколько потребуется времени Малахия, чтобы воссоздать его таким настоящим? Воспоминания лгали. Они искажали образы и правду для того, кто их хранил. Это воспоминание было чётким, даже запах Райдера казался настоящим. Сколько раз я умоляла Райдера меня спасти, прежде чем сдалась? Сколько раз просила вытащить меня отсюда? Сколько раз он смеялся и говорил, что я останусь там, где он захочет, медленно разрушаясь, пока не останется лишь воспоминание?

Я ударила Ашера в момент, когда он оказался достаточно близко, чтобы я смогла до него дотянуться, методично смеясь над тем, что наверняка последует дальше и, наблюдая, как он поднимает руку к лицу.

Он округляет глаза, касаясь красной отметины, оставленной моей ладонью на его переливающейся коже. Сейчас он на меня нападёт. Они никогда не позволяли причинять им боль. Никогда. Я была ниже по статусу, источник их пищи и развлечения, ничего больше.

— Ай, чёрт возьми. Это не мило, Синтия, — рявкнул он.

— Почему ты не делаешь мне больно? — прошипела я, когда меня наполнила жажда небытия.

Воспоминания были болью. Боль напоминала, что Райдер оставил меня здесь. Он должен был знать, что в пещере. Должен был знать, что я не могла сбежать и что меня разрывали на куски. Я могла справиться с жестоким обращением. Плевать на то, что меня на части разрывали каждую ночь, но чувства? Ощущение эмоций напоминало о том, кем я была и порой я их хотела, а порой жаждала пустоты, которой становилась.

— Потому что ты освободилась из того ада! Я не монстр, притворяющийся кем-то другим, Синтия, как и все остальные, — рявкнул Ашер, по-прежнему прижимая руку к щеке и изучая меня.

— Райдер, докажи ей, что это ты, — беспомощно попросил Эдриан.

— Он не может, — вмешался Ашер, вздыхая и изучая меня разноцветными глазами. — Она думает, что мы — монстры. Считает, что мы издеваемся над ней и намерены причинить боль. Думаю, именно так они питались её эмоциями. Они снова и снова заставляли её воспроизводить воспоминания, пока те не были полностью поглощены. Монстры привыкли так поступать с девушками, заставляя переживать пытки, когда начинают их ломать. В конечном итоге, как только вытягивают много воспоминаний из разума, начинают извлекать из глубин подсознания. Синтия думает, что это воспоминание, и мы все станем причинять ей боль. Правда, крошка?

Райдер оттолкнул Ашера в сторону и заключил моё лицо в грубые ладони. Я чувствовала вкус ликёра в его дыхании. Он опустил руки, притянул меня ближе, потираясь губами о мой рот.

— Вот, разве я хочу причинить тебе боль? — хрипло спросил он. Он смотрел прямо мне в глаза, а потом поцеловал. Я позволила ему, прижимая ближе, пока не почувствовала, как тепло его тела окутывает меня, согревая внутренности, и застонала. — Женщина, я люблю тебя.

Малахия никогда не заводил воспоминания так далеко, никогда не позволял Райдеру произносить эти слова

Я отодвинулась, посмотрела на Райдера, а затем подняла колено и ударила его по яйцам, отправив в полёт через зал. Райдер вмазался в стену. Я стояла неподвижно как статуя, и наблюдала, как Райдер, тяжело дыша, скатился вниз. Никто не двигался, пока я медленно шла вперёд, насторожившись и полностью контролируя ситуацию. Райдер поднялся, стряхнул пыль от проломленной стены с плеч и, развернувшись, посмотрел на меня.

— Вот это моя девочка. Добро пожаловать домой. — Его губы изогнулись в улыбке. Райдер не заботился о том, что я собиралась уничтожить его и стереть в порошок эту ухмылку.

— Беги, чёртов Фейри, — прошептала я едва слышно, но так, чтобы предупреждение до него дошло. Что-то затрепетало у меня за спиной и я, чуть повернув голову, увидела, что у меня крылья. Это что-то новенькое. Я наблюдала, как они полностью раскрылись, и ухмыльнулась, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Райдера. Он исчез, и я последовала за ним в потоке движений. Райдер думал, что может просто вернуться и сказать, что любит меня? Да пошёл он. Он оставил меня там умирать, на мучения в течение двадцати грёбаных лет моей жизни.

Я холодно улыбнулась, изучая образы, которые проходили через поток вместе со мной. Я приземлилась раньше и пнула Райдера в спину, наблюдая, как он перекатился по земле, принял сидячее положение, а затем просеялся.

— Тебе, мать твою, лучше быстро бегать, мудак.

Райдер материализовался рядом с Прудами Фейри, и я приземлилась перед ним, замахнувшись, когда он повернулся ко мне и перепрыгнул через ногу. Я подалась вперёд, желая разорвать грудь и забрать сердце, но он схватил меня за руки.

— Какого хрена, Синтия? — прорычал он.

— Пошёл ты! — зашипела я, почувствовав, как остальные просеялись к нам.

— Предполагалось, что там никого нет, — заметил Райдер и отпустил мою руку

Земля вокруг задрожала, когда я выбила почву у него из-под ног, отправив плыть к воде. Я просеялась, пнув его в живот с сердитым рычанием, прежде чем он успел всплыть на поверхность. Он просеялся, не нападая, как я хотела, а вместо этого появляясь на берегу. Тяжело дыша, я медленно вышла из воды и направилась к нему.

— Я думал, что тюрьма пуста.

— Это не так.

Я просеялась, но Райдер исчез за мгновение до того, как я добрался до него. Окружающие с прищуром смотрели на мои крылья и пульсирующие метки, которые шли от предплечий по рукам и обвивались вокруг туловища.

Я исчезла и появилась в лесу. Затем огляделась, медленно пробираясь сквозь кусты босиком, одетая только в тонкое платье, в котором проснулась. Я чувствовала, что он наблюдает, его запах наполнял окружающие леса.

— Ты бросил меня умирать, — обвинила я, почувствовав остальных, прежде чем они просеялись, продолжая наблюдать за мной с безопасного расстояния.

— Я оставил тебя там, чтобы ты стала такой. — Он указал на меня, и я ухмыльнулась.

— Да, мне нужно было отказаться от того, кто я? Ты знаешь, какие монстры были там, внизу? Пожиратели душ, шредеры, поглотители плоти, и мои любимые, те, которые проникают к тебе в вагину, чтобы съесть твои яичники, потому что они так привлекательны для них. Там, внизу, были тысячи монстров, и мой милый, любящий, хренов муж бросил меня им, чтобы я могла избавиться от человечности? Поздравляю! Человечность исчезла, но и твоя жена тоже, придурок, — прорычала я, глядя на темнеющее небо.

Я зашипела и выдохнула, наблюдая, как языки пламени прыгнули на окружающие деревья. Воздух в лесу наполнился запахом горящей древесины и сосновых иголок. Я закрыла глаза, когда гром и молния ударили вокруг. Поднялся ветер, и деревья начали вырываться с корнем, пока Райдер, наконец, не вышел из-за одного из них.

— Двадцать хреновых лет, — рыкнула я.

— Три дня, — твёрдо возразил Райдер, осматривая меня.

— Ты уверен, что ровно три дня? Это время я потратила на попытки вскарабкаться по стенам этой пещеры. Три дня ты шептал, как я недостойна быть рядом с тобой. Как ты заменишь мою ничтожную задницу на троне. Знаешь, сначала я сомневалась, что это ты. Затем дни превратились в недели, а недели в месяцы, и прошли годы… Я поняла, ты бросил меня, как они и говорили. О, я пыталась держаться за надежду, но там надежда — чертовски бесполезная штука. Надежда сделала меня слабой, потому что я цеплялась за неё, думая, может, ты поймёшь свою ошибку. Хотя гнев — это нормально. Он был полезен. Благодаря ему я боролась с тенями, пытаясь оставаться на свету как можно дольше.

Я просеялась, приземляясь прямо позади Райдера, проталкивая пальцы сквозь его позвоночник, чтобы обхватить рукой бьющееся сердце. Тошнотворное чавканье плоти заставило монстра внутри меня взреветь, чтобы я забрала сердце, но я не хотела смерти Райдера. Желала лишь, чтобы он знал, каково это — чувствовать боль.

— Ты не можешь убить меня, — тихо сказал Райдер, но боль сквозила в его голосе.

— Ох, Райдер, я не хочу тебя убивать. Только разорвать на части, чтобы ты знал, каково это. Знаешь, что происходит, когда они начинают удалять тою сущность? Ощущение, когда ты полностью осознаёшь, что тебя превращают в не более чем бездушную, холодную тварь? Позволь рассказать, как монстры, препарировали меня. Забрали плоть, кровавый кусочек за кусочком. Затем сожрали органы, но только те, которые не были нужны для жизни. Смерть не приходила. Чтобы избавиться от того, кто ты, нужно выдержать пытку живым и оставаться в сознании. Затем через глаза вынимают душу. Мне вырвали глаза и оторвали конечности, чтобы я не смогла сбежать. Потом оторвали язык, чтобы я не могла кричать. Они делают такие ужасы с твоим обнажённым телом, и ты не можешь дать отпор. И эти ужасы настолько восхитительны, что ты, чёрт возьми, почти жаждешь их, потому что в те моменты, все раны раскрываются, и ты цепляешься за надежду, что смерть может прийти и положить конец твоим страданиям.

Я отпустила сердце и развернула Райдера лицом к себе. А затем просунула руку ему в грудь, сжимая сердце ещё раз, пока слёзы текли по моему лицу. Райдер скривился от боли, и его затравленный взгляд не отрывался от моего.

— Но они не дают тебе умереть. — Я посмотрела на свою руку в груди Райдера и улыбнулась. — У Малахии пальцы-бабочки и такая точность, что даже самые болезненные вещи становились искусством. Я научилась слушать и давать ему желаемое, чтобы он перестал делиться мной со своими друзьями. Я отдала частички своей души, потому что лишь это могла обменять. Только их ты мне оставил. Сначала, он забрал память о моих родителей и о Кровавом Королевстве. Этого оказалось недостаточно, и поэтому он копнул глубже. Забрал воспоминания о друзьях и семье, которые у меня здесь появились. Затем разорвал душу на куски, и стёр тебя из моего разума, заменив монстрами. Я стала его грёбаной игрушкой только для того, чтобы помнить тебя. Три дня? Нет, я была там двадцать лет, и, каждый день, когда пробивала полночь, я умирала. Но со следующим рассветом оживала, чтобы снова и снова переживать бесконечную пытку.

— Здесь прошло три дня, и каждый день я стоял у входа в эту яму, наблюдая за тобой. — Взглядом он умолял меня понять, но я больше не смотрела в его глаза, чтобы обрести покой.

Я холодно рассмеялась.

— Через три дня меня затащили в тень и разорвали на чертовы куски, а существа поедали мои органы, а я вынуждена была наблюдать и наслаждаться этим. Я проснулась, полностью исцелённая, и подумала, что это был всего лишь кошмар, но потом существо разрывало меня на части снова и снова. Я потеряла надежду там, потеряла свою человечность, и с этим тебе не следовало связываться.

Я убрала руку из его груди и материализовала мечи, чтобы убить Райдера, но клинок Зарука остановил клинки.

Элитная Стража приблизилась, наблюдая за тем, как я развернулась, намереваясь сразиться с Заруком, но холодный стальной укус на моей шее остановил.

Я повернулась к Райдеру, и сводящая с ума улыбка промелькнула на моих губах. Его меч был прижат к моему горлу, молчаливая угроза защиты, чтобы я не сразилась с Заруком. Я надавила на лезвие, наблюдая, как он отвёл его назад, но не раньше, чем оно рассекло мне шею сбоку, оставив кровоточащую рану.

— Меня нельзя убить, придурок.

— Ты должна была быть там одна. Я хотел, чтобы ты побыла там какое-то время и поняла, что принадлежишь этому миру. Ты — магия и прекрасный хаос, но сопротивлялась взять то, что создано для тебя, что по праву принадлежало тебе. Я хотел, чтобы ты осознала, насколько беспомощна как смертная.

— Так и было, Райдер. Примерно в момент, когда меня начали пытать, я это поняла. Ты оставил меня там, а я молила о спасении, но не могла связаться с тобой, потому что там связь не работает. Я никогда больше не буду умолять тебя.

— Я облажался, понимаю.

— Ты не облажался. А разрушил меня, Райдер. Ты хотел, чтобы я изменилась, что ж, вот она я. Я такая, какой ты надеялся меня видеть?

Он шагнул ко мне, нахмурившись.

Я позволила ему подойти и коснуться моих плеч, скользив губами по моим.

— Мне так жаль, любимая.

— И мне. — Я усмехнулась.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— А я, нахрен, ненавижу тебя. — Я отступила, смотря на Райдера и его несчастное выражение. — Не смотри на меня так, будто это моя вина. Ты выбрал такой путь. Я решила позволить тебе решать судьбу, и ты выбрал это. Я пыталась защитить тебя, сделав сильнее, а ты? Ты бросил меня туда и даже не подумал о последствиях, — выплюнула я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на его братьев. — Вы все бросили меня там. Никто не потрудился спросить тех, кто побывал в этой тюрьме, что на самом деле там творилось. Для вас прошло три дня, а для меня? Я получила пожизненное заключение, полное пыток и отчаяния.

— Война не закончена, любимая.

— Не закончена. Но мы не сражались на ней вместе. Ты был на войне, а меня держал в неведении, пока я пыталась защитить тебя. Знаешь, как я получила свои силы? Выбралась из грёбаной тюрьмы по лестнице из собственных костей, переплетённой плотью монстров, которые пытали меня. Так что можешь отваливать!

— Мы должны сражаться в этой войне вместе, а не поодиночке, женщина. Мы проигрываем. Хочешь знать, почему? Потому что ты отказывалась от сил, а я не могу быть везде одновременно! Да, я облажался, — резко отрезал он, уставившись на меня. — Я не могу выиграть эту войну без тебя. Мне нужно то, для чего ты была создана, а не испуганная маленькая девочка, которая не уверена, что этот мир принадлежит ей. Ты жила на два мира, сражаясь на двух войнах. Я ждал, что ты воспользуешься силами, чтобы выбраться из ямы, но ты отказалась. Ты — грёбаная богиня. Моя жена, Синтия! Я десятилетиями передвигал фигуры, чтобы привести тебя ко мне, но нас сдерживала только ты.

— Правда? Я сказала Олдену, что не могу помочь в их войне. И была прямо здесь, с тобой, чёрт подери. Хочешь знать, что меня сдерживало? Ты. Ты, Райдер, а не моя человечность, и не мир людей. Ты не давал мне дотянуться до того, что принадлежало мне, потому что я не могла думать ни о чём, кроме тебя. Какое нахрен место у меня в твоём мире без тебя? Что бы я без тебя делала? Я не знала, потому что не могла представить себя здесь без тебя. Теперь да, но так получилось, что теперь мне плевать, где моё место, пока тебя там нет. Иронично, не правда ли?

— Я люблю тебя, и буду любить до самой смерти. Я сожалею о том, что сделал, и мне жаль, что ты страдала. Я хотел, чтобы тебе было холодно и одиноко, чтобы понять, как тебе нужна магия этой земли ради спасения. Ты не должна была подвергаться пыткам. Я бы никогда не позволил тебе остаться там, знай, что ты не одна. Я хотел знать, где ты, потому что наши люди умирали.

— Я на стороне народа Фейри. В конце концов, я их богиня.

— А мы? — осторожно спросил он.

— Нас больше нет, Райдер. С этого момента есть ты и есть я. Ты потерял меня, когда решил бросить. Я бы никогда не ушла от тебя. Никогда бы не оставила тебя в той яме, что бы ты ни сделал. Ты бросил меня умирать, и я умерла, но хуже того, мы умерли. Я буду рядом и буду сражаться в этой войне вместе с тобой, но после я покину Царство Фейри, чтобы мы не повторили историю бога и богини, с которыми сейчас сражаемся.

— Я не перестану бороться, чтобы вернуть тебя. — Он расправил плечи, желая, чтобы я увидела обещание в его глазах.

Я фыркнула, пока он взглядом обсидиановых глаз скользил по моим меткам.

— Ты не захочешь драться со мной, Райдер. Эту войну ты никогда не выиграешь. Я уже не та, от кого ты ушёл, бросив в яму. Смерть меняет человека, и не в лучшую сторону. Я буду рядом. Но потом, Фейри, пошлю куда подальше.

Я исчезла, без усилий переместившись по потоку, и мир вокруг меня исчез. Райдер был любовью всей моей жизни, но он бросил меня, когда я прыгнула в ту яму. Я была почти уверена, что он не сможет исправить всё то, что со мной сделали, тем более, я сама не могла исправить. Я стала другой. Холодной. Или нет. Я затерялась в приливах и отливах боли, которая так и терзала меня.

Я любила его, но любить кого-то и уметь прощать — разные вещи. Я не знала, смогу ли простить Райдера, или смогу ли любить его так сильно, чтобы справиться с пережитым.

Я чувствовала себя разбитой. Сильной, но сломленной до такой степени, что больше не была собой. Я Богиня Фейри, и прямо сейчас просто в бешенстве.

Я днями путешествовала по Царству Фейри, изучая новые способности. По пути убила тысячи магов и охотилась на них с новой решимостью искоренить из этого мира. Я охотилась, чтобы забыть и снова обрести себя. Я скучала по Райдеру, и всё же не могла смириться с тем, что здесь прошло всего три дня, которые для меня в тюрьме Благих тянулись вечность. Хуже того, я сорвала руны со стен и выпустила в этот мир новых монстров. Я сделала это, предполагая, что мёртвое останется мёртвым. Я верила, что бессмертие вернуло меня обратно, но наткнулась на трёх Благих, которые охотились на мой народ. Райдер спасал людей, пока меня разрывали на части. Я делала что-то, просто чтобы почувствовать его или взглянуть на жизнь, которую делила с ним, думая, что он бросил меня.

Но нет.

Райдер думал, что дарит мне жестокую любовь… или его версию этого. Элизиан, сестра Ашера, нашла меня несколько дней спустя, проверяла, как я. Поскольку она терпела монстров гораздо дольше, чем я, призналась, что никто, на самом деле, не знал, как работает время в тюрьме и сколько уже минуло. Ещё она сообщила, что в момент, когда Райдер узнал про наличие монстров в тюрьме Благих, пришёл за мной, но меня уже не было. Мне от этого ничуть не стало легче. Ни одно из этих объяснений не снимало с Райдера ответственности. Да, я сама попала в этот ад, но он должен был попытаться вытащить меня. Вместо этого ушёл, оставив меня на растерзание монстрам.

Райдер остался прежним, но я — нет. Я избавилась от человечности и от всего остального. Я не была прежней, да и не могла быть. Что, если бы ему не понравилась такая версия меня? Мне бы не понравилась. На самом деле, я не могла выносить холод в груди, или воспоминания, которые заполняли мою голову, даже с открытыми глазами. Я убила трёх человек, во сне, и это был несчастный случай. Что, если я убью своего мужа?

Глядя на деревню, готовящуюся к походу на Королевство Орды, я рассеянно слушала, как Элизиан тихо говорила. Она помогла мне выследить трёх существ, которые мучили Фейри, питаясь и не заботясь о нанесённом ущербе.

— Ты же понимаешь, что, в конце концов, придётся поговорить о том, что с тобой там случилось? — пробормотала она.

— Я занималась сексом с монстрами, чтобы вспомнить мужа. Я охотно позволяла это и неоднократно искала его, потому что мне нужно было вспомнить Райдера. Не помня его, я не хотела оттуда выбираться. — Она кивнула, будто не винила меня за столь ужасные действия, за секс с мучителем, просто чтобы заглянуть в собственные воспоминания. — Я трахалась с монстрами, Элизиан. Спала с существами, которым доставляло удовольствие разрывать моё тело на части, чтобы питаться. Я чувствовала, как они трахают меня, как питаются от меня, и ничего не сделала, чтобы остановить.

— Что ты могла сделать? У тебя не было ни силы, ни магии, ни помощи. Моя первая неделя там? Я отсосала нескольким Благим принцам, которые были мне родственниками по материнской линии, и глотала их члены, как шлюха, просто чтобы выжить. Я сделала всё, что, чёрт возьми, должна была, чтобы остаться в живых. У меня никого не было, и Ашер понятия не имел, что я там, внизу, когда мать бросила меня туда. Я стала чертовски хорошей шлюхой и играла свою роль, пока они рвали меня на куски. Там всё не так, как здесь, Синтия. Ты сделала, что должна ради выживания. Это значит не то, что ты хотела это делать, а что хотела жить. Ты выбралась, так что теперь нужно выяснить, чего хочешь. Если позволишь этому уничтожить себя, они победят. Если я смогла прожить там более тысячи лет, ты выжила, прожив двадцать.

— Как мне рассказать мужу обо всём, что произошло, и в деталях о том, что я сделала, чтобы выжить в том аду? — тихо спросила я. — На самом деле меня не насиловали. Когда я первый раз трахалась с монстром Принц Благих просто нас игнорировал. Он так силён, Элизиан. Малахия там абсолютная власть. Если он вообще был в комнате, я уступала тому, чего от меня хотели. Я просыпалась, а он обнимал меня и прикасался, будто спасал меня, но нет. Он держал меня там несколько дней, а потом скармливал монстрам. Он съел мою душу, и я предположила, что он такой же, как другие. Но нет. Он древний, холодный и, что хуже, расчётливый. Он сделал из меня свою сучку, и я позволила, потому что он забирал боль и питал меня воспоминаниями о том, кем я была, заставляя помнить, что мне нужно сбежать. Я бы убила его, но нет. Думаю, он сломал меня, пока я не начала перестраивать себя во что-то другое, во что-то… более сильное. Я не знаю, почему он ждал так долго и каковы его намерения. Думаю, он понял, что именно я сниму руны и освобожу всех. Я освободила его, и теперь он здесь, питается моими людьми. Я выпустила монстров в этот мир.

— Малахия — первенец Дану и короля Оберона, по крайней мере, так говорят. Он легендарный любовник и предсказатель, который обещает удовольствие и доставляет его, когда кормится, но и боль причиняет, — фыркнула она, и слёзы навернулись на её глаза. — Он не совсем злой, но и не совсем добрый. Ты назвала его пожирателем душ, и я поняла, о ком ты говорила. Я умоляла Ашера оставить Малахию в той клетке. Если он позволил тебе оставаться там так долго, были на то причины. Малахия ничего не делает, не зная исхода ещё до того, как начнёт игру.

— Он и тебе сделал больно?

— Он сделал меня своей… своей личной игрушкой на несколько веков. До Ашера, наконец, дошёл слух, что я внизу, и он и другие сражались с Малахией, чтобы освободить меня. Я Благая, Синтия, и у меня не было иммунитета к нему. Я могущественна и не подвержена давлению нашего вида, но он — сын Оберона и самый смертоносный Благой во всём королевстве. Если у меня нет иммунитета, какой шанс у тебя?

— Я чувствую себя так, словно предала мужа. Чувствую себя… грязной, потому что, если буду хорошо себя вести, Малахия позволит увидеть воспоминания, — призналась я, стыдясь.

— Так он и поступает, богиня — забирает то, что любишь больше всего, и возвращает, но за определённую цену. Если бы у Фейри был символ, это точно Малахия.

— Откуда ты знаешь о символах? — спросила я, нуждаясь на мгновение сменить тему. Я ненавидела то, что занималась сексом с этими монстрами на глазах у Малахии. Я не хотела, но он снимал боль, и я желала этого больше, чем человечности. Тогда я понимала, что не какая-то шлюха, которая делает то, что хотят монстры. Воспоминания, которые он позволил мне мельком видеть, стоили того и давали стимул выживать, бороться и вернуться к своим детям, даже если муж больше не хотел меня.

— Я трахалась с одним. — Она пожала плечами, когда я повернулась и уставилась на неё, не скрывая шока и ужаса, которые я испытала от её слов. — Я слышала, как Эри высмеивала сестру за то, что она трахалась с Люцифером. Дьявол? Но она упомянула щупальца, которые делали самые эротичные штуки, поэтому отправилась в мир людей, ища дьявола. Я нашла его на школьной игре, что-то наподобие игры с мячом, но не пинать, и это не так, как пинать кого-то по яйцам? Люди такие странные. Их символом служил дьявол, и ну, у него было довольно большое щупальце, на котором я немного покаталась, и он объяснил свою работу в качестве символа. Мы сделали что-то под названием «селфи», так как он сказал, что шахматная команда никогда не поверит, что он поймал красотку.

— Он прожил так долго, чтобы сделать селфи? — осторожно осведомилась я, контролируя голос.

— Чёрт возьми, да, он был весёлым. Мальчик неплохо справляется с женщинами, что спасло ему жизнь. К тому же, он довольно придурковатый. Он открыл мне дверь и даже предложил одеяло, будто я могла замёрзнуть. Такие люди могут пригодиться этому миру. Так, вернёмся к Малахии, — многозначительно сказала она хриплым голосом с оттенком грусти и вожделения. — Он придёт за тобой и за мной. Видишь ли, Малахия не позволяет своим милым игрушкам ускользать.

— Если он придёт за мной, умрёт, — хрипло прошептала я. — Я не грёбаная игрушка. Я Синтия Рейн МакКенна, дочь Дану, Богини Фейри и Королева Орды. Я разорву его на части, как он позволял своим людям поступать со мной. Пусть приходит за мной. Это последнее, что ему придётся сделать в жизни, Элизиан.

— Ты Синтия? Чёрт, а я-то думала, что ты какая-то сломленная девчушка, которой нужно напомнить о том, кто она. Виновата, Ваше Величество. Вопрос, если ты королева Орды, какого хрена делаешь здесь, на ничейной земле, наблюдая, как идиоты бегают, словно муравьи, с отрезанными головами? — спросила она, холодно улыбаясь.

— Убиваю существ, которым не место в моем мире, — пробормотала я. — Ладно, — продолжила я, когда она приподняла бровь, услышав ложь. Не то чтобы это ложь, так как я вся в их крови. — Я прячусь, потому что мне больно и я зла. Он сказал, что я — его мир, а потом бросил меня монстрам. Я не хотела ничего и никого с момента, как встретила этого Фейри, и меня ужасает, что я отдала часть своей души, чтобы увидеть воспоминания с ним. Я не хотела драться с Малахией, потому что знала, борьба с ним не освободит меня. Даже сейчас я не свободна от него. Он изменил меня, и не думаю, что это к лучшему. Что, если Райдеру не понравится, кем я стала? Он тот же самый. Я — нет.

— Он хотел, чтобы ты изменилась, так? Ты не сможешь вернуться и отменить то, что сделано, это само собой разумеющееся. Можешь решить останешься жертвой, или стать выжившей. Ты не можешь быть и тем, и другим. Да, он не изменился. Он всё тот же мужчина, который любит тебя. Вопрос в том, Синтия, сможешь ли ты любить его настолько, чтобы простить? Можешь ли ты любить его такой, какой стала? Он облажался, но ты вышла из ситуации, став сильнее. Ты явилась из той дыры грёбаной засранкой, которая своей кровью написала любовное послание и обрела крылья. Ты вырвала себе сердце и оставила ему. По общему признанию ты немного переборщила с этим дополнительным бонусом, но я возбудилась.

— На самом деле, я не помню эту часть, только то, как вылезала. Что-то произошло там, внизу, что-то травмирующее, что отключило меня. Что бы это ни было, включило другую часть меня. Ты сказала, что я почти трахнулась с Ашером, и, честно говоря, он горячий, но я не такая. Я не сплю, с кем попало, да и не хочу. Я даже не помню, как Танатос сшил мою душу обратно.

— Вот в чём дело, подруга. Ты была крутышкой, чертовски похотливой крутышкой, но это одно и то же. У тебя не было души, но ты искала Райдера, потому что у вас с ним связь глубже. Ты бы трахнулась с моим братом, но Райдер остановил тебя. Даже без сердца и души, ты была его. Я предлагаю тебе устроить ему ад и посмотреть, что почувствуешь потом. В конце концов, он оставил тебя в яме с монстрами. Он заслуживает расплаты, верно?

Я уставилась на неё, прежде чем перевести взгляд на деревню, где собирались люди, чтобы направиться к крепости. Райдер, возможно, облажался, но он делал то, что обещал. Он спасал наших людей, хотя и не нёс за них ответственности. Он открыл свой дом этим существам, которые на самом деле не стоили спасения. Они ничего не добавили Царству Фейри и земле. Они просто Фейри, и он спасал их только потому, что мне будет больно, если они умрут.

— Ему нужно наверстать много дерьма.

— Ну, он бессмертен, так что время не проблема, так? — спросила она, убирая светлые волосы со своей переливающейся кожи. В отличие от Ашера, её метки были серебристыми и голубыми. — Я не думала, что ты мне понравишься. Считала, что ты ведёшь такой роскошный образ жизни, и тебя балуют, но ты совсем не такая. Я слышала, как люди во дворе рассказывали истории о том, что ты сделала и через что прошла, и поняла кое-что.

— Например? — спросила я, глядя на долину.

— Ты прошла через ад, и всегда поднимаешься. Ты потерпела поражение, но выучила уроки. Тебя убили, чтобы спасти жизни твоих детей, что поначалу показалось мне странным, поскольку моя мать пыталась убить нас всех. Синтия, ты — хаос и тьма, но внутри тебя есть свет, который горит так ярко, что никакие пытки или боль не коснутся его и не дадут потускнеть. Я больше не ставлю под сомнение то, почему тебя выбрали Богиней Фейри. Я вижу мать, воина, который никогда не смирится с поражением, и более того, я вижу женщину, которую можно сломить, но никогда победить. Я бы с радостью последовала за тобой в бой. Ты собираешь других женщин, смахиваешь пыль с их корон и напоминаешь о том, кто они. Ты грёбаная королева, но возложила бы свою корону на голову другой женщины, если это ей нужно. Ты чертовски сильна и сексуальна. Я имею в виду, я не любительница лизать розовые лепестки, как называет меня Ашер, но думаю, что могла бы облизать твои. Держу пари, на вкус она как вишнёвое мороженое.

— К-хм, это лишнее.

— Да, наверное, я зашла далеко. Стоит перестать общаться с мужиками — они странные существа.

— Ты прекрасный беспорядок, Элизиан. Иногда самые красивые вещи трескаются и ломаются. Им просто нужен клей и напоминание о том, кто они.

— Где взять клей?

Я нахмурилась и покачала головой, когда она прищурилась.

— Это была метафора.

— Что такое метафора?

— Это, когда ты пытаешься донести свою точку зрения, и используешь ужасное сравнение, например розовые лепестки, — заявила я, качая головой и смеясь.

— Может, нам стоит перестать говорить метафорически, пока я не заклеила свои розовые лепестки?

— У тебя вагина ранена? — спросила я и поморщилась.

— Нет, в том-то и дело, — усмехнулась она и подмигнула.

— Нам с тобой нужно поработать над твоими навыками общения с людьми.

В её глазах засиял смех.

— С удовольствием. Я застряла со своими братьями, и почти уверена, что они понятия не имеют, как вписаться в этот мир.

— Думаю, ты отлично впишешься. Мы все чертовски сломлены, но каким-то образом всегда выходим из этого сильнее прежнего.

— Каков план?

— Собираюсь напомнить Райдеру, кто я, и показать, кем стала. И если ему не понравится, хер бы с ним. Он не должен был оставлять меня в той тюрьме. Пришло время устроить ад.

— Молодец, сестрёнка, — сказала Сиара, появившаяся позади меня.

Я повернулась, уставившись на женщин, которые выходили из леса. Сиара ухмыльнулась, её фиалковые глаза наполнились пламенем. Фира склонила голову с озорной ухмылкой. Айслин медленно хлопнула в ладоши, в её льдисто-голубых глазах заплясала надежда, а Лилит закусила губу, сморщив нос, и тени заиграли вокруг неё.

— Самое время, Синтия, — объявила Эри. — Я уже собиралась признать поражение, чтобы сбежать от Каллагана и его члена. Я чуть не споткнулась и не приземлилась на него… дважды. Итак, каков план?

Я улыбнулась сквозь слёзы, и горло сдавило. Они смотрели на меня не как на какую-то сломанную вещь, а как на Королеву Орды и Богиню Фейри. Это для меня всё. Я не хотела, чтобы меня жалели за то, что произошло, потому что Элизиан права, я могу пасть жертвой, или могу восстать как выжившая.

— Дамы, давайте пошумим, — сказала я с озорной улыбкой.

Я не позволю своему пребыванию в тюрьме Благих уничтожить меня. Я вытерла слёзы и рассказала всё, что планировала, и что намеревалась делать дальше.

Райдер сидел на троне, а я смотрела на него из-за барьера невидимости. Он не обращал внимания ни на обсуждаемые жалобы, ни на мужчин, спорящих перед ним. Был погружён в свои мысли, вероятно, связанные с тем, что я отключила его от нашей ментальной связи. Я обрубила всё, включая эмоции. Он больше не мог чувствовать меня, я для него просто исчезла. Он ничего не слышал и не чувствовал от меня в последние несколько дней, и ни одна из женщин не сказала, где я, или что связывались со мной.

Страж объявил двору о следующих мужчинах, объяснив их претензии друг к другу, а Райдер даже не обратил внимания. Выражение его лица было задумчивым, а он нечасто это демонстрировал. Мне вроде как нравилось, что он поглощён беспокойством о том, что сделал и что потерял.

— Это Джамиль и Кар, Ваше Величество. Кар не согласен с тем, что Джамиль и его люди забивают лошадей для пропитания, но потом тратят мясо впустую. Кар родом с Летнего двора, где лошади — ценные домашние животные, и их трудно встретить. Джамиль из Двора Кошмаров и говорит, что может есть всё, что пожелает, включая детей, которые попадают в его лагерь.

Мужчины ждали, когда Райдер обратит на них внимание, и когда он этого не сделал, я ухмыльнулась. А затем послала магию к нему, скользнуть по ногам и медленно подняться к бёдрам. Он тысячу раз такое со мной проворачивал, магическим членом брал меня перед своим двором, а они даже не догадывались. Однажды он заставил меня стонать в присутствии собрания высших Фейри, и я не была уверена, как всё работает, хотела, чтобы он почувствовал меня и узнал, каково это, когда с тобой играют на публике. Я хотела дать ему понять, что не только у него есть власть. Хотела заставить его попотеть; чувствовать себя некомфортно, пока я буду скакать на его члене, а физически не прикоснусь. Закрыв глаза, я представила, как медленно глажу руками его грудь и целую губы. Райдер прищурился, а затем широко раскрытыми глазами посмотрел на Зарука.

Моя магия затрепетала по его телу, Райдер осмотрел комнату, ёрзая на троне. Направив магию к его огромному члену, я представила, как освобождаю его от штанов, и магия скользит по солёной головке, имитируя ощущение моего языка. Райдер продолжал ёрзать, слегка раздвинув ноги, будто для лучшего доступа. Я обернула магию вокруг его ствола, и послала ощущения того, что облизываю и сосу в медленном ритме. Он втянул воздух и нахмурился, пот начал скапливаться у линии роста волос, пока он оглядывал комнату в поисках источника магии. А я не останавливалась и начала имитировать ощущение того, как его длинный, твёрдый член упирается в стенку моего горла, а волны магии целовали плоть у основания. Магия поглаживала и пульсировала вокруг члена, чтобы довести Райдера до предела так быстро, как только могла. Я прислонилась к стене, а тело горело от желания, настоящие слёзы текли по моему лицу в результате воздействия магии на тело.

Райдер откинулся и ещё шире расставил ноги, крепче сжимая подлокотники трона. Он хмыкнул, заскрежетав зубами так сильно, что звук заполнил тронный зал. Окружающие начали замечать его дискомфорт и зашептались. Я запрокинула голову, а магия продолжала ласкать член Райдера. Я видела, как Райдер изо всех сил пытался сопротивляться происходящему. Даже стоя на расстоянии, я видела выпуклость в брюках. Я представила, как обхватываю толстый ствол, медленно поглаживая его, а магия воздействует на головку, ударяя о воображаемый барьер, имитируя ощущение глубокого проникновения в горло. Потянувшись к моему трону, он схватил подушку и положив её себе на колени. Затем зарычал, когда кончил.

Я сглотнула, и улыбка тронула мои губы, клянусь, я почувствовала вкус его солёной эссенции, что было неожиданно… но вкусно. Выглядя ещё более некомфортно, чем раньше, Райдер опустил глаза, посылая магию по комнате в поисках меня.

— Он бесполезен. Королева бросила его, и теперь он ничего не делает, просто сидит, уставившись вдаль и тоскуя по какой-то никчёмной сучке, — фыркнул Джамиль, и я просеялась, разрывая ткань мира, чтобы явиться посреди тронного зала. Затем взмахнула рукой, закрывая разрыв, и неторопливо направилась к помосту. Прозрачное чёрное платье обнажало изгибы, тонко прикрывая нужные детали тела. Моя корона была водружена на голову, и я громко цокала каблуками по полу. Как только дошла до Джамиля, без колебаний вспорола ему живот, извлекая окровавленный орган. Затем медленно повернулась, передавая его Кару, который отступил от предложенной мной бесполезной плоти.

— Мне казалось, ты хочешь вернуть своих лошадей? — Я холодно улыбнулась под взглядом янтарных глаз. Райдер не вмешивался в то, что я только что сделала. Кар покачал рыжевато-коричневой головой и продолжил пятиться от меня. — Чего же ты хотел?

— Чтобы они перестали есть наших лошадей, — объявил он, и страх сквозил в каждом слове. — Но не его желудок.

— Теперь он не может их есть. Похоже, потерял аппетит, — фыркнула я, глядя вниз, где другой мужчина лежал, истекая кровью на полу, — и свою жизнь, за оскорбление короля и его никчёмной сучки. — Я развернулась и направилась занять свой трон.

Зарук встал рядом с Райдером, и я предупреждающе прищурилась. Затем схватила подушку с колен Райдера и наклонила голову, чтобы посмотреть вниз на его твёрдый, как камень, член с подчёркнуто победным видом.

— Синтия, это было очень непристойно, — прорычал Райдер, зачаровывая доказательства своего освобождения.

— И? Раньше ты был чертовски вкусным, и мне нужно было попробовать, чтобы убедиться, что это всё ещё так, — холодно усмехнулась я. — Ты стоишь на моём пути, Зарук, если, конечно, не бросаешь мне вызов. Если нет, я всё ещё Королева Орды, и моё законное место на этом троне.

— Он мой брат, — предупредил Зарук.

— И мой муж. — Я уставилась на Зарука, изучая нерешительность в его красивых голубых глазах. — Я не хочу убивать Райдера, Зарук. Нам предстоит война, и необходимо найти способ уживаться.

Зарук медленно отошёл, и я села на свой трон перед двором, замечая улыбки на лицах женщин. Я чувствовала, как прожигает меня взгляд Райдера, но проигнорировала его. Он потянулся к моей руке на подлокотнике, но я убрала свою руку на колени. Я выпрямилась и уставилась вперёд, ожидая, когда будут объявлены следующие посетители. У меня бешено колотилось сердце от того, что я сидела рядом с Райдером, и бабочки танцевали в животе. Кожа шипела от силы, которую он источал, а затем меня захлестнула печаль.

— Синтия, — предупредил он.

— Не надо, — ледяным тоном предупредила я. — Я здесь как твоя королева, а не как любовница. То, что ты сделал непростительно. Мне со многим нужно разобраться, прежде чем я даже подумаю о том, чтобы попытаться рассмотреть, что может быть между нами.

— Я могу подождать. — На щеке задёргался нерв, и Райдер сложил руки на коленях.

— Я не знаю, стоит ли. Ты сделал мне больно, утверждал, что я — твой грёбаный мир, а потом ушёл от меня. Я уже не та девушка, Райдер. Твоя Синтия умерла. Я — то, что выползло из той дыры. Возможно, я тебе даже больше не нравлюсь.

— Ошибаешься. — Наклонив голову, он ухмыльнулся, пытаясь скрыть страдальческое выражение, которое на мгновение появилось на лице. — Ничто не может изменить того, кто ты.

— Я просила не говорить об этом тут, в присутствии всего двора. — Я отвернулась, глядя вперёд, готовая выслушать следующую жалобу.

Райдер медленно откинулся, глядя поверх толпы, которая наблюдала за нами. Мужчины вышли вперёд, и, один за другим, Райдер вынес приговоры, а я молча сидела рядом. Хорошо это или плохо, но Орда не верила в развод, и я согласилась стать женой Райдера, так что останусь его женой, пока мы оба живы. У нас дети, и что бы ни случилось, мы должны придумать, как сосуществовать ради их блага.

Когда все жалобы были выслушаны, я поднялась и пошла в нашу спальню. Я почувствовала, как Райдер появился сзади меня, его сила высвободилась, и я знала, не спрашивая, что он намеревался удержать меня здесь. Он не хотел, чтобы я ушла, но понятия не имел о силах, которыми я теперь обладала. Он боялся, что его слабую жену убьют. Что ж, она была такой, а потом эволюционировала.

— Тебе не понравится, что произойдёт, если попытаешься удержать меня здесь. Я была в заключении двадцать лет, и больше никогда такой не стану.

— Скажи, как это исправить, — тихо пробормотал он.

— Я вытворяла там ужасы, Райдер. И что, чёрт возьми, здесь нужно исправить? — Я, не приукрашивая, выпалила всё и отказалась смотреть на ненависть, отразившуюся в его суровой красоте, рассказав о сексе с монстрами. — Не с самого начала, — призналась я, и горло сдавило от слёз. — Первые несколько раз меня брали силой, а потом Малахия унял боль и показал мои воспоминания. Он съел мою душу. Если я хотела увидеть тебя, должна быть с монстрами. Поэтому, я занималась с ними сексом, мне нужно было помнить, кто я, и только так могла получить доступ к воспоминаниям. О тебе, о детях, о мире — он отнял у меня всё это. Он забрал всё, а затем предложил показывать за определённую плату. Я сделала то, что должна была, желая помнить нас. Единственное, что знала наверняка — ты бросил меня на произвол судьбы в той тюрьме, отказавшись прийти, когда я звала. Малахия оставил болезненные воспоминания, но только те, которые я пережила до этого мира. Я изводила себя, желая вспомнить твоё лицо, прикосновения и звук смеха наших детей. В конце концов, я умоляла трахнуть меня, дать почувствовать вкус воспоминаний. Итак, скажи мне, муж, сможешь ли ты жить со мной, зная, что я сделала? — Я пронзила его холодным, мёртвым взглядом, вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди в знак вызова.

— Ты сделала то, что должна была, чтобы выжить. — Морщинки вокруг его глаз смягчились, но в тоне Райдера чувствовалась неуверенность. — Меня не волнует, что произошло, а только то, что ты сейчас здесь, со мной.

— Ты не понимаешь, что выползло из той дыры, Райдер. — Я расправила крылья и уставилась на него. — Твоя жена умерла там. Моя душа разорвана в клочья. Танатос, возможно, и сшил её воедино, но я не чувствую ничего, кроме ярости и унижения. Я днями наблюдала за борьбой наших людей, и ничего не чувствовала. Я убила тысячи магов и не испытывала ни капли раскаяния. Моя человечность исчезла, но хуже, я ничего не чувствую. Я даже не чувствую вожделения или страсти. Эта небольшая демонстрация в тронном зале должна была дать тебе почувствовать, каково это, когда с тобой играют и манипулируют с помощью магии. Похоже, теперь условия игры равны. — Я сделала шаг вперёд и позволила Райдеру увидеть правду в словах. — Мне безразлично, выживет ли этот мир. Я понимаю, что это необходимо, но мне плевать.

— Мы это исправим. — Он вздохнул и провёл рукой по лицу, направляясь ко мне. Я подняла руку, останавливая его.

— Это иное. Не хочу, чтобы меня исправляли. Я не сломлена, а изменилась.

— Этот мир привязан к нашему народу. К людям, для спасения которых ты рождена.

— Но почему? Зачем спасать каких-то эгоистичных придурков, которые не могут спасти себя? Зачем спасать мир, который одержим идеей умереть? Почему я должна принимать какую-то судьбу, потому что грёбаная богиня решила её ещё до моего рождения? Почему я должна делать то, что ты и твой народ от меня хочешь? Ты обращался со мной как с посторонним. Держал на расстоянии вытянутой руки. Я твоя жена, но ты не доверяешь мне секреты. По иронии судьбы, я не доверила тебе свои, что не делает меня лучше, но плевать. Это очередное доказательство, что мы никогда не работали как команда для достижения общей цели. Ты лгал мне с самой первой встречи. Я скрыла, что Дану велела мне сделать с твоей сущностью, потому что тогда это не имело смысла. Но потом мысль о том, что потеряю тебя в этой войне, обрушилась на голову, и я не смогла жить с этими секретами. Я предлагала тебе выбор, Райдер. Позволила выбирать собственный путь. Я не планировала отнимать у тебя это решение, но ты устроил всю мою жизнь так, чтобы она соответствовала твоим планам. Ты хранишь от меня больше секретов из-за недоверия.

— Синтия, можем разобраться с этим, если позволишь помочь.

— Райдер, ты бросил меня, надеясь, что я возьму себя в руки. Что ж, у меня есть способности, и нет человечности. Это всё, чёрт возьми, что у меня есть.

Сократив дистанцию, Райдер положил руки мне на плечи, притягивая к себе и прижимаясь своим лбом к моему.

— Понимаю, для тебя всё длилось намного дольше, любимая, но для нас прошло всего три дня. Каждый грёбаный день я сидел на краю этой ямы и смотрел на тебя, убеждаясь, что всё в порядке. Я слышал, как ты умоляла спасти тебя, лёжа в грязи и плача, но видел лишь то, что ты была грязной и замёрзшей. Я видел, что ты в безопасности. Должна была.

Я отстранилась и отступила, холодная решимость распространилась во мне.

— Да, дело в том, что я бы никогда не стал умолять тебя, сидя в грёбаной грязи на коленях. Я бы никогда не сдалась. Я бы пришла в ярость при виде твоего лица, когда я умерла, доказала, кто я, встав на колени, чтобы показать, чего бы никогда не сделала.

— Я не могу обратить всё вспять, и даже так, это не изменило бы ничего из сделанного. Много чего происходит, и мы сильно пострадали, Син. Так чертовски сильно, что потрясло наш мир, а ты не хотела тянуться к силам, которые находились прямо у тебя под носом, умоляя взять их. Если бы ты приняла их до того, как Вил уничтожил нашу семью, прикончила бы этого кровожадного придурка, едва пошевелив пальцами! — Райдер расхаживал передо мной, в отчаянии проводя руками по волосам и по затылку. — Ты уложила Вила на землю, собираясь сесть на его член, держа его грёбаное сердце в ладони, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Тебя остановил я, потому что не мог спокойно смотреть, как ты садишься на ублюдка, который забрал у меня Дристана!

Я сморгнула слёзы.

— Знаю, что мы сильно пострадали, Райдер. Я сражалась здесь с Вилом и магами. Я сделала то, что считала правильным, и понимаю, сама виновата, что ты потерял членов семьи. Мне хватило времени обдумать, что я сделала не так. Я год за годом переживала ту ночь, принимая свою судьбу, потому что знала, ты винил меня в их смерти, но не я их убила. Я думала, что была такой, какой должна, и ты заставил меня в это поверить. Ты сказал, что мои силы придут, и я верила, что так и будет. Ты виноват не меньше меня!

— Знаю! — крикнул он, сжимая кулаки, и вена запульсировала на его шее.

Я открыла рот, готовая возразить, но закрыла его и покачала головой.

— Не могу тут находиться. — Я повернулась, чтобы уйти, но он нежно схватил меня.

— Я люблю тебя, женщина. Полюбил с момента, как ты приоткрыла эти прелестные губки и сказала идти нахрен. Мне очень жаль, Синтия. Знаю, что подвёл тебя. Я сделал то, что считал правильным в тот момент, но оказался неправ. Если тебе нужно пространство, прекрасно, я его тебе дам. Если нужно время, хорошо. Однако война не ждёт. Я буду бороться ради тебя и наших детей. Меня не волнует, что ты сделала ради выживания, потому что сделала то, что нужно, и только это имеет для меня значение. Ты и наши дети — единственный свет в моей жизни, и заставляешь меня хотеть быть лучшим. Ты потеряла человечность, да и плевать. Ты Фейри, а не человек. Потеряла часть души, я тоже. Ты — моя душа, Синтия. Я потерял тебя, и без тебя мне тоже плевать на Фейри. Иметь двух богов в одном мире, которым всё равно, наступит ли конец света — плохая комбинация.

— Тебе не всё равно. — Я шагнула ближе, обхватывая его лицо руками, нежно касаясь губами его губ. — Ты всегда делал то, что лучше для этого мира. Из-за этого я в тебя влюбилась. Ты бескорыстен, даже если этого не видишь. Ты — клей, который скрепляет нашу распавшуюся семью. Ты — хороший. — Моя рука легла ему на грудь, чувствуя, как сердце учащается от прикосновения. — Сегодня я буду спать в своей комнате, — сказала я, делая паузу, чтобы отойти от него. — Не беспокой меня, даже если услышишь, как я зову тебя. Это остаточные воспоминания тюрьмы. Спокойной ночи. — Я схватила несколько вещей и направилась в другую комнату.

— Ты не одна.

— На самом деле, одна, но это ничего. Я научилась принимать это много лет назад. Мои демоны приходят, но они не остаются надолго. Самое страшное, иногда я скучаю по ним.

Что-то коснулось меня во сне. Я завопила, и крик эхом разнёсся по комнате. Двери распахнулись, и я сильно затряслась, закричав ещё больше. Кошмар цеплялся за меня, повторяясь в сознании, и меня рвали на части, пока Малахия наблюдал из тени. Он вперил в меня взгляд голубых глаз, наслаждаясь болью и питаясь эмоциями. В течение пяти лет я цеплялась за воспоминания как за спасательный круг, пока Благие пытали меня, а смерть не приходила. Аккуратными пальцами кто-то гладил мою плоть, сдерживая боль, пока монстры дёргали за сухожилия и нервы. В момент, когда Малахия отпустил руку, вся боль обрушилась бы на меня. Ему это нравилось. Я молила о пощаде, умоляла, чтобы меня убили, просто чтобы избежать их действий, и в конце каждой ночи я получала сладкий вкус смерти.

— Ты в порядке, — сказал Райдер, забираясь в мою кровать и притягивая к себе, пока я пыталась сдержать дрожь. Стены затрещали, и замок слегка затрясся. — Боги, Синтия, дыши, — взмолился он, гладя меня по волосам, затем коснулся лба, осыпая нежными поцелуями лицо, по которому текли слёзы.

— Отпусти меня, — прошептала я сквозь рыдания, которые подступили к горлу, когда попыталась отстраниться, только чтобы Райдер обнял меня крепче.

— Нет, — прорычал он. — Ты не одна. Я рядом.

— Райдер… — взмолилась я, борясь с болью в груди, и желудок сильно сжался.

— Мне всё равно, даже если ты обрушишь грёбаный замок мне на голову, женщина. Ты больше не одна. Я держу тебя.

— Ты чертовски упрямый и тупоголовый, Фейри!

— Знаю, — согласился он.

— Ненавижу тебя!

— Знаю, — прошептал он немного тише.

— Я ненавижу то, что ненавижу тебя, — призналась я.

— Не возражаю.

— Боже, ты так бесишь.

— С этим я могу жить.

— Ложись, лошадиная задница.

Он отпустил меня и лёг рядом, пока я изучала его. Как только он откинулся на подушки, я отвернулась, придвинувшись, чтобы почувствовать тепло его тела, фактически не прикасаясь. Двери закрылись, и охранники, молчаливые часовые, вышли. Я прерывисто выдохнула, и Райдер мягко положил руку мне на бедро, тихо придвигаясь. Я притворилась, что не заметила.

— Поговори со мной, — умолял он, скользя пальцами по мне.

— О чём?

— Что тебе снилось? — спросил он.

— Нет.

— Ты не можешь держать всё внутри, Синтия.

— Как долго ты уже Бог?

— С тех пор, как мне исполнилось триста семьдесят два года, — признался он, что меня удивило.

— Как ты им стал?

— Я вошёл в храм и обнаружил, что на алтаре стоит флакон с синей жидкостью. Проверил, один ли я в храме, приблизился к алтарю и изучил флакон, чувствуя огромную силу, исходящую от него. Я знал, что его оставили не мне, но не мог устоять перед возможностью овладеть силой, которая могла бы освободить мою семью от власти Алазандера. Думаю, Дану намеревалась создать тебя с его помощью, но я предотвратил это, выпив жидкость. А через несколько дней проснулся изменившимся. Сначала были мелочи, маленькие незначительные изменения, предупреждающие о том, кем становлюсь. Я скрывал силу, которую получал, от всех, даже от братьев. В день, когда убил Алазандера, я использовал эту скрытую силу, смешанную с яростью и страхом. Позже, когда зверь вошёл в меня или проснулся — что бы ни делал, когда выбирал из наследников следующего короля, — я силой контролировать его, убеждаясь, что не закончу, как отец. Думаю, именно так я держался, чтобы не сойти с ума. А теперь, прошу, расскажи мне о кошмаре?

Я вздохнула, понимая, что Райдер не отстанет, пока мы не поговорим о сне.

— На протяжении пяти лет они разрывали меня на части. Я отказалась отдавать Малахии воспоминания. Поэтому меня вскрывали и отрывали мясо от костей. Они обнажали нервы, а он держал меня за руку, будто утешал. Затем отпускал, и вся боль обрушивалась разом. Елисей сказал, что он — абсолютная власть и первый благой принц, рождённый их матерью и Обероном. По прошествии пяти лет я потеряла надежду, и больше не могла. Я не могла умереть, и каждое утро просыпалась целой, а они снова разрывали меня на части. Я не чувствовала, как они отрезали конечности, или повреждений, которые нанесли, пока Малахия не отпускал мою руку. Думаю, именно ради того, чтобы боль ушла, я хотела их. Лишь Малахия мог обеспечить утешение, но в ответ на воспоминания, к которым я могла получить доступ во время боли. — Я почувствовала, как Райдер наблюдает за мной, и повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Сначала Малахия просил незначительные воспоминания, питаясь ими, и я рассказывал ему о своей жизни. Сразу после этого он меня убил, и я очнулась без воспоминаний. Я потянулась к ним, чтобы выжить, но их больше не было. Я ежедневно проходила через ту же пытку, борясь, чтобы удержать воспоминания о тебе. Но с каждым разом становилось всё хуже. Он выучил то, что ранило меня больше всего, и использовал это. Поэтому, я давала всё больше, пока ничего не осталось. По какой-то причине он оставил мне воспоминания о Гильдии. Не думаю, что внешний мир его сильно интересовал. Мы проходили через одну и ту же рутину каждый день, пока однажды утром ты и весь мир просто не исчезли. Я понимала, что скучаю по чему-то и кому-то. Малахия сказал, что я потеряла кое-что, и он вернёт, если я сделаю то, чего обещала никогда не делать. Дело в том, что я не знала, что именно и почему меня должно волновать обещание, которое я дала безликому существу. До тех пор, пока не стала жертвой его монстров, и видела лишь твоё лицо. Тогда поняла, что скучала по тебе. Он превратил Благого в тебя, чтобы тот узнал, на что похожи эмоции, когда речь идёт о любви. Ночь за ночью я была с монстрами, потому что они были тобой. Какая бы часть моей души ни осталась, она узнала тебя. Прошло двадцать лет, и он перестал притворяться кем-то, а просто был собой — пытал меня, чтобы узнать больше, но перестал унимать боль, и вот тогда я изменилась. Я начала использовать свои трупы и трупы других существ, которых убила, чтобы построить лестницу для побега, но только тогда, когда он позволил мне убежать, потому что ему нравилось преследовать меня. Он наслаждался охотой. Однажды ночью я трахала его монстров и дала ему всё, что он хотел — или то, как я предполагала, он хотел. Меня больше не заботило то, что произошло, потому что это был бесконечный цикл, из которого я не могла вырваться. Он оставил меня терпеть боль с одним из монстров, поэтому я наклонилась, пока трахала Благого, и разорвала ему горло, убив. Я сбежала той ночью, стёрла руны со стен тюрьмы и выбралась из клетки, используя кости в качестве лестницы. Когда я добралась до вершины, Малахия был там, наблюдая за мной из тени. Он знал, что именно я освобожу его. Я освободила их всех, хотя считала, что убила. Но нельзя быть убитым в тюрьме Благих. Я думала, что выжила благодаря бессмертию. И свихнулась, когда сбежала, разорванная на части и частично выпотрошенная. Хотя я не знаю, покидала ли когда-нибудь эту клетку. Я думаю, что какая-то часть меня осталась там, а её заменила другая. Знаю, что, когда вылезала из этой дыры, не была собой. Было лишь тело — пустая оболочка, которая искала то, чего ей не хватало.

— Ты пыталась вырвать сердце мне и Ашеру. Ты чуть не убила бога, Питомец. Ты бы без труда закончила хренову войну. Если бы я кое-что не сказал…

— Я бы трахнула всех, а потом убила. И ненавидела себя больше, чем сейчас.

— Ненавидеть за что? За то, что выжила? Ты не должна ненавидеть себя. Ты не виновата, и я не держу на тебя зла. Я так же виноват в том, что случилось. Не говоря уже о том, что из-за меня тебя и создали. Я заставил твою мать создать тебя, Синтия. Я вечность планировал забрать этот мир у богов. Монстры в этих клетках, ну, они старше мира.

— Я делала то, чем не горжусь, Райдер. Я умоляла их убить меня. Думал, что Благие доставляют удовольствие, и умоляла об этом. Я даже не помню половины того, что произошло за первые пять лет. Не знаю, сколько Благих использовали меня или что сделали, когда я молила. Они Благие в клетке, которая должна была их обессилить, и всё же они превратили меня в мою приёмную мать. Я лежала на том полу, умоляя сделать мне больно, так же, как это делала она до того, как Фейри отдали ей приказ убивать любого, кто войдёт в комнату. Малахия был силён, а я слаба. Там я была почти человеком, как ты и сказал. Так как вышло, чёрт возьми, что у них были силы, а у меня нет?

— Потому что Оберон жил тысячи лет назад, Синтия, — мягко объяснил он, касаясь моей щеки, чтобы убрать выбившиеся волосы, которые прилипли к моему лицу от беззвучных слёз. — Он жил, когда были созданы первые существа, те, что в храме. По слухам, он был среди жертв, которых я показывал тебе, когда делал предложение. Предания гласят, что он создал пару с одной из первых, созданных женщин-Фейри. Я предполагаю, что он женился на Благой королеве, и у них родился сын. Если он — их ребёнок, то был там более десяти тысяч лет. Ашер сказал, что им потребовалась почти тысяча лет, научиться владеть силой. У Малахии было девять тысяч лет, чтобы отточить мастерство. Им потребовалась тысячи лет, чтобы получить силы, и ослабить тюрьму, прежде чем смогли сбежать. Тебе же всего двадцать, чтобы понять, как сбежать. Ты — моя жена, а не какое-то бесчувственное существо. Ты — моя крутая жена, которую невозможно сдержать.

— Почему ты не кричишь на меня? Я делала нечто ужасное. Было бы намного проще, осуди ты меня, и мы начали жить дальше.

— Нет, тебе было бы легче ненавидеть меня, осуждай я твои действия Ты поступила так не из злобы или неверности. А чтобы выжить и напомнить себе, что нужно вернуться ко мне. Ты вернулась, Синтия. Вернулась домой, даже не зная, что это твой дом. Так не поступил бы монстр. Вот что такое любовь, верно? Она бесконечная и всепоглощающая. Однажды я потерял тебя и снова почувствовал ту боль, когда смотрел на труп, лежащий на дне той ямы. Я был готов отпустить тебя, потому что ты была жива. Я люблю тебя так, чтобы смириться с фактом твоего возвращения, но потом Лукьян попросил об одолжении. Он заставил Танатоса выследить монстров Малахии в том туннеле, и разорвал их всех на части. Он взял то, что они украли у тебя, и вернул обратно. А потом Синтия, Наёмница, оседлала мой член, намереваясь убить меня, и я ещё больше влюбился, хотя ты и повторяла… причём много, ругательств подростков.

— Это был действительно неловко, и, честно говоря, я повторяла их потому, что они сводили Олдена с ума.

— Ты хотела убить Эдриана и несколько раз пыталась проткнуть его колом.

— Очень-очень неловко, — призналась я.

— В семнадцать, ты была совсем другой, Питомец.

— Я устала. — Я перевернулась и придвинулась немного ближе, но не прикасалась к Райдеру. — Если я убью тебя во сне, никогда себе этого не прощу, но виноват будешь только ты.

— Ты не можешь убить меня, я же Бог. Спи, ведьма, — приказал он.

— Богиня, я больше не занимаюсь всей этой магической шушерой.

— Да, я почти скучаю по ней. Жизнь была намного проще, когда мы ненавидели друг друга.

— Ты был чертовски сексуальным, когда я тебя ненавидела, — призналась я.

— А сейчас я не сексуален? — спросил он обиженным тоном.

— Сексуален, но в злобном смысле. Похоже на «я тобой владею».

— Хм… С этим я могу жить

— Спи уже. Ты неисправим.

— Я люблю тебя.

— Я… Я устала. — Мой тон был наполнен эмоциями, и потребовалось много усилий, чтобы скрыть их от него. Веки отяжелели. Он молча положил руку мне на бедро, защищая единственным доступным ему способом от кошмаров.

— Ну, спи. Я рядом. Спи, а я буду обнимать тебя и держать монстров на расстоянии, чтобы ты могла отдохнуть.

Ристан держал сына на руках, всё ещё не желая позволять никому, кроме матери, Аланны — несмотря на то, что она — злобная сука, которая жаждала трона и короны Райдера — держать малыша. Но то, что Ристан начал позволять кому бы то ни было помогать — прогресс. Я вновь посмотрела на карту перед собой, и убрала с неё кусочки, рассеянно бормоча, когда Райдер и Элитная Стража удивлённо подняли головы.

— Синтия, что ты делаешь? — спросил Райдер, смотря на меня.

— Бесполезно что-либо планировать. Маги знают наши ходы раньше, чем мы сами, — проворчала я, протягивая руку за спину, чтобы почесать место, откуда стремились вырваться крылья. — Вил знает наши планы. Как? Нас охраняют, в комнате, которая защищена, но они всё равно знают все стратегии и каждое движение ещё до того, как мы выйдем за ворота. Это необъяснимо.

Я протянула руку, снова почёсывая место, откуда крылья пытались развернуться. Я училась принимать факт, что теперь у меня есть крылья. Я отказалась от идеи отрезать их, тем более что Райдер предупредил, что отрастать они будут чертовски болезненно. Дело не в том, что это не круто; а в том, что они чертовски чесались, и иногда я чуть не протыкала людей, потому что они раскрывались, когда я расстраиваюсь или переживала любую другую сильную эмоцию. А ещё у меня не было такой роскоши, как время, чтобы научиться ими пользоваться.

— Значит, Вил может видеть нас, или мы ещё избавились не от всех его шпионов, — возразил Райдер.

Я смотрела на него, скользя взглядом по красоте отточенных черт. Он поднял глаза, встречая мой взгляд, и я поняла, что все вокруг внимательно наблюдали за каждым нашим движением. Воздух оперштаба был наполнен ужасом и напряжением, что удушало. Я не была уверена, чего они от нас ожидали. Братья Райдера, вероятно, думали, что мы подерёмся физически или объявим, что будем первой парой в истории Орды, подавшей на развод.

Склонившись над картой, я изучала материалы, делая мысленные пометки. Чернила невидимые и сделаны из материалов Фейри, реликвии, которую Райдер фактически разобрал и использовал, чтобы скрыть информацию на карте. Они сохраняли очертания и расположение войск втайне от любого, кто входил в оперштаб без разрешения. Изящно вырезанные фигурки, которые они использовали для обозначения воинских формирований, вырезаны из дерева старинной бузины, выращенной в Царстве Фейри. Кровь, которую Райдер использовал для создания меток и ориентиров на карте, добровольно пожертвована несколькими высшими Фейри. И, последнее, но не менее важное, материал карты создан из кожи его врагов-Фейри, которые были заперты в отдельной тюрьме.

— Дело в грёбаной карте и всём, что на ней, — выпалила я, закрывая глаза на доказательства, которые были прямо перед нами. Я провела рукой по лицу, застонав от абсурдности происходящего.

— Что именно? — Райдер склонился над пергаментом, задев своим локтем мой, когда он положил руки по обе стороны от карты, внимательно изучая её. Затем посмотрел на меня и обратно, прежде чем медленно выдохнуть. — Все материалы, использованные для создания карты, взяты из Царства Фейри. Чернила созданы здесь и пропитаны магией реликвии этого мира. Фигурки вырезаны из сердцевины бузинного дерева, такого же древнего, как Царство Фейри. Сама карта сделана из кожи врагов-Фейри, предателей Орды. Вил имеет доступ к нашим планам не потому, что у него шпионы, а потому, что Эри заколдовала карту, когда сеяла хаос в крепости. Ему не нужно прикосновение к карте, потому что может получить доступ ко всему в этом мире.

— Наша карта создана из существ и материалов, сделанных внутри Царства Фейри. У него есть доступ, потому что Царство создано для него, и он может свободно видеть и слышать нас — нет необходимости в шпионах. Нам нужна новая карта, которая не из этого мира, и нужна нам вчера. Вил даже сейчас следит за нами, Райдер.

— Значит, несмотря на то, что мы использовали карту против него, он знал и послал своих людей умирать. — Голос Райдера дрожал от гнева, его пальцы скользнули по моим, и я подавила скопление бабочек, вызванное этим простым прикосновением. Я позволила теплу его прикосновения просочиться внутрь, впуская комфорт, который оно предлагало, а затем отстранилась.

Райдер — мой наркотик. Он — опьяняющая зависимость, которая могла пробудить меня ото сна. Он опустошил мой организм, оставив пресыщенной, но одновременно не позволив избавиться от зависимости. Я должна исцелиться, прежде чем начну с ним прощаться, но не была уверена, что смогу расстаться, пока он предлагал утешение. Я не могла с готовностью принять его прощение, пока не смогу простить себя за то, что сделала. Его там не было, и он не был свидетелем того, что я позволяла, и давала ему легко игнорировать мерзость действий. Я переживала каждый свой кошмар, наблюдая, как моё тело используют в своих целях Благие.

Я не боролась и теперь вынуждена жить с этой новой версией себя. Девушка, попавшая в ту яму, была наивной и слабой, позволяла себе зависеть от других. Я не могу позволить себе повторять её ошибки, потому что всё зависело от моего развития или изменения, чтобы сделать необходимые шаги. Чувство вины было душераздирающим. Несмотря на беспомощность из-за произошедшего, стыд всё равно проник в кости и поглощал. Я не могла избавиться от него; то же самое касалось боли, которая сжимала сердце, когда я смотрела на своего мужа, и раскаяние душило. Райдер держал меня, и я позволила, но, когда тяжёлые воспоминания проскользнули в разум, я оттолкнула его, чтобы защитить от грехов, которые поглотили меня.

— Так мы не выиграем у Вила, — призналась я. — Он готов пожертвовать всей армией магов только для того, чтобы нанести удар там, где причинит нам наибольшую боль. Нам очень важны наши люди. Мы не дадим им умереть, а ему плевать, сколько будет жертв, лишь бы он мог вернуть землю.

— Тогда мы дадим это ему. — Я повернулась, тупо уставившись на Райдера, открывая и закрывая рот, чтобы подыскать слова. Он изучал меня золотистыми глазами, наблюдая, как я отреагирую на его заявление, а я прищурилась.

— Отдать Царство Фейри и его народ этому монстру? Уйти из этого мира и нашей судьбы, с какой целью?

Комната взорвалась громкими возражениями, и я заметила огонь в глазах Райдера, пока он молча наблюдал за моей реакцией. Мужчины спорили друг с другом, некоторые соглашались, что безопаснее покинуть мир и жить, в то время как другие утверждали, что мы должны остаться и сражаться. Захочет ли Райдер добровольно уйти из Царства и оставить его монстру, который будет медленно уничтожать всё? Мы не смогли бы спасти людей. Их слишком много, а нас — мало.

— Фейри могут жить и в других мирах. — Райдер пожал плечами. Он говорил отчуждённо и безразлично, что задевало за живое.

Он же несерьёзно. Это наш мир. Мы принадлежали ему, как и все остальные Фейри! Уйти и отдать Царство Вилу только, чтобы закончить войну?

Я склонила голову на бок, а уши горели от гнева и необходимости бороться с его логическим объяснением. После его слов в комнате воцарилась тишина. Я на мгновение задумалась, прежде чем покачать головой. Он скрестил руки на груди, подняв большие пальцы, уверенность сочилась из его пор. Я медленно выдохнула, прокручивая в уме его слова.

— Любой, кто останется, умрёт, — заявила я, пронзая Райдера взглядом и повторяя его позу, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

Я тоже могу быть надменным мудаком. Я подняла голову, выдерживая его взгляд без страха или трепета, который большинство существ выражали в его подавляющем присутствии.

— Ну, теперь это не твоя проблема, так? Тебе наплевать на наш мир или на людей, жизнь которых зависит от него.

— Не я же пытаюсь отказаться от этого мира. Я прямо здесь, рядом с тобой, борюсь за спасение Царства с тобой, Райдер.

— Ты сказала, что тебе плевать на этот мир, так почему же ты так упорно сражаешься за его спасение, Синтия? Это не твоя грёбаная проблема, верно?

— Я сражаюсь, потому что этот мир в такой же степени принадлежит нам, как и Вилу. Народ Царства зависит от нас, мы должны продолжать бороться, защищать их и их детей от этого чудовищного ублюдка, который хотел бы видеть нас всех мёртвыми! — резко огрызнулась я, разворачивая руки и сжимая ладони в кулаки по бокам.

— Даже не смей, женщина, — потребовал он с ухмылкой, приподнявшей уголки его рта.

— Я не потеряю Фейри из-за какого-то мудака, который думает, что может убивать наших людей и не сталкиваться с последствиями. Он не может причинить нам вред и выйти сухим из воды. Не имеет значения, что я чувствую. Он убил мою семью, и за это дорого заплатит. Никто не мог причинить нам вред, не заплатив кровью. Мы Орда, и я хочу большего, чем просто крови за то, что Вил сделал с нами. Я хочу его душу, и похоронить так глубоко в земле, чтобы он чувствовал, как мы ходим по ней.

— Ты ошибаешься, Синтия. Если что-то не любишь, не станешь бороться всеми фибрами существа за сохранность этого. Ты не пойдёшь на войну, чтобы защитить что-то, если оно не стоит того, чтобы сражаться. Ты не стремишься за близких твоему сердцу, потому что, когда стремишься к возмездию, делаешь это изо всех сил.

— Ты можешь бороться за благое дело, основываясь на том, что правильно, а что нет. Не чувства должны диктовать, что делать. Я могу сражаться, наплевав на конечные результаты, Райдер

— Серьёзно? Ты не можешь работать в пол силы и ждать победы. Ты либо вкладываешь всё, что имеешь, чтобы уберечь дорогое, либо, чёрт возьми, не утруждаешь себя попытками. Кое за что стоит бороться, чего бы оно ни стоило, и это одно из них. И ты либо вступаешь в эту битву со мной и отдаёшь все силы, либо, чёрт возьми, не утруждай поднять меч. Я прямо здесь, женщина, веду войну против Вила, чтобы освободить этот мир. Я сражаюсь за нас.

— Вы, два придурка, говорите о земле или о своей личной жизни? Я запутался, — спросил Спайдер, переводя взгляд с меня на Райдера, потирая подбородок и оглядывая остальных в комнате, озадаченных нашим спором.

Я мельком взглянула на Спайдера, а затем снова на Райдера, ожидая, что он ответит на вопрос, и слёзы защипали глаза. Райдер не отвёл взгляда, просто таращился на меня, не двигаясь, и я нахмурилась, затем прикусила нижнюю губу и медленно покачала головой.

— Ты ошибаешься. Я люблю тебя и эту землю, но не обязана хотеть, чтобы ты боролся за выживание. Хочешь меня? Должен заслужить, потому что обманул моё доверие, Райдер. Этот мир? Я его люблю, но он мне не нравится. Здесь холодно, мерзко, и даже цветы пытаются тебя обмануть. Однако таково Царство Фейри. Холодный, смертоносный мир, который создали Вил и Дану, — рассеянно пробормотала я. — Ты создал новое царство для тех, кого нужно было спрятать от твоего отца.

— Всё не так, Синтия, — жестоко ответил он.

— Ты сможешь повторить? Можешь построить мир, чтобы скрыть Фейри от магов, пока мы ведём войну?

Мне плевать, что я раскрою его тайный мир. Грядёт конец света, и у нас всё меньше времени. Сейчас нельзя прятать грязное бельё. Пора собраться и разработать план по безопасному вывозу наших людей.

— Райдер, выведи нас на минуту из уравнения. Дело не в нас. В этот момент важно только Царство Фейри и наш народ. Все прочее можно отложить, пока не закончится сражение. Хватит хранить грёбаные секреты и начни думать, как Бог Фейри. Я — Богиня народа, а ты — Бог Земли. Независимо от наших отношений, мы участвуем в этой борьбе вместе.

— Подожди, какой мир вы создали вместе? — спросил Ристан, когда вернулся в комнату, уловив только часть разговора. На одном плече у него лежало полотенце, на другом — сын, и его крошечные крылышки широко расправились, когда он присосался к бронзовой плоти Ристана, отчего кровь стекала по руке демона.

— Он ест тебя? — Я оглядела Ристана, пытаясь получше рассмотреть малыша.

— Я не создавал новый мир, — пробормотал Райдер. — Синтия говорит о том месте, где мы прятали Сиару, чтобы защитить её, когда я сражался с Алазандером.

— Он мал и не вместит всех Фейри. — Ристан нахмурился, поворачиваясь ко мне. — Он не ест меня, а цепляется за плоть. Думаю, ему приятно кусать меня, и я позволяю.

— Ведь в этом нет ничего странного… — Я коснулась затылка с ярко-рыжими волосами его сына, наблюдая, и синяя линия следовала за моими пальцами, пока я гладила его крошечную головку. Я закрыла глаза и благословила младенца на долгую и плодотворную жизнь. Малыш протянул руку и схватил меня, я улыбнулась, глядя в большие красивые глаза, которые похожи на глаза его матери.

Ристан уставился на меня, и прежде чем я успела возразить, дал мне своего сына. Я взяла его и прижала к себе. Ристан медленно выдохнул, будто сбрасывал тяжесть мира, а затем бросился вперёд, крепко обнимая меня. У меня глаза защипало от слёз, когда он поцеловал меня в лоб. Ристан снова выдохнул, и я не была уверена, что это не первый раз, когда он сделал так после смерти Оливии.

— О, демон, — хрипло прошептала я, понимая, что меня не было рядом, когда он нуждался во мне больше всего.

— Чёрт возьми, Цветочек. — Он выдавливал слова хриплым и напряжённым голосом.

— Мне так жаль, что ты прошёл через всё это дерьмо. Я должна была как-то помочь. — Я крепче обняла его, пока не почувствовала укол в плече.

— Осторожнее, он кусается.

— Этим в тебя пошёл. — Я хохотнула и поцеловала его сына в макушку. — Как ты его назвал? — Я слегка отпрянула, мгновенно возненавидев себя за то, что не спросила раньше.

— Орион, потому что его мать каждую ночь молилась звёздам, чтобы он был совершенным. А ещё это означает «сын огня», и ему суждено стать могучим охотником. Мне показалось имя подходит из-за его огненных волос. Он очень на неё похож. — Подбородок у Ристана задрожал, пока он боролся с эмоциями. — Оливия была бы на седьмом небе от счастья из-за него. — Наклонившись, он поцеловал сына в макушку.

— Это идеальное имя для идеального мальчика, — призналась я, целуя рыжие кудри.

Кровь капала с моего плеча, но больше Орион не кусался, просто держался за меня, будто боялся, что я его уроню. Я смахнула пальцами пыль с его крыльев, и он схватил меня за запястье хвостом, удерживая руку на месте.

— Ты вернёшься, — прошептал Ристан мне на ухо, удивив.

— Со временем, но случится ли это скоро, чтобы что-то изменить? Вот в чём вопрос.

— Цветочек, ты сильная. Ты — прекрасная смута, которая сражается, как ураган пятой категории, сея хаос, пока его не смоет и жизнь не возобновится. Знаю, мы подвели тебя, когда ты больше всего в нас нуждалась, но ты сильнее того, что тебе пришлось пережить. Я не виню тебя в смерти Оливии. Да, мне было тяжело, когда она умерла, было так, словно часть души просто вырвали и её до сих пор не хватает. Если я смогу жить без неё, ты сможешь пережить всё, что случилось с тобой в той тюрьме. Когда-нибудь ты поймёшь, почему это произошло.

— Если скажешь, что всё происходит по какой-то причине, я накричу на тебя, демон. — Натянутая улыбка тронула его губы, и он сделал шаг назад. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь стать той, кем была до произошедшего в тюрьме

— Может, ты больше не должна быть той Синтией. Перестань пытаться быть ею и прими себя. Ты не та, кем они заставили тебя стать. А та, кем тебя создали. Ну и что с того, что они тебя толкнули. Поддайся, Цветочек.

— Демон, всё не так просто.

— Ты — грёбаная королева Орды, тебе хватило сил, удержать власть, что не удавалось ни одной женщине до тебя. Ты пережила смерть и другие пытки, и каждый раз, когда тебя сбивают с ног, ты становишься сильнее. Так что возвращайся, потому что нужно, чтобы ты была с нами в этом бою.

Он протянул руки к своему сыну, и Орион просеялся, исчезая из моих объятий, чтобы вернуться к отцу. При виде Ристана, держащего крошечного младенца в своих сильных руках, я возгордилась. Мы зашли так далеко, потому что были вместе.

На самом деле, прошло чуть больше года с тех пор, как я встретила Райдера, хотя казалось, что прошла целая жизнь. Я влюбилась, стала матерью и столкнулась с войной — и всё до того, как мне исполнилось двадцать три года, а большинство людей в моём возрасте ещё даже не начинали жить по-настоящему. Проклятье, большинство людей в моём возрасте даже не определились с курсом в колледже, а я пытаюсь спасти мир. Я умерла, возродилась и так сильно изменилась за весьма короткое время. И я считала, что у меня всё чертовски хорошо.

Слёзы жгли глаза, пока я смотрела, как Ристан удобнее устраивает крошечного младенца. Демон поднял глаза на меня, и кивнул. Не нужны были слова, чтобы сказать, что с ним всё будет в порядке. Может, не сегодня и не завтра, но, в конце концов, мы все будем в порядке.

— Знаю, но не всё в жизни делится на чёрное и белое. Теперь я знаю, что есть ещё серый цвет, и он некрасивый.

— Мы боремся не за себя, а за наших детей. Они заслуживают шанса жить в этом мире без войны. Наши дети заслуживают познать этот мир, поэтому, если вам двоим нужно что-то сделать, вперёд, — почти скомандовал Ристан. — Мама и папа не могут ссориться, когда они нужны нам больше всего. Не тогда, когда мы готовим армию к походу на самую большую битву в войне.

— Это не так просто. — Я повернулась, чтобы выйти из комнаты, когда на меня навалились воспоминания о монстрах. Капли пота выступили на лбу, пока я проходила мимо людей в коридоре, сворачивая за угол, чтобы побыть одной. Всё казалось странным, неправильным, будто я всё ещё поймана в том аду, и мне предстояло сбежать.

— Синтия, — позвал Райдер, и я обернулась, не переставая идти.

— Что?

— Я могу. Если думаешь, что именно это нам нужно, я построю тебе новый мир, где спрячем наших людей, пока сражаемся в этой войне.

— Не знаю, получится ли, Райдер

Да, у меня, словно биполярное расстройство. Но как убедить целую расу спрятаться, пока другие сражались на войне? И сколько им пришлось бы прятаться в том мире, и чего бы это стоило моему мужу, построй он мир с помощью магии? Он уже создал один мир, прекрасный, в который мы могли сбежать, но это наше убежище, и оно даже близко не могло вместить целую расу.

Райдер направился ко мне, пока не заставил остановиться, зажав между собой и стеной.

— Если тебе нужен грёбаный мир, способный вместить наших людей, я его создам. Если нужно пространство, я и это дам. Но я не откажусь от нас, Синтия. Я мудак. Ты знала это, когда встретила меня, и я никогда не скрывал от тебя эту часть. Я никогда не лгал о том, что я чувствовал к тебе или что ты заставляла меня чувствовать. Эта часть нас всегда была настоящей.

Он изучал моё лицо, облизывая губы, будто намеревался зацеловать меня до бесчувствия, и я жаждала этого больше, чем сделать следующий вдох. Тяжело сглотнув, я посмотрела на его греховные губы, прежде чем снова встретить его горячий взгляд.

— Кроме той части, где ты солгал мне о том, кто ты. Ты позволил предположить, что тебя похитили с нашей свадьбы, и я потеряла ребёнка, чтобы спасти тебя. Райдер, ты обманул моё доверие, но хуже того, разбил мне сердце недоверием, чтобы рассказать свои секреты. Мы должны быть командой, ты и я. — Я попыталась высвободиться, но Райдер заблокировал меня, спрятав в клетку своих рук. Сдавшись, я вздохнула и посмотрела на него. — Слушай, я не знаю, где и когда мы перестали бороться против них и стали друг против друга, но это произошло. А теперь, если не возражаешь, мне нужно осмотреть людей во дворе, а потом отдохнуть. Я пошлю сообщение Олдену, чтобы он принёс пергаменты для новой карты. А пока можем начать создавать новый мир, при условии, что ты сможешь, не причинив себе вреда и не потеряв силу. Не хочу этого, если тебе будет больно.

Я нырнула под его руки, убегая так, будто меня преследовал огонь. Я не могла справиться с жаром во взгляде Райдера или с тем, как тело сжалось от потребности, чтобы забрать боль и воспоминания о Малахии и его монстрах. И чертовски уверена, что не могла думать или помнить, что злилась, когда его губы так близко к моим. Этот мужчина — зыбучий песок. Чем больше сопротивляешься ему, тем глубже погружаешься, пока не перестаёшь бороться. Этот мужчина говорил верные слова, но действия говорили гораздо больше, и мне ещё предстояло их увидеть. Если он действительно хочет, чтобы я вернулась, приложит усилия.

Любить его легко; любить зверя — моя вторая натура. Настоящая проблема в том, что сейчас я даже сама себе не нравилась, и необходимо работать над собой, чтобы залечить раны. Я хотела увидеть, как Райдер докажет, что любит меня и хочет большего, а не просто силу, которая текла по моим венам. Мне нужно знать, что он идёт ва-банк и что может смотреть сквозь пальцы на то, что я сделала ради выживания.

Вся территория двора оказалась заполнена Фейри, переносящимися сюда, словно в лагерь для эмигрантов. Тысячи Фейри пришли в Орду в поисках убежища. И когда они стали появляться, начался бедлам, из-за этого ими пренебрегали. Теперь у них отчаянно не хватало еды, одежды и палаток, чтобы защититься от ветра и непогоды. Отчаявшиеся люди легко могли стать опасными, поскольку потребность выжить начинала поглощать.

— Принесите из подвалов больше еды, — сказала я стражникам, ожидавшим моих приказов. — Раздавайте пайки на семью, а не на касту или группу. Попросите швей и магов наколдовать больше тёплых одеял. Раздайте их тем, кто не обладает способностью создавать собственные принадлежности, включая одежду. Фейри не должны замёрзнуть, когда мы пригласили их на нашу землю укрыться. Пусть кожевники принесут ещё палаток. Тех, у кого нет семей, следует поместить в просторные общежития, дав семьям свои палатки. Пошлите за столярами, пусть принесут остатки дерева, которые не будут использовать для изготовления оружия, чтобы разжечь огонь. Укрепление чар — наш главный приоритет. Позовите Лукьяна, чтобы он добавил сил, укрепил те, что уже есть, и установил дополнительные чары, необходимые для защиты крепости в случае атаки. Спайдер может сделать это, если с Лукьяном невозможно связаться. Пошлите ещё охрану к крупным группам. Только за последние несколько часов произошли несколько драк. Это никуда не годится, особенно когда здесь семьи, которые всё это видят или хуже — оказываются в центре событий. Если кто-нибудь будет драться и не прислушается к предупреждению, его отправят в подземелье, пока он не изменит своё грёбаное отношение. А ещё улыбки. Мы приветствуем людей, прошедших через ад, в нашем доме. Выглядеть так, будто скорее убьёшь, чем поможешь, никого не убедит, что они и их семьи сделали правильный выбор, обратившись к нам. Когда даёте им припасы, спрашивайте о способностях. Нужно наметить, кто пригодится, а кого направить в тыл, прежде чем уйдём. И нужен эль. Нужно, чтобы людям было комфортно, и они чувствовали себя в безопасности. Они — наши гости, а не пленники. Давайте убедимся, что они знают об этом.

— Как прикажешь, моя королева. — Йохан, один из стражников, кивнул и бросился прочь вместе с остальными, выполнять отданные мной приказы. Я смотрела вслед стражникам, молча стряхивая напряжение, и воспоминания пронеслись в голове. Закрыв глаза, я представила своих детей такими, какими они были до того, как Дестини забрала их, чтобы защитить. Они — моё счастливое, спокойное место, от которого исходило огромное количество тепла и убирало ледяные когти Малахии из души. Я услышала шуршание гравия под ногами и, обернувшись, увидела, Сиару, Эри, Айслин, Лилит и Фира, идущих ко мне.

— Пойдёмте, леди, — пробормотала я, пытаясь рассеять последний оставшийся лёд кошмара, который мне приснился. — Поздороваемся с народом Фейри, хорошо? — Я подмигнула, и на их лицах расплылись зловредные ухмылки.

— И ты уверена, что мы не можем их немного потрепать? — спросила Эри.

— Фейри — друзья, а не еда. — Я содрогнулась.

— Я не собиралась их есть, фу. — Она съёжилась, сморщив нос от отвращения.

Факелы освещали дорожки вместе с маленькими феями, которые носились туда-сюда сквозь толпы людей. Большие кострища добавляли тепла, а крылатые существа, напоминающие помесь гигантских львов и птиц, распространяли тепло по двору. Райдер добавил ещё факела на территории, и я оценила это, так как луны Фейри в фазе растущих полумесяцев, а ночи в этом мире довольно тёмные.

Существа толпились вокруг, способностями облегчая неудобства других, и мне было приятно видеть щедрость друг к другу. Не часто Фейри собирались и помогали друг другу, и видеть, как это происходит в таком грандиозном масштабе, давало надежду на светлое будущее.

Семьи сидели вокруг костров, крепко прижимая к себе детей, и у меня сердце кровью обливалось от того, что мои дети не здесь, но слишком опасно возвращать их, если не выиграем войну. Предупреждение Танатоса эхом отдавалось в голове каждый раз, когда я думала об их возвращении. Реальность ситуации сильно ударила по дому, когда овдовевшие матери просили у ворот разрешения на въезд. Отцы приводили детей, оставшихся без матерей, и иногда мы встречали случаи, где родители скорбели о потере своих малышей. Война уродлива, и ей плевать на молодых или старых, слабых или сильных. Она убивала безжалостно, уничтожая семьи и оставляя кровавую бойню везде, куда приходила.

Мужчины разжигали костры, а дети сидели вокруг них, сильно дрожа от холода. Пламя плохо предотвращало ледяные пальцы весны, которые сдавили Царство. Большинство семей покинули дома, не имея ничего, кроме одежды, в которой были.

Я нахмурилась, когда увидела одного отца, который добавил в огонь что-то похожее на древесный уголь. Несколько мгновений я наблюдала, как он делает всё возможное, чтобы согреть своих детей. Я создала одеяло, подходя ближе, и отец встал, чтобы защитить детей от угрозы, которую, по его мнению, я представляла. Подозрительно посмотрев на меня, он преградил путь.

— Кто ты? — Отец протянул руки, когда его дети потянулись ко мне, заставив меня подавить желание заверить его, что не причиню им вреда.

— Чёртова королева, вот кто! Отвали, — отрезала Эри, опустив руки на двойные мечи, которые висели на стройных бёдрах.

— Королева чего? — потребовал он. Страх скользнул по его чертам, когда двинулся туда, где свет костра освещал моё лицо.

— Королева Орды. — Я улыбнулась и прошла мимо него, чтобы накинуть одеяло на плечи его дочери, игнорируя беспокойство по поводу того, что мы помогаем его маленькой семье. — Вот так, милая. А ты, маленький сэр, выглядишь очень бесстрашным, — сказала я мальчику и опустилась на колени в грязь, не заботясь о том, что испачкаю платье. Быстро, прежде чем мальчик успел возразить, я создала другое одеяло из тонкой шерсти и протянула ему. — Держи, мой храбрый маленький воин, — предложила я, наблюдая, как он опускает взгляд на мою руку, которую я протянула.

— Говорят, ты перерезала горло мужчинам, это правда? — Глаза мальчика были широко раскрыты от удивления, и возбуждение осветило его улыбку.

— Бейли! Она — королева. Ты не можешь говорить, пока она не даст разрешения, — резко поправил его отец.

— Ты умеешь хранить секреты, Бейли? — прошептала я, прикрыв рот рукой, но чтобы отец мог меня услышать. Мальчик придвинулся ближе, сжимая одеяло в своих крошечных ручках, и я ухмыльнулась.

— Да, моя королева, — пробормотал он, энергично кивая, а его глаза сверкали от восторга.

— Да, я действительно разорвала мужчине горло, но только для того, чтобы завоевать уважение Орды. Честно говоря, на вкус он отвратительный. Однако сейчас я здесь, чтобы помочь своим людям. Тебе не должно быть холодно или голодно здесь, на моих землях. Вы мои гости, и я не допущу, чтобы мои гости голодали или замерзали в грязи, когда я с готовностью могу помочь. Что бы ты хотел съесть? — спросила я, вглядываясь в грязные лица детей. Я махнула рукой, очищая от грязи, вызванной длительным пребыванием на улице. У маленькой девочки отвисла челюсть, и она поднялась, обнимая меня, а отец зашипел.

— Простите! Мы не привыкли находиться в присутствии членов королевской семьи. Мы родом с гор. — Он упал на колени, когда девочка отпустила меня и опустила голову от стыда.

— Встань, живо, — приказала я, вставая. — Я не обычная королева. Ты не должен стоять на коленях перед своими детьми. Ты их пример, а мы — Орда, не так ли? Она просто благодарила меня за то, что я убрала грязь, и не сделала ничего плохого, и ничего такого, что должно поставить тебя на колени. А теперь, — сказала я, хлопая в ладоши с грустной улыбкой на губах, — что бы вы, маленькие зверюшки, хотели съесть?

— Ветчина. Ветчина с картошкой, — сказал мальчик с мечтательным выражением на лице, облизывая губы.

— Яблоки и ягоды со сливками, — сказала девушка, улыбаясь и тоскливо вздыхая и наблюдая за мной широко раскрытыми глазами. Надежда, горевшая в них, сдавила грудь от просьбы о чём-то таком простом. Я щёлкнула пальцами, и появились миски, до краёв наполненные ветчиной и картофельным супом, а также фруктами, покрытыми густыми, жирными сливками. Я улыбнулась отцу, который с благодарностью уставился на еду. Он наблюдал, как дети набрасываются на еду с урчащими животами, и я ухмыльнулась, на то, что они не обратили внимания на приборы, которое я наколдовала, чтобы брать еду руками.

— Это так вкусно! — сказала девчушка с полным ртом ягод, заставив меня рассмеяться, она округлила глаза, поняв, что выплюнула немного еды от волнения.

— Ты должен поесть вместе с ними, иначе они съедят всё ещё до того, как успеешь откусить. — Я зачаровала другое одеяло и протянула отцу, наблюдая, как он пялится на мои руки. — Я послала управляющего и его людей принести больше палаток и одежды. В ближайшее время их раздадут. Возьми что-то, а если нет, пожалуйста, попроси меня лично, и я позабочусь о том, чтобы тебе дали необходимое.

— Я грязен, моя королева. И недостоин того, что вы дали моим детям и мне, — неловко признался он, потирая рукой шею, и слёзы навернулись ему на глаза. — Я простой плотник, а не воин, достойный твоей магии или великодушия.

— Мы все просто пытаемся выжить. Не имеет значения, какова твоя роль сегодня. Когда придёт враг, мы все будем сражаться против него и сыграем свою роль, чтобы выиграть войну. Ты не можешь сражаться, если умираешь с голоду. Держи, — твёрдо заявила я, протягивая ему одеяло. Я магией очистила его от грязи и вгляделась в нестареющие черты. Он моложе, чем я заподозрила, с добрыми зелёными глазами, взгляд которых был направлен туда, где соприкасались наши руки, когда он принимал одеяло.

Я перешла к следующей семье, и к следующей, Сиара и другие присоединились, помогая стражникам раздавать одеяла, палатки и еду тем, кто не мог наколдовать их самостоятельно. Забота о тысячах Фейри и существах отнимала много времени, и мы занимались этим часами, не останавливаясь и не отдыхая.

Я улыбнулась, когда Райдер и Элитная Стража присоединились к нам, раздавая вещи и помогая тем, кто принёс палатки, устанавливать их. Это зрелище, на которое стоило посмотреть: члены королевской семьи Орды помогали своему народу. Это давало Фейри во дворе уверенность в том, что они в безопасности, и это стоило сделать гораздо раньше.

Я молча смотрела на Райдера, который держал за руки ребёнка, который смотрел на него, будто он самое большое и страшное существо в мире, но всё же цеплялся за руку моего прекрасного зверя. Наши взгляды встретились, и тепло разлилось по телу с непреодолимым желанием, которое потрясло меня. Румянец залил щеки, и мне захотелось рассмеяться над абсурдностью, но позволила бабочкам, которых он вызвал, напомнить о том, что Райдер до сих пор заставлял меня чувствовать. Я прикусила губу, пока мы флиртовали глазами среди хаоса, который заполнил некогда красивый внутренний двор замка. Райдер изогнул губы в понимающей улыбке, и я ненадолго сосредоточила на нём внимание, а жар наполнил центр. Райдер втянул носом воздух, выгнув бровь с вызовом, горящим в глазах.

Ребёнок, похлопывающий меня по ноге, привлёк внимание, и моё сердце сжалось от желания увидеть Райдера с нашими детьми. Я опустила голову, когда боль пронзила сердце от тоски по малышам. Мне казалось, я вечность их не видела. Время, проведённое в тюрьме Благих, было бесконечным, в то время как для Райдера прошло всего несколько недель.

Я остановилась перед большой палаткой и заглянула внутрь, откуда полуночные глаза мужчины уставились на меня. Его густые иссиня-чёрные волосы ниспадали на плечи, и он источал тьму и неуловимую силу, которую намеренно подавлял. На его коже не было ни единого пятнышка, а резкие черты лица подсказали, что он из высшей касты Фейри. Он не пошевелился и не встал, когда я вошла в большую, роскошную палатку, которую он поставил посреди двора, как будто у него было право на это место. Рубашка была расстёгнута, обнажая гладкие, точёные мышцы, покрытые татуировками. Мягкая ухмылка скользнула по полным губам, наслаждаясь, пока я медленно впитывала каждый дюйм его тела. Высокие скулы придавали Фейри царственный вид, с идеально вылепленными чертами, которые умоляли приласкать их.

— Разве вы не прелесть, миледи? И мучают кошмары, да? Я чувствую их вкус внутри, они дразнят, чтобы ты спала ради удовольствия Благих созданий. — Он встал, поставив бокал на маленький столик рядом, а затем направился ко мне. Я осмотрела его, отметив, что полуприкрытые глаза на самом деле были чёрными, как беззвёздная ночь, с фиолетовым контуром. Высший Фейри? — И кто же ты, красотка? — хрипло спросил он, накручивая прядь моих волос на палец, молча изучая их, прежде чем его внимание вернулось к лицу.

— Королева Орды, — объявила я, медленно наклоняя голову и приподнимая бровь.

Ухмылка сползла с его греховно полных губ, когда он убрал палец с моих волос и отступил на шаг, изучая меня с прищуром.

— Да, ладно? — усмехнулся он. — Она сразила в бою людей вдвое больше меня. По слухам, она холодная, с буферами размером с самую большую и спелую дыню в Царстве Фейри, а ты выглядишь совсем не холодной, милашка.

Он опустил взгляд на мою грудь, будто хотел добавить, что мои дыни не соответствуют слухам, но воздержался.

— Я много чего делала в бою, — осторожно ответила я, зажигая метки и наблюдая за их отражением на его потемневшем лице. — Мужчины любят приукрашивать детали, когда распускают слухи и превращают женщин в надувных кукол. Уверяю, я та, за кого себя выдаю. Учитывая, что ты мой гость, хотела бы напомнить, действовать осторожно.

Он медленно отошёл дальше, наблюдая, как моё тело светится внутренней силой. Я слышала, как толпа позади меня приглушённо перешёптывалась, и заметила женщину с похожим цветом лица, которая вошла в палатку и встала рядом с мужчиной. У него волосы были чёрными как смоль, а у неё светлые. Его глаза — тёмные, у неё светлые, с жуткими переливающимися зрачками и изумрудно-зелёными радужками.

— А кто ты? — спросила я.

— Киллиан, Король Кошмаров, — признался он, низко кланяясь в пояс плавным, отработанным движением.

— Мне казалось, что Двором Кошмаров правила принцесса, а не король.

— Это неверно, — хрипло возразил он, смотря на мои пульсирующие метки. — Моя сестра, Айла, здесь со мной. Она — принцесса Кошмаров. Мы с другими представителями моего рода, которых я привёл с собой, чтобы защитить от чудовищ, сеющих хаос на наших землях. Возможно, мы могли бы быть полезны. Айла навлекла кошмары на небольшой, хорошо вооружённый военный отряд, который вторгся в моё царство. Я был бы счастлив, убрать кого-то, пока здесь, ваше величество.

— Мы не посылали военный отряд в твоё королевство, Киллиан. Только тех, кто нёс контракт о помолвке с подходящим правителем, — осторожно объяснила я.

— И кто должен был стать моей счастливой невестой? Ходят слухи, что скоро может появиться богиня, на которой можно жениться?

— Опять же, у нас сложилось впечатление, что королевством правит дочь, поэтому мы послали жениха. А доступных богинь — нет, так как она замужем за своим Королём. Ты проклял отряд, который мы послали?

— Кошмарами. — Он пожал плечами, заставляя свет заиграть на серебряных браслетах, украшавших его мускулистые бицепсы. Его брюки низко висели на бёдрах, обнажая дорожку волос на V-образной линии талии. Татуировки покрывали грудь, открывая знаки принадлежности другой эпохе, соблазнительно двигающиеся по плоти. Он создан Высшим Фейри, чтобы соблазнять женщин неземной красотой.

— Зарука мучают кошмары. Из-за них он причинил боль одному из моих друзей, — обвинила я, сузив глаза от гнева.

— Она в порядке? Я могу ослабить боль.

— Я не говорила, что это она.

— Ты слишком красива, и Король Орды не позволил бы тебе иметь рядом друзей-мужчин, ваше величество. — Киллиан плутовато ухмыльнулся. — Пришли её ко мне, и я облегчу боль.

— Она мертва, и ей уже не помочь. — Я посмотрела через палатку и увидела группу девушек, выбегающих из самой дальней комнаты.

— Прости. Я не знал, что твоей подруги нет.

— Откуда тебе было знать? Сними проклятие с моих людей или покинь мой дом. Я не потерплю, чтобы мой народ был проклят, когда уходит на битву. Не тогда, когда они пришли предложить одного из наших принцев твоему двору, чтобы забрать десятину. Так было сделано, чтобы помочь заплатить то, что, ты не в состоянии, — прошипела я, пристально наблюдая за ним. — Ты здесь гость. И только от тебя зависит, как будем тебя принимать.

— Айла, найди людей, которых прокляла, и сними проклятье, живо! — приказал он, не отворачиваясь от меня.

Я посмотрела на его сестру, отметив, насколько хмурый взгляд она остановила на мне. Я не прерывала зрительный контакт, пока Айла не исчезла в толпе людей за пределами палатки. Я медленно повернулась обратно, чтобы посмотреть на Короля Кошмаров.

— Ты можешь избавить кого-то от кошмаров, да, Киллиан?

— Зависит от того, о каком кошмаре мы говорим, а также от того, на каком уровне они внедрены в подсознание, ваша светлость. Я не на своей земле и не так силён, но могу попробовать облегчить их.

— Это твои сёстры? — Я указала на девушек в задней части палатки, резко меняя тему, так как мои ладони начали потеть. Это не осталось незамеченным, и он нахмурился.

— Боишься предстоящей войны? Преследует ли она тебя во снах? — спросил он, внимательно наблюдая за мной.

— Война меня не пугает, по крайней мере, когда мой зверь рядом.

— Но что-то преследует тебя во снах. Ты боишься спать. Я чувствую это в воздухе вокруг тебя.

— Оставь это, — твёрдо заявила я.

— Я могу облегчить кошмары или попытаться, если позволишь. Ты открыла свой дом для меня и моих сестёр. Позволь мне помочь.

— Я сказала, что всё в порядке, — заспорила я, смотря на девушек.

— Ты не в порядке, и не надо так говорить. Ты сказала оставить это, потому что разговоры о твоих снах оживляют то, что тебя преследует. Тебе не снятся кошмары. Ты вновь переживаешь что-то травмирующее в своих снах, так?

— Ты не остановишься, да? — Я чуть не подпрыгнула, когда поднялся ветер, и молния ударила в землю рядом с нами. Я закрыла глаза, медленно вдыхая, прежде чем выдохнуть в попытке успокоить смятение внутри, чтобы мир ослабил бурю, назревающую над внутренним двором.

— Мои сёстры, — осторожно сказал он, поворачиваясь к группе женщин, которые наблюдали за нами. — Ситара, Феме, Селена, Рейна, Астрея и Террвин. — Они склонили головы, прежде чем снова поднять на меня радужные глаза. — Айла — старшая и могущественная из рода. Я исключение, но я — Король.

— А родители? — спросила я, изучая, как он вздрогнул и оглянулся на сестёр, будто это неудобная тема.

— Я убил предыдущих Короля и Королеву Кошмаров, ваше величество, — признался он со вздохом, сжав кулаки то ли от гнева, то ли от боли.

— Ладно, — сказала я, и он округлил глаза. — Я слышала, что они были мерзкими засранцами. Скажи, Киллиан, ты хороший король для своего народа, или мне придётся заменить тебя?

— Очень хороший, — осторожно ответил он, глядя на меня с беспокойством.

— Ты мучаешь своих людей, издеваешься или плохо обращаешься с ними ради собственного удовольствия?

— Двор остаётся двором только в том случае, когда народ выбирает следовать за своим королём. Я добр к нашему народу, в отличие от родителей, которые были жестоки к нам и нашему королевству. Я стремлюсь быть королём, которого заслуживает народ, даже несмотря на то, что мы ещё восстанавливаем королевство после разрушения от родителей, а они обескровили королевство досуха, чтобы вести роскошный образ жизни.

— Хорошо, что-то нужно?

— Нет, мы можем создать всё необходимое.

— Потому что ты Высший Фейри, — заявила я, и он прищурился на меня. — Ты можешь дурачить других, но я вижу тебя насквозь. Один из твоих родителей был высшим Фейри по рождению. Мама или папа, Киллиан?

— Мама, ваша светлость. Она была наследницей Светлого Королевства, но её оставили при нашем дворе младенцем. Моему отцу было приказано убить её, если Татьяна не вернётся, но вместо этого он влюбился в неё. Она не была Королева Кошмаров, но родила всех детей от моего отца. Моя мачеха убила её в приступе ревности и начала издеваться над моими сёстрами. Тогда началась игра между моим отцом и его женой в то, кто может причинить другому больше боли, пока всё королевство не пострадало, потому что ни один не признавал поражения.

— Твоей матерью была Арианна? — осторожно спросила я, проводя зубами по губе и прикусывая её, изучая его реакцию на имя.

— Да, — тихо ответил он. — Она была дочерью Татьяны, королевы Светлых Фейри, и неизвестного отца. Моему отцу было велено убить её, если королева не вернётся, но, как я уже сказал, он влюбился в неё. Татьяна так и не пришла за ней и не спросила, выполнены ли её приказы, так что какое-то время они были счастливы.

— А вот и ответ на загадку, — проворчала я.

— Когда мы услышали, что вы выгнали короля и королеву Светлых Фейри из Царства, предположили, что земля выберет одного из нас в качестве следующего Наследника.

— Да, им стал Благой принц по имени Ашер, у которого теперь метки наследника.

— Мне казалось, что они идут по родословной. — Киллиан нахмурился, смотря на сестёр, которые внимательно слушали.

— Нет, метки достаются тому, кого выберет Царство. Думаю, выбор сделал правильный. Они достаются тому, кто лучше всего послужит земле, а не тому, кто коронован по рождению.

— Может, оно выбрало его, потому что нас здесь не было? — предположила одна из девушек.

— Нет, вы были здесь. Я бы не стала принимать это на свой счёт. Никто из нас не оказался там, где должен быть. У Царства собственный разум. Ты же не хочешь, чтобы оно выбрало тебя. С короной не приходит ничего хорошего.

— Если передумаешь насчёт кошмаров, я буду здесь, ваше величество. — Киллиан быстро осмотрел меня, прежде чем перевести взгляд на что-то за моим плечом.

Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за мной. Но всё же я обернулась и натянуто улыбнулась Райдеру, стоящему у палатки. Он придвинулся ближе, раздавая предметы ожидающим людям. Я кивнула Киллиану на прощание и присоединилась к Райдеру. Мы работали до поздней ночи, раздавая припасы. Я была уверена, что засну в изнеможении, слишком уставшая, чтобы увидеть кошмары.

Но ошиблась.

Кошмары вернулись.

Они всегда возвращаются.

Райдер

Синтия

Наши дети улыбались нам, пока мы медленно приближались, не зная, как поступить. Большинство детей нелегко воспринимали перемены, а наши быстро росли. Всего год назад я умерла, чтобы привести их в этот мир, и теперь они ростом почти с меня. Они сильно выросли с нашей последней встречи, что для Райдера было не так уж и давно, но для меня прошло бесконечное количество времени, когда я жаждала увидеть их улыбки и услышать смех. Я шагнула ближе, и Зандер бросился в мои объятия, и рыдание вырвалось из моих лёгких. Калиин изучала меня золотистыми глазами и слегка нахмурилась, затем без колебаний двинулась вперёд, крепко обнимая меня. Кейд был следующим, его глаза наполнились беспокойством из-за моей реакции на них.

— Я так сильно скучала. — Слёзы потекли у меня по щекам, когда обняла детей.

— Прошло не так уж много времени, — фыркнул Зандер, отстраняясь и смотря на меня с мальчишеской ухмылкой.

Я провела рукой по его густым волосам, изучая изменения в лице. Он похож на Зарука и обладал его стойким характером, но мы уже знали это до того, как послали его с Дестини. Я обернулась, когда Зарук вошёл в комнату, ухмыляясь, и Зандер кивнул ему, а Зарук, не задумываясь, ответил, затем ухмыльнулся Кейду, который кивнул, заметив оружие на боках Зарука.

— Добро пожаловать домой, маленькие монстры, — усмехнулся Зарук и повернулся, наблюдая, как Ристан вошёл следом с малышом Орионом на руках.

Калиин захихикала, бросаясь к Ристану, и тот улыбнулся, передавая ей своего сына, встречаясь со мной взглядом поверх её головы. Она всё ещё была миниатюрной, но теперь легко увидеть, какой красавицей станет однажды, возможно, завтра, если продолжит быстро взрослеть. Её лицо стало тоньше, а глаза немного раскосые, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Она была не просто красива; а стала воплощением красоты, в своём белом платье, облегающем стройные изгибы.

— Орион, я знала, что ты нас встретишь, — проворковала Калиин, и я сглотнула, зная, что никто не упоминал имени малыша. — Ты само совершенство, и станешь моим другом — мы будем вместе сражаться с монстрами.

— Извини? — Райдер, я и Ристан сказали это одновременно, а Зарук ухмыльнулся, будто когда-нибудь позволил бы этому случиться.

— Эта война закончится, но мы поможем, когда начнётся следующая, — мягко объяснила Калиин. — Пора простить папу и бороться. Вы сильнее вместе против врагов. Дядя Дристан говорит перестать тупить и решить проблемы, пока не погибло ещё больше людей.

— Дядя Дристан? — Райдер замер, прищурившись на Калиин.

— Танатос привёл его к нам, потому что ему не позволено оставаться в Подземном мире. Он слишком много болтает. — Она пожала плечами и сосредоточила внимание на Орионе.

Мы все повернулись к Танатосу, который почесал затылок, пристально глядя на нас.

— Дристан не умолкает из-за книг. Он переспал с одной душой, а затем трахнул другую вскоре после того, как попал в Подземный мир. Малышка с зелёными глазами собиралась поджарить его на вертеле, поэтому я отправил его туда, где он мог бы получать бесконечные знания и скакать по садам.

— Значит ли это, что он не возродится? — осторожно спросила я.

— Это значит, что он возродится раньше других, — застенчиво признался Танатос.

— Он готов возродиться, — хихикнула Калиин, играя с Орионом. — Он сказал, что мы когда-нибудь снова встретимся, но гонялся за женщинами по садам, и мне стало скучно. — Она пожала плечами и расцеловала Ориона в пухлые щёчки.

Я с трудом сглотнула, хмуро глядя на неё, когда она поцеловала рога Ориона, а он издал воркующие звуки. Он обвил хвост вокруг её руки, а Зандер медленно подошёл ближе, проводя пальцем по носу Ориона, изучая младенца.

— Он заставил нас прочитать так много книг, — простонал Кейд, придвигаясь ближе к Заруку. — Этот парень чертовски крут.

Чертовски крут?

— Эй, мы можем войти? — спросила Сиара, и я обернулась на женщин, столпившихся в дверном проёме.

— Конечно, — сказала я, подходя к Райдеру, а дети бросились к Реми, который держал маленького Фьюри.

— Хороший сюрприз, Фейри, — тихо прошептала я, позволяя ему обнять меня и прижать к себе.

— Мне тоже нужно было напомнить обо всём, что поставлено на карту. Мы должны сделать это вместе, потому что без тебя я позволю всему погибнуть, а они заслуживают большего.

— Думаю, мне пришлось пережить тюрьму, чтобы стать той, кем нужна им, той, кто нужен тебе. Я рада, что ты не прыгнул за мной и не пытался спасти. Я не сержусь на тебя, Райдер. Я злюсь на себя.

— Знаю, — сказал он, целуя меня в макушку, пока мы наблюдали за детьми, которые играли с малышами.

— Пять минут, — произнёс Танатос, и я кивнула.

Затем посмотрела на Ристана, который наблюдал за мной с Райдером. Грустная улыбка заиграла на его губах, когда он кивнул, отметив, что мы стояли вместе. Ристан, как никто другой, знал, что значит видеть будущее, и какие разрушительные последствия это может вызвать, не говоря уже о психическом напряжении, которое остаётся после. Он шагнул ближе к Ориону, когда тот начал плакать, но Калиин покачала его на руках, медленно поворачиваясь к Ристану.

— Ты не будешь грустить вечно, дядя Ристан, — сообщила Калиин с задумчивой улыбкой. — Твоя настоящая судьба ещё только начинается. Путешествие Оливии подходило к концу, когда она встретила тебя. Она знала, что её время в этом мире закончилось, и смирилась; тебе тоже нужно это сделать.

— Калиин, мир не так устроен. — Он изучал её улыбку, хранящую тайны. — Боль не уменьшается, потому что ты теряешь любовь, которой не суждено было продлиться долго, — сообщил он.

— О, боль будет какое-то время, но пройдёт. И ты не можешь спорить с судьбами мира или с путём, выбранным для тебя. — Она кивнула, отчего платиновые локоны рассыпались по плечам. — Как я уже сказала, тебе понравится твоя судьба, потому что она даст тебе всё, о чём ты мечтал, и гораздо больше.

— Если говоришь о любви, то я никогда больше не планирую влюбляться.

— Не сейчас, потому что боль — отстой. Возможно, ты не хочешь новой любви, но она дополняет нас. Кроме того, с судьбой не поспоришь. Она всех нас настигает. Посмотри на меня. Маме и папе не понравится мой избранник, но я буду любить его. Для нас всегда есть план ещё до того, как мы родились. Иногда приходится доверять, прежде чем доберёшься до места назначения, и иногда случается что-то плохое, но это гарантирует, что ты доберёшься туда, куда должен. Поэтому вы с тётей Оливией были вместе. Судьба заставила вас объединиться, и это путешествие подарило нам милого малыша Ориона. Очень часто то, чего мы жаждем, принадлежит нам только на время, достаточное для достижения цели, а потом уходит, и это ранит нас.

— Тебе сколько, десять? Ты ничего не знаешь о любви, — защищаясь, возразил Ристан, не желая затрагивать тему, которая, по общему признанию, была слишком преждевременной.

— Я много понимаю. Как и ты, я тоже вижу будущее, и знаю, что произойдёт, если детали встанут идеально, как, например, моё будущее. Оно предсказано, и так и будет. Мои родители не примут мужчину, по крайней мере, поначалу. Они будут сражаться, но он не склонится перед ними. Я всё исправлю, и буду любить его.

— Ты никогда не пойдёшь ни на одно свидание, — фыркнул Райдер, и все мужчины в комнате согласились с ним.

— Пойду, папочка. Я, конечно, надеру ему задницу, прежде чем позволю поцеловать себя. Тебе не нужно беспокоиться. Я очень сильна и со временем буду только сильнее. Он немного сломлен, но лучшие всегда такие. Кроме того, вы с мамой будете заняты поисками детей, которых нарожаете, пока я буду лечить свою пару. К сожалению, он собирается не очень хорошо поступить, чтобы заполучить меня, и вы должны доверять мне. — Она пожала плечами, будто это не имело большого значения.

— Э-э, нет. Мы всегда будем защитить тебя, — возразила я, наблюдая, как она улыбается, будто я не знала, о чём говорю. — Калиин, мы всегда найдём тебя.

— Если меня не будет в этом мире, это трудно, мама.

— Ладно, придётся согласиться с твоим отцом. Ты никогда не пойдёшь на свидания.

— О, но это так. Я буду любить его больше, чем могла бы любить другое существо. Он будет моим зверем, и я буду обожать его. В конце концов, вы поймёте. Ещё остаётся вопрос о Короле ночных кошмаров, к которому вы должны быть добрым, поскольку он здесь нужнее.

— Им здесь не рады, — прорычал Зарук, скрещивая руки на груди. Он встретил сердитый взгляд её красивых золотистых глаз, выгнув бровь, чтобы подчеркнуть заявление. Затем нахмурился, когда она захлопала ресницами, и опустил руки в знак поражения.

Ага, мы в дерьме.

Она уже знала, как превращать воинов в желе.

— Нет, рады. Двор Кошмаров вплетён в наши судьбы. Без них мы бы познали боль и ужас, а это мы не сможем вынести, когда война закончится. Мы должны процветать. И ещё, дядя Зарук, будь добр к женщине, которой суждено стать твоей судьбой, ты скоро с ней встретишься.

— Этого не произойдёт, малышка. — Зарук выглядел озадаченным, выгибая брови в молчаливом вызове. Калиин ухмыльнулась, наклонив голову. — Я не женюсь. С жёнами слишком много заботы. Мне нужна эффективная, а не нуждающаяся.

— Ты так говоришь сейчас, но судьба наградила тебя, дядя Зарук, — сказала Калиин, пожимая миниатюрными плечиками. — Это запечатано в судьбе и вплетено в твою судьбу, так что смирись. Ты не можешь сопротивляться судьбе или насмехаться над ней. Можешь попытаться избежать её или соблазнить, но, в конце концов, она тебя разгадает и не отпустит, пока ты, наконец, не решишь принять, и тогда познаешь истинное счастье. Признай это, тебя пометили, и перестань пялиться на меня. Я всего лишь ребёнок, но кое-что знаю.

— Но не о выпивке, верно? — спросил Райдер, и все повернулись на него, а вокруг раздался взрыв смеха. — Ладно, я тоже смотрел дурацкую «Игру престолов». Хотел посмотреть, не заинтересует ли тебя кто-нибудь, — признался он, ухмыляясь мне.

— Слишком много членов семьи оказались в этом фильме, — хихикнула я, наблюдая, как он кивает.

— Пора, — вмешался Танатос. — Ещё немного, и маги почувствуют присутствие детей.

— Дети, — позвала Дестини, и все бросили на неё сердитые взгляды. Предсказания Калиин сразили наповал.

— Что? Кто-то должен поддерживать силу Фейри, и я не могу помочь тем, кому суждено быть вместе. Жизнь не бывает чёрно-белой. Вам, придуркам, нужен цвет. Так много грёбаного цвета.

Дестини подошла к Ристану и посмотрела на Ориона, который крепко спал у него на руках.

— Я знаю, тебе больно, и понимаю, что прошло мало времени после смерти Оливии, но ты выбрал себе пару, которая не была твоей по воле судьбы. Оливия была твоей по выбору, а иногда выбор обрывается, потому что рассчитан лишь на короткое время. Это не значит, что будущее ещё не определено. Ориону было суждено родиться. Ему было предопределено иметь собственную судьбу в Царстве Фейри. Понимаешь? — Она повернулась и указала пальцем в другой конец комнаты. — Зарук, если бы ты перестал поглаживать свой меч на один грёбаный миг, удивился бы, сколько женщин увивается вокруг тебя с одурманенными глазами и влажными ножнами.

Спайдер хихикнул, и она злобно ухмыльнулась.

— О, мой призрачный разведчик, даже ты не застрахован от этого и не вне моей досягаемости. Перестань тосковать по Лене, она влюблена в Лукьяна и всегда была с того самого момента, как он впервые прикоснулся своими губами к её губам. Все вы, чёрт возьми, прекратите ныть, как обиженные дети. Всё, что стоит иметь и сохранять, стоит того, чтобы за это бороться. Жизнь состоит из полос счастья, горя и печали, которые напоминают о том, что есть и что потеряете, если решите не принять судьбу, потому что, как говорится, я грёбаная сука. А теперь, дорогие, нам пора. Обнимите родителей.

— Вау, Дестини, в следующий раз, по крайней мере, сначала потяни за волосы, прежде чем трахать, — заявила я, и Райдер усмехнулся, крепко прижимая меня к себе, прежде чем отпустить и обнять детей, которые бросились к нам.

— Я люблю вас, ребята. — Я обняла их и нахмурилась. — Вы теперь такие большие.

— У Калиин сиськи! — бесцеремонно заявил Зандер, и я забыла, что надо себя контролировать, округлив глаза и в шоке посмотрев на Дестини.

— Им больше не разрешается купаться в садовых бассейнах голышом. Предполагалось, что они быстро вырастут, но это ненормально даже для богов, — сказала она, пожимая плечами, и хмурость исказила её тонкие черты. — Только в купальных костюмах.

— У меня нет сисек! — Калиин топнула ногой и сердито посмотрела на Зандера.

— Есть-есть, — простонал Кейд, качая головой.

— Возьми слова обратно, пока я не отшибла твою большую жирную башку! — прорычала она, а я запрокинула голову и рассмеялась. — Мама!

— О, честное слово, — я рассмеялась громче. — Сиськи — нормальная часть жизни, — фыркнула я, наклоняясь, и слёзы потекли из моих глаз от неконтролируемого смеха.

— И я по ним скучал? — спросил Адам, появляясь в дверях. Он ворвался в комнату, а затем резко остановился, оценивая их рост, прежде чем оправиться от шока. — Они были едва ли старше малышей, когда уехали!

— А теперь они спорят из-за сисек. — Я нахмурилась, отметив, что Калиин взрослела быстро, что вызвало боль в груди, которая крепко сжалась от грусти из-за того, что я пропустила всё это.

— Что? — потребовал Адам, уставившись на меня.

Кейд фыркнул вместе с Зандером, и они оба кивнули, а Калиин топнула ногой, её маленькие кулачки в отчаянии сжались по бокам.

— У меня нет сисек! Я всё ещё могу делать то, что умеют мальчики! Это несправедливо.

— Господи, я только что вспомнил, как мы были в душе в Гильдии, — простонал Адам. Я кивнула, согнувшись пополам, снова рассмеявшись над выражением притворного ужаса на его лице. — Да, забавно тебе, но не нам с Эдрианом. Нам приходилось выходить из душа, прижимая руки к паху, — сердито пробормотал он.

Что-то ударилось о башню, и Дестини бросилась вперёд, схватила детей и исчезла, не сказав ни слова. Я уставилась туда, где они только что стояли, и подняла взгляд на Райдера.

— Идём? — спросила я со злой ухмылкой на губах.

— После тебя, жена.

Из внутреннего двора послышался шум. Медленно мы пробирались туда, где разворачивалось всё самое интересное. Мы были окружены богами, богинями и Элитной Стражей, которая стояла, словно телохранители. Мы не нуждались в защите, по крайней мере, когда были вместе. Тем не менее, нас окружили в знак солидарности. Я понимала это, но мою гордость задевало то, что меня окружали мужчины, которые думали, что мы с Райдером нуждаемся в защите. Хотя, я должна признать, что наслаждалась огромным количеством красавчиков, расхаживающих вокруг меня с важным видом. Толпа расступилась, пропуская нас в центр двора, где двое мужчин дрались на кулаках из-за печальной на вид буханки хлеба. Мы не мешали им, просто были свидетелями глупости, а лагерь окружил нас, чтобы понаблюдать за реакцией. Все были предупреждены о том, что произойдёт, если кто-то подерётся, и эти люди добровольно нарушили закон. Когда один из них вытащил кинжал, вмешался Райдер, магией бросив мужчину на землю, и его сила разлетелась по округе.

— Ваше величество, — сказал один из них, склонив темноволосую голову.

— Мы боремся за выживание, а вы сражаетесь из-за хлеба? — потребовал Райдер убийственным тоном, его сила душила тех, кто стоял близко и чувствовал, как она исходит от него. — Встань и сразись со мной, если тебе нужно с кем-то сразиться. — Весь двор погрузился в тишину, когда Райдер бросил вызов. Оба мужчины упали на колени перед своим королём. Райдер наколдовал меч и приставил к шее самого крупного мужчины. Он не причинил ему вреда, но молчаливая угроза была громче, чем любое насилие. — Сражайся или умри, Григорий, что выбираешь? — Райдер впился взглядом в мужчину, чьи тёмные, мутноватые глаза, в которых плескался гнев, встретились с глазами Райдера.

— Я выбираю сражаться на твоей стороне против наших врагов, мой король.

— Отличный выбор, — фыркнул Райдер, убирая меч.

В тот момент, когда Райдер опустил клинок, Григорий бросился на него, но Райдер оказался быстрее — поднял руку, и Григорий одним движением превратился в тонкую струйку крови, окрасив нас в багровый цвет. Я фыркнула от липкости крови, поворачиваясь к Райдеру. Он развернулся по кругу, нахмурившись на остальных, которые, разинув рты, смотрели на нас, пока мы стояли, все в крови самого крупного мужчины, вздумавшего бросить вызов своему королю.

— Кто-нибудь ещё хочет сегодня предаться предательству? — спросил Райдер, выгнув тёмную бровь и повернувшись лицом к орде.

Я посмотрела на Короля Кошмаров, который молча наблюдал за нами, отметив, что нам ещё предстоит магией убрать кровь, капающую с наших тел.

Никто не сделал шаг вперёд и не произнёс ни единого слова, пока Райдер гордо стоял, позволяя своей мощной силе угрожающе пульсировать в закрытом дворе в молчаливом вызове.

— Нет? Неужели никто больше не хочет выступить против меня? Следующий мудак, который подерётся из-за еды, будет иметь дело со мной, поняли? Здесь полно еды, которой вы сможете полакомиться, и столько мёда, что весь двор напьётся дважды. Я не допущу, чтобы вы дрались между собой, когда Царство Фейри находится под огнём наших врагов. Они пытаются сломить вас, а вы позволяешь им. Ешьте, занимайтесь сексом и напивайтесь. Не деритесь в моём доме. Вы здесь гости, но если не можете соблюдать правила, можете уйти или умереть. Выбор за вами

— А то что? Выгонишь нас? — фыркнул другой мужчина. — Или пошлёшь свою сучку сражаться с нами? — Он холодно улыбнулся, и я ответила ему тем же, медленно подходя, покачивая бёдрами, а Райдер подошёл ко мне, чтобы от его силы мои соски болезненно затвердели от желания.

— Ну, его сучке очень нравится убивать людей. — Я усмехнулась, проведя пальцем по щеке мужчины. Он взвыл, согнувшись пополам, и его тело превратилось в кашу и закипело на земле, оставив после себя лишь груду костей и запёкшейся крови.

Я отступила в объятья Райдера, который поцеловал меня в горло и хрипло зарычал, уставившись на орду, которая в ужасе таращилась на нас.

— Грязновато, но мне нравится, — усмехнулся он, прикусывая моё ухо. — Я безумно возбудился, женщина.

— Хорошо, потому что я планирую покататься на тебе, — пробормотала я, глядя на толпу, которая ловила каждое наше слово. — Кто-нибудь ещё хочет высказаться или оскорбить своего короля или королеву? Если нет, мне нужно оседлать член и распланировать нападения. Итак, если вы намерены вывести нас из себя, вперёд.

Король Кошмаров ухмыльнулся и не дрогнул, когда я встретила его взгляд. Калиин сказала, что он нужен, и это меня беспокоило. Меня беспокоило, что её заставляли видеть будущее, но она, казалось, нисколько не беспокоилась. И я не упустила из виду кивок Райдера Киллиану, когда мы вошли во внутренний двор.

— Может, вместе накормить наших людей, милая? — спросил Райдер, и я повернулась к нему с удивлением.

— Нашей силой?

— Вместе, женщина. Ты и я, прямо сейчас, — ухмыльнулся он, и я отступила, раскрывая крылья, а он сделал то же самое.

— Вместе? Ты ведь понимаешь, что я всё ещё злюсь на тебя, верно?

— Ты моя жена. С тобой всё нелегко. Поэтому ты моя. Мне хватит мужественности, понять, когда отступить, а когда надавить. Я знаю твои недостатки, и люблю каждый из них, чёрт возьми. Я люблю тебя. Ты меня слышишь? Я люблю тебя, женщина, и мне плевать, кто об этом знает, — заявил он, не обращая внимания на то, что весь двор ловил каждое слово и каждое действие.

— Стоит ли нам? — Он с трудом сглотнул, когда я встала перед ним, прижимая руки к его и переплетая пальцы. Наша сила росла, и метки начали светиться. Серебряные и золотые оттенки сияли по двору, пока удушающий импульс пьянящей, знойной магии не пронёсся по народу, вызывая вздохи шока и стоны удовольствия. Я шагнула ближе, прижимаясь к губам Райдера, одновременно подпитывая орду и каждую касту магией, заставляя их разжигать голод к войне. Райдер жадно заявлял на меня права.

Его рычание щекотало губы, и я возбудилась от прикосновений. Он усмехнулся и отстранился, прижавшись своим лбом к моему. Чёрные глаза сверкали звёздами моего мира, и я целиком окунулась в эти галактики. Он поднял руку, обхватив мою щеку, и мы вместе излучали необузданную силу в массы, слушая, как люди стонали и кончали.

Я прекрасно понимала, что он только что сделал. Райдер объявил нас неофициальными Верховным Королём и Верховной Королевой Царства Фейри, и продемонстрировал это так, что не осталось сомнений в нашей абсолютной совместной силе.

Он не отстранился, не посмотрел, заметил ли кто-то, что он делает, потому что в этот момент существовали только Райдер и я, и к чёрту всех остальных. Мы снова работали вместе, и всё в мире было правильно. Я прижалась к Райдеру, который усмехнулся, и мы исчезли со двора. Мы появились в нашей спальне, срывая одежду друг с друга. Прежде чем мы полностью разделись, Райдер очистил нас от крови, затем поднял меня и насадил на член.

— Быстрее, — потребовала я.

Он мрачно рассмеялся, прижимая меня к стене, и его сила расцеловала мою плоть. Ощущения перенесли меня через край, и я прокричала его имя, вторя, высоко взлетая в экстазе.

— Ах ты, шалунья, порочная шлюшка, — прорычал он.

— Ты меня шлюхой назвал? Мудак, двигайся! Нужно снова искать богиню-шпионку? Мне же нравится всё, что ты со мной делаешь. А теперь заткнись и продолжай трахать меня, — потребовала я.

— Договорились, моя маленькая ведьма. — Райдер хрипло рассмеялся. Я пристально посмотрела на него, прежде чем ухмыльнуться.

— Эй, я не против называть тебя грязными словечками и дёргать за волосы, женщина. Учитывая, как ты завелась, пока мы устраивали шоу для Эри. — Райдер раздвинул мои ноги шире и атаковал мою сердцевину. Его член стал ещё больше, пока я не начала хныкать. Он изучал мою реакцию, трахая с дикой самозабвенностью, пока не закричал, взорвавшись внутри моего тела. — Я вижу тебя, Синтия. Настоящую. И люблю тебя больше из-за того, кто ты, — задыхаясь, произнёс он. — Я неправильно предполагал, что тебе нужно измениться, чтобы стать моей. Ты совершенно несовершенная, и это мне нравится больше всего.

— Райдер, — простонала я, опуская щиты, и моё сердце сжалось от его слов.

— Я люблю твоё сердце и то, как показываешь его, наплевав, кто видит это. Так ты не показываешь слабость, а, наоборот, храбрость. Ты грёбаная королева битв и женщина, которую я люблю больше, чем воздух и эти земли. Я проведу остаток жизни, любя тебя. Но не позволю уйти от меня, не поборовшись за нас.

— Я твоя, — прошептала я, когда он подхватил меня на руки и понёс к кровати. — Я была твоей с первого момента, как твои губы коснулись моих, и весь мой мир словно перевернулся. Ты — мой дом, Райдер. Не Гильдия, не Царства Фейри, а ты. Если этот мир погибнет, а вместе с ним исчезнет и другой, мне плевать, пока ты мой. Понимаешь?

— Да. Кажется, ты только что сказала, что любишь меня и что прощаешь за то, что я был высокомерным, эгоистичным придурком. — Он приподнял мой подбородок и нежно поцеловал, крепко прижимая к себе.

Мы простояли так несколько мгновений, затем Райдер вздохнул, глубоко задумавшись.

— Калиин сказала, что собирается найти себе пару.

— В итоге так и будет, — усмехнулась я, откидываясь назад, чтобы заглянуть в его испуганные глаза.

— Хрена с два.

— Райдер, однажды Калиин станет женщиной. У неё будут потребности, и, в конце концов, она подарит нам внуков.

— Ты меня вообще слышишь, Синтия? Калиин никогда не займётся сексом! Сейчас, технически, ей и года нет!

— То есть ты планируешь отправить её в монастырь?

— Нет, но у неё никогда не будет сексуальных отношений ни с одним мужчиной. Конец дискуссии.

— О, боже, — я злобно рассмеялась, когда он прищурился, не веря, что я готова позволить нашей дочери делать что-то столь безумное, как секс.

— Да, подойди и возьми меня, Фейри, — бросила я вызов, направляясь к Волшебным прудам обнажённой, и он вошёл следом.

— Ты планируешь снова сбежать от меня? — Он опустился в воду и поплыл ко мне.

Я ухмыльнулась, заметив крошечных фей, которые летали в небесах, создавая сияющий оттенок света, который добавлялся к освещению Луны. Этот мир изысканно красив, созданный заманивать жертв. Он такой же, как мой муж, полный тайн и смертельно соблазнительный. Однако это часть его очарования.

— Нет, планирую оттрахать тебя, когда ты сделаешь меня своей. Я хочу, чтобы мы были вместе, хочу сражаться с монстрами, которые пытаются отнять у нас этот мир, и хочу сделать это вместе. Я устала проигрывать, Райдер. Устала быть в ссоре и наблюдать, как всё вокруг разваливается, потому что мы не можем взять себя в руки. Так что это наше новое начало, но на этот раз мы сделаем всё правильно, с чистого листа. Больше никакой лжи и никаких секретов. Теперь мы и хорошие стороны, и уродливые, и пугающие. Я хочу встретиться с этим лицом к лицу, но только рядом с тобой. Меня не волнует, что произошло в прошлом, потому что мы идём не назад, а навстречу нашему будущему, будущему этого мира и жизни наших детей. Вечность начинается сейчас, хорошо?

— Мне нравится, как это звучит, но, к твоему сведению, «вечность» с тобой всегда мало. — Райдер нырнул под воду и вынырнул прямо передо мной, ухмыляясь. — Я не собираюсь быть нежным в этот раз, честно предупреждаю.

— Хорошо, потому что ты отлично знаешь, что, иногда мне нравиться нежность, я предпочитаю тебя грубым и неукротимым, мой гордый зверь. На этот раз лучше никому не портить этот момент нападками.

— Не знаю это ли, но мне кажется, что нас привёл к свадьбе момент, когда ты заболела. В тот первый раз, я почувствовал страх впервые с тех пор, как Алазандер был жив. Я чувствовал потребность удержать тебя, будто знал, что ты моя, но не мог признаться в этом даже самому себе. Мысль о том, что ты принадлежишь мне… Я был уверен, что не заслуживаю кого-то настолько совершенного или красивого. А ты приняла меня со всеми недостатками. Ты знала, что моё прошлое было ужасным, но наплевала. Я планировал приковать твою хорошенькую попку к кровати, но ты осталась со мной по доброй воле.

— Мне это не очень радостно, придурок

— Тебе, может, и нет, а мне да? Наблюдая, как ты бросаешь мне вызов, с огнём в глазах, когда столкнулась со мной в коридоре особняка? Это было чертовски сексуально, милая. Я всегда возбуждался в конфронтации с тобой. Я хотел прижать тебя к стене и трахать до тех пор, пока не поймёшь, что это метка моего вида. Ты угрожала мне, угрожала унизить, и единственное, что пришло мне в голову — какими прекрасными были твои прелестные глаза, когда ты раскрываешься передо мной. Я наслаждался тем, как ты открывала рот во время оргазма, выкрикивая моё имя, пока я разрушал твою плоть.

— Твой брат ударил меня ножом, — возразила я, напоминая, что наш путь был не идеален. Но любовь — наша испорченная версия совершенства.

— Ты выжила. Но в тот момент я подумал, что теряю тебя, и пришёл в ужас. Я осознал, что по уши в дерьме из-за своего желания к тебе. Мысль о том, что могу потерять тебя, причиняла такую боль, какой я прежде не испытывал. Как думаешь, какого хрена я договорился о другом контракте? Тогда я понял, что никогда не хотел потерять тебя или отпустить.

— Ты был помолвлен, — проговорила я.

— Я бы никогда не пошёл на это. Стоило увидеть тебя, я понял, что ты должна быть моей. Ты не из тех от кого можно отказаться. Синтия, ты из тех женщин, ради которых развязывались войны, а мужчин убивали за вожделение к тебе.

— Ты заставил меня думать, что питаешься сексом, — обвинила я.

— Какой мужчина не захотел бы, чтобы его кормила такая девушка? Кроме того, зверю действительно нужно было кормиться, так как он Фейри, а ты восхитительна. — Он дьявольски улыбнулся, и я покачала головой.

— Ты отпустил меня, чтобы выйти замуж за Адама

— Потому что ты — это ты, — прошептал он, касаясь моих губ своими. — Если бы Царство Фейри страдало из-за моего выбора быть эгоистичным придурком, ты бы меня возненавидела. Ты решил поступить правильно. Если бы ты поцеловала меня тогда, я бы потерял остатки имеющегося контроля и забрал бы с собой. Хотя это было неважно. Ты вынашивала моих малышей. Судьба вмешалась и позаботилась, чтобы мы были вместе.

— Райдер, ты мой облажавшийся счастливчик, — хрипло прошептала я, и он улыбнулся.

— А ты моя. Я хочу ещё много детей, и наблюдать, как мир процветает вокруг нас. Я хочу любви, которую ты даришь мне, любви, которую не понимал, пока ты не умерла, чтобы на свете появились наши малыши. Но я бы повторил весь этот ужас, означай он, что мы окажемся здесь. Я мудак, но ты принимаешь меня таким, какой я есть. Ты самая упрямая женщина, которую мне доводилось встречать. Большую часть времени я не знаю, хочу ли задушить тебя, или трахнуть, или и то, и другое одновременно, потому что ты — самое приводящее в бешенство существо, которое видел этот мир

— Ты планируешь соблазнять меня словами или своим толстым членом, Фейри? — Я провела рукой по всей длине его члена и облизнула губы.

— И тем и этим, ведьма. А теперь покажи, как королева кормит своего короля, когда он сгорает от желания заполучить её тело.

— Какие милые словечки. Я надеюсь, ты чертовски проголодался, — хрипло рассмеялась я, обхватывая его ногами за талию, и он увлёк нас глубже в светящуюся воду.

— Люблю тебя, Питомец.

— И я тебя, Фейри, на веки вечные, мой король, — заявила я без колебаний.

Я изучала новую карту, разложенную на столе в оперштабе, молча наблюдая, как Райдер указывает стратегические места для размещения войск. Это безумие, сколько солдат Вил готов потерять просто в качестве демонстрации силы, делая свои ходы. Ему было плевать на Магов, что совершенно очевидно по тому, как он жертвовал ими, нанося нам слабый ущерб. Вила волновали лишь страдания и боль Царства Фейри.

И Дану действительно думала, что мы сможем его урезонить? Он безумен. Я задумалась, не привязана ли она к Вилу больше, чем показывала?

— Нет, — перебила я мужчин, двигая рукой по карте и указывая на горы. — Это неразумно. Они будут ждать, что мы поднимемся на скалы. Если мы переведём армию Короля Драконов сюда, — я указала на место на пересечённой местности в лесу, — и армию Зимнего Двора здесь, — я указал на луг перед лесом. — Орда должна быть в ущелье. Двор Теней может скрыть присутствие остальных. Как только маги захватят утёсы, Айслин и её армия смогут создать лёд, чтобы заставить их перебраться через край, поскольку тени сместят магов к утёсам, а они не осознают, что происходит, пока не станет слишком поздно. Те, кто пробьётся сквозь лёд, будут съедены драконами, прежде чем присоединятся к нам в битве внизу. Так армия магов прыгнет к нам, или рискуют быть съедены драконами, пока Зимний двор удерживает их льдом. Они будут ранены, и тех, кто на земле будет легко убить. Мы больше не можем стратегически планировать атаку, занимая самую сильную точку для сражения. Сейчас мы должны мыслить нестандартно, потому что враг изучил наши ходы по старой карте. Они знают стиль наших мыслей. Они не глупы. Их боевыми планами руководит Бог. Пора нам начать разрабатывать атаку на низменности и манить магов к себе. Пусть думают, что заняли высокое положение. Мы с Райдером можем быть в любом месте. Если что-то пойдёт не так, мы окажемся рядом за считанные секунды и поможем.

Райдер изучил карту и ухмыльнулся, подняв на меня сверкающие чёрные глаза и покачав головой.

— Наша королева права. Они будут ожидать, что мы будем на утёсах, потому что это самая высокая доступная площадка. Они знают, что мы всегда занимаем возвышенности, потому что это стратегически правильно расположение войск. За все эти месяца они поняли, как мы планируем наши сражения и как мыслим. Это мы можем использовать против них. Это выполнимо, но все должны быть размещены правильно, без ошибок, иначе потеряем преимущество. Пока мы разговариваем, они идут к горам, так что нужно действовать быстро.

— Отправьте младенцев и женщин в Гильдию, — произнесла я, нахмурившись. — Они не могут отправиться в это ущелье с нами, и мы не можем оставить их здесь. Одни они будут беззащитны.

Кто-то закричал:

— Солдаты приближаются с востока через лес! — Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Зазвенела сирена, и Райдер магией одел нас в броню. Вся из комнаты перенеслись на зубчатые стены, откуда открывался вид на освещённый кострами внутренний двор. Стражники суетились вокруг, помогая перенести детей в замок, а мужчины хватали оружие и готовились защищать крепость.

— Флаги, — сказала я, затаив дыхание. — Это падшие королевства, Райдер. Это армии Кровавого, Светлого и Тёмного Королевств.

— Мы этого не знаем, — отметил он, заставив меня нахмуриться. — Мы больше не можем просто принимать людей под их флагами. Маги развевали такие же флаги, когда нападали на нас.

Однако Райдер прав, и мне было противно. Маги не прочь притвориться падшими королевствами.

Райдер умён и правильно предположил, что это уловка, чтобы заставить нас ослабить бдительность. Но когда они подошли ближе, я разглядела состояние тех, кто шёл к нам.

У меня свело внутренности, а Райдер сжал мою руку. Он чувствовал моё беспокойство из-за необходимости ждать и смотреть, кто именно направляется к нашим воротам.

— Они ранены, — прошептала я, чувствуя запах крови. — Отправь целителей во внутренний двор вместе с охраной, пока мы не убедимся, что это не уловка. Позовите Адама и Лиама сюда, пусть посмотрят, могут ли опознать кого-то из людей, и предъявят доказательства того, что они те, за кого себя выдают. Даже если они окажутся из падших дворов, их нужно проверить, как объяснил наш король. Пусть женщины ждут внутри и помогают целителям; как только убедимся, что всё безопасно, они окажут помощь раненым.

— Ты была рождена для этой роли, женщина, — прошептал Райдер мне на ухо, обнимая за талию и притягивая к себе.

— Вы слышали свою королеву. Выполняйте её приказы. Когда говорит моя жена, вы слушаетесь. А теперь шевелитесь! — Охранники приступили к действиям, и я ухмыльнулась, отметив тон, которым он это сказал, раз они ждали от него подтверждения моих приказов.

Губы коснулись моей шеи, и Райдер хрипло зарычал, не в силах насытиться прикосновениями. Я не жаловалась, потому что тоже не могла насытиться его прикосновениями. Райдер стёр воспоминания об аде, целуя каждый дюйм моего тела, чтобы показать, как любит каждую частичку меня, недостатки и остальное. Когда приходили кошмары, он помогал пережить их, заменяя прикосновением или историями об этом мире и своём детстве, о чём никогда раньше не рассказывал. Теперь мы гораздо ближе, чем раньше, и я начала гадать, не было ли моей судьбой с самого начала прыгнуть в ту яму. То, что я считала само собой разумеющимся, теперь лелеялось.

Мир вокруг казался более реальным, будто я вписывалась в роль, для которой была рождена. Я любила Райдера сильнее, чем раньше, и знала, что все мои действия в тюрьме для того, чтобы помнить о нём, потому что он — мой якорь. Я позволила жестоко использовать себя, чтобы уловить его запах или увидеть одно из воспоминаний, которые похитил Малахия. Если бы Райдер был там, я сделала бы всё, что от меня хотели, и это унимало раздражение от того, что он не пришёл за мной. Я бы вырвала собственное сердце, чтобы защитить его, и мы оба это знали.

— Я была рождена, чтобы быть твоей королевой, а ты — моим королём, — призналась я. Воздух рядом с нами шевельнулся, и Лиам с Адамом вместе с Лукьяном и его людьми появились рядом.

— Я не мог бы желать или мечтать о более извращённой или сексуальной королеве

— Рада, что ты заметил мои лучшие качества.

— Женщина, веди себя прилично, пока мы не вернулись в спальню, и ты не оказалась распростёртой на нашей кровати, обнажённой и прикованной к раме

— Смейся надо мной, сколько хочешь, но прошлой ночью ты был прикован, а я контролировала ситуацию. Око за око, Фейри, — хрипло произнесла я.

— Вы планируете разговаривать с нами, или снова трахнетесь на глазах у всей орды? — спросил Адам с мальчишеской улыбкой на губах, изучая то, как мы крепко обнимали друг друга.

— Рад видеть, что мамочка и папочка наконец-то помирились. — Адам указал на поле. — Это мои солдаты. Генерал и заместитель командира — мои братья. Я считал их погибшими. Солас — тот, что сидит на коне цвета полуночи.

— А это генерал нашего отца, возглавляющий воинов Крови. — Лиам выдохнул, поворачиваясь ко мне, прежде чем опустить взгляд туда, где Райдер обнимал меня за талию и печально улыбнуться, кивая. — Рад видеть, что вы, ребята, поладили. Очень вовремя.

— Хочешь что-то сказать? — многозначительно спросил Райдер, когда Лиам задержал на нём взгляд, будто ему что-то не нравилось.

— Она — единственная оставшаяся у меня сестра, будь с ней помягче, Райдер. Семья не вечно находится в эпицентре войны, поэтому я рад, что ты снова делаешь её счастливой. Мне не нравилась идея кулаками вбить здравый смысл в твою тупую башку, пока не поймёшь, что у тебя прямо перед глазами. Она большая редкость, и ты это знаешь. У Синтии есть склонность к войне и сердце, которое больше, чем всё Царство Фейри. Она из тех девушек, ради которых ты идёшь на войну, и из тех, кто будет вести войну, чтобы удержать тебя любой ценой. Она девушка на вечность, и я рад, что ты разобрался в этом дерьме.

— Лиам. — Я улыбнулась, а он пожал плечами.

— Нет. Мы потеряли семью, Синтия. Лишь ты осталась из моих родных, и хотя не огорчаешь наших родителей так, как я, я всегда выбрал бы тебя своей сестрой.

— Я тоже тебя люблю, но в следующий раз, когда будешь трахать кого-нибудь из кормилиц, убедись, что мои дети не видят этого. — Я усмехнулась, увидев выражение абсолютного ужаса на его лице. — Да, они всё видели и слышали скрип кровати.

— Дети намного умнее, чем мы думаем, — недовольно проворчал он. — Нам нужно спуститься и оказать помощь. Наши люди проделали долгий путь до нас. Синтия, нам нужен центр сортировки, и проверить всех, чтобы убедиться. Те, за кого можем поручиться, могут обойти охрану и разместиться в лагере после того, как прикоснутся к железу

— Ладно, Мира, сходи за целителями. За всеми. Кили, пожалуйста, передай на кухню, чтобы приготовили сытное рагу. Проследи, чтобы оно шло с хлебом, наполняя желудки раненых, а ещё бульон для тех, кто не в состоянии жевать. Миреда, дай знать кормильцам, что их услуги понадобятся для исцеления раненых высших Фейри, возможно, даже некоторых женщин. Установите дополнительные палатки для прибывающих в крепость. Давайте пошевеливаться, дамы. Теперь они зависят от нас.

— Есть, моя королева, — сказали они, кланяясь, и я улыбнулась Райдеру.

— Впустите их за ворота и испытайте железом; нужно убедиться, что они Фейри. Пусть Элитная стража будет готова к обороне, если возникнет необходимость.

На данный момент мы никому не доверяем. — Райдер поцеловал меня в макушку, поворачиваясь к Лукьяну. — Если они не Фейри, нужно с этим разобраться.

— Хорошо. После того утра, проведённого в поисках Люцифера, мне нужно кого-нибудь убить, — прорычал он.

— А мне нужно растерзать чью-то плоть, — сердито огрызнулся Спайдер, наблюдая за повозками, которые тянули за собой болезненно выглядящие лошади.

Я посмотрела на Спайдера, покрытого внутренностями и кровью.

— Так, трахнуться или убить кого-то? Мы в разгаре войны. Нужно, чтобы ты конкретнее указал, что именно нам предоставить, Спайдер. — Я увидела боль в его глазах, которая на мгновение появилась, прежде чем он скрыл её.

— Растерзать шейку матки. Мне не нравится трахать мёртвых цыпочек, — фыркнул Спайдер, явно расстроенный тем, что произошло в Спокане.

— Можешь трахнуть Эри, придурок. Она более чем готова позволить Спайдеру проникнуть в себя, — ухмыльнулся Лукьян, и сила заструилась от него, когда он приготовился помочь Райдеру.

— Эта сука — зло. Я бы не дал ей член, — прорычал Спайдер, скрестив руки на груди и смерив Лукьяна убийственным взглядом.

— Ты разбил ей сердце, придурок. Конечно, она злая. — Лукьян выгнул бровь, глядя на Спайдера, и покачал темноволосой головой. — Сейчас не время и не место для такого разговора.

— Джентльмены, если мы закончили эту тему, у наших ворот раненые мужчины и женщины, — ухмыльнулась я, наблюдая, как они переводят взгляды на меня. — Но после того как мы поможем им, не стесняйтесь спорить дальше. Это забавно.

— Рад, что ты так думаешь, — фыркнул Спайдер, нахмурившись, и исчез, только чтобы снова появиться у ворот, где стражники готовились их открыть.

— Райдер, после тебя, — усмехнулся Лукьян, подмигивая мне.

— Лукьян, честно говоря, мне всё равно, убьёт ли Спайдер банду слабаков. Просто убедись, что банда согласна. Добро пожаловать в зал для кормления. Они искусны во всех извращениях.

— У вас тут банды девок?

— Мы Фейри. Ты хочешь этого, и ты получаешь. — Я улыбнулась Лукьяну. — У меня есть достоверные сведения, что в данный момент у нас там группа суккубов, страстно желающих члена и поиграть друг с другом на глазах у мужчин.

— Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь? — Райдера резко повернулся ко мне и прищурился.

— Потому что я королева, и моя работа — следить за тем, чтобы наших мужчин ублажали и кормили должным образом. Счастливые мужчины дерутся лучше, чем те, которыми пренебрегают и с посиневшими яйцами.

— Синтия…

— Никаких «Синтия», Фейри. Моя работа — убеждаться, что все в этой крепости счастливы, в том числе и ты. Если, конечно, не предпочитаешь, чтобы я придерживалась того, что я делаю своим языком?

— Питомец, — предупредил он.

— Нет, пожалуйста, продолжай. Что ты делаешь языком? — спросил Ашер, проталкиваясь сквозь толпу на стене, чтобы дойти до нас.

— Благой, — протянул Райдер.

— Райдер. Теперь, когда все знают имена друг друга, пожалуйста, продолжайте! — Ашер провёл рукой по лицу, а я продолжала ухмыляться.

— Ты знаешь, каждый мужчина здесь хочет, чтобы она закончила мысль, потому что интересно, что она делает со своим языком, — ухмыльнулся Лукьян, изучая меня глазами цвета полуночи, в которых плескался смех.

— А я нет, — фыркнул Лиам, закатывая глаза. — Она моя сестра.

— Все, кроме него, и, чувак, я тебе сочувствую до глубины души, — проворчал Ашер, качая головой.

— Иди и помоги раненым. — Я махнула в сторону ворот. — Вы неисправимы. — Все исчезли, кроме Райдера.

— Мы с тобой, сегодня, вспомним всё, что связано с твоим языком. — Он ухмыльнулся, нежно целуя меня в губы, прежде чем спуститься и присоединиться к остальным.

Я наблюдала, как они шли к воротам, которые стражники распахнули, и раненые начали заходить внутрь. Выдохнув, я печально улыбнулась медлительности и походке, с которой они двигались. Ещё больше раненых на грани войны — проблема. Мы готовились спрятать слабых, детей и женщин, и только что открыли ворота ещё большему числу тех, кто не может сражаться.

Райдер кивнул мне, и я спустилась, помогая проверенным, когда они проходили во внутренний двор. Мы делали всё, что могли, чтобы все чувствовали себя в безопасности и комфорте.

Я смотрела на, горящие внизу, костры, пока Райдер разговаривал с Блейном и Сиарой. Они спорили о том, чтобы разместить драконов на утёсах, поставив прямо на пути опасности. Сиара не боялась войны, но не желала потерять мужа и семью. Мы все боялись того, что могло случиться с близкими. Когда мы начали раскрывать план и стратегию другим, понимали, что какие-то из наших решений будут встречены с беспокойством некоторыми жёнами. Мы ожидали этого.

Повернувшись к Сиаре, я увидела слёзы в её глазах, пока она доказывала, что Драконы останутся здесь, в крепости, чтобы защищать младенцев. Я поморщилась, решив, наконец, вступить в разговор.

— Женщин и младенцев переводят в Гильдию, к Эри и Владу, которые будут защищать их, — твёрдо заявила я, вздрогнув от гнева в её глазах при упоминании моего старого дома. — Ты хотела быть частью этой войны, Сиара. Пора нам дать отпор. Враги наблюдают и прекрасно осведомлены о каждом нашем шаге сейчас. Эта крепость, более чем вероятно, будет опустошена и сожжена, заставив всех поверить, что мы оставили её. Обо всём, что мы делали, докладывали Вилу. Если планируем предпринять что-то, шпионы должны сообщить о наших передвижениях армии, которая двигается к нам. Этот замок, так или иначе, опустеет. Я не пойду на войну, не зная, что дети в безопасности на тот случай, если никто из нас не вернётся. Более чем вероятно, что в крепость проникнут в тот момент, когда мы уйдём, и это приведёт к ещё большим потерям. А к такому мы не готовы. Я не оставлю их здесь умирать от рук магов или мстительного бога, который ждёт, когда мы облажаемся.

— Ты отправишь наших детей в мир людей? — сердито выпалила она.

— Да, Сиара. Я отправлю их в единственное место, которое построила сама. В укреплённую Гильдию, которая способна защитить тех, кого мы привели в её стены. Я строила её не только для охотников, но и чтобы защитить любого Фейри, которому нужно безопасное место или спрятаться в случае чрезвычайной ситуации. Под Гильдией есть портал, ведущий в гарем, и по обе стороны от него расположены ловушки, созданные удержать даже богов, если те вознамерятся причинить вред охотникам Гильдии. Каллаган, Эри и Влад состоят в Гильдии, как и Девлин и Лена. Также были отобраны семнадцать членов Элитной Стражи. Они будут защищать наших людей, которые будут спрятаны в катакомбах, переоборудованных в спальни. Каждая комната защищена рунами и чарами, которые Эри установила после нападения Вила на башню. Я построила убежище, чтобы защитить своих детей от богов, но не до конца и нам пришлось спрятать их раньше. Влад и Девлин будут защищать Фьюри и Феникса. Финна и Фиону тоже перевезут, как и сирот. Гильдия установила девять сигнализаций между верхним этажом и катакомбами на случай, если один или несколько охотников имеют злые намерения. Я создала это убежище с монстром, и только он, Райдер, и я знаем, как проникнуть на нижние уровни. Его воспоминания стёрлись в момент, когда он закончил создавать идеальное убежище, чтобы спрятать детей. Я бы не отправил туда малышей, имей мы лучший вариант. Но такого нет. Вил может входить в здания и области внутри Царства Фейри. Без Лукьяна и Спайдера, мы не сможем оставить детей здесь и быть уверенными, что они защищены. Давай спрячем детей там, где они будут в безопасности, а сами положим конец этой войне и вернём всех малышей домой.

— А я где буду? Тоже в Гильдии? — спросила Сиара, с вызовом прищурив глаза.

— На поле боя со мной, где тебе самое место, — сказал Райдер, садясь в кресло и складывая руки вместе. — Я защищал тебя с самого твоего рождения, подводя каждый раз, когда Алазандер посылал меня в качестве своего орудия убивать существ. Я скрыл тебя от моих врагов. Мысль о том, что тебе причинят вред те, кто ненавидит нас из-за Алазандера, приводила в ужас. Потеря Дристана заставила осознать, что я отталкивал всех, кто, по моему мнению, не был готов сражаться рядом со мной. Я прятал тебя, но подготовил к войне, потому что это у тебя в крови так же, как и у меня. На этот раз мы все боремся за выживание, и либо все, либо никто. Я не могу потратить силу на спасение двух миров, и те, кто не может сражаться, войдут в созданный мной мир, но он неполноценный. То есть нестабилен. Мы не можем сражаться, не зная, что семьи в безопасности, и, как напомнила мне Синтия, низшие существа тоже не могут.

— Я буду с тобой, Райдер. Я доверяю решению Синтии отдать детей мужчине, который её вырастил. Просто не доверяю новым людям, а этих маленьких монстров родила сама. — Она взяла Блейна за руку и улыбнулась. — И этот мужчина — мой мир, даже если большую часть времени мудак.

— Это немного нахально, женщина, даже для тебя. У нас ещё есть вечер, не забывай. Я только рад перекинуть тебя через колено и напомнить, кто здесь главный. — Блейн наклонился и поцеловал Сиару, одновременно схватив её за задницу. Райдер зарычал и указал на дверь, когда я хихикнула.

— Пойдём, Дракон, — засмеялась Сиара, потянув Блейна в сторону зала.

— Мы планируем войну, а не секс, и ты моя сестра. Нет необходимости мне слышать о том, что тебя отшлёпают, — снова зарычал Райдер, проводя рукой по лицу.

— Ты можешь отшлёпать меня после ужина, — поддразнила я, и Райдер перевёл на меня жаркий взгляд. — Это последний ужин, который каждый из нас проведёт со своими детьми. — Я не скрывала боли в словах, зная, что наших детей не будет.

Райдер встал, протягивая руку, и моё платье превратилось в серебристо-голубое, которое он любил надевать на меня в последнее время, утверждая, что оно красиво подчёркивает крылья. Наши крылья раскрылись одновременно, и в момент, когда моя рука коснулась его, необузданная электрическая энергия наполнила комнату.

— Думаешь, моя королева?

— Мы сделаем это, мой король, — ухмыльнулась я, наблюдая, как Сиара и Блейн флиртуют глазами в коридоре. — Вы двое, никаких детей, пока всё не закончится, понятно? Мы не можем сражаться беременными. Кто-нибудь в конечном итоге сообщит о нас в Агентство по защите детей Фейри или ещё куда.

— Агентство по защите детей Фейри? — с любопытством спросил Райдер.

— Да, очевидно, у нас во дворце завелись ублюдки. Нам нужно написать закон, защищающий младенцев, рождённых и брошенных человеческими матерями. Если бы у нас было подобное подразделение до того, как всё произошло, мы бы сражались только с богом. Вместо этого мы сражаемся с Вилом и всей его оборванной бандой сирот, которым больно, потому что их не приняли, когда мамочка бросила их, потому что они были недостаточно люди и недостаточно Фейри.

— Я бы хотел, чтобы мы больше не вступали в войну в ближайшее время, поэтому ожидай изменений в Царстве Фейри, как только мы победим. Я хочу, чтобы дети этого мира были защищены. И хочу, чтобы те, в чьих жилах течёт кровь Фейри, знали, что их разыскивает Орда, без необходимости доказывать, что они ублюдки. Я хотел бы создать безопасное место для всех, где война и предательство не разгуливают повсюду.

— И кто станет управлять этой организацией? — спросил Райдер.

— Я. — Сиара фыркнула. — Вместе с Синтией. Я помогу защитить детей этого мира от того, что пережила в детстве сама.

— Ты заделываешь ребёнка Сиаре и занимаешь её, а я сделаю то же самое с Синтией, — усмехнулся Райдер Блейну, притягивая меня ближе и прижимаясь своим лбом к моему. — Мне нравится, что ты хочешь защитить всех, но понятия не имеешь, сколько существ бросают своих детей.

— Вообще-то, имею. Я слышу, как они шепчут о помощи в голове. Эта война оставит тысячи детей сиротами. Мы с тобой, Райдер, официально собираемся стать Верховными королём и королевой Фейри, если всё пойдёт по плану, а значит, что на нас ляжет обязанность защищать тех, кто в нас нуждается. Кто-то должен проявить инициативу и позаботиться о детях, и это мы. Мы можем строить дворцы и создавать миры. Как мы можем не помочь детям тех, кого просили сражаться рядом с нами, тем, кто пал во время битвы?

— Хорошо, но тебе нужно спрятать чёртово сердце подальше, прежде чем в конечном итоге попросишь красных колпаков переехать к нам, Питомец, — усмехнулся он, притягивая меня ближе, и завладел моими губами. — Только не эти грязные ублюдки. Они повсюду проливают кровью и думают, что это нормально.

— Согласна, и они пытаются заглянуть мне под юбку при каждом удобном случае.

— Они трупы, — сказал он с серьёзным выражением лица.

— Ты, как правило, тоже пытаешься залезть мне под юбку, — фыркнула я.

— Питомец, ты же моя. Я лизал тебя, и продолжаю её дразнить, говоря всем, что ты — моя.

— Райдер, твоя сестра тут… — Я сделала паузу, оглядывая комнату. Из шкафа донеслись стоны, и я закрыла глаза. — Думаю, что они планируют сами заново заселить мир драконами. — Услышав громкий крик Сиары, я схватила Райдера за руку и, смеясь, потащила его за собой из комнаты. — Нам нужно идти.

— Поторопись, Дракон! Семейный ужин скоро, — крикнул Райдер через плечо, на что Блейн громко зарычал из шкафа.

— Как они вообще туда поместились? — спросила я.

— Не хочу знать.

— А есть ещё такой? Хочу проверить поместимся ли мы.

— Давай узнаем, — засмеялся он, потянув меня в противоположном направлении от зала, где проходил ужин.

— Нет. — Я потянула его обратно, и наши крылья коснулись друг друга, когда он заключил моё тело в свой кокон. — Я не хочу пятиминутный секс перед ужином. Я хочу сходить на ужин, зная, что в момент, когда он закончится, я буду скакать на твоём члене до рассвета, а на рассвете отправлюсь на войну. Этот вечер для семьи, но сегодня ты будешь заниматься со мной любовью медленно, пока я не умоляю тебя начать уничтожать меня, чёрт возьми, как каждый раз, когда мы пытаемся не торопиться.

— Ты не из тех, кто «не торопятся», Синтия Рейн.

— Да, я в курсе. А ещё я замужем за воплощением секса. Ты трахаешься так же, как дерёшься, и мне нравится испытывать и то, и другое. Будь хорошим мальчиком, и я позволю тебе трахнуть любую часть моего тела, которую захочешь, — пообещала я, и его глаза загорелись, когда он наблюдал за мной.

— Осторожнее, потому что завтра утром ты должна сесть верхом на лошадь, а эта задница весь последний год дразнила меня тем, что не могла принять меня целиком. На этот раз я не собираюсь использовать магию.

— Я больше не слабая, Райдер, и могу взять тебя любым способом, каким захочу; помни, — я провела рукой по его груди и вышла из-под крыльев, на что он злобно ухмыльнулся.

— Эта задница моя, женщина, — предупредил он томным голосом.

— Только если заслужишь, — поддразнила я, покачивая бёдрами и ухмыляясь, когда глубокое рычание вырвалось из его груди.

Мы вошли в обеденный зал и остановились на лестнице, окинув взглядом толпы у столов. Сегодня вечером это была большая, шумная компания, но завтра некоторые из нас отправятся на войну, в то время как другие будут спрятаны и защищены. Некоторые уйдут, чтобы спрятаться в Гильдии, гарантируя, что несмотря ни на что, выживут в этой битве. Лишь это мы могли сделать. Я перестроила Гильдию с учётом войны. Именно поэтому провела там бесчисленное количество часов с Лукьяном, Леной и даже Эри, убеждаясь, что боги и кем бы ни был Лукьян, не смогут пробить защиту. А учитывая, что он крупный и одно из сильнейших существ, с которыми я сталкивалась за всю свою жизнь, это определённо отвечало наилучшим интересам Гильдии в отношении системы защиты.

— Мы могли бы просто уйти. Никто бы не заметил, — предложил Райдер, переплетая свои пальцы с моими. — Пошли.

Улыбаясь, я уставилась на наши руки, но не его рука держала мою. А рука Малахии. Я посмотрела на существо, наблюдающее за мной древними глазами, не говоря ни слова, поскольку оно восприняло мою реакцию на его присутствие в доме. На лбу выступили капельки пота, и тошнота яростно накатила на меня. Он натянуто улыбнулся, пока серебристо-голубые трёхцветные глаза изучали мою реакцию на его прикосновение. Шум в комнате приглушался, пока не превратился ни во что. Малахия отвернулся, глядя на людей, которые смеялись и праздновали вокруг нас.

— Пора, Синтия.

— Что именно? — прошептала я дрожащими губами. Его слова вызвали панику. Что, если я всё-таки не сбежала? Что, если он соткал идеальную иллюзию, а я жила ею в блаженном неведении?

— Пора мне отпустить тебя. Ты обещала показать, каково быть за пределами тюрьмы Благих, если я пообещаю сделать из тебя то, что нужно этому миру. Ты готова встретиться с войной, и я знаю, что значит испытывать эмоции. Ты помогла мне, и твой муж хочет, чтобы я отпустил тебя. Ты была готова измениться ради него, и я признаю, что мне это не понравилось, как только понял, что вся твоя душа была создана любовью и человечностью. Сейчас я сниму оковы магии, которые скрывают правду, и ты восстановишь истинные воспоминания о том, что на самом деле произошло в тюрьме. Такова была сделка.

— Не понимаю, — призналась я, и дрожь страха пронзила тело, сковывая позвоночник.

— Боль тебя меняет, а достаточное количество травм ломает разум. Чтобы соткать из тебя то, что нужно, я тебя сломал. Повредил необходимые части, чтобы ты могла удерживать магию, которую мир пытался тебе дать. Ты научила меня этому, — заявил он, указывая на людей вокруг, которые продолжали пребывать в блаженном неведении о монстре среди них.

Нет, не все были в неведении. Лукьян и Спайдер были на ногах, наблюдая за Малахией, но не двигались с места.

— Я хочу, наверное. Хочу семейную жизнь, которая у тебя есть. Но со временем буду готов отдать ей себя. До тех пор, милая Синтия, я прощаюсь с тобой. Мы встретимся снова очень скоро. Я уверен. Наши судьбы переплетены судьбой, и я чувствую, что именно поэтому меня бросили в ту яму. Я ждал, когда ты будешь создана, чтобы я мог помочь тебе, тем самым помогая Царству Фейри. Ты сказала, что чувствовала, как тебя манит туда, в яму. Думаю, ты была готова измениться, и именно поэтому нашла меня. Лишь я мог помочь тебе стать тобой, милая сестра.

— Я не понимаю, что происходит, — закричала я и задрожала от проносящейся магии.

— Пока нет, но скоро поймёшь. Я освобождаю тебя от сделки, которую мы заключили, и желаю тебе всего наилучшего, сестра. — Он наклонился, оставляя поцелуй на моей щеке, прежде чем исчезнуть.

Я уставилась на свою руку, и Райдер приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, где ярко переливались созвездия. Воспоминания из пещеры врезались в голову, и я захныкала, борясь с вызванной ими болью. Боль превратилась в пульсирующее ощущение между глаз, поселилась за веками, приобрела фиолетовые цвета, которые пронзили голову.

Я отстранилась от Райдера, я закрыла руками уши, быстро моргая, чтобы рассеять образы Малахии, когда он наблюдал, как я приближаюсь к нему. Он был неземным и незабываемо красивым.

Монстры потянулись ко мне, и Малахия предупреждающе зарычал, отправив всех обратно в тень. Пещера была ледяной и наполнена тусклым свечением, создаваемым крошечными кристаллами, которые, казалось, отражали свет в глубине, освещая бассейн с бирюзовой водой.

— Ты не должна быть здесь, но вот она ты. Любопытно. Как ты попала в мой дом, малышка? — спросил Малахия, подходя ближе, и магия заскользила вокруг меня, перекрывая дыхательные пути. Он ухмыльнулся, но это не было с жестокостью… скорее с любопытством. — Прости. Не часто я оказываюсь в компании чего-то столь прекрасного и утончённого.

— Я должна убраться отсюда, сейчас же, — прошептала я, а затем повернулась, когда что-то метнулось из тени.

— Из этого места никуда не деться, — беззвучно рассмеялся он, но его хохот эхом отозвался в моей голове, как скрежет гвоздей по классной доске. В одну минуту он был в другом конце комнаты, а в следующую — стоял передо мной. Толстые тёмные крылья вытянулись из позвоночника, и магия запульсировала от стен пещеры. Кристаллы вспыхнули, и Малахия склонил ко мне голову, заставляя меня прикрыть рот рукой. Малахия отстранился, глядя на мою руку.

— Ты отказываешься от моего поцелуя?

— Я замужем и очень люблю своего мужа, — объяснила я.

— Здесь никто никогда не любил, — возразил он, нахмурив брови, сбитый с толку моими словами. — Какую эмоцию ты испытываешь?

— Боль, потому что никто никогда тебя не любил, — призналась я, ощущая правдивость его слов, как тяжесть кирпичей на груди. Это было удушающе. Он имел в виду именно это, и почему-то я беспокоилась? Я чувствовала его смятение. Его боль была обнажена и имела острые края, а он даже не подозревал об этом.

— Тебе больно за меня? — Он откровенно рассмеялся. Сама громкость этого смеха заставила уши кровоточить, и я зажала их руками, падая на колени, пристально глядя на него. Он опустился передо мной на корточки, наклонив голову и прищурившись. Затем убрал мои руки от ушей, и смех стих, заглушив боль. После он втянул воздух носом и зарычал, обнажив тупые белые зубы, когда наклонился, слизывая кровь с моего уха.

— Кто ты? — злобно спросил он.

— Синтия, Королева Орды, дочь Дану и Богиня Фейри.

— Дану… о, — прошептал он, сжимая мою руку и проводя пальцем по ладони. — В тебе течёт моя кровь, малышка. Моей матерью также была Дану, Богиня Царства Фейри.

Моё сердце бешено колотилось, пока я проглатывала охвативший гнев. Я следила взглядом, как он пальцем рисовал дерево, представляющее Фейри. Подняв глаза, чтобы встретиться с Малахией взглядом, я тихо заговорила:

— Она привела тебя сюда, да? Дану посадила тебя сюда, потому что не тебя хотела создать. Она отвергла тебя, так же как Райдер отверг меня. Нас недостаточно, да? Наши кусочки не вписались в их пазлы, и мы не такие, какими они хотели нас видеть. Ты не монстр. Ты ребёнок, которого бросили, потому что мать считала тебя недостойным любви. Это её вина, не твоя. Мы всего лишь те, какими нас создали. Иногда создания не такие, какими хотели боги, и поэтому они выбрасывают их.

— Ты понятия не имеешь, что говоришь, — отрезал он.

— Имею, потому что ты несовершенный, и поэтому Дану заперла тебя в этой тюрьме. Затем создала других по твоему образу и подобию, исправив то, что, по её мнению, ошибки. Я здесь из-за той части себя, которую не могу искоренить. Не меня они хотели, потому что я не могу стать тем, кем нужно. Я несовершенная, испорчена человечностью, для которой не была рождена. Я здесь, потому что встала у них на пути и не смогла спасти семью, потому что не знаю, как измениться и стать тем, кем должна быть.

— Дану может научить тебя, — фыркнул он, притягивая меня к себе, чтобы я встала рядом, — если переживёшь монстров в пещерах.

— Дану мертва, — ответила я ледяным тоном.

— Невозможно, она богиня.

— Она отдала свою жизнь за меня, чтобы спасти этот мир. — Он молчал, глядя на меня сердитыми серебристыми глазами, обрамлёнными бирюзой. — Это не мой выбор, и я думаю, она перестала бороться за нас.

— Наша мать отдала свою жизнь за тебя и проигнорировала других своих детей? — Он усмехнулся, и удушающая сила заполнила пещеру. — Почему ты особенная?

— Потому что моя судьба — спасти Царство Фейри, — призналась я, не в силах скрыть разочарование в тоне.

— Царство нельзя уничтожить.

— Можно, когда Бог Смерти хочет. Вил марширует со своими армиями по всей земле, убивая невинных людей даже сейчас. Он злится, что Дану бросила его, и поэтому заставляет Царство Фейри платить за это. — Боль пронзила мою грудь, и я посмотрела туда, где его рука коснулась меня.

— Ты слаба, — усмехнулся он.

— И одна. Никто за нами не придёт.

— Ты могла бы вытащить нас отсюда, но за это придётся заплатить высокую цену.

Я изучала его мгновение, прежде чем отстраниться.

— Какую?

— Я хочу знать, каково это — чувствовать. Тебя переполняют эмоции, но я хочу те, которые ты испытываешь, когда думаешь о нём, о том, кто бросил тебя здесь.

— Райдер. Хочешь узнать, каково любить? Пни себя по яйцам и избавь от неприятностей, связанных с тем, что твоё сердце вырвут. Любовь причиняет боль, и у неё есть сила уничтожить тебя наихудшим из возможных способов. Ты этого не хочешь. Никто не должен хотеть такой боли. — Малахия ухмыльнулся, наблюдая за мной, скрестив руки на обнажённой груди. Он создан для войны и, что хуже, для удовольствий. Всё в нём кричало о сексе, и мои глаза горели от силы. Это всё равно, что смотреть на ангела, даже зная, что от слишком долгого взгляда у тебя из глаз пойдёт кровь.

— Малыши, ты любишь их больше всего, — объявил он с любопытством, наполняющим голос. — Они твои дети. Ты мать? Матери не любят то, что выходит из их чрева. Никто здесь никогда не знал материнской любви. Я хочу познать это чувство.

— У тебя серьёзные проблемы с мамой? Отлично, нас теперь двое.

— Как ты можешь их любить?

— Потому что вынашивала их в себе и чувствовала, как они растут в моей утробе. Предполагается, что матери должны любить своих детёнышей — за исключением нашей матери, — ухмыльнулась я. — Я люблю их, потому что они — часть меня, и даже если бы они превратились в кучку маленьких антигероев и не были идеальными, я бы всё равно любила их. Я их мать, а дети прекрасно несовершенные. Так и должна поступать мать: любить их независимо от того, кто они. Наша мать, Дану, была не такой, какой должна была быть мать, по крайней мере, до конца, и даже тогда её мотивы были эгоистичными.

— Ты развиваешься, а я должен узнать, что ты чувствуешь. Помоги мне познать эмоции, и я помогу тебе стать той, кем тебе предназначено быть.

— Какой ценой? — спросила я, изучая выражение страха в его прекрасных глазах. Он боялся моего ответа, и это кричало о его намерениях больше, чем он мог описать. Он жаждал того, чего никогда не знал. Он был здесь с момента создания Фейри, и всё же ни одно из здешних существ никогда не знало любви. Он просто хотел знать, что такое эмоции, и насколько это ужасно грустно?

— Я не стану играть и говорить, что это будет приятно. Чтобы исправить, я должен разорвать тебя на части и собрать снова. Я позволю тебе узнать, какую боль я перенёс, а также удовольствие, которое они навязали мне, как новорождённому существу. Но вот что я обещаю: несмотря на всё худшее, я прикрою тебя, а затем ненадолго позволю почувствовать, что такое настоящая боль. Покажу, что я пережил, а ты покажешь, какую любовь ты испытываешь к этому мужчине и своим детям. Я хочу знать, каково чувствовать что-то отличное от небытия. Чтобы восстановить тебя, я должен медленно тебя деконструировать. Никто не уйдёт отсюда, пока ты не возродишься как истинная Богиня Фейри. Только она может освободить нас из этой тюрьмы, потому что она её построила.

— Дану построила это место, и я приняла её роль. Понимаю. Хочешь забрать части меня, но заменишь их? Соберёшь меня такой, какая я сейчас?

— Да.

— Откуда я могу знать, что ты сдержишь слово.

— Ты и не можешь знать, но иначе, никто из нас отсюда не уйдёт, и любой, кто придёт после тебя, останется здесь с нами. Лишь ты можешь сбежать из этой тюрьмы и выжить. Может прийти лишь Смерть, но даже он будет здесь в опасности, поскольку слишком многие из нас жаждут забрать у него косу.

— То есть в ином случае, мы оба останемся здесь… навсегда? — уточнила я, смотря ему в глаза. Дело в том, что я чувствовала это существо в душе. Я чувствовала семейную связь, которую Фейри делили друг с другом, но она гораздо больше. Она усиливалась, пульсируя во мне. Я действительно могла чувствовать, как связь между нами встала на место, когда он улыбнулся, кивая, чувствуя её тоже, а на моём лице отразилось удивление.

— Я был здесь ещё до того, как мир полностью сотворили. Когда мама привела меня сюда, дерево было единственным существом в этом мире. Теперь я чувствую, что он расширился и вмещает в себя множество миров, всё ещё неисследованных. Я не хочу хранить твои воспоминания, только прочувствовать их, поскольку я никогда не знал ничего, кроме похоти, голода и ненависти, которые тяготят каждое существо в тюрьме.

— Думаешь, моя жизнь — прогулка по парку?

— Я чувствую любовь и ощущение счастья, вижу в твоей ауре преданность тем, кого ты зовёшь семьёй. Твоя чистота интригует и будоражит тьму этой тюрьмы. Меня разрывали на части до тех пор, пока осталась лишь необходимость выжить, но я никогда не пробовал ни чистоты, ни любви. Я убивал только тех существ, которые входили в мою гробницу, и именно тут ты и находишься. Мама идеально построила мою могилу, не позволяя мне почувствовать красоту её мира или ощутить солнечные лучи на лице. Я знал только этот холод и горечь, ненависть и страх тех, кого бросили кормить меня на протяжении бесчисленных лет, которые я провёл здесь.

— Тогда давай начнём, брат, — сказала я, вкладывая свою руку в его. Он уставился на наши сцепленные руки, прежде чем снова посмотреть на меня. — Время идёт, мне нужно выиграть войну.

Я моргнула и сглотнула, уставившись на Райдера, открывая и закрывая рот в попытке подобрать слова, которые нужно произнести, пока что-то не ударилось о стены крепости, заставив замок содрогнуться.

— Райдер, — прошипела я. — Я этого не делала.

— Чего именно? — спросил он, наблюдая, как все встали из-за столов и начали исчезать.

— Малахия показал, что произошло в тюрьме. Я не спала ни с одним из монстров. Я не изменяла тебе. — Тяжесть, которая была на груди, уменьшилась, и я выдохнула.

— Я знаю, но сейчас есть проблема серьёзнее. Отведи женщин в Гильдию, Синтия. Живо, — приказал он и начал просеиваться, но я вернула его. — У нас нет времени, женщина!

— Поцелуй меня, зверь. — Я встала на цыпочки, и раскрыла крылья. — Я люблю тебя и всегда буду любить. Иди и убей всех, кто пытается причинить нам вред, а я вернусь, как только запру наших людей в крепости, которую возвела для них.

— Ты должна мне эту задницу, женщина.

— Серьёзно? Я только что сказала, что люблю тебя, а ты говоришь о желании трахнуть меня в задницу? — Я фыркнула.

— У тебя действительно милая задница, и ты дразнила меня ей очень долго. Теперь иди. Поиграем позже, нахальная ведьма.

— Чёртов Фейри, — засмеялась я, идя, чтобы увести женщин и детей в безопасное место, пока Райдер облачался в доспехи, чтобы пойти и разобраться с шумом во дворе.

Я стояла в катакомбах Гильдии, наблюдая за женщинами и малышами, которые проходили в безопасные комнаты. Здесь царил полный хаос, поскольку Олден и Эдриан старались разместить всех, но не смешивать касты. Олден передал одеяло женщине и её ребёнку, а я заметила ещё больше седеющих волос и морщины на лице, которые сегодня стали отчётливее. Он постарел с тех пор, как убили мать Лены, а я раньше этого не замечала. Время от времени он переводил серо-стальные глаза на Лену, и в беспокойстве сжимал ладонями лоб. Он подошёл ко мне и прислонился к стене, ухмыляясь на мой прищур.

— Ты же знаешь, что с Леной всё в порядке, да, старик? — спросила небрежно, и он фыркнул.

— Она потеряла всех, как, чёрт возьми, с ней может быть всё в порядке?

— Потому что она лучше работает под давлением. Некоторые просто рождены играть под дождём, в то время как другие тонут. Некоторые люди не созданы для того, чтобы переносить испытания, и когда падают, остаются лежать. Мы поднимаемся, потому что лишь это умеем. У некоторых были замечательные учителя, которые учили всегда вставать, из других жизнь выковала воинов, потому что они не могли смириться с тем, что были жертвой. Ты стареешь, Олден.

— Вот что значит быть человеком, малыш. Мы стареем, стареем и, в конце концов, умираем. Меня это устраивает, потому что я прожил удивительную жизнь. Смерть — просто ещё одна часть путешествия. Кажется, мы уже говорили об этом?

— Я иду на войну, и, зная, что могут потребоваться годы, чтобы выиграть её, ну, а что, если тебя здесь уже не будет, когда я вернусь?

— Думаешь, мне ещё недолго бродить по этой земле? — Олден усмехнулся, и я прислонила голову к его руке.

— Я скучаю по сестре и семье, и не боюсь умереть, Синтия Рейн МакКенна. Если завтра умру, я буду жить в тебе, Адаме и Эдриане. У меня не было детей по одной причине. У меня и так слишком много детей, с которыми нужно справиться, и некоторые нуждались во мне больше, чем другие. Я почти остепенился, но потом появилась ты, чтобы остаться со мной. — Олден положил руку мне на плечо и крепко обнял, улыбаясь. — Ты была крошечной девочкой, получившей травму в таком нежном и впечатлительном возрасте. Ты нуждалась во мне больше, чем я в продолжение рода, и теперь мы здесь. Ты носишь моё имя, Синтия, и будешь носить его во времени вместе со своим бессмертием. Я всегда буду жить в тебе.

— Ты не жалеешь об этом? — спросила я, заглядывая ему в глаза.

— О том, что растил тебя? Чёрт, малыш. Я вырастил богиню. — Он сжал меня крепче и усмехнулся. — Сколько людей могут таким похвастаться? Сожаления нет в моей жизни. Я горжусь детьми, и они все мои дети. Я растил их с тех пор, как они научились ходить и говорить. Я учил их сражаться, как использовать магию, и наблюдал, как они вырастают в существ, которых с гордостью называю своими. Это и есть жизнь, понимаешь? Ты делаешь всё, что можешь, и надеешься, что всё пройдёт хорошо. Иногда тебе везёт, но даже когда дети не идеальны, ты всё равно гордишься ими, потому что они борются и стремятся быть такими в твоих глазах.

— Очень неубедительный аргумент. Я умерла, Эдриан умер, а Адам горюет. В настоящее время у него в шкафу в доме спрятан зомби, которого я не могу найти. Вероятно, его съест упомянутый зомби, пока он пытается залезть к ней в трусики.

— Но вы же все здесь, говнюки.

Я фыркнула, ударив его кулаком по руке.

— Я люблю тебя, старик.

— Не начинай, девочка. Ты вернёшься, и я не умру. Ты справишься, как всегда — столкнёшься с превосходящими силами противника, и надерёшь им задницы, потому что не знаешь, что такое неудача. Ты никогда не принимала поражение как сценарий, и сейчас не время это менять.

— Я должна вернуться, кто-то же должен управлять этим местом — засмеялась я, начиная пятиться, и заметила улыбку гордости в его глазах. — Это не прощание, старик, увидимся позже. — Я повернулась и направилась к Эдриану, который стоял рядом с Эри у стены.

— Никаких ставок? — спросил Эдриан, поднимая руки в притворной капитуляции.

— Я не буду спасать тебя на этой неделе. Хотя на следующей у меня, возможно, будет время, — фыркнула я.

— Только если сначала поцелуешь меня, и этот твой муж будет наблюдать за нами. Лучшей частью десятилетия было то, что он ни хрена не мог поделать с тем, что ты целуешь меня.

— Тебе повезло, что он не положил конец твоему существованию, придурок.

— Да. Но как часто мне удаётся подколоть Райдера? Ты знаешь, что он меня ненавидит, — сказал Эдриан, закатывая бирюзовые глаза.

— Да, — согласилась я.

— Ты должна разубедить меня.

— Тогда бы солгала, — ухмыльнулась я, и он застонал, качая темноволосой головой.

— Иногда врать мне нормально, Синтия. — Ухмылка Эдриана исчезла, и он покачал головой, когда новая группа детей вошла в катакомбы — Полный бардак. Ты забыла упомянуть, что приведёшь сирот.

— Они больше не сироты. Они — новобранцы Гильдии. Они могут подняться, и ты будешь их обучать. У них не осталось семьи, и они идеальны. Их можно научить владеть магией для защиты и взять напарника из другой расы, чтобы уравновесить силы. Какие существа лучше подходят для охоты на Фейри, чем сами Фейри? У нас есть ресурсы для их обучения и лучший старейшина Гильдии, который управляет и удовлетворяет потребности. Приучите их к учёбе, а когда они станут взрослыми, начните обучать сражаться. Те, у кого не получается, могут вернуться ко мне, и я найду для них места в Царстве Фейри.

— Иди ты, Син, их там целая армия.

— Именно, и без родителей они не продержатся в Царстве Фейри. Здесь они будут в большей безопасности, и если они захотят вернуться в Царство Фейри, — существуй оно в то время, — им будет позволено это. Я не мог оставить их в крепости одних, а здесь для них достаточно места.

— Зачем на самом деле пришла, Син? — спросил Эдриан, заставляя меня замереть и уставиться на него. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он покачал головой. — Не ври мне. Твой мужчина защищает крепость, а ты здесь говоришь о сиротах. Мы не прощаемся. Иди домой и разбери это дерьмо. Поставь всех ублюдков на колени. Я справлюсь здесь; ты знаешь, что справлюсь. Лукьян, Спайдер и Эри установили защиту в катакомбах. Даже сам Бог не смог бы проникнуть сюда, но ты здесь, тратишь время на то, чтобы со всеми попрощаться.

— Я ни разу не попрощалась, — возразила я, но эмоции захлестнули, сжимая горло, пока я не перестала спорить.

— Нет, но это именно то, что ты делаешь. Ты говоришь всем «прощай», потому что не планируешь выжить. К чёрту всё, и к черту тебя за мысли, что можешь умереть. Ты идёшь на войну с высоко поднятой головой и ставишь их на колени, как нас учили. Так делает моя девочка. Она ставит мужчин на колени, и не щадит врагов. Перестань говорить всё, что, по твоему мнению, должна сказать, потому что всё закончится лишь тем, что ты вернёшься, отряхнёшь пыль со своих хорошеньких розовых ноготков и скажешь, что победила. Иди домой к своему мужу и сражайся рядом с ним.

— Я тоже тебя люблю, придурок. — Я обняла Эдриана, приказывая себе е плакать, но слёзы защипали глаза.

— Ах, моя девочка с ангельскими глазами. Я никогда не переставал любить тебя; просто чувство превратилось во что-то более глубокое и намного менее порочное.

— Не говори Райдеру; я буду использовать тебя, чтобы заставить его ревновать. — Я усмехнулась, крепко обнимая его, прежде чем отойти. — Я иду домой. У тебя здесь дети Орды, так что никакие Наёмники не проникнут в катакомбы, Эдриан. Здесь Форт Нокс, и не позволяй никому узнать, что происходит внизу. Сбереги их ради меня, и мы скоро вернёмся, чтобы забрать их.

— Ты поняла, — сказал он, кивая Эри, которая широко ухмыльнулась и поиграла бровями.

— Думаешь, кто-то проникает сюда? Я привела сестёр, и никто не лезет в войну, когда Гвардия Ворона свободна. Кроме того, Фред снаружи, окружает Гильдию и убивает всех, кто пытается проникнуть внутрь, за исключением раненых Наёмников, которые, полагаю, жили здесь. Упс, — фыркнула Эри. — Олден отправил мужчину к демонам, желая убедиться, что это не повторится. Мы поняли; иди, надери кому-нибудь задницу. Возьми, — заявила она, протягивая мне медальон. — Если станет совсем плохо, назови моё имя, и я приду.

— Спасибо, Эри.

— Морриган.

— Спасибо…

— Я прикалываюсь. Мы одно целое и всегда были. Две психички, но кто бы ни был, если все воспоминания разбросаны между жизнями? Эри — именно та, кем я стала, и лично я себе нравлюсь. Я крутая и весёлая.

— Спасибо тебе за защиту наших семей и за это, — сказала я, поднимая медальон. Затем повернулась, осматривая залы в поисках Олдена, и обнаружила, что он наблюдает за мной с хмурым выражением лица. — Скоро увидимся, ребята.

Я просеялась на стену, где почувствовала Райдера, наблюдающего, как армия готовится к выступлению. Он повернулся на меня, скользя жарким взглядом по бёдрам, когда я, покачивая ими, медленно подошла к нему. Вся крепость погружена во тьму. Во внутреннем дворе не было костров, а несколько факелов, которые горели на крепостных стенах, почти не давали света. Фира и Реми прикрывали нас с флангов. Реми, более крупный из драконов, зарычал, затем глубоко вдохнул с громким рокочущим звуком, прежде чем послать пламя в утреннее небо, чтобы осветить путь к мужу. Как только его пламя погасло, я услышала что-то похожее на сдавленный смех.

— Всё прошло хорошо? — тихо спросил Райдер.

— Олден надоедает мне, и ему всё равно.

— Он знает, чего хочет, Питомец. Ты не можешь требовать, чтобы он изменился, если не хочет. Это просто выводит тебя из себя, потому что, в конце концов, умрёт. Однако это не твой выбор, и именно это расстраивает тебя больше всего.

— Ты слишком умён для такого красавчика, — заявила я, встав на цыпочки, чтобы поцеловать его. — Кажется преступлением, что ты и тот, и другой.

— Женщина, я едва сдерживаюсь, чтобы не перекинуть твою дерзкую задницу через край этой стены и не трахнуть прямо сейчас. А теперь повернись и улыбнись, чтобы наши люди увидели, что мы относимся к этому серьёзно, а не создаём нового принца или принцессу.

— Я хочу ещё, — объявила я, выдыхая, когда он обнял меня. — Я хочу ещё милых деток, Фейри. Я хочу полно грёбаных деток.

— Осторожнее, моя королева, мне нравится делать детей. Я не против того, чтобы превратить гарем в детскую для наших хорошеньких малышек.

— Да, делать малышей забавно, но только мне предстоит потолстеть.

— Ну, у меня нет органов для такого, — хрипло усмехнулся он мне на ухо, нежно целуя в шею.

— Верно, и ни в малейшей степени не справедливо, поскольку ты должен хотя бы испытать что-то.

Ветер завывал вокруг крепости, и я нахмурилась, заметив, что лошади нагружены припасами, а под нами предметы из замка были разрушены и разброшены в сторону, чтобы всё выглядело так, будто мы покинули его.

— Почему они всё разрушают? — осторожно спросила я.

— Атака на крепость привела к разрушению северной стороны стены. Благодаря этому нам легче представить замок заброшенным. Мы просто поможем им продвинуться вперёд, чтобы бог, наблюдающий за каждым нашим движением, подумал, что крепость повреждена настолько, что нам пришлось бежать, — сообщил он, крепко обнимая меня. — Когда уйдём отсюда, ничего не останется. Вещи детей были в первой партии, которую вчера отправили в Гильдию, и Олден перенёс их в свою квартиру. Твои вещи, которые мы спасли из дома детства, тоже с ним. У меня нет ничего, что я хотел бы сохранить, ничего, кроме тебя.

— Вещи Дристана?

— Дристан мёртв; ему ничего не нужно. В моём сердце хранятся все воспоминания о нём и о каждом из моих братьев, а также о Сиаре. Я буду носить их с собой до скончания времён. Их вещи — это просто… вещи. Перед нападением на крепость ты сказала, что не делала этого. Уточни.

— Я заключила сделку с Малахией, благодаря которой мы вместе сбежали из тюрьмы. Теперь я вспоминаю. Не всё, что произошло, но я знаю, чего не произошло. Я не нарушала данную тебе клятву. Я сдержала её, Райдер.

— Знаю, — хрипло заявил он. — Иначе я бы почувствовал на тебе запах других мужчин. Ты моя и только моя. Это тело знало только меня, и даже в противном случае мне было бы всё равно. Мне бы это не понравилось, но я бы понял причину. Я чувствовал исходящий от тебя запах магии, но то, что ты сказала и почувствовала, было настоящим. Ко мне вернулась жена, так что всё остальное, чёрт возьми, не имеет значения.

— Ты знал, что я не нарушала клятвы? — тихо спросила я, глядя в ониксовые глаза, которые улыбались мне, несмотря на то, что он шёл на войну. Райдер создан для войны, и процветал перед лицом этого.

— Я подозревал, но ты сказала, что умерла, что могло бы объяснить неспособность почувствовать на себе запах другого мужчины. Киллиан помог мне найти Малахию в твоих снах, Синтия. Я не мог остановить кошмары, и запах чего-то могущественного исходил от тебя, когда Малахия присутствовал в твоём сознании во сне. Его магия не похожа на твою. Так что я попросил Короля Кошмаров помочь мне выяснить, как спасти тебя. И я обнаружил, что кто-то могущественный пытался защитить тебя, даже от меня.

— Малахия — это Оберон, первый король Фейри. Его матерью тоже была Дану, так что я в восторге от того, что он не пытался заняться со мной сексом. Я не думаю, что моя боль была настоящей; скорее это его боль.

— Думаю, что Малахия силён, и что он защитил тебя от тебя самого. Он сказал, что в тюрьме нет других существ, которые могли бы причинить тебе вред. Я думаю, он хотел, чтобы ты узнала его, узнала, что он пережил. На мой взгляд, он убил большинство существ в той тюрьме, потому что они пытались покинуть место, и не так уж много сбежало.

— Вероятно… Кто на нас напал? — перевела я тему, не желая подробно обсуждать пытки, которые пережила. Я не хотела нарушать мир, который скоро закончится, когда мы отправимся сражаться с Вилом и его армией.

— Маги, но мы справились. Думаю, они проверяли нас, проверяли, действительно ли мы покидаем крепость, чтобы отправиться на войну. Они недолго прожили, чтобы нанести какой-то вред. У троих были белые глаза, и я почти уверен, что Вил видел через них и отмечал всё, что мы делали, вплоть до мельчайших деталей. Он больше не может следить за нами по карте. Надо быть благодарными за то, что ты увидела то, чего не смог увидеть никто другой.

— Это всего лишь карта.

— На ней мы планировали войны с тех пор, как мой отец занял трон, Синтия. Никто бы никогда не заподозрил карту, или что он мог получить доступ к её информации, потому что она была создана в Царстве Фейри. — Райдер усмехнулся, обнимая меня крепче, пока мы смотрели на луг, который граничил с лесом, где мы скоро должны были пройти.

— Просто это было логично, учитывая, что в опер-штабе не было чужих глаз. Никаких шпионов, никого сильного, чтобы противостоять твоей магии, через которую мы отслеживали каждое сообщение и каждого человека, покидающего или возвращающегося из крепости.

Я обернулась, наблюдая за приближающимся в белой мантии Заруком, до зубов увешанным оружием. Он кивнул мне и остановился рядом с нами.

— Мы готовы, — тихо сообщил он, медленно осматривая военную силу внизу, которая уже была готова отправиться в холмистые долины Фейри. — Когда закончишь, драконы подожгут крепость.

От слов Зарука у меня свело внутренности, и я подняла руку, прикрывая рыдание, которое хотело сорваться с губ. Слёзы щипали глаза, когда я положила голову на грудь Райдера. Это наш дом, и, чтобы победить магов, мы уходили из него. Осознание того, что нам пришлось пойти на жертвы, чтобы добиться успеха в войне, жгло и причиняло какую-то жестокую боль.

— Зарук, созови Элитную Стражу на минутку, пожалуйста. — Райдер снова притянул меня к себе и прошептал на ухо: — Это просто место, Питомец. Мой дом с тобой и нашей семьёй. Прямо сейчас, это место, где мы в итоге окажемся вместе. Мы знали, что нам никогда не выйти из этой схватки невредимыми. Я не проиграю эту войну какому-то богу, который разозлился из-за потерянной любви и в результате готов уничтожить весь мир.

— Знаю, но это твой дом, Райдер. Я потеряла все дома, которые знала. Понимаю, что это просто камни и что, чёрт возьми, ещё ты использовал, чтобы построить это. Я просто ненавижу уступать хоть дюйм этому садистскому ублюдку, зная, что мы даже не можем его убить.

— Мы собираемся закончить это вместе, как семья. Мы либо переживём войну вместе, либо умрём, сражаясь. Наши дети под защитой. Следующее поколение в безопасности от Вила. А теперь пойдём и покажем ему, почему не стоит связываться с Фейри или теми, кто живёт в Царстве.

— За Фейри, — прошептала я, и он покачал головой.

— Пусть все услышат тебя, Синтия. За Фейри! — крикнул он, и по рядам солдат прокатились крики о победе.

— Пойдём, жена. Мы едем убивать грёбаных магов. — Он наложил чары на мои доспехи, похожие на доспехи Элитной Стражи, но с серебряным плащом и короной из обсидиана, которая соответствовала той, что на нём. — Больше никаких перешёптываний. Сегодня мы позволим им услышать нашу ярость и наши боевые кличи.

Райдер улыбнулся шеренге братьев, крепко обнимая меня. Ристан стоял рядом со мной справа, а Зарук по левую руку, а Сиара была рядом с ним. Савлиан, всегда молчаливый, стоял следующим. Рядом с ним Синджин, Эодан, Эсриан, Кейлин, Лахлан, Адам, Лиам и Ашер со своими братьями, а также Элизиан смотрели на воинов, которые ждали внизу.

— За Дристана, — сказал Райдер, зажигая факел на краю зубчатой стены.

— За Элирана, — объявил Эодан, поджигая свой.

— За Оливию, — хрипло прошептал Ристан, когда Райдер положил руку ему на плечо, сжимая в безмолвном ободрении.

— За Даринду. — Зарук зажёг свой факел и повернулся, чтобы посмотреть, как Синджин делает то же самое за Севрина, прежде чем оба отошли.

Адам вышел вперёд и зажёг факел в честь своей погибшей семьи, и я присоединилась к Лиаму, когда мы сделали то же самое за наших родителей.

Другие начали двигаться вокруг по мере того, как те, кто потерял братьев или сестёр, матерей или отцов, или, что ещё хуже, детей, ставили всё больше факелов на зубчатые стены.

Я обводила взглядом луга, наблюдая, как зажигается всё больше факелов, которые Райдер велел раздать для благословения умерших. Это молчаливое обещание принести тем, кто был напрасно убит, немного покоя и отомстить за смерть. По всему лугу было зажжено так много факелов, что он светился так, словно луну сорвали с неба и поместили в цветущую траву.

Тяжело сглотнув, я прислонила голову к Райдеру, и чувство беспомощности из-за того, что я не смогла предотвратить смерть нашей семьи и друзей, захлестнуло.

— Нет, — прошептал Райдер. — Ты не можешь изменить то, что произошло, а можешь только убедиться, что война закончится и не распространится на других. Смерть — это часть Царства Мира, просто не в такой степени, как в человеческом мире. Не скорби по мёртвым, ибо они свободны. Мы не сражаемся за мёртвых. Мы сражаемся за живых и мстим за тех, кого потеряли. Это больше, чем месть. Борьба за жизнь даёт нам преимущество, потому что, когда ты борешься за жизнь, борешься всем арсеналом. Пойдём, жена. Пора.

Мы просеялись во главу армии, которая значительно выросла за последние несколько дней. Оставшиеся силы Дворов, наконец, добрались до нас, вместе с младшими Фейри, которые бежали из леса обратно в безопасность Орды.

Райдер шёл позади, пока я направлялась к большому боевому коню, которого он выбрал для меня. Как только я оседлала его, он сел на своего огромного боевого коня и надел на каждую из лошадей доспехи. Я пообещала себе, что не буду оглядываться и смотреть, как сжигают крепость грёбаные драконы. Повернувшись в седле, я наблюдала, как Реми и Фира взмыли в небо. Райдер поговорил с охранниками, прежде чем поднял руку и опустил её, подавая сигнал драконам, и их огонь поглотил замок. Орда выкрикивала боевые кличи, когда начали бить барабаны, в то время как крепость купалась в огне драконов. Подгоняя своего скакуна, я перевела взгляд на Райдера. Его подбородок задрожал, а мышцы шеи напряглись, — его дом горел. Пламя отражалось в глазах, и что-то похожее на печаль светилось в них. Я прочистила горло, когда Орда замолчала.

— Это наш дом! — Райдер крикнул, и я с трудом сглотнула. — Они никогда не отнимут его у нас! Братья и сёстры, сегодня мы идём на войну! Мы выступаем против тех, кто думает, что нас можно победить. Мы никогда не уступим и никогда не умрём! За Фейри!

Армия проревела последние его слова.

— За тех, кого враг напрасно отнял у нас! За Кровавое Королевство, Светлое Королевство и Тёмное Королевство! За тех, кто зависит от нас в борьбе, мы все — Орда! Мы монстры, которые крадутся в их дом и купаются в их крови. Нас они боятся, потому что у нас нет страха. Мы идём вместе, сражаемся вместе, и если падём, то только вместе!

Слезы потекли из моих глаз, когда моё горло сжалось. Это не печаль, а величайшая гордость за зверя, за которого я вышла замуж. Он мой мир и мой лучший друг. Сегодня, когда мы уходили из дома навстречу неизвестному будущему, не было другого места, где я хотела бы быть, и никого другого, с кем бы хотела ехать рядом.

— Моя королева, — тихо сказал он, заметив слёзы.

— Мой король, я горжусь тем, что твоя королева. А теперь давай убьём всех этих ублюдков за то, что они пришли в наш дом и устроили беспорядок.

— Вы слышали мою королеву. Вперёд убивать грёбаных магов! — Он усмехнулся. — Осторожнее, Питомец. Если я возбужусь сильнее, трахну тебя на своей лошади, пока еду на ней в бой.

— Ты бы не стал. — Я рассмеялась, пока он продолжал смотреть на меня горящими глазами. — Это вообще возможно?

— Где угодно и когда угодно, Синтия, — плутовато ухмыльнулся он. — С тобой нет ничего невозможного.

— Ребята, вы понимаете, что мы вас слышим? — спросила Сиара.

— Они понимают, просто хотят дать нам насмотреться порнофильмов. Интересно, это дерьмо с перемоткой или мгновенным воспроизведением, — усмехнулся Ристан.

— Нам понадобился бы попкорн, — поддразнил Спайдер.

— Может, не верхом. — Я ухмыльнулась Райдеру, который покачал головой. — Давай вернём себе наш мир и найдём наш счастливый конец, мой зверь.

Костры освещали долину, в которой мы раскинули лагерь после нескольких дней безостановочной езды. Повсеместно мужчины и женщины готовили еду на кострах. Они сидели друг с другом, пили алкоголь, вспоминая о домах и о том, что они хотели делать после окончания войны. Реальность такова, что многие умрут, прежде чем всё закончится. От этого я осталась в оцепенении и холоде, который не мог стереть никакой огонь.

— Ты голодна, женщина? — Райдер стоял позади, целуя меня в шею, пока мы с холма осматривали местность на предмет любых признаков угрозы, пока наши люди ели и праздновали жизнь.

— Я беспокоюсь, что мы потеряем много наших людей в войне, в которой мы даже не должны были участвовать. Кто бы ни хотел быть частью Орды? Может мы самая дикая и подлая каста Фейри, но мы здесь, — сказала я, указывая на все виды Фейри, которые собрались вместе, готовые сражаться за Фейри.

— Их дух товарищества во времена скорби и беспокойства делает всё стоящим. От этого воины-маги отказались, и, в конце концов, поэтому и падут.

— Быть членом Орды не так-то просто, Синтия. Это постоянное ожидание предательства. Секреты хранятся и раскрываются только, когда нет другого выбора. Орда не любит и не осуждает, но убивают самых слабых, чтобы помешать им присоединиться к нашим силам. Новобранцы-маги боялись пройти проверку, если бы пришли к нам с просьбой стать частью Орды. Многих убили бы, и прекрасно понимали это.

— Как их войска могли узнать о вероятности погибнуть? Они достаточно сильны, чтобы вести войну, и да, их может вести бог, но они могущественны сами по себе. Они могли бы держаться вместе, как сейчас, создавая собственную касту. Когда они умрут, я это почувствую, Райдер. Они такие же Фейри, как и мы.

— Мы не Фейри, Синтия.

— Возможно, мы больше не Фейри, но всегда будем теми, кем начинали. Это часть нас, даже если сейчас мы не такие, — прошептала я.

— Как такое создание, как я, оказался с такой прекрасной богиней, как ты? — Райдер обнял меня и вновь поцеловал в шею.

— Ты заставил Дану создать тебе идеальную пару.

— Да, но не было никакой гарантии, что ты полюбишь меня. Это просто означало, что ты будешь моей, — прорычал он, и скользнул губами ниже по моему горлу.

— И я знаю, что ты любишь меня так же сильно, как я тебя, потому что я чувствую эту изнуряющую боль при мысли о том, что могу потерять тебя. Умри ты, я тоже захотел бы умереть, — хрипло произнёс он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но туман на дальней стороне лагеря привлёк внимание. Я вгляделась в тени, которые казались неестественными, и подавила крик. Используя магию, я рассеяла густой туман и нашла виновника.

— Правая сторона лагеря, — настойчиво заявила я.

— Не этого ответа я ждал, — усмехнулся он.

— Маги! — закричала я, заставляя голос звучать как предупреждение для всех в лагере.

— К оружию, бейте в барабаны! — крикнул Райдер, и его голос эхом разнёсся по долине.

Схватив Райдера за руку, я бросилась к магам, направляя силу против них, когда они выскользнули из тени леса, граничащего с лагерем. Райдер был рядом со мной, подняв руки, и мы объединили силы, чтобы создать щит против машины, которая накрывала поле туманом… с железом.

Лагерь быстро ожил. Солдаты подобрали оружие, и звук лязгающего металла эхом разнёсся по долине — армия приготовилась к битве. Я выдохнула, вытягивая магию из мира, выталкивая молекулы железа из воздуха, очищая перед тем, как наши войска прорвались через линию фронта. Райдер просеялся к группе магов, материализуя обсидиановые доспехи и двойные мечи, прежде чем начать рубить врага. Ещё больше магов появилось из леса, устремляясь к нему. Я подняла руки и превратила магов в кровавый туман, который окутал нас с головы до ног.

Зарук просочился внутрь, и когда я развернулась, в меня врезалась голова, отделённая от тела мужчины, который думал подкрасться ко мне сзади.

Ристан разрезал тела мечом, воя от боли, смешанной с яростью, без раздумий бросаясь в бой. Я подняла руку, когда маг бросился к Ристану, разрезая врага магией на части. Ристан повернулся, его глаза заблестели, а на губах расцвела улыбка, когда он начисто облизал губы от брызг крови.

— Откуда, чёрт возьми, они берутся? — спросил Ристан.

— Из леса, — сказала я. — Они, должно быть, затаились в засаде.

Я изо всех сил пыталась сдержать силу, чтобы не стереть в порошок магов. Я не могла израсходовать много энергии, потому что тогда буду истощена и не смогу ответить на зов силы Райдера.

— Нет, их слишком много, — фыркнул Зарук, пронзая людей клинками и продолжая разговор, будто он просто тренировал воинов, а не сражался с врагами. — Мы бы услышали их приближение.

— Слева от тебя, — крикнула я Заруку, наблюдая, как он взмахнул клинком влево, в то время как другой пошёл вправо. Двое магов упали по обе стороны от него, и Зарук даже не взглянул, как он убил их.

— Справа, — крикнул он мне в ответ, и я вслепую замахнулась, копируя его движения, отсекая голову, прежде чем снова повернуться к нему. — Портал?

— Вероятно.

Зарук пожал плечами, вновь замахиваясь и поражая магов каждым умелым движением обоюдоострых мечей. Он свистнул, и ещё больше людей бросились вперёд, вместе с Кейлином в доспехах.

— Возьми команду и обойди лес. Выясни, откуда берутся эти придурки. Не вступай в бой с врагом, если не будет другого выбора. Будь осторожен, — заявил он, разрезая мага пополам, прежде чем продолжить. — Держись в тени, мы не знаем, где Вил, а он может быть близко.

— Понял, — заявил Кейлин. Подняв руку, на что его люди встали по бокам от него, и все вместе они направились к краю поля без палаток.

Я остановилась, прислушиваясь к лязгу оружия и стонам умирающих людей вокруг меня. Боль от смерти не была изнуряющей, но присутствовала — недостаточно мучительно, чтобы показать, что мы проигрываем.

Громкое рычание прозвучало над нами, и я посмотрела вверх, увидев, как три дракона летят к лесу, выдыхая огонь. Лес запылал, и маги выпали из укрытия, которое обеспечивали деревья, объятые пламенем. Я почувствовал железо больших стрел, прежде чем они полетели в направлении драконов, затем опустила руки, отбрасывая эти стрелы, которые летели в Блейна, Реми и Фиру, на магов, стреляющих в них. Самый большой дракон, Блейн, повернул голову и проревел предупреждение двум меньшим. Я медленно повернулась на лагерь, прежде чем снова перевести взгляд на драконов, посылая больше магии в воздух на помощь им. Виноградные лозы вырвались из земли, пронеслись по лесу, уничтожая баллисты, запускающие стрелы в воздух. Я не остановилась на этом — закрыла глаза, становясь виноградными лозами, которые тянутся к магам, которые бросились к порталу. Потребовалась концентрация, чтобы обернуть листву вокруг ног, втягивая их в землю, пока они не оказались погребены так глубоко, что кислород не смог наполнить лёгкие. Деревья склонялись, обрушиваясь на магов, пока они не превратились в окровавленные кучи на земле. Огонь пробивался через лес, и я контролировал воздух, раздувая пламя, пока оно не поглотило тела мёртвых и не устремилось к живым.

Руки коснулись меня, и я проигнорировала их, высвобождая силу Фейри на тех, кто посягнул на неё без пощады или колебаний. Все внутри меня вопило о том, чтобы отомстить миру и людям, которые пострадали всего лишь за то, что родились Фейри.

Кейлин вышел из-за деревьев, и я отозвала магию, направив её в Магов, которые крались к нему. Их ноги загорелись, когда жар драконьего пламени лизнул кожу, расплавляя плоть. Мои лозы обвили руки Кейлин и мужчин вместе с ним. Они протащили их через последнюю часть леса, вернув обратно к лагерю, и по лесу запрыгали новые языки пламени. Я судорожно вздохнула. В ушах звенело от силы, и я запрокинула голову, а меня обняли. Я уставилась в обсидиановые глаза с золотыми крапинками, когда Райдер поднял меня на руки, мужчины встали по бокам позади нас, и Райдер понёс меня к палатке.

— Что с ней? Цветочек, какого хрена ты только что сделала? — потребовал Ристан.

— Не знаю. Она просто использовала силу Фейри как оружие против магов. Однако я чувствовал притяжение к миру. Она использовала её, чтобы отомстить тем, кто причинил вред нашему народу.

— Она Богиня народа Фейри, а не Царства.

— Это не меняет факта, что она просто использовала магию Царства Фейри, будто это в её власти.

— Это плохо, — произнёс Зарук, не отставая от Райдера.

— Открой палатку, сейчас же, — рявкнул Райдер, и я улыбнулась. — У неё идёт кровь из носа и ушей.

— Нам нужен целитель! — крикнул Зарук.

— Живо! Королева ранена! — Ристан зарычал, и кто-то ответил робким голосом. — Шагай внутрь, засранец. Позаботься о своей королеве.

— Да, мой король, — прошептал тоненький голосок сквозь стучащие зубы.

— Мы не в мультике, придурок. Шевелись!

— Да, сэр.

Меня положили на тюфяк, и чьи-то руки убрали волосы с моего лица. Я почувствовала онемение, но боли не было. Я чувствовала себя сильной и наэлектризованной силой, бегущей по венам. Я улыбнулась Райдеру, когда он наблюдал за мной, поцеловав в лоб, прежде чем отойти, освобождая место для целителя. Незнакомый мужчина приблизился и уставился на меня сверху вниз, затем поднял руки, и они начали дрожать, когда он проверял меня. Через минуту он отступил, качая темноволосой головой.

— Что с ней не так? — требовательно спросил Райдер.

— Ничего. Всё в порядке. Жизненно важные органы в норме, и у неё нигде нет повреждений.

— Здесь повсюду грёбаная кровь, идиот. Что не так с моей королевой?

— Что она делала, когда началось кровотечение? — осторожно спросил целитель, в ужасе от надвигающегося зверя, который выл от беспокойства.

— Магия, она извлекла магию из мира и напала на магов.

— Магия, которую никогда не использовала?

— Никогда, — зарычал Зарук, нетерпение и беспокойство отразились на его лице.

Я села, выдыхая.

— Я использовала магию Райдера.

— Что? — рявкнул Райдер.

— В тебе живёт частичка моей души, поэтому у тебя доступ к моей магии так же, как и у меня к твоей. Ты Бог Фейри, поэтому я попробовала силу на вкус в битве и сделала то, что, чёрт возьми, должна была, чтобы защитить драконов и Кейлина.

— И всё? — спросил он, и я почувствовала, как он притягивает мою магию, кладя руки на щёки и качая головой. — Боги, Фейри всегда такие громкие и жалующиеся?

— Нет, обычно они намного громче. Я в порядке. Я просто думаю, что немного перебрала для начала. Стоило подумать, но не могла просто убежать и оставить беспокоиться обо мне. Я довольствовалась тем, что было на данный момент. За Кейлином по пятам следовали маги, которые прятались в тени, поджидая, чтобы заманить его в ловушку. Я не мог позволить, чтобы его схватили, и чувствовала их намерение причинить боль. А потом появились железные стрелы. Я не хочу видеть, как ещё один дракон падёт от одной из этих штуковин.

— Син? — закричала Сиара, врываясь в палатку, а за ней по пятам следовали драконы и Кейлин. — Ты в порядке? Блейн рассказал, что ты сделала.

— Я в порядке, просто перестаралась.

— Ты спасла наши задницы, моя королева, — сказал Блейн, опускаясь передо мной на колени.

— Встань, придурок. В семье не кланяются друг другу. Это неловко.

— Ты защитила мою семью. Мы не видели стрел, и это могло быть фатальной ошибкой, — сказал он, отталкиваясь от земли, чтобы встать. — Они не видны нам в облике дракона. Предполагаю, что стрелы покрыты каким-то веществом.

— Тогда, в следующий раз, когда мы сразимся с магами, должны быть уверены, что маги не смогут выстрелить стрелами, — ответила я, и Блейн кивнул.

— Начинай сворачивать лагерь. Мы отправляемся в путь. Син, поедешь со мной, пока я не буду уверен, что с тобой всё в порядке. На меньшее я не соглашусь, жена.

— Я не планировала спорить, — фыркнула я.

— Это было бы впервые. Все остальные, собираться. Я не хочу, чтобы Вил застал нас здесь, незащищённых, а огонь горит так близко. Было бы слишком легко отрезать нас от возможности уйти при необходимости.

— Согласна. Всем отойти. — Я встала и позволила Райдеру прижать меня к груди. Он ущипнул мой подбородок большим пальцем и посмотрел на меня.

— Ещё раз так напугаешь, я перекину тебя через колено и отшлёпаю, пока не начнёшь кричать или не будешь умолять трахнуть тебя.

— Последний вариант правдоподобнее, Фейри. Нашим людям нужна помощь.

— Дай им собраться, Питомец, — усмехнулся он, надевая на меня тяжёлое темно-синее платье для верховой езды с толстым серебристым плащом. — Ты обнаружила эту силу сегодня вечером?

— Да, я почувствовала страх, и Царство Фейри потянулось ко мне. Я ухватилась за нить, и сила исходила от тебя, Райдер. Я поняла это в момент, когда магия соприкоснулась с твоей. Я думаю, мы связаны гораздо сильнее, чем осознавали.

— Меньше всего я беспокоюсь о том, что связан с женой. Служанки, которых ты привела с нами, ждут снаружи, чтобы собрать палатку. Иди сюда, женщина, — ухмыльнулся он, поднимая меня на руки, готовясь вынести из палатки.

— Отпусти меня. Люди подумают, что я ранена или, что ещё хуже, слаба.

— Пусть они недооценивают нас. Это будет роковой ошибкой.

Вся деревня была разрушена — просто сровнена с землёй, превратившись в груды мусора и щебня. Душераздирающе больно видеть, как дома и фермы превращаются в обгорелые оболочки из тлеющего дерева. Обугленные и изуродованные тела усеивали землю, и я изо всех сил старалась сдержать подступающую к горлу желчь из-за запаха горящей плоти. Я не могла оторвать глаз от кровавой бойни, когда мы проезжали мимо фермерского дома, который всё ещё горел. Все животные были убиты, урожай уничтожен. Семья пыталась спастись от разгневанного бога, который опустошил их дом, но так и не смогла пройти за ворота; их тела были прижаты друг к другу, как статуи из ясеня.

Хватка Райдера на моей талии усилилась, и я откинулась к нему, полностью осознавая, что он не невосприимчив к виду резни, через которую мы проезжали. В некоторых местах ещё полыхали пожары. Запах обугленных тел, застрявших в домах, наполнил воздух, поднимаясь в небо тёмными шлейфами, и вынудил нас выбрать альтернативные маршруты, когда стал слишком гнилостным, чтобы выносить в течение длительного времени. Мы покинули земли Орды несколько дней назад, и чем дальше уходили, тем более неприступными становились земли. Долгие периоды тишины начали наполнять армию, когда мы проезжали мимо целых городов, лишённых жизни. В обширной сельской местности тела были подвешены к деревьям или свалены в кучи под ними, как бы символизируя жертву Древу Жизни. На каждом дереве были вырезаны древние слова, а на их стволах выгравирован символ матери и отца.

Леса тоже оказались полны мертвецов, подвешенных, как рождественские украшения, к высоким ветвям. Кто-то за ноги, а железо капало с тел, окрашивая лесную подстилку и выделяя едкий яд, поскольку Фейри не переносили железа и плакали. На лицах умерших застыло выражение крайнего ужаса; даже после смерти они не обрели покоя. Тяжело сглотнув, я боролась с эмоциями, бушевавшими внутри, вызывавшими дождь и делавшими поход в долину более унылым.

— Мы покончим с этим, — хрипло прошептал Райдер мне на ухо.

— Знаю, но они умерли ни за что, и это ранит больше всего. Жизни не имеют значения для этого монстра. Ему нравится убивать без необходимости. Вил готов бросить на нас всю армию, и ему всё равно, выживут они или умрут. Оглянись. Скажи, думаешь, мы сможем договориться с этим монстром? Я — нет. Я вижу, как он разрывает мир на части, потому что полон ненависти и горя, и всё же Дану хочет, чтобы мы спасли его? Это всё равно что уговорить Алазандера отпустить наложниц и перестать трахать всех вокруг.

— Ты видишь только трагедию, — мягко произнёс он. — Оглянись и найди красоту, а затем скажи, что видишь.

Я смотрела на мёртвое тело маленького мальчика, и слёзы щипали глаза. То, что когда-то было ярко-зелёными глазами, теперь остекленело после смерти, покрывшись густой молочной плёнкой. Без обострённых чувств я бы не смогла увидеть цвет его глаз перед смертью. Ему не больше десяти, того же возраста, что и мои мальчики, когда я видела их в последний раз. Его мягкие черты лица обрамляли красивые волнистые светлые волосы. Он бы похитил множество сердец, если бы его жизнь не оборвалась просто за то, что он не из того мира.

На ветке над ним начали ярко распускаться цветы, покрывая ступни, пока он не стал выглядеть почти неземным в этом коконе. Листва медленно покрывала его тело, и пока я смотрела, распускающиеся лепестки тропических цветов скрывали слишком худую фигуру, пока не осталось открытым только лицо. Фейри принимала его и всех павших Фейри, исцеляя ущерб, нанесённый магами красотой, поглощая мёртвых и возвращая их в страну, в которой созданы.

Оторвав взгляд от сцены, я посмотрела вперёд. Повсюду вокруг нас расцветала жизнь. На лугах распустились цветы, и, хотя они смертельно опасны, их красота поражала на фоне тёмной земли, из которой они выросли.

Солнце нагревало кожу, заливая цветы светом, чтобы усилить их окраску, и распространяя тепло в воздухе, чтобы обогатить аромат. Высоко в горах видна тропинка в долину, к которой мы двигались — покрытая тёмными сланцевыми камнями, по краям которых тянулся мох, отмечающий тропу. Высокие скалы отмечали проход через перевалы, окутанные облаками дальше, чем могли видеть даже мои нечеловеческие глаза. Внизу по склону горы была вода такого голубого цвета, что казалось, она светится флуоресцентным цветом под плавными водопадами, обрушивающимися с большой высоты.

Вид больше походил на что-то из фильма, снятого для завлекания людей, заманить их в ловушку красоты, прежде чем сокрушить души. Когда мы миновали лес и вышли на поляну, я заметила заброшенную каменную церковь, увитую виноградными лозами и местами разваливающуюся на части. На вершине сооружения находилась большая мраморная скульптура кельтского символа вечности и любви, очерченная солнцем. Голубые розы цвели на лугу, когда мы проезжали мимо, и я повернулась в седле, наблюдая, как губы Райдера растягиваются в ослепительной улыбке.

— Я вижу, — прошептала я, понимая, что он контролирует мир, чтобы показать мне, каким мог бы быть, одержи мы победу.

— А я вижу нас, Питомец. Вижу, как мы восстанавливаем всё, что разрушил Вил, и создаём прекрасный мир, которым однажды будут править наши дети, после того как решим сложить с себя обязанности. Я вижу мир, который нуждается в исцелении, но у нас впереди целая вечность, чтобы достичь этой цели. Смерть всегда будет посещать нас, но мы никогда не позволим ей прижать свою руку к нашему горлу или изменить наш образ жизни. Мы решаем наши судьбы, помнишь? Ты научил меня этому, и это одна из самых мудрых вещей, которые мне довелось усвоить. Раньше я верил, что мы можем направлять судьбы по собственному пути, влиять на них, но мы не могли их изменить. Ты доказала, что это не так, Синтия. Ты превратила каждое видение, данное Ристану, во что-то гораздо более прекрасное, чем мог бы сделать кто-то другой. Дану не просто так давала Ристану видения, мучила ими, и большая часть того, что она ему показала, была неправильной.

— Если пытаешься заработать очки за ухаживания, отлично получается. И только подумай, ты говорил, что не ухаживаешь. — Я слегка наклонила голову, чтобы Райдер мог видеть мою лукавую улыбку.

— Я не ухаживаю, — хрипло усмехнулся он. — Моя жена не нуждается в том, чтобы за ней ухаживали. Она любит меня. Если бы я хотел добиться её расположения, просто сообщил бы ей, что сделал заказ на бесконечное количество лака для ногтей OPI, который будет доставлен, как только закончится война и будет построен наш новый дом. Я бы сказал, что у меня есть всё, что она полюбила в нашем старом замке, спрятанное в подземельях в потайных ходах с отвратительным количеством человеческого дерьма наших детей, которое она обожала. Мне не нравилась мысль о том, что она расстроится из-за потери этих вещей. Я бы сказал, что хочу детей, так много грёбаных детей, что никогда не устану давать им имена. Я хочу наблюдать, как они растут у тебя в животе, не беспокоясь о том, что тебе причинят вред, и чувствовать, как они шевелятся внутри, когда я прикасаюсь. Я бы сказал, что нет и никогда не будет более прекрасной Верховной Королевы Фейри, чем ты, Синтия Рейн МакКенна. И что никакая другая женщина никогда не смогла бы заставить меня гордиться больше, называть её своей женой, чем та, которая согласилась быть моей навсегда.

— Чёрт. — Я с трудом сглотнула, быстро вытирая слезу. — Я имею в виду, да, это хорошо. Это было совсем неплохо для того, кто не добивается расположения.

— Так бы я сказал, если бы ухаживал, но это не так. Ты любишь меня, поэтому тебе не нужно, чтобы за тобой ухаживали.

— Ты мудак, — засмеялась я, выдыхая, когда он крепко обнял меня за талию, прежде чем отпустить. Затем Райдер поднял руку, отдавая приказ вдоль строя остановить продвижение армии. — Каждая женщина хочет, чтобы за ней ухаживали, даже я.

Перед нами были сланцевые скалы, достаточно большие, чтобы по ним могли пройти лошади, но край представлял ненадёжный обрыв, который становился круче по мере подъёма в гору. Подножие холма устилали черепа всадников и лошадей, которые не смогли подняться по крутому склону.

— Кажется небезопасно.

— Лишь один путь в Долину Печали и один выход из неё, Питомец. Обрыв Печали, или, по крайней мере, так это называют Фейри. Это единственное место в Царстве Фейри, которое обрывает жизнь Фейри, независимо от того, кто или что он. Если только у Фейри нет крыльев, как у нас, — объяснил он.

— Ты не мог упомянуть об этом, когда я указывал на долину на карте?

— Нет, потому что каким бы ужасным ни был подъем, это самое стратегическое место для сбора армии. Есть один вход и один выход, а значит, мы увидим их приближение.

— Мы окажемся в ловушке. Если начнём проигрывать, бежать некуда.

— Именно, Питомец. Это наша последняя битва. Если проиграем, бежать некуда. Я не планирую проигрывать, а ты?

— Нет, но разве у нас не должно быть другого варианта? Типа, ладно, это не сработало, давай перегруппируемся и попробуем ещё раз?

— Нет. Здесь мы выступаем вместе против тех, кто хотел бы видеть нас мёртвыми. Я ни хрена не собираюсь сбегать. Никому не позволено приходить в мой дом и заставлять смотреть, как умирают мои люди. На нашей стороне боги и богини, и ты, и я, Питомец. Давай вернём себе наш мир и нарожаем детишек после того, как победим.

— Думаю, ты просто хочешь потрахаться, и в этом случае просто скажи «давай потрахаемся». Это намного проще, чем мне толстеть и ходить вразвалку, как будто ты засунул мне во влагалище арбузные семечки, и я вырастила эту штуку.

— Я не стреляю арбузными семечками.

— Да? Тогда почему, чёрт возьми, у меня такой вид, будто я съела арбуз?

— Ты носила тройню! И была восхитительно полной.

— Не очень веский аргумент, давай вернёмся к ухаживаниям.

— Женщина!

— Фейри! — рявкнула я.

— Ты сводишь меня с ума.

— Хорошо, пойдём и надерём кому-нибудь задницу. Хотя семян нет, моё влагалище не открыто для оплодотворения.

— Это так секси.

— Это шекси.

— Нет.

— Вперёд, или вся грёбаная армия будет выслушивать разговоры о посеве семян во влагалище королевы? — Зарук фыркнул.

— Эй, мне понравилось. Он, наконец, освоил ухаживание, или пока не взял ту низкую ноту об оплодотворении матки. — Ристан наблюдал за нами, и я покачала головой. — Он готов получить высшее образование, чтобы добиться расположения Мастера Орды.

— Это всё не по-настоящему, Демон. Вы, ребята, сумасшедшие.

— Но ты любишь нас, Цветочек, — рассмеялся Ристан, слезая с лошади, и мы с Райдером последовали его примеру. — Давай вырвем сердца у этих засранцев и поужинаем ими сегодня вечером!

— Э-э, как насчёт того, чтобы вырвать их, и ты съел? Сердца — жёсткий предел для меня.

— Окей, вперёд, семья! — крикнул Ристан, когда мы двинулись вперёд.

Подъём на вершину горы — ничто по сравнению с беспокойством за то, что мы тащили лошадей. Тропа покрыта неровным сланцем, который скользил и хрустел под копытами, пугая и лишая равновесия. Бесконечная борьба за то, чтобы спустить коней с другой стороны, и некоторые, в конце концов, в панике свалились с обрыва, что было прискорбно, но они шли без всадников. Все были на взводе, страх начал овладевать нами, когда мы вошли в Долину Скорби, зная, что это последняя битва против Вила и магов.

Когда мы, наконец, достигли ровной земли, я почувствовала такое облегчение, что чуть не заплакала, но сделала несколько глубоких вдохов, унимая волнение, исходящее от меня волнами. Райдер начал указывать позиции тем, кто будет охранять вход в долину, каким-то образом переключившись прямо в режим короля. Он сохранял спокойствие всю дорогу в гору, разрезая упряжь, чтобы дать лошадям шанс выжить на тропе, что, к сожалению, не спасло большинство. Райдер кричал ободряющие слова тем, кто начал паниковать, успокаивая их, пока мы переходили через тропинку.

Я, с другой стороны, не могла достаточно крепко схватиться за скалу. У меня были крылья, но я не научилась пользоваться ими, и сейчас, казалось, было не время пробовать.

Райдер продолжал приказывать нашим войскам разделиться на группы по сторонам входа в широкую долину. Сиара и Блейн стояли, склонив головы друг к другу, прощаясь, поскольку им пришлось разойтись. Драконы поднимутся в небо и последуют за нами в середину, где мы будем готовиться к битве с магами. Драконы довели бы магов до крайности огнём и корявыми зубами, от которых и я бы сбежала.

— Без Блейна, на которого можно опереться, мы нужны будем Сиаре, — отметила я, и мужчины вокруг фыркнули, будто не согласны со мной.

— С Сиарой всё будет хорошо, — пробормотал Райдер, проводя рукой по лицу.

— Фыркайте сколько хотите, придурки. Нам нужно прикрывать её, поскольку мужа не будет в поле зрения, а его судьба неизвестна. Блейн связывает Сиару с этим миром, и без детей мы ей понадобимся.

— Эсриан, Синджин, берите жён и следуйте за драконами. Пусть Лилит скроет вас в тенях, пока пробираетесь по лесу, чтобы удерживать позиции. Как только сядет солнце, если понадобимся, свяжись с нами мысленно. Не хочу создавать шум, который предупредил бы магов о том, что мы здесь, и рассредоточились. И никаких костров. Если мы всё спланировали верно, мы на целый день опережаем армию магов, но давайте перестрахуемся.

— А вот это может стать проблемой, — заметил Блейн, заключая Сиару в объятия и целуя в макушку. — Там много всякого дерьма. Фира проверила дальше, и говорит, что там ненормальная растительность. Они больше похожи на цветы, которыми усыпан луг. Она сказала, что растение только что попыталось обойти первую базу и улизнуть с ней, поэтому она недовольна.

— Поясни, пожалуйста, — ухмыльнулся Зарук с огнём в глазах.

— Фу, нет, — усмехнулась я, ударив его по руке и поморщившись, когда врезалась в броню.

— Эй, если она занята растением, нужно знать об этом, — Зарук рассмеялся над моей гримасой, когда я представила растение. — Возможно, мне придётся взять одно из растений с собой, исключительно в развлекательных целях.

— Фира сожгла его, а остальные пытаются его потушить, — объявил Блейн, потирая переносицу и зажимая между пальцами.

— Ты Бог Царства Фейри. Управляй растениями, — усмехнулась я в ответ на недовольный взгляд Райдера. — Вперёд, муженёк, посмотрим на твои эпические силы в действии.

— Ах ты, шалунья, Питомец. Помнишь, ты просила показать тебе. — Его глаза засветились золотыми искорками, а из спины вырвались крылья. Он исчез без предупреждения, и моё сердце подпрыгнуло от беспокойства.

Вся долина гудела от силы, и мои волосы поднялись от интенсивности. До этого момента до меня не доходило, насколько на самом деле силён Райдер. Растения исчезли, медленно разворачиваясь в обратном направлении в цикле роста, желая вернуться в землю, будто Райдер только что сказал им возродиться к новой жизни. Поднялся ветер, а затем дождь начал переливаться через край утёса над нами, останавливая тех, кто поднимался, чтобы следовать приказам Райдера, как вкопанных, и ливневый муссон затопил путь. Волосы у меня на руках встали дыбом, а все остальные Фейри стояли неподвижными и безмолвными, неспособными выразить словами, на что похожа его ужасающая сила. Ночь превратилась в день, а день превратился в ночь, когда мы наблюдали, как небо обрушило поток воды, пока обе стороны не стали похожи на реки, образующие водопады. Звёзды пронзали ночное небо, пока снова не вернулся дневной свет. И все молчали, поскольку сила постоянно витала вокруг, удерживая нас на месте.

— Оседлай его, Синтия, — предупредил Зарук, и я глупо улыбнулась, когда произнесла небольшую ободряющую речь о том, что Райдер скоро применит эту магию ко мне в постели.

— Успокойся, он не причинит нам вреда. — Я уставилась на утёс, где Райдер двигался к краю, расправив крылья. Затем присел, глядя на меня, и я так же расправила крылья от волнения. — Это мой мужчина.

Гортанный смех Райдера прозвучал у меня в голове, и я мечтательно вздохнула. Он взмыл к нам, несколько раз взмахнув крыльями, прежде чем плавно приземлился, направляясь прямо ко мне. Греховный изгиб губ вызвал во мне волнение, пока я смотрела на мужчину, которого любила больше жизни. Он переместился мне за спину, а я прислонилась к нему, сложив крылья, и муж обнял меня, давая время контролировать новые конечности. Райдер не спрашивал, когда поднял меня, посадил на лошадь, прежде чем сесть позади меня, отказавшись от прикрытия крыльев. Мир вокруг начал темнеть, когда мы направились в долину, не дожидаясь, готов ли кто-то ещё. Мы должны забраться глубоко за поворот, чтобы скрыться от магов до того, как они войдут в долину, движимые силой, которой мы позволили сочиться из пор.

— Я должен отшлёпать твою задницу, Питомец. Я приберегал силы для этой битвы, а ты дразнишь меня. Я жажду произвести на тебя впечатление, просто чтобы увидеть улыбку, которая загорается в твоих прекрасных глазах.

— Драконий огонь Фиры сорвал бы наши планы. Он необходим, иначе я бы не заставляла тебя использовать силы. Кроме того, ты только что потряс этот мир магией. Было чертовски сексуально. Кроме того, нужно поскорее испытать совместные силы в постели. И скоро, — я хрипло рассмеялась.

— Ещё хоть слово на эту тему, и я использую их на тебе сегодня же, женщина.

— Пожалуйста, — прошептала я, и он мрачно усмехнулся, целуя меня в шею, прежде чем свистнуть, предупреждая мужчин, что пора выдвигаться. — Скажи, что мы справимся.

— Мы справимся, Синтия. Тебя бы здесь не было, не будь я уверен, что мы сможем победить. Я бы связал твою дерзкую задницу и оставил где-нибудь в безопасном месте, если бы не был уверен, что мы одержим победу. Мы не выйдем из этой битвы невредимыми, но не проиграем. В кои-то веки мы хорошие парни.

— Хорошие парни не всегда побеждают, Райдер.

— Вот почему мы привели с собой очень плохих парней, женщина.

— Умный и симпатичный, именно поэтому я позволила тебе поймать меня на охоте.

— И вновь охота. — Его тембр был словно гравий, который скользнул по всему женственному во мне.

— Да? И на кого будешь охотиться? — спросила я.

— Лишь свою жену я хочу поймать и взять на лугах диких земель, где она была создана. На этот раз тебе лучше устроить настоящую погоню, а не сдаваться только ради секса со мной.

— Мне нравится секс с тобой, — хрипло произнесла я.

— Мне не нравится секс. Мне нравится владеть тобой и слышать стоны, которые ты издаёшь для меня, когда кончаешь, умоляя о большем, — хрипло усмехнулся он, потираясь своей эрекцией. — Жаль, что нам нужна полная тишина, иначе я бы нашёл место и трахнул тебя прямо сейчас, Синтия.

— Я всё больше убеждаюсь, что они станут лицом порнографии в Царстве Фейри, — фыркнул Ристан.

— Притворись, что их здесь нет, это помогает, — предложил Зарук.

— Скажи это моим яйцам, — воскликнул Ашер, когда я уткнулась лицом в гриву лошади, прижимаясь задницей к Райдеру.

— Вы такие засранцы, в курсе? — Райдер хмыкнул и пришпорил лошадь, отправляя её в галоп, и вся армия позади нас сделала то же самое.

Я посмотрела на высокие утёсы, где Айслин, Савлиан, Лилит и Эсриан оставались в пределах видимости. Они не упадут, но вид их на таком расстоянии вызвал неприятное чувство. Я не видела драконов, но знала, что они там.

— Я чувствую драконов, — прошептала я.

— И я, Питомец, — ответил Райдер, поворачиваясь к Кейлину, который подскакал ближе. — Скажи драконам, чтобы пока были в облике людей. Если мы можем ощутить их присутствие, то и Вил тоже. Мы не можем упустить преимущество.

— Есть, — сказал Кейлин, быстро уходя, когда Райдер закончил говорить.

Я прислонилась к мужу, позволяя его молчаливой силе успокоить меня, пока мы продолжали двигаться глубже в долину. Мы, наконец, достигли последнего поворота перед изгибом долины. Завернув за крутой угол, мы выдохнули при виде ожидающей нас пустоты. На это мы и надеялись — разгромить армию магов в этом месте. Сейчас у нас огромное преимущество. Оставалось обойти ещё поворот, и то, что мы там обнаружим, станет решающим фактором в том, что произойдёт дальше.

Лукьян и Спайдер подошли к нам, и мы продолжали в тишине, пока не завернули за последний поворот и не обнаружили одинокого человека, стоящего посреди поля. Он холодно улыбнулся и повернулся, чтобы протрубить в боевой рог в противоположном направлении, где в ожидании стояла целая армия.

— Чёрт, — прошептала я.

— Приготовиться к битве! — крикнул Райдер через плечо. — Они знали, что мы приближаемся. Возможно, мы только что завели всю армию в ловушку, — прорычал он мне.

— Ну, так давай поиграем. — Лукьян усмехнулся, когда материализовался на земле перед нами, подняв руки и растопив людей, ближайших к нам. Маги отступили, настороженно глядя на Лукьяна и Спайдера, пока они ухмылялись лужам, которые несколько мгновений назад были магами, намеревавшимися напасть на нас, как только мы выйдем из-за угла.

— Это было… весело, — фыркнул Спайдер, поворачиваясь, чтобы подмигнуть мне, когда маги начали отходить, их глаза лишены эмоций.

Высокие скалы, которые, как мы надеялись, дадут преимущество, теперь стали ловушкой, окружая армию с обеих сторон долины. Раскинувшись на мили в ширину, маги заполнили пространство, блокируя продвижение вперёд, а крутые скалы в долине препятствовали бегству. Туман лёг на вершину утёса, магия сильно цеплялась за него, скрывая наш наблюдательный пункт от других, которых мы послали на гору.

Глядя на армию, я отметила, что многие из их флагов были от каждого из королевских дворов Фейри. Мы сражались не только с магами, но и с Фейри. Должно быть, это Фейри, которые, как мы думали, бежали. Но они дезертировали, а я спорила с Райдером, чтобы сохранить им жизни. Теперь они стояли перед нами и холодно улыбались невидящими глазами. Они молча стояли в боевом порядке, будто ими управляли, застыв на месте, ожидая, когда мы доберёмся до них.

Тяжело сглотнув, я медленно выдохнула, игнорируя дрожь страха, пробежавшую по позвоночник, и повернулась к Райдеру, который замер, уставившись на предателей. Знал ли он, что они предадут нас? Было ли это причиной его сурового осуждения Фейри, которые бежали в начале войны?

Глядя на море Фейри перед нами, внезапно стало понятно, почему все королевства были захвачены и уничтожены изнутри. Предатели жили в каждой касте, всё это время работая на Вила.

Ветер трепал мои волосы по лицу, пока я по привычке возносила безмолвную молитву небесам. Царство Фейри, казалось, почувствовала важность того, что должно вот-вот развернуться, и угрожающе задрожала, а серое небо над нами раскололось от грома.

Я вдохнул аромат свежего озона, успокаивая расшалившиеся нервы. Мой разум зудел от того факта, что если мы проиграем войну, потеряем всё. Маги не могли смириться с тем, что их начальство не приветствовало их в мелких дворах, и Вил предлагал им место за столом. Я почти хотела, чтобы Дрезден и Татьяна были здесь, встретиться с ними; увидеть существ, которые, по их словам, не представляли угрозы для королевства.

Повернувшись в седле, я оглянулась на лица Орды и верных придворных Фейри, на лицах которых не было страха, когда они гордо развевали красочные знамёна своих королевств.

В дальнем конце были оставшиеся Сумеречные Воины, армия Адама. Стражи Крови стояли рядом с ними, плечом к плечу, поднимая знамя моего отца во имя Лиама. У меня сдавило сердце, зная, как отец гордился бы Лиамом, стоящим на этом поле рядом со своими фейри без тени страха. Армия Ашера теперь украсила переливающиеся цвета Светлого Двора новым знаменем Благих, изображающим змею, скользящую через букву «А» — начало анархии. Я была почти уверена, что он на самом деле не знал, что значит это слово, но это работало. На самом деле знамя идеально представляло Ашера и его королевство. Фермеры стояли гордо, без страха, получив доспехи, оружие и ограниченную подготовку. Они остались в тылу армии, готовые защищать землю, которую любили, защищать семьи от монстров, которые вторглись в наш дом и думали уничтожить нас. Мы все были здесь на равных, сражаясь за одну и ту же цель. На этом поле битвы не было королей или королев, только несколько богов и богинь вместе с преданными Фейри, которые отказались умирать, как требовал Вил.

У Вила тысячи солдат, стоящих и защищающих его, пока он наблюдал за нами позади армии. Аура силы скользнула по его воинам, и их глаза начали проясняться, когда они, казалось, пришли в сознание. Оказалось, что Вил выкачивал силу из воинов. Я прищурилась на измождённые лица, когда он закончил возвращать им силу. Я почувствовала притяжение и напряглась, когда он втягивал силу обратно в тело, и его глаза засветились, как у Фейри.

Это объясняло, почему Дану смотрела на Фейри светящимися глазами, когда они кормились. Она ожидала, что я буду вести переговоры с этим существом? Моя мать хотела, чтобы я спасла этого ублюдка-убийцу, который хотел нашей смерти. Мою гордость и мой мозг пронзило, почему она хотела его спасти после всего ущерба, который он причинил её творению. Я проглотила крик разочарования, когда увидела армию магов, которые были разбросаны, охватывая всю долину, насколько мог видеть глаз. Стоявшие молча маги были облачены в устрашающего вида доспехи серебристого и красного цветов. От них хлынула сила, душащая нас. Мы спешились и приготовились сражаться. Позади начали бить барабаны с нарастающим крещендо, которое напоминало моё сердцебиение, когда реальность ситуации поразила меня.

Вил и его армия каким-то образом разбили нас здесь, и значит у них преимущество. Запах дыма уже наполнил долину, а лес наверху всё ещё тлел. Я посмотрела вдоль строя воинов, которые стояли плечом к плечу с нами в этой битве, и послала безмолвную молитву небесам о мужестве, чтобы быть среди них в решающий момент этой войны. Я уже могла чувствовать силу Вила на поляне, когда она отражалась от скал, которые окружали нас со всех сторон.

Первая линия магов молча, устрашающе наблюдала за нами, когда начала снимать шлемы, чтобы показать деформированных существ со смертоносными улыбками и острыми зубами. Их глаза были темны, как ночь, будто что-то другое смотрело через них на армию, в которой я стояла.

Адам стоял рядом с Лиамом, их броня защищала тела, но сила хлынула из пор. Лукьян и Спайдер вышли вперёд, ожидая признаков агрессии со стороны магов, но те не сдвинулись ни на волос.

Каллаган стоял рядом со мной в своём зверином облике Балора[1], окружённый своими людьми, и держал мечи по бокам. Его доспехи рыцаря-тамплиера поразительно сияли в отличие от других доспехов орды, толстый красный плащ был перекинут через одно плечо, а дополнительное оружие лежало в ножнах, готовое к использованию.

Ристан и Зарук стояли по бокам от Райдера и меня, оба в обсидиановых доспехах орды. Кейлин, Каллум, Савлиан и Бейн стояли позади нас, все притягивали к себе магию, заставляя косу, которую я зачаровала прошлой ночью, плыть вместе с силой в воздухе. Поднялся ветер, отчего коса хлестала по щеке, пока я вглядывалась в лица магов.

Как я заметила, некоторые из воинов-магов начали мутировать в других существ, вырастая до восьми футов ростом. Другие начали съёживаться, давая представление, какие они засранцы-предатели. Я узнала несколько лиц, и посмотрела на Райдера, который так сильно стиснул зубы, что у него сводило челюсти. Красные колпаки по обе стороны боевых рядов взвыли, запрокинув головы, чтобы их крики эхом разнеслись по долине, где мы стояли, готовясь сражаться друг с другом. Красные колпаки на противоположной стороне были прямо рядом с нами ещё несколько дней назад. Мы помогали и укрывали их семьи, а они строили планы против нас. Это объясняло, как Вил и его армия накрыли нас здесь. У нас не было шансов добиться элемента неожиданности.

Костяшки пальцев Райдера коснулись моих, и я обернулась, отметив, как он поджал губы от беспокойства. Мы сражались не только с магами, но и с предателями Орды, предателями всех королевств, магами и недовольным богом, жаждущим мести.

Я переплела свои пальцы с его, страх скользнул вверх по позвоночнику, и сдавил горло, пока я не подумала, что подавлюсь. Барабаны продолжали безжалостно бить в тылу Орды, которая предала нас, их численность равнялась трети воинов, которых Вил привёл с собой на битву. Как он скрыл от нас огромное количество войск, выше моего понимания, но я не могла видеть конца морю существ, которые медленно раскрывали, какую касту Фейри представляли. Он увёл половину Орды прямо у нас из-под носа, вероятно, когда шёл по Царству Фейри, убивая невинных, и собирая тех, кто готов предать своего короля.

— Их слишком много, — прошептала я себе под нос, и грудь сдавил страх.

— Мы не слабы, Синтия, — сказал Райдер, крепче сжимая мои пальцы, когда со скалы слева донёсся шум. Тени скользили по вершинам, ослепляя и мешая видеть то, что находилось на уступах скал. Я чувствовала в воздухе резкий запах крови и молилась, чтобы наши планы разворачивались так, как мы надеялись.

Райдер дважды сжал мою руку, чтобы привлечь внимание.

— Сосредоточься на предстоящей битве. Очисти разум от всего, что не можешь контролировать, и сосредоточься на том, что можешь.

— У Вила преимущество, потому что нас предали наши же люди, — прошипела я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Мы знали, что у Вила шпионы в Орде, которые наблюдали за нами, когда мы сожгли крепость, и что кто-то в Орде предал нас врагам. Не только карта снабдила его подробностями. Добро пожаловать в Орду, моя прекрасная королева битвы. — Он нахмурился, затем мягко улыбнулся, когда увидел мечи, которые я материализовала.

Мы были с головы до ног в доспехах, но короны на головах говорили, кто мы. Всё это время наши братья и сёстры ждали сигнала, а маги перед нами продолжали превращаться в отвратительных существ. Некоторые стали слуа, легендарными существами Орды, которые легко достигали семи футов в высоту и с размахом крыльев в двенадцать футов. Всё больше воинов сбрасывали чары, открывая гоблинов и ведьм, которые больше походили на гарпий, а также целое множество других существ, которые когда-то были рядом с нами в битве, а теперь противостояли нам. Теперь я понимала, почему Райдер нуждался в сильном присутствии перед лицом Орды и боролся за неё. Они шли с нами в бой, были рядом в крепости и исчезли по пути сюда, потому что их никогда не было с нами. Они были против нас всё это время, выбрав сторону Вила, думая, что он сильнее и одержит верх в этой войне. Предательские ублюдки умрут не на той стороне. За их предательство не будет ни прощения, ни пощады. От армии противника исходила мощь, и я наблюдала, как воины расступились, позволяя одному человеку пройти сквозь ряды. Подойдя ближе, он холодно улыбнулся, и его льдисто-голубые глаза встретились с моими.

Вил подпитывал армию силой, и каждый раз, когда давал им встряску, они мутировали в более сильных, уродливых существ. Он был символическим значением, стоящим за созданием Орды, и я задумалась, как Дану не видела или не замечала этого раньше.

— Он снабжает энергией свою армию, — указала я, и Райдер кивнул.

— Да, но мы подпитывали армию энергией всю дорогу сюда, Питомец, — возразил Райдер, в то время как моё сердце болезненно колотилось в груди. — Они готовятся к атаке.

— Мы готовы.

Я повернулась на Сиару, которая держала в каждой руке лёгкие мечи. Рядом с ней был Адам, чьи руки были окутаны тенями, скрывающими оружие. Никто из них не выказал страха, который, несомненно, испытывали в этот момент. На лицах обоих были разные выражения отвращения и гнева, когда они смотрели на передовые позиции армии предателей Вила. Рядом с Адамом и Сиарой стоял Зарук, свирепо смотря на наших соперников, размахивая тяжёлыми обоюдоострыми мечами в руках. На нём был белый плащ с золотыми и чёрными плетёными шнурами, закрепляющими свободные концы, скрывая лёгкие доспехи. Он был похож на героя из одной из видеоигр, за которыми Адам провёл бесконечные часы. Ристан стоял рядом с Заруком и отпустил жёсткие поводья, которые обычно держал на демоне, что сделало его выше и шире в груди. От него исходила сила, которая поднимала его волосы, пока он вытаскивал мечи из ножен, смерть блестела в его глазах, когда он смотрел на Вила сверху вниз. Кейлин, Савлиан, Каллум, Лукьян, Лейтон и Спайдер встали позади, в то время как Бейн стоял рядом. Он ухмыльнулся, когда начал создавать тени, которые двигались вокруг. Боевой клич вырвался у магов, а мы стояли молча, наблюдая, как они движутся к нам, пока Райдер ухмылялся.

Это наша последняя битва за Фейри и единственный способ спасти мир. Если проиграем эту войну, потеряем наш дом, магию, и народ Фейри будет страдать и будет изгнан из этого мира в чужую страну, в которой они, возможно, не выживут. Этого не должно случиться. А значит, мы должны были сделать всё возможное, чтобы победить существ, которые хотели нас уничтожить.

— Держать оборону! — рявкнул Райдер, подтягивая к себе энергию, когда земля вокруг закричала и задрожала от необходимости дать всё, что могла. Я закрыла глаза, медленно дыша и направляя магию в Райдера, используя её как сифон. Он повернулся, улыбаясь мне, и я коснулась его доспехов, скармливая то, что я могла извлечь из Фейри, не ослабляя землю.

Маги выстрелили синими магическими шарами высоко в воздух, и я поднял руки, отталкивая шары, которые стремились приземлиться в середине армии. Пот выступил бисером у меня на лбу, и я застонала от веса шаров, прежде чем направить их магию обратно в воздух. Я хлопнула в ладоши, наблюдая, как шары падают в середину армии Вила, взрываясь брызгами крови и частей тел на окружающих магов, в то время как другие продолжали падать замертво от магии, которую послали в нас.

— Первая кровь, женщина, — усмехнулся Райдер, направляя свою магию против магов. Я с гордостью наблюдала, как наш враг взрывался, превратившись в не более чем кровавый туман, когда Райдер достал злобно зазубренные лезвия, которые светились золотым оттенком.

— За Фейри! За тех, кто погиб от рук этих предателей, и за живых! — Райдер прокричал, перекрывая звуки битвы. Мои двойные мечи были созданы из смертоносных божественных стрел, которые мы собирали, и светились синим от магии, вложенной в металл. Меч Луга, ещё одна реликвия, которую мы недавно обнаружили, был привязан к спине. Я была почти уверена, что Каллаган заметил его, поскольку продолжал коситься на меня и меч. Он, чёрт возьми, вполне мог подождать с возвращением своего оружия, пока мы не победим. Я выставила ногу, фиксируясь и наблюдая, как армия Вила медленно сокращает расстояние между нами. Затем посмотрела на Вила, отметив мужчину рядом с ним, который, казалось, смотрел прямо на Райдера с ненавистью в глазах, смешанным с чувством дерзкого высокомерия. Я прислушалась к словам, которые он сказал Вилу, и напряглась, когда Вил усмехнулся, прошептав имя, от которого сердце у меня забилось быстрее, если это вообще возможно.

Потрясённая, я повернулась к Райдеру, который не заметил мужчину рядом с Вилом. На мгновение Райдер замер, затем покачал головой и двинулся вперёд. Вил ухмыльнулся, наклонившись, чтобы зашептать на ухо Алазандеру, пока они наблюдали за приближением Райдера. Алазандер был не более чем призрачным образом, и всё же я чувствовала исходящую от него злобу к Райдеру. Лёд пробежал по венам от осознания того, что я видела. Алазандер мёртв, но Вил, как Бог Смерти в Царстве Фейри, мог манипулировать этой ситуацией. Вилу поручено доставлять мёртвых в слои Иных миров на Древе Жизни. Либо Алазандера не освободили после смерти, либо всегда был частью Вила. Это объяснило бы, почему Алазандер сошёл с ума от ярости и ненасытной похоти, которыми, как известно, обладали некоторые из богов.

Маги бросились к нам, двигаясь целенаправленно, — стена врагов обрушилась на нас с обеих сторон. Боевые барабаны забили сильнее, и мы собрались вместе, направляя магию на магов, и в то же время двигались как хорошо смазанная машина, направляя мечи в ближайших существ, которые подняли свои против нас. Звук металла, ударяющегося о металл, эхом разнёсся по долине, когда воздух наполнился медным запахом крови. Над нами, на утёсах, я слышала лязг мечей, скрещённых в смертельной схватке. Я молилась, чтобы мы не убили Орду, отправив их туда, где легко быть уничтоженными магами.

Существо двинулось, чтобы напасть на меня, и я подняла клинки, скрестив их, чтобы отрезать голову от тела и поворачивалась, когда она падала на землю, едва не задев меня. Зарук тоже кого-то убил, и кровь жертвы забрызгала мои глаза, жаля, как крошечные гадюки, и я подняла руку, чтобы вытереть их.

Повсюду вокруг меня воины сражались и падали в вихре хаоса, от которого у меня перехватило дыхание. Я обернулась, когда воздух со свистом рассекало лезвие. Я подняла меч, отражая удар гарпии, которая попыталась перехитрить меня. Каждый удар её меча вызывал дрожь и ожог в руках, и невероятная сила гудела в гарпии, делая её сильнее, чем могла быть. Она подняла руки, открывая грудь, и я пронзила её обоими клинками — вонзила их в тело, прежде чем навалиться всем весом, чтобы повалить на землю, а затем извлекла лезвия, чтобы вонзить их в её жизненно важные органы. Она завизжала от боли, когда горький запах крови заполнил мой нос.

Я вытащила клинки, повернувшись, чтобы посмотреть на драки вокруг, а затем обыскала поле боя в поисках Райдера, найдя его без клинков, без усилий владеющего магией, рождённого вести войну как совершенная машина для убийства. Его крылья пронзали тела, вонзая когти в грудные клетки, разрывая на части. Мои волосы и броня были забрызганы кровью. Я не могла отличить кровь от лака для ногтей, так как кровь запеклась на ногтях. Это было почти соприкосновение тел, и царил абсолютный хаос. Я вглядывалась в темнеющие скалы, наблюдая, как тени танцуют над туманом, беря контроль. Лёд сковал склоны утёса, и я в шоке наблюдала, как мужчины и женщины падали с края навстречу своей смерти, и тела отскакивали на земляной пол.

Огонь растопил лёд, распространяя в воздухе запах гниющей горящей плоти, когда те, кто отказался падать, добрались до края, сгорая от драконьего огня. Облегчение затопило организм, когда я повернулась, едва не наткнувшись на лезвие, которое было нацелено мне в сердце.

Сирена открыла рот, чтобы заманить меня своей песней, но я опередила её, подняла меч и сунула ей в рот, прежде чем поднять ногу, сталкивая её безжизненное тело с клинка, когда ещё одно существо подошло, чтобы занять её место. Вся наша армия вокруг устала после похода в долину, тяжёлая броня замедляла, поскольку маги двигались ловко, беспрепятственно в тканевых доспехах вместо металлических или кожаных, как у нас.

Подняв клинки против противника, я пошла в атаку, оттесняя его назад, пока не оказался плечом к плечу с Адамом, который неустанно сражался с монстром высотой в семь футов. Я подняла клинок, оставив живот открытым, и быстро опустил меч, рассекая голову существа посередине, пока оно не пошатнулось и не упало на землю.

Запах меди и едкой крови тяжело висел в воздухе, пока я боролась с дыханием, чтобы избавиться от вкуса крови, прилипшего к моему языку. Адам поднял свой клинок, и руки существа двинулись, чтобы воспользоваться его ошибкой, и я зашипела от силы, наблюдая, как зверь взрывается, покрывая нас обоих внутренностями. Адам перевёл на меня взгляд зелёных глаз, отражающих сияние моего тела в прекрасной глубине.

— У тебя глаза на макушке, Син, — усмехнулся он, поворачиваясь, чтобы отразить удар, когда другое существо, танцуя, ввязалось в драку.

Я оглядела толпу, двигаясь сквозь тела, пока в поле зрения не появился Зарук. Он сражался сразу с несколькими существами, его мечи свистели, отражая удары, как будто он был рождён для битвы. Я наблюдала за его движениями, как мышцы натягивали доспехи, как руки сжимали клинки перед каждым ударом, зная, куда он попадёт. Я почувствовала прикосновение к своему плечу и развернулась, поморщившись, когда что-то толкнуло меня в живот. Я посмотрела вниз, увидев лезвие, вращающееся в моем животе, когда красный колпак злобно улыбнулся.

— Грёбаная королева Фейри, я говорил тебе, что мной никогда не будет править королева вагины с сиськами.

Я подняла руки, и он поморщилась, когда кровь закапала с его губ, а затем брызнула мне на лицо, его предсмертный хрип вырвался с кровью. Его голова отделилась от тела, и я посмотрела поверх его обезглавленных плеч туда, где стоял Спайдер, наблюдая за мной. Он оттолкнул колпака в сторону и шагнул ко мне, вытаскивая кинжал из моего живота. Я вздрогнула и вскрикнула, несмотря на жгучую кислоту, исходящую от лезвия.

— Клинок был отравлен, Син, — сказал он, едва слышно за шумом битвы. Спайдер был абсолютно спокоен, что казалось неуместным, учитывая, что мы в центре поля боя. Его рука прижалась к ране, а глаза превратились в сияющие голубые глубины, зажигая тени вокруг. Он притянул моё тело к своему. — Будет немного больно.

Я закричала, когда боль пронзила меня, затем все прекратилось так же быстро, как и началось. Посмотрев вниз, когда тени рассеялись, я уставилась на обнажённую плоть, которая теперь была не более чем сердитой красной линией. Он улыбнулся, когда я подняла голову и кивнула в знак благодарности. Что-то двигалось позади него, намереваясь всадить клинок. В тот момент, когда я выкрикнула предупреждение, существо распалось на пепел, который был поглощён тенями, которые пульсировали вокруг Спайдера.

Я округлила глаза, и он шаловливо подмигнул мне, вытаскивая клинки, созданные из теней, и направляя их прямо на меня. Затем швырнул эти клинки мне за спину, и раздалось ворчание. Я медленно развернулась и молча осмотрела мужчину, пригвождённого лезвиями. Я знала его лицо, потому что кормила его детей. Я сказала ему подняться с земли и никогда не позволять своим детям видеть его на коленях.

— Орда переходит на другую сторону. — Я болезненно сглотнула, несмотря на комок в горле.

— Да; они думают, что мы проиграем.

— Я должна найти Райдера, — прошептала я, преодолевая ужас, сжимающий грудь.

Я наблюдала, как Вил бесшумно двинулся к Райдеру, посылая шар магии ему в спину, пока Райдер сражался с несколькими существами одновременно. Я предупреждающе закричала, а затем поняла, что он не услышит меня из-за шума сражения.

Я схватила магию, направленную на Райдера, и послала её обратно в Вила, наблюдая, как он вздрогнул и повернулся на меня. Существо рядом с ним не дрогнуло, целеустремлённо продолжая приближаться к Райдеру. Райдер развернулся, разыскивая меня, когда монстр приблизился к, и я поняла, что Райдер не видел Алазандера. Он не мог видеть монстра, который бесконечно мучил его и родных на протяжении всего детства.

Спайдер обернулся, осознав, что происходит, и послал тени к Вилу. Я промчалась мимо Спайдера, с моего тела капал пот, когда я снимала броню, чтобы добраться до Райдера раньше Алазандера. Существа приближались ко мне, и я уничтожала их магией, отказавшись от клинков, когда поняла, что они мне больше не нужны. Я не Наёмник или Ведьма, а богиня, и не потеряю своего зверя из-за какого-то монстра, который одержим желанием причинить ему боль, даже несмотря на то, что Райдер убил Алазандера давным-давно.

Я двинулась к Райдеру, выкрикивая имя Алазандера, что заставило ближайших из Элитной Стражи повернуть головы в мою сторону. У меня зазвенело в ушах, когда Алазандер медленно повернулся, устремив на меня золотистые глаза, в то время как его волосы развевались вокруг него.

— Не сегодня, Сатана, — прошипела я, поднимая клинки, в ужасе наблюдая, как они прошли сквозь то, что должно быть телом Алазандера. Он бестелесен.

— Значит, ты шлюха, которой суждено спасти этот мир? — спросил он, запрокинув голову, и рассмеялся, в то время как окружающие мужчины наблюдали за ним в замешательстве.

— И она пришла с могущественными друзьями, — голос Танатоса эхом разнёсся по долине, прежде чем он материализовался, проталкивая светящуюся голубую руку через грудь Алазандера и вытаскивая почерневшее сердце, из которого на землю сочился жидкий обсидиан. — Тебе здесь не место, Алазандер. Вил слишком долго поддерживал в тебе жизнь, ты начал разлагаться, превратившись в ничто иное, как ненависть, которая подпитывает его, пока он даёт тебе приют. Как приливы оборачиваются против тех, кто нарушает законы богов.

Алазандер взвыл. Я наблюдала за ним, прикрывая рот и нос, когда терпкий, гнилостный запах смерти заполнил долину, в то время как он был поглощён пылающими объятиями Танатос. Голубые глаза встретились с моими, когда он наклонил свою темноволосую голову.

— Пригнись, — крикнул Танатос, и я подчинилась без вопросов, когда что-то пролетело мимо моей головы. Я поднялась, уставившись на Вила, который шагал к нам, наполненный гудящей магией. — Я не могу вмешаться в это; никто не может, Синтия, — объяснил Танатос, касаясь моего плеча, и через меня прошла волна силы.

Райдер встал рядом со мной и раскрыл крылья. Мы были готовы, по крайней мере, до тех пор, пока Ристан и Зарук не вмешались и не предприняли ход против Вила.

Райдер взвыл, когда Зарук поднял клинок одновременно с тем, как Вил поднял руку. Он отправил Зарука в полёт, и тот приземлился на меч, неподвижно лежавший на земле.

Воцарился хаос, когда Ристан атаковал Вила, по пути отражая удары, пока его тоже не отправили в полет по воздуху, чтобы он приземлился в груде безжизненных тел. Моё горло сжалось, и горячие слёзы обожгли глаза. Я сосредоточилась на том, что могла контролировать. Адам закричал, и я открыла рот, когда всё во мне встало на свои места. Отрицание эхом отдалось в голове, когда я смотрела, как он падает на землю с лезвием, торчащим из груди. Мы проигрывали, и наша армия была в самом разгаре восстания против нас. Мы не могли отличить друга от врага. Мы больше не могли сказать, против кого сражаемся.

Драконы пронзительно завизжали, пролетая над головой, и я обернулась, наблюдая, как огромные баллисты посылают железные стержни в их направлении.

Всё моё тело и волосы были покрыты смесью крови и пота, который обжигал глаза, стекая по лицу. Тела усеивали землю, и все продолжали сражаться вокруг. Я хотела броситься к упавшим мужчинам, но не могла.

Крылья Райдера расправились, когда он приготовился вступить в бой, в то время как оставшаяся Элитная Стража окружила нас, прикрывая спины, когда мы столкнулись лицом к лицу с богом, который стремился уничтожить нас.

— Я вижу, ты нашла моего друга, — холодно рассмеялся Вил.

— Хороший выбор друзей. Я могу понять, почему ты выбрал Алазандера. Вы оба ублюдки-убийцы, объединённые одной целью: уничтожить мир.

— Думаешь, ты такая чертовски умная? Я управлял этим миром через это существо целую вечность. Как думаешь, кто заказал нападение на драконов? Любимые драконы Дану, которых она обещала Морриган не трогать. Как думаешь, кто заставил Алазандера съесть детей Зимнего Двора? Я. Каждый раз, когда он терял контроль над собой, это был я. — Удовлетворение и гордость промелькнули на лице Вила. — И я не возражал трахать слабых, безмозглых сучек, которых Алазандер держал в заточении для своего удовольствия. Ломать их души и тела то, что я с нетерпением ждал каждый день. Это наполняло меня огромным чувством удовлетворения, пока не отняли и это. Ещё одно, что ты испортила, маленькая сучка! — Вил наклонил голову, слегка повернув её влево, затем улыбнулся, наблюдая, как Сиара пронзила зверя только для того, чтобы развернуться и сразиться с другим за спиной — Вот она — одна из моих излюбленных. Не важно, сколько раз я препарировал её тело, никогда не мог найти причину неудачи. Я, должно быть, вырезал метку дракона с плоти десятки раз, только для того, чтобы она появлялась снова. Зная, что она стала парой дракона, мне больно видеть её безжизненный труп в конце этой битвы. Видишь ли, Сиаре всегда было суждено стать такой, как ты сейчас; но она просто очередное разочарование. — Покачав головой, Вил переключил внимание на меня и Райдера, и садистская ухмылка вернулась на его лицо. — Алазандер подарил мне бессмертие своей души, которое позволило создать хаос, просто поместив его дух в комнату с теми, кого он хотел мучить. Путешествие в Алазандере было поистине великолепным подарком, но обладание его душой принесло даже больше удовлетворения, чем я мог ожидать. Догадываешься, за кем он пришёл?

— Ты лжец! Зверь почувствовал бы тебя, и сказал Райдеру, когда связался с ним, — сказала я, пытаясь отвлечь Вила разговором, пока Райдер готовился сразиться с ним, вытягивая магию из окружающего нас мира.

— Нет; видишь ли, зверь не чувствовал меня, потому что я бог. Я заставлял его дремать, когда активничал сам. Он не мог пробудиться, чтобы почувствовать меня. Мне не нужно было, чтобы зверь был сильнее орды; Алазандеру это было нужно. Мне нравилось использовать ярость Алазандера, чтобы уничтожать созданий Дану. Даже после смерти его ярость переросла в месть Райдеру и всему, что было дорого, включая тебя. Вот где наши цели совпали. Ты убила мою жену!

— Дану пожертвовала собой ради меня, — прошипела я, отходя, пока он пытался сократить дистанцию.

— Думаешь, ты была дорога Дану? Спроси себя вот о чём: почему Атум не забрала твою жизнь или жизнь одного из других детей, если действительно любила кого-то из вас? Так поступает Атум. Она забирает тех, кого ты любишь, когда твоя жизнь под угрозой. Дану была неспособна любить что-либо или кого-либо, кроме меня. Но я Бог Смерти, и даже Атум не смогла бы лишить меня жизни. — Вил рассмеялся, взмахнув клинком в воздухе, заставив меня сделать шаг назад. — Олень пытался убить меня, привязавшись к этому миру и детям, которых создал, прокладывая путь через Царство Фейри, производя новых существ и новые элементы. Я только что убил его ублюдочного внука, да? — сказал он, указывая на неподвижное тело Зарука в луже крови.

Я проглотила гнилостный запах смерти, игнорируя укол, который он нанёс мне в сердце.

— Так мне сказали, но олень не такой, как мы? Он всего лишь полубог.

— Ты плохо скрываешь свои чувства, маленькая сучка, — огрызнулся он, делая выпад, но Райдер без особых усилий отразил удар. — Думаешь, что сможешь выиграть этот бой? — спросил он, когда поднялся ветер, и волосы захлестали меня по лицу, когда материализовались клинки.

— Я думаю, мы сделали то, чего вы с моей матерью никогда не смогли бы сделать. Райдер и я стали одним целым, и мы сильнее, чем ты мог когда-либо быть, — прорычала я, наблюдая, как лицо Вила стало похожим на скелет и начало светиться жутким синим огнём.

Мои клейма запульсировали, посылая энергию в воздух, когда Райдер последовал моему примеру. Вся территория пульсировала от грубого электрического тока, от которого существа, следовавшие за Вилом, замерли. Моя магия удерживала их на месте, а сила Райдера разорвала на части. Драконы пролетели над нами, соединившись с нашими разумами, чтобы увидеть план, который мы разработали, сражаясь с армией Вила.

Огонь пронзил магов, и я ухмыльнулся, наблюдая, как улыбка сползает с губ Вила. Он прищурился на драконов, которые летали из стороны в сторону и обрушивали огненный дождь. Вил поднял руку, и я обернулась, выкрикивая предупреждение, наблюдая, как они снижают высоту и летят по прямой к земле. Сила Вила передалась драконам, и я выстрелила белым шаром энергии ему в грудь, наблюдая, как он отлетел назад. Драконы благополучно приземлились, развернувшись, чтобы продолжить посылать пламя в армию, которая пыталась спастись от них. Запах медной жизненной силы витал в воздухе так густо, что туманом окутал моё лицо. Кровь оглушительно стучала у меня в ушах, отбивая свирепый ритм, который не ослабевал, что бы я ни делала. Звук удара стали о сталь эхом разнёсся по долине, сопровождая крики воинов, встретивших свою судьбу. Разнообразные звериные крики едва слышались из-за бешено бьющегося сердца, которое отказывалось замедляться.

В воздух выпустили железо, окутывая нас туманом, ветер подхватил его и понёс в направлении тех, кто сражался. Я повернулась, а Райдер наблюдал, как Вил поднимается. Я отправила землю на поиски железа, затем предупредила остальных о том, что грядёт, и чтобы они приготовились к худшему, если у меня не получится. Я подняла руки, сдвигая землю, на которой стояли драконы, чтобы защитить их от железа, и Царство Фейри поглощало его. Пот безжалостно стекал по моей шее, пропитывая одежду, а сердце бешено колотилось в груди. Магия наполнила вены, когда я сосредоточилась на том, что могла контролировать. Я потеряла счёт времени, и звуки битвы сошли на нет, пока я прислушивалась к миру, который предложил помощь. Это прекрасно, и всё во мне потянулось к нему, становясь единым целым с землёй, когда я приказала ей принять удар, поглотить железо, которое уничтожит армии ядом. Трава на холмике, который я поддерживал, зашипела, превратившись из красивого флуоресцентно-зелёного в умирающе-чёрный. Я почувствовал боль мира, почувствовал, как он плачет, поглощая железо, которое могло убить нас всех. Над нами прогремел гром, и небо посерело, как будто пытаясь отразить то, что забрала земля.

В момент, когда мир успокоился, я повернулась к Райдеру, бездумно сражающемуся с Вилом. Крылья Райдера били в совершенной гармонии с клинками, когда он сражался с человеком, который изнасиловал его мать, жестоко обращался с сестрой и приказал уничтожить несколько рас в Царстве Фейри.

Я просеялась к нему. Боль от полученных ран не ощущалась, когда я помогала Райдеру сражаться с Богом, который содействовал магам в попытках убить моих детей, прежде чем они даже почувствовали вкус жизни. Того, кто убил меня, украл то, кем была, и изменил то, кем стала: Вил, мудака-убийца, который прошёл маршем по нашим землям, сея хаос.

Повсюду вокруг меня запах пота, крови и всепроникающего страха разносили по воздуху сталкивающиеся тела тех, кто ещё сражался. Воины бились, падая и поднимаясь, чтобы столкнуться друг с другом на земле, которая только что спасла им жизни. Люди выли от боли, падая на землю, безжизненные в море алой жидкости, которая стекала на землю под ними. Друг и враг умирали вместе, их жизненная сущность иссякла, чтобы омыть зелень их животворящей кровью.

Сиара вскрикнула, и я обернулась, увидев, как она клинками наносила удары по мужчинам, которые одновременно сражались с ней. Лезвие рассекло голову одного из них, пока он не упал на колени.

Зарук шагнул вперёд, пиная тело на землю, и меня захлестнуло облегчение от того, что он жив. Он просеялся ко мне, и мы зачаровывали оружие, на создание которого он потратил бесчисленные часы.

— Я так рада, что ты не умер, засранец, — прошептала я.

— Я бы до сих пор лежал в луже крови, если бы не Элиран. Он сказал, что заключил сделку с Танатосом, чтобы позволить его духу оставаться в Фейри до окончания битвы, зная, что нам понадобится его помощь. Я не уверен, как он исцелил меня, но очнулся от того, что он стоял на коленях рядом со мной, говоря вернуть свою ленивую задницу в бой. Сейчас он лечит Ристана. — Он указал туда, где Ристан лежал на земле. Я могла видеть тонкие светлые волосы Элирана, когда он склонился над Ристаном. Он поднял голову и печально улыбнулся мне, прежде чем вернуться к исцелению Ристана под наблюдением других целителей.

Зарук толкнул меня локтем и ухмыльнулся, кивая на оружие.

— Пора.

Я встала за спиной Вила, когда он шагнул в сторону от меня. Райдер наблюдал за нами, не останавливаясь размахивать клинками, чтобы отбросить Вила назад. Я двинулась вперёд, всаживая божественные стрелы в тело Вила, когда он закричал и упал на землю от боли. Зарук вонзил клинок в грудь Вила, и мы отступили, глядя на бога, который должен быть всемогущим.

— Ты уничтожал Царство Фейри, и теперь оно решило уничтожить тебя, Вил, — фыркнула я. — Тебе нужен мир, в котором жить? — Я наблюдала за Вилом, когда он зарычал, а Элитная Стража собралась вокруг, глядя на слабеющего бога, который отказывался признать поражение. — Вот почему Дану продолжала создавать Фейри: потому что без них ты умрёшь.

— Как и земля, Синтия. Без меня она тоже умрёт. — Вил победоносно ухмыльнулся сквозь окровавленные зубы.

— Если только не найдёт другой источник магии, — сказала я, свирепо глядя на него, зная, что он ненавидит насмешки. — Добро пожаловать в новый мировой порядок, которому ты не нужен.

Я перевела взгляд с Вила на Магов, которые сражались яростно и без каких-либо признаков замедления или утомления. Конечно. Вил вложил в них свою силу, но Царство Фейри отказывалось давать ему больше. Райдер положил мои руки мне на плечи, чувствуя потребность в нашей объединённой силе. Я получила доступ к магии Фейри через него и улыбнулась, когда сила пронеслась по поляне. Земля начала разверзаться, как зыбучий песок поглощая магов и тех из Орды, кто отвернулся от нас. Сиара направилась к нам, и я с ужасом наблюдал, как она начала тонуть. Моё сердце подскочило к горлу, а рот открылся, когда она исчезла.

— О, чёрт, — прошептала я, а затем вздохнул с облегчением, когда земля выплюнула её.

— Кажется, земля Фейри только что обиделась на меня, — небрежно бросила она с широко раскрытыми от ужаса глазами. — Видели?

— Извини. Как?.. — Я поморщилась и пожала плечами. Мне нужно разобраться, как правильно использовать заклинание Царства Фейри.

— Видели, — фыркнул Райдер. — Пусть целители установят палатки и позаботятся о раненых.

— Ясно, — сказала она, вытирая кровь со щеки. И лучезарно улыбнулась, когда обнажённый Король Дракон подошёл к ней и, крепко прижав к себе, поцеловал. — Помоги мне собрать целителей, и позаботиться о раненых. Надень какие-нибудь штаны. Эта штука только для моих глаз, Дракон.

Я усмехнулась, поворачиваясь к Райдеру, который наблюдал, как Блейн и Сиара движутся к скалам, где мы спрятали целителей до конца боя. Говоря о целителях, я огляделась в поисках Элирана и обнаружила, что он идёт к нам с Танатосом. У меня сердце болело, зная, что я собираюсь попрощаться с ещё одним надёжным другом и членом семьи.

— Я говорил, что не могу вмешиваться в войну, но это не значит, что не могу оказать услугу новому другу, — сказал Танатос, улыбаясь Элирану.

Фигура Элирана то появлялась, то исчезала, что говорило о его ограниченном времени. Он посмотрел на Райдера, а затем грустно улыбнулся мне.

— Я знал, когда мы впервые встретились, что ты будешь равной Райдеру во всех отношениях. Моему брату повезло с тобой, Синтия. Ты настоящая королева для своего народа и яростная защитница нашей семьи. Я знал, что не могу бросить нашу семью во время войны, поэтому заключил сделку с Танатосом, чтобы моя душа оставалась в Царстве Фейри до окончания финальной битвы. Я смог использовать остаток своей целительной силы, чтобы спасти Зарука и Ристана, и сделал всё возможное, чтобы помочь целителям, которые работают над спасением Адама. Однажды мы встретимся снова, но до тех пор я буду с тобой духом, и с нетерпением буду наблюдать за рождением всех будущих принцев и принцесс, которых Судьба запланировала. Я горжусь тем, что называю тебя сестрой.

Элиран шагнул вперёд и, взяв Танатоса за руку, исчез. Танатос посмотрела на поле боя, затем на Райдера и меня.

— Вы отлично справились. Но осталась ещё одна задача. — Кивнув в сторону Вила, Танатос нахмурился и затем исчез.

— Ты всё ещё обдумываешь просьбу Дану заключить сделку с Вилом? — спросил Райдер, не глядя на меня, но когда перевёл на меня взгляд, в искрящихся глубинах было беспокойство, отчего моя маленькая радость исчезла.

— Не знаю, Райдер. Не представляю, можем ли или хотим ли мы вести переговоры с террористом, который хочет нашей смерти. Он пытался убить наших детей и меня. Он — монстр, который мучил тебя и твою семью, надев костюм Алазандера.

— Что? — спросил он, нахмурившись.

— Он использовал твоего отца, чтобы убить драконов — отдал приказ. Дану и Вил воевали друг с другом, и он через существ причинил ей боль.

— Алазандер… — Он замолчал, наблюдая за мной.

— Был здесь, но не на самом деле, я думаю. Он был мёртв, но был здесь как дух, которого Вил решил оставить при себе. Он использовал Алазандера для ведения войны. Я не знаю, был ли Алазандер действительно злым, или был создан, чтобы стать таким из-за бога внутри. Наличие бога довольно быстро сводит с ума. Я думаю, это объяснение кое-чему. Он сказал, что заставил Алазандера съесть детей Зимнего Двора. Ничто больше не имеет смысла; всё это безумие. Вил и Дану сражались, и использовали нас, но хуже, я думаю, они создали нас для чего-то совершенно другого. Не думаю, что Дану любила меня и не делала ничего самоотверженного, чтобы вернуть меня.

— Тем не менее, она вернула тебя. Дану отдала жизнь за тебя.

— Но так ли это на самом деле? Или забрали её, потому что лишь только её любила Дану?

— Синтия, она мертва.

— Знаю, но что, если она не планировала оставаться мёртвой?

— Только один человек знает, что она имела в виду. Пойдём, спросим его, — предложил он, протягивая руку, и я вложила свою окровавленную руку в ладонь Райдера.

— Ристан, — спросила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть, как мимо нас проезжает каталка.

— Цветочек, — слабо сказал он, хватаясь за мою броню и приказывая мужчинам, которые несли его, остановиться. — Дану была злой. Она всегда была злой. — Я уставилась в клубящиеся глаза. — Не верь видениям, которыми она поделилась с нами, Синтия. Откровениям Дану нельзя доверять. Я думаю, она планировала, что они повлияют на наш выбор в пользу того, что она хотела от нас.

Ристан страдал от видений будущего и того, какой будет моя роль в этом мире. Теперь мы поняли, что эти предсказания исходили от мстительной, эгоистичной богини, которая играла с нашими жизнями. Я нашла ответ в глазах Ристана, реальность того, что было сделано, и то, что планировала моя мать. Боль, которой она наслаждалась, причиняя ему, была доказательством бессердечия и злобы. Факт, что она могла найти Ристана и защитить его от Вила в Гильдии, но не сделала этого, сказал больше, чем что-то другое. Дану пошла с нами, но только, когда я не оставила ей другого выбора.

Райдер был прав: Вил и Дану воевали, а мы были их пешками. Наши жизни ничего не значили для них и были меньше, чем ничем по сравнению с их конечными целями.

Вил смотрел на нас холодным, жестоким взглядом, а на плотно поджатых губах играла слащавая улыбка. Бог не отрывал взгляда от меня, ходящей вокруг его распростёртого тела. Его удерживали на земле божественные стрелы, и он свирепо смотрел на меня. Он был в искусно выкованных цепях, которые заказал Зарук. Они созданы из того же материала, что и божественные стрелы и Меч Луга, который всё ещё был привязан к моей спине, раздражая Каллагана, который стоял, прислонившись к дереву, и сердито смотрел на оружие.

Я пристально изучила луг долины, уже наполненный новой жизнью там, где она поглотила магов и предателей орды. Цветы покрывали всю землю, бесконечно тянувшись к живым, жаждущим новых жертв. Мелкие твари выбрались из укрытия в скалах, рискуя полакомиться плотью мёртвых.

Элитная Стража уже похоронила тех, кто остался верен нам, и их могилы Фейри зацементировали большими камнями, которые стояли на страже над мёртвыми. Здесь была красота, но это смертельная красота, которая боролась за то, чтобы поглотить живое.

Райдер говорил тихо, и всё же гнев в его тоне, разжёг мой. Я нахмурилась, глядя на жалкого бога, лежащего перед нами.

— Дану построила этот мир вокруг тебя, да? Ты — Древо Жизни, потому что в преданиях Дану — мать, а ты — Бог Смерти. Но ты больше не несёшь смерть и не позволяешь жизни процветать, благословляя созданий, которых она создала, чтобы накормить тебя душами, необходимыми для жизни и могущества. Поэтому ты слаб. Тебе нужно подпитываться жизнями, которые берёшь с собой на три уровня миров между живыми и мёртвыми. Ты израсходовал всю магию на эту войну и перестал принимать тех, кому нужно пройти через тебя в новый мир. С тех пор каждый день ты стремился вытянуть силу из Царства Фейри. Оно больше не передаёт её тебе, да?

— Нет. Царство Фейри покинуло тебя, потому что ты стремился уничтожить его. — Райдер присел, принявшись выстругивать кусок дуба рядом с Вилом, посылая щепки в его лицо. — Ты настолько жаждал уничтожить нас и этот мир, что израсходовал всю накопленную силу, передав её магам. Теперь у тебя ничего не осталось. Царство Фейри осудило тебя, а земля и всё, что в ней находится, сочло тебя нуждающимся и недостающим. Когда мы с Синтией попросили силы, земля предложила её, потому что мы стремимся защитить. Царство Фейри — это живое, дышащее существо, и ненавидит тебя, Вил. Дану здесь нет, и некому создать для тебя новый мир. А значит, тебе придётся вернуться на дерево и спасти себя и Царство Фейри.

— Ты забыл о другом варианте. Смерть и присоединиться к жене, а этот мир рушится и умирает, — беззвучно рассмеялся Вил.

— Ты слишком эгоистичен для этого, — заявила я, и он перевёл взгляд голубых глаз на меня.

— Нет. Дану была слишком эгоистична. Я не такой. Я никогда не боялся смерти, потому что знаю, куда попадают такие, как мы. Я люблю её. Возможно, мы сражались друг с другом, но, в конце концов, она была моим миром, а ты забрала её у меня. Если смерть приведёт меня к ней, я готов уйти.

— Ты с Дану эгоистичные ублюдки, — прошипела я, свирепо глядя на Вила. — Посмотри, что ты сделал с этим миром! Убивал людей ради собственного извращённого удовольствия! Ты послал Орду уничтожить грёбаных драконов! — Блейн зарычал, и я подняла на него взгляд. — О, ты не в курсе? Этот мудак решил пожить в костюме Алазандера, убивая целые виды, потому что хотел обыграть свою жену. Он монстр, который травмировал и терроризировал Царство Фейри.

— Да и наслаждался каждой минутой, — рассмеялся Вил. — Точно так же, как Дану наслаждалась пытками и убийствами женщин, которых я оплодотворил. Когда я, наконец, заключил с ней сделку, мы решили поместить моего отпрыска в охраняемую тюрьму. Я спрятал свои лучшие творения прямо у неё под носом, среди расы, которую она любила и обожала больше, чем любую другую, — усмехнулся Вил.

— Потому что ты создал их, — произнёс Райдер, наблюдая, как наморщился Вил при осознании его слов. — Ты создал Орду, а не Дану. Поэтому они повернулись против нас в разгар битвы. Вот почему они могут лгать, — их создатель может говорить неправду, но не мать. Ты призвал Орду к оружию, и большинство пришло. Ты — создатель моей расы.

— Похоже, ты далеко не так глуп, как я предполагал. — Вил ухмыльнулся и кивнул, словно гордился тем, каким стал Райдер. Это было тревожно и жутко.

— А ещё ты отец каждого ещё живого ребёнка, который родился в королевской линии. Алазандер убил своих сыновей, потому что, они не его, Дану увидела бы разницу между ними и нами, предупредив о том, что все мы твои дети. — Райдер сердито посмотрел на Вила, в то время как окружающие затаили дыхание от откровения Райдера.

— Сейчас это не имеет значения. Поэтому я уничтожу этот мир. Не Дану в той пещере привела тебя к зелью, которое ты выпил, сын мой. Это я сделал тебя сильным и способным выдержать всё, создав жизнь с маленькой шлюхой, которая сейчас стоит рядом с тобой. Ты должен был обрюхатить её и убить, как только она родит твоих детей, чтобы вернуть Дану. Как думаешь, почему Дану вмешалась, защищая Синтию? Не из любви. А необходимость для достижения конечной цели.

— Какова конечная цель? — спросила я, и Вил улыбнулся, покачав головой. — Почему мне сохранили жизнь?

— Ты знаешь почему, — прошептал Малахия, касаясь носом моего уха. — Вот почему Судьба привела тебя ко мне, Синтия. Ты всегда знала свою судьбу и зачем была создана. Ты просто не могла поверить, что Дану настолько злая.

Я повернулась, уставившись на брата, прежде чем оглянуться на остальных. Все смотрели на Вила, не замечая присутствия Малахии. Тяжело сглотнув, я закрыла глаза на реальность ситуации. Думаю, я всегда знала, что создана стать чем-то большим, чем просто парой зверя или для этого мира.

— Знаешь, Синтия. Ты уже поняла, что нужно сделать. Вперёд. Вил никогда не остановится. Им движут ненависть и ослепляющая ярость, и он никогда не оставит попыток убить тебя и эту землю. Его жизнь ничего для него не значит, и ты это знаешь. Не дай ему победить. Ты знаешь, что зависит от этой победы. Я сделал тебя сильной, чтобы принять эту судьбу, теперь исполни её, сестра.

Я отвернулась от Малахии и покачала головой. Я не закончила жить. Моим детям нужна мать, в которой им было отказано из-за придурка, стоявшего передо мной.

— Ты должен вернуться на дерево! — крикнула я, уставившись на Вила.

— Нет, я никогда не вернусь.

— Он не захочет. Сестра, ты знаешь, что должна сделать, вперёд. — Малахия внимательно наблюдал за мной, опустив взгляд на ожерелье, которое Дану подарила мне перед свадьбой. Я подняла медальон с её сущностью и нахмурилась.

— Пожалуйста, Дану построила этот мир вокруг тебя… Для тебя. Она сказала договориться с тобой! Что ты можешь измениться! — умоляла я Вила.

— Я не буду и никогда не перестану пытаться отобрать у тебя всё, что ты любишь. Я всегда буду стремиться разрушить твою жизнь, как ты разрушила мою. Ты забрала у меня Дану, что не входило в наши планы. Предполагалось, что с тобой будет легко справиться, но нет. Всё, что она создаёт, ядовито. Если бы она сказала, что пожертвовала яйцеклетку никчёмному грёбаному Королю Крови, убил бы тебя сам, прежде чем ты успела втянуть воздух в лёгкие. Я уничтожу тебя, и никогда не перестану преследовать тебя и твоих детей.

— Ты можешь измениться, — умоляла я, и сердце колотилось, эхом отдаваясь в ушах.

— Дело в том, что я не хочу меняться. Мне нравится охотиться на тебя, а за твоими детьми будет ещё веселее, особенно после того, как убью твоего мужа. Калиин будет особенно приятным лакомством, поскольку я постараюсь наказать её так, как мой сын не смог поступить с тобой.

Я уставилась на Вила, понимая правдивость его слов. Райдер встал, ударил его ногой в лицо, прежде чем повернуться к мужчинам, отдавая приказы.

— Я люблю тебя, Фейри. — Я наблюдала, как обсидиановые глаза поднялись, чтобы встретиться с моими.

— Я тоже люблю тебя, Питомец, — ответил он, смотря на меня, и покачал головой, расстроенный тем фактом, что мы не победим. Мы выиграли войну, но никогда не смогли бы убедить Вила вернуться к Древу Жизни в качестве источника силы Фейри. Мы выиграли войну, но всё равно потеряем всё, поскольку мир построен вокруг Древа Жизни.

Райдер подошёл к одному из столов, которые установили на лугу. Сев, он поднёс бокал к губам, когда я шагнула вперёд, материализуя меч, который Зарук сделал для меня. Он назвал его богоубийцей. Я подняла клинок высоко в воздух, затем со всей силы одним быстрым ударом снесла голову Вилу с плеч.

Царство Фейри взвыло, когда я выронила меч. Все повернулись, когда я прижала флакон со светящейся голубой жидкостью к губам. Я начала запрокидывать голову, чтобы выпить полную бутылку эссенции, необходимой для того, чтобы стать той, кем была создана, затем Малахия выхватил её у меня из рук. Я вскрикнула, уставившись на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Он осушил пузырёк, под стучащую у меня в ушах кровь.

— Нет! Нет, ты не можешь! Ты не представляешь, что наделал! — Я заплакала. — Малахия!

Он печально улыбнулся и положил руку мне на щеку, пока все в ужасе наблюдали, как мир вокруг начал грохотать. Он прижался головой к моему лбу под завывающий ветер, и Царство Фейри сильно задрожало.

— Я знаю, что сделал — только что украл твою судьбу.

— Моей судьбой было стать Древом Жизни! Не твоей. Я жила, и я любила. Я познала семью и вкусила страсть в объятиях моего возлюбленного. Ты никогда не знал ничего, кроме боли. Это несправедливо! Ты заслуживаешь жизни! — закричала я от отчаяния, а он смахнул слёзы большим пальцем.

— Сестрёнка, ты ошибаешься. Ты показала мне, что значит быть любимой и познать любовь. Синтия, ты показала мне, как быть бескорыстным и свободно отдавать. Ты научила меня, что такое жертвовать собой ради любви, и на что способна семья, чтобы защитить друг друга. Я могу сделать это для тебя, ты — моя единственная семья. Я свободен от тюрьмы, сестра. Свободен чувствовать, как солнце светит мне в лицо, и познавать мир, пока расту в Царстве Фейри. Я не могу быть частью Фейри каким-то другим способом, не разрушив его, но это могу, и стану им для тебя. В тот момент, когда ты вошла в ту тюрьму, я понял, что тебя послала туда могущественная сила. Я выбираю это, чтобы познать этот мир и наших людей. Это не прощание. А небольшое расставание. Я буду рядом, когда понадоблюсь тебе. Это моя судьба. Как однажды сказала мудрая, храбрая женщина своему будущему мужу, мы сами выбираем свою судьбу, а не какую-то предопределённую ерунду.

— Тебе не следовало этого делать. — Я яростно обняла его.

— Я сделала это для тебя. Ты ещё не закончила жить. — Малахия отступил и, улыбаясь, взял мою руку в свою. — Ты нужна детям и мужу. Посмотри на него, наблюдающего за тобой. Он любит тебя. Ты нужна ему, как и этому миру, сестра. Царство Фейри нуждалось во мне по-другому. Жизнь состоит в том, чтобы поступать правильно. Это правильно для меня и для тебя, и хотя ты не хочешь этого признать, будешь жить ради нас обоих.

Я рыдала, когда Малахия опустился на колени на траву, улыбаясь, когда земля начала дрожать. Его тело исказилось, и жуткое зеленовато-голубое свечение окружило его и земля поглотила тело.

Райдер шагнул ближе ко мне, когда корни вырвались из земли, образуя красивое, высокое дерево, которое стояло перед нами. Оно светилось, когда ветви вытягивались в длинные, плавные ветви с листьями и распускающимися цветами всех мыслимых оттенков. Я с благоговением смотрела на эту красоту, когда один цветок опустился мне на ладонь, и мои слёзы упали на него. Я повернулась, к Райдеру, который наклонил голову и прищурился, когда реальность поразила его тем, что я намеревалась сделать.

— Я никогда не должна была быть твоей. Ровно столько, чтобы создать наших детей. Дану, она не пожертвовала своей жизнью ради моей. Не так, как мы предполагали.

— Синтия права. Моя сестра никогда бы так не поступила, потому что была эгоистичной сукой, которая думала только о себе, — признала Дестини, и мы повернулись к ней.

— Где моя дочь? — потребовала я, обращаясь к Дестини. — Я знаю, что Дану намеревалась сделать. Где мой ребёнок?

— Я не смогла довести дело до конца, — прошептала Дестини, и слёзы наполнили её глаза. — Я нарушила клятву. Я должна была защитить детей и удержать их в Городе Богов, передав Калиин сущность Дану, чтобы она могла стать такой же, как она. Но твоя дочь… она прекрасна и непорочна. В ней есть всё, чем Дану не была, и если бы я осуществила планы Дану, разрушила бы Калиин и её судьбу. Вил должен был выбрать одного из мальчиков в роли нового хозяина, который приютил бы его, чтобы другие боги не почувствовали, когда он покинет этот мир. А третьего мальчика должны были убить. Но я отправила тебя к брату, потому что лишь он мог сделать тебя тем, кем нужно, чтобы помешать этим планам. Я защищала Малахию и давала ему силу, чтобы он смог пережить тот ад, в который приговорила его Дану. Она бросила своих детей. Я заботилась о них, потому что не могла родить своих, поэтому её сироты стали моими. Я защищала тебя и вела всеми путями, чтобы ты вовремя добрался до этого места. Вот что такое судьба, Синтия. Я ничего не оставляла на волю случая, даже то, с кем ты хотела бы создать своих детей. Я оставила сущность богов там, где Райдер мог бы найти, потому что тебе нужна была причина, хотеть такой судьбы.

— Ты могла бы что-нибудь сказать! — огрызнулась я.

— И разве, чёрт возьми, было бы забавно? — спросила она, скрестив руки на груди.

Я уставилась на неё, качая головой, а Райдер начал рычать.

— Потому что это не дерьмо типа «Игры престолов», — Савлиан с отвращением фыркнул, сморщив нос.

— Мы боги. И не придерживаемся тех же границ, что вы и вам подобные. Вы никогда не заглядывали в мифологию и не видели генеалогическое древо с ветвями, восходящими к отцам и дочерям, создающим жизнь? Я говорила, что они ненормальные? У всех была судьба, а у Дану было больше замыслов для каждого существа и всех, к кому она прикасалась, включая… — Дестини повернулась ко мне.

— Меня? Я в курсе её планов в отношении меня. Дану создала меня, чтобы я стала источником силы Фейри. Я должна была заменить Вила на Древе Жизни, чтобы они могли покинуть этот мир, а Атум никогда бы об этом не узнал. Вот почему мне было суждено спасти Царство Фейри. Как чертовски самоотверженно с её стороны — но подождите, она не самоотверженная. Только ради своего мужа. Видишь, я собрала всё воедино. Атум забрал жизнь Дану вместо меня, потому что она никого не любила, кроме себя и Вила. Но он не мог почувствовать, что Вил лишил его жизни, потому что был здесь, в Царстве Фейри, скрытый в мире, который излучал его силу и сущность. Вот почему Фейри не могли принять жизнь, а мёртвые не могли обрести покой. Даже после того, как мы исцелили дерево, этого было недостаточно. Хозяина там больше не было, но Дану знала, что ей нужна Калиин и мальчики, поэтому помогла нам спасти их, добавив свою силу к дереву, чтобы оно приняло их. Она ожидала, что я стану деревом, а она и её муж войдут в тела моих детей, как только умрут. Носители с подходящей ДНК — идеальные сосуды. Итак, где, чёрт возьми, мои дети?

Я уставилась на неё, ненавидя то, что она знала о плане Дану с самого начала. Да, она помогла нам, но Дану намеревалась использовать моих детей как сосуды. Очевидно, она даже собственному мужу не доверила это знание и позволила ему в своём горе убить бесчисленное количество невинных людей. Насколько ещё большим злом она могла быть?

— Сегодня ты убила бога, Синтия, дочь Дану. Тебя предупредили, — сказал Атум, появляясь рядом с Дестини.

Я резко повернулась туда, где он стоял, и с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Я больше не дочь этого монстра. Я действительно убила бога, того, кто забрал душу ангела. Спроси её, — сказала я, кивая туда, где Оливия сидела рядом с Ристаном, её душа сияла душой ангела.

Атум пристально посмотрел на Оливию и медленно перевёл свои бездушные глаза обратно на меня.

— Это ангел внутри Фейри. Очень мёртвый ангел, Синтия!

— Вил убил её, а затем посягнул на её Бога, который и есть Бог. Скажи мне, Атум, разве нет законов, запрещающих это? — Я скрестила руки на груди, а Атум сжал кулаки с гневом в глазах. — Я так и думала. Видишь, я предотвратила то, что могло произойти. Единственным способом освободить душу Оливии было покончить с жизнью Вила, или ты не знал другой способ, Атум? Ты не хотел вмешиваться, пока я не налажала. Я чувствовала твоё присутствие сегодня. И знаю, ты наблюдал за нами, ожидая, когда я перейду черту.

— Ты такая же, как твоя мать.

— Дану не моя мать. Я уволила её с этой должности. — Я внимательно наблюдала за Атумом. — Она намеревалась покинуть этот мир и создать новый для Вила, в мире людей. Скажи, думаешь, они бы испортили тот мир? Они не сильны в построении миров. Фактически, каждому созданному ими миру было позволено сеять ад в других. Они оба ушли и не могут вернуться. Я оказала всем нам услугу — остановила возвращение богини, которую ты приговорил к смерти. Разгневанный бог, с которым невозможно было договориться, мёртв, тот, кто добровольно нарушил законы, которые ты поддерживаешь.

— И ты рассчитываешь, что его смерть сойдёт тебе с рук без последствий? Ты опять беременна, да? — Атум ухмыльнулся, а я нахмурилась. — О, ты ещё не знала? Поздравляю, хотя, возможно, было бы немного преждевременно предполагать, что ты сможешь сохранить его.

— Нет, — заявила я, защищая живот окровавленными руками, и сердце заколотилось где-то в горле.

Сила вырвалась на луг, и Атум нахмурился, поворачиваясь, чтобы посмотреть на причину.

— Я ожидаю, что Синтии сойдёт с рук смерть Вила без последствий, Атум. В конце концов, она следовала правилам, — объявил Лукьян, когда он и его люди подошли так, словно это место принадлежало им. — Я согласен, она придерживалась твоих грёбаных правил, и если не хочешь, чтобы внутри тебя засел Спайдер, она свободна. Вил намеревалась сделать именно так, как сказала Синтия, и мы поддержим её заявление. И это также означает, что нам придётся отправиться в свой маленький девственный город. Прошло много времени с тех пор, как мы были там в последний раз. Интересно, захотят ли Никс и Эри присоединиться к нам, навестить тебя. Держу пари, они бы пошли. Прошло очень много времени с тех пор, как мы навещали вас все вместе. Звучит как вечеринка. — Он потёр руки, холодно улыбаясь Атуму.

Я заметила, как Атум побледнел, смотря на Спайдера.

— Твоих детей скоро вернут, а что касается тебя, Дестини, ты нарушила клятву и будешь соответственно наказана.

— Я в курсе, Атум, но также в курсе, что Дану нарушила законы, и эта клятва была дана с намерением, чтобы она сделала это. Я не стала следовать её планам по этой причине. Так что ты окажешь мне снисхождение. Либо это, либо мы можем предстать перед судом, а последний суд длился почти пять тысяч лет. Ты знаешь, что все боятся меня. Даже Судьба боится Предназначения, Атум.

— Осторожно, последняя женщина, которая просила о снисхождении, всё ещё остаётся в моей постели, и ты собираешься заменить её такой просьбой.

— Я верну детей, и мы посмотрим, чем всё закончится. — Она флиртовала с Атумом, и я поморщилась.

— Можете идти, — фыркнул Спайдер. — Пока не заставили бедную Синтию блевать. Она слишком невинна для ваших дрянных задниц.

Мы наблюдали, как исчезают Дестини и Атум, прежде чем повернулась обратно к Райдеру, который внимательно наблюдал за мной.

— Я бы не позволила этому миру умереть, а Вил не смог бы жить. Он бы никогда не прекратил охотиться на нас, и втянул бы в это наших детей. Он был злым, и ему нравилось причинять боль другим. Я видела это в его глазах, Райдер. Я не смогла бы жить, зная, что он может причинить вред нашим детям.

— Знаю, Синтия. Лишь поэтому я не перекинул тебя через колено и не отшлёпал.

Сделав глубокий вдох, я вздохнула и обняла Райдера. Адреналин в теле начал спадать, и усталость медленно одолевала. Райдер поцеловал меня в лоб, пока мы смотрели на всех людей в долине.

— Нам нужно найти место для строительства дворца, потому что здесь слишком много раненых. А ещё надо вынести несколько вопросов на голосование, пока все присутствуют. — Я кивнула, и Райдер продолжал обнимать меня.

Я сидела, положив голову на плечо Адама, и наблюдала, как Райдер спорит с Заруком о том, как сделать каждого короля и королеву равными. Мы голосовали за то, что Райдер предлагал убрать или добавить, прежде чем начать исцелять Царство Фейри. Повсюду вокруг нас были установлены палатки, и мужчины и женщины, которые не были ранены, готовили еду. Король Кошмаров и его сёстры помогали целителям ухаживать за ранеными, принося мирные сны умирающим, пока они переходили из этого мира в следующий.

— Они спорят о том, как сделать всех за столом равными? — спросил Адам, хихикая, в то время как его глаза загорелись смехом.

— Вроде, да, что безумно, потому что, ты знаешь, я намного круче тебя, — ухмыльнулась я, а он засмеялся. Я ударила его по руке, и услышала, как он застонал, когда рана на груди заболела. — Когда мы собираемся поговорить о проблеме в твоём шкафу?

— На самом деле, мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с этим. Ты, случайно, не разбросал подушки в форме пениса по всему моему тронному залу?

— Богохульство, неужели я бы так поступил? — Я притворилась уязвлённой обвинением, не в силах сдержать улыбку на губах.

— Ты бы так и сделал. Я знаю тебя, придурок. — Он встал, ухмыляясь, и я откинулась на спинку стула, всё ещё покрытая коркой крови после битвы, слишком измученная, чтобы заботиться о том, как выгляжу.

— Обойди стол, и не разбрасывай подушки в форме члена по всему замку или фотографии обнажённых женщин и прочую хрень, — бросил он через плечо, идя к Райдеру и Заруку.

— Я ещё оставила голых мужчин, на случай, если тебе они нравятся.

— Что? — спросил Ристан, заняв место Адама, и поморщился, держась за живот, где на рану была наложена повязка.

— Он думает, что я вломилась в его замок и оставила фотографии обнажённых мужчин в тронном зале вместе с подушками в форме члена. — Я пожала плечами, когда улыбка заиграла на губах Ристана.

— Я правильно научил тебя, Цветочек, — сказал он, фыркая, когда я прислонилась к нему головой. Магия нахлынула на меня, и я посмотрела на серебряное платье, которое он создал на мне, одновременно убирая всю кровь с тела.

— Стало легче дышать? — спросила я, прикусив губу, изучая его.

— Ты имеешь в виду, с тех пор, как я смог попрощаться? Немного, хотя от того, что ты убила Вила, не стало легче, но я рад, что ты оборвала его жизнь. Что заставило тебя закончить это?

— Он сказал, что никогда не отстанет от моих детей, а этого я могла допустить.

— Оливия сказала мне найти мать Ориону, чтобы он рос счастливым. Ты можешь в это поверить?

— Что Оливия, самоотверженный ангел, хотела бы, чтобы ты был счастлив? Безусловно, потому что она любила тебя так сильно, что не желала бы ничего меньшего, чем твоего счастья. Она действительно любила тебя, Демон. Любить кого-то другого не значит, что ты забудешь её, как и двигаться дальше. Ты любил Оливию, по-настоящему. Эта любовь останется с тобой навсегда.

— Горе не приходит с каким-то временным ограничением или правилами того, как всё будет, — фыркнул он, выдыхая боль.

— Горе — это место, которое ты посещаешь. Это не то место, где ты можешь остаться, потому что там темно и слишком много боли. Когда Ларисса умерла, я хотела умереть вместе с ней, и это было слабостью. Я любила её. Она была мне как сестра и лучшая подруга. Я не могла продолжать так думать, иначе никогда бы не отказалась от горя. Нас бы сейчас здесь не было, и я не родила бы прекрасных детей и не познала любовь.

— То есть, ты думаешь, я должен двигаться дальше и забыть её? — отрезал он резким тоном, и боль отразилась на его лице.

Я выдохнула и положила ладонь на его руку, качая головой.

— Я думаю, тебе следует дать себе немного времени на исцеление, и когда будешь готов, найдёшь кого-нибудь, и это будет не только потому, что ты думаешь, что Ориону нужна мать. Теперь в твоей жизни полно женщин, которые любят этого маленького болвана как своего сына, даже если он кусается. — Я усмехнулась и прислонила голову к плечу Ристана. — Вы оба можете некоторое время положиться на всех нас. Мы семья, а семьи помогают друг другу. В этой семье хватит любви, и нас хватит, чтобы заполнить пробелы, которые вы с Оливией не успели закрыть. И когда будешь готов, ты снова найдёшь любовь, и мы все будем рядом, чтобы засвидетельствовать это.

Ристан и я сидели в тишине, наблюдая, как Райдер и Адам обсуждают размеры стола, в то время как Зарук спорил с Савлианом и Кейлином, кто больше убил существ. Ристан ухмыльнулся их игривому подшучиванию и сжал мою руку. Казалось нереальным, что мы победили. Открывшиеся извращённые тайны заставили меня оцепенеть от боли, которую, я должна чувствовать. Я благодарна, что Малахия вмешался, но чувствовала себя виноватой за это. Мы вышли в основном невредимыми, и, наблюдая за нашей семьёй, мы начали смеяться до тех пор, пока у меня не потекли слёзы.

— Мы не умерли, Цветочек, — засмеялся он.

— Как, чёрт возьми, мы не умерли?

— Понятия не имею. Может, потому, что мы на самом деле плохие парни? Они обычно побеждают, верно? Чёрт подери, мы плохие! — Он выл от смеха, пока народ не начал поворачиваться к нам.

Мы прикрыли рты, смеясь над абсурдностью победы.

— Мы надрали богу задницу, а ты снесла ему голову! И ты отчитала Атума, будто он хреново неудобство! — Он шлёпнул меня по ноге, и я засмеялась громче.

— Серьёзно? Это так странно. — Я сглотнула, когда он стал серьёзным, медленно кивая. — Мы сделали это, Демон. Теперь с нами всё будет хорошо.

— Да. У нас всё будет просто отлично. Спасибо, что доверилась мне относительно матери и на этот раз переосмыслила её намерения. Когда я оглядываюсь на видения, которыми она меня одаривала, вижу всё ясно. Она подтолкнула нас к поиску тебя, соединяя части пазла вместе, пока не сработал каждый извращённый компонент её плана. Однако она не рассчитывала, что ты будешь сопротивляться или останешься собой. Она не принимала во внимание любовь, и думаю, что именно это, в конце концов, помогло нам выиграть эту войну. Ты любишь Райдера, даже несмотря на то, что он чудовище, которое в то время этого не понимало. Ты научила нас любви, и более того, ты научила нас любить. Это не так уж мало, учитывая, кто мы. Мне просто жаль, что, в конце концов, Дану оказалась кровожадной сукой, как я и говорил.

— Никто не хочет думать, что их родители способны на такое поведение, но Вил и его слова? Я начала задумываться. Например, почему боги не забрали меня у Дану, если бы она любила меня? Так ведь они поступают. Эри сказала то же самое, когда ты потребовал, вернуть Оливию. Хотя я этого не могла — ангел не принадлежит Царству Фейри, так что у меня не было способа призвать её душу обратно. Но я помню, как Эри говорила выбрать одного из моих детей для жертвоприношения, чтобы я могла использовать дар и вернуть Оливию. Затем она сказала, что боги заберут того, кого я люблю больше всего, независимо от того, кого выберу в жертву, и Вил сказал практически то же самое. Боги забрали то, что Дану любила больше всего: саму себя. Она всегда напоминала мне смазать Калиин маслом. И меня это раздражало. Калиин бессмертна, так почему же ухода за её кожей должен беспокоить Дану? Потому что она планировала убить прекрасную душу моей дочери, наполнив её тело своей ядовитой душой, — хрипло прошептала я, ненавидя себя за то, что с самого начала не разглядела её насквозь.

— Она мать года, что ещё ей оставалось делать? — Ристан пошутил.

— Плюс, она могла войти в Гильдию, хотя и уверяла меня в обратном. Лукьян мог, и Эри тоже может, так что в словах Дану не было смысла. Она входила туда, но только в катакомбы, а там было заклинание иллюзии. Нет. Она не хотела, чтобы мы нашли тебя, когда Вил держал тебя в катакомбах. Ей просто было всё равно, но она заставила меня думать, что ей не всё равно. Она была злой. Я просто не смогла этого увидеть.

— Уже ничего не изменить. Это в прошлом. Цветочек, у нас иной путь. Мы выиграли войну, и Вил мёртв. Теперь у нас есть будущее и собственный мир, которым больше не управляют разгневанные боги, стремящиеся манипулировать нами, — указал он, обнимая меня.

Я уставилась на стол, который Райдер зачаровал под большим Деревом Жизни, и приподняла бровь.

— О, они выбрали круглый стол. — Я рассмеялась, поднеся руку ко рту, когда золотистые глаза уставились на меня.

— Посмотри на Адама, — фыркнул Ристан, широко улыбаясь, и впервые с гибели Оливии улыбка затронула его глаза. Я едва сдерживала слёзы. — Он попросил Райдера поставить круглый стол, и гордится этим. Рыцари круглого стола. На самом деле это своего рода блестяще.

— Теперь всё будет хорошо, — заявила я, обнимая его, прежде чем мы встали со скамейки и направились к Райдеру и Адаму.

— Со временем все раны затянутся, — согласился Ристан. — Нам просто нужно разобраться с дерьмом и восстановить это место таким, каким было до появления мудака, разрушившего всё, к чему прикасался, когда приводил сюда свою армию. Круглый стол, да? — спросил он Райдера, когда мы приблизились.

— Никто не будет выше над другим. Он нахрен круглый, и всё получится. Я бы хотел, чтобы короли и их королевы присоединились к нам. Все, даже младшие придворные. — Райдер провёл рукой по лицу, и я улыбнулась выражению его глаз, когда гордость зажглась в моих. Он тот, кто излечит Царство Фейри, и я буду рядом.

— Все садитесь, пожалуйста, — улыбнулась я, когда Райдер выдвинул мой стул, устраиваясь рядом, затем под столом схватил мою руку, слегка сжав её. — Вы, ребята, тоже. — Он уставился на младшие дворы, которые, казалось, настороженно отнеслись к его указу. — Вы часть этого мира, а значит, ваши голоса имеют значение. Я не прошу, говорю, сядьте и помогите нам решить судьбу Царство Фейри. Мы нужны ему сейчас больше, чем когда-то ещё.

Я наблюдала, как Синджин, Айслин, Лилит, Эсриан, Сиара, Блейн и другие придворные младших дворов заняли свои места за гигантским круглым столом, созданным Райдером и Адамом. Адам сел рядом со мной, а Ашер сел рядом с ним, соприкоснувшись локтями, прежде чем оба встали и позволили Лиаму сесть между ними. Киллиан сидел на противоположном конце, хмуро глядя на Ашера и отмечая клейма на его руках.

— Хорошо, прежде всего, очистим всё. — Райдер уставился на Блейна, затем медленно перевёл взгляд на всех за столом. — Прошлое остаётся в прошлом, и мы движемся в будущее. Я знаю, что об этом говорили, но стоит заметить, что вы все думаете о Верховном Короле и Королеве Царства Фейри.

— Думаю, они необходимы, потому что раньше никто не обеспечивал соблюдение законов Фейри, — заметил Адам, и Блейн задумчиво посмотрел на него.

— Нам что по пять лет? — спросил Блейн, и Адам выгнул бровь.

— Десять, мать твою, — возразил Адам, и все рассмеялись.

— Он старше меня, — сказала я, прежде чем Блейн посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на Адама.

— Сосредоточьтесь, пожалуйста. Нам нужно многое обсудить, и мы не можем начать перестройку, пока не решим несколько проблем.

Райдер крепче сжал мою руку и оглядел сидящих за столом, изучая лица.

— Все за то, чтобы Синтия и я были Верховными королём и королевой, скажите «да».

— Не-а, — я улыбнулась, позволяя ему увидеть любовь, сияющую в моих глазах. За столом раздались «Да», и я нахмурилась. — Дебилы.

— Это означает, что новый король Орды должен быть коронован. Нужно собрать армии для Орды и всех королевств. Нам нужно пополнить количество потерянных воинов. Мы разделим резервы, пока все армии не будут усилены численностью, чтобы охранять соответствующие дворцы. Мы все поможем исцелить Царство Фейри теперь, когда угроза его выживанию устранена.

Обсуждение продолжалось в течение нескольких часов, прежде чем каждый двор выбрал всё, что необходимо решить. Райдер и каждый из королей договорились устанавливать законы сообща, как руководящая группа, которой будут подчиняться все касты. За один-единственный день мы выиграли войну, спасли Царство Фейри, создали новый источник энергии и установили новый способ надзора за всеми дворами в. Это утомительно.

Я стояла рядом с Деревом Жизни, положив на него руку, и мысленно говорила спасибо Малахии.

«Не за что, сестра. — Я улыбнулась, проводя пальцами по светящейся коре, когда крошечные феи заплясали в его листьях, начав принимать его и формируя бассейн у основания для источника воды. Я повернулась, глядя на широкие долины, и озорно ухмыльнулась. — Уезжаешь так скоро?» — спросил Малахия.

«Мне нужно построить дворец».

«Значит, ты пойдёшь домой, но вернёшься?»

«Я никогда не оставлю тебя, — объявила я в своей голове. — Я построю дворец вокруг тебя и буду всегда защищать тебя».

«Потому что я член семьи?»

Слёзы обожгли мои глаза, а горло сжалось от вопроса — и надежды, которую я услышала, скрытой в нём.

«Потому что теперь ты — моя семья и потому что спас меня от судьбы, которую сам выбрал. Ты мой брат, и я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты для меня сделал, — я тяжело сглотнула, положив другую руку на живот, где почувствовала, как растёт жизнь. — Ты был так одинок, и я хочу почтить твою жертву, Малахия. Ты заслуживаешь этого от меня. Без тебя я бы никогда не стала самой собой. Я бы никогда не принял то, что должна, или не узнала, что принятие одного мира не означает отказа от другого. А ещё хочу, чтобы мои дети узнали тебя, узнали от тебя нашу историю, потому что кто может лучше рассказать историю создания мира, как не тот, кто был с самого создания Царства Фейри?»

— Малахия там? — спросил Райдер, медленно приближаясь к дереву, и опустил глаза на мой живот.

— Да, и я хочу жить здесь.

Райдер сделал паузу, глядя на скалы, прежде чем повернуться ко мне.

— Прямо здесь, в Долине Скорби?

— Присмотрись, Райдер. Есть только один способ добраться до нас — подняться на крутую гору, которая не может вместить целую армию. Недостаточно широкая дорога, чтобы напасть на нас, и в любом случае мы остановили бы любые войска у ворот. Есть один вход и один выход. Высокие скалы за деревнями, и мили лугов позади, где будет построен дворец, — указала я. — Стратегически место идеально. Гора, на которую любому врагу пришлось бы взобраться, и Дерево Жизни находится здесь. Я предлагаю строить вокруг него, сделать древо центром дворца, чтобы каждый видел его и мог получить доступ. Фейри могут подкармливать его и построить источник воды, но он будет в безопасности от любого, кто захочет причинить ему вред. Малахия отдал жизнь за меня. Я хочу почтить его. Мы переименуем место в Долину Жизни, поскольку в ней находится Древо Жизни, и это место, в котором сейчас возрождается Царство Фейри.

— Ладно.

Я наклонила голову и прищурила глаза.

— Ты только что согласился со мной? — спросила я в шоке.

— Он спас меня от поклонения моей жене в виде дерева, Синтия. Я в долгу перед ним за жертву. К тому же, это очень стратегическое место, как ты и сказала. Сюда можно попасть лишь одним путём, и это мне подходит. Наши люди будут в безопасности, и наши дети будут в безопасности. Это всё, что сейчас имеет значение. У нас нет врагов, но на нас всегда надвигается что-то ещё. Так был создан этот мир, но когда это произойдёт, мы будем готовы. Сейчас пришло время отдохнуть. Завтра мы построим наш дворец в Долине Жизни, чтобы нас могли короновать перед армиями, которые сражались бок о бок с нами. Однако сегодня вечером я буду крепко держать в объятиях свою жену, которая носит моего ребёнка.

— Я говорила тебе, что эти арбузные семечки плохие, — фыркнула я с лучезарной улыбкой, двигаясь в его объятиях. Приподнявшись на цыпочки, он встретил меня на полпути, чтобы завладеть моими губами — У нас будет ребёнок, — улыбнулась я, держа его лицо в своих ладонях. — Я бы не выбрала никакой другой жизни, кроме той, что у меня есть рядом с тобой, мой зверь.

— Я тоже тебя люблю. Тем не менее, я всё ещё намерен попытаться завести ребёнка.

— Я уже беременна, не заметил? — спросила я, заметив жар в его глазах. — О, почему ты просто не сказал, что хочешь трахнуться?

— Что в этом забавного? — возразил он, целуя меня в лоб и глядя поверх моей головы на дерево. — Судьба привела тебя к нему, чтобы он мог спасти тебя. Она знала, что лишь так ты станешь достаточно сильной, чтобы встретиться лицом к лицу с Вилом.

— Я рада, что она была на нашей стороне.

— И я. Итак, над чем вы с Ристаном смеялись до слёз? — спросил он, и я рассмеялась сквозь слёзы счастья.

— Мы живы, — прошептала я, прикусывая нижнюю губу. — Это наше «долго и счастливо», и мы живём, чтобы иметь шанс на нашу вечность, Райдер. Вместе мы создаём мощную силу.

— Это потому, что ты Синтия, а я Райдер, и у нас нет ни единого шанса против нас. А теперь давай пойдём немного поспим. Ты сегодня упорно сражалась. И заслужила сон.

Райдер создал дом для Орды с помощью магии. Сам дворец был потрясающе красив. Высокие колонны, которые достигали облаков над долиной, — поразительно мощное зрелище, видимое из парадных ворот внутреннего двора. Невооружённым глазом он выглядел так, словно был сделан из стекла, но это непробиваемая сталь. Всё устье долины было окружено высокими стенами, окружавшими обширный внутренний двор, в котором находились бассейны с чистейшей голубой водой, питавшей Древо Жизни, защищённое стенами дворца. Вход в долину был превращён в широкую арку, охраняемую соответствующими статуями огромных, зловещих драконов. За каждым драконом стояли бог и богиня, их мечи были подняты в безмолвном предупреждении. Райдеру действительно нравилось преувеличивать размер моей груди, что заставило меня задуматься, не он ли распустил слухи о надувной кукле. Вдоль скал были подробные фрески битвы, с именами всех, кого мы потеряли, отмечая поворотный момент в войне. Мемориал был идеей Райдера, и из всего, что я любила в новом королевстве, фрески напоминали о том, что мы потеряли. Мне это нравилось больше, потому что это напоминание о том, что может произойти даже от самой маленькой угрозы.

Райдер создал наши бассейны с реками, которые текли по раскинувшейся за дворцом долине, через новые города, где селились перемещённые семьи и начинали восстанавливаться после разрушений, которые опустошили Царство Фейри. Был построен сиротский приют, которым овдовевшие женщины согласились руководить, заботясь о детях, оставшихся без родителей. Я наблюдала, как Райдер поднял дворец с земли, закапывая фундамент в землю. Под стальной рамой он поместил магию, создав свечение, которое распространилось на стены флуоресцентным аквамариновым оттенком. Он также построил мост от входа в долину до огромного дворца, который, казалось, парил в воздухе, защищая город за ним. На утёсах он разместил больше домов и деревьев, чтобы восполнить те, что были разрушены во время битвы.

Древние деревья бузины и молодые деревца теперь стояли на всей долине, заменив обугленные дубы, которые когда-то были гордыми защитниками до того, как Фира подожгла их после того, как они были уничтожены. Цветы расцветали повсюду вокруг нас, добавляя всплески цвета там, где мы в этом нуждались. Они всё ещё были цветами Фейри, прекрасными и смертоносными, но теперь, казалось, меньше желали прикасаться к людям долины, без того, чтобы гнев прежних бога и богини не обрушился на землю.

Воздух был наполнен жизнью, и аромат свежеиспечённого хлеба и тушёного мяса смешивался с ароматом десертов и других продуктов, приготовленных для празднования, которое мы устраивали сегодня вечером.

Райдер и я собирались короноваться Верховным королём и Верховной королевой Фейри перед нашим народом. Это было восхитительно соблазнительное сочетание, отчего мой растущий живот заурчал от голода.

Я подняла взгляд к высокому спиралевидному копью, венчавшему дворец, посылающему свет в небо. Оно служило маяком мира и напоминанием всем королевствам о том, чего можно достичь сообща. Можно увидеть свет из любой точки Царства Фейри, независимо от того, как вы далеко. Нужно лишь посмотреть на небеса, и найти наш сияющий свет. Ристан подшучивал, что мы похожи на Бэтмена, но правда в том, что нашим людям нужно видеть нас и знать, что мы здесь, освещая им дорогу к исцелению. Внутри двора росло Древо Жизни — огромное вьющееся дерево, которое зажило собственной жизнью. Изнутри горел свет, освещая отверстия ярко-синим, где крошечные феи перемещаются. Кора дерево украшена кельтскими знаками воина, который пожертвовал своей жизнью. Я часто тянулась к надписям, скользя пальцами по буквам имени, которое добавили феи. У меня зарождалась надежда, что он не один. Зная его, он бездельничал, разговаривал с феями и изучал устройство мира.

Я провела несколько часов рядом с деревом, прислонившись к нему, и разговаривала с Малахией, давая ему понять, что мы здесь, с ним, даже несмотря на то, что он перестал отвечать после первого дня. Райдер объяснил, что у него был переходный период, но, в конце концов, как и Вил, он стал сильным, чтобы на короткое время отделяться от дерева.

— Прячешься от меня? — спросил Райдер, входя в сад.

— Я пряталась, но не от тебя. — Я встала, приветствуя его улыбкой и поцелуем, и он обнял меня за талию. — Там миллионы людей.

— Они пришли посмотреть на чествование первых Верховного короля и королевы Фейри, а затем на подписание договора между королевствами. Кто бы ни пришёл посмотреть на твою красоту, жена? — он усмехнулся, притягивая меня ближе к себе. — Ты сегодня выглядишь великолепно, женщина. Я почти хочу спрятаться здесь с тобой и трахнуть тебя в цветах.

— Это вариант? — возразила я с порочной усмешкой. Райдер улыбнулся, коснувшись губами моего лба, прежде чем отстранился, глядя мне в глаза.

— Нет, абсолютно нет, — он рассмеялся над моим недовольным видом. — Мы заслужили эту должность, но не хочу быть Верховным королём без тебя. Если ты не хочешь быть Верховной королевой Фейри, скажи сейчас, и мы уйдём.

— Для меня было бы честью править Царством Фейри рядом с тобой, но не хочу, чтобы нас короновали во дворце, где могут присутствовать только избранные. Я хочу быть коронованным перед всем нашим народом. Я хочу, чтобы каждый желающий присутствовать смог это увидеть. Прямо сейчас во дворце только члены королевской семьи, а мы не такие. Теперь мы символ надежды, и не только для королей и королев, но и для всего Волшебного мира. Если мы хотим показать, что мы их король и королева, давай сделаем это правильно, чтобы весь наш народ мог засвидетельствовать это. Наша коронация значит для нашего народа больше, чем что-то ещё.

— Ты думала, мы поступим по-другому? — Я прищурилась на его улыбку. — Я знаю тебя, женщина. Знаю, как ты думаешь. Я распорядился перенести коронацию во внутренний двор, откуда открывается вид на город, чтобы все могли наблюдать, независимо от ранга.

— Ты слишком умный, — засмеялась я, и мы оба замерли, смотря друг на друга. Глаза Райдера сузились на мне. — Поцелуй меня, Фейри.

Он притянул меня к себе, отпуская мои руки, чтобы обхватить лицо. Запрокинув мою голову назад, он накрыл мой рот, заявляя права в захватывающем поцелуе, от которого у меня перехватило дыхание. Я подняла руки, обнимая его за шею, и углубила поцелуй, пока меня больше не заботило, наполняются ли мои лёгкие воздухом. Он хрипло зарычал, отстраняясь, чтобы посмотреть меня в глаза. И в его обсидиановых глубинах плавились золотые искорки.

— Ещё раз поцелуешь меня так, и мы опоздаем на собственную вечеринку, Питомец, — предупредил он, и я ухмыльнулась, двигаясь, чтобы сделать именно это. — Дерзкая женщина, мне нравится, как ты выглядишь, когда внутри тебя растёт мой малыш, — засмеялся он, глядя на меня сверху вниз и кладя руку на живот. Он расправил крылья, и мои задвигались в такт его движениям, когда вокруг нас разлилась сила. Остановившись перед новым присутствием, мы обернулись и увидели, как появилась Дестини с нашими детьми — только они больше не были детьми. Они стали взрослыми, пока были в Городе Богов, и выглядели на двадцать с небольшим. У меня сдавило горло, и я боролась со слезами, наблюдая за изменениями.

Сердце болело из-за того, что я пропустила их детство, но я не сомневалась, что отослать их было правильным решением. Кейд и Зандер улыбнулись, когда увидели нас, и моё сердце пропустило удар. Мои мальчики теперь были мужчинами, по-плутовски красивыми мужчинами. Чётко очерченные мышцы, а также метки Фейри, которые отмечали их породу. Рождённые Фейри и полубоги, мои сыновья выглядели так, словно могли быть членами Элитной Стражи. Дамы, берегитесь.

Сглотнув, я попыталась заставить слова слететь с губ, когда Калиин обошла Кейда и Зандера, идя вперёд с яркой улыбкой для нас.

У неё были длинные платиновые локоны, которые изящными волнами спадали на её обнажённые плечи. Золотистые метки гармонировали с цветом глаз, мощно пульсируя на бронзовой коже, что составляло разительный контраст с простым белым платьем, скрывавшим её изгибы. Она носила изящные платиновые браслеты на бицепсах, украшенные символами бесконечности, и тонкое ожерелье с летящим драконом на шее. Она бросилась к Райдеру, который раскрыл объятия, и она прыгнула в них.

— Папа, — всхлипнула она, и мои слёзы вырвались на свободу, катясь по щекам.

— Мы скучали по тебе!

— Я тоже скучал по тебе, маленькое чудовище, — усмехнулся он, отстраняя её от себя и оглядывая с ног до головы. — Ты больше не маленькая, не так ли, доченька?

Я накрыла рот руками и покачала головой. Дестини наблюдала за мной, прочищая горло от эмоций, заглушавших слова.

— Атум не мог просто вернуть их тебе. Хотел быть уверен, что твоя дочь всё ещё Калиин, а не Дану. Теперь он держит сущность твоей матери, чтобы она не смогла вернуться к жизни.

— Не называй это чудовище моей матерью. Мадисон была моей матерью. Она отдала бы свою жизнь за меня, несмотря на то, что не была кровной родственницей. Дану была монстром, которому безразличны все, кроме себя, даже ты, Дестини. Мать жертвует всем ради ребёнка, а эта злобная сука добровольно ничем бы не пожертвовала. Она пошла на жертвы ради Вила, но, в конце концов, сделала по собственным эгоистичным причинам, а не для того, чтобы спасти мир. Она планировала убить мою дочь, чтобы её эгоистичная задница могла вернуться. Убить собственную внучку. — Я проглотила гнев, струящийся по венам. — Так что нет, она не моя мать.

— Она не всегда была плохой, Синтия. Дану потеряла способность видеть красоту в том, что создавала, и любовь, которая была прямо перед ней. Её проклятием всегда было творить и при этом никогда не знать любви к тем, кого создала. Не все из нас созданы быть хорошими, так же как не все мы созданы быть злыми.

Чья-то рука скользнула в мою, и я уставилась на изящные пальчики, прежде чем поднести их к губам, чтобы поцеловать. Руки, которые всего несколько месяцев назад были пухлыми, с крошечными пальчиками, теперь стали тонкими, нежными и красивыми.

— Мама, — прошептала Калиин, крепко обнимая меня. Она была выше меня, но ненамного. Её телосложение было миниатюрным, но округлым во всех нужных местах, которые платье почти не скрывало.

Мне мысленно пришлось встряхнуться от желания прикрыть её и спрятать от всех глаз, которые смотрели бы на неё с чем угодно, кроме детской красоты. Калиин больше не была ребёнком, а стала потрясающе красивой женщиной.

— Ты такая красивая, — прошептал я, положив руки ей на щёки. — У тебя глаза отца. — Золотые угольки вспыхнули, и она кивнула, смеясь сквозь слёзы в глазах, сморщив крошечный носик.

— Привет, пап, — сказал Кейд, протягивая отцу руку, а затем поморщился, когда Райдер притянул его ближе, хлопнув по спине, прежде чем отвести на расстояние вытянутой руки. — Я слышал, вы, ребята, надрали здесь какую-то крупную задницу и вызвали рябь от уничтожения бога?

— Чего ещё ты ожидал? — спросил Зандер, внимательно изучая меня. — Мы знали, что ты победишь, ведь не согласна на поражение. К тому же, рядом с тобой стояли несколько могущественных союзников. — Он пожал плечами, ухмыляясь, и я не могла не заметить ямочку на его щеке, когда он улыбнулся.

— Разве вы двое не должны быть на коронации Верховного короля и королевы Фейри прямо сейчас?

— Теперь, когда вы здесь, мы готовы. — Я сжала руку Калиин и со слезами счастья улыбнулась сыновьям. Затем повернулась к Дестини, которая наблюдала, как дети обнимали Райдера и меня, грустная улыбка приподняла уголки её рта. — В чём дело? — спросила я.

— Судьба вмешалась в жизнь ваших детей. Я не смогла полностью защитить их от Судьбы. Каждый несёт на себе её метку, но что она влечёт, никто не знает. Я сделала, что могла, и защитила твою дочь от моей сестры, но Судьбе достаточно лишь шёпота, чтобы наложить на кого-нибудь свои руки.

— Наши судьбы не так уж плохи, Дестини, — объявила Калиин с загадочной усмешкой на губах. — В конце концов, всё получается, а кто не любит приключения в неизвестность?

— Ты видела будущее? — осторожно спросила Дестини. Страх, исказивший тон, был неподдельным, и я замерла, потому что Дестини защитила моих детей, предотвратила нападки на них, за вычетом Судьбы.

— Да, мы все живы, — сказала Калиин, сморщив нос. — Сейчас наш народ ждёт коронации; давайте не будем заставлять их ждать дольше. Пришло время тебе принять судьбу, которая всегда заканчивалась тем, что Судьба короновала тебя, мама.

Толпа растянулась так, что ей не было видно конца. На церемонию были приглашены все, в том числе и Элитная Стража. Это был их худший кошмар, по крайней мере, так ворчал Зарук себе под нос, изучая собрание на предмет какой-либо угрозы. Он продолжал переводить взгляд на Райдера, который держал меня за руку, и мы оба заговорщически улыбнулись ему в ответ. Калиин, Кейд и Зандер стояли рядом с нами, а короли и королевы Фейри гордо заняли свои места позади нас.

После церемонии коронации мы все подпишем договор, который обеспечит мир между королевствами, какими бы крошечными они ни были. Мы все хотели одного и того же: чтобы Царство Фейри исцелилось от вреда, нанесённого Вилом и магами. Мы хотели, чтобы все люди процветали и росли, не опасаясь преследований.

Перед нами стояла большая каменная платформа с беломраморными колоннами с четырёх сторон. Цветущие виноградные лозы вились вверх по колоннам и через решётку, создавая впечатляющую арку. В центре платформы находился небольшой приподнятый алтарь. Друид выступил вперёд и положил перед алтарём две подушки, жестом предлагая Райдеру и мне опуститься на колени.

Калиин взяла меня за руку и сжала, прежде чем проскользнуть мимо нас с Кейдом и Зандером, чтобы присоединиться к Ристану и Заруку в первых рядах, чтобы посмотреть на нашу коронацию.

Я приняла руку Райдера, и мы медленно опустились на колени перед друидом, который наблюдал за нами с гордой улыбкой на губах. В отличие от друидов, на которых охотилась Эри, эти друиды, находящиеся в нашем мире, в основном Фейри по крови. Они давным-давно покинули мир людей, чтобы последовать за Дану в Царство Фейри по её приказу. К счастью для друида, Зарук заглянул в его прошлое, используя способности, и обнаружил, что он благородный человек, а не предательский ублюдок. Однажды, когда я впервые встретила Зарука, он использовал на мне свою силу, чтобы обнажить детскую травму. Я знала, что это не самый приятный опыт, когда вся твоя жизнь разворачивается, как фильм на экране.

Друид улыбнулся нам, прежде чем повернуться к людям.

— Сегодня отмечается окончание войны и возведение мостов между королевствами Младших и Высших Фейри. Между нами больше не будет барьеров или подчинения тем, в ком меньше крови Фейри. — Толпа зааплодировала, и друид поднял руки, чтобы успокоить аудиторию. — Сегодня мы коронуем Верховного короля и королеву Фейри, которые будут поддерживать закон о том, что все касты Фейри равны и что мир воцарится в каждом уголке Фейри. Если кто-то не согласен или чувствует, что эти двое недостойны титула, говорите сейчас, прежде чем масло для помазания будет возложено на короля… — Друид сделал паузу, посмотрев на меня, и я с вызовом выгнула бровь: — И королеву, которую вы выбрали в качестве представителей, править всеми королевскими дворами Фейри, а также их подданными.

Если этот засранец думал, что не упомянет меня в своей речи, ошибался. Может, у меня и есть сиськи и округлый живот, но я богиня, и упорно боролась, чтобы попасть сюда.

Всё собрание существ замолчало, пока друид осматривал толпу, ожидая, будут ли какие-либо возражения. Через мгновение друид кивнул и улыбнулся. В руке он поднял голубой флакон с маслом для помазания, изготовленный из сочетания лаванды, шалфея и амбры. Мужчины двинулись позади нас, и Адам коснулся моего плеча, успокаивая мои нервы своим прикосновением, прежде чем накинуть мне на плечи серебряную мантию, символизирующую королеву. Кейлин подошёл к Райдеру и положил ему на плечи золотую мантию, символизирующей короля. Нам обоим вручили пару перчаток, которые мы надели, повернувшись друг к другу, когда друид вложил по державе нам в левые руки и по скипетру в правые. Адам и Кейлин отошли к остальным.

— Вы обещаете защищать Фейри, когда будет необходимо? — спросил друид.

— Да, — ответили мы с Райдером в унисон, говоря как один человек, чтобы символизировать единство.

— Обещаете ли вы действовать справедливо и спокойно по отношению к тем, кто правит в королевстве?

— Да.

— Обещаете ли защищать людей этого мира и всегда делать то, что от вас требуется как от Верховного короля и королевы Фейри?

— Да.

Шагнув вперёд, друид окунул палец в масло. Затем приложил палец ко лбу Райдера, рисуя символ единства и процветания, затем переместился к щекам, прежде чем провести линию по подбородку, бормоча древнюю молитву богам, прося благословения на его правление. Повернувшись ко мне, друид повторил процесс, а моё сердце громко стучало в груди, и мне казалось, что все на собрании могли его слышать.

Друид протянул руку к подиуму слева от себя и снял большую золотую корону, замысловато украшенную бриллиантами и чёрным обсидианом. Затем надел корону на голову Райдера и подошёл к подиуму справа, откуда взял идентичную серебряную корону, которую надел мне на голову.

— Встаньте, — твёрдо сказал друид, отступая и улыбаясь. Повернувшись к толпе, он прокричал. — Я вручаю вам Верховного короля и Верховную Королеву Фейри, да здравствуют они!

— Да здравствуют они! — все присутствующие повторили эту песнь несколько раз, обнимая друг друга в знак празднования, и мои глаза наполнились слезами. Толпа продолжала скандировать вместе с друидом, когда он передал масло для помазания Райдеру, затем отошёл. Райдер схватил меня за руку, прижимая к себе, и завладел моими губами, к большому удовольствию толпы.

— Да здравствует королева, — гордо прорычал он, обнимая моё лицо.

— Да здравствует Верховный король Фейри. Король, который завоевал моё сердце и написал своё имя на моей душе, — прошептала я, гордо улыбаясь.

Райдер снова поцеловал меня, затем встал перед платформой, жестом призывая всех успокоиться. Элитная Стража заняла своё место рядом с нами на платформе, когда пение прекратилось, и толпа замолчала.

— Я должен сделать важное объявление, а затем выполнить наш первый долг как Верховного короля и королевы Фейри. — Райдер оглянулся на меня и протянул руку, прося меня присоединиться к нему в объявлении. — Теперь, когда я Верховный король, Королевству Орды требуется новый правитель. — Члены Орды топали ногами и кричали в знак согласия, и Райдер поднял руки, чтобы утихомирить толпу. После долгих размышлений Верховная королева и я выбрали Зарука, второго по рождению сына Алазандера, новым Королём Орды.

Потрясённый, Зарук повернулся, посмотрел на своих братьев, которые ухмыльнулись, затем сузили глаза и покачали головой Райдеру.

— Выбери кого-нибудь другого, придурок, — прошептал он себе под нос и сделал шаг назад, и Райдер злобно улыбнулся.

— Нет никого лучше, и никто, кому я доверяю больше, не сможет сдержать Орду, не приютив зверя. Ты внук бога. И уже держишь в себе зверя, того, кто может принять любой необходимый облик. На колени, Зарук.

Мы больше никого не посвящали в тайну их происхождения, но тогда никому больше не нужно знать, что биологическим отцом Райдера и его братьев и сестры был бог-психопат, которому нравились пытки. Мы поклялись, что как только будем коронованы, те, кто предал Фейри, исчезнут в истории, их имена больше не упоминаются. Дану и Вил пытались уничтожить Фейри, и ни один не заслуживал быть частью мира, который мы создавали с надеждой и силой соединённого королевства.

— Райдер, — нахмурился Зарук, всё ещё качая головой.

— Ты мой заместитель, — твёрдо возразил Райдер. — И мой брат, и ты заслужил этот титул. Ты никогда не подводил меня и не оспаривал то, что нужно сделать для королевства. Ты подходящий человек, чтобы стать королём. Зверь и я слились в одно целое, и поскольку Дану не вернётся, новый зверь не будет создан. Тебе хватит сил возглавить Орду, и они, как и каждый член Элитной Стражи, уважают тебя.

— Тогда кто будет присматривать за твоей задницей? — сердито огрызнулся Зарук.

— Кейлин, а Лахлан станет послом. Ристан тоже здесь. Каждый находится там, где должен быть. А теперь, чёрт возьми, преклони колени, чтобы я мог объявить перед всем миром, что ты — мой выбор в качестве Короля Орды, брат.

— Мудак, — фыркнул он. — Ты мог бы рассказать мне о своих планах до сегодняшнего дня.

— Ты бы начал спорить, и нет никого, кому я доверяю свою корону больше, чем тебе. — Райдер положил руку на плечо Зарука и озорно ухмыльнулся.

— Любой из твоих сыновей мог бы контролировать Орду. — Зарук указал на Кейда и Зандера, ищущих выход.

— Зарук, преклони колени. Мои сыновья никогда не возглавят орду, если не сделают этого по твоему выбору. Орда никогда не передавалась по родословной. Это решала Дану, и трон передавался тому, кто был достаточно силен, чтобы удержать зверя, но этого больше не может случиться.

— Видишь, что может быть, когда всаживаешь нож в девушку, которая становится Верховной королевой, Зарук. Она голосовала против тебя, — прошептала я, улыбаясь, когда сапфировые глаза встретились с моими. — А теперь преклони колени, потому что, несмотря ни на что именно ты должен занять трон.

Неохотно Зарук опустился на колени перед Райдером и мной, склонив голову. Райдер надел на Зарука бело-золотую мантию, которая соответствовала его боевым доспехам. Он также надел зачарованные белые перчатки на Зарука, затем вложил в одну держава, а в другую — скипетр.

— Обещаешь ли ты всегда действовать в наилучших интересах Орды и защищать их с честью и без пощады от тех, кто попытается нанести вред королевству? — спросил Райдер.

— Да, — прорычал Зарук.

— Обещаешь ли ты действовать справедливо и разумно по отношению к тем, кто проживает в твоём королевстве?

— Да.

Райдер снял колпачок с масла для помазания и протянул флакон мне. Я лукаво улыбнулась Заруку, наливая масло себе на ладонь, и Зарук округлил глаза, без сомнения, обеспокоенный количеством масла, которое, по его мнению, я могла бы использовать. Я подмигнула Заруку и окунула палец в масло, повторяя узор и молитву, произнесённые друидом. Ристан подал Райдеру чёрную бархатную коробочку, сняв крышку, демонстрируя простую золотую корону, идеально подходящую для нового короля Орды. Возложив корону на голову Зарука, Райдер наклонился и прошептал:

— Ты станешь великим королём, брат.

Я воздела руки к небесам, и ветерок начал раздувать цветы на полях, срывая распускающиеся бутоны и разбрасывая по воздуху, как конфетти.

— Встань, — приказала я Заруку. Смеясь, я показала ему язык, когда цветы прилипли к его лицу из-за масла.

Мы с Райдером положили руки на плечи Зарука, и Райдер обратился к толпе.

— Верховный король и королева Фейри представляют нового короля Орды, Зарука, второго по рождению сына Алазандера и брата Верховного короля. Да здравствует король!

— Да здравствует король! — Толпа повторила скандирование, и Орда затопала ногами, хлопая друг друга по спинам.

— Да здравствует король. — Я рассмеялась над его сердитым взглядом, когда он смахнул лепестки цветов со своего лица. Цветы всё ещё сыпались дождём на толпу, и я игриво улыбнулась, когда заметила, что Зарук качает головой при виде красочной экспозиции, втайне желая быть где угодно, только не здесь.

— Серьёзно? Ты не могла сдержаться? Можешь уже завязывать с цветами. — Зарычав, Зарук обошёл меня, чтобы покинуть платформу, и я схватила его за руку, останавливая.

— Знаешь, если тебе не нравятся цветы, не понравится и розовый пони, которую мы выбрали, чтобы выставлять напоказ твою напыщенную задницу с платформы. Я знаю из достоверных источников, что отказываться от подарка от Верховного короля и королевы — пренебрежение. — Я пыталась сохранить нейтральное выражение лица, но Райдер расхохотался, хлопая Зарука по плечам.

— О, не могу дождаться, когда увижу это! В качестве подарка новому королю Орды мы с Верховной королевой увековечим это знаменательное событие красивой красочной фреской, которая будет размещена на видном месте в Королевстве Орды. И где этот симпатичный розовый пони? — Райдер смеялся вместе со всеми вокруг, а Зарук выглядел ошеломлённым, затем испуганным, дважды моргнув, прежде чем зарычать.

— Никогда этого не случится, братан. Я ухожу, — процедил Зарук, и смех продолжался, пока мы спускались по лестнице и смешивались с толпой. Было потрясающе посмеяться для разнообразия.

Перед собранием был устроен пир, и мы сидели за большим столом с почётными гостями, приезжими королями и королевами, которые технически были семьёй, и Ашером, который наблюдал за нами со странным выражением в глазах. Он словно пытался разобраться в том, на чём не следовало сосредотачиваться в данный момент.

— Итак, я Светлый Король, и у меня есть целое королевство, которое зависит от меня? — спросил он.

— Да, — подтвердил Райдер.

— Чёрт. — Он осушил кубок с вином, прежде чем подать сигнал официанту о пополнении.

— Следи за языком, здесь дети, — пробормотала я и затем поморщилась.

Мои дети больше не маленькие — они выросли по-настоящему взрослыми и флиртовали с людьми на пиру. Я наблюдала за женщинами, ластящимся к Зандеру, и впилась ногтями в ладонь, чтобы не оторвать их от своего ребёнка. Кейд разговаривал с Ристаном, покачивая Ориона на бедре и кивая на то, что говорил Ристан. Калиин… Она просто исчезла, и моё сердце учащённо забилось, когда я не смогла найти её в бальном зале. Я повернулась к Райдеру, улыбаясь, когда его глаза загорелись гордостью, — он восхищался мной в короне и мантии.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я люблю тебя, и буду любить до конца света. Вечности никогда не хватит, Фейри.

— Посмотри на это место. — Он махнул рукой, указывая на зал и наших гостей. Я повернулась, чтобы посмотреть на Ристана, который смеялся над чем-то, что сказал Кейд. Малыши ворковали и лепетали, учась говорить, в то время как все улыбались и поглощали слишком много еды и алкоголя. Олден о чём-то спорил с Владом, и Влад запрокинул голову, смеясь над словами. Адам сидел, рассеянно уставившись в тарелку, передвигая еду вилкой, и я нахмурилась, зная, что рано или поздно мы решим этот вопрос. Эту ситуацию нужно разрешить, прежде чем Адам сможет исцелиться. Эдриан разговаривал с Лиамом, показывая ему кинжалы, а Зандер свирепо смотрел на Зарука, который отказался тренировать его. Киллиан, Король кошмаров, сидел между своими сёстрами, и сдавливал переносицу, пока все они разговаривали. Я улыбнулась, когда его глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем он кивнул. Осматривая комнату, я снова искал Калиин, но так и не нашла.

— Где Калиин? — спросила я.

— Вероятно, исследует дворец, — ответил Райдер.

У меня сдавило грудь, и я встала, направляясь к выходу, следуя за внутренним безмолвным предупреждением. Я вошла в чёрно-белую комнату королевы и остановилась, заметив что-то блестящее на полу. Почувствовав мужчин за спиной, я наклонился, поднимая сломанное ожерелье Калиин, и сердце рухнуло к ногам от страха. Кто-то снял ожерелье, в котором был спрятан магический маячок.

— Поднимите Элитную Стражу и найдите её, живо! — потребовала я, наблюдая, как мужчины приступили к действию. — Она только что вернулась! — рявкнула я на Райдера.

— Мы найдём её, Синтия.

— Найди, сейчас же, Райдер. Она моя малышка! — Я зашипела, когда гнев запульсировал внутри. — Она здесь меньше дня, а я уже потеряла её! Я ужасная мать.

— Ты не ужасная мать, — многозначительно сказал Зандер, наблюдая за мной. — Я знаю, ты не в курсе того, что произошло в Городе Богов, но мы жили там достаточно долго, чтобы кое-что… произошло. Калиин взрослая, и больше не просто твоя дочь. Она могущественная провидица. Если бы она не хотела, чтобы её забрали, этого бы не было. Она хочет его, поэтому сделала себя доступной, чтобы он пришёл за ней.

— Кто он? — спросил Райдер.

— Не знаю. Калиин не говорила. Лишь сказала, что её и его судьбы связаны. Она знала, что это невозможно предотвратить, и что, если мы вмешались, некоторые из нас погибли бы. — Зандер пожал плечами с напряжённым выражением лица. — Не надо бояться за неё. В конце концов, она твоя дочь. В её жилах течёт кровь орды и богов. Она тренировалась вместе с нами и отлично справлялась. Она может справиться с кем угодно, и когда будет готова, вернётся или сообщит, если у неё будут проблемы.

— Отправьте драконов! Они не могли уйти далеко, — сказала я, поворачиваясь к Блейну, который кивнул в знак согласия. Я запустила пальцы в волосы и медленно вдохнула, отпуская их, пока обдумывала наш следующий шаг.

— Ты не найдёшь её, если только она не захочет, — тихо пробормотал Кейд, понимая, что это безнадёжно.

— Я только что вернул её! — Я плакала. — Я только что вернула вас всех.

— Она твоя дочь, мама. Иногда нужно верить, что в игре участвует судьба и что все будет хорошо. Если бы Калиин хотела, чтобы ты спасла её, она бы показала, где находится. — Кейд выдохнул и придвинулся, чтобы обнять меня. — Калиин вся в тебя. Она физически сильная, чрезмерно упрямая и очень волевая. Если переборет себя, она расскажет Зандеру и мне, а мы скажем тебе.

— Вы её слышите? — спросил Райдер, и Зандер повернулся к нему с улыбкой. — Тогда передайте, чтобы она разворачивала свою задницу и сию же минуту возвращалась домой, потому что я запрещаю ей встречаться или думать, что она может спасти придурка, который только что похитил её из нашего дома! Она ребёнок!

— Нет, он прав, — прошептала я, оглядывая комнату.

Все были здесь и готовы найти нашу дочь. Адам надел доспехи, как и Лиам. Влад и Эдриан нацепили оружие, в то время как Олден изучал меня, ожидая приказа перейти к действию. Сиара и Блейн держали своих детей, а Реми и Фира стояли позади, сгорая от нетерпения получить приказ взлететь в небо и найти Калиин. Ристан наблюдал за мной, его броня на теле дрожала от желания вернуть маленькую девочку домой в целости и сохранности. Ашер и Благие стояли молча, готовые к расправе, в то время как Зарук расхаживал взад и вперёд, сжимая в руках оружие, а принцесса Двора Кошмаров с любопытством наблюдала за ним. Все были готовы сделать все возможное, чтобы вернуть мою дочь домой… все, кроме меня.

— Отправьте всадников по долине. Сделайте так, чтобы всё выглядело так, будто мы ищем её. Блейн, Реми и Фира, поднимитесь в небо и наблюдайте за тенями. Нам нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно, но мальчики правы. Калиин облегчила ему доступ к ней, и пока не узнаем, кто он, не предпримем действий, которые могли бы поставить под угрозу её жизнь. Она верит, что он не причинит ей вреда, и мы должны предположить, что она знает, что делает.

— Хочешь, чтобы мы ничего не делали? — Райдер огрызнулся.

— Пока ничего, — ответила я, прикусив нижнюю губу и глядя ему в глаза в поисках силы.

— Она наша дочь, и ей ещё нет двух!

— Хм, сейчас мы немного старше, — заметил Кейд, нахмурившись на Зандера.

— Я хочу, чтобы шпионы, которых мы наняли на прошлой неделе, прочесали всё Царство Фейри и узнали всё, что смогут, о том, кто похитил Калиин. Кто-то в этом мире знает, кто это, потому что он только что вошёл в наш дом и увёл принцессу Высшего двора Фейри прямо из-под носа. Это личное для него. Если начнём действовать слишком рано, можем спровоцировать его. Я не буду так рисковать жизнью Калиин. Мы могли бы причинить больше вреда, если бы бросились спасать её. Пошлите шпионов и тени на её поиски. Как только у нас будет больше информации, отправимся за нашей дочерью.

Два месяца спустя

В ирландской мифологии хтонический противник бога Луга и предводитель фоморов, противостоящих древним жителям Ирландии. Фоморы правили Ирландией до Племён богини Дану. Балор был побеждён потомком Дану по имени Луг, являвшимся также и внуком самого Балора